Все бесы здесь

— Город засыпает… Засыпает, я сказала, — Лафер усмехается, глядя на безуспешные попытки своих друзей сжульничать. Вечер у Заморина проходил в позитивном ключе. Сам хозяин квартиры пропустил пару удачных моментов для подколов и то и дело улыбался, печатая сообщения в телефоне. Саша получил премию — Джонни щедрой рукой перевел ему вдвое больше обычного. Мила больше не дулась на Лафер. Неразлучники были довольны своими успехами на танцевальных тренировках, и лишь иногда взгляд Антона затуманивала понятная всем тоска. Лафер глубоко вздыхает. На краткий миг глаза присутствующих закрываются, и она словно одна. Наедине с неуклонно приближающейся встречей с Киром, о которой никто из друзей не в курсе. Как же надоели гребаные секреты. Больше так продолжаться не может. — Ну? — нетерпеливо спрашивает Заморин. — Мафия просыпается или как? — Подождите, — Лафер едва сдерживает отчаяние в голосе. Тревога застряла в горле будто позавчерашняя вермишель — холодная, липкая и тошнотворная. — Стоп игра. — Лафер, что не так? — Саша обеспокоенно хмурится. — Мне надо кое-что вам сказать, — решается Лафер. — Не очень приятное, но молчать об этом не хочу. Она выразительно смотрит на сидящих рядом Антона и Никиту как на главных любителей скрывать правду. — Со мной связался Кир. Он просит о встрече, потому что хочет помочь с судом. Это известие взрывает тишину, не оставляя никого равнодушным. — Да кто его из психушки выпустил? — первым реагирует Свят, от упоминания ненавистного имени черты его лица заостряются. — И какое отношение он имеет к моему делу? — Антон непонимающе вскидывает брови. — Интересное решение говорить об этом при всех, — хмыкает Никита, обращаясь к Лафер. — А нужно как всегда тихушничать? — ядовито бросает ему Мила. — Ты собираешься идти одна? — Саша ловит ее взгляд, явно беспокоясь о безопасности своей девушки. — Он назначил встречу в рестике в центре, едва ли там опасно, — жмет плечами она. — Я точно пойду — хочу понять, что ему известно и при чем вообще здесь я. — Мне ничего от него не нужно, если что, — тут же отговаривается Антон. В его глазах упрямство смешивается с болью, и Лафер знает, почему. Его, очевидно, ранит публичное обсуждение, осложненное присутствием Свята. Она лишь надеется, что друг поймет причины ее поступка позже. — А вдруг тебе это поможет? Все, что у нас пока есть, это надежда на мифического адвоката и помощь Эмиля. — Не у нас, а у меня, — Антон хмурится, недовольный давлением. — И я правда не думаю, что тебе стоит в это вмешиваться. Вдруг он что-то захочет за свою помощь. — Или просто планирует тебя наебать, — Свят весьма категоричен в отношении Кира, а оттого сам на себя не похож. Кажется, образ добряка и хорошего парня трещит по швам. — Конечно, он ведь зло во плоти, — ехидничает Заморин. Мила, явно не зная, чью сторону занять, растерянно смотрит на Лафер, и та снова испытывает смешанные чувства. Несмотря на все старания, информационная пропасть между остальной компанией и Истиновой все еще остается непреодолимой. Саша хотя бы помогал с поисками Антона зимой. — Твой Кир меня вообще за человека не считает, так что я всего лишь отвечаю взаимностью, — прямо и смело заявляет Свят. Он нервничает и наверняка сжимает руку Антона — Лафер не видно, что там происходит под столешницей. — То, что вы не можете… короче, ваш личный конфликт меня не касается, — Никита в последний момент поправляется, вместо того чтобы сболтнуть что-то вроде «не можете поделить Антона». Лафер подмечает это проявление человечности, недоумевая, что так повлияло на Заморина. — То есть ты с ним по-прежнему дружишь? Может, тогда объяснишь Лафер и нам заодно, что он задумал? — Ну, ему после выхода из психушки помогает Эмиль. Наверное, следствию стало что-то известно, — разводит руками Заморин. — В таком случае можно ведь напрямую со мной связаться, зачем устраивать такую сложную схему? — замечает уязвленный Антон. — Кир просто хочет снова примазаться к компании, и дело с концом, — по Святу видно, что он не намерен сдавать позиции. — И нужно ставить это ему в вину? Отчасти могу его понять, — видимо, тут коса нашла на камень, и Заморин тоже стоит на своем. — А тебе нужно обязательно демонстрировать, как ты пытаешься усидеть на двух стульях, — Антон, видимо, понимает, что спор пошел по новому кругу и без его вмешательства не обойтись. — Если ты думаешь, что я в восторге, когда меня разрывают на части, то в список моих кинков это не входит, Рокотов. — Так, можно немного понизить уровень драмы? — в голосе Саши железобетонная уверенность и спокойствие. — Вы двое вместе, никто вам не мешает. И ты, Заморин, свободно общаешься с кем хочешь. Сейчас на повестке дня предстоящая встреча Лафер с Киром. Ей нужен совет, а не ваша грызня. У неразлучников и Заморина тысяча возражений, но слова Саши все же привносят немного адекватности в обсуждение. Лафер смотрит на своего парня с благодарностью да и — что скрывать — с удивлением. — Если он хорошо тебя знает, то наверняка сможет сыграть на твоих моральных принципах, — весьма проницательно предполагает Мила. — Но едва ли он сможет предугадать, что ты соберешь нас на совет, — задумчиво добавляет Антон, намекая на нездоровую скрытность Кира. — Мне кажется, вы все преувеличиваете проблему, — тянет Заморин и переводит взгляд напрямую на Лафер. — Вы тысячу раз до этого разговаривали, помнишь? Она не торопится напоминать, что Кир использовал ее как ширму для прикрытия собственной ориентации. У каждого из них своя правда, но Лафер становится легче от вскрытия этого гнойника — ее вклад в нормализацию откровенности в компании.

