Сердце акулы

1 Дорога их была с ответвлениями, потому что Рэйф настоял на предоставлении ему хотя бы значительного количества алкоголя, а Кэл — на закупке в аптеке. Джер ни на чем не настаивал и молча вёз туда, куда просили. Когда они добрались до места назначения, Барри от радости не плясал, однако сильно и не сопротивлялся. В дико антисанитарных условиях условной кухни девушка аккуратно, насколько это можно было с вертящимся на месте пациентом, обработала ему нос. В итоге их компания перетекла из тревожной неловкости неожиданного приезда в почти весёлую пьянку. Они шутили, смеялись, вспоминая давно забытое беззаботное прошлое и весьма интригующее недавнее. Кэмерон держал в руке бутылку обжигающего виски, в чашке Аккелии плескалось классическое для женского пола красное вино, а Джерри спокойно потягивал свой излюбленный коньяк из единственного в этом доме подходящего для такого изысканного напитка бокала. Она внимательно наблюдала за своим будущим мужем. Через некоторое время его мышцы расслабились, улыбка стала искренней и естественной, а не натянутой на лицо необходимостью. Пора. Пора выяснить, что произошло. Ему, наверняка, этого не хотелось, но, чтобы продолжать помогать и принимать участие, ей нужно было быть в курсе. Всего. — Выйдем покурить? — предложила она между делом, кивнув Рэйфу. — Да, пошли, — на фоне брат отвлёк беседой Барри, чтобы тот не поплелся следом и у них было время побыть наедине. Хорошо подобранный вопрос про службу в армии сработал как нельзя лучше. И за эту небольшую услугу она была благодарна, стараясь не думать о том, чего это будет ей стоить. Средний Стоун всегда был лучшим среди них в манипуляциях. Когда молодые люди оказались на улице, прикрыв за собою дверь, она вытащила пачку, открыла и протянула парню, чтобы тот взял одну. — С кем ты встречался? — спросила, усиленно изображая лицом праздную заинтересованность. На что он только недовольно дёрнул головой и вставил сигарету между зубов. Кэл протянула зажигалку и попробовала ещё раз: — Как ты собирался исправить сложившуюся ситуацию? Зажигалка щелкнула, послышалось тихое шипение загорающихся бумаги и табака. — Я не хочу сейчас об этом говорить, — вместе со словами воздух наполнялся дымом. — Мне нужно знать, Рэйф, — констатирует, давит тоном не больше, чем требуется. Блондин явно сомневается, в темноте сложно разобрать эмоции, но он опускает голову, словно ищет что-то на земле. Протягивает ей сигарету, явно не собираясь раскурить на двоих, а отдавая насовсем. Видимо, курить ему больше не хочется. Она обхватывает указательным и средним пальцами фильтр, а он делает глоток из взятой с собой бутылки. — С Сарой. Я хотел с ней просто поговорить, чтобы она не давала показания. Но всё быстро вышло из-под контроля. Я… — он колеблется несколько мучительных секунд, — я пытался её утопить. Топпер остановил меня раньше, чем я… Рэйф поднимает глаза на девушку, а та неосознанно делает шаг назад. Питеркин, Гэвин — чужие, угрожавшие безопасности семьи, выстрел в Сару — случайность, синяк на её ноге — ошибка, но это… Это нельзя было списать ни на что из вышеперечисленного или не упомянутого в списке. Её опасения о сохранности собственной жизни теперь имели вполне реальные подтверждения. Не успела она осознать, переварить и сформировать своё отношение к этому факту. Но ему уже достаточно было страха в её глазах, чтобы вскинуться диким зверем. — Да какая тебе, нахрен, разница, где я был? Чего ты ко мне прицепилась? Почему тебе не плевать? — от громкого крика она вздрогнула. Мужчины в трейлере явно его услышали, оставалось надеяться, что они не решат вмешаться. — Почему я? Че ты везде за мной таскаешься со своими вопросами? Сигарета, истлевшая почти наполовину, упала под ноги. Кэл отклонилась назад, поджав губы. Внутри неё всё полнилось негодованием, смешанным с чём-то ещё… Ширилось, наполняло грудь, заставляя глубоко вздохнуть. — Почему мне не плевать? Потому что я люблю тебя. Признание слетает с языка прежде, чем она успевает себя остановить. Легко и просто, словно речевой аппарат всегда был готов сложить эти слова. Кэмерон замирает, янтарная жидкость ещё плещется внутри стекла после активной жестикуляции. — С тех самых пор, как мне сказали, что ты когда-то станешь моим мужем, дашь клятву у алтаря, мы будем жить в своём, отдельном доме. Я любила тебя, когда ты смеялся над моими нелепыми косичками и бессовестно за них дёргал. Я любила тебя и тогда, когда ты с сосредоточенным видом дул на мои разбитые коленки. Любила, когда ты относился к моим прикосновениям и стараниям с пренебрежительным смирением. Когда видела, как жадно и пошло на тебя смотрели толпы тупорылых девчонок. Когда ложилась в