Сердце акулы

Рэйф вручает ей в руки биту и встаёт напротив. Они вернулись во Внешние Отмели. И до сих так и не поговорили о тех мыслях, что мучили его. Он усиленно избегал всех её попыток любыми способами. Готовый во время срыва во всём признаться, теперь он закрылся. Дело было не в доверии, после того, что между ними было, а в страхе перед самим собой. Если он произнесёт это вслух, оно станет реальным, больше нельзя будет скинуть на тяжёлый отходняк. Во всяком случае, она на это очень надеялась. — Я тебе биту подарил не для того, чтобы она легко могла оказаться в руках любого дебила. — Строго сказал Рэйф. — Тебе нужно научиться выходить из таких ситуаций. — Девушка кивнула, отгоняя мысли о не произошедшем. — В первую очередь нужно научиться оценивать противника. Если он меньше и слабее, ты можешь попробовать провернуть биту. Это причинит ему боль и выбьет из колеи ненадолго. Верти в ту сторону, которой он схватил её. То есть, если левой — по часовой, а если правой — против часовой. Кэл мысленно представила, как разные руки ложатся на её подарочек, и она ловко выходит из ситуации. В её воображении всё выходило просто. — Если противник примерно равен тебе, то дерни вниз. Можешь даже упасть, потянув всём своим весом вниз. Велика вероятность, что бита выскользнет и у тебя появится преимущество. И если оппонент выше, больше, сильнее, отпусти биту и беги. Не геройствуй, не рискуй, не полагайся на злость. «Ага, ты же так и делаешь, дорогой, всегда лезешь в драку из сухого расчета,» — подумала она. Но все же голосе блондина было нечто такое… беспокойное, жесткое и слегка напуганное за неё, о ней, что не запомнить все равно не получилось бы. Кэмерон обхватил верх биты левой ладонью и скомандовал: — Пробуй. Она не стала долго думать, резко потянула обеими руками вниз, падая на колени. Ударилась не сильно, встретившись с мягким газоном. А вот оружие себе вернула, оно легко прошло сквозь захват и чуть не ударило парня в пах. — Неплохо, — он подал ей руку и помог встать. Они улыбнулись друг другу тихо, скромно. Такое времяпрепровождение можно было назвать почти нормальным. Что было необычного, опасного или жестокого в обучении своей девушки основам самообороны? Почти как пикник в парке или поход в кино. Но вдруг Кэмерон нахмурился. Аккелия проследила за его сосредоточенным взглядом и увидела Роуз, которая быстрым шагом пересекала лужайку. Кажется, она пребывала не в самом лучшем расположении духа. Не трудно было догадаться, с кем она только что разговаривала. И она даже догадывалась, что женщина услышала от супруга.

***

Жизнь шла дальше неумолимым маршем времени. Золото оказалось там, где ему и положено быть по мнению Уорда, а свидетели убийства живы и далеко. Никаких доказательств против Рэйфа ни у кого не было. Их извечная гонка могла подойти к финишу. Точнее, гонка парня. А Кэл могла, наконец, перестать откладывать свою жизнь на потом. Во всяком случае, ей так казалось. Поэтому акулы разошлись ненадолго в разные стороны — у девушки была по расписанию лекция. Да, она все ещё числилась студенткой университета, хоть и в удаленном формате. Так что теперь она сидела перед ноутбуком и ускоренно печатала всё то, что практически без пауз произносил преподаватель. Во время небольшого перерыва между блоками информации Аккелия кинула взгляд на экран телефона. Среди других уведомлений ярко выделялось сообщение от Топпера. На секунду ей даже стало стыдно: она не помнила, когда последний раз его видела или разговаривала с ним. А ведь он был одним из немногих, кто хорошо к ней относился… Не уходя слишком глубоко в жалость к приятелю или самой себе, открыла диалог с ним. «Твой парень тут чуть не устроил пьяную потасовку» «Тебе бы забрать его» «Кэлс еще сказал, что видела Сару и Джона Би» «Перепил?» Стоун пялится несколько мгновений в телефон, кажется, будто бы несколько раз перечитывает не меняющиеся сообщения. Но на самом деле текст расплывается, смотрит дальше, глубже, в воющую пустоту. А потом захлопывает компьютер, вскакивает с кровати, одновременно набирая Топперу. Нет, показалось. Снова. Ничего не заканчивается так просто. Бездна хаотичного мрака вновь зовет к себе.

