Все бесы здесь

Листовки веером разложены на кровати. Ульяна внимательно их рассматривает, усевшись по-турецки. Комната сестры залита солнцем, сквозь открытое окно свободно проникает летний ветерок. — Да одинаковые они, одинаковые, — скучающе протягиваю я. Ручка кресла под давлением моего колена описывает полукруг, а потом еще один, в обратную сторону. — Ты точно уверена, что их не твой таинственный поклонник положил? — Естественно, балда! — сестра вынимает миниатюрную коробочку из шоппера и демонстрирует мне. — Он имел в виду электронную почту, там было извещение, я по нему забрала посылку. — И что это? — подъезжаю чуть поближе, чтобы рассмотреть подарок, который оказывается смарт-часами. У Никиты есть похожие. — Вау, дорого-богато. — Ну, а я про что! Не обманывает он меня, короче. — Разумеется. Ты его вживую только раз видела. — Ой, отстань. Мне достаточно Славы, который читает нотации. Двоих братьев-зануд я не вынесу. Зануда? Я? Даже звучит оскорбительно. — Да пожалуйста, за тебя же переживаю! — После моего выпускного увидимся, мне самой сейчас некогда, — отмахивается сестра. — Мой посыл был в том, что надо найти, кто забивает наш почтовый ящик всякими угрожающими посланиями. — А где тут угрозы? — Да вот, пропечаталось плохо… и темное на темном… — Ульяна с трудом разбирает текст на стороне с изображением дьявола. — «О, если б эти жалкие созданья могли узнать грядущее вперед. И то, какие ждут их наказанья, они раскрыли б с ужасом свой рот. И горькими слезами разразились». — Ого, драматично, — я стараюсь скрыть пробежавший по спине холодок. Плохие предзнаменования с вечера таро и моих приступов отдают вайбом этого четверостишья. — Есть идеи, кто мог бы такое нам прислать, жалкое созданье? — Ульяна как всегда дурачится. — Сама такая, — показываю я ей язык. — Давай подумаем, какие недоброжелатели у нас есть в поселке. Во-первых, Богдан… — Во-вторых, эти… дружки твоего любимого. — Чего? — Ну, Грача, — хихикает Ульяна, и мне хочется ее стукнуть. К несчастью, я не могу и сестре прекрасно об этом известно. Фыркаю и закатываю глаза. — Придумай что-нибудь новенькое. — Ладно-ладно, — она временно прекращает быть несносной и возвращается к теме. — Вася еще, кстати. — Вы не помирились? — обычно сестра быстрее налаживала отношения с подругами. — Она еще больше надулась оттого, что я общаюсь с Ниной. Мда… Выходило, что мы ухитрились многим насолить. К тому же угрозы могли предназначаться и маме… Но это вряд ли, слишком детская выходка. Беру несколько листовок и задумчиво их перетасовываю. — Хм, смотри, — внезапно замечаю я. На бумаге остался дефект печати. — Принтер в библиотеке так же полосит, когда чернила заканчиваются. Мне пришлось недавно доклад перепечатывать. — Думаешь, Наташка? — Ульяна изумленно раскрывает рот. — Ну, она нас, конечно, ненавидит, но как-то это… — Да все сходится! — Ульяна сметает мои сомнения. — Она ведь прихлопнутая культурой, отсюда и стихи. У-у, ну придумает! А Слава еще и извиняться перед ней ходил! — У них со Славой свои счеты, — возражаю я. — Но в церкви я и правда ее чаще стал видеть — тут как будто какой-то религиозный подтекст есть. — Да конечно, подкинет нам тут изображения дьявола, потом раскричится, что мы предатели веры. Мама такого не переживет. Ульяна не особо серьезна, хотя в ее словах есть доля правды. Мама достаточно суеверна и наверняка расстроилась бы из-за угроз. Для нее важно одобрение окружающих. — Хорошо, что мы забрали листовки раньше, чем мама полезла в ящик за счетами. — Точно! Так что будем с этим делать? — Выбросим и забудем? — пожимаю плечами я. Мой взгляд цепляется за цифры на новых часах сестры. — Черт, уже без десяти двенадцать? — Да, а что? — Опаздываю! — бросаю я, вскакивая с места. Я же договорился о встрече с Ниной, а мне только до места встречи минут пятнадцать пешком. — Куда? — Все тебе знать надо! — ору из своей комнаты. Придирчиво нюхаю подмышки ставшей любимой футболки «I wanna die». Сойдет! Поспешно хватаю кейс с наушниками и темные очки. Телефон в кармане. Надеюсь, Терехина не уйдет, не обнаружив меня на месте ровно в полдень.