***

— Мой тебе совет — не лезь сильно к Антону и компании, — пальцы Эмиля скользят по ребрам Кира, отчего тот слегка вздрагивает. Щекотно. Номер отеля, уже ставший родным, постепенно погружается в полумрак. — Почему? — он потягивается, растирая запястья. Шрамы то и дело саднят, напоминая о своем существовании. — Я хочу помочь с судом. — Я вполне могу быть связующим звеном между Рокотовым и тобой, — настаивает Эмиль. Кир с легкой улыбкой поворачивается к нему, внимательно изучая выражение лица. — Чтобы было меньше конфликтов. — Ага, — Кир продолжает сиять, зная, как это подействует на любовника. — Если ревнуешь, то так и скажи. — Кирюш, хватит надумывать, — Эмиль отмахивается от него. — О твоем же комфорте беспокоюсь. Кир скорее собственноручно вынет себе глаз, чем отступится от намеченного плана и признает победу деревенского недоразумения, но для вида кивает. Эмиль целует его и с намеком проводит пальцами по животу. По правде сказать, Киру сегодня больше не хочется. И он внутреннее противится тому, чтобы боль возобладала над удовольствием. — Что-то не так? — Эмиль цепко выискивает во взгляде Кира ответ. — Я сейчас, — он как всегда сбегает в ванную и умывается. Холодная вода немного отрезвляет. Блеск смесителя, идеальная поверхность зеркала без единой засохшей на нем капельки воды. Безупречная чистота и благостное одиночество — лучшие целители. Блять. С сексом-то он способен справиться. Кир раздраженно одергивает себя, напоминая суть. Ему нужно, чтобы его трахали. С годами невыносимое отвращение к этой мысли притупилось, однако он не переставал жалеть о невозможности перекроить свою суть. Если бы конверсионная терапия работала, то Кир был бы первым на очередь. Никакого принятия, о котором неустанно твердит Антон, нет и быть не может. В бывшем откуда-то так много наивной веры в любовь, толерантность и прочие чудеса. Есть даже желание бороться за свои идеалы, с ума сойти. Кир по горло сыт этими сказками. Волшебные спасения случились с другими, а он с раскуроченными руками и психикой все еще здесь, в реальности. Где он старается не наглеть, тратя чужие деньги. Его мало заботит то, что он продает себя за возможность не работать — после психушки ему трудно находиться в «нормальном» обществе, а тем более изображать что он пиздец как хочет им услужить, предложив самый выгодный кредит. Перспектива удручающая, и он не понимает, откуда люди берут энергию на то, чтобы на протяжении существования крутиться в цикле «5/2, с девяти до шести». Кир бесконечно устал ото всех «должен» взрослой жизни. Иногда во сне он путешествует по длинным белым коридорам больницы, и в душе воцаряется спокойствие. Наверное, он все же сумасшедший. Но не все сны так безобидны. Порой подсознание предлагает испытание — агрессию, от которой скрипят зубы. Кир терпеть не может такие кошмары. В них он гонится за невидимкой, либо безуспешно старается его прикончить. В последнем случае невидимка, разумеется, обретает тело, а также светлые кудри и издевательски смеющиеся серые глаза. Кир продолжает винить Свята во всем, что произошло, ненавидит с каждым днем все сильнее. И он совсем не против пронаблюдать, как вызов во взгляде соперника сменится пустотой. — Кир, ты в порядке? — Эмиль приближается к ванной, и остается только открыть, иначе можно провести остаток вечера в болезненной рефлексии. — Все хорошо, — прокашлявшись, Кир достаточно убедительно изображает уверенность в своих словах и запускает пальцы в угольно-черные кудри Эмиля. — На чем мы там остановились? — Погоди, — он улыбается, но немного отстраняет Кира. — Нам необязательно все время трахаться. — Да? — Кир не скрывает искреннего удивления. — Я думал, что это входит в условия сделки. — Ну монстра-то из меня не надо делать, — между бровей Эмиля залегает хмурая складка. — Ты и так слишком много мне помогаешь, — в голосе Кира подозрительность смешивается с растерянностью. Поняв, что секса не будет, он облачается в халат и наконец ощущает тепло. — Есть идеи, почему я этим занимаюсь? — фыркает Эмиль с ухмылкой. Он садится в кресло и притягивает Кира к себе на колени, проводит носом по его шее. — Благотворительность? — Ты мне нравишься. — В смысле? — В смысле в сексе. И соображаешь обычно неплохо… не сейчас, конечно. — Иди ты, — Кир знает, что тут что-то нечисто — наверняка в мире есть куча менее проблемных парней, которых не надо содержать. Но поверить так легко и приятно, что он снова это делает. — Расскажешь тогда, кто управляющий этого отеля и какую услугу ты ему оказал? Просто так отдать номер — чересчур щедро. — На самом деле, пустяки. В дорогих отелях всегда есть «невыгодные» номера. Например, этот слишком далеко от лифта и вид так себе. Он все равно бы оставался как последний вариант, — объясняет Эмиль. — Ты увиливаешь от ответа про управляющего, — подмечает Кир. — Как правило все влиятельные знакомые у меня появляются оттого, что я веду их дела и умудряюсь помочь, — нехотя объясняет Эмиль. — Хотелось бы, чтобы таких случаев было больше. — А что с ним произошло-то? Мне же интересно, — Кир надеется, что не перегнул палку. Он без понятия, как еще подступиться — остается лишь спрашивать прямо. — Самое оно сейчас об этом рассказывать, — Эмиль чуть крепче сжимает его в объятиях. — И так со съемками в последнее время туго, надо отвлечься. — Ну пожалуйста. Тем более, история ведь с хорошим концом? Хочешь сяду напротив тебя и сострою понимающий вид? — Психотерапевт из тебя никакой, Кирюш, — усмехается Эмиль, но все же позволяет Киру пересесть на другое кресло. — Только это конфиденциальная информация. Кир с готовностью кивает. Ему приятно, что Эмиль все же поддался его уговорам. — На дочь управляющего напал какой-то урод на улице, облил кислотой. Попытался скрыться, но я раскопал записи с камер наблюдения и его быстро нашли. Оказалось, он в своей квартире целую химическую лабораторию устроил. Очевидно, его надо было сажать надолго. Правда на суде… все едва не сорвалось из-за того адвоката, который сейчас собирается защищать Калинаева, — Эмиль сжимает челюсти. — У вас с ним противостояние, как в фильмах. — Слишком много чести для него. На заседаниях я присутствую максимум в качестве свидетеля, и то он постоянно заявляет, что я давлю на судью и заставляю принять сторону обвинения. — И как он это аргументирует? — Кир с любопытством подается вперед. Никогда бы не подумал, что уголовная хроника его так затянет. — В деле дочери управляющего он вынюхал про меня личную инфу. Обвиняемый был маньяком — обливал всех подряд, по принципу кто попадается на пути. Частично пострадала девушка моей жены, поэтому я еще сильнее хотел добиться справедливости. — Частично? — поднимает брови Кир, внутренне забавляясь с определения «девушка моей жены». — Она заподозрила неладное, когда он ее преследовал, и побежала. Он все равно выплеснул кислоту, попало только на ногу. Джинсы прожгло, и мелкие ожоги остались, но самого страшного удалось избежать, — Эмиль явно горячится и до сих пор внутренее пылает от негодования. Восточный темперамент дает о себе знать. — А вот основная жертва нападения осталась с изуродованным лицом. Сейчас на очередной операции заграницей. — Чем-то похоже на ситуацию Калинаева и Антона, — замечает Кир. — Есть такое. Только там было все проще — преступник просто махровый садист. Я смотрел записи с заседания суда — до последнего ржал в своей камере и говорил, что обожает всех женщин. Мразота. — И как такого можно защищать? — Да без понятия, у Грачева как-то получается, — Эмиль гневно раздувает ноздри. Кира особенно не трогает его рыцарство. В справедливость он не верит. Иначе мир вокруг был бы совершенно другим. — Это его фамилия? Эмиль закатывает глаза. — Иногда забываю, что ты не крутишься в околосудебных кругах. Там имя Алексея Грачева уже почти как нарицательное.