***

Через каких-то полчаса она была на месте, где у входа её уже встречал обеспокоенный бывший Сары. — Он уехал? — Топпер кивнул. — Куда? — парень покачал головой из стороны в сторону. Он не знал. «Черт, черт, черт… Это очень плохо!» — мысль прорезалась в голове со скоростью поезда. Её глаза метались из стороны в сторону, будто бы малейшая деталь могла подсказать ответы на её вопросы. Не успела. Здраво размышляя, она на это и не рассчитывала. Но всё же почему-то надеялась, что не придётся следовать по его пьяным следам. Надежда. Что-то последнее время она стала слишком много надеяться. Наверное, это все, что можно было делать, на что полагаться, когда самый близкий человек начинал сходить с ума. В правом ухе возникает тихий, неприятный звон. Сейчас Кэл не обратила на него никакого внимания, просто отмахнулась, даже бровью не повела. — Они правда живы? — голос собеседника был совсем не таким, как обычно. Вопрос был глухой, болезненный и почти обвиняющий. В своем надрывном беспокойстве за Рэйфа Кэл совсем забыла о чувствах Топа. Потерять Сару, вновь обрести — она знала, насколько это обескураживает, ломает все привычные сценарии, выработанные, чтобы не разваливаться на части. А он ещё и узнавал обо всём этом в последнюю очередь. — Да. Мы встретили их ещё на Багамах. Давай поговорим об этом потом, ладно? — Аккелия смотрит на него с мольбой. И почти ненавидит себя за то, что бессовестно врёт. Не будет никакого разговора, потому что она не сможет ему ничего объяснить, не раскрывая чужих секретов. Всё будет слишком нелогично, и он точно поймает её на лжи. Но сейчас ей отчаянно нужна его помощь. — Хорошо. Куда он мог поехать? — она выдыхает, плечи опускаются. Он ей поверил, все, что будет после — не имеет никакого значения. — Он уехал один? — Да. Девушка задумчиво потирает подбородок. Он бы и не поехал с Кэлси, не после того, что он с ней сделал. Ему нельзя доверять. Но кому можно? Простой вопрос. И ни одного абсолютно верного ответа. Кто всё знал?.. — Заводи машину. Поедем к Барри, я покажу дорогу.

