Все бесы здесь

Балкон у Заморина выходит в самый обычный двор. Унылая хрущевка напротив, куцые деревья и детская площадка, на которой нон-стопом творится движ. Лафер с интересом следит, как двое детей дошкольного возраста раскачивают еще более мелкую девочку с риском оторвать ей руки. Мила стряхивает пепел с тонкой сигареты и делает еще одну затяжку. — Ты не шутишь насчет Ульяны? — деловито спрашивает она. — Да нет же. Она вчера вернулась из больницы. Понятно, что тут уж не до тусовок, — Лафер выдыхает дым и еще сильнее высовывается в окно. Они с Милой плечом к плечу в тесном проеме. — А я думала, ты просто не хочешь туда ехать. Нормальная отмазка — туса отменяется, потому что у той девчонки, что нас пригласила, сердечный приступ, — Мила тянется за новой сигаретой, но находит пачку пустой. Не растерявшись, она лезет в накладной карман комбинезона Лафер. — Э-э-эй! У Свята в следующий раз стреляй! — Когда он к нам присоединится, обязательно, — жмет плечами Истинова. — Значит, ты твердо намерена тащиться черт знает куда на ночь гаданий? — Почему бы и нет? Вообще мы с Ульяной хорошо общаемся, да и разница в возрасте у нас у нас всего четыре года. — Да пожалуйста, — хмыкает Истинова и с нажимом топит окурок в пепельнице. — Я-то за любой кипеш. Может, узнаю, почему я везде так феерично проебалась. По-любому это сглаз. — Ну Мила, — закатывает глаза Лафер. — Понятно, что все гадания — херня, но можно же отбросить скептицизм и просто повеселиться? — Так я и повеселюсь, — Мила плотно закрывает оконную раму, а затем поворачивает ручку вверх — на микропроветривание. Квартире Заморина не помешало бы капитальное, но едва ли он этим озаботится. Они с Сашей режутся в комнате во всем известный файтинг. Мила не торопится садиться. Ей, кажется, трудно привыкнуть ко всему новому. Это первое приглашение на общее сборище, которое она не проигнорировала, и теперь осторожно осматривалась в незнакомой обстановке. Заваленный чем попало рабочий стол — первый кандидат. У Заморина какая-то нездоровая любовь к кнопкам, а оттого Лафер не удивляет клавиатура-монстр Франкенштейна, собранная им из частей других. Вроде как тактильно она должна быть лучше обычных и с приятными щелчками, но разницу едва ли увидит кто-то кроме самого Никиты. Заметив возвращение Лафер, Саша спрашивает, не отвлекаясь от игры: — У сестры Свята правда сердечный приступ? — Подозрение, — Лафер садится на диван рядом со своим парнем и кладет подбородок ему на плечо. В дикой мясорубке, где компьютерные болванчики наносят друг другу травмы, несовместимые с жизнью, ей трудно уловить главное. — Ты побеждаешь? — Что? — Заморин не дает Саше вставить и слова и — о ужас — отводит глаза от экрана и устремляет взгляд на подругу. Устрашающего вида мужик отрывает его персонажу обе руки и с рычанием отбрасывает в разные стороны. — По-до-зре-ние, — по слогам повторяет Лафер. — Угрозы для жизни нет, если ты так переживаешь. — Просто… сестре Демьяна сколько? Семнадцать? — Никита пускается в рассуждения о том, как плохо иметь проблемы с сердцем в таком раннем возрасте. Что странно — ведь обычно он немногословен. И подождите-ка… сестре кого? Прежде чем Лафер успевает докопаться и наверняка вызвать еще большее недовольство Заморина — ну подумаешь, оговорился — Саша меняет тему. В их чересчур загруженной компании такой человек, как он, просто необходим. — Истинова, ты сядешь, наконец? Чего как не родная? — Ага. Ты играешь? — Мила указывает на коробку с синтезатором и вопросительно смотрит на Заморина. Вещь явно не из дешевых. И да, снова кнопки. Лучше бы Никита купил себе хоть что-нибудь из одежды не черного цвета, чем очередную понтовую электронику. — Нет. — А зачем тебе тогда клавиши? — Прикольно пылятся в углу? — Я раньше тоже играла, семь лет в музыкалке отстрадала. — А