***

— Ваше имя? — бариста поднимает глаза на Лафер, замерев с маркером и одноразовым стаканом в руках. — Кристина, — Лафер зачем-то пересиливает себя. Просто не хочется объяснять посторонним свои загоны. Не к месту она вспоминает Кира — когда они только познакомились, она по незнанию назвала его полным именем и словно встретилась со своим отражением. Лицо у парня было такое, будто его заставили проглотить нечто горькое. — Так, а напиток еще раз повторите? — бариста все никак не отстает. — Средний латте на безлактозном молоке с кокосовым сиропом. — Латте… на кокосовом молоке с безлактозным сиропом, — он очень доволен своей шуткой и посматривает на реакцию Лафер. Она с неудовольствием понимает, что рефлекторно чуть было не улыбнулась, чтобы как всегда постараться стать удобной для другого человека. По правде же внутри пылает раздражение оттого, что она может опоздать на встречу из-за дурацкого кофе. — Можно побыстрее? — Лафер сохраняет спокойный тон и серьезное выражение лица, сосредоточившись на том, как нелепо на фигуре баристы смотрится форменное поло и фартук. — Конечно, — кивает он, пробивает кофе и добавляет себе под нос: — Ух, злюка. После оплаты заказа Лафер вставляет в ухо второй наушник и прибавляет громкость. Ее мысли возвращаются к бесконечному обдумыванию грядущего разговора с Киром. Он ведь не исчадие ада, как считает Свят. Но тем же другом, что и раньше, его назвать сложно, несмотря на все заверения Заморина. Ладно, если что, Саша на связи — сказал, что сначала ему надо поприсутствовать на заключении очередной сделки Джонни с оптовым клиентом, а потом подъедет к ресторану, где Кир назначил встречу. Все схвачено, кроме одного момента. Лафер нетерпеливо стучит ногой по полу, грызет губу и все же набирает сообщение. lalafer: что бы заставило тебя простить Кира? brutal.natural: К чему вопрос? Если решишь снова общаться с ним, как Заморин, то пожалуйста Не надо оглядываться на меня Антон в своем репертуаре — в два счета пытается соскочить с темы собственных чувств и перейти на чужие. Но Лафер слишком хорошо его знает, чтобы повестись. lalafer: ты не ответил на вопрос, Котан brutal.natural: Ничего бы не заставило Я все еще считаю, что нам лучше больше не видеться lalafer: и это то, чего ты хочешь? brutal.natural: Не совсем, просто больше не верю, что нашу дружбу возможно сохранить Я пытался Лафер молча забирает свой кофе и уходит, полностью игнорируя баристу. И почему, несмотря на то, что Антон сделал однозначный выбор, ей то же самое дается так тяжело? Кир без зазрения совести использовал ее как прикрытие для своей ориентации перед Вероникой. Не стоит с ним мириться. Точка. Она пересекает улицу, вдыхает полной грудью воздух, напоенный влагой только прошедшего дождя. Робкое солнце освещает ветхие старинные здания, почти в каждом из которых первый этаж занят под современное заведение. Толпа и шум машин не беспокоят Лафер, она сосредоточена на песне, играющей в ушах. Место встречи в двух шагах от нее, так что есть время покурить.

***

Кир занимает место за столиком подальше от чужих ушей. Настроение на удивление приподнятое. До ресторана его подвез Эмиль, а до этого они провели вместе ночь и половину дня. Обычно так надолго их свидания не затягивались. Кир немного ослабил свою паранойю, и это, кажется, было лучшим решением за последнее время. Лафер пока не опаздывает, хоть время и неумолимо приближается к нужному часу. Кир мелкими глотками пьет заказанный для вида чай, то и дело поглядывая в окно. Лафер явно не ожидает увидеть его довольным. Наверняка думает, что он всеми способами попытается вернуть их дружбу. Что является правдой, но хер Кир в этом признается. Он собирает внутри соревновательную злость. Вспоминает, что Свят ничем не заслужил счастья. Не страдал от лишений в детстве и от зависимых отношений в юности. Конечно, Антону больше нравится свежатина, а не отработанный материал, которым Кир частенько себя чувствует. Он морщится, не желая касаться темы своего детства, даже слегка. Проблеск позитива быстро скрывается под толщей болезненной действительности. Легкая вибрация отдается в ладонь от судорожно зажатого в ней телефона. Кир благодарен тому, кто прервал его уединение. Даже несколько секунд удушающих воспоминаний о прошлых унижениях словно окунают его в грязь. Кир глубоко вздыхает, снова ловя жизненно необходимое ощущение чистоты. Пусть не внутренне, но внешне он отлично выглядит, опрятно одет, сидит в приличном ресторане и так, мать его, далее. Он переворачивает телефон, покрытый отпечатками потных пальцев, цокает и надрывает индивидуальную упаковку антисептической салфетки. Тщательно вытирает руки, экран и только потом читает сообщение. mementomorin: Чем занят в сб вечером? Можем у меня посидеть kirmepls: Давай лучше на следующих Есть дела Ты, кстати, как там? Не перестал общаться со своим малолеткой? mementomorin: Не перестал kirmepls: Очень жаль mementomorin: И еще очень жаль, что мне похуй, что ты думаешь по этому поводу kirmepls: Ауч Какие мы злые Я ведь желаю тебе лучшего «Лучшее» означает «никаких ебаных Назаровых». Кир бы сказал то же самое и Антону, жаль только тот не станет слушать. Он раздумывает, почему все-таки не опустился до того, чтобы написать бывшему и попросить о разговоре. Просто так, без сложных схем и уловок. Ну нет, слишком унизительно. Пусть лучше Антон считает, что Киру все это тоже не надо. mementomorin: Спасибо, но я сам разберусь Тема закрыта Такой ответ заслуживает лишь раздраженно закаченных глаз. Неплохо бы обсудить с Лафер, куда подевались мозги Заморина. Если та соизволит явиться. Нужно как можно скорее разделаться с Никой и ее братцем. Если тот не даст полезной инфы, то двигаться дальше. Встреча уже назначена, и если Лафер откажется помогать, то Кир сам сделает все возможное. Но этот Рома все же больше расположен к ней, так что предпочительнее заручиться поддержкой подруги. Он вовремя переводит взгляд на вход в ресторан. Столик Кира расположен на балконе двухэтажного заведения. Позиция «сверху» позволяет наблюдать, как Лафер интересуется у администраторши, где его найти. Их глаза встречаются через полсекунды. Она задирает голову и улыбается ровно так, как во время их дружбы. Кир не хочет показывать своего удивления, поэтому кривит губы в ответ. Игра началась.