***

Я издалека вижу, что у почты никого нет и замедляю шаг. Нина проигнорировала мое сообщение об опоздании. Может, сама задерживается? Из здания магазина, торгующего сигаретами, алкашкой и закусками по мелочи, выходят двое с огромными пакетами. Хмурюсь, узнав Грача в сопровождении старшего брата. Тот, похоже, решил остаться в поселке на несколько дней. Они грузят покупки в багажник внедорожника, садятся в него и уезжают, не заметив меня. К лучшему. Что-то мне не понравился взгляд этого Алексея, а в поселке народ такой — нужно держать ухо востро. Заглянув в магазин сквозь стеклянную дверь, замечаю внутри Терехину. Ну, ничего удивительного. Пойти в поселке некуда, так что при удачном стечении обстоятельств на главной улице можно встретить всех знакомых разом. Нина в необычном образе — темное летнее платье из полупрозрачной ткани с узором в мелкий белый цветок и розово-бежевая пляжная сумка — стоит у стенда с одноразками и разговаривает с Машкой Немтыревой. Подойдя ближе, определяю, что беседа не из приятных. — Да слышала я, что у тебя парень типа в соседнем поселке, поэтому его никто никогда не видел, — усмехается Нина. — А вот и не «типа»! — запальчиво возражает Немтырева. Я с ней проучился десять лет в одном классе, так что это вытянутое лицо и растрепанные черные волосы уже набили оскомину. После того что о ней сказал Грач, черты стали более отталкивающими. — Мы с ним поженимся, и у нас будет мальчик, как продолжение рода! — Продолжение рода кого? — Нина вздергивает нос. — Вурдалаков? В зеркале-то себя видела? — Ах ты шалава! — та собирается выцарапать Нине глаза, но та вовремя замечает меня и стратегически прячется за моей спиной. — Долго ходишь, Назаров, — шепчет она. — Уйди с дороги, припадочный! — Немтырева рада моему появлению куда меньше и гневно раздувает ноздри. Симпатией друг к другу мы никогда не блистали, какие бы планы моя мать ни строила. — Если обещаешь без рукоприкладства, — распоряжаюсь я. — Да больно надо тебя трогать! Какой из тебя мужик вообще? — фыркает Машка. — Рассыпешься от плевка. — Верно. Разобью еще голову, потом на тебя повешу, — не остаюсь в долгу я. А чего мне, терпеть и обтекать? Нина одобрительно хмыкает у меня за спиной. — Ну и оставайся тут с этой… — от негодования Немтырева шумно втягивает носом воздух. — Мы вообще-то ребенка ждем, поняла, шмаромойка? Она выцеливает Нину у меня из-за спины, но та лишь больше веселится. — Пфф, совет да любовь. Чего тогда забыла в сигаретном отделе? — Не твоего ума дело! — Немтырева снова делает попытку добраться до Нины, которая цепко хватается за мой рукав. Быть в роли живого щита мне не нравится, так что бросаю на нее укоризненный взгляд из-за плеча. — Мы пойдем, — с нажимом говорю я. Похоже, конфликт претит мне одному — местные продавщицы наблюдают на ссорой с нескрываемым любопытством. — Ла-а-адно, — протягивает Нина. — Повеселиться не даешь. — Ходи и оглядывайся, Терехина, — бросает ей вслед Машка, от чего Нина заливается издевательским смехом. — Куда пойдем? — ускоряю шаг. — На озеро, конечно же, — Нина копается в своей сумке в поисках солнечных очков. — Мне надо купальный сезон открыть. — Поздновато, — хмыкаю я. Мы с Грачом только на днях там были. Несмотря на приезд брата, он все равно находил время погулять со мной. — И ты могла бы предупредить. — А ты мог бы не опаздывать. — Я же тебе об этом написал! — А, — Нина пожимает плечами, проверив телефон. — Ну мимо твоего дома пройдем все равно. Она дымит ядовито-розовой сигаретой, пахнущей сладким непонятно чем. — Что вы не поделили с Машкой? И зачем ты так про ее внешность? — учитывая открывшиеся факты о том, что Немтыреву считают плодом инцеста, мне становится даже жаль ее. — Назаров, святой ты наивняк, — она качает головой. — Думаешь, она мне доброго утра и хорошего дня пожелала? Первая же начала. — И зачем энергию на нее тратить? — Не знаю. Заебали все, — Нина устало вздыхает, переставая держать на лице маску пробивной стервы. — Может, ты и прав… Все равно, что говорят крысы за спиной у кисы, так? — О, а я помню присказку древнее и кринжовее! «Если я тебе не нравлюсь, застрелись — я не исправлюсь», — важно декламирую я, вызывая ее смех. На сей раз вполне искренний. Мы заходим в наш двор и сталкиваемся с мамой, которая как раз вынесла собакам поесть. Те даже не отвлекаются на малознакомую им Терехину и толпятся вокруг таза с мясной кашей. — Привет, мам. — Здравствуйте, Любовь Викторовна, — Нина не изменяет себе, расцветая в той же неискренней улыбке. — Ох, ребятки, вы поесть? У меня обед не готов, — мама вытирает руки полосатым полотенцем и чуть треплет мои волосы. К Нине она стала относиться благосклоннее, когда увидела их с Ульяной совместное рвение к биологии. — Нет, мы на озеро, я только вещи возьму, — пока мать не начала наседать с заботой, я скрываюсь в летней кухне. Переодеваюсь в купальные шорты, закидываю в рюкзак полотенце и бутылку воды, засовываю ноги в шлепки. Несмотря на быстроту, мне