FREEZE

***

– Тебя совсем не задевают их слова? – всё же не выдержал Чанбин. Не любил он недосказанность. Чан пожал плечами: – Они просто злятся, что ты занял место того, кто может меня убить. Что, находясь первые секунды на должности, не можешь расставить приоритеты и тут же снести мне голову. Вот и всё. Не обращай внимания. – Вообще-то я о тебе говорил. Чанбин знал, что Чан просто пытается сбежать от ответа. Он был таким изворотливым. Даже когда ему наступали на хвост. – Это просто слова. Они ранят, но не смертельно, – ответил Чан. И свернул тему. – Хватит о них. У нас работа. – Что за работа? – мгновенно напрягся Чанбин. Чан закончил с наведением порядка. Присел напротив него, скрестив ноги в позе лотоса. – Разгадывание ребусов. В нашей работе их много. Те, что даю тебе я, просто для разминки мозгов. Хотелось бы послушать твое свежее мнение касательно задачек посерьезней. Чанбин кивнул, показывая, что настроился. – Итак. Допустим, в городе начали пропадать люди. Куда они могут деваться? Принимаются любые варианты. – Так сразу и не скажешь, – протянул Чанбин. Он чувствовал, что за вопросом Чана стоят серьёзные проблемы, иначе тот бы не ломал голову при своем-то уме. – Может быть много причин. Желание исчезнуть, самоубийства, взятие в заложники или похищение на органы. Бин огласил всё самое очевидное, но Чан вполне удовлетворился его ответом. Послал ему одобрительную улыбку. – Я уже проверял все эти варианты. Особое внимание обратил на преступные группировки. Так как мы партнёры, я знаю об их доходах, следов пропавших там нет. Ты молодец. Есть ли ещё варианты? – Тебе менее реальные огласить? – поднял бровь Чанбин. Чан сделал пригласительный жест. – Валяй. У меня всё равно закончились идеи. Чанбин пораскинул мозгами, вспоминая плохишей, знакомых ему из романов и фильмов. Если бы все они вдруг стали реальны, то... – Что если какой-то злодей замыслил большое дело, и люди ему нужны именно для него...? Чан прервал его знаком ладони. Достал из кармана блокнот и коротенький карандаш. Набросал на листе его ответ. – Думаешь, неизвестный собирает армию? – чуть склонил голову он. Чанбин покачал головой. – Если ты спрашиваешь, значит это маловероятно. – Да. Люди разного возраста, от совсем малышей до глубоких стариков. Это не исключает, что кто-то из них мог пропасть, чтобы присоединиться к врагу. Но по большому счету пропавшие кажутся жертвами. Так ради чего? Чан ощущал, что ответ на эту сложную задачу крутится очень близко. Он касался его кончиками пальцев, но никак не мог ухватить. Старался, правда старался. Но размышление об этом в одиночку, без возможности обсудить как логику, так и абсурд, не давало дельных результатов. Только сам Чан всё больше ощущал себя психом. И тут Чанбин выдал невероятную мысль, которая и у него самого не раз проскакивала: – Эксперименты? Кто-то пытается что-то создать? Что если глубоко под землёй сейчас творятся тёмные дела, а мы даже не в курсе? Чан активно закивал. – Мыслишь как гений. И вот ещё о чем подумай. Для чего всё это может быть? Что пытаются создать? Чанбин задумался. Если их злодей существует и является представителем неадекватов, мало ли какие у него планы. Может, он просто маньяк. И хранит кости жертв под кроватью. – Да что угодно. Какое-нибудь биологическое оружие? Иначе зачем бы воровать людей. Чан знал, что на этом вопросе у Чанбина будут заминки. Потому что спектр правда слишком широк – от банальных испытаний лекарств до тактического воровства людей инопланетянами, чтобы развязать войну. – Слишком сложно, понимаю. Но люди пропадают. И никто не может их найти. В исчезновениях нет схожих черт, а следы грамотно заметают. – Как давно ты разгадываешь этот ребус? – поинтересовался Чанбин. Чан пролистал и захлопнул свой блокнот, исписанный уже множеством записей. – Да вот. Наткнулся. И