***

Лафер рада своему решению не играть в снежную королеву. Приветственная улыбка, кажется, сработала как нужно. Алексеев тоже изображает радушие, они надели маски и выставили щиты, усевшись друг напротив друга. Подошедшая к ним официантка с блокнотом чуть ведет плечом. Должно быть, тому виной повисшее в воздухе густое напряжение. Лафер осознает, что они здорово напоминают парочку на свидании — она в неудобном, но красивом платье, Кир в рубашке с галстуком и строгих брюках. Однако внешность весьма обманчива. — Филадельфию и мохито, пожалуйста, — Лафер даже не прикасается к меню. — Филе миньон и бокал красного сухого. И еще одну влажную салфетку, — такой заказ, разумеется, вызывает вопросы насчет прожарки стейка и сорта вина. Киру приходится листать меню, а Лафер с любопытством его разглядывает. Разобравшись со своими предпочтениями в напитках, он продолжает цедить свой чай, скульптурные пальцы аккуратно обхватывают ручку из тонкого фарфора. Лафер натыкается на очевидную ассоциацию — Кир выглядит, как злобный брат-близнец Свята с поправкой на структуру волос и стиль в одежде. Вот только наполнение черепной коробки сильно отличается. — Роллы тут наверняка отвратительные, — замечает он, нарушая воцарившееся после ухода официантки молчание. — Я рискну, — Лафер не отказывает себе ни в любимом блюде, ни в алкоголе. Она тут не на поле боя, как бы Алексеев ни пытался добиться обратного. — Перейдем к делу? Что тебе известно о суде? — То, что отец Ники ни с того ни с сего решил спонсировать Калинаева, — на удивление прямой и обезоруживающий ответ. — Твоей бывшей? Серьезно? Ты спрашивал ее об этом? — Она все еще валит всю вину на Антона, так что рискну предположить, что не ошибаюсь насчет причастности ее отца, — Кир оперирует крючкотворными словечками, нагоняя себе важности. — То есть вы снова спокойно общаетесь? Лафер неверяще качает головой. Такого идиотизма она от Вероники не ожидала. Ей жаль девушку, хоть та и заклеймила ее предательницей наравне с Антоном. Впрочем, жалость — плохое основание для дружбы, поэтому Лафер предпочитает оставить прежние контакты там, где им самое место — в прошлом. — Она предложила снова сойтись. Наверное, надеется, что время лечит все. Мое гейство в том числе, — они хмыкают одновременно. Лафер старается не терять голову, однако привычный сарказм Кира и его неожиданная открытость немного ее расслабляют. — Хорошо, а при чем тут я? Лафер смотрит на порцию Филадельфии, поставленную перед ней, и с неудовольствием признает — Кир прав, роллы — не сильная сторона этого заведения. Ей остается лишь тянуть мохито через трубочку и стучать ногтями по столешнице. — Ника упомянула, что ее двоюродный брат переживает из-за ее депрессии, — продолжает объяснять Кир, оторвавшись от нарезания стейка. — Поэтому я предположил, что он может знать больше, а расскажет охотнее тебе. Я все же с ним не трахался. — Жалеешь об этом? — подкалывает Лафер. — Ты не много потерял, если что. Кир сухо смеется, в ледяных глазах на мгновение вспыхивает живая искра. Прямо как раньше. — Думаешь, он согласится на двойное свидание? Или у вас все совсем плохо закончилось? Я, так и быть, потерплю Нику еще один вечер. — Если честно, мы расстались на том, что я отклонила его предложение встречаться, а потом он разок видел меня с Сашей. Лафер задумчиво прослеживает кончиком пальца капли конденсата на холодном стакане. Рома был одним из тех случаев, когда она старалась заставить себя что-то почувствовать. А потом ловила любые отголоски положительных эмоций, мучая себя сомнениями — стоит согласиться на меньшее или все же поискать еще? — Ну, на время придется забыть, что у тебя есть парень, — цинично отзывается Алексеев, промокая салфеткой кровавый мясной сок с губ. — А тебе тогда — о своей ориентации, — бурчит Лафер, не желая оставаться в долгу. Ну уж нет, она не позволит чувству ностальгии затмить рациональность! — У меня в этом большой опыт, — с грустной улыбкой кивает тот. — Короче, я закину удочку насчет нашей общей заинтересованности, там уже дело за ними. — Может выгореть, — соглашается Лафер и добавляет едкое: — Только сначала я хочу узнать, откуда вся эта инфа и чего ты добиваешься.