постель с другими мужчинами, повторяя в голове твоё имя. Всё, чего я когда-либо хотела, заключалось в тебе. Я люблю тебя и сейчас. Вот, чего я прицепилась. Поэтому задаю вопросы. Доволен? Она говорила спокойно, выделяя отдельно почти каждое слово, словно докладывала с неким апломбом, что-то доказывая. Во всём этом признаваться не входило в её планы, некоторые подробности явно были неуместными и даже стыдными, и, если уж на то пошло, их можно было избежать. Но было уже поздно. Эта пружина сворачивалась внутри неё не просто долго, этот процесс происходил годами, почти всю её жизнь, если быть точной. И теперь, когда она вдруг распрямилась против её воли в совершенно неподходящий момент, Аккелия почувствовала нечто близкое к приятному опустошению. Освободиться от такого груза было настолько пугающе странно, что она поставила в тупик и саму себя. Парню напротив было не легче. Его глаза расширились, он пораженно хлопал веками, словно она только что открыла ему восьмое чудо света, продемонстрировав его прямо у себя на ладошке. Рэйф стоял и молчал. А потом сорвался с места, едва не задев плечом, прошёл мимо и скрылся в трейлере. Оставил её одну. Одну со всеми сказанными ею словами. Ничего не сказав в ответ. После всего, что она потеряла из-за него. После всех в первую очередь попранных ею принципов ради него. Ради его сохранности. Ради его благосклонности. Просто чтобы он в итоге оттолкнул её, оборвал всё нити, тянущиеся между ними. За последнее время она успела испытать достаточно широкий спектр эмоций, однако… Чувство горечью вставало на языке, в горле, выкручивало все внутренности, проворачивало через мясорубку. Кэл села на корточки и обняла свои колени, игнорируя покалывания в районе повязки. На уставшие глаза навернулись слезы тоски и потекли по щекам, собираясь на подбородке. То, чего она так боялась, а потому молчала, всё же случилось. Её чувства были не взаимны. 1

***

Пробуждение было неприятным. Во рту было сухо, голову потягивало лёгкой болью, глаза чесались из-за застрявшей между ресниц соли. Шея и спина затекли ото сна в кресле. Где-то неподалёку кряхтел Барри, кажется, делая зарядку или что-то вроде того. Как назло прозвучал сигнал нового уведомления в телефоне. Сначала один, потом другой. Продолжения сна ничего не предвещало, так что пришлось открыть глаза. — Доброе утро, пижоны, — сказал хозяин их временного укрытия, закончив подтягиваться. Увидев заспанное лицо Рэйфа, на котором залился лиловым синяк, Кэл быстро восстановила произошедшее вчера в голове. Резко захотелось закрыться руками, закричать, топая ногами, и провалиться глубоко под землю, откуда её никто не достанет. Блондин заглянул в свой смартфон и выругался. — Что случилось? — подал голос дилер, пока Стоун просто сверлила его взглядом, схватившись покрепче за хлипкие подлокотники. 2 В ответ Рэйф только снес со стола пару жестяных банок. Взгляд загородил её собственный девайс, протянутый братом. Забрал, потому что переживал о его сохранности? Из-за Барри? Интересно, тот заметил? И если да, то что подумал об этом? Лицо Джеремайи было непроницаемо, никакого удивления или любопытства, а значит он уже заглянул в её сообщения. Уорд: «Копы здесь. Делай всё, что потребуется, чтобы держать его подальше от дома.» И всё. Никаких инструкций или пояснений. Все переживания о своих чувствах в связи с произошедшим вчера вечером испарились в одно мгновение. Сейчас это было не важно. Теперь уже ему в лучшем случае светил срок, а в худшем — электрический стул. Знают ли они о преступлениях самого отца семейства? И что грозит остальным в лице Роуз и Кэл, за ложные показания? Что бы ни придумали живцы в сотрудничестве с Сарой, это повернуло дело совершенно в другую сторону. — Что мы будем делать? — невольно произносит вслух, пораженно откидываясь на спинку. А что тут вообще можно сделать? Доказать его невиновность, которой не было и в помине, уже вряд ли получится. Отдать властям — не вариант. Остаётся только бежать. Бежать, сверкая жопой. Захочет ли он теперь, чтобы она бежала с ним? Чтобы была рядом? Или теперь её присутствие только будет добавлять неудобства, неловкость? А что, если она не будет спрашивать? Да, с учёбой точно придётся повременить. — Отец приедет сюда сам, — отозвался ходящий из стороны в сторону Рэйф, явно подавляющий желание крушить чужое и без того скромное жильё. Джерри плюхнулся на освободившийся диван, сложил руки в замок. В его голосе, к счастью, было достаточно участия: — Стоит его дождаться. Явно надо валить, но делать это надо с умом. У Кэмерона явно будет какой-то план. Её родственник говорил так, будто бы у них остались какие-то иные варианты. Ждать. И надеяться. И ждать.