я — ноль. Самоучка типа. — Так зачем тогда… — Ну играл раньше, больше нет. Партию в «зомби-столовку»? — Заморин разбивает противостояние. Лафер и Саша, следящие за дискуссией словно за партией в теннис, наконец выдыхают. — Только надо дождаться неразлучников. — Я считаю, что второй раз подряд опаздывать — это уже моветон, — заявляет Саша. — А что их вообще задерживает? — любознательно спрашивает Истинова. — Скорее всего что-то вроде этого, — в качестве демонстрации Саша проникновенно смотрит в глаза Лафер и преувеличенно нежно гладит ее по щеке. После картинного поцелуя они не выдерживают натужного пафоса и ржут. — Ну хватит-хватит, я поняла, — кивает Мила со смешком и опускает глаза. — Я тут подумал, что они не специально так друг за друга цепляются, — негромко замечает Заморин, ни к кому конкретно не обращаясь. — Сложно, после того что случилось в том доме, у Калинаева… Он не продолжает, типично для себя дав заднюю, когда нужно проявлять чувства. Но Лафер кое-что осознает. Заморин — единственный, кто был рядом со Святом во время поисков Антона. Эмиль не в счет. Все-таки при исполнении ему наверняка приходилось сталкиваться с вещами пострашнее. Но Никита, в отличие от того же Свята, даже не думает обратиться за психологической помощью. Зря. Прежде чем Лафер проваливается в глубокую аналитику моральных травм, раздается звонок в дверь и Мила уходит открывать. — Рад, что Истинова сегодня с нами, — говорит Саша, зачесывая пятерней чуть отросшие черные волосы. — Но в кинематографе она совершенно ничего не понимает. Какой фильм не спрошу — ничего не смотрела. — Нашел кого спрашивать, — насмешливо тянет Заморин. — Она совсем другого типа… ну, как Антон, только в юбке. — Что? — Свят, появившийся в комнате первым, недоуменно смотрит на Заморина. — У тебя срабатывание по ключевым словам, что ли? — язвительно интересуется тот. — Меньше опаздывать надо, тогда будешь знать, о чем я. Любопытно. Заморин чересчур груб. Лафер и раньше замечала негласное противостояние между ним и Антоном, которое устраивало обоих. Потом — его зависть от отсутствия отношений. Но тут что-то третье. Тем более в сторону Свята — очевидно, что тот более восприимчив к агрессии. Лафер остро чувствует чужие личные границы и всегда удивляется, когда другие нетактично их нарушают. Что ж, пока что все ниточки тянутся к Назаровым, и Лафер еще больше горит желанием посетить их дом. Свят слегка краснеет и открывает рот, чтобы возразить. Но подошедший Антон обнимает его за талию и спокойно замечает: — Заюш, не ведись, это же Заморин. Всем привет, кстати. Лафер выдыхает. Наверное, из всех качеств Антона его несгибаемость импонирует ей больше всего. Конфликт затухает сам собой, толком не начавшись. — Ты тоже, что ли, кино не смотришь? — интересуется у него Саша, решая развить тему. — Почему? Смотрю, — невнимательно отвечает Антон, тепло обнявшись с Лафер и шепнув ей «все нормально?». Она кивает и касается указательным пальцем внешней стороны запятья. Беззвучное «поговорим потом». Их дружеские отношения даже после того, как оба обзавелись парами, не стали менее прочными. — Свят, он смотрит? — проницательно уточняет Саша, на что получает покачивание головой и хитрую улыбку. — Эй! — Антон недовольно косится на своего парня. — Я, между прочим, с тобой почти все время провожу, когда тут успеть? — А все годы до этого ты что делал? — фыркает Свят. — Когда я собираюсь что-то включить, можно даже не спрашивать — ты сто процентов этот фильм не видел. — Сколько вы уже встречаетесь? — подает голос Мила, и Лафер понимает, что это первый раз, когда та видит неразлучников вместе. Со Святом они познакомились раньше — в прошлые выходные Антона попросили сверхурочно посидеть с аутсорсерами, и поход в кальянную состоялся без него. Вечер прошел так себе из-за