не удается избежать лишнего внимания. — Ах ты к Ни-и-ине так спешил, — Ульяна ловит меня в коридоре у наших комнат. — Отстань от меня, чудовище! — отбиваюсь я. — У нас дружеская встреча, понятно? — Ну-ну, — сестра не кажется убежденной, но все же больше не задерживает меня. — Ужас какой, — сдерживаю порыв перекреститься, когда мы с Ниной выходим за ворота. — Боюсь, что станет с Ульяной, когда я вправду начну с кем-то встречаться. Немного кривлю душой, ведь то, чем мы занимаемся с Никитой, не особо отличается от отношений. Разве что без секса. В последнее время я еще и стал скучать по долбанному Заморину, ведь в основном мы общаемся онлайн, а вживую мне его не хватает. Но уж эту тайну я буду оберегать до последнего. — Да она прикалывается… Вообще здорово, что вы такие дружные, — с легкой грустью протягивает Нина. — Глянь хоть на Грачевых — они в контрах. Да и одной быть — не сахар. — Ты чего-то сегодня загруженная, — отмечаю я. — Что-то случилось? — Предвкушаю, какие классные баллы получу за экзамены. Надо хоть биологию постараться вытянуть. — Хочешь в какой-то конкретный вуз поступить? — В моем случае выбирать особо не приходится, я только в последнем полугодии более-менее взялась за ум. Это для тебя все двери открыты. — Ты преувеличиваешь. — Да уж прям, — Нина саркастично поднимает брови. — Математичка вечно тебя в пример ставит. Даже одиннадцатому классу. А Ульяна мне рассказала, как ты учишься. Берешь любую задачу — раз, два и готово. — Пиздеж какой-то. Причем со всех сторон, — ворчу я. Признаться честно, раньше я пытался самоутверждаться за счет учебы — больше мне ничего не оставалось. Но и это единственное преимущество было достигнуто не без труда. — Короче, твое мнение в вопросах учебы не учитывается — ты тот еще ботан, — Нина произносит последнее слово особенно ядовито. — Эй! — я оскорбленно на нее кошусь. В провокациях Терехиной нет равных. Надо срочно менять тему. — Ты ведь в любом случае скоро отсюда свалишь, несмотря на результаты экзаменов, так? Раз вопрос денег перед ней не стоит, не вижу ни единого повода оставаться в поселке. Тут уже моя очередь завидовать. Еще год в глуши, тем более без Ульяны — такая себе перспектива. — Допустим. Только это меня удерживает от убийства всяких идиоток, которые пытаются меня травить, — хищно ухмыляется Нина. До озера от нашего дома всего ничего, а путь к тому же проходит в тени деревьев и под пение птиц, так что мы незаметно оказываемся на берегу. Находим место поодаль от основного пляжа, к счастью, на старых полуразвалившихся мостках как раз никого. Нина снимает платье, оставаясь в черном раздельном купальнике. Прячу свое смущенное лицо за собственной футболкой, которую снимаю через голову. С обнаженкой у меня отношения сложные, из головы никак не идут прошлые предрассудки насчет своего тела. Но Нине совершенно нечего стесняться, выглядит ведь как модель. Она ловко перешагивает дыры между досками, в которые с легкостью можно провалиться, и прыгает в воду. Зачарованный этим зрелищем я моргаю несколько раз. — Назаров, долго тебя ждать? — она кладет сложенные руки на мостки и нетерпеливо смотрит на меня. — Не напорись там на ржавый гвоздь, — фыркаю я, чтобы сбавить градус напряжения. Терехина отшатывается, опасливо осматривая свои руки на предмет повреждений, а я, оставив вещи в пределах видимости, ныряю в прохладную воду. День жаркий, так что это то еще удовольствие. — Тьфу, ты хоть предупреждай, — Нина отфыркивается озерной водой, вовсе не боясь повредить свой макияж — не такой броский как обычно. — Предупреждаю, — жму плечами я, прежде чем попытаться ее обрызгать, от чего она с визгом закрывается руками. Почему-то я думал, что времяпровождение с ней будет как-то отличаться, но на самом деле все примерно так же, как с Грачом или Ульяной. Терехина — такой же человек, а не небесное создание, и мне теперь кажется глупым, что многие пацаны из школы смотрят на нее, раскрыв рот, вместо того, чтобы просто общаться. Мы выбираемся на более-менее безопасный участок пирса, чтобы немного обсохнуть и попить воды. У Нины в сумке оказываются чипсы со вкусом лука, которыми она делится со мной. — Кстати, я хотел спросить… — вспоминаю, что не просто так ее позвал. — Мы ведь дружили в началке? Нина, которая только что выглядела вполне счастливой, мрачнеет и кутается в огромное полотенце. — Не думаю. — Я нашел у отца на чердаке папирус, такой же, как у тебя в комнате висит. Там на обороте написано, что это твой подарок мне на Новый год, — выкладываю все карты я. — Какие тогда ко мне вопросы? — Нина с чуть потекшей косметикой напоминает суровую нахохлившуюся птицу. — Я этого совсем не помню. У меня начались приступы вскоре после восьмилетия. Я чем-то тебя обидел? — Нет, что ты, Назаров, — ядовито отзывается Нина. — Я пытаюсь понять, что со мной случилось тогда, можешь помо… — Блять, я не хочу это обсуждать, ясно? — резко выпаливает Нина. — Если ты не прекратишь, я уйду! — Стой, — протягиваю