могу ли я спокойно любить тебя?

      Я только спустился с крыльца, как сразу заметил кучу мелких семиклашек, потихоньку заходивших в школу. Выходит, я, как всегда, задержался в школе до начала второй смены. Сейчас приду домой и буду дорешивать био, для того, чтобы потом со спокойной душой и чистой совестью пойти гулять или просто потусить на квартире у Димки. Не то, чтобы они там часто бухают и отжигают. Отдыхают мои знакомые студенты меда по другому: обычно, они играют в мобилки по сети или в азартные игры между собой. А я приобщился отдыхать с ними. Наверное, зря.       Перейдя на неспешный шаг, я решил, достать свои проводные наушники из бокового кармана рюкзака, так просто, для поднятия настроения. Слегка прохладный и депрессивный ноябрь даёт о себе знать. И, как всегда, я достаю их уже перекрученными в несколько оборотов между собой, и спутавшимися, сложнее всяких Кносских лабиринтов. Я и не ожидал увидеть чего-то другого, лишь надеялся на чудо. Подключаю к телефону также на ходу.       И почему люди склонны больше надеяться на что-то, скорее всего, даже несуществующее, чем на взаправду существующих себя? Цепляю наушники (хотя это больше похоже на наушник), как обычно, на одно ухо, потому что не хватает времени и денег пойти купить хорошо работающие новые. Я уже привык три месяца слушать музыку подобным образом. Скорее всего, это определённо повлияет на мой слух, но не оглох пока и ладно. Я ведь меняю расположение наушника: сегодня в левом, завтра в правом, по-разному, как получится. — Эй, слышь!       Я обернулся на звук, немного снижая темп своего широкого шага. Ведь, я даже сначала не понял, что это было выкрикнуто мне. Какая-то компания парней, как обычно, стояла невдалеке от школы. Я пригляделся и резко развернулся, ускоряя шаг, продумывая пути кратчайшего и скорейшего отступления, и нервно сматывая наушники в карман куртки. Не получилось поднять настроение музыкой. — Эй, длинный, стопорнись говорю! — Я? — специально удивлённо спрашиваю, делая вид, что не ожидал внимание к собственной персоне. — Ты. Отсосал у всех хуи. — Эй, мелкий не перегибай, — тихо говорит один мускулистый пацан, потому что обращается не ко мне, а к другому более низкого роста. Это было на небольшом, как их рост, расстоянии, поэтому я услышал их короткую, как кое-что, заминку в банде. И отчаянно надеялся, что они друг друга не только матом покроют. Увы, более сильного разлада в их банде не произошло. И я заметил, как они начали подходить ко мне, и всё смелее и ближе с каждым шагом. — Чего хотели? — с вызовом, показывая, что совсем не переживаю на их счёт, спросил я. Но моё тело предательски делало отступающие шаги. Поэтому моя напускная смелость смотрелась в их глазах нелепо. — А ты не понял ещё? — из всей банды вперёд вышел самый гордый — "их вождь" — Егор Булаткин.       Все, кто учился и работал в моей школе, и даже многие ученики и учителя из соседних школ слышали о нём. Для учителей он был молодым дарованием: активист (для школьников — активист драк), отличник (незаурядный списывальщик) и музыкальный гений (кому как), часто показывающий свои таланты на разных конкурсах, начиная с творческих и заканчивая научными. А всё благодаря его семье и их блатным связям. Отец — бизнесмен, а мать — директор моей школы. Каждый ученик обходил Булаткина и его банду стороной, зная сколько хулиганств они совершили и некоторые, которые им не предписывают, могли совершить в районе. У их главаря много имён: Булат, Мажор, Принц, MC Camel, самое слащавое — Крид, и как его ласково называет матушка — Йогурт. Да, даже у таких бандитов, как они, мать — это святое. – Что я должен был понять? — произнёс я, пытаясь сделать голос максимально спокойным и выражающим максимально низкое количество эмоций. Но из-за того, что я сам по себе эмоциональный человек, у меня это плохо получалось. Глаза бегали в панике.       