ворчания Заморина, который раскритиковал весь табак из предложенного да и алкоголь до кучи. Лафер внезапно приходит в голову, что за черную полосу в своей жизни Никита отыгрывается на всей компании. Дерьмовое качество, напоминающее ей о Кире. — Месяца четыре, может, больше… а что? — протягивает Свят, устраиваясь поудобнее в объятиях Антона. Диван Заморина не предназначен для такой оравы, и уместиться на нем можно только с помощью подобных уловок. — Ничего… просто… — Лафер буквально слышит многозначительные многоточия в словах Милы. — Тебе непривычно, потому что ты никогда не сталкивалась с однополыми парами вживую? — вмешивается она, желая помочь. — Типа того, — кивает Мила. — Непривычно, но есть и плюсы… — Узнала что-то новое? — рационально предполагает Саша. — Поняла, что мы очень милые? — не без сарказма спрашивает Антон. — Пропустила четыре предыдущих месяца этого кошмара? — с кривой улыбкой добавляет Заморин. — Да завалите уже! Юмористы хреновы! — Мила поднимает обе руки и сурово хмурит брови. — Я хотела сказать, что теперь мне легче принять себя. Я би, если что. Такое заявление ни у кого не вызывает удивления. Лафер и сама спокойно относится к экспериментам, разве что отношения представляет только с парнями. Вообще со стопроцентными натуралами у них туго. На Саше счет заканчивается. Заморина язык не поворачивается причислить к какой-то группе. Ведет себя он асексуально, но черт его поймет. — Ну, добро пожаловать в клуб, — резюмирует Антон. — Может сыграем в «зомби-столовку»? Да помешались они там, что ли, с этой игрой? Похоже, возвращения к приставке не избежать. — У нас даже хватает народу для «три на три», — отмечает Никита. — Только парочки — по разным командам. — Да пожалуйста, тогда я с тобой, — вызывается Антон с ухмылкой. — Нечестно! — Свят пихает его в бок. — Все хотят быть в одной команде с Замориным! — Ну хоть где-то ты нарасхват, Никит, — хмыкает Саша, на что получает донельзя мрачный взгляд. — Надо уравнять силы, чтобы было справедливо, — предлагает Мила. — Кто играет хуже всех? Все молчат, но искоса поглядывают на Лафер. — Да идите вы, — вздыхает она. — Там просто эти кнопки, курки какие-то непонятные… — Ну… дорогая, с тем, чтобы работать руками, у тебя определенно проблемы, — говорит Мила и под многозначительное покашливание со стороны парней поправляется: — Да что вы пошлые-то такие, фу! Я ноготь сломанный имела в виду. Лафер действительно получила травму на прошлой неделе и теперь ходила с заклеенным пальцем. Чертовы коробки! Одно воспоминание отдалось тянущей болью в руке. В итоге ее определяют к Никите и Антону, которые уверены, что размажут противоположную команду, несмотря на балласт. Так и происходит, хоть Мила, Саша и Свят стараются. Просто с Замориным соперничать крайне сложно, такое впечатление, что он сутками выпекает эти пироги с требухой и разливает коктейли с глазными яблоками на шпажках. И вдобавок ко всему выглядит до обидного скучающим. Антон радуется победе и снова обнимает Лафер, но спустя секунду загорается перспективой сыграть со Святом. Но не против друг друга, а на общий результат. Они садятся рядом на край дивана и запускают еще один раунд. Мила, перебравшаяся поближе к Лафер, с любопытством следит за их взаимодействием. Антон и Свят практически не разговаривают, лишь время от времени выплевывают отрывистые фразы вроде «посуда», «раздача» и «справа, ну ты что». Увлеченное клацанье кнопок приводит к тому, что они заканчивают уровень с тремя звездами и по очкам даже обходят предыдущий записанный результат. — Здорово! Я же говорил, что мы можем лучше, — Свят пихает Антона в плечо, светясь от счастья. Лафер не удивляется ответной торжествующей улыбке друга — откровенная радость Свята заразительна. И — что скрывать — здорово контрастирует манипулятивной