***

К моменту, когда небольшой грузовик остановился у трейлера с хлипкой пристройкой, все присутствующие акулы успели известись. Рэйф сначала никак не мог успокоиться, потом попытался занюхать, и после того, как ему это не дали сделать, наконец, обмяк на диване. Игнорирующая его истерику девушка сосредоточилась на своих собственных ощущениях. Ей надоело вечно чего-то ждать. Надоело, что единственным советом, который ей давали последнее время, был: «Потерпи». Терпеть, ждать, как бы ни было больно, как бы ни было страшно. Ей осточертело, что её жизнь, её здоровье зависели от решений и действий, зачастую очень плохо продуманных на минимально представляющееся будущее, других людей. Мужчин. В частности семейства Кэмеронов. И чем дальше они заходили, тем больше ей начинало казаться, что она вполне способна сделать выбор за себя. И этот выбор окажется куда более эффективным и безболезненным, чем принудительно предложенная альтернатива. Короче и проще говоря, ей очень хотелось послать нахер и Уорда, и его сына, и взять всё в свои руки. Но вот мужчина, почему-то в нелепой кепке, входит внутрь, где его уже ждёт Рэйф. — Я в розыске, да? По телику говорили, мне конец, — оттолкнувшись головой от стены, спрашивает он. — Ещё нет. — Ещё нет? — Нет, — отвечает так, словно кто-то вынудил его давать разъяснения на глупые вопросы ребёнка. Удивительно, потому что вопросы вполне уместные. — Слушай, что папочка говорит, Рэйф. Если не сдался, то это ещё не конец, да? — Барри, похоже, ситуация забавляла. Подобных шуточек за утро он отколол не одну и не две. Челюсти Джера сжались, он хотел сделать шаг вперёд, но Кэл остановила его, схватив за запястье и покачав головой. Не сейчас, не время. «И, если честно, мне надоело тормозить импульсивных мужчин. Не нужен мне ещё один такой, это и с женишком утомительное занятие. Неужели только у женщин достаточно мозгов и самообладания?» — устало подумала она. — Не оставишь нас одних на минутку? — решив не обращать внимания на колкость, вежливо обратился к дилеру Уорд. — Конечно, братан, че это я? Это ж моя хата! У вас сколько угодно минуточек! — кривляясь, он всё же вышел. Понятно, они явно злоупотребили гостеприимством парня со Среза. Хотя, что-то ей подсказывало, что, если она посвятит его в то, как ей самой не терпится скорейшим образом свалить, он не обрадуется. Мистер Кэмерон сел и, взявшись за подбородок, попытался рассмотреть синяк на лице отпрыска в скудном освещении. Аккелии очень хотелось опереться на стену и сложить руки на груди, но вместо этого так сделал брат, а она села рядом обвиняемым. — Не переживайте. Этот вопрос улажен. — Насколько это было возможно. — Послушайте меня очень внимательно. — Акулий король достал из кармана штанов толстую пачку купюр. — Ему нужно добраться до Уилмингтона. — Я поеду с ним, — явно плохо соображающий Рэйф закатил глаза, но его папаша благодарно кивнул, а значит это не обсуждалось. Уорд перевёл взгляд на Джерри, но тот покачал головой: — Нет, слишком подозрительно. Чем меньше будет группа, тем лучше. Отправлю в путь, а дальше придётся самим. Никто не мог ничего возразить. — Мне нужна будет лодка, у меня её нет, — промямлил блондин. — Так найдите её, я знаю, вы справитесь. Стоун такой уверенности не испытывала. Благо, её брат был спокоен и явно готов решить проблему. — Пойдете в мой старый офис на Маркет Стрит. Там машина, садитесь и поезжайте в Ролли, в аэропорт Клинтона, я закажу вам самолёт. — Куда? — снова голос Джеремайи. — Не знаю. Я что-нибудь придумаю… Плохо. Все плохо, если точности так мало. Никаких гарантий. Слишком много дыр, слишком много причин, из-за которых всё могло съехать в канаву ареста. — Пап, — вдруг позвал Рэйф. — Главное, чтобы… — Пап, — снова, останавливая поток полезных напутствий. Он прикрывает глаза и нервно сглатывает, отчего Кэл заранее