никак не могу сойти с призрачного следа. Чувствую, что всё не так просто, а объяснить не могу. Ты завтракал? От резкой смены темы Бин не сразу среагировал. А Чан истолковал его молчание по-своему и потащил его за собой. Нарушать тюремные режимы и хорошо кормить свою новую семью. Чан с умилением наблюдал за довольно набитыми "кроличьими" щеками. Настроение было на удивление чудесным. Даже "ребусы" его не портили. И плавающая по венам отрава. Тоже. Боже. Как же, оказывается, он соскучился по нормальному дружескому общению. Без утыкающегося в спину кончика ножа и маячащего у виска дула пистолета. Чанбин такой открытый и искренний. Может быть, они могли бы... Но не могут. Чан бы с удовольствием растянул их совместное пребывание на вечность. Но вечности у него не было, так что приходилось довольствоваться моментом. Пока еще есть время. Чан помешал трубочкой свой холодный капучино. – А ты вообще по парням или по девушкам? – Чанбин на этот вопрос ожидаемо закашлялся. Чан и не думал обрывать фразу. – А то я тут шучу. Вдруг ты захочешь меня убить за это раньше времени. Чанбин пропустил его слова об убийстве мимо ушей. И тоже "пошутил": – Я – по тебе. – и не успел Чан ошеломленно открыть рот на его ответный выпад, добавил. – Ты же мой босс? О каких отношениях речь, если в приоритет теперь нужно ставить тебя? Чан легонько поаплодировал. – Растёшь. Учишься. Твой учитель гордится. Чанбин послал ему реверанс. И героически "добил": – Да. Хочешь, не хочешь, а у нас заезженный сюжет. Теперь уже Чан был готов выть. Этот парень правда не промах! Стоило подольше пообщаться, а вон как оказалось. Искал серебро, а нашёл бриллиант. Причём самой дорогой огранки. – Ты что, своей замечательностью добиваешься, чтобы я в тебя влюбился? Предупреждаю, влюбишься в меня – не прощу до конца жизни, – пригрозил он. Чанбин же беззаботно подпер щеку рукой. – Ты не можешь запретить мне влюбляться. Да и я не понимаю, в чем проблема. Так принципиально, чтобы к тебе никто не привязывался? Помереть молодым собрался? На это Чан молча отпил из стакана. Чанбин несколько раз растерянно моргнул. А потом не на шутку забеспокоился. – А вот теперь тебе бы следовало отшутиться, – сделал он попытку разговорить Чана вновь. Но тот откинулся на спинку стула. Уставился в потолок. Не подбирая слов, решив просто помолчать. Потому что Чанбин попал в точку. Болевую. Чанбин же вспоминал его нездоровый кашель, плохой сон. И чем дольше думал, тем сильнее горчило на языке. Неужели... У Чана осталось совсем немного времени? И все эти порывы спасти человечество – попытки сделать перед смертью что-то хорошее? – Чан. Чем ты болеешь? – тихо спросил он. Получил в ответ улыбку. И тяжёлый вздох. – У меня тяжёлая болезнь. "Жизнь" называется. Тебе не стоит об этом беспокоиться. Лучше думай о себе. – Но, может, можно что-то сделать? Ты же... Ты... Чан чуть склонил голову набок. От широкой улыбки на щеках показались ямочки. Разбивающие Чанбину сердце. Чан... не должен умирать... Почему такой хороший человек И обязательно должен уйти?... – Я – что? – уточнил Чан. Получив молчание, закусил губу. – Я стал дорог тебе. И ты не хочешь расставаться. Прости, Крольчонок. Но в нашей истории любви не будет хэппи энда. Как бы тебе этого ни хотелось. Последнее слово потонуло в мелодии телефонного звонка. И уже спустя пару секунд разговора Чан подорвался с места и будто на крыльях полетел на место происшествия. Чанбин попытался увязаться следом, но едва Чан сел за руль, сразу заблокировал двери. – Дома сиди, – бросил он ему через стекло напоследок. И уже позже, несясь по улицам, добавил не для его ушей. – Раз уж влюбился. Очаг там охраняй, чтобы не потух. Займись чем-нибудь. Только ко мне не лезь. Не привязывайся. Не влюбляйся. Тебе будет больно.

***

Но Чан уже сейчас делал ему больно. Как и себе.