FREEZE

***

Чанбин и Чан сидели совсем рядом. Уплетали бургеры, купленные в автомате холла штаба Снежной Стаи. На удивление абсолютно одинаковые. Чан мог бы снова повозмущаться – в прошлый раз их взаимное упрямство, теперь это. Но сил почти не осталось, потому он только надул набитые булочкой щеки на пожелание приятного аппетита. Пусть Чанбин гадает, чем он недоволен. Будет ему домашнее задание. Чан спешил покончить с едой побыстрее. Чанбин же не только "сломался" из-за его замашек. Он еще попутно разглядывал помещение и снующих туда-сюда людей. Видимо, своих новых товарищей. Которые, кажется, были больше удивлены ему, чем счастливы. Кто-то из ребят здоровался с Чаном и кивал Чанбину. Другие же только кидали в их сторону косые взгляды. Заметив, что они привлекают нездоровое внимание, Чан доел свой ужин в два укуса. Хлопнул себя по коленям. – Чанбин. Ты ну очень хотел поработать. Настало твоё время! – провозгласил он. И, не дождавшись, пока Чанбин словит несколько инфарктов подряд, потащил его следом за собой за шкирку. Тому только и оставалось, что высвободиться из его хватки, чтобы не выглядеть совсем глупо, и поплестись самостоятельно. По углам послышались смешки. И перешептывания. Чанбин водил глазами по сторонам, натыкался на вежливые улыбки. Сквозившие фальшью настолько, что даже он, новичок в этих стенах, без труда ее распознал. Чан легонько коснулся его руки, привлекая внимание. Установил с Чанбином зрительный контакт и ободряюще улыбнулся. – Ничего, прорвемся. Сказал он это так тихо, что Чанбину пришлось почти читать по губам. Но даже такие простые, эти слова прибавили ему уверенности. Они уже приблизились к лестнице, когда раздался звонкий вскрик: – Чан, ты где такого крольчонка нашел? Один из шептавшихся по углам парней поравнялся с их процессией и словно старый приятель закинул Чанбину руку на плечи. Чанбин от внезапной близости даже смутиться не успел, а Чан уже скинул с него чужую руку. И приобнял уже своей, отодвигая подальше от подозрительного типа. – Двигался по маршруту "Судьба" и наткнулся на местечко под названием "Счастье", – улыбнулся Чан. Глаза превратились в узкие угрожающие щелочки. – Он уже занят. И не успели на его заявление отвалиться сразу две челюсти – незадачливого ухажёра и Чанбина – Чан уже переплел их пальцы и потащил вглубь здания. Чанбин ожидал чего угодно – что его заставят голыми руками сражаться со злом или что Чан начнёт посвящать его в тонкости плетения мафиозных интриг. Завалит бумагами по горло, из которых он не выкопается до конца жизни. Но что в первый день вступления за него вдруг начнется романтическая война – не догадывался ни разу. Множество вопросов вертелось на языке. И самый внятный из них: Какого, мать его, черта? Чан завел его в комнату соседнюю с той, что Чанбин сегодня получил в свое распоряжение. Выдвинул из-за рабочего стола стул. Усадил на него испуганного "крольчонка". Посмотрел на него сверху вниз. Очень серьезно. От его взгляда Чанбин весь покрылся мурашками. Чан наклонился к нему поближе. Следом за его движением Чанбин, насколько смог, отклонился назад. Но все равно почувствовал его дыхание на своей щеке. – Ой, да брось. Я же просто шучу. Чего так напрягся? – соблазнительно прошептал Чан. А потом звонко рассмеялся. И звездочкой упал на стоящую рядом кровать. Брови Чанбина растерянно подпрыгнули. Сердце билось о грудную клетку как ненормальное. Щеки стали красными как помидор. Он едва не потерял способность дышать! А Чан еще и смеется! Придурок! – Ну прости, прости, – продолжал потешаться Чан. – Я тот еще собственник. Пусть лучше знают, что лезть к тебе себе дороже. А то у нас новичков в речке вечерами топят, как щенков. И, понимаешь, выплывают не все. А мне неприятно такое отношение к моей правой руке. В реке, значит, топят... Что за кошмар... – Это ты сейчас серьезно? – уточнил Чанбин на всякий случай. Лучше бы молчал. Потому что у Чана явно заело пластинку с набором