начинает чувствовать себя неловко, зная, что услышит то, что для её ушей не предназначено. — Прости меня. — Он сейчас, как часто бывает, ничего не чувствует. Но если бы чувствовал, знал, ощутил бы привкус соли, печали на языке. Эти слова дались ему с большим трудом. — Тебе не за что извиняться. — Ложь. Он об этом знал. Все здесь об этом знали. — Нет-нет-нет, ты во многом оказался прав. Во многом. — У него было много времени, чтобы всё обдумать, а потому в сказанном он был уверен. Он действительно всё разъебал. И, очевидно, не был способен исправить. Он обещал Кэл, что произошедшее, причиненная ей боль, больше не повторится. Но снова не сдержал слово. И теперь он смог окончательно всё обосрать. Как его отец и предсказывал. — Я хотел стать лучше, знаешь. Планировал завязать с… наркотиками, — кидает косой взгляд на девушку. По её просьбе в первую очередь. Заставляет себя выпрямить пальцы, что были зажаты крепко в кулак. Черноволосая не знает, как ему помочь, хочет хотя бы поддержать. Но не может себе позволить взять его за руку, потому что убеждена — он этого не хочет. Оттого делает вид, что просто выпрямляется, опираясь на спинку, а сама боком ладони осторожно по его ноге проводит, мимолётно касаясь мизинцем его руки. Вот и всё. Всё, что может себе позволить. — Я знаю, — бормочет Уорд. — Но я знаю, что ты мне не веришь, — кривая улыбка трогает его губы. Если уж на то, на этом этапе ему уже никто не верит. Впервые она замечает, что он тоже устал, просто смертельно устал. Бесконечная погоня за чём-то недостижимым измотала не только её душу. Возможно, его погоня длилась гораздо дольше. Уорд уверяет своего сына, что он ему верит. Точно то же самое могла сделать и Кэл, искренне хотела это сделать. Было ли ему недостаточно её слов? Или дело было в том, что ни слова его невесты, ни слова отца не являлись до конца правдой? Им очень хотелось ему верить, они надеялись, что увидят когда-нибудь изменения… Но действительно ли они были уверены в том, что те наступят? Могли ли они на это полагаться? Путали ли они надежду с верой? А если нет, то почему снова и снова убеждали его во лжи? Для чего? Чтобы отсрочить момент окончательного падения в кроличью нору, который — это уже очевидно — был неизбежен? Кэмерон целует его в лоб. Стоуны слишком давно дружат с ними, чтобы стесняться подобных проявлений привязанности между родственниками. И всё же в их глазах промелькнули острые льдинки тоски. Их родители были настолько открытыми и близкими с ними очень давно. — Береги себя, — мужчина встаёт и двигается к выходу. Аккелия тоже хочет встать, чтобы задать ему вопросы. У неё их столько… Как им провернуть это? Без вещей, без документов? Но что бы он ей ответил? Что мог сделать? Никто не мог дать им никаких гарантий, а меньше всех — Уорд. Придётся работать с тем, что есть. И она остаётся на месте. — Ты всё время спрашиваешь, кого бы я выбрал: тебя или Сару… — он заговорил снова совершенно неожиданно. Казалось, что беседа окончена. Рэйф встаёт навстречу родственнику: — Нет, это теперь не важно. Мне… мне плевать. Сама того не заметив, она нахмурилась. С каких это пор? Всю свою жизнь он хотел узнать ответ на этот вопрос. Было ли дело в том, что он совершил покушение на её жизнь? Помогло ли это ему осознать, что никакого соревнования никогда и не было? — Я выбираю тебя, — взгляд отца был устремлён куда-то в пустоту. — Просто знай это. Я выбираю тебя, сын. Удивительные изменения. Настолько резкие, что казались противоестественными. Почему? Потому что у него не осталось вариантов? Или потому, что помощь Рэйфу была нужнее? Уж точно не потому, что любил его больше. Это было известно каждому простаку на острове. Стоун аккуратно коснулась пальцами виска. Слишком много вопросительных знаков в её голове, слишком много стараний разгадать тайны чужих душ и своей души. От