руку, чтобы удержать ее за запястье, пальцы замирают в сантиметрах от кожи. — Прости, я не знаю, почему ты злишься, но, пожалуйста… Для меня очень важно понять, что тогда случилось. — Почему? — Нина аккуратно убирает руку, помня, что мне нельзя прикасаться к людям. — Только дурку не вызывай. И не рассказывай никому! Но я пытаюсь понять причину, по которой у меня начались приступы. И в своих галлюцинациях я нашел подсказки о том, что копать нужно в сторону моего детства. — Не думаю, что мой взгляд на события поможет, — жмет плечами она. — Мы были друзьями, ты прав. С Ульяной не заладилось с самого начала — нас посадили за одну парту и мы не поделили ластик. Я нигде не могла найти свой и обвинила ее. Обиделись тогда друг на друга страшно. И я в отместку придумала украсть ее младшего брата. — Недорого ты меня оценила, — усмехаюсь я. — По цене ластика. — Ой, ты дурак дураком тогда был. Мелкий, рыжий и смешной. В общем, план сработал, и Ульяна ужасно разозлилась, — Нина выглядит раздосадованной. — А дальше что? — пока история совсем не кажется мне стоящей внимания. Почему тогда Нина так не хотела об этом разговаривать? — Потом ты пропал. В поселке поднялась шумиха, тебя везде искали, меня тоже опрашивали. Но я даже не видела тебя в тот день — воскресенье же, школы не было… А затем тебя нашли со сломанной рукой в лесу, и все быстро заглохло. Учебный год закончился, и ты так и не появился, говорили, что ты лежишь в больнице. Я не понимала, почему все настолько затянулось, даже приходила к вам домой, но твоя мама меня прогнала. И потом сказала, что врачи запретили тебе все прежние контакты, чтобы не спровоцировать приступ. Не глупость разве? Со своей семьей же ты никак не мог перестать видеться! С ними, значит, можно? — в голосе Нины звучит обида. — Я знаю, что многие вещи вынесли из моей комнаты, чтобы не напоминали о прошлом, — киваю я. — Кажется, мама слишком серьезно восприняла рекомендации врачей. И до тех пор пока не выяснилось, что приступы вызывают прикосновения, пыталась ограждать меня от всего подряд. А что дальше произошло с тобой? — Это ведь не относится больше к теме разговора, — хмурится Нина. — Вас с Ульяной я после этого избегала и больше ничего полезного сказать не могу. — Ладно, и на том спасибо, — хочется добавить «только не злись», но сдерживаюсь. — Проехали, — Терехина смягчается, болтает ногами в воде. — Искупаемся еще?

***

Протираю глаза после очередной выматывающей партии. Сегодня выиграл приличную сумму, но сил радоваться просто нет. Разминаю уставшие плечи, что мало помогает, и крупно вздрагиваю, услышав резкий стук в окно. Сердце резко ускоряет ритм. Немного отъезжаю на кресле от стола, чтобы выглянуть из-за шторы. Передо мной оказывается Грач, непонятно почему сверкающий от радости. Поворачиваю ручку, и пластиковая рама с легкостью поддается. — Ебанутый? Чего пугаешь? — не повышаю голос, боясь, что мама или Ульяна проснутся. — В комнату пустишь? Или ты там чем-то не тем занимаешься? — этого дебила не проймешь. — По себе людей не судят, — парирую я и милостиво позволяю ему забраться в мою комнату. К чести Грача, тот справляется с задачей тихо и в считанные секунды. — Кстати, а как ты мимо собак прошел? — Спокойно. Барсика твоего почухал за уши, — фыркает Грач. — Я ж к вам часто захожу, ты чего? — Не ночью же. По правде говоря, я не планировал, что сегодня он останется у меня и уже собирался написать Никите. Грач садится на мое компьютерное кресло, я же перебираюсь на кровать. — У меня повод есть. Угадаешь? — Понятия не имею. — Я забираю банк со спора. Прощай, девственность, короче. Его самоуверенная улыбка оставляет внутри неприятное саднящее ощущение. Ладно, это был лишь вопрос времени, чего я ожидал? — Ну… поздравляю. — Что за похоронный тон? — Нормальный. И как это случилось? — В общем… брат меня отвез в клуб, в котором он часто бывает… — Грач произносит название, заставившее обе мои брови приподняться. Это именно то место, где мы отмечали мой день рождения. И где мог бы состояться наш с Никитой первый поцелуй, если бы мы оба не тупили. — Он куда-то свалил, вроде перетереть с владельцем, — легкомысленно продолжает Грач. — Я остался тусоваться на танцполе и тут… она. На этом месте его рассказ немного забуксовал, так что я подсказываю: — Как выглядела хоть? — Такая… в платье, с макияжем, — ясно, романтик из Грача никакой. — Замечательно, — не скрываю иронии в голосе. — И что дальше было? — Ну мы выпили немного у бара, а потом поднялись наверх, — его тон снова становится уверенным. — Оказывается, не так все и сложно! Даже больше скажу: трахаться — это такой кайф! Тебе стоит попробовать. — Угум, — поднимаю ладонь и смотрю на то, как слабый свет уличного фонаря, попадающий в комнату, делит ее на две неровные половины. — Что? Заведешь свою шарманку по типу «как можно в живого человека хуем тыкать»? — Когда я вообще подобное говорил? — А чего тогда кислый такой? Я же вижу. — Да так, — морщусь я. — Просто я