***

Кир смакует вино, катая на языке кисло-терпкий вкус, и лишь потом обращает взгляд на собеседницу. В процессе диалога ему пришла идея обставить для Лафер все так, будто ничего еще не решено, а встреча не назначена на субботу. И ей, и Антону нравится, когда с их мнением считаются. Свобода воли и прочая чушь. Все шло неплохо, а вот дальше он немного просчитался. Да, конечно, только Лафер можно проходиться по его личной жизни. Ему нельзя. — А ты разве считаешь, что Антон должен сидеть в тюрьме? — Разумеется, нет! — Лафер эмоционально взмахивает палочками для суши. — Только тебе-то что с этого? — Прекратить с ним общение не было моим решением, — отмечает Кир спокойно. — Ну так договаривай, — хмыкает Лафер, не сводя с него темных глаз. — Поэтому ты хочешь вернуть расположение Антона тем, что поможешь ему с судом. — Ага, такой вот я злодей-манипулятор, — морщится Кир. — Да, я все еще хорошо к нему отношусь, это преступление? У меня появилась возможность что-то выяснить, я ей пользуюсь, а к чему это приведет, никто знать не может. На его вкус вышло весьма убедительно, не зря сделал ставку на эмоции. Лафер осекается и заодно соскакивает с темы: — Так откуда такая чудесная возможность? — У меня остался контакт с Эмилем с тех пор, как он устроил меня в нормальную больницу вместо государственной, — Кир очень старается перевести фокус на психушку, а не то, насколько тесный у него «контакт» с Эмилем. Лафер, кажется, не удивлена. — Это просто непрофессионально — делиться деталями уголовного дела с… — Ой ли, — перебивает Кир. — Он просто намекнул пообщаться с бывшей, а ты уже готова его распнуть за превышение должностных полномочий. К тому же, разве нам это не на руку? Я в жизни бы не додумался, что в деле может фигурировать Гроцкий. — Кто? — Отец Ники, мерзкий богатый мужик. — Кир… тебе не кажется, что ты слишком категоричен? Тебя послушать, так и Ника — какая-то дурочка. Я не верю, что кто-то может быть воплощением клишированного негативного образа. Люди — более сложные существа! — Лафер, — он копирует тон подруги, выбрав такой же нравоучительный. — Давай ты сама на нее посмотришь без давления того, что она моя типа девушка и надо быть с ней вежливой, лады? Честное слово, ты ведь сама выбрала тусить с Клубом самоубийц, а не с нормисами. Откуда эти морализаторские речи? — Быть в Клубе не значит смотреть на других свысока! Лафер упрямо поджимает губы. Кир едва не давится широкой улыбкой. — В самом деле? Именно поэтому Заморин с посторонними даже разговаривать не станет, просто глянет, как на говно. А Антон всячески отстраняется от рыб-прилипал из своей бригады, хотя те ему в рот заглядывают из-за должности. Ты сама-то стала бы вести светские беседы о маникюре и грязных подгузниках? — Да мне не очень интересно… — Ох, какое совпадение. Мне тоже. Именно поэтому Клуб и существует, — припечатывает Кир.

***

Лафер массирует веки, безбожно растушевывая косметику. На кончиках пальцев остаются коричневые тени с золотистым отблеском. Плевать. Ей нужно собраться с мыслями, если она не хочет проиграть Алексееву всухую. Надо признать — Кир хорош. Достаточно уверен, собран и гнет свою линию. Но Лафер пришла сюда не затем, чтобы во всем с ним соглашаться. Клуб? Лафер вспоминает пьяные вечера в любой из трех их тогдашних квартир. Антон и Кир скрывают свою связь, но на деле состоят в созависимых отношениях. Заморин ведет нездоровый образ жизни — без конца пьет, курит и злоупотребляет солями. И она сама никак не может понять, почему компания трех депрессивных челов ей милее прочих. Лафер помнит, сколько отчаяния и уныния, поделенного на четверых, потонуло в алкоголе и просмотре трешового и жесткого кино. Чтобы резало по живому, а реальность казалась чуть лучше, чем мрак на экране. Но в этом тяжелом периоде, похожем на безнадежное блуждание в чаще леса, она хотя бы была не одна. И тут Кир прав — объединяло это во сто крат сильнее, чем мирные посиделки с настолками. Блять, нет уж. Она качает головой, тяжело переводя дыхание. Кир живет прошлым и романтизирует деструктивный образ жизни. Лафер понятия не имеет, что бы было, если бы Антон не познакомился со Святом, а она сама — с Сашей и Милой. Даже Заморин и тот стал поживее в последнее время. Лучше только не думать, благодаря кому. Ей нравится то, как постепенно они втроем меняются под влиянием нового, менее радикального окружения. И нет, это не самообман. Перед выходом Лафер проверяет телефон и улыбается, заметив сообщение от Саши. ksandrTheGreat: как обстановка? lalafer: нервно, но справлюсь заберешь меня мин через 15? ksandrTheGreat: не вопрос lalafer: и кстати я умираю ksandrTheGreat: ? lalafer: у меня недостаток нормальных роллов в организме в этом рестике подают какое-то дерьмо ksandrTheGreat: намек понял:) О том, что ей предстоит «свидание» с бывшим, она расскажет при личной встрече. Лафер волнуется из-за этого, но надеется на понимание своего парня. Кажется, она часто его недооценивает. А пока время вернуться за столик. — Все хорошо? — в тоне Кира тщательно выверенное легкое беспокойство. Лафер отмахивается. Ей тяжело со своим уровнем восприимчивости. Любую, даже бредовую мысль она пропускает через фильтр «а что, если в этом есть толика здравого смысла?». Но с Киром так нельзя. Точка. — Допустим, я согласна следовать твоему плану. Попробую выяснить, знает ли что-то Рома. Но на этом всё. — По рукам, — ухмыляется Кир, никак не комментируя ее последнюю фразу.