Заметив моё нервозное состояние, он, с ехидной улыбочкой на своей беленькой и слащавой мордашке, спокойным голосом продолжил: — Давно должен был понять, что торчишь нам пятихатку. — Я же отдавал. — Тебе походу память отшибло, когда мы тебя кокнули. — Так это вы! — специально крикнул я, надеясь, что какой-нибудь случайный прохожий окажется рядом. Ага, Антон, и что он сделает? Заступится за тебя? Может пора прекращать верить в несуществующее чудо. — Эй, не кричи тут, а то мы тебя за гаражами грохнем. — Окей. Ладно, я вам потом отдам. — Длинный, слышь — не наглей. Либо сейчас, либо никогда. — Но у меня нет сейчас.., — говорю правду я. — Не наши проблемы. — Ладно, я найду, только вернусь в школу, я там забыл кое-что, — произношу я, уже чувствуя близко за спиной ограду школы, которой являлся хлипленький затёртый забор. — Окружай его, братва, он походу слиться собирается. — Вовсе нет!       Кажется, это всё, провал, неудача, загвоздка, подстава, ловушка. Чувствую себя загнанным в угол зверем и зажмуриваю глаза, ожидая почувствовать на себе их удары. Но я ничего не ощущаю, кроме тёплого осеннего ветра. И вдруг слышу громкий знакомый голос рядом, где-то также у себя за спиной, точнее же, за сетчатым забором. — Так, что здесь происходит?! — яростно выражает свою позицию, насчет складывающейся несправедливости (семеро на одного и хуй пойми за что), Арсений Сергеевич.       Пришло моё долгожданное чудо. Стоп, моё? Ну я же его ждал, значит... — Бля, валим, ребят, — кто-то выкрикнул из толпы и все унеслись прочь на своих двоих.       Да, у Егора связи, а у Арсения Сергеевича яростная справедливость. А также природное обаяние. Насчёт второго, это не я так считаю, просто он нравится директрисе, и по совместительству моей учительнице русского и литературы. Поэтому Арсений — один из тех немногочисленных людей, кто не посмотрит кто такой этот Егор и воспользуется своим даром от природы, или просто воспользуется своим положением и вляпает преступникам и хулиганам заслуженное наказание, страшнее каторги.       Например, как тогда, когда завхоз спалил нагло курящих вейпы восьмериков прям в кабинете биологии, пока Арсений дежурил в коридоре. Конечно же, двое мужчин порешали все вопросы. Завхоз утверждал, что виновных надо приставить к полезным общественным работам в школе, а Арсений поддержал затею. В итоге директриса заставила учеников, нарушивших школьный порядок, драить всю школу.       Кто-то из банды Булаткина — самый наглый и берега попутавший, или попутавший направление бегства, больно, видимо, для нас обоих, врезался в меня и успел пнуть в живот. От живота у меня только кожа, да, желудок, уменьшившийся из-за небольшого количества поступающей пищи, с другими органами, поэтому пробитие было. И в селезенку. Я загнулся так, что не смог устоять и моментально присел на землю. А нахальный боец уже сверкал пятками, когда Арс подбежал ко мне, чтобы помочь подняться. — Антон, что они от тебя хотели? Как ты? Мне скорую вызвать? — Не стоит, я рядом живу, доползу. Сейчас полегчает. Ударили в область селезенки и печени. Я ходил на карате, и не такое чувствовал. — Давай я тебя провожу, вдруг они тебя подкараулят. — Не стоит, у вас, наверное, уроки, дела, я вам лишь мешаю, извините, — я резко встал и рванул с такой силой, что самого от себя такого не ожидал. Я лишь слышал, как он кричал мне вслед: — Антон, стой.       Ещё я не ожидал, что меня так быстро дёрнет рука сзади за куртку. Его крепкая, красивая рука. Никогда таких не встречал: ни рук, ни людей, которым эти руки принадлежат. Арсений такой..такой идеальный, добрый, надёжный, строгий, принципиальный, понимающий, а я другой.. Я глупый, безнадёжный, явно с отклонениями, потому, что мои мысли о конце жизни ужасны. Проходя мимо дороги, я часто думаю, что будет, если меня собьёт машина или, держа нож, я думаю..., впринципе суть уловима. А ещё я некрасивый, тощий, длинный, странный, одинокий. Я могу продолжать этот список из своих крайне хороших качеств бесконечно. И я всегда буду таким.       