FREEZE

***

На самом деле всё, что Сынмин умел делать, это убегать. Исполнение желаний – сотни происходящих в его присутствии случайностей. Иными словами, никак от него не зависящая сумасшедшая удачливость. Те, кто говорил, что он умен, были неправы. Был бы он умен достаточно, вмиг бы разобрался с головоломкой, в которую умудрился вляпаться. Хенджин – большая загадка. Куда более опасная, чем может показаться. Вдруг он навредит Лисëнку? Ударит ножом прямо в доверившееся сердце. И оно разобьётся. Сынмин не хотел допустить этого. Он обязательно разберётся в происходящем, чего бы это ему не стоило. Глаз с Хенджина не спустит. Сынмин бежал по этажам, не разбирая дороги, не ища выхода, потому что сбежать было нельзя, а скрыться – тоже негде. Снежное логово не его территория – его везде найдут. В итоге он забился в тёмный пыльный угол под лестничной клеткой. Уткнулся лбом в колени. Думай, Сынмин. Думай. Времени прошло много. Конечности затекли и онемели. Холод подобрался к костям. И к сердцу. Сынмин совсем измучился, но так и не придумал ничего лучше, чем объявить Хенджина шпионом. Однако уже заранее знал, что это не так. Было что-то другое. Замёрзшие пальцы находят в кармане кубик Рубика, подарок Лино. Грани хрустят в пальцах, но результата не выходит – разноцветные квадратики дразнятся. Всё же Неуловимый Ким Сынмин правда глупый. – Эй, королева драмы, – гремит голос Лино. – Дуй за мной, дело есть. Сынмин нехотя выглядывает из укрытия. Лино облокотился о перила этажом выше и сверлит его взглядом. Как только отыскал? По пыльным следам? Сынмин отряхивается, натягивает капюшон пониже на глаза. Ищет по карманам наушники, вспоминает, что оставил их "в подарок" Лису. И разочарованно плетётся следом за Лино. Что ж ему так не везёт? Сынмин шёл за своим "хëном", придерживаясь дистанции в два метра. Лино заметил это, и на его щеку наползла кривая улыбка. Но заострять он не стал. Распахнул дверь одной из комнат, прошмыгнул внутрь. Сынмин тяжело вздохнул, мучимый дурным предчувствием, но... Попали они на кухню. Где Лино закатал рукава свитера, накинул фартук и загремел посудой в шкафу. Сынмин так и замер под дверью. – Сядь. Здесь хотя бы тепло. А то мало тебе в жизни проблем, так ты решил ещё заболеть? Сынмин не нашёлся, что ответить. Почувствовал, что зубы действительно стучат от холода. Он съежился на стуле в комочек, пытаясь согреться. Лино поставил перед ним дымящуюся чашку чая. И вернулся к плите. Неуловимый подозрительно принюхался к запаху лимона и решил, что отказываться от угощения глупо. Пусть принимать заботу и было неловко. Особенно после всех устроенных им Лино хлопот. Первый глоток слегка обжёг язык. Но стало теплее. Со стороны Лино зашипело на сковороде масло. Серьёзно собрался готовить? Удивительно. Но, с другой стороны, Сынмин толком не знал о не криминальной стороне личности Лино. Так что почему бы и нет, в самом деле. Тем более если Лино решил измениться. – Как ты меня нашёл? – спросил Сынмин, когда молчание затянулось. – Ну, у меня, знаешь ли, нюх на одиночество. Я, можно сказать, специалист. Сам тут углы все пересчитал. – Прямолинейно ответил Лино. Сынмин удивился его заявлению. Однако попытался докопаться до правды: – Но, конечно же, позвал ты меня не без причины. Будешь ругать? – Зачем? Давай обсудим. Лино накрыл сковороду крышкой. приоткрыл окно. Прислонившись к тумбочке поясницей, закурил. – Твоё поведение частично искреннее. И частично проверяет планку моего терпения. Насколько быстро я захочу тебя убить, если ты ошибёшься. Все ведь ошибаются, а ты здесь по своим причинам. Боишься, что если вдруг передумаешь, я тоже передумаю и пущусь по твоему следу. Ты... всё ещё опасаешься меня. Я знаю, что доверять мне тяжело. Но попытайся. Я бы хотел, чтобы ты мог на меня положиться. Дым сигареты таял, рисуя в воздухе причудливые узоры. На лице Лино застыла мягкая улыбка. Гипнотизировала Сынмина. Губы поджались. К горлу подобрался неприятный ком. Врученная Лино чашка грела ладони. Тихий шепот вырвался наружу: – Да. Я боюсь. Стаи. Тебя. И боюсь, что близкому человеку сделают больно. Лино понимающе кивнул. Приблизился на пару шагов. – Знаешь, я тоже не такой уж смелый. И у нас схожие проблемы. Давай вместе постараемся. Он протянул в сторону Сынмина кулак. Сынмин посылает все предрассудки к чёрту. Ударяет по нему своим. И Лино впервые видит на его лице улыбку. Очень красивую. В нём самом от её вида поднимается волна воодушевления – хочется прыгать от радости. Он в полной мере понял значение фразы – когда твой ребёнок счастлив, то и ты тоже. Сынмин смущённо прикладывается к чашке. Лино, не менее смущённо, возвращается к готовке. Оба чувствуют идиллию. И что одной проблемой стало меньше. Только Сынмин не уверен, что Лино сможет сохранить свою любовь. А Лино не знает, что творится между младшенькими и почему они цапаются так, что один из них пышет паром похлеще закипевшего чайника, а другой ныкается по закоулкам здания. Чем-то они похожи, отношения Хенджина и Лино с отношениями Чонина и Сынмина. И Лино из-за этого досадно. Он отвлекается, кладёт перед Сынмином кейс с беспроводными наушниками. – Не знаю, какие там у вас обстоятельства, но если вы нравитесь друг другу, не ругайтесь. Сынмин шмыгнул носом, прогоняя непрошенные слезы. Лино прав, как ни крути. Может, и Хенджин, тем, что изменил Лино, тоже прав. И не следует в этом копаться. Но Сынмин всё равно будет. У него предчувствие. Спустя время Лино поставил перед ним тарелку домашней лапши с мясом. Потрепал Сынмина по макушке и обнял. Потому что понимал. И хотел помочь, чем мог.

