Все бесы здесь

С козырька крыши открывается неплохой вид на внутренний двор бизнес-центра. Лафер сидит рядом с Антоном, прислонившись затылком к нагретому оконному стеклу, и лениво курит. Разруха кругом подчеркивает ее раздолбанное состояние, лишь птицы, засевшие в кронах берез, чирикают омерзительно радостно. Сегодня они обедают только вдвоем. Мила взяла донорский день, а Никита отпросился, чтобы отдать тачку на техосмотр. Впрочем, не исключено, что хитрый Заморин просто захотел почилить дома в пятницу. А вот идея сменить надоевшую столовку на это секретное место внесла разнообразие в рабочие будни. Их соседи сверху обанкротились и освободили помещение. Антон разузнал, что пока новые арендаторы не появились, и предложил во время обеда освоить незнакомую территорию. Лафер потирает ладони, на которых остались слабые следы ржавчины, заработанные, когда она карабкалась по пожарной лестнице. — Так ты со мной поделишься причинами расставания? — нарушает молчание Антон. Он отряхивает руки от крошек и комкает полиэтиленовый пакет от самсы. — Не расставания. Мы решили взять паузу в отношениях, — Лафер чиркает колесиком зажигалки и зажимает сигарету зубами. Антон вопросительно смотрит на нее и отпивает колу зеро из банки. — Ладно, я решила. — Почему? Я так понял, что у Сани с Истиновой ничего не было. — Но он обсуждал тройничок с Милой. Не со мной! Да, я сама отстранилась в последнее время, но это же не повод! — Согласен, но, может быть, это наоборот шанс разобраться в отношениях и сблизиться? Помнишь, как мы со Святом поругались, я утопил телефон, жутко перенервничал?.. Но теперь думаю, что тот конфликт пошел нам на пользу. — Помню. И там ты был целиком не прав в том, что недоговаривал. В смысле это нормально, что он тебя простил… Фух-х-х… Кажется, она запуталась в своей же аргументации. Категоричное желание доказать правоту разбивается о спокойствие друга. Эта чертова терапия сделала Антона непробиваемым. Она вне себя от волнения все время, а он словно каменный. — Я приму любое твое решение, но мне кажется, что ты слишком строга к Сане. Не так-то просто добиться абсолютного доверия. Тем более взаимного. — Да, я тоже была не на сто процентов с ним откровенна… — Лафер запинается. — Но «вы не понимаете, это другое»? Рокотов посмеивается, от чего хочется его стукнуть. Впрочем, никого кроме лучшего друга Лафер не стала бы слушать вовсе. Ну, может Никиту, но тот в чужую личную жизнь принципиально не лезет. Подколы не в счет. — Именно! Ладно, если совсем честно, то в ситуации есть и плюсы. Я уж считала, что Саша идеален. Ты понял — в плохом смысле. Беспрекословно поддерживает меня в любых ситуациях и так далее. Мне такое не надо. — Лучше бы оказался домашним тираном, — с мечтательным сарказмом тянет Антон и все же зарабатывает легкий подзатыльник. — Сам ведь тоже говорил, что наивные добряки тебя не интересуют. К счастью, Свят только с виду такой, — Лафер с ухмылкой замечает, как загораются глаза Антона. — Допустим. Так что ты думаешь о перспективе тройничка? Чисто теоретически. — Хммм… отношения втроем я точно не представляю. А насчет секса… не знаю, — Лафер беспомощно пожимает плечами. Она знает, что все в ее руках, все дороги открыты, но иногда ей бы не помешал чей-то пинок. Как так выходит, что понять других порой легче, чем себя саму? — Я бы на твоем месте попробовал — один раз живем, — высказывает свое мнение Антон. — А на своем? — Неа, — он не раздумывает ни секунды. — Свят будет против, а мне не настолько хочется. Казалось бы, никто из них не упоминал Алексеева, даже вскользь, однако мысли Лафер устремились к нему. — Кстати, насчет Кира… — Каким образом это «кстати» к тройничку со мной и Святом? — Ты перестанешь сегодня быть таким невыносимым? — Лафер делает вид, что хочет прибегнуть к тяжелой артиллерии и столкнуть его с крыши. — Точно не хочешь с ним поговорить? Антон устало прикрывает глаза. — Я честно не представляю, о чем. И хочу оставить все как есть. Как будто доверие к нему окончательно убито и все внутри сопротивляется. И я не хочу быть обязанным ему за помощь с судом. И тебе тоже. — Не обязан ты! К тому же у нас даже ничего не получилось сделать. — Вот и не надо рисковать. Гроцкие по-своему правы. Лафер сжимает кулаки, чувствуя, как длинные ногти болезненно гнутся, врезаясь в мясо ладоней. Разумеется, все события произошедшие с ней и Киром в загородном поселке, тут же стали достоянием обновленного Клуба самоубийц. — Не ожидала, что ты сдашься, — она не стесняется в выражениях. — Особенно, когда на кону стоит твоя свобода. — Ауч. Я, между прочим, не сижу сложа руки — встречаюсь с адвокатом, готовлю речь для суда. В общем, рано еще списывать меня со счетов. — Но можно еще покопать в сторону тех, кто финансирует адвоката Калинаева… — Да, Рома и Вероника ведь очень хорошо ко мне относятся и наверняка выслушают. Лафер, ты знаешь, что есть вещи, которые мы просто не в силах изменить? Я столько времени потратил, чтобы заставить работать отношения, которые были обречены с самого начала. Позволил развиться своей шизе и страдал-страдал-страдал. И теперь так не хочу. Если есть выбор между тем, чтобы вести бесполезную борьбу и наслаждаться хорошими последними мгновениями, то я за второе. И в конце концов, один год в тюрьме, который мне светит — это не вся жизнь. Лафер не знает, что и сказать на столь проникновенный монолог, просто смотрит на него широко открытыми глазами. — Н-но я не думаю, что борьба такая уж бесполезная… — наконец находится со словами она. — Пока кажется, что ты напрасно рискуешь ради меня, — мягко возражает Антон. — Не стоит, правда. Я просто хочу провести побольше времени со Святом, с тобой, может, с Замориным даже… Как будто узнал, что у меня неизлечимая болезнь, и ничего не остается кроме как веселиться на всю катушку. — Придурок, — Лафер делает вид, что проверяет, сколько времени осталось до конца часового перерыва, но на деле сдерживает подступившие к глазам слезы. Сейчас она точно не в состоянии спорить с другом. — Все, на правах бригадира запрещаю вам грустить, — серьезно заявляет Антон. — В твои полномочия это не входит. — Пфф. Смотри лучше, что я нарисовал, — достает скетчбук, который ему притащил Заморин, заявив, что задолбался смотреть, как Антон марает салфетки в столовке. Лафер с интересом переводит взгляд на свежий карандашный набросок и встречается глазами с собой. Антон изобразил ее с хитрым прищуром и уверенной улыбкой на темных губах. — Ого, как красиво! Кто это? — Что, не похожа? — она замечает, что плечи Антона чуть поникли. — Я же угораю над тобой, Котан. Ты потрясно рисуешь лица, — Лафер сияет. — Можно забрать? — Если хочешь, — Антон аккуратно выдирает страницу и протягивает ей. — Подпиши еще. Он хмыкает и рисует в углу схематичную мордочку кота.

