Сердце акулы

Когда происходит что-то хорошее, как их примирение на Солнцестоянии, создаётся иллюзия, что теперь все будет так всегда. Все будет хорошо. Но фантазии Кэл разбились о скалы реальности стремительно. Говно по трубам понеслось буквально без остановки: после завершения мероприятия Рэйф укатил с Келси успокаивать дестабилизированного поведением Сары Топпера. Никто и не думал, что в итоге последний окажется там, где ему быть не следовало. И столкнет Джона Би с нехилой высоты. Что Сара будет выплакивать глаза, что живец окажется в реанимации, что Уорд оформит опеку и в Таннихилле появится новый жилец. Отсутствие даже призрачной возможности выдохнуть давило на девушку с невероятной силой цельной плитой. Лишь бы не могильной. Желая обсудить перспективу сожительства с живцом со своим парнем, она выглянула в окно комнаты, отчетливо слыша рычание мотора мотоцикла с улицы. И увидела как мужик с сальными патлами и в потной футболке замахнулся на Рэйфа кулаком. Аккелия бросается вниз, не думая ни секунды, перепрыгивает через ступени витой лестницы, сосредоточившись на задаче «не упасть». Будь проклят размер этого сраного вычурного поместья. Не глядя, берёт со стойки у входной двери зонтик, стараясь подавить нарастающую панику от умоляющих криков боли, издаваемых явно не незнакомцу. Когда она оказывается снаружи, чужак уже уезжает на байке, который ему не принадлежит, а Кэмерон корчится на земле, схватившись за руку. Зонтик падает под ноги, пока она несется навстречу чистой выжимке пиздеца, обрушившейся ей на голову. Им обоим. И причина сейчас — дело десятое. — Рэйф, Рэйф! — кричит она беспомощно, приземляясь рядом. Аккуратно переложила его голову себе на колени, стараясь дышать глубоко, чтобы не дать комку в горле закрепиться и начать взвывать к слезам. Хватает его за локоть, рассматривая повреждение, которое вызывает стоны боли из глотки Рэйфа. — Я вызываю скорую, — сообщает она четко и уверенно, выхватывая мобильник из заднего кармана шорт. — Нет, нет… Пожалуйста… Не надо, — просит он, прерываясь на шипение, рваные вдохи. Скорее всего, он волновался о том, что уж машину с мигалками отец не заметить не может. Стоун всматривается в рану. Это ожог. Она не могла продекламировать их градацию с точным указанием на то, когда требуется вмешательство квалифицированного медика. Но это точно не входило в разряд тех повреждений, которые можно было заклеить пластырем и забыть напрочь. — Я не справлюсь с таким ожогом. Никто не справится. Прости, — она нажимает кнопку экстренного вызова. Пока медики ехали на край острова, она непроизвольно позволила своему телу расслабиться. Поток слез хлынул цунами из глаз, щипля загоревшие щеки и размывая тушь чёрными дорожками. Она упрямо смаргивала их, чтобы видеть его лицо. Убирала пряди волос, что упорно ниспадали на лоб, гладила покрывшуюся испариной кожу. Не зная, чем ещё помочь, дула на пострадавшее место и тихо напевала какую-то мелодию срывающимся голосом, чтобы хоть как-то его успокоить. Но все это имело мало значения, потому что парень был где-то не здесь, его сознание будто бы плавало на рубеже этого мира и пустоты. Когда машина с воем въехала на территорию поместья, она подняла руку и помахала, не в силах выдавить из своей груди ни звука. Фельдшеры помогли ей поднять его и переместить в скорую. В процессе ему пришлось расцепить руки и вообще проявлять гораздо больше активных действий. Никто не задавал вопросов, а Кэл и не собиралась вести переговоры. Она молча села на скамейке рядом. Даже будучи в глубоком состоянии шока, Рэйф успешно держал лицо. Что в его случае означало то самое выражение «вы мне все тут должны». А в данной конкретной ситуации — «я не обязан что-либо объяснять, просто делайте свою работу». Отвернувшись, девушка шумно выдохнула, пропуская воздух между губами и надувая щеки. И начала отвечать на стандартные вопросы: возраст, рост, вес… Когда её спросили про то, что же случилось, она замешкалась. И тогда он разомкнул сухие губы, чтобы сказать: — Обжегся случайно о мотик, раскалившийся на солнце. Друг его уже отвез остывать. — Медицинские работники переглянулись, но комментировать не стали, записав информацию в бланк на планшете. Когда стандартная процедура была завершена, их транспорт на сегодня проделал только половину пути. Сердце в груди все ещё заходилось как сумасшедшее, отказываясь успокаиваться. Казалось бы, с одной стороны ничего такого. А с другой — жесть полная. Большую роль сыграл эффект неожиданности: её, неподготовленную к таким ситуациям совершенно, застали врасплох. Так что тревога плескалась в груди, и было совершено неясно, как её выплеснуть. Что-то скользнуло по запястью… Это здоровая, правая рука Кэмерона прошлась по обратной стороне кожи, мазнула