мрачностью Кира. Лафер не раз замечала, как Антон порой становился параноиком на общих сборищах, то и дело интересуясь у Кира, все ли в порядке. Интересная деталь в ее копилку поведенческих мелочей. — Неплохо. Вы практиковались? — со снисходительной тренерской ухмылкой интересуется Заморин. — Есть такое, — не отпирается Антон. — Заюша переживал, что мы тут не синхронизированы. — А где… ой, все, не хочу знать, — машет руками Мила. — Слушайте, вы мне напомнили про одно мероприятие, которое устраивает моя сестра в музее. Неправильный бал. — Неправильный? — Ну да. Она придумала концепцию, в которой во время всего выступления парни танцуют только с парнями, а девушки — с девушками. Мол, это рушит стереотипы о классических вариантах исполнения, — Истинова вдруг паскудно усмехается: — Если спросите меня, то у нее просто детская травма с тех времен, когда родители отдали нас в студию бальных танцев. Девочек было намного больше, чем мальчиков. Нас поставили в пару, она вечно кривила нос и жаловалась, что я оттаптываю ей ноги. — И при чем тут мы? — поднимает брови Антон. — Вы умеете танцевать? — Конечно. — Конечно нет. Они с мгновение таращатся друг на друга. — Ты на выпускном не танцевал разве? — удивляется Свят. Антон, который, насколько известно Лафер, на свое окончание школы напился и обжимался с каким-то парнем, а может даже не с одним, пожимает плечами. — Ну короче было бы классно, если бы вы поучаствовали. Там все пары будут только по танцам, а вы и в жизни вместе. Мне кажется, концептуально, — предлагает Мила с дьявольским огоньком в глазах. Видимо, хочет насолить сестре. — А что, я бы попробовал, — улыбается Свят. — Котан? — Ладно, допустим. Если ты меня научишь.

***

Пока Лафер и Мила в электричке, кажется, что поездка — это увлекательное и ламповое приключение. Они разговаривают, смотрят в окно на проносящиеся мимо поля и пьют один латте на двоих. Приходится делиться, потому что на станцию они прибежали в последний момент — не было времени ждать второй кофе. Отбирать стакан друг у друга, стараясь ничего не пролить — тоже развлечение. Но в самом поселке реальность вносит свои коррективы. — Что за жуткая дыра, — не выдерживает Лафер, оглядывая разломы в асфальте и покосившиеся заборы. Мила жмет плечами, тоже не особо впечатленная деревенскими красотами. Достает из сумки солнцезащитные очки и надевает. +100 к уверенности и крутости, как известно. — От города недалеко, это плюс. Можно легко поступить в универ и сказать «пока» родному селу. — Легко? Едва ли местные с тобой согласны, — замечает Лафер. Местная молодежь, лучше описать которых можно словом «шпана», курит у здания почты и матерится через слово. — Ульяна точно согласна, — Мила после ласкового и ненавязчивого пинка от Лафер немного попереписывалась с хозяйкой сегодняшнего вечера и узнала основные факты. — А всяким тупицам и впрямь лучше остаться тут. Еще несколько неприветливых улиц, и они приближаются к ограде, из-за которой раздается сердитый лай. Кто-то, судя по голосу — Демьян, успокаивает собак и открывает калитку. — Привет, — рыжеволосый парень неуверенно скрещивает руки на груди. Он буквально тонет в синей растянутой кофте с длинным рукавом, чем вызывает у Лафер стойкое желание пожалеть бедолагу. — Эээ… как добрались? — Нормально… — начинает Лафер, не зная, как к нему и подступиться. — Только дыра тут жуткая, ты, наверное, и сам знаешь. А этого пса что не закрыл? — Мила ориентируется быстрее и кивает на громадную серую дворнягу, сидящую у ног Демьяна. — Это Барсик, он меня и так слушается. Без команды не тронет, — при упоминании о собаке Демьян оживляется и запускает пальцы в короткий мех на холке пса. Тот таращится на гостей, вывалив язык и шумно дыша. — А с командой значит тронет? — предполагает Лафер, не рискуя подходить