***

— Все из меня высосали, вампиры чертовы, — жалуется Мила и ведет плечом. Видимо, кровь ей взяли неаккуратно, потому что спустя много часов после процедуры рука продолжала болеть. Мила все-таки затащила их троих — Лафер и неразлучников — в танцевальную инициативу ее сестры «Неправильный бал», где все пары были однополыми. Антон со Святом во время тренировок здорово втянулись в движуху и предвкушали, как смогут вместе выступить на глазах нескольких сотен зрителей. Сама же Лафер еще не определилась, хорошо ли относится к их дуэту с Истиновой. Особенно после того, как точно убедилась в том, что симпатична Миле. — Давай сделаем перерыв? — предлагает Лафер. Истинова мотает головой. Упрямая. — И-и, ещ-ще раз с начала! — командует Ирина, сестра Милы. Лафер не жаловалась на свою пластику и умение двигаться, но вот бесконечные повторения утомляли. Мила, привлекая внимание, легонько касается ее подбородка. Их взгляды встречаются. Лафер усмехается, когда шаги идеально синхронизируются, и ловит одобрительную улыбку Милы. Которая неожиданно сменяется гримасой, ведь та снова тянет травмированную руку. — Так, все, достаточно! Мы на пять минут! — решает Лафер. Потом уже тише добавляет для подруги: — Я же тебе говорила, что лучше сегодня пропустить тренировку. — Ага, нам выступать через две недели. Сестрица с меня шкуру спустит, если буду отлынивать, — невесело ухмыляется Истинова. Они садятся на скамейку под скептическим взглядом Ирины. С этого места отлично просматриваются все пары. Лафер хмыкает, заметив, что неразлучники дурачатся. Свят едва сдерживает смех, спрятав лицо в шее Антона, который обнимает его куда нежнее, чем уместно в обществе посторонних. Хореограф парней удачно отвлекся на другую пару и пока не обращает на них внимания. — Мы и без того вполне уверенно танцуем. Сделаешь только хуже, если будешь усердствовать через боль. — Ладно, ты права, — Мила шипит, сгибая и разгибая руку, замотанную эластичным бинтом. — Лафер, я хотела обсудить кое-что. — Если это насчет ситуации с Сашей, то я пока в себе не разобралась. Лафер торопится обойти скользкую тему. Ее взгляд останавливается на лесбийской паре — Тане и Яне. Девчонки хорошо ладят со Святом и Антоном, и теперь неизвестный Лафер прикол перекинулся на них словно вирус. Она наблюдает, как они смеются, обнимаясь. Счастливые. — Нет, я про другое, — Мила касается ее руки. — Что насчет Кира? Сказала, что больше не хочешь принимать участие в расследовании? — Пока нет. Переживаю за него, если честно, — Лафер неожиданно ловит на себе взгляд Свята. Такой, будто он немыслимым образом слышал ее последние слова. Парень тут же отворачивается к Антону, но она все равно чувствует себя неуютно. — Ну знаешь… он теперь совсем один, да и ментальное состояние у него шаткое. — Хм, я тоже об этом думала и была бы не против с ним познакомиться. Вне зависимости от всей этой околосудебной темы. — Правда? Он весьма своеобразный. — Почему бы и нет. Может, мы поладим. Тем более, что остальные из Клуба его знают. Прерывает их телефон. Лафер, как настоящая тревожница, таскает его в кармане широких тренировочных штанов с риском разбить. Легкая вибрация проходит по ее бедру. Определитель утверждает, что звонит Саша. — Наверное важное что-то, отвечу. — Окей, — Мила выглядит слегка раздосадованной, когда Лафер просачивается в коридор спорткомплекса. — Привет, я на тренировке, что-то срочное? — Привет, — голос Саши как всегда полон собранности. Но неуловимое тепло, предназначающееся только ей, исчезло без следа. — Это насчет расследования. Я кое-что понял. — Слушаю, — Лафер настораживается. Мнение Антона смешало ее планы, но все равно жутко любопытно, что удалось выяснить Саше. — Помнишь я говорил, что Джонни параноит насчет своего графика встреч? — Эээ… не особо, — Лафер немного стыдно, потому что иногда она слушала своего парня невнимательно, когда он говорил о работе. — Ну ясно, — Саша усмехается с нескрываемой иронией. — В общем, Джонни пытается не допустить того, чтобы Эмиль пересекся с неким адвокатом, там у них какие-то терки. Я не придавал этому значения, но сегодня я в списке его встреч увидел знакомую фамилию. Грачев. Чувствуешь, к чему клоню? — Думаешь, тот самый, что Гроцкие наняли для Калинаева? Но его фамилия такая распространенная… — Ага, а Алексей — распространенное имя, а адвокат — часто встречающаяся профессия… — Я поняла, прекрати. Совпадений действительно слишком много, — Лафер не замечает, как начинает нервно расхаживать туда-сюда по коридору. — Когда у Джонни запланирована встреча с Грачевым? — Завтра. Поэтому и позвонил так срочно… К тому же есть нюанс — они очень редко пересекаются в клубе, обычно ездят на бизнес-завтраки в отель. — А, это те немногочисленные разы, когда тебе приходилось работать с утра? — Точно. Грачев, походу, ранняя пташка. Но вот завтра должен приехать в клуб к девяти. Потом, видимо, поедет «Спокойной ночи, малыши» смотреть, жаворонок чертов. Не знаю, что его заставило согласиться на встречу вечером, но едва ли такое скоро повторится. — К тому же в отеле у нас будет меньше шансов затеряться в толпе, — Лафер нервно сжимает кулаки. Она ведь решила, что больше не будет влезать… Но по крайней мере Киру сообщить обязана. — Возможно я к вам загляну. — Я буду на смене, если что. — Саш… — Никаких намеков, просто сообщаю, — он звучит уверенно, явно не собирается ставить точку в их отношениях. И Лафер не может не признать, что рада этому. Вот бы разбираться в своих эмоциях на все сто, знала бы как поступить. А пока только ранит и Сашу, и Милу.