бы и рад попробовать, но мне надо перестать валиться в приступы чуть что. — Ты ведь можешь выпить побольше, да и всё, — отмахивается Грач. — У тебя вообще не было такой проблемы, и то ведь что-то останавливало, — резонно возражаю я. — Мне тебя пожалеть? — неожиданно резко бросает он, а все внутри меня вспыхивает. Похоже, мы неизбежно посремся. — А тебе обязательно было хвастаться? — Извини, я надеялся, что ты порадуешься за меня, а не будешь завидовать, словно… — Ну, договаривай, — с деланным спокойствием велю я. Он шумно втягивает воздух, сдерживаясь из последних сил. — Да не буду уж, чтоб потом извиняться не пришлось! Слова нельзя сказать, чтобы не задеть твои чувства! — Грач вскакивает. — А ты соображаешь, что они у меня есть, только когда я тебе напоминаю! — тоже встаю, потому что мне не нравится, когда он нависает надо мной. — Знаешь, хорошо, что мы с той девчонкой просто переспали и все. Потому что мне и без отношений некоторые мозги делают, — выпаливает он, явно выведенный из себя. — Заебал. — Ну и вали тогда. — Вот и свалю! — фыркает он и выбирается через окно, на сей раз специально создавая шум. Едва сдерживаюсь от крепкого словечка ему вслед, но соображаю, что это ни к чему. Когда мы с Грачом только начали дружить, то постоянно собачились из-за несовпадения точек зрения. Однако довольно быстро мирились, а порой и признавали правоту друг друга. Иногда я забывал, что в его семье порядки куда строже, чем в моей. А отстаивать там границы, наверное, полный кошмар. Богдан вон вообще выглядит, как оболочка человека. В свои двадцать у него уже никаких амбиций, потухший взгляд и тупая агрессия вместо борьбы за свои интересы. И мне невыносимо думать, что Грач может стать таким же. Закусив губу, смотрю ему вслед и жалею о том, что наговорил. Неужто и впрямь настолько завидую? Ветерок из распахнутого настежь окна шевелит занавеску и мои волосы. Ладно, разберусь завтра. Мне на эмоциях тяжело рассудить, кто из нас больше неправ. Лучшее средство от досадных размышлений — телефон — засыпает экран уведомлениями, требующими моего внимания. ylnafox: что там у тебя происходит? можно потише? я буду спамить, пока не ответишь Сестра заваливает меня стикерами из своего любимого пака с опоссумами. demidante: извини, с Грачом немного повздорили он уже свалил ylnafox: о, милые бранятся😏😏😏 ладно, я спать, хватит там фестивалить demidante: как мама говоришь ylnafox: тебя же спасаю если она услышит шум, то замучает нотациями ты и так в последнее время на грани😉 demidante: ты как будто этому рада ylnafox: я уже неделю в открытую крашу ресницы, она даже не заметила все переживает, что ты от рук отбился и не хочешь поближе знакомиться с немтыревой😂 demidante: 💀💀💀 ylnafox: подууумай, такая ведь хорошая девочка😂😂😂 demidante: все, уходи😩 желательно навсегда ylnafox: спокойной ночи, братец😇 demidante: спокойной, заноза После перехожу ко второму активному диалогу — с Никитой. mementomorin: Ты тут? Дальше он кидает ссылку на трейлер к новой игре и пишет, что мы должны обязательно ее попробовать. Надо признать, что когда между нами не было никаких отношений кроме приятельских, я бы отреагировал куда спокойнее. Но теперь непонятный мандраж был неотъемлемым спутником открытия любых сообщений от него. Я нервно встряхнул руками, заставляя себя собраться и не придумывать ерунды. demidante: на месте как день прошел? mementomorin: Норм Придурки… то есть мои друзья приходили посидеть после работы demidante: о, не отвлекаю? mementomorin: Не, туса разошлась уже Чуть хату мне не разгромили demidante: а что было? mementomorin: Тебе еще рано такое знать demidante: всмыслеее mementomorin: Да шучу я Истинова переборщила с травой и уронила кальян Чудом без травм обошлось demidante: снова своим кальяном калечишь людей mementomorin: На наше знакомство намекаешь? demidante: есть только один шанс произвести первое впечатление😏 mementomorin: 🗿🗿🗿 Рядом с Никитой почему-то активируются мои скрытые резервы остроумия. Наверное, я понимаю, что иначе у меня просто нет шансов. Черт, и как справиться с идиотским желанием ему нравиться? Набираю «когда мы можем увидеться» и поспешно стираю. Наверное, к лучшему что большая часть нашего общения по-прежнему проходит в онлайне. По крайней мере, я не успел натворить ничего по-настоящему кринжового. Например… Неуверенно встаю и бреду к шкафу. В самой глубине лежит до сих пор нераспечатанная коробка. Я тщательно ее спрятал, чтобы не нашел ни Грач, периодически остающийся у меня, ни любопытная Ульяна. Руки тут же начинают трястись. Так, блять. С моей никуда не девающейся девственностью все же придется что-то делать. Грач вон вполне доволен, но ему куда легче было! С упрямой хмурой гримасой пересматриваю статью о гейском сексе. Я все же не дебил и осознаю, что рано или поздно мы с Никитой зайдем дальше поцелуев. Слава богу, что он совсем не из тех, кто станет давить и торопить, иначе я бы, наверное, сбежал от него на край света. Шумно