***

Элитный жилой комплекс в области — сосны, свежий воздух и озеро рядом. Лафер в своем самом простом летнем платье пастельных тонов, без кликера в септуме и с легким макияжем, Кир в рубашке с коротким рукавом и светлых брюках. Шрамы на запястьях скрыты обтягивающими темными рукавами. — Не ожидала, что нас пригласят прямо домой, — Лафер с любопытством оглядывает высокие ворота, возле которых их высадили из такси. — Тут охрана, камеры на территории и вообще довольно нервно. Я в прошлый раз еле ноги унес, — слова Кира звучат человечно и уязвимо. — Если что… давай придумаем условный сигнал, что надо сваливать? На всякий случай. Лафер, недолго думая, проворачивает в ухе сережку-гвоздик, тоже более скромную, чем привычные ей тяжелые висюльки. — Пойдет? — Ага, — у Кира, в отличие от Антона, Заморина и ее самой, уши не проколоты, но в том, чтобы мимоходом коснуться мочки, нет ничего подозрительного. Миновав пост, они попадают на территорию. Атмосфера дорогого санатория вкупе с хорошей погодой рисуют идиллическую картину. Запах хвои окутывает тенистые аллеи, дети мирно играют на площадке, сделанной в эко-стиле, а далекий смех и плеск воды говорит о том, что купальный сезон в самом разгаре. Лафер замечает беседку у озера, а в ней двоих людей среднего возраста — светловолосого мужчину и смеющуюся над его репликой рыжую женщину. Они определенно на свидании. Ее лицо кажется знакомым… В следующее мгновение Лафер спотыкается на ровном месте. От осознания. К счастью, Кир реагирует быстро и придерживает ее за локоть. Ну прямо галантный джентльмен. — Что такое? — спрашивает Алексеев, а Лафер шикает на него, подняв руку. — Пойдем пройдемся вдоль озера? — доносится до нее, женщина кивает, и парочка неторопливо удаляется. Нет, ошибки быть не может — бесспорное внешнее сходство с ее младшими детьми позволяет узнать в незнакомке мать Свята. Лафер видела ее лишь однажды, на фотографии в поселке. Что она делает здесь, к тому же с каким-то мужиком? Можно было бы отложить разбирательство на потом, но она категорически не умеет противостоять своему любопытству и желанию разобраться во всем немедленно. — Дай мне минутку, — просит Лафер и быстро строчит сообщение. lalafer: привет, а твоя мама дома на выходных? Ульяна отвечает сразу же и куда более развернуто, чем того требует ситуация. Наверное, только и ждет повода отвлечься от подготовки к экзаменам. ylnafox: неа, к тетке опять уехала демьян и грач ушли купаться на озеро мы с ниной сидим дома и решаем гребаные пробники жизнь несправедлива а что? Сказать ли о том, что ее мать определенно не у тетки? Лафер считает, что не ей сообщать эту новость. И вообще, лучше сначала посоветоваться со Святом, чем волновать мелких. lalafer: да так, просто интересно я тебе напишу ближе к вечеру, окей? ylnafox: мы обязаны потусить, когда я сдам этот чертов экзамен! если хочешь, конечно🥺👉👈 понимаю, что ты занята, но я всегда рада тебя видеть в поселке — Ты долго будешь переписываться? Кир недовольно щурится от солнца. Лафер спохватывается, что он стоит слишком близко. Хоть бы не спалил переписку. — Извини, идем, — Лафер прячет телефон в карман, оставив сообщения неотвеченными.

***

Трель звонка поначалу остается без ответа. Лишь после второй попытки за дверью слышится копошение. У кого-то слишком большая квартира. Кир скучающе косится на Лафер, которая нервно мнется в ожидании. Он бы ни за что не позволил ей задерживаться по дороге сюда, если бы не было любопытно, что она там увидела. И если он все правильно понял, то мать Свята завела интрижку, о которой ее дети не в курсе. Надо же, искать компромат на Назаровых — легчайшая задача, и стараться не надо. Верно говорят, что среди набожных людей встречаются самые большие развратники. — Приве-е-ет! — Ника в лучшем своем платье с порога бросается ему на шею. Кир чуть хлопает ее по спине и пытается не задохнуться от цветочного аромата духов, поверх головы бывшей глядя на Лафер. Той уготован куда более холодный прием — Рома стоит, сложив руки на груди. Кир, оказывается, плохо помнил детали его внешности: тот оказался довольно рослым, хоть и ниже их с Антоном. Скучные темные волосы, короткая стрижка, слишком открывающая высокий лоб, серое поло и спортивки. Что такому делать рядом с Лафер — совершенно непонятно. — Ну рассказывайте, чего приперлись. — Рома! — Вероника осуждающе округляет глаза. — Они даже еще в квартиру не зашли, а ты набрасываешься. Кир думает, что в экстренном случае им придется поменяться целями. Агрессия ему нравится больше навязчивости, а Лафер она наоборот обескураживает. Но подруга все же берет себя в руки. — Мне кажется, нам всем для начала надо успокоиться. — И зачем? Чтобы было легче голову мне задурить? Ты, по-моему, уже показала, что полностью на стороне своих дружков! От слов Ромы на лице Кира вырисовывается слабая улыбка. Да-да, теряй контроль. — Кхм… идемте поедим, — Ника плохо справляется с задачей изображать радушную хозяйку. Квартира ее родителей впечатляет роскошью — дорогущей техникой и свежим ремонтом. Кир знает, что есть еще цокольный этаж с бассейном, сауной и джакузи. Но ощущение клетки здесь в разы сильнее, чем рядом с Эмилем. Кир раздраженно откидывает мысли о нем, в последнее время возникающие все чаще. В гостиной оказывается накрытый стол. Ника, наверное, хотела изобразить, что готовила сама, но заметно, что это просто блюда из доставки, переложенные из контейнеров в нарядные тарелки. Рома с хмурым выражением лица открывает шампанское. Минут пятнадцать они ведут напряженную беседу ни о чем. Лафер вяло ковыряет креветки из «Цезаря». Кир не изображает аппетит из вежливости — поест, только если захочет. — Тебе не нравится? — Ника ловит его взгляд, раздражающе пытается угодить. — Лафер права — сначала поговорим начистоту. — Ну, давай. Хочешь объяснить, каким образом во время отношений с Никой ты ебался с парнем? — ядовито тянет Рома. Все в его тоне выражает превосходство, ведь ему-то, блять, повезло родиться натуралом. — Каким образом? Знаешь, покупаешь смазку, резинки и… — Кир, — Лафер одергивает его, заставляя поспешно прикусить язык. И кто еще легко теряет контроль? — Зачем ты вообще здесь? — Рома лишь свирепеет. — Я ни на секунду не поверил в твое раскаяние и вижу, что абсолютно прав. — Видишь только то, что тебе удобно, — Кир использует стандартную отмазку. Не признавать же справедливость доводов собеседника. — Ром, отойдем? — Лафер предпринимает попытку разделить их. Киру тоже кажется, что в его присутствии брат Ники ни в чем не признается. Тот гневно выдыхает, вставая. Все же подчиняется Лафер. Неудивительно, ведь при ближайшем рассмотрении становится очевидно, что он ей не ровня. Вероника, воспользовавшись тем, что осталась с Киром наедине, пододвигается к нему ближе. — Как хорошо, что ты наконец вернулся. Ника закусывает нижнюю губу, покрытую сладко пахнущим блеском. Кладет обе ладони на его колено и сжимает. Они сидят на красном диване, напоминающем распахнутую пасть. Бирюзовая подсветка телика и лава-лампа, переливающаяся такими же оттенками, вызывают ассоциации с подводным миром. И Ника, несмотря на то, что довольно уверенно держится в роли жертвы, вот-вот проглотит его, словно хищная рыба. — Подожди, — Кир не видит смысла позволять себя трогать. — Чего ждать? Наконец они свалили. Я много думала о нашей ситуации. И все-все поняла. — Просвети меня. — Ты знаешь, что такое близнецовое пламя? Она сияет. Кир хмурится в недоумении. — Не имею ни малейшего понятия. — Да я тоже недавно узнала, как раз после нашей прошлой встречи! В общем, пламя — это человек, в котором вторая часть твоей души. Ты ведь в курсе, что души при рождении разделяются на две половины? — Я-я-эээ… что? Стоит отдать Веронике должное — ей удалось ввести его в ступор. Хочется сбежать к Лафер и попросить ее срочно расшифровать ему слова бывшей. — Отношения с близнецовым пламенем полны испытаний — совсем как наши, — певуче вещает она с блаженным выражением лица. — Но они призваны помочь каждому из партнеров в личностном и духовном развитии. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Вполне. Вот послушай, теория идеально подходит под нашу историю. Я еще вспоминаю знакомство с тобой — сразу появилось такое чувство, что… Он довольно быстро теряет нить повествования. В психушке Кир встречал разных пациентов — в том числе тех, кто поехал на почве эзотерики. Один тип проводил в своей палате «ритуалы». Стащил из комнаты отдыха мел и блестящие разноцветные камушки и считал, что этого достаточно, чтобы быть потомственным магом. Слава, жалея его, даже подыграл однажды, но чудесного исцеления ожидаемо не случилось — Калинаев так и остался инвалидом-колясочником. Кир хмыкает себе под нос от воспоминания. Но с Никой-то что? И куда смотрит ее психотерапевт? — …понимаешь? Ника трясет его за колено, а потом вцепляется в запястье. Шрамы под тонкой тканью рукава вспыхивают. — Да, я сейчас, — боль в руке позволяет Киру собраться и стряхнуть ее с себя. — Где тут у вас туалет? Она обескураженно указывает направление, спрашивает что-то еще, но Кир уже не слушает. Что за бесовщина? Ника сошла с ума? Это он так постарался или вмешались другие факторы? В любом случае хотелось поскорее выплыть из атмосферы безумия, в которую он погрузился.