***

— Ага. Спасибо, Лафер, — Кир сбрасывает звонок и больше не сдерживает шипение, смазывая синяк на животе. Хорошо, хоть не открытая рана. Он решил, что вытерпит все что угодно, лишь бы Эмиль позволил ему заниматься расследованием. Но будет некстати, если у него вдруг обнаружится серьезное повреждение внутренних органов. Блядство, как же больно. Кир заставляет себя выпрямиться и найти в зеркале ту самую уверенную ухмылку, что помогала ему справляться со всем дерьмом. Так его бледное полуголое отражение выглядит немного поживее. Морщась, Кир дотягивается до безразмерной футболки. Темная ткань скрывает громадный кровоподтек. Первоочередная задача — прийти в себя до завтра. Он хромает до кровати и валится на спину. Ожидал ли он такого от Эмиля? Да, конечно. Тот явно не будет сдерживать гнев. Стрессовая работа, вмешательство Грачева и проблемы с нелегальным бизнесом, который грозятся прикрыть… Так что приходится изворачиваться, чтобы концов не нашли и Эмиля не уволили из следственного комитета. Джонни помогает, чем может… или нет? От информации, полученной от Лафер и ее ручного качка, Киру хочется громко рассмеяться. Жаль, пресс болит так, что лучше воздержаться. Итак, если Джонни и впрямь работает на два фронта, то здорово сдает позиции. Раньше он не светил деньгами направо и налево. Съемные квартиры, вписки и прочее. А теперь слишком многие знают о принадлежащем ему клубе. И приглашать туда двух заклятых врагов, надеясь, что они не узнают друг о друге — такое себе. Кир, почувствовав вибрацию от звонка, чуть не стонет вслух. Он мечтал о том, чтобы тишину и полумрак номера не нарушали хотя бы сегодня. — Да? — он старается не пускать в голос и толику боли. — Ты как, Кирюш? — надо же, Эмиль почувствовал себя виноватым. — Жить буду. — Послушай, у меня вчера был тяжелый день. «Так держись от меня подальше, когда не можешь себя контролировать!» — хочется рявкнуть Киру. Но он вынужден молчать. Зубы впиваются в нижнюю губу без его участия. Привкус крови позволяет прийти в себя. — Проехали. Завтра я еду в клуб, надо кое-что проверить. Расскажу, когда буду знать наверняка. — Договор, — Эмиль замолкает на пару секунд, а потом возвращается к теме суда. — Я встретился с адвокатом Антона, он подал несколько ходатайств, сказал, что свидетелями со стороны защиты будут Заморин и Назаров… Как по мне — Свят может все испортить своими эмоциями, но тут палка о двух концах. Не привлечем его вовсе — возникнут вопросы. Кир продолжает жевать губу и молчит. Он может посоветовать лишь дать Назарову по шее, чтобы не вздумал запороть ту единственную задачу, которая ему досталась. — Но это все мелочи по сравнению с поведением Грачева. Тот уже до смерти меня достал всякими дебильными запросами, я устал строчить отказы. — Мхм, — Кир знает и это, ему пришлось на собственной шкуре ощутить все раздражение Эмиля. А ведь он всего лишь хотел побольше узнать об адвокате. — Извини, я спать хочу, поговорим завтра? Он роняет телефон на простыню и закрывает глаза. Пульсирующая боль постепенно унимается под действием мази, а вот злость на Эмиля по-прежнему тлеет в груди.

***

В груди слегка колет от нагрузки, когда Лафер заканчивает небольшой комплекс упражнений для растяжки, что выполняет каждое утро. Она смахивает испарину со лба, поправляет спортивный топик и открывает дверцу холодильника. О, молоко еще есть. Лафер готовит себе кофе и заливает его пенкой, взбитой с помощью капучинатора. Идеальное субботнее утро. Потягивая горячий напиток, она привычно листает каналы в мессенджере. В общей конфе явно что-то происходит. Фак сосаити ksanderTheGreat: какие у кого планы на выхи? not_holy: к нам с котаном мелкие приезжают до пн mila_nova: так надолго? что-то случилось? not_holy: да, отчим опять ебанулся… лучше лично потом расскажу not_holy: надо придумать, что готовить будем ksanderTheGreat: предлагаю пирожки brutal.natural: Эй, потише, мы умрем их лепить ksanderTheGreat: да что я-то, просто думаю, что бы хотел похавать not_holy: кстати, пирожки — хорошая идея brutal.natural: Хмельницкий, ну какого хрена? Лафер по диагонали пролистывает разборки насчет готовки, останавливается в конце переписки и набирает несколько слов. lalafer: @not_holy отпустишь Ульяну ко мне завтра? not_holy: я никого не держу, напиши ей not_holy: наоборот буду рад, если поможете их чем-то занять, я что-то не в форме Она досадливо жует губу. На Свята в последнее время многое свалилось. Лафер легко может поставить себя на его место. Практически ощущает печаль и разочарование от того, что жизнь дорогих ему людей разваливается, а толком помочь не может. Тягостные размышления неожиданно прерывает Заморин. mementomorin: Так и быть, можете прийти ко мне и погамать не на крошечном экране brutal.natural: Какое великодушие, Заморин mementomorin: Именно, Рокотов mementomorin: Только ненадолго, а то еще будете отвлекать от лежания на диване Лафер фыркает себе под нос и переходит в личку с Никитой. lalafer: вообще ни разу не палишься mementomorin: Всм Перебор был? lalafer: ладно, я просто знаю чуть больше иначе бы тоже ничего не заподозрила а наедине с Демьяном не планируешь увидеться? mementomorin: Зачем бы мне это lalafer: только не наломай дров и удачи mementomorin: Спасибо Лафер не знает, правильно ли поступает, поддерживая увлечение Никиты. Лишь список причин, по которым ей сложно смотреть Святу в глаза, становится длиннее.