***

Машина не успевает полностью остановиться, когда она открывает дверь и выскакивает наружу. — Барри! — кричит, распугивая птиц с веток близ растущих деревьев. Никакого ответа. — Барри? — распахивает дверь его скромного жилища. Если бы она могла трезво мыслить, вспомнила бы, что это можно было бы расценить как взлом с проникновением, но сейчас ей плевать. Оглядывается и никого не находит. Внутри нет буквального никого — ни привычных посетителей торчков, ни Барри, ни Рэйфа. Кэл делает судорожный вдох, получающийся рывками. Снова смотрит вокруг и видит на кофейном столике следы от дорожек кокаина. Протискивающийся через дверь Топпер смотрит туда, куда она указывает пальцем: — Он был здесь. — Думаешь, он под кайфом? — маменькин богач хмурится, но держится хорошо. Гораздо лучше неё. — Знаю, — строго бросает Аккелия. Голос дрожит, воздух едва попадает в лёгкие, отчего кружится голова. Невооружённым взглядом заметно — ещё чуть-чуть и она расплачется. — Где он, где он, где он? — бормочет себе под нос, пытаясь выстроить логическую цепочку. Интуитивно пальцы зарываются в чёрные волосы и сжимают покрепче. Звон в ухе растет все больше и уже становится раздражающим. Его сложно игнорировать, потому что справа уже почти ничего не слышит, но девушка удерживается от того, чтобы его потереть и вместо этого часто моргает. На её плечо ложится мужская рука. — Эй, не переживай, мы его найдём. Всё будет хорошо, — Топпер смотрит заботливо, доверительно. В его глазах нет сомнений. Он не знает, на что её жених способен. Но это все равно мило с его стороны. Кэл даже кажется, что Сара сильно ступила, когда бросила его. — Есть только ещё одно место. Скорее всего, выстрел в воздух… Ты знаешь, где живёт Джон Би? Пока они ехали, Аккелия пыталась привести себя в порядок, расставляя всё по полочкам разума. Они не поговорили, он так и не поделился теми мыслями, которые, по его же словам, могли заставить его совершить нечто ужасное снова. Поэтому и пил, пытался их заглушить. Джон Би и Сара вернулись, а значит могли дать показания, могли поставить под удар Рэйфа, его семью и её. Нельзя было так оставить, и её парень решил устранить проблему. В своей манере. Ничего не кончено, вновь безумная чехарда пороха и крови. Стоун только очень надеялась, что на этот раз успеет его остановить, прежде чем… Прежде чем ей снова придётся держать лицо на очередных похоронах. И если разум хоть немного вернулся в колею адекватности, то чертов звон прогнать не получалось никак. Ни тишина, ни музыка из проигрывателя, ни курение, ни легкий массаж мочки уха не помогали. Протяжный, упрямый, дребезжащий звук, от которого начало потягивать виски.

***

Пара акул мчит на максимально дозволенной на такой дороге скорости. Она нервно постукивает по бардачку натянутой напряжением ладонью в струну, видя другую машину на въезде. Ночь освещает гирлянда, повешенная под крышей дома. Она узнаёт и рубашку в бело-голубую полоску, и мерзкий, сальный хвостик на голове Барри. Открывает дверь и мчится к нему как минус магнита к плюсу, спотыкаясь о корни деревьев: — Рэйф, Рэйф, Рэйф! Но он её не слышит, сам надрывает глотку: — Блять! — и палит в дерево, на котором не хватает куска коры и что-то выжжено. Иронично, что оно так похоже на то, под которым якобы похоронили Сару. Звук выстрела разрезает воздух, бьёт по барабанным перепонкам, уничтожая деликатную тишину природы. Наркодилер бросается к нему, пытаясь, видимо, заставить перестать стрелять. Прижимает неловко руки к телу, отчего наполнение обоймы летит вверх, куда-то в нефтяное небо, а потом ниже и ниже… Пули несутся во всё стороны, ненасытные, жестокие звери, не различая пути. Всё это происходит за доли секунды, отчего девушка не успевает толком ничего решить. Обходит дымящееся костровище и только потом неуверенно замедляется по подсказке шёпотом от инстинкта самосохранения. Все замирает резко, словно некая божественная сила поставила время на паузу. Снова становится тихо, как было до приезда гостей с Восьмёрки. Даже ветер прекратил свой полет, листья перестали колыхаться, вода ни одной своей каплей не перемещалась ближе к берегу. Словно сам мир противился, не хотел воплощения случившегося в реальность. Не может же все закончиться так? Не может все быть так плохо. Аккелия не двигается, оставаясь в положении не до конца сделанного шага. Топпер крепко сжимает дверь машины, только-только поставив обе ноги за пределы своего транспорта. У Барри в груди кислород застревает, холодеет резко, расширяется, стремясь наружу. Рэйф смотрит, не может оторваться, не позволяет себе моргать, жадно вглядывается в женский силуэт. Боль обжигает её резко, прорываясь через выброс адреналина к мозгу. Тёплая жидкость начинает стекать по коже вниз, капая на землю…