выдыхаю, собираясь с силами. Люди постоянно этим занимаются, и вроде отзывы положительные. С нервным смешком беру канцелярский нож и вскрываю коробку. Смазка, презервативы… это понятно, а вот самый смущающий предмет пока откладываю в сторону. Надо хоть порно какое-то включить. Отчего-то стыд накрывает меня как цунами, а паническая атака кажется весьма реалистичным развитием событий. Раньше я отвлекался на красивых девушек в вебкаме, но теперь совесть не позволит смотреть такое. Перед глазами всплывает лицо Нины с осуждающе нахмуренными бровями. У того, что в последнее время все больше времени провожу в реале, есть определенные минусы. Настоящие люди сложные и требовательные, а взаимодействия с ними требуют выдержки. Даже малейший шум с улицы посылает колючие мурашки по предплечьям. Чувствую себя преступником, не меньше. Сажусь за компьютер и печатаю в поисковой строке несколько слов. Листаю страницы сомнительных сайтов, закрываю рекламные баннеры. Блин, все какое-то… несимпатичное. Странно конечно ожидать, что в порнухе мне будут рассказывать романтические истории, но как можно вот так, в живого человека… Тьфу, а все Грач со своей ерундой. Как сказанет что… С мученическим вздохом я продолжаю продираться через дебри мерзковатых видосов. Добивает меня то, что у одного парня с превьюхи синие волосы, а у второго светлые и… погодите-ка… Нет-нет-нет. Моя рука автоматически тянется к кнопке выключения монитора. Даже думать не хочу, кто были эти челы в масках. Достаточно с меня интернета на сегодня. Закрываю глаза и запрокидываю голову, чуть повернувшись на крутящемся кресле. Прогресс у меня нулевой. Может, я слишком много думаю? Пробую окунуться в воспоминания об обжиманиях с Никитой. Я верю, что у него в сердце не только пустота и холод. Иногда в темно-карих глазах зажигается смешливый огонек, а его улыбка будто предназначается лишь мне одному. Особенно тогда, в парадной, когда мы пошли чуть дальше, его руки были на моих бедрах… Ловлю себя на том, что мои собственные ладони проходятся по коленям и устремляются выше. В пижамных штанах все-таки жутко жарко летом. Повинуясь порыву, стаскиваю их и устраиваюсь на кровати. Беру в руки дилдо и обрабатываю антисепиком. Это просто резина, она ничем мне не навредит. Разогреваю тюбик смазки в руках, чуть помедлив, избавляюсь от белья и футболки, ложусь на простыню. Ткань чуть холодит лопатки. Жалею, что мое тело не реагирует, как у обычного подростка моего возраста. Ну, судя по инфе из интернета. Мне всегда нужно ощущать себя в безопасности, иначе травмированный мозг просто не дает расслабиться. Мои пальцы скользят по члену, а затем опускаются ниже. Растягивать себя жутко неудобно, однако прекращать я не собираюсь, потому что голову заполняют приятные мысли о том, кто еще мог бы это делать. Заглушаю всхлип уголком подушки. Напряжение в разведенных ногах не отпускает, как и пульсирующий жар внизу живота. Вслепую тянусь за игрушкой и быстро смазываю ее. Осторожно погружаю в себя, словно хирургическую операцию провожу. Не то чтобы больно, но ощущения непривычные. Стояк спадает, и меня чуть ли не реветь тянет. Отвлекает меня вибрация. Странно, там же подобной функции не было… Оказывается, что это мой телефон и мне звонит Никита. Он иногда делает так, когда хочет привлечь мое внимание. Я, в общем-то, тоже. Только обычно мы оба сбрасываем и переходим в чат. Но тут, не успев толком обдумать, какая это дерьмовая идея, я беру трубку. — Никита, — не справляюсь с голосом, и это больше похоже на томный выдох. — Демьян? — представляю удивленное выражение его лица и издаю тихий смешок. От одного его голоса по телу распространяется тепло. Моя рука будто без моего участия нажимает на основание дилдо, проталкивая его еще дальше. Черт, как ему рассказать-то… — Эмм… Как дела? — Какие дела еще? — ехидно протягивает он. — Ты чем там занимаешься? — Я… все объясню. Мне… — все связные мысли покидают голову, я готов на все, только бы он продолжал говорить. — Нужна помощь? — его тон меняется, становится мягче, что заставляет меня просяще выдохнуть, уже не стесняясь. — С чем это? — Ты совершенно несносный, — Заморин говорит это обыденно, без приторно-пошлых ноток. Однако меня будто бьет молния, к тому же удается протолкнуть дилдо до конца, отчего непривычное к такому тело прошивает ощущениями. Рук катастрофически не хватает, телефон ставить на громкую — безумие, а тянуться за наушниками себе дороже. — Нельзя… шуметь, — выдавливаю из себя эти два слова. — Мне-то можно. Это ты в случае чего будешь стонать на весь дом, — он такой идиот. Да еще и прав по всем статьям. Закусываю губу, но по моему громкому ускорившемуся дыханию и так все понятно. — Ты сначала заставь меня стонать, — собираю остатки сарказма и получаю вознаграждение в виде тихого смеха Никиты. — Я и не думал, что ты на такое решишься. Я так рад, — в его тоне звучат интерес и похвала, и это слишком. Мне приходится сдерживаться изо всех сил. Как будто его присутствия