***

— В покер играешь? Или слишком сложно? — Джонни подначивает его, пока тасует колоду. Исподлобья глядит на Кира, а потом на верхнюю карту — червовую даму, которая изображена в виде миловидной рыжей девушки. Кабинет Джонни весьма скромен — две вип-комнаты, объединенные в одну, утопающие в полумраке. У дальней стены мини-кухня и шкаф с алкашкой. В центре — громадное кресло Джонни у рабочего стола, на который направлена лампа, а напротив гостевой стул. — Не, я поговорить. Если ты не против, — Кир занимает отведенное ему место и сверяет время. До прихода Грачева еще больше получаса. — Ну говори. Неужели у меня такая ужасная репутация, раз никто не хочет играть со мной в моем же клубе? — Джонни делает вид, что глубоко оскорблен, прижимая пухлую руку к сердцу. Кир искреннее считает, что полнота ему идет и прибавляет шарма. — Эмиль же вчера играл. — Этот недотепа только проигрывать умеет, а мне нужен достойный соперник, — Джонни подпирает щеку и зевает. — Сделай одолжение, передай ему, что он мне отвратителен. — С удовольствием, — хмыкает Кир. Эксцентричная манера Джонни здорово подкупает. — Сегодня у тебя нет деловых встреч? — Да конечно уж. Стал бы я тут торчать, — отмахивается Джонни. — Деньги сами себя не заработают, хе-хе. Кстати, хочешь попробовать новинки? — Первая доза бесплатно, а дальше за двойную цену? Самому Киру наркота противопоказана — каждый раз от нее становилось мерзко. Как будто кто-то отжимает грязную половую тряпку ему прямо в душу. Но для дела может пригодиться. — Не мы такие, жизнь такая, — ухмыляется Джонни и кладет на столик два пакетика. Кивает на один из них: — С солью поаккуратнее, немного изменили состав. — А это что? — Кир рассматривает пару круглых зеленоватых таблеток в гриппере. — А, жесткая штука. Может отправить в нирвану так, что слюни пускать будешь, — усмехается Джонни. — И об этом ты предупредить не хочешь? — Ну, тестеров много было, эффект известен, а вот по соли пока мало фидбека, жду от тебя, — Джонни не обременен условностями вроде совести. — А ментов не боишься? — по правде говоря, Кира давно волновал этот вопрос. — Их не бояться надо, а с ними дружить, — Джонни невозмутимо достает из нагрудного кармана шоколадный батончик и откусывает. — И вообще, что это ты один вопросы задаешь? Давай рассказывай, зачем Эмиля окучиваешь? — Хочу так, — закатывает глаза Кир. — Ну, будь поосторожнее, Эмиль — мастер все проебывать из-за своей вспыльчивости. Да и ревнивец еще тот, — будто по секрету делится с ним Джонни. — Вспомнить только историю с Антоном… — Что? — Кир не может совладать с голосом. — В смысле с моим Антоном? — Оу, ошибочка вышла, — Джонни запирает рот на воображаемый замок и выбрасывает ключ. — Ты ничего не слышал. — Джонни! — Кир весь пылает от любопытства. — Так нечестно! — Искусство обмана в покере — самое основное, друг мой, — смеется Джонни. — Ксандер! В випку заглядывает парень Лафер, явно недовольный использованием иностранной версии своего имени. Вместо того, чтобы быть белой вороной, Джонни захотел, чтобы его сотрудники стали такими же англофилами, как он сам. Вон даже бейджики им заказал. Эти размышления отвлекли от главного — Кира выгоняют. — Проводи нашего гостя в основную зону, — распоряжается Джонни. — Но… — Ты, конечно, прекрасный собеседник, но мне нужно подготовиться к деловой встрече, — Джонни машет рукой, а Саша перемещается за плечо Кира. Придется подчиниться. Они выходят в коридор. — Лафер с Милой уже здесь, — неохотно говорит себе под нос парень — Кир вспоминает, что его фамилия Хмельницкий. — Если тебя это интересует. — Что-то я пропустил, чем я успел тебе насолить? — дружелюбно отвечает Кир. — Забей, — закатывает глаза охранник. — Выход там. — Я в курсе, где он, можем кое-что обсудить до прихода Грачева? — Ладно, идем на мой пост. Спустя несколько метров они останавливаются в точке, откуда просматривается весь клуб: бар со стеклянной инсталляцией, уставленной разномастными бутылками, танцпол с льдисто-голубой подсветкой и второй этаж с випками. Конечно, содержимое комнат отсюда не видно, иначе это бы нарушало приватность гостей. Но вот коридор как на ладони. — Ты отсюда за всеми наблюдаешь? — Облегчаю себе работу, — пожимает плечами Хмельницкий. — Если кто-то пройдет здесь, то только через три минуты доберется до Джонни. Так у меня есть время оценить намерения этого человека. А другого пути нет. Через кухню, разве что, — он кивает на дверь «Только для персонала». — Почему ты считаешь, что слежка за Грачевым нам поможет? — Кир меняет тему в угоду своим интересам. — Разве не очевидно? Какой честный человек будет сотрудничать с Джонни? Не удивлюсь, если итог суда над Антоном заранее предрешен его усилиями. — Возможно, — Кир сохраняет таинственное выражение лица. — Если бы только кто-нибудь смог вмешаться и помочь… — Насколько я знаю, у Антона с самого начала договор с Эмилем. Так что не делай вид, что судьба Рокотова в твоих руках, — фыркает Хмельницкий. Как бы излишняя прямолинейность его не сгубила. — В моих в том числе, нравится это тебе или нет. Или ты говоришь от имени кого-то другого? — Нет. Но мы со Святом друзья, если что. Кир с трудом сдерживается от смешка. Так вот откуда могла взяться антипатия. А Назаров не промах, переманивает народ на свою сторону. Жаль, что Кира это только раззадоривает. Интересно, а подружка Лафер — Истинова — кого поддерживает? — Что-то не вижу тут Свята, — Кир почти чувствует привкус яда на языке. — Видимо, нашлись более важные дела. — Представь себе, такое возможно. Как и то, что нам необязательно торчать тут всей компанией, чтобы проследить за одним мужиком. Будет выглядеть подозрительно, не находишь? — То есть я могу прямо сейчас свалить? Раз уж никто не нуждается в моей помощи, — разумеется, Кир никуда бы не ушел даже за миллион денег, но понтануться надо. — А у тебя сомнения были? — иронично вскидывает брови Хмельницкий. — Официально разрешаю тебе здесь не присутствовать, Алексеев. Обещаю, плакать не буду. Ты ведь помогаешь только потому, что сам хочешь. Разве не это ты наплел Лафер? — Воу-воу, — Кир поднимает обе руки. Кажется, он немного сплоховал, но не страшно — эмоции он контролирует явно лучше Хмельницкого. — Уже пошутить нельзя. Вот, кстати, и Грачев с… о-о! — Ты знаешь этого парня? — недоуменно спрашивает Саша, тоже глядя на двоих, появившихся в коридоре. — Ага. Роман Гроцкий — бывший твоей девушки, кстати, — Кир не удерживается от шпильки. Вот это удача! Его мозг заполняют многочисленные варианты того, как теперь грамотно разыграть карты. Выцепить еще и Гроцкого — слишком хорошо, чтобы быть правдой. Кир хотел с ним поквитаться со времен неудавшегося двойного свидания. Уж вне своего поселка для богатеньких тот явно должен утратить часть апломба. Кир чувствует, как по лицу расползается хитрая улыбка, пока он наблюдает, как Гроцкий возится с ключом-карточкой, а дверь випки почему-то не желает поддаваться его усилиям. Грачев раздраженно что-то говорит себе под нос. Несмотря на похожие фамилии, эти двое максимально разные. Лафер сказала, что они учились вместе в универе, но ровесниками они вовсе не казались. Кир знал, что свою карьеру Грачев построил сам с нуля, и для этого нужно было обладать определенными амбициями и усердием. И здорово заебаться. Рома Гроцкий же рядом с бывшим однокурсником смотрелся совсем пацаном. Да, шмотки более подходящие для клуба, все такое… Но Кир ни на секунду не сомневается, кто из двоих представляет большую опасность. — Какой номер у их випки? — спрашивает он у Хмельницкого. Пальцы сами находят в кармане гриппер с таблетками. — Пятнадцатая. — Сможешь узнать, если они что-нибудь закажут? — Я ведь не работаю на баре. — Пожалуйста? — Кир не видит ничего кроме цели и попросту не воспринимает отрицательный ответ. — Алексеев, что ты задумал? Кир настороженно следит за тем, как Гроцкий наконец скрывается в комнате, а Грачев направляется дальше по коридору. Сюда, к Джонни. А значит у него меньше трех минут. — Просто узнай, что я прошу, а я пока переговорю с Лафер. Ей ведь ты доверяешь? — Ладно, допустим, — все же кивает Хмельницкий. Фух, как хорошо, что всем нравится Лафер. Кир скрывается за дверью для персонала, чувствуя, как эйфория заполняет его словно гелий — воздушный шар. И кто мог подумать, что расследование так его затянет?

