FREEZE

***

Чан прижимал к ране на щеке платок. Смотрел на последствия переполоха, смешавшись с толпой, как пострадавший. В клубе было слишком темно, потому стоило спрятать оружие, и никто не признал ни в нём, ни в его товарищах членов Стаи. Только когда шум немного уляжется, возможно, кто-то и обратит внимание, что они здесь лишние. Но к тому моменту Стая уже исчезнет. Скроется в Логове до следующего рассвета. Чан наблюдал за тем, как первая карета скорой помощи с мигалками и рёвом отъезжает от места происшествия, увозя пострадавших. Следующая заберёт тела погибших. Ушедшим товарищам Чан приходился единственным родным человеком. Так что позже он явится за ними, чтобы провести достойные похороны. Не останавливающаяся кровь. Холодный бордюр. Растущая внутри темнота. Рядом с ним присаживается тонкая фигура. Это Чарли, самый старший в Стае. Повидавший ещё больше невзгод, чем Чан. У него разорван рукав, и из-под него проглядывают белые бинты перевязанной раны. Чарли закуривает. Долго молчит, просто находясь рядом с ним молчаливой поддержкой. – Не кори себя. Слова звучат тихо в кутерьме спасательных служб и репортёров. Но Чан слышит. И улыбается. – Всё произошло слишком быстро. Какое там оценивание ситуации или переговоры, они заранее собирались умереть. Враг подозревал, что мы придём. Не думаю, что на этот раз кто-то из вас слил информацию. Просто о Снежной Стае узнает всё больше людей. Это и хорошо. И плохо. – Чан. Тебе больно. Я же не слепой. – Конечно. Знакомая картина. Чан и куча трупов. Как на это не реагировать? – Никак. На войне как на войне – одни умирают, другие выживают. Главное, что ушли не все. И ты тоже жив. Вспомни, за что держишься в этом мире. И тебе станет чуть легче. Разговор шёл в очень спокойной манере. Не было ни слез. Ни крика. Только изнутри жрало, обгладывало кости и скрючивало. Но Чан вдруг вспомнил о том, что его дома ждёт Крольчонок. Маленький такой, белый. Дыра в груди немного затянулась. Чан обещал Чанбину, что вечером поможет с заселением. А время уже скоро скатится к ночи. Обещания лучше не нарушать. Это подорвёт их отношения уже на начальном этапе. Меньше всего Чану хотелось его обманывать. – Мне нужно ехать. Если вдруг будут проблемы, звони. – оставляет Чан Чарли. Отряхивается от пыли и направляется в переплетение переулков. К своей "на всякий случай" покалеченной машине. Внешне так похожей на его внутреннее состояние.