мне всегда и не хватало, чтобы захлебнуться в эмоциях и потеряться в удовольствии. Осторожно начинаю двигать игрушкой внутри. Приспособиться к ней оказалось несложно, у меня чуть искры из глаз не сыпались, когда волны кайфа прокатывались сквозь мое тело. — Пожалуйста… — шепчу я, боясь, что если попытаюсь говорить с обычной громкостью, то закричу. — Хочу, чтобы ты был здесь… — Тшш, Демьян. Я рядом, хорошо? — от заботы в его голосе я едва могу сдержать стон. Еще никогда я не испытывал подобного — чтобы прямо по нервам, так чертовски сильно. Мои бедра дрожат, и я чувствую, что вот-вот получу оргазм. — Хочу, чтобы ты тоже… а-ахх… Член в моей руке обтекает спермой, я весь содрогаюсь. Никита тоже не может справиться с дыханием. Если так с ним будет каждый раз, то я готов признать, что секс это… ну короче… Хотя тут же от мысли, что мы сделали, к щекам приливает кровь. Я убираю дилдо подальше, вытираюсь салфетками и поскорее одеваюсь, даже наедине с собой не выдерживая наготы. — Ты здесь? — я по-человечески беру телефон, который половину звонка черти как зажимал плечом. — Все нормально? — Угум, — отвечает он как ни в чем не бывало. — Про тебя спрашивать не буду, ты бы себя слышал. — Заткнись, — теперь пылают еще и уши. — Все вышло случайно. — В самом деле? Я сам хотел предложить чем-то таким заняться… — Чего-о-о? — Ты боишься прикосновений, поэтому для первого раза неплохая идея сделать это онлайн, когда мы далеко друг от друга. — Так какого хрена ты молчал? — шиплю я. — Я чуть не умер от смущения! — Не хотел тебя торопить, — невозмутимо отвечает Никита. — Бесишь! — Ты мне тоже нравишься. Прежде чем я успеваю ответить, кто-то громко стучит в дверь. Шепнув Никите «мне нужно срочно идти», я отключаюсь и панически оглядываю комнату на предмет компрометирующих улик. Запинываю под кровать скомканные салфетки и расправляю покрывало. — Кхм… что такое? — пытаюсь сделать сонный голос, чтобы обеспечить себе алиби. Мама бы купилась, а вот с Ульяной будет сложнее. — Что-что, — сестра не обращает внимание на мое состояние. Тревога во взгляде совсем не вяжется со смешной пижамой с капюшоном. — Неужели ты не слышишь? Кто-то чужой в нашем дворе. И, похоже, хочет пробраться в дом! По позвоночнику проходит холодок, и до меня действительно доносится шум с улицы и какой-то скрежет. Если бы я спал, то наверняка бы проснулся от такого. — Ты маму разбудила? — негромко спрашиваю я. Она мотает головой. — Идем к ней, — решаю я. Почти бежим до ее спальни и стучим. В таких ситуациях очень не хватает Славы рядом. Я лихорадочно соображаю, что делать. В летней кухне две двери: одна заперта на простой крючок и ведет в огород, вторая — во двор. На ней уже настоящий замок. И собаки вообще-то! Почему они не отреагировали? Мамины «что случилось» и прочее берет на себя Ульяна. В итоге она плотно запахивается в халат и мы втроем идем на кухню. Тут отчетливо слышно, что неизвестный ночной гость пытается сломать замок. — Ох, господи, — мама прижимает руку ко рту и повышает голос: — Кто там? С улицы доносится нечленораздельная ругань, скорее всего связанная с тем, что дверь не поддается. Мама медлит, прежде чем двинуться в летнюю кухню, и все же остается на месте. Там окна ни к черту, хлипкие совсем. Если кого-то из нас увидят, то злоумышленника может переклинить. Еще стекло выбьет и влезет так. Я снимаю со стены ружье. Оно не заряжено, но я знаю, где патроны, да и обращаться с ним в принципе умею. В детстве отец пару раз брал нас с Ульяной в лес «пострелять по баночкам». И допекал Славу тем, что он не хочет учиться. Брат всегда был слишком гуманным для этого мира и неохотно прибегал к насилию. Конечно, без драк в его подростковом возрасте не обходилось, но он явно вздохнул с облегчением, поняв, что меня ничему учить не надо — болезнь заранее решила исход любой разборки с моим участием. По крайней мере так было до случая с маникюрными ножницами. Ульяна понимает мой замысел и берет топорик для мяса, которым рубит кости собакам. И тут раздается грохот, будто по замку со всей дури ударили молотком. Его часть, зазвенев, выпадает, и я точно осознаю, что дело плохо. Мой взгляд метается между дверью на летнюю кухню и настенными часами в виде домика. За ними отец вырезал своего рода тайник — выемку в стене, где как раз и хранилась коробка с патронами. Многострадальный замок хрустит, готовясь вот-вот развалиться, и я решительно шагаю к двери. Плевать, «гость» же не знает, что ружье не заряжено. Я не позволю кому попало врываться в наш дом! Шагаю в сторону опасности, уперев приклад в плечо. — Сынок, не надо, — обеспокоенно просит мама, ее голос срывается, а пальцы неосторожно царапают меня по предплечью, по той части, что не закрыта рукавом футболки. Прежде чем я осознаю произошедшее, мир кренится в сторону и мне не удается устоять на ногах. Вы оказываетесь в деревенском доме. С иконостаса в углу на вас смотрит Иисус, подняв указательный палец. Часы мерно тикают, а в дверь кто-то ломится. Мать и сестра стоят позади вас. Демьян (мысли): «Эй, какого черта! Выпустите меня отсюда!» Ваши крики бессмысленны и слышны лишь вам. Вы замечаете ружье у себя в руках и понимаете, что можете защитить свою семью. Что вы предпримете? 