близко. На шерсть домашних животных, как и на химикаты, у нее аллергия. — Я не пробовал, — пожимает плечами Демьян. — Но остальные псы точно подрать могут, их отец натаскивал. — Божечки, чего ты мне не сказал, что девчонки приехали? — во двор выкатывается растрепанная Ульяна. — Привет! — Лафер обнимает ее, Мила ограничивается взмахом руки. Демьян с немного виноватым видом ретируется, оставив Барсика и остальных догрызать ужин и наводить ужас на население. — Как здоровье? — Да все хорошо, не беспокойся, — отмахивается Ульяна. Лафер сама передавала такой ее ответ друзьям и слышала от Свята. Но все же ранние проблемы с сердцем никак не могли сулить благополучие в будущем. — Пойдемте в дом, Васька уже здесь. А мама оставила нам булочки с сахарной посыпкой. — Ее самой не будет? — интересуется Мила. Она задевает плечом стеллаж в летней кухне и придерживает опасно накренившуюся коробку с инструментами. Лежащий рядом мясницкий тесак уже подхватывает Лафер и аккуратно кладет на место. — Зачем такой огромный топор? — опасливо интересуется она. Злые собаки, острые предметы — неудивительно, что Свят, несмотря на свой достаточно добродушный нрав, ничуть не смущается интереса к жести, принятого в их компании. — Да это я кости собакам рубила, — бросает Ульяна и возвращается ко второму вопросу: — Нет, матери не будет. Она сейчас часто ездит к нашей тете, та живет в соседнем поселке, — а тут Лафер чудится облегчение. Она со слов Свята знает, что в последнее время их мать была на нервах. И очевидно подогревала неспокойную обстановку дома. За столом около двух кружек чая сидят Демьян и какой-то его друг. Корзинка с булочками отодвинута на самый край. Напротив колоду таро тасует Вася — Лафер узнала ее по фотографии. Низкая и миниатюрная, она при этом сохраняет ауру опасности из-за решительного взгляда криво подведенных глаз. Темные кудри блестящей волной спускаются до лопаток. Атмосфера напряженная. Оба парня неуютно ежатся. Наверное, предпочли бы не участвовать в эзотерическом безумии. Лафер успевает осмотреть обстановку дома — довольно скромно, но с душой. Причем младшие Назаровы определенно имеют представление о том, как управляться с хозяйством и без родителей. Громадная печка поддерживает уютное тепло во всех комнатах, что весьма кстати промозглым весенним вечером. На комоде в импровизированной гостиной стоит семейное фото, сделанное, очевидно, у той же самой стены. Рисунок на обоях повторяется, как и тройка икон. На снимке вся семья Назаровых в свитерах с синими узорами. Лафер чудится что-то зловещее в лицах родителей. Мать улыбается слишком широко и неестественно, отец же вовсе присутствует лишь номинально, как фон. Свят и Ульяна выглядят по-хорошему привычно. Демьян же вытянулся с того времени — уже не совсем нескладный подросток. — Эм… — Ульяна на секунду тушуется, но берет на себя роль хозяйки вечера. — Познакомьтесь, что ли, — она представляет всех по очереди и последним доходит до единственного незнакомого Лафер человека. — А это Коля. — Грач, — поправляет тот с тяжелым взглядом в сторону девушки. Ульяна, впрочем, в долгу не остается и презрительно фыркает. — Что делаете? — спрашивает Лафер, хоть это и очевидно. Вася, однако, тут же отвечает, словно ждала этого вопроса: — Я уговариваю их сделать расклад, а они не хотят. Мальчишки. Она вздергивает миниатюрный нос, что тут же вызывает усмешку у Милы. — Ну… — Демьян неохотно подает голос. Ему явно не по себе от количества народа. Лафер обещает себе потом задать ему пару вопросов наедине. В ее опросе насчет нелюбимых детей не хватает только мнения младшего из Назаровых. — Раз вы собрались гадать, то мы пойдем? — Никто не уйдет, — неожиданно твердо выпаливает Вася. — Раз вы сели за стол, то гадание нужно довести до конца. — Да мы просто чай пришли попить! — спорит