***

В комнате Чанбина горел свет. Так странно было знать, что в ней теперь живёт другой парень. В отличие от предыдущего, Чанбин наверняка не попытается его сожрать, если вдруг он невзначай нагрянет. Но Чан на всякий случай постучал. Услышал, как за дверью на пол упало что-то тяжёлое. "Книга" – определил Чан по звуку – "уроненная от неожиданности". За ней тихие шаги в сторону двери. Другой бы не услышал. Но Чан слышал хорошо просто потому что привык выслеживать и выслушивать, это была его работа. Потому он сказал: – Это всего лишь я. Предохранитель можешь не снимать. Чанбин как раз подобрался к двери и вытащил пистолет. Но от требования Чана чуть его не выронил. У него что, камера, через которую он следит за ним? Бин вернул пистолет на место. С испуганными глазами открыл Чану закрытую на защёлку дверь. Когда свет залил коридорную тьму, и Чанбин разглядел Чана, на его лице отразился ужас. Чан сделал вид, будто ничего не заметил, сложил руки на груди и прислонился плечом к дверному косяку. Оглядел комнату. Стало на порядок чище и опрятнее. На тумбочке сверкают кастеты и пачка патронов. Видимо, Чанбин нашёл "опасное" и действительно, как хороший мальчик, собирался отдать всё Чану. Слишком доверчивый. Да, Чан хотел, чтобы его требования выполнялись безукоризненно. Но всё равно подобная покладистость его беспокоила. Такого он ещё не встречал. – Где там твой список? – поинтересовался Чан, будто всё нормально. По виду Чанбина он понял, что тот даже не сразу вспомнил, о каком списке идёт речь. А когда до него дошло, он помотал головой. И указал на свою щеку. – У тебя кровь. И сам ты весь пожëванный. Может, ну его? – Сказал сегодня, значит сегодня. – отрезал Чан. – Ты себя видел? Тебе бы в больничку, – отозвался на это Чанбин. Брови Чана удивлённо подпрыгнули. Матерь божья, это что такое? Ещё суток не прошло со знакомства, а им уже пытаются командовать. Чан взял обратно свои мысли о покладистости Чанбина. – Я жду список. – улыбнулся он как можно ласковее. – Вот будешь в порядке и будет у тебя список, – Чанбин сам не заметил, как спародировал его жест сложенных рук. – Кто тут чья правая рука, я не понял? – возмущению Чана не было предела – Правая рука заботится о боссе. Это я и делаю. – Я – в порядке. А ты – стажёр. Не нужно так стараться. – Да что ты говоришь? Тогда, раз я всего лишь стажёр, тебе тоже нет смысла обо мне так заботится. Списка не будет. – и Чанбин тоже теперь улыбался. Чан закатил глаза. Подумать только Насколько они оказались похожи в своём упрямстве. – Хочешь нянькаться, отправляйся со мной. Чан развернулся и пошёл к машине. Он знал, что Чанбин пойдет следом. Его поведёт упрямство. И Чанбин действительно пошёл. Странно, но раздражения от произошедшего Чан не испытывал. А чёрная дыра в сердце перестала кровоточить. – Что случилось с машиной? – тем временем ужаснулся Чанбин, заставляя Чана вынырнуть из мыслей. – Я сам это сделал. Для задания. Завтра всё исправлю. Чанбин озадаченно сел на переднее сидение. – У тебя хотя бы аптечка есть? Шрам останется. – Он так и так останется, – разочарованно протянул Чан. Однако указывая на бардачок. – На всякий случай, всё всегда там. Сейчас не суетись. Чанбин Чана откровенно не понимал. Но решил не провоцировать. До поры до времени. Терпения хватило буквально до первого поворота. – Что за работа требует бить машины? – Маскировка, чтобы не платить за стоянку, – соврал Чан, и глазом не моргнув. – Ты держишь организацию, но не можешь оплатить стоянку? – Конечно. На самом деле я очень беден. А здание досталось от богатого дядюшки, как и вся прислуга. – Так я и поверил, – фыркнул Чанбин. Чан пожал плечами. – Доля правды в моих шутках имеется. Поищи, может найдешь. – Чан. – голос Чанбина звучит твёрдо. – Что случилось? Чан замолчал. Надолго. – Обычный рабочий день. Тебе не о чем беспокоиться. Это ему, Чану, предстоит перебирать слова того странного типа, что он может стать в будущем помехой. Ковыряться в них до тех пор, пока не найдёт подсказку. Кому и чем он так сильно может помешать. Кто может этого бояться. И почему. Нужные вещи куплены. Нога как обычно прихрамывает. Только кости ноют чуть сильнее, да от усталости слипаются глаза. Рядом с Чанбином ему спокойнее. Вот он и раскис. Обратно Чан вёз их молча. Радуясь, что ему есть к кому возвращаться. Чанбин же то и дело бросал на Чана обеспокоенные взгляды. И... понял, что действительно волновался понапрасну. Чан вернулся в машину с пакетами уже спустя десяток минут. И с одной стороны Чанбин с украдкой на него поглядывал, а с другой надеялся, что Чану в ответ не видно его покрасневшие от стыда щеки. Когда Чан оставил его одного на весь остаток дня, на него обрушилась реальность происходящего. Чан не запер дверь на ключ, но при этом чётко дал понять, что сбежать не выйдет – найдет. Только они оба потратят время и нервы. Чанбин в ожидании его возвращения весь извелся от незнания, что тот потребует делать. А Чан вернулся таким. И однажды вообще может не постучаться к нему. Пусть они едва знакомы, Чанбин бы не хотел его гибели. Парень объяснял свои эмоции тем, что у него слишком доброе сердце. И слишком много желания разобраться, как быть Чану полезным, раз на него возложили надежды. Как удивительно. Всего за полдня из абсолютного незнакомца Чан превратился для Чанбина в того, за кого он переживает. Ему не нравилось видеть его раненым. Он не хотел бы, чтобы Чану было больно. Чан наблюдал за Чанбином краем глаза. На усталом лице мелькнула улыбка. Очаровательный заботливый крольчонок. Внутренне Чан радовался, что принял решение забрать его с собой. Так будет лучше. Лучше – уже сейчас. По крайней мере он уже не видит перед собой того убитого горем парня, на которого случайно упал его взгляд. Чан понимал, что если он начал поддаваться сантиментам, значит пора бы капельку сбавить обороты. Но ничего не мог с собой поделать. Чанбин был очень милым.