Если, как говорят некоторые, люди не меняются, то жизнь тем более. Буквально недавно я верил, надеялся, что она измениться, но, видимо, не устроен так, как тебе хотелось бы, этот мир. Жизнь жестока, непонятна, разнообразна, порой нелепа. Но не ошибаясь и не падая, мы не взлетим, поэтому я жду своего полёта и опять верю в чудо, а не в себя. Как я могу поверить в себя, если упал в своих глазах на самое дно? Куда ещё ниже то мне предстоит падать? Кажется, что некуда, но всё равно я проваливаюсь всё глубже. Окончательно провалиться мне не дают его крепкие руки, которые, например, сейчас, держат меня в сильной хватке. Когда будет мой взлёт? Видимо, сейчас, потому что он хватает меня с такой силой, что я чуть не подлетаю. Ну капец, думаю я, а он совсем не яростно, спокойно и с юмором произносит, и лишь обеспокоенно смотрит на меня: — Антон, раз уж ты так бегаешь, значит всё хорошо. Заставил ты меня, конечно, вспомнить физкультуру. Надо опять бегать начать что ли. — Арсений Сергеевич, пустите меня! Так уж и быть я не сбегу от вас. Понял, что бесполезно. — Я за тебя переживаю, а ты..Бежать, то сразу зачем? Лучше расскажи что произошло. Они тебе угрожали? — Это они тогда ударили меня со спины. — Тогда это когда? Сейчас? — Нет, в тот раз, когда я в бессознанке валялся у ворот.., — голос чуть не сорвался, я приостановился продолжать говорить, да а что вообще говорить. (Блять, ну хуй). Чувствую себя уязвимо и жалко. Даже слёзы начали проступать, появление которых я отчаянно удерживал в себе, из-за чего образовался давящий ком в горле. Специально отворачиваюсь, от него, чтобы он не увидел перемены в моем состоянии. — Антон? Ты просто перенервничал. Теперь всё хорошо, дай волю эмоциям, — быстро понимая ситуацию, выдаёт он.       Его голос приятно внушал доверие, поэтому, долго не выдержав контроля над собой, я немного выплеснул эмоции. Всё в моей голове смешалось, словно всё только что произошедшее было в одно мгновение.        Тот страх, что я ощутил, стоя спиной к ограде школы, натолкнул меня на одно воспоминание. Когда пятилетний я был на даче с мамой. И полез на забор, чтобы сорвать малины с кустов, немного переваливающихся на наш участок. Я не удержался, упал с забора и приземлился пятой точкой на землю, оказавшись в окружении собак, которые ещё давно заметили лезущего по забору меня и прибежали, чтобы наказать возможного вора. Хороше же их надрессировал наш сосед-параноик. Я также, как и сегодня, был загнан в ловушку из высокого забора. А рядом меня окружили два агрессивно настроенных существа, только сегодня семь. Тогда, как и сейчас, всё закончилось благополучно. Сегодня мне пришёл на выручку Арс, а тогда сосед, который сразу же подозвал к себе собак, а подойдя ко мне, сказал, чтобы я не рассказывал о произошедшем своей маме, и выставил меня за калитку своего участка.       Арс помог мне начать глубоко дышать. И вскоре, минуты через две, я пришёл в "норму". Он продолжил говорить: — Так, давай поступим сейчас так: я довожу тебя до дома, мы посидим у тебя, попьём чай и ты мне всё расскажешь, идёт? — Какой хороший план действий, я бы и сам с радостью согласился поехать ко мне, но извините, не выйдет. — Почему? — У меня отчим дома.., — Арсений знал о моих семейных отношениях, поэтому тактично и добродушно предложил поехать на чай к нему. На что я начал было ему перечить: — А у вас разве не.. Он сразу же меня перебил: — Да закончились у меня уроки, Антон, и стопки тетрадок мне не так важны, как ты. Можем, кстати, перейти на ты. — Но мы же ещё на территории школы, — возмутился я. — Антон, не думал, что скажу это тебе, но порой ты бываешь такой душный, хаха. — Хаха, ладно, Арс, убедил. — Вот вот. Уже смеёшься, значит полегчало.       Мы дошли до его машины, сели, я пристегнулся, он включил радио. — Сейчас, чтобы тебе ещё быстрее полегчало, двинемся с песней. — Мне на сегодня песен хватило, ахах. — А, ок, как скажешь тогда, — явно недоумевая, Арсений сразу же выполнил мою просьбу. Вот бы так всегда было, ахах. Так, чего? Антон, ты о чём? Ладно, сделаю вид, словно подсознание не выдавало мне такой мысли. Надо отвлечься.       