Демьян, а Грач со смешком качает головой. — Давай свои предсказания, не отвяжешься же. — Так, — Вася принимает важный вид и распоряжается. — Если вы хотите узнать правду, то нужно отнестись к приготовлениям серьезно. Можешь свет приглушить? И вруби плейлист с прошлого раза. Она обращается к Ульяне, и та молниеносно выполняет обе просьбы. Девчонки оставляют пару свечей на столе, в остальном же комната погружается в полумрак. Все размещаются за круглым обеденным столом, накрытым скатертью в красную клетку. Вася морщит нос на такое нарушение антуража и расстилает посередине черную шелковую салфетку. Рукава свободного балахона колышутся, пока Василиса раскладывает глянцевые карты темными рубашками вверх. Негромкая таинственная музыка становится четче слышна в наступившей тишине. — Кто первый? — Я, давай только по одной карте, — просит Грач. Видимо, хочет закончить побыстрее. — Мысленно задай один вопрос. Сосредоточься на нем, — инструктирует Вася. Парень прикрывает глаза и через пару секунд кивает. Берет одну из карт верхнего ряда. Лафер с любопытством тянется вперед, но не может разглядеть картинку. — Что ты видишь? — Эээ… — Грач жмет плечами. — Ну мужик… на коне… с каким-то бокалом. — Блестяще, — комментирует Мила, едва сдерживая смех, а Вася злобно на нее шикает. — Это рыцарь кубков, — расшифровывает она. — Очень хорошая карта, положительная. Символизирует истинного и надежного друга или возлюбленного. Ну, в твоем случае скорее друга. А если речь идет не о человеке, то значит скоро ты получишь приятное известие. — Ладно, — Грач коротко глядит на Демьяна, но особенно не запаривается. Лафер видит по его глазам, что тот тут же выбросил предсказание из головы. — Демьян, — Ульяна пихает брата в бок. Она, похоже, не может дождаться, пока очередь дойдет до нее и одним вопросом явно не ограничится. Демьян со вздохом выбирает карту. На сей раз Лафер видно лучше. На изображении юноша шагает прямо к краю пропасти. У его ног крутится собака. — Дурак, — сообщает Вася, чуть нахмурившись. — Самый настоящий, — усмехается Ульяна и теперь сама уворачивается от ответного тычка. — И что это значит? — Значит, — Вася дует щеки и шумно выдыхает. — Ты знаешь, что ведешь себя глупо, но все равно продолжаешь. Тебе нужно включить голову и перестать намеренно быть идиотом. — А нормальные толкования будут или только оскорбления? — приподнимает брови Демьян. — Так ее, — улыбается ему Мила, снова норовя вызвать гнев Василисы. Музыка издевательски замирает, после чего один трек сменяется другим. — С каким вопросом ты обратился к картам? — гадалка силится переформулировать предсказание, но долго соображает. Лафер не сильна в таро, но старшие арканы-то видела. И точно смогла бы наплести успокоительной чуши. Дурак в хорошем толковании — это символ большого потенциала и безрассудной веры, которой часто не хватает таким уставшим взрослым, как, например, Заморин. — Я не буду говорить при всех, — хмурится Демьян. — Ну хорошо. Ульяна говорила, что у тебя есть коллекция колод. Принеси одну, любую, на твой выбор. Я ее увижу в первый раз, ты же понимаешь. И раскидаем тебе на суженую. — Вопрос был вовсе не об этом… — Отказался говорить — значит получай мои выводы, — Вася изо всех сил пытается реабилитироваться. — Неужели тебе не любопытно, с кем у тебя будут отношения? Демьян раздраженно вздыхает, но через пару минут возвращается за стол с запечатанной колодой самых обычных игральных карт. — Загадай число, мне не говори, — инструктирует Василиса, перемешивая карты. — Я буду выкладывать их в стопку закрытыми, останови меня, когда дойду до нужного числа. Демьян кивает и тяжело сглатывает. — Стоп, — говорит он. Лафер не следит, на каком счету. Перевернутая карта оказывается десяткой пик. — Что ж, весело, — Вася переглядывается с