***

В недрах здания Чонин нервно наворачивал круги по комнате. Щеки полыхали от возмущения. Невдалеке играли в шахматы Чанбин и Феликс. Феликс сделал ход и выиграл в десятый раз подряд. Но Чанбин не расстроился. Снова расставил полупрозрачные фигурки по доске и сделал Феликсу приглашающий жест начинать. Для Чонина нахождение в их компании было редкостью, но не к хëну же ему сейчас бежать. У Хенджина свои проблемы. А когда он заглянул в мастерскую Хана, увидел низко опущенную над кучей листов голову. Он явно был занят. А поговорить с кем-то было нужно! Потому что если Чонин продолжит сдерживать негодование, то попросту лопнет. – Я совсем его не понимаю! Взял, наехал на меня! А потом сбежал! Бред какой-то! Чонин не вдавался в подробности, что он и с кем не поделил. А Бин и Ликс тем временем вполне понимали, что случилось. И почему Неуловимый вообще пришёл в Стаю. Чтобы защищать Чонина. Феликс пустил в ход коня. Чанбин знал, что вновь ему проиграет. Не был он хорош в шахматах. Зато игра отлично помогала расслабиться. Со всеми навалившимися проблемами это было просто необходимо. Чанбин сладко потянулся, заложил руки за голову. И заулыбался. – Ты плохо разбираешься в любви. Позволь разъяснить тебе на правах того, кто в отношениях. Он в тебя втрескался. Чонин сначала подумал, что неправильно расслышал. А потом земля под ногами всколыхнулась. – В смысле, влюбился? Да нет, дело наверняка в другом. – Все мы сначала так думаем, – с улыбкой комментирует Феликс. – Ищем себе кучу оправданий. Разбираем свои чувства, препарируем их, разглядываем под микроскопом. Думаем, может больны. А всё оказывается просто и элементарно. Лучше не беги от себя, Йени. Он ведь тоже тебе нравится.