этого пухнет голова. Трое молодых людей вышли на улицу проводить взрослого. Уорд залез в прицеп и два раза стукнул по груди в районе сердца, на что наследник ответил таким же движением. Очень личный и вместе с тем уважительный, мужской жест. Джери рядом просто кивнул. А Кэл не просто кивнула, она медленно подняла и опустила голову. Не просто прощание, а принятие на себя ответственности за другого человека, почти что обещание. Как бы она не относилась к главе семьи Кэмеронов, их связывал плотный канат, который не порвать и не обрезать, — его сын, которого они оба очень любили. По-своему. Так, как могло сердце акулы. Её благоверный смотрит на Барри, который слишком явно несколько мгновений назад сел на раскладной стул у небольшого костровища. — Нет, даже не смотри на меня. Не втягивай меня в это. Чёрта с два я соглашусь! — беспомощно протестует он. — Ещё как согласишься. А знаешь почему? — Нет, нихрена. — Потому что за бабки ты сделаешь что угодно, — несколько крупных купюр падают на землю, под ноги дилера. — Пора сваливать, давайте, двигайте поршнями, — командует Рэйф. Грубо, мерзко, унизительно. Она всё понимает, тот не раз поступал жестоко с парнем из богатой семьи. Однако именно по этой причине стоило подумать, прежде чем так обращаться с ним. С большим дискомфортом ей приходилось признать, что она не так уж сильно отличалась от Барри. Она тоже была в ситуации, где ей приходилось делать то, чего хотелось бы избежать. Что теперь с ними будет?

***

Через некоторое время они уже ехали в лодке, в которую закинули всё свои скромные пожитки. Хорошо было только то, что Кэл недавно выписалась из больницы. Хотя в голове тревожно пульсировала мысль, упорно возвращаясь, когда она смотрела на затянутую тиной воду, что, оказавшись в ней, она легко могла заработать нехилую инфекцию. И это она ещё не думала о всей живности, что могла водиться в подобной среде… Внимание девушки привлекло то, как Рэйф, все в той же нелепой кепке, отданной ему отцом, убрал в рюкзак небольшой револьвер. — Я всегда за право на самозащиту, но с этим тебя точно грохнут, — аккуратно заявил Барри, везущий их какими-то обходными путями. — Ну, живым-то меня точно не возьмут, — ответил почти безразлично парень. На лице Кэл отразилось беспокойство, она посмотрела на брата, согласившегося сопроводить их до Уилмингтона, в поисках поддержки, но он лишь отвёл взгляд в сторону. — Знаете, все думают, что на природе так спокойно, а это такая херня. Здесь все только и делают, что пытаются друг друга убить. Каждая тварь должна убивать, чтобы выжить. Убийство — и есть природа. — И он улыбнулся. Довольно, словно кто-то подробно объяснил, почему он прав. Почему всегда был прав. Где-то сбоку зашипела змея. Черноволосая огляделась, чтобы увидеть реакцию на его рассуждения спутников. По слегка хмурому лицу дилера было понятно, что он всё больше начинал сомневаться в состоянии психики «мажора», а значит в своей безопасности рядом с ним. Джерри же явно не стал бы спорить, он был согласен, потому что в этом его всю жизнь растили. А что думала она? С точки зрения сухой логики, нельзя было сказать, что Рэйф прав. Были же и травоядные животные. Но, с другой стороны, они убивали растения. Жил себе какой-нибудь цветок, ожидал, что его вот-вот опылит пчела с пышным брюшком, а его взял и сожрал случайный олень. Аккелия прикрыла глаза. Если она станет беспокоиться о существовании каждой травинки, то точно сойдёт с ума. Оправдывал ли себя так Кэмерон? Упрощал себе жизнь? И как много людей она смогла бы подвести под монастырь для его выживания? — Не то, чтобы ты мне сильно не нравился, Рэйф. Но я не забыл, как твой отец избил меня, — внутри всё похолодело. — Так что зря вы меня не уважали. — Расплата. Барри сигает из лодки в воду, после чего кричит о том, что подозреваемый вооружён. В следующую