Ульяной. — Имя твоей суженой начинается на «Н». Библиотекаршу нашу, что ли, собрался охмурить? Демьян от новости заметно мрачнеет. И — интуиция вряд ли обманывает Лафер — дело тут вовсе не в библиотекарше. — Глупостей не говори, — резко бросает он. — Грач, пошли, мы закончили. Оба парня достаточно стремительно покидают сборище и вряд ли сегодня уже выйдут из комнаты Демьяна. Ульяна говорила, что в свою святая святых брат пускает только самых близких людей. Очередь доходит до Ульяны и тут, признаться честно, Лафер теряется в мешанине карт и толкований. Особенно непонятно становится, когда не знаешь, какие вопросы задает человек. Ульяна вроде переживала, что не знает, что дарить братьям на их дни рождения. Совсем скоро Демьяну исполнится семнадцать, а Свят же будет отмечать двадцатипятилетие в середине лета. Но едва ли вопрос стоит того, чтобы на него гадать. В общем, младшие девчонки разбираются в теме лучше них с Милой, так что остается только сидеть, скучать и рассматривать картинки. К слову, красивые. Лафер собенно нравится рыжая девушка в венке, которая с легкостью справляется со львом. — Все? — наконец подает голос Мила, встрепенувшись. Василиса, невзлюбившая ее за все прошлые вмешательства, сердито поджимает губы. — Выбери карту, — кивает она Истиновой. — Боже, — на лице Васи отражается смятение, а затем суеверный ужас. На изображении в ее руках окровавленный труп женщины, из спины которой торчит десяток мечей. — Худшая карта в колоде. — Кто бы сомневался, — хмыкает Мила и неуютно ведет плечами. — Что хоть случится-то? — Неудачи, опустошение, крушение надежд. Короче, все потеряно, — безапелляционно предрекает Вася. Ее губы кривятся в едва заметной ухмылке — отомстила так отомстила. — Да уж. Лафер, напомни, зачем мы сюда приехали? — с болезненной улыбкой интересуется Мила. Та ободряюще сжимает ее ладонь, не зная, как еще выразить поддержку прямо сейчас. — Ну подожди-ка, — вмешивается Ульяна, желая подсластить пилюлю. — Единственный плюс десятки мечей — хуже быть не может, а значит потом последует улучшение. А вообще… Лафер, твоя очередь. «Что ждет нашу компанию в будущем?» — вопрос приходит в голову легко и естественно. Лафер даже не приходит в голову выделить себя лично. Видимо, карты сегодня не на их стороне. Лафер видит человека с окровавленным мечом — сурового бородача в шлеме. — Ч-черт, — на лице Васи написано неподдельное сочувствие. Над Милой она еще немного злорадствовала, тут же совсем побледнела. — Рыцарь мечей олицетворяет молодого мужчину с плохими намерениями. Ложного друга, причем крайне опасного, потому что ты сама неравнодушна к нему и можешь попасться на уловку. — А избежать этого как-нибудь можно? — осторожно уточняет Лафер. — Возьми еще карту, — без особой надежды Вася кивает на поредевший расклад.

***

— Что-то мальчики там затихли, — говорит Василиса едва сдерживая любопытство. В розовой пижаме она выглядит совсем не так грозно, как во время гадания. Лафер жалеет, что не познакомилась с девушкой до злополучного расклада. Может меньше бы верила ее предсказаниям. Сейчас же предчувствие беды навалилось на нее пыльным мешком. Чертовы карты. — Сто процентов режутся в комп, — со знанием дела говорит Ульяна, едва прожевав булку. Она безбожно засыпала крошками свою кровать, но не замечала этого. Во всей ее комнате Лафер чудится дух бунтарства, то подавленный, то снова поднимающий голову. Например, фотография из религиозно-патриотического лагеря по соседству с плакатами музыкальных групп, которые едва ли одобрит ее мама. Одежда в шкафу — безумная смесь стилей. Библия рядом с любовным романом 18+. Необычно. — Вы серьезно тут собрались сплетничать о парнях? — морщит нос Мила и снимает капюшон своей лягушачьей кигуруми. Они едва ли хоть в чем-то сойдутся с Васей — слишком разные. Но