***

Лафер морщится от отвращения, когда тянет и отрывает кусок кутикулы, оставив ранку на мизинце. Мерзкая тревожная привычка. К счастью, Мила не обращает внимания на ее гримасу. Подруга сегодня выглядит здорово. Объемные серьги с черепами, черный топик и низко сидящие джинсы. Обесцвеченное каре идеально уложено. Лафер поскорее глотает шот, надеясь, что алкоголь скоро ее расслабит. Обжигающая жидкость прокатывается по горлу в пищевод. — Повторить? — бармен с довольно пугающей татуировкой паука на шее и черными волосами смотрит на нее с ноткой интереса. На его бейджике написано «Мэтт», что в переводе, наверное, значит Матвей. — Пожалуй. Выпивка отвлекает Лафер от поисков Саши и Кира, которые словно сквозь землю провалились. А она готова поклясться, что видела Рому в коридоре клуба. Ну не прямо точно, процентов восемьдесят, но разобраться в этом нужно. — Лафер, — Мила кладет руку поверх ее, — не нервничай так. Хочешь я пойду поищу этого Рому? Меня он не знает. — Во все випки будешь стучать? — поднимает брови Лафер. — Я даже не знаю, что ему сказать, в прошлый раз все едва не закончилось дракой. Если бы не Кир… Где он, блин, пропадает? — Прочь отсюда! — слышится из служебного помещения, в котором скрылся бармен. Видимо, там находится кухня. — Зачем так грубо? Джонни разрешил, — Лафер удивленно следит за тем, как из-за двойных дверей появляется сияющий Кир. Бармен в негодовании идет следом. — Добрый вечер, дамы. Судя по улыбке, Милу явно позабавило его появление, как и некоторых других посетителей. — Ага, еще чего тебе разрешили! Пошел вон из-за стойки, — шипит себе под нос Мэтт, но Кир и так направляется к ним с Истиновой. — Привет, я Мила, — представляется подруга. — Кир, — тот зачем-то целует ей руку. — Ты чего такой довольный? — шепчет Лафер, прерывая этот фарс. — Давайте найдем более уединенное место, — Кир быстро составляет их напитки на поднос, уведя его из-под носа у бармена. Толпа в клубе пока терпимая, но особо рьяные уже слэмятся на танцполе под энергичный трек. В суматохе поведение Кира не кажется таким странным. Или это алкоголь начал действовать на Лафер? Они с трудом находят столик в углу и устраиваются на кожаных диванах. — Итак, — Кир чуть повышает голос, чтобы перекричать шум, но не слишком — для конспирации, — наверху я видел Грачева в компании… ни за что не угадаете… — Ромы? — перебивает Лафер. Кир обескураженно кивает. — Я тоже его заметила. И что будем делать? Ее телефон подает признаки жизни, и Лафер смотрит на экран. ksandrTheGreat: в пятнадцатую випку заказали коктейль «Голубая лагуна» и микс орешков Алексеев просил узнать реши сама, стоит ли ему доверять lalafer: а ты как считаешь? ksandrTheGreat: я понятия не имею, что он задумал но с другой стороны, разве у нас есть выбор? Лафер трогает Кира за запястье, привлекая внимание. Они с Милой уже разговорились, та, видимо, обрадовалась, что хоть кто-то настроен объяснить ей, что вообще происходит. — В чем твой план? Подсыпать что-то в коктейль? — негромко говорит Лафер прямо на ухо Киру. — Не исключено, — едва угадывает она ответ. — Слишком рисково, — Лафер поджимает губы. Мила замолкает, настороженно глядя на их препирательства. — Никто не умрет, обещаю, — заверяет Кир. — Но вот если мы упустим этот шанс, то другого может не представиться. Антону нужна наша помощь. Она со вздохом показывает Алексееву сообщение, все еще до конца не убежденная, что тот не подведет их под статью.