секунду из-за поворота вод появляется катер, до упора забитый полицейскими. Это была ловушка, они окружены. Поражённая девушка не обратила внимания на то, что её брат тут же вскочил, словно был наготове, словно ждал подставы. Дальше она помнила только то, как он толкнул её в грудь и её тело полетело за борт. Она даже вдохнуть не успела. Вода встретила её облегчающей прохладой, смыкаясь над её головой. Ад снова подобрался к ней вплотную, со всех сторон сдавливая горло удавкой. Внезапно наступившая тишина была такой громкой, что ей казалось — ещё чуть-чуть и разорвутся барабанные перепонки. Пришлось открыть глаза и всплыть, целясь в сторону солнечного света, пробивающегося сквозь растительность и водный массив. Откашливая воду с привкусом запустения, Кэл видит, как за ней прыгает брат, а Рэйф истерично роется в рюкзаке в поисках оружия. Стоит пистолету появиться, как со всех сторон в них летят пули. Она вскрикивает, наблюдая за тем, как её любимый человек пытается прикрыть голову. Под градом пороховых убийц на её затылок ложится чья-то рука, вновь погружая под воду. Снова здесь, где пули, вонзаясь, прорезают пространство, оставляя за собой белые полосы. Монстры в её мире росли долго. Прячась под кроватью, в шкафах, в тенях, между углами и под плинтусами, они набирались сил. И теперь они стали такими высокими, их лапы стали такими длинными и широкими, а клыки такими острыми, что она не могла с ними справиться. И её брат, и Рэйф знали о них, понимали, что она не шутит, когда рассказывает о них, потому что видят их тоже. Все их самые страшные кошмары ожили на глазах. Добро пожаловать в мир акул, дорогой сторонний наблюдатель, располагайся… Её брат топит её, словно котёнка, чтобы шальная пуля не вонзилась ей в висок. Но воздух в лёгких не может обеспечивать её вечно, и она начинает бороться, пытаясь скинуть его руки. Через несколько секунд Джерри осознаёт её потребность и отпускает, позволяя снова показаться на поверхности. Полицейские что-то кричат, от воды в ушах не разобрать, но это заставляет блондина откинуть в сторону револьвер. Парни кивают друг другу, но, похоже, оба подразумевали разные вещи, потому что Кэмерон бросается бежать. Только вот делать это по пояс в болотной вязи не так уж и просто. Он падает на землю, а его окружают сотрудники полиции со всех сторон. Стоун рвётся за ним, то ли плывёт, работая руками, то ли бежит. Ноги заплетаются, мешая идти прямо. Должна болеть рана, но из-за страха и отчаяния она не чувствует даже лёгкого дискомфорта. Джеремайя пытается поймать её под локоть, но промахивается, мокрая кожа скользит под пальцами. — Только не делайте ему больно, пожалуйста! — крик хрипнет в глотке, потому что глаза наполняются слезами. Она ничего не может больше сделать, ничем не может помочь. Финальная точка усилий достигнута. На запястьях щёлкают наручники, её уверяют в его безопасности, но она не верит словам, жужжащим вокруг неё. Вообще ничего не осознаёт. Когда его поднимают на ноги решительным рывком, бросается к нему. Сама не зная, зачем. Ей бы только коснуться его, совсем ненадолго, на прощание… И только кончики её пальцев находят его щеку, Шуп оттесняет девушку назад. Но она успела заметить его взор. Под полуприкрытыми веками прятался нейтральный, безразличный, неживой взгляд. Детальный образ тщательно отпечатался в мозгу. Возможно, теперь он будет преследовать её во снах до конца её дней. Если Аккелия сама позволила монстрам достигнуть таких размеров, значит ли это, что теперь ей нужно стать самым огромным монстром на белом свете? Просто чтобы выжить. Настолько неоспоримо титаническим существом, чтобы любое способное мыслить и бояться создание боялось не только перейти ей дорогу, но и показаться в поле зрения? И могла ли она стать чём-то хотя бы отдалённо подобным? А главное — был ли у неё выбор?.. 2