шуточных подкатов: – Про речку или про то, что я хочу по максимуму заботиться о тебе? Чанбин закатил глаза. Боже, с Чаном вообще возможно нормальное общение? Он бы был счастлив получать хотя бы одно серьезное слово против десяти подколов. Чтобы не смотреть на бесстыдника в роли Чана, он огляделся – обычная комната, мало чем отличающаяся от его собственной. Разве что необжитостью. Слишком мало вещей на виду, чтобы точно сказать, принадлежит ли она кому-то. Возможно, одна из пустующих, и Чан притащил его сюда просто чтобы поговорить... Раз уж шутки про романтику всего лишь шутки. Но Чан после "разговора" уходить совсем не спешил. Валялся на кровати в свое удовольствие. А Чанбин сидел как дурак, пытаясь понять, чего от него хотят. Но в конце концов сдался: – Что-то я не пойму. Что меня ждёт за работа? – Смотреть, – невинно ответил Чан. – А ты о чем подумал? Да, Чану определенно нравилось над ним подшучивать. Потому Чанбин на этот раз постарался пропустить мимо ушей. Не настолько он испорченный. Чан в очередной раз посмеялся. Просунул руку под подушку и что-то перебросил Чанбину. Тот, неожиданно поймав, обнаружил в вещи приставку. Чан же тем временем свернулся на кровати калачиком. – Если что случится, кинь в меня подушкой. А если захочешь убить, сделай это безболезненно, – прокомментировал он. – Чан! – возмущенно воскликнул Чанбин. – Ладно, молчу. Доброй ночи. Жду будильник через два часа. Чан закрыл глаза. И моментально уснул. Будто кнопку переключателя нажали, и он выключился. Чанбин сначала даже не поверил. Но потом подобрался поближе, вгляделся в спокойные черты его лица, вслушался в притихшее дыхание. И убедился – он действительно спит. Чанбин горестно вздыхает. То есть его вытащили из-под замка для того, чтобы он нес вахту в ночные часы? Своя логика прослеживалась, но... Неужели Чану в своей же организации так опасно спать? Разве даже если у него не будет правой руки, не остаётся куча товарищей, вполне способных выполнять задачу "будильника"? Или он не может доверить подобное даже им? Если Чан так сильно опасается за свою жизнь, как может доверить сон едва знакомому человеку? Чанбин придвинулся еще ближе. Близко настолько, что теперь уже его дыхание едва не касалось Чана. Разглядывал рваные метки, оставшиеся на его щеках, шее. Сколько их, этих шрамов? Сколькие из них оставили такие как Чанбин? И когда Чан с таким раскладом в последний раз спал? Чанбин отодвинулся, чтобы случайно его не разбудить. И твердо решил, что пока стоит на должности правой руки, он не позволит Чана и пальцем тронуть. По крайней мере... Хотя бы по ночам. Честно говоря, Чан очень подозрительная личность. Но он действительно единственный, кому Чанбин мог довериться. Идти ему некуда – в тюрьме не ждут, на волю не отпустят. Разве что на тот свет дорога, но и там наглухо закрыто. Потому что его родители действительно бы расстроились. Как бы Чанбин ни тосковал, его жизнь уже разделилась на "до" и "после". И если Чан решил вот так пронестись вихрем по его судьбе и принести в нее совсем другой сюжет, он ничего от этого не потеряет. Возможно так действительно будет лучше, Как бы паршиво от этого ни было. Чанбин игнорировал выданную ему для "убийства времени" приставку. Глядел на Чана и глядел. Видел вполне обычного парня. Симпатичного – даже множество шрамов не смогли уничтожить его блестящую внешность. Прибавить к ней чувство юмора, харизму, доброту, заботливость... И по-настоящему влюбиться недолго. Чан вслушивался в его беззвучные метания. Убедился, что опасаться нечего, и внутренне выдохнул. С тех пор как предыдущий помощник попытался вонзить ему нож в горло, Чан глаз не сомкнул. Так что, несмотря на множество невзгод, сегодняшний день ознаменован большой удачей. Заплутав в кутерьме мыслей, Чан совсем забыл о возможно содержащемся в крови яде. И уснул уже по-настоящему. Но почувствовал, что что-то не так, когда увидел перед глазами вспышку яркого света.