***

Кир тщательно размешивает таблетку, и без того легко растворившуюся в бокале с ядовито-бирюзовым коктейлем. Хоть бы выгорело. Бармен, зашедший в кухню, замирает в шоке от его наглости. — Опять ты?! Я сейчас охрану позову! — Удачи, только от работы Хмельницкого отвлечешь, — хмыкает он. Бармен непонимающе моргает, ведь Кир назвал знакомую ему фамилию. — Сказал же, все в курсе, что я тут хозяйничаю. И я, честно, уже ухожу. Сделай одолжение, проигнорируй вот этот заказ. Он показывает парню пробитый чек. — Чего ты там намешал? Я все видел, — не сдается бармен. — Джин, лимонад и блю кюрасао, разве не из этого обычно эту… «Голубую лагуну» делают? — невинно моргает Кир. Выбор Гроцкого заслуживает аплодисментов — ну идеальный для ярого гомофоба. — И клянусь, я не плевал ему в орехи. — Это не по правилам, — бармен непреклонно складывает руки на груди. — Послушай… — Кир натыкается взглядом на его бэйджик. — Послушай, Матвей, я просто сам хочу отнести заказ. Ну нравится мне тот парень, понимаешь. — В-в смысле? — парнишка аж заикается от удивления. Тут женский голос настойчиво просит его вернуться за стойку, где начинают копиться заказы. — Тебе пора. Ты меня не видел, пока, — Кир с ухмылкой толкает его бедром. Знать бы сразу, что он так смущается от гейских намеков. Такое он может выдавать в неограниченном количестве. Кир накидывает на руку форменный темно-синий фартук и змеей выскальзывает из-за стойки и направляется к столу Лафер и ее подружки. Только Мила оказывается там одна. — Где Лафер? — он не хочет перекрикивать музыку, поэтому садится поближе к девушке. — Саша позвал ее на разборки. — По поводу? Истинова смотрит на него удивленно. — Они же поссорились недавно. Ты не знал? — Ээ, так быстро все меняется, — Кир немного уязвлен своей неосведомленностью. — Кстати, как давно ты тусишь с Лафер? — Практически с первого дня, как пришла на завод. А с остальными — совсем недавно. — Сложные они, да? Дай угадаю: особенно Заморин. Он знает своих друзей как облупленных, и это оказывается очень кстати. Истинова немного мнется, а потом признает. — Если честно… он худший. — Ну, ему сложно приспособиться к новому. Слушай… Мне неловко так сразу просить, но можешь мне помочь? — Кир кивает на поднос, на котором собрал заказ Гроцкого. На роль официанта нужен кто-то незнакомый Роме, они с Лафер отпадают. — Вот уж не знаю… Это безопасно? Они все сговорились, что ли? — Давай без этого. Времени мало, а ты можешь помочь общему делу, всего лишь отнеся один поднос наверх. — Забавно, что ты считаешь, будто мне надо выслуживаться перед Клубом. Мы вроде просто друзья. Кир слышит небольшую заминку в ее голосе. Хм, а если… — Сама ведь говоришь, что Заморин тебя не принимает. А Антон на самом деле такой же, только повежливее, — Кир бьет навскидку, но чувствует, что слова попадают в цель. Что же ты такая неуверенная, Мила? Чуть-чуть блефа, и зерно сомнения посеяно. — А ты все никак не можешь успокоиться, что больше не с нами? — она переходит в контратаку. — Ага, именно поэтому продолжаю общаться со всеми участниками Клуба, которые мне интересны, — Кир лукавит, но проверить Мила никак не сможет. — Ладно, давай сюда свой поднос, — Истинова раздраженно поправляет прическу. — Куда нести? — Про форму не забудь, — Кир протягивает ей фартук и инструктирует по поводу расположения комнаты. — И… было бы очень славно, если бы ты могла остаться и заболтать его, пока таблетка не подействует. А там уже я подключусь. — Это что приписка мелким шрифтом обнаружилась? Такого условия не было, — Истинова раздраженно завязывает узел у себя за спиной, отказавшись от помощи. — Ну иначе придется просить Хмельницкого, раз без него ты не можешь… — Все, заткнись наконец, иду я, — Мила берет поднос, а заодно и ответственность за часть плана. Ну не все же Киру одному отдуваться. — И позаботься о том, чтобы нам не помешали.