Мы двинулись с места. Арс выглядел таким сосредоточенным за рулём, что я не захотел ему мешать, поэтому решил заняться тем, что обычно делают в машине: зырят в окно.       А за окном автомобиля ничего интересного не происходило: мимо нас проносились однотонные многоэтажки, мелькал на дорожках блеск от редких луж, слегка покрытых корочкой льда. Часто попадали в поле зрения и голые деревья, с растопыренными и такими же голыми ветками. Повсюду был либо серый асфальт, либо каряя земля и, конечно же, оранжево-желтый ковёр, от которого уже рябило в глазах. Когда зима? Снег? Новый год? А так хотелось, чтобы запах мандаринов ударил в голову, погружая в праздничную атмосферу. Чтобы повсюду были красивые огоньки, в каждом окне мелькали лампочки гирлянд. Как же сильно, я ждал Нового года. Потому что, как раз, именно в это время появляется надежда. Надежда на что-то новое, что-то необычное, что-то магическое и таинственное. В Новый год можно загадать желание и искренне верить, что оно сбудется, а потом благополучно забыть о мечте за год, и по наступлению зимы верить в чудо и выдумывать новые хотелки. Что же я там пожелал в прошлом году? Я так сразу и не вспомню. А пока я усердно пытался вспомнить, мы уже подъезжали к дому Арсения. А из-за того, что я не сразу узнал местность, также не сразу пришёл в реальность, после того, как машина была припаркована. — Эй, соня, не спать, — щелкнув пальцами правой руки перед моим лицом, а левой отстегиваясь, Арсений вывел меня из раздумий. — А? Какая Соня, я Антон. — Очень смешно, Тоша, но мы приехали, отстегивайся давай. — А, точно.       Вскоре мы поднялись на его четвертый этаж по лестнице, единственный лифт в подъезде был занят, а ждать его нам пришлось бы долго, потому что Арсений живёт в шестнадцатиэтажке. И по сравнению с самыми высокими этажами этого дома, четвёртый кажется, как второй в моей пятиэтажке.       Немного устав, я ввалился в квартиру на согнутых ногах, а Арсений был бодрячком. Каждый день поднимается к себе домой, для него это привычное дело, часть его жизни.             Позже, уже в тапочках и вымыв руки, мы оба сидели на кухне и ждали, когда вскипит чайник. Мне не приходило интересных мыслей, поэтому я решил рассказать Арсению правду: — Они хотели, чтобы я возместил им долг. — Шастун, когда ты успел вляпаться в долги? — удивление и некая насмешка слышались в его голосе. Он не понимал всей серьёзности моей ситуации. — Арс, ты не понимаешь. Я вляпался в самую глубокую лужу из г...грязи. — Сколько ты им задолжал? — Как они утверждают, пять тысяч рублей, но я же им отдавал.., — меня перебил, противно вскипевший чайник. Его пищание уведомило нас о том, что скоро начнётся наша церемония чаепития.       Арс, уже разливший кипяток по кружкам, сел за стол и спросил: — Почему ты вообще брал у них деньги? Разве не мог предвидеть, что всё так обернётся? — Не мог, я же не ванга, не аракул там какой-то. А начал деньги у них брать ещё в девятом и десятом классах. Когда наступал обговорённый срок, я сразу же им возвращал. Странно, что я забыл о долге. — Не странно, вовсе. Как ты считаешь они способны выдумать, что ты им должен? — пытался найти разгадку моего вопроса он. — Думаю, да. — Вот. Пазл собрался, предлагаю рассказать об их кредитной конторке..       Я резко перебил: — Нет! — А? — Арс, так нельзя. Они могут подумать, что я стукач и ссыкло. Хотя про второе они уже и так, скорее всего, знают: видели, как я запаниковал, когда они меня прессинговали. Но всё-таки надо по-другому решать. — А как тогда? Как обычно ты решаешь такие вопросы? — Ну, ответы на сложные вопросы мне обычно приходят утром. Иногда, вообще почти в самый последний момент. Надеюсь у нас ещё есть время на подумать. — Думаю есть. Пока я рядом, они и не будут такими смелыми, как сегодня. — Так я же не смогу быть 24 на 7 рядом с тобой, — хотя хотелось бы, добавляет сознание, я краснею, и через короткую паузу продолжаю, — ты ведь мне не курица наседка, в конце-концов.. — Мда, а зачем ты вообще в долг брал, тем более, у них? — Да, надо было, — смутно начинаю я.       