подушечками по ладони и переплела их пальцы, нежно сжимая. Кэл старалась не двигаться, чтобы не спугнуть эту странную причуду. Она могла бы понять, если бы сама взяла его за руку, а он бы не стал сопротивляться, учитывая его нынешнюю рассредоточенность. Но инициатива с его стороны? Невозможно. В голове же её жениха заевшей плёнкой пульсировало: «Она пришла. Ей не плевать. Ей не плевать. Ей не плевать…» В больнице пациента повели к врачу, а её отправили на регистратуру предоставлять документы, где она передала с телефона сканы удостоверяющих личность бумаг, хранившихся на её телефоне для перелетов, клубов и других случаев, требующих такую информацию. Через несколько минут к ней вышел высокий мужчина в белом халате. — Вы прибыли с Рэйфом Кэмероном? — нахмурившись, она кивнула. — Повязку менять каждые 3-4 часа. Мазать любым средством от ожогов, желательно, с охлаждающим эффектом. И стараться избегать в будущем подобных… инцидентов, — он кратко улыбнулся. Врач не казался убеждённым историей Рэйфа, но, похоже, решил не углубляться в истину. Акулий бонус. Из той же двери вышли два фельдшера, перешептываясь. — Ты его зрачки видал? — сказал один, явно намекая на наркотический вопрос. — Адреналин, — отмахнулся второй. — Ты бы попробовал не пропускать лекции. Мужчины скрылись за углом, а девушка позволила себе выдохнуть и недовольно покачать головой из стороны в сторону. Она даже не подумала об этом… Чуть не попались. Следующим через дверной проём вышел блондин. Он был в своём уме, хмурый и явно раздражённый собственным проявлением слабости. Подняв с пола взгляд на спутницу, которую очень не хотел видеть, а точнее, чтобы она видела его, он пару мгновений разглядывал выбитое на подкорке лицо. Явно вытертое ладонями от подтеков макияжа, оно казалось не таким уж катастрофическим, как у Таннихилла. Просто немного уставшим. Черные пятна на нижних веках даже делали её и без того большие глаза ещё более всепоглощающими. — И чего ты разревелась? — в голосе сквозили издевательские нотки, однако лицо не выражало сказанного. Он только безучастно посмотрел в сторону. — Перенервничала, — бросила в ответ она. И это было не совсем ложью, потому что так действительно выражался пик беспокойства, наступивший слишком быстро. Но все-таки не совсем было правдой. — Я закажу нам такси, пошли, — не ожидая реакции, он пошел к выходу. По пути они не разговаривали, не касались друг друга, не смотрели в чужую сторону. Даже сидели по краям пассажирского сидения. Пока Кэмерон не сказал водителю: — Остановите здесь, — машина притормозила у магазина со спортивными принадлежностями. Парень молча вышел из авто и скрылся за дверью с какой-то кричащей мотивирующей наклейкой. Аккелия не знала, стоит ли ей пойти за ним или остаться, поэтому осталась, чтобы не вызвать нежелательной реакции. Через несколько мучительно тянущихся в неопределенности мгновений тот вышел наружу с металлической битой в руке. Сев обратно, он протянул покупку ей. Она, конечно, своеобразный подарок приняла, но не могла перестать смотреть на него вопросительно. — Если ты хочешь участвовать… Не будешь же вечно кидаться с зонтиком наперевес. Акула окинула биту новым взглядом. Зажала рукоять в ладони. Ей хотелось бы назвать это средством защиты, но оно им не являлось. Это было оружие. Хоть и не самое смертоносное по какой-то причине. Подарок не был пистолетом лишь по той причине, что Рэйф был абсолютно уверен в том, что девушка не справится с отдачей да вообще скорее прострелит себе ногу, чем сделает что-либо путное. Когда они заехали на дорожку, посыпанную мелким камнем, и вышли из такси, Рэйф молча взял её за руку и потащил в дом. Пока она не начала задавать свои вопросы там, где это неуместно. В его комнате он стал рассказывать о том, что случилось и почему, ходя из стороны в сторону, словно дикий зверь в клетке. Правду говорят про акул: они не могут остановиться, иначе — сдохнут. Стоун же села на его кровать, поместив подарок в чехле между ног. Когда длинный поток слов закончился, она слегка отклонилась назад и уточнила: — То есть, чтобы вылезти из долгов перед отцом, ты влез в долг перед наркоторговцем? Последствия от просрочки возврата которому будут ещё похлеще? Я правильно поняла? — парень тут же взвился. — Да, и это, блин, могло прокатить! Не отчитывай меня, как мой папаша, я это говно с ним ложками хаваю! — заведя руки назад, он нервно почесал шею. Благоверная остановила себя, решив также умолчать о его плохих навыках ведения бизнеса. Для начала — не употреблять товар самому. Сейчас нужно было решать проблему, а не пререкаться. — Может быть, я… — закончить фразу ей было не суждено. — Если ты снова заговоришь о деньгах, я тебя прибью, клянусь! — девушка послушно закрыла рот. — Мне нужно только