***

Они стоят в коридоре у панорамного окна с видом на озеро и плавающих в нем людей. Тонкое стекло отделяет Лафер от свежего воздуха и погожего денька снаружи. Она сдерживается из последних сил. Рома явно обижен и вымещает злость на бывшей, раз уж та имела неосторожность объявиться. — Ты хоть представляешь. что было с Никой после расставания? Я не знаю, как мне удалось сдержаться и не убить этого твоего Антона! Да всю вашу конченую компашку! — Рома, это было полгода назад… — И до сих пор никто не понес наказания! Ника бесконечно придумывает все более безумные объяснения того, почему Кир так поступил. Хотя, как по мне, ответ там один — он просто мудила! Вставить хоть слово в бесконечную тираду довольно сложно. В глубине души Лафер понимает его негодование, за исключением одного — она на его месте давно отпустила бы людей, о которых, как оказалось, ничего не знает. — Да замолчи хоть на секунду! — Лафер больше не в силах терпеть такое обращение. Рома от неожиданности следует приказу. — Что касается наказания… Отец Ники причастен к тому, что на Антона подали встречный иск? Слишком резко, но иначе не вышло. Они с Киром и так разворошили осиное гнездо, и если уйдут без информации, то будет вдвойне обидно. Учитывая напор Ромы, Лафер начинает сомневаться, что вообще сможет так просто покинуть квартиру Гроцких. — А, ты об этом разузнала. Какая молодец, — Рома уничижительно ухмыляется. — Дядя мало беспокоится о том, куда идут его деньги. Вся семья уже смотреть не может на страдания Ники и готова на все, чтобы отомстить. Тем более, раз все так хорошо совпало… У меня есть приятель — Алекс Грачев, с которым вместе учились на юридическом. Только я бросил эту скукоту, а он вон все по судам таскается… В общем, он довольно крутой адвокат… — Оказывается, та скукота все же могла быть полезной, — не удерживается от подколки Лафер. Ее в свое время бесило, что Рома совершенно не хочет ничего делать по жизни. Ей и самой порой помогает деньгами отец, но надо же все-таки иметь совесть и не заставлять родителей полностью обеспечивать взрослых детей! Гроцкий пропускает ее слова мимо ушей. — Короче, дело с двумя трупами в заброшке наделало шуму в новостях, а потом написали про то, что схватили убийцу. И имя твоего обожаемого Антона там тоже фигурировало. Я решил, что будет здорово, если хотя бы этот синеволосый гомик получит по заслугам. И корешу заодно подкинул работы. — Ты вообще знаешь подробности дела? Антона похитили, он защищался! — разгневанная Лафер слышит дрожь в своем голосе. Уже ставшая привычной тревога за друга выворачивает суставы. — Думать надо было, кому переходит дорогу. Гроцкие такого отношения к себе не терпят, — Рома с чувством превосходства вскидывает подбородок. — Так ему и передай и перестань уже с ним носиться. Друзья-уголовники тебе точно не нужны. — Не указывай мне, что делать! — Лафер кипит от злости. — По-твоему, это очень справедливо, деньгами решать судебные вопросы? Натравливать на Антона адвоката, который закопает его, даже если он не виновен! — А я считаю, что виновен. Ника — тоже, — отмахивается Рома. — А значит, пусть посидит, подумает над своим поведением. — Он все равно не будет от этого сожалеть о связи с Киром. Это абсурд! — Может, это не так уж и важно, — пожимает плечами Рома. — Мне достаточно того, что его жизнь будет испорчена. Так что, ради этого ты и явилась? Узнать про суд? Как низко, Лафер, я-то решил, что ты правда по мне соскучилась. — Я… Лафер едва справляется с приступом тошноты и головной боли. Бесчеловечные рассуждения Ромы трудно выдержать. — Ты так некрасиво свалила от меня. Где шлялась? — Рома неожиданно вжимает ее в стену. — Послушай, я ничего тебе не обещала и не обязана отчитываться. Лафер тщетно пытается ускользнуть. Такой резкий физический контакт ей не по душе. — Ой, ну как всегда. Ваша компашка у меня уже вот где, — он проводит себе по шее ребром ладони. — Можешь поблагодарить своих приятелей за то, как я с тобой обращаюсь. — Отойди от меня, — Лафер приходится приложить силу, острые ногти впиваются в его предплечья. Парень шипит от боли. — Ебанулась? — Рома едва не ломает ей пальцы, резко схватив за ладонь. — Я бы на твоем месте со мной не ссорился, пока в моих руках судьба твоего дружка. Лафер замирает, смаргивая подкатившие к глазам слезы. От безысходности хочется реветь, как маленькой девочке. — Ну и что ты устроил? — неожиданно раздается поблизости. Кир вырастает словно из-под земли. Пока никого не касается, но показывает свою готовность вмешаться. Рома пялится на него. — Чего застыл? Отпусти ее. — Ты вообще-то с моей сестрой быть должен, — возражает тот. Лафер наконец высвобождается из хватки и отходит к Киру, брезгливо пытаясь стереть с кожи следы чужих пальцев, от которых наверняка останутся синяки. — Дохуя все вам должны, я смотрю, — Кир холодно складывает руки на груди. — Мы уходим. Лафер, опешив, не сводит с него глаз. А как же Антон? — Готовьтесь тогда таскать передачки в тюрьму! — Рома, очевидно, размышляет похожим образом. Кир явно не совсем понимает, о чем речь, но находится с ответом: — Если есть конкретные условия, то предлагай, обсудим цивилизованно. Но руки от Лафер ты уберешь гарантированно.