Он, конечно же, видит эту смуту и укоризненно смотрит на меня. — Ну да, я зря не подумал о возможных последствиях, я знаю, что сам виноват. — Я тебя не виню, просто хочу узнать причину. — Ну, ты знаешь, что я вернулся в свою родную школу в 9 классе. И ты, конечно же, знаешь, как никто другой, что мне было сложно одному. Я устал быть всегда один. Тяжело. И эта тоска так сильно трепала мою душу, что я не придумал ничего лучше, как напиться. Впервые я обратился в их банду, чтобы они подогнали мне бутылку алкоголя. — Антон-Антон. Тебе того раза не хватило, когда ты в своё день рождение наклюкался и вломился ко мне? — Ну, извини, видимо, не хватило, я плохо помню, чем я тогда думал вообще. — А сейчас? — А что сейчас? Время летит, ничего не меняется. Сейчас я до сих пор не знаю чем думаю. Судя по количеству приключений, думаю я пятой точкой. — Хах, видимо так, Антон. Продолжай. — А что продолжать то? В последний раз, в августе, я просил у них подогнать мне пару бутылок пива и денег. Вот эти самые чёртовы пять тысяч. — Так, а для чего тебе нужны были деньги? — Ну, а для чего всем деньги нужны? То, да сё, все дела. — Не увиливай. — Ладно. Ну, играл я в карты на деньги со студентами, ну, и что? — Что? Неожиданно, Антон, очень неожиданно. — Да, я превзошёл сам себя. Проиграл две тысячи, остальная сумма у меня вроде все ещё есть на карманные расходы. Ты ведь знаешь о моих отношениях семейных с отчимом. Он у меня не только эмоционально нестабилен, а ещё и экономически, поэтому я держался на плаву только благодаря подработкам и деньгам в долг у Мажора. — У кого? — Булаткина. — А, понял. — Так вот. А просить у матери на карманные расходы я не решился. Ведь на ней и держится вся наша "семья". Отчима недавно уволили за несоблюдение дисциплины: пришёл в офис бухой, да я сам в шоке, что он с внешностью шиномонтажника, не в обиду им, работал в офисе. — А что у меня не попросил? — А так можно было чтоли? — Антон, ты чего? Ты меня пять лет знаешь, если бы ты попросил, я бы тебе помог, может и сейчас чем-то могу. — Да нет, спасибо, ты и сейчас мне помогаешь, слушая всё это нытьё. — Ну, Антон..какое нытьё ты чего.. Это банальное человеческое сочувствие и неравнодушие. — Спасибо тебе большое, Арс. Ты уже многое для меня сделал. Я не хочу ещё и у тебя в долгу оставаться, хотя, судя по тому, что ты меня сегодня спас я уже у тебя в долгу, а, ну, и тогда, когда они меня вырубили, тоже получается спас. Я даже не знаю, как мог бы отплатить тебе тем же. — Да, брось, Антон, считай мы уже друзья. А друзья должны помогать друг другу. — Спасибо тебе, большое спасибо. — Да не за что. Вообще, понимаю тебя, ты не хотел быть обузой для матери, хотел самостоятельно вырулить и даже помочь, но, всё-таки, ты себя переоценил. Такое случается, просто в следующий раз не бери на свои плечи все дела и проблемы этого мира, вряд-ли ты можешь справиться с ними в одиночку, а в случае неудачи, разумеется, не вини себя, ведь ты поставил жёсткие требования себе. Но тебе повезло, у тебя есть я, вместе у нас получится лучше справляться с проблемами этого мира. Главное не бойся поделиться, добрые и неравнодушные люди точно найдутся, — сказал он самые ценные для меня сейчас слова, которые растопили мою душу, а может и сердце.       Мне, как никогда, сейчас были необходимы безопасность и поддержка. Я устал пребывать в тревожном состоянии. У меня словно лишь два физических состояния в последнее время. И нет не твёрдое, и не газообразное, а тревожное и подавленное. А весь негатив уходит только, когда это лучик солнца рядом. Я заулыбался его словам и своим мыслям о том, что Арс мой лучик солнца в этой тёмной жизни.