***

— Тшш, кто-то идет, — Лафер прерывает Сашу взмахом руки. Покидать свой пост он не может, поэтому разговаривать приходится в коридоре у кабинета Джонни, где уже больше часа торчит Грачев. Пьяные клиенты ошиваются в более оживленной части клуба, так что любой шум подозрителен. К ее облегчению из служебного выхода появляется всего лишь Кир. — И снова привет. Лафер, проследишь, чтобы Грачев не испортил нам веселье с твоим бывшим? — Окей, только осторожнее с Гроцким. Кир странновато ухмыляется и кивает, прежде чем уйти. — Неужели ты не видишь, какой он? Возвращаясь к предыдущей теме — очевидно, что он планирует избавиться от Свята! Не знаю, как, но… — Саша раздраженно ударяет по воздуху кулаком. — А может все обойдется? Или они сами разберутся? Ну второе маловероятно, понимаю, — Лафер смотрит на Сашу снизу вверх, оглаживает взглядом широкие плечи. Ну никак она не может равнодушно относиться к этому идиоту. Надо же — переживает за их общих друзей. — Да не ерничай. Просто мы со Святом недавно играли в бильярд перед моей сменой, он много что рассказал про Алексеева. Этот его ход с перепиской просто конченный! Лафер продолжает улыбаться. Недавно же думала о том, кто мог бы поддержать Свята в тяжелый период. — Ты чертовски предусмотрительный, знаешь об этом? — говорит она с нотками флирта. — Ч-чего? — Почему ты со мной не обсудил ситуацию с Милой? — Лафер, тормози. У тебя, может, мысли на второй скорости думаются, у меня-то на первой. Она упорно продолжает в том же духе: — Ну правда. Неужели мне совершенно нельзя доверять? — Можно. Но это работает в обе стороны, — находится Саша. Слышатся шаги. Грачев поднимает брови, заметив Лафер рядом с телохранителем Джонни. Дверь за его спиной закрывается с мягким щелчком. — Что за посторонние разговоры на рабочем месте? — он слегка картавит, но в общем манера речи у него уверенная. Иначе выступать в суде бы не вышло. — Я уже ухожу, — она успевает вставить реплику, прежде чем Саша обозначит, что кое-кто не имеет права им командовать. Грачев неодобрительно, но удаляется, чего — как резко соображает Лафер — позволить ему никак нельзя. Присутствие Милы и Кира в комнате с Гроцким объяснить так просто не получится. — Постойте! — Лафер бросается вслед за адвокатом. Саша остается вне зоны слышимости. — Чего тебе? — в тоне лишь резкость и усталость. — Вы ведь знаете Джонни? — Лафер приходится импровизировать. — Ну, владельца клуба. — Можно на «ты», — немного смягчается Грачев, оценив ее внешний вид. До этого Лафер считала свое темное платье довольно скромным. По крайней мере окружающие реагировали нормально, не капая слюной. — И зачем же тебе владелец клуба? — Эээ… поговаривают, что у него можно купить «всякое». Наскоро выдуманная легенда претит ей самой. Лафер нисколько не романтизировала наркотики, до сих пор переживала из-за прошлой зависимости Никиты, потому и не могла спокойно общаться с Джонни. — Торчишь, что ли? Не похоже… — Это не мне, друзья просили достать на вписку. — А лет тебе сколько? — Двадцать два. Кажется, ответ его не устроил. Хер знает, какой бы подошел лучше, поэтому Лафер не стала врать. — А тебе? — Двадцать шесть. Представить, что этот нервный человек в костюме и очках одного возраста с Антоном, было просто невозможно. Зато в то, что Грачев способен разрушить жизнь ее друга, Лафер охотно верит. Его зеленые глаза даже сквозь стекла казались мертвыми и холодными, а взгляд бесконечно уставшим от тяжелой работы. — Что, не очень сохранился? — проницательно уточняет адвокат. — Нет, почему же? — она с успехом отыгрывает убедительный тон, пряча очевидную ложь. — Так что насчет Джонни? — К нему провести не могу, но… — что собирается предложить Грачев, Лафер узнать не суждено. — Алло, — она даже не заметила наушник у него в ухе, — да, недавно вышел… Что? Что за глупости? Грачев раздраженно отходит дальше по коридору, так что до нее едва доносятся отрывистые реплики. — Да я сам проверю!.. Нет? Ладно, согласен, но только из-за Таримова. Да, суд в приоритете, сам знаю… Звонок определенно во много раз важнее, чем банальности, которые Лафер могла бы вытянуть из адвоката при личной беседе. Но закончился он буквально в следующую секунду. — Мне нужно срочно уехать, — Грачев сообщает это Лафер так, будто это должно ее расстроить. — Дай свой номер. Она диктует цифры, уверенно переставив две в конце. Еще не хватало, чтобы этот подозрительный тип ей писал. Лафер не обманывается насчет намерений Грачева — максимум он рассматривает ее в качестве интрижки на одну ночь. Что никаких преимуществ им не даст да и просто мерзко.