взять кое-что у отца… — Что?.. — Я разберусь! Сиди здесь, — отдав приказ той, кто не обязана была ему подчиняться, он решительно вышел. Ей оставалось только надеяться, что он не собирался воровать у Уорда. В Таннихилле было пугающе тихо, как ей казалось. Она сидела, тревожно вслушиваясь, не двигая ни единым мускулом, почти не дыша. Сначала ничего, потом — едва слышимый разговор, без криков, но два отчетливо различимых голоса — его отца и самого Рэйфа. Последний почти ничего не отвечал, а когда говорил, голос звучал неуверенно. Второй же был куда спокойнее и ровнее, но слышалось в его голосе что-то… опасное. И это была не злость, не совсем, скорее разочарование, которое ощущалось куда разрушительнее. Когда источник звука переместился в коридор, она смогла разобрать: — Кэл знает? — ответа не последовало, во всяком случае, вербального. Дверь открылась. Уорд спросил: — Ты знала? — она не понимала, как ответить, какой ответ будет правильным. И в строгом лице отца семейства не находилось подсказки. В итоге девушка медленно кивнула. — И про то, что он хотел украсть у меня часы? — непроизвольно глаза её распахнулись от удивления. Надежда не оправдалась. Подумать об этом — одно, то, что он на самом деле решился, — другое, а то, что его поймали на горячем — совершенно иное. Кажется, мужчина остался довольным её реакцией. Лицо его потеплело, даже появилась легкая улыбка. — Прости моего сына за всё. Он придурок, — она напряженно хохотнула. — Да, есть такое. Повернувшись к своему сыну, он снова потемнел, температура в комнате опустилась от его голоса: — Введи её в курс дела. Младший Кэмерон поморщился так, будто бы его попросили вынести вонючую кучу мусора, но ослушаться, конечно, не смел. — Тебе с нами нельзя, Аккелия. Это семейное дело, только между нами. — На этом он вышел, оставляя дверь открытой. Она перехватила рукоять биты, потому что от подобных слов невозможно было не забеспокоиться. — Нельзя куда? — несмотря не правила, блондин закрыл за собой дверь, заходя в комнату. С тех пор, как им исполнилось восемнадцать, разрешалось переступать порог комнаты, но всегда находиться внутри с открытой дверью. Очевидно, так Уорд предохранял их обоих без презервативов. Хотя на этот счет по поводу них ему не стоило беспокоиться. Они оба никогда не предпринимали попыток переступить черту. Стоун не хотела стать одной из многих баб в его списке. Рэйф не хотел разрушить удобно выстроившиеся отношения. Ей он не мог просто «не позвонить». — Он вернет Барри деньги. Поедем, когда стемнеет. Сказал он и не стал ничего добавлять. Это было решение его папы, а значит — не обсуждалось. Он хочет обезопасить своего ребенка, решить этот вопрос как можно быстрее. Но как же генераторы? Как же мотоцикл? Не понятно. Она не могла разобраться в том, что было в голове мужчины. Кэл перевела взгляд на парня. Стоя в своей комнате с опущенной головой и убранными в карманы руками (вид повязки ещё раз резанул через глаза где-то в груди), он не отходил от двери, держась как можно дальше от неё. Впервые за очень долгое время на различала на его лице стыд, но более того видела коктейль из вины, страха и боли. Отец так наказывал его, используя разочарование как самое смертоносное, мучительное оружие. Ей почему-то живо представилось: стоило только взглянуть Уорду на свадебные приготовления и недовольно фыркнуть, как жених понесся менять цветы, торт, платье без её одобрения. И никакие её слова не смогут смягчить то море ненависти к себе, которым полнился Рэйф. Кэл отвела взгляд. Она не собиралась менять фундамент, на котором выстроена его личность, менять его, чинить его. Но она собиралась построить на нём что-то… Отличающееся, иное. Если получится. — Хорошо. Только перед выходом надо будет сменить повязку. Через несколько часов, когда над водой занялся ярко-оранжевый закат, Кэмерон сам пришёл к ней. Аккуратно оборачивая бинт вокруг его запястья, она снова подумала о той боли, которую ему пришлось испытать. От вида ожога к горлу подступала тошнота. Чувство было незнакомое, чуждое. Ей никогда не приходилось волноваться о физическом здоровье и сохранности близких. Акулы вообще обычно о таком не переживали. Её не затронула лихорадка лимитированных дизайнерских сумок или новых моделей телефонов. Но раньше её волновали куда более простые вещи: лишний набранный килограмм, какое платье больше оценят близкие и как не завалить экзамены. Остановить она себя не успела, слова соскользнули с губ быстрее: — Будь осторожен, — как в самом дурацком, ванильном фильме. С погонями, драками и честным бессмертным героем. Её закрытый и совсем не правильный герой сразу же выдернул руку и закатил глаза. Он будет с отцом, что означало — будет в безопасности. Убеждать себя в этом — всё, что оставалось.