***

Лафер осознает, что была словно в трансе до тех пор, пока они не покинули злополучную квартиру. Рома плевался ядом, на что Кир перестал реагировать. Ника упорно кричала о каком-то пламени и душах, заверяла Алексеева, что ему нужно остаться и он ее судьба, но тот и здесь остался непреклонен. Лафер с облегчением вдыхает свежий воздух, с ужасом осознавая, какой прессинг они только что пережили. Возможно, удалось бы отбиться и самой, но с гораздо большими жертвами. — Ты как? — ее вопрос совпадает с почти таким же, произнесенным Киром. Он ухмыляется, садясь на скамейку в тени нескольких деревьев. Они отошли от дома Гроцких на максимально возможное расстояние, но еще не покинули территорию жилого комплекса. — Просто чудовищно, — почти всхлипывает Лафер. — Этот уро… Рома признался, что это он подговорил отца Ники нанять адвоката Калинаеву. И отказывается что-то менять. — Пусть нахуй тогда идет. — Но мы же хотели… — Не такой ценой, — Кир уверенно смотрит ей в глаза. — Я не сдаюсь, не подумай. Просто они оба впали в неадекват, мы бы своего все равно не добились. Лафер судорожно переводит дыхание и прокручивает сережку в ухе. Условный сигнал не пригодился, Кир и без того пришел к ней на выручку. Она все еще в жутком стрессе и напугана, но от слов друга становится немного легче. — Что там Ника тебе вменяла? Я вообще ничего не поняла, — признается она. — Думаешь, я понял? Какую-то чушь про то, что я — ее близнецовое пламя. — А, я, кажется, что-то такое слышала… — Лафер! От тебя не ожидал. — Да это эзотерическая теория. Антинаучная, которую можно под любые отношения подстроить и объяснить себе, что не получается не потому, что парень неподходящий, а потому что надо пройти «испытания». Мы с… Ульяной угорали над этим, — Лафер осекается, произнося имя сестры Свята. На секунду забыла, с кем разговаривает. Впрочем, никто не утверждал, что упоминания Назаровых — табу. — Да, было там что-то про испытания… — кивает Кир. — А ты-то чего сразу не врезала ее братцу со всей силы? Тоже близнецовое пламя почувствовала? — Не говори глупостей. Просто… в чем-то он прав. Переживает за сестру, а ей правда плохо после вашего расставания. — И значит, что надо принести себя в жертву? Лафер, хорошей для всех не будешь. Тем более ты вообще ничего не сделала. Да, ее неразборчивость в связях таких катастрофических последствий, как у Антона, не имела — повезло. — Ты жалеешь о том, что встречался с Никой? — Скажем так... сейчас бы я от этого воздержался, — признает Кир, склонив голову.

***

После невероятно нервного визита в квартиру Гроцких Лафер понадобилось несколько дней, чтобы прийти в себя. Видеться с Антоном было больнее всего — едва забрезжившая надежда на его спасение вновь скрылась за тучами. Саша и Мила буквально за руки вытащили ее из квартиры в кино. Лафер было свойственно киснуть в своей студии в моменты упадка. Курить на балконе, смотреть на панельки, ломать ногти. Ко всему прочему после воссоединения с Киром она остро заскучала по Клубу самоубийц и ностальгировала, пересматривая старые фотки и видосы. — Где ты этот фильм откопал? — Лафер смотрит на название на билете, которое ни о чем ей не говорит. Саша пожимает плечами. — Просто афишу посмотрел. Решил по трейлеру, что достаточно необычный. — О, я хочу попкорн, — Мила с интересом принюхиваются к классическому «киношному» запаху кукурузы и масла. — Ну раз с утра хорошо потренировались, то можно, — ухмыляется Саша. Лафер и не заметила, как они сблизились на почве того, что вместе ходят в зал. А Антон вот забросил тренировки, когда обострилась его болезнь. Не проходит и секунды, как Лафер с ужасом представляет, что может стать с его приступами в тюрьме. — Лафер? — А, да. Возьмите мне маленький карамельный, я сейчас вернусь. Она совершенно теряется и в коридорах кинотеатра, и в собственных мыслях. Находится только когда стоит возле зеленого дивана, на котором, не замечая ее, сидят Саша и Мила с тремя стаканами попкорна и газировкой. Ковролин скрадывает шаги, да и эти двое слишком заняты разговором. — Я беспокоюсь за Лафер, — доносится голос Милы. — Но вместе с тем, не хочу ничего от нее скрывать. — Мне кажется, что она еще не готова к таким предложениям и едва ли отреагирует положительно, — прикидывает Саша. — Боюсь, она подумает, что мы спелись за ее спиной… — А это не так? — Лафер сама от себя не ожидала такого звенящего от гнева голоса. — И чего это я о вас не знаю?