1) Забрать патроны из тайника. 2) Идти к двери с незаряженным ружьем. Демьян (мысли): «В реале второй вариант сработал не очень хорошо, так что попробую зарядить оружие». Вы находите коробочку за настенными часами. Возня с патронами и подзарядка отнимают у вас минуту. Ульяна: «Что ты делаешь, дурак? Шевелись быстрее!» Ваша сестра настроена агрессивно, в ее руках топорик, покрытый кровавыми разводами. Она идет в летнюю кухню первой. Мама: «Будет правильно взять что-нибудь для защиты» Она вооружается сковородкой. Вы следуете за сестрой. Дверь взломана, а за ней оказывается девочка с бензопилой, она бежит на Ульяну с сумасшедшей улыбкой. Демьян: «Нет!» Вы видите, как Ульяна зажимает кровоточащую и глубокую рану в плече. У вас есть шанс выстрелить! Угрожающий рев бензопилы отдается в ушах, мешая реагировать быстро. Промах! Девчонка надвигается на вас и ударом наискосок рассекает вашу плоть. Кровь брызжет во все стороны, и вы бессильны предотвратить собственную кончину. ПЛОХАЯ КОНЦОВКА Я прихожу в себя на кухонном диване. Ульяна сидит около моей головы, а на лбу оказывается влажное полотенце. Громкие голоса родителей взрывают тишину. — Ты уже совсем обалдел, двери ломать! Поднимаю голову на моменте, когда мать замахивается на отца сковородкой. Тот тоже настроен воинственно, но безоружен. Отец! Вот почему собаки его пропустили! — Я ч-что в-виноват, что в-вы заперлись! — Алкаш! — бросает она. — Посмотри, до чего довел детей! — Я уже в порядке, — возражаю негромко. Родителям, однако, особенно нет дела до моего состояния. — Помолчи, пусть сами разбираются, — тихо вмешивается мрачная, как старуха с косой, Ульяна, глянув на меня. И добавляет: — Можно мы спать пойдем? — Ох, Господи, за что мне все это, — мама складывает вместе ладони, взглянув на покрытый трещинами потолок. — Теперь замок восстанавливать придется. Из-за тебя! — она все же в сердцах ухитряется огреть отца сковородкой, на что тот начинает пьяно бычить. — Мам, разве это так срочно? — я поднимаюсь с дивана и стеной встаю между родителями. На отца это всегда действует отрезвляюще. — Мне завтра нужно уехать к вашей тете, а оставлять вас тут одних я больше не рискну… — Л-люба, ну ты чего? Давай я в-вернусь, — отец выбирает самый жалобный тон, но то, что он еле ворочает языком, здорово ему мешает. Я всегда выступал за их воссоединение, но видеть отца таким просто отвратительно. Запах перегара от него бьет в нос, помятая физиономия и одежда тоже не добавляют престижа. Будто зависимость превратила дорогого для меня человека в какого-то монстра. — Исключено, — мамин голос дрожит от гнева. — Пошел вон отсюда! Она, не церемонясь, выталкивает его в летнюю кухню. Иногда отец агрессивный и опасный, когда выпьет, а порой такой вот безвольный червяк. И самое плохое, что никто не знает, когда его переклинит от алкашки и в какую сторону. Отец пытается возражать, но захлопнувшаяся перед носом дверь становится для него непреодолимой преградой, хоть замка уже и нет. Замечаю ящик с инструментами, который он достал специально, чтобы ломать то, что сам и устанавливал! Злость поднимается внутри, и я вполне солидарен с матерью. — Так, — она нервно встряхивает руками. — Решено. Я попрошу Николая Дмитриевича присмотреть за домом в выходные. Он мне предлагал помощь, если вдруг что нужно будет. Может и с замком разберется. А вы поедете к Славе. — Чего? — в два голоса возражаем мы с сестрой. — Почему ты не можешь просто не ехать к тете на этот раз? Мы бы сами все восстановили, — предлагаю я. Ульяна устало кивает в поддержку. — Я… никак не могу. Она заболела, нужно ей по дому помочь да за продуктами съездить. Ой, как же все это не вовремя! — мама явно расстроена, так что решаю не настаивать. — А собаки что? Они Грачева не примут, — резонно замечает Ульяна. — Старшего — нет, но Коля ведь с ними все время возится, они его знают, — мама смотрит на меня. — Попросишь своего друга? — Хорошо, — не берусь говорить, что мы повздорили. Надеюсь, Грач не будет вредничать. — А Слава-то в курсе, что мы к нему едем? — Я ему позвоню с утра. Это его долг — помогать семье в трудные времена, — назидательно постановляет мама. — Ох, уже очень поздно. Давайте завтра поговорим? Она по-матерински целует Ульяну в лоб, а меня гладит по волосам, не касаясь кожи. Привычным жестом поправляю их обратно. Уже лежа на кровати в своей комнате, я наконец осмысливаю все произошедшее. Мы с Никитой занялись сексом по телефону, мои родители, похоже, окончательно расстались, а нас с Ульяной ждет двухдневная поездка к Славе с Антоном. Поездка… туда, где живет в том числе и Заморин. demidante: извини, что пропал чуть позже все объясню но сначала у меня появилась одна безумная идея mementomorin: Какая?