***

Ожидание было так похоже на пытку, что Кэл казалось, словно границ у него нет и никогда не было. Она пыталась отвлечься серфингом на волнах социальных сетей и развлекательных приложений, но то и дело возвращалась к диалогу в сообщениях и перечню входящих звонков. И все это — сидя у окна, чтобы услышать, увидеть их приближение. Когда пришло смс, она резко выпрямилась, отчего перед глазами заплясали разноцветные пятна. Проморгавшись, она разобрала: «Приезжай. Собери мои вещи. Самое необходимое,» — и гео. Не думая, она бросилась в его комнату. В большую спортивную сумку всё валилось кучей: зарядник, баночки, тюбики и зубная щетка из ванной, сменная одежда, нижнее белье, расческа. Носки, плавки, документы, кошелек, полотенца. Спрятанный крэк решила оставить на месте, а вот наполненную лишь наполовину фляжку взяла. Застегивая получившийся груз, перекинула за спину биту и вызвала такси. Когда машина остановилась, а деньги ушли с карты, Аккелия вышла и увидела Рэйфа, сидящего прямо на траве небольшого холма. Байк был припаркован и растущего рядом дерева. Она опустила на землю тяжёлую ношу и очень осторожно спросила: — Что случилось? — Отец бросил Барри деньги под ноги… — он не повернулся, так что ей пришлось сделать шаг вперед и слегка склониться, чтобы увидеть его лицо. Широко распахнутые глаза смотрели куда-то вперёд, ни на чем не фокусируясь. Точнее, фокусируясь на воспоминаниях, явно не первый раз прокручиваемых картинках. У уголков глаз собирались слезы, одна из них проделала себе путь вниз по щеке. — И когда он нагнулся их собрать… Ударил. И бил снова и снова, пока не стало ясно, что чувак больше не встанет. А потом… — он запнулся, будто бы был не в силах произнести что-то. В голове Рэйфа звенел контузией от бомбы голос папы: «Ты лжец, и ты вор. И тебе нельзя доверять. И эту девочку ты обманываешь. Мне будет её очень жаль, когда она это поймет». — Он выгнал меня из дома. Сказал не возвращаться. Я не знаю, куда мне идти. Стоун посмотрела на привезенную сумку. Все пазлы встали на свои места. Осторожно, будто бы боясь, что раскаленные эмоции Рэйфа её обожгут, она положила ладонь ему на плечо, собираясь постепенно перевести её на шею. Но он моментально шлепнул её по руке, разрывая тактильный контакт. — Уходи. — Спокойно, ровно, потому что это было требование, а не просьба. — Но… — Я сказал, уходи, сейчас же, — взгляд острый, решительный, злой уперся кончиком лезвия в неё. Но то был не взгляд взрослого, а взгляд ребёнка — обиженного, задетого за самое живое, что в нём было. Черноволосая выпрямилась и опустила руку. Он делал так не в первый раз, наступая на горло гордости девушки, заставляя её проглотить. Но она не позволит этому произойти. Не в этот раз. Развернувшись, девушка отошла к дороге, парой нажатий вызвала очередную машину, чтобы вернуться в Таннихилл. Десять минут — этого с лихвой хватит, чтобы покурить. Запалив сигарету, она обернулась и увидела, что Кэмерон развалился на траве. Ей начинало казаться, что она никогда не сможет владеть тем, что ей было обещано, что принадлежит ей по праву. Как они оба оказались здесь? В этом незавидном положении? Она ведь всегда знала его лучше всех остальных… Ей кажется, что она знает ответ, он крутится на языке колючей шипучкой. Но она не произнесет его, пока нет, время ещё не пришло. Что-то внутри ей подсказывает, наверное, инстинкт самосохранения, что эта поездочка по кочкам Внешних Отмелей с Рэйфом прикончит её…