***

Не стоит недооценивать силу планирования, преимущественно когда все срабатывает так четко. Кир торжествующе ухмыляется, застыв на пороге випки. Рома Гроцкий сидит в углу комнаты прямо на полу, и ему явно нехорошо. Рубашка-поло пропиталась потом в подмышках, темные волосы прилипли ко лбу. На столе остался пустой бокал из-под коктейля. — Кажется, сработало, — выдает очевидное Мила, снимая с себя фартук. Гроцкий с трудом разлепляет веки. Приподнимает руку, но она валится на пол. Его кости словно превратились в желе. Кир присаживается рядом на корточки и насмешливо цокает языком. — Эй, есть кто дома? — он машет ладонью перед лицом Гроцкого. — Таблетки должны были именно так подействовать? — слышится голос Милы позади. Признаться честно, теперь она только мешает. — А я ебу? — Кир не отвлекается от своей жертвы. — Если хочешь, подожди в коридоре. Лафер там тоже стоит на стреме. — Что ты собираешься… — Тшш, не мешай, — Кир отвешивает Гроцкому легкую пощечину, тот немного очухивается. — …ксеев? — его взгляд с трудом фокусируется. — Верно. Помнишь нашу последнюю встречу? Кажется, ты советовал мне готовиться таскать Антону передачки в тюрьму. — И… что? Могу… повторить. Горячая кровь ударяет в голову. Тяжелая, душащая ярость затапливает сознание Кира. Он без церемоний сжимает его шею так, что дыхание у Гроцкого перехватывает. Давит до тех пор, пока тот не начинает всерьез дергаться. — Ты же его задушишь! — Истинова хватает Кира за руку, но тот вырывается. Гроцкого приходится отпустить, ублюдок хрипит на полу. — Я сказал, не мешай и жди снаружи! У меня все под контролем, — в его голосе пробивается сталь. Мила несколько раз пораженно моргает и выбегает из випки. — Что… тебе надо? — Гроцкий с трудом переводит дыхание. — В идеале — чтобы ты позвонил Грачеву и сообщил, что ваша семейка в его услугах не нуждается. — Да не выйдет… ничего. Я вообще в ментовку за такое… тебя сдам, — несмотря на браваду, Рома едва ворочает языком и своими ватными конечностями. — Ты доживи сначала, угрожать он вздумал, — Кир с большим удовольствием впечатывает кулак ему в ребра, а потом в живот. Он не понаслышке знает, где больнее всего. Перед глазами стоит не только их последнее свидание с Эмилем, но и кадры из школы. Чтобы не стать жертвой травли, Киру пришлось поучаствовать во многих нелицеприятных сценах. Там, конечно, превалировало унижение, а не боль, но он и дотуда доберется. Гроцкий беспомощно пытается свернуться в позу эмбриона, но Кир очередным ударом заставляет его распрямиться. Потирает саднящие костяшки. — Что, сука, хочешь повторения? Или с первого раза понимаешь? — Пидор ты… и Антон твой… — Рома хлюпает носом. — Еще одно слово про него, и врачи потом в ахуе будут смотреть на твои кости, — Кир грубо встряхивает Гроцкого, ударяя спиной об угол стола, и склоняет голову с жуткой улыбкой, — думая, как же собрать их обратно. Доступно? На сей раз Гроцкий кивает со страхом в глазах. Наконец-то пробрало. Кир протягивает ему телефон, вытащенный при поверхностном обыске. — Давай, вперед, звони Грачеву и на громкую поставь. Рома медлит буквально секунду, за что немедленно получает наказание. Кир выворачивает его руку до хруста запястья. От боли Гроцкий хрипит и мечется, слепо ударяет ладонью по ковролину, который глушит звук. — Еще раз, — Кир не церемонится. — Больше сопротивления, больше ущерб. Рома медленно под руководством Кира находит номер Грачева в справочнике. Кликает на вызов. И тут в випку вваливаются Лафер и Истинова. Кир прижимает палец к губам, глядя на подругу. Никто не успевает ничего сказать, как Грачев отвечает. — Да, извини, не получится посидеть сегодня… У меня появились срочные дела. Гроцкий затравленным взглядом обводит компанию и все же начинает говорить. — Слушай, Алекс, я не поэтому звоню. Что бы ты сказал, если бы я попросил… бросить дело Рокотова? — Залог уже не верну, столько работы проделано, — доносится до них расчетливый ответ. — Да к тому же это дело принципа — прижать Таримова. С чего решил заднюю дать? — Может быть… — Рома гулко сглатывает. — Рокотов невиновен? — Понятное дело, по закону, — усмехается Грачев. — У Калинаева там послужной список посолиднее, очевидно, что от него защищаться надо было. Но я ведь уже говорил, что мне нет до этого дела. Расслабься, Ром. — Ладно, — Гроцкий глазами умоляет о разрешении положить трубку. Капилляры у него полопались, и белки выглядят устрашающе. Кир кивает. — Я позже перезвоню. Он нажимает сброс, и все одномоментно приходит в движение. Кир обескураженно отталкивает от себя Гроцкого, который кашляет и порывается блевать. Лафер наоборот бросается к нему, проверяя состояние. Мила в шоке прижимает ладонь ко рту, отшатываясь от Кира. Пфф, будто он тут главная угроза.

***

— Вот сюда. Главное, аккуратнее! — шипит Лафер, махнув рукой в сторону двуспальной кровати. Кир без возражений сваливает на нее Гроцкого словно мешок с картошкой. Брезгливо отряхивает руки. — Пойдем отсюда. Лафер соглашается и в последний раз смотрит на своего бывшего. Кожа того перестала иметь бледно-зеленый оттенок, теперь Рома просто спал. От наркоты и побоев ему стало плохо, и пришлось срочно планировать спасательную операцию. Лафер помнила его адрес еще со времен их отношений, а ключи у Гроцкого, естественно, нашлись в кармане. Лучшее, что она могла предпринять в данном случае — довезти парня до дома. Если он очнется там, то скорее решит, что просто перебрал и произошедшее ему привиделось. Кир ведь больше пугал, чем реально вредил, может, обойдется. Мила отказалась ехать с ними и опасливо косилась на всех вокруг. Лафер не могла объяснить ей, почему не так уж и удивлена, скорее рассержена. Случившееся зимой изменило их всех, заставило проще относиться к страшным вещам. Кир первым покидает квартиру. Смотреть тут не на что: холостяцкий бардак, старый дом. Родители Ромы все же менее состоятельны, чем Никины. Зато принадлежит жилплощадь лично Гроцкому. — Постой, давай здесь поговорим, — Лафер открывает окно в подъезде и достает сигареты. Облупившаяся голубая краска на стенах и запах сырости создают неуютную атмосферу. Зато вид здесь шикарный — канал и его гранитная набережная в рассветных лучах солнца. Затея с клубом заняла всю ночь, у Лафер есть всего несколько часов, чтобы выспаться перед приездом Ульяны. — Так чего молчишь? — нарушает тишину Кир. Он стоит рядом, сложив руки на груди. — Я беспокоюсь за тебя, — честно выдает Лафер. — Мы все еще ничего не добились, а ты чуть не натворил дел на уголовку. — Почему же не добились? Теперь нам известно, что суд вполне можно выиграть, проблема лишь в Грачеве и его принципах. — Знать бы еще, кто этот Таримов, которого он упоминал. — Эмиль, очевидно же, — подсказывает Кир. — А… — она некоторое время молчит, а потом неожиданно для себя выдает: — Антон вообще хочет, чтобы мы все прекратили. — И один пойдет ко дну, как героический герой? — насмешливо хмыкает Кир. — Это его право, тем более мы мало что можем сделать. — Как сказать… Нужно просто вывести чертового адвоката из игры. Кто-то предупредил его в клубе, что небезопасно возвращаться в випку, — рассуждает Кир. — Надо разузнать, где он бывает, что для него дорого и… — Стоп, о чем ты вообще? Кир, это все незаконно, мы не можем больше рисковать! — Хм, да, — он устало моргает. — Да, конечно. — Я иногда просто не представляю, что от тебя ожидать. — Как и от других. Или ты могла предположить, что Заморин западет на школьника? — Это тут совершенно ни при чем, к тому же его я могу понять. — Серьезно? Нет, подожди, ты поддерживаешь их отношения? — Ты просто не видел Никиту, когда он с собой боролся. Зачем все это насилие, тем более если у них взаимно? Кир неверяще качает головой. — С ума сойти, Лафер. А Свят в курсе? Думаю, он лучше меня объяснит, что не так в твоих рассуждениях. — Ты же ненавидишь Свята. — Ради разнообразия могу с ним согласиться в одном-единственном вопросе. Они замолкают, и Лафер тушит сигарету о замызганный подоконник. Для разговора в четыре утра они и так много всего выяснили.