по крайней мере от своего предсказания подруга вроде отошла. — А почему нет? Лафер, у тебя одной тут есть парень, поделишься историями? — с лисьей улыбкой спрашивает Ульяна. — Может, наоборот? Вы сами бы с кем встречаться хотели? — Лафер едва ли отвлекается на эту уловку — она не любит распространяться на подобные темы, особенно в обществе полузнакомых людей. Тем более когда ее мысли заняты рыцарем мечей, уже приобретшим в ее воображении вполне реальные угрожающие контуры. Кольчуга в бурой крови, суровый взгляд и безжалостная усмешка. Кто это может быть? Их окружает так много страшного и криминального, что нельзя сказать наверняка. Калинаев? Кир? А может, Эмиль или Джонни? Зря, вот зря Саша согласился работать на барыгу! Вася в качестве парня мечты уверенно описывает образ, подозрительно напоминающий Грача. А вот Мила странно медлит с ответом. Сосредоточившись на подруге, Лафер не сразу замечает реакцию Ульяны. По ее щекам сбегают две дорожки слез. — Эй, ты чего? — Лафер удивленно трогает девушку за плечо, и та утыкается в ее кислотную пижаму. — Просто… — Ульяна всхлипывает и изо всех сил цепляется за Лафер, — мой бывший такой мудак. Ненавижу Грачевых, от них все беды. — Не говори так, — вмешивается Василиса. — Блин, ты не видишь — человек плачет? — не выдерживает Мила. — Что по тактичности, мм? Вася одаривает ее недобрым взглядом, но затихает. Ульяна никак не может справиться с эмоциями, Лафер крепко обнимает ее, шепча успокаивающие слова. Поверх головы девушки она переглядывается с Милой, та коротко кивает, понимая ситуацию. — Я в порядке, — Ульяна, наконец, отстраняется. Виновато смотрит на мокрое пятно в районе плеча Лафер, где на футболке нарисован инопланетянин. — Успокоилась? — нетерпеливо интересуется Вася. — Да, — Ульяна чуть щурится, наполняясь холодной злобой. — Что ты там считаешь, Грачевы — милые и приятные? — Ульяна… — Лафер не считает скандал хорошей идеей. — Ага, только они — манипуляторы, отлично воспитанные поехавшим отцом, — Ульяна все же договаривает, чеканя слова. Кажется, что противостояние с Василисой на тему Грачевых у нее уже случалось. — Ты просто обижена на Богдана непонятно за что, хотя сама же его и бросила, — настаивает Вася. Лафер снова смотрит на Милу, та готова вмешаться в любой момент. — Ага, именно так все и было, — выплевывает Ульяна. — А как? Мне карты сказали, что ты что-то от меня скрываешь! — упрекает ее Вася, вскакивая с места. — Хоть сейчас не выдумывай, — бросает Ульяна, вытирая снова выступившие слезы. — Твои предсказания — полная чушь! — За карты ответишь! — шипит Вася и шагает к Ульяне с неизвестными намерениями. Мила в кигуруми возникает у нее на пути. — Так, стоп, — командует она. — Драки — только подушками. — Сама знаешь, что вы прокляты! — Вася обращается к Ульяне, выглядывая из-за плеча Милы. — Вся твоя семья, твои обожаемые братья… — Не смей. Трогать. Мою семью, — с ледяной яростью прерывает ее Ульяна, тоже вставая. — Вон дверь, вон нахуй из моего дома, — распоряжается она таким тоном, что даже Лафер бы не решилась возразить. Берет аккуратно сложенную в коробку колоду и швыряет в сторону Васи. — И Таро свои забери! Карты разноцветным вихрем разлетаются по кровати и полу. Василиса с мгновение выглядит сбитой с толку. А потом начинает быстро и нервно собирать колоду в пачку. — Ах так, — бормочет она, едва сдерживая обиду. — Я-то уйду, только вот обратно можешь не звать. Я лучше с Машкой из десятого буду дружить, съела? — Скатертью дорога! — бросает Ульяна, когда за ее подругой захлопывается дверь. — Ух, ну и страсти, — выдыхает Мила и тяжело падает в кресло. Лафер старается собрать все силы для того, чтобы поддержать Ульяну, но осекается, заметив на полу забытую Васей карту. На нее снова и весьма настойчиво глядит донельзя хмурый рыцарь мечей.