Малышка Блэкки

             Завороженно смотрит на красные пары зелья, что стояло на шатком старом столе. Казалось, что одно неверное движение и стол сию минуту рухнет.       Остался последний штрих. Достаёт из-за щеки обильно смоченный слюной лист мандрагоры и опускает в хрустальный фиал. За месяц маленький лист неприятно орущего растения, словно стал неотъемлемой частью рта, и теперь без него было непривычно пусто, но это не каплю не расстраивало Лиру. С детским восторгом не отрывает взгляд от кроваво-красного зелья, на которое, как и полагается, подал прямой лунный свет из разбитого окна Воющей хижины. Им с Грейнджер невероятно повезло, что погода была на удивление безоблачной, иначе всё пришлось бы начинать снова. Теперь дело оставалось за малым — дождаться грозы.       — Идём, мы не должны сюда приходить, пока на небе не засверкает первая вспышка молнии, — командует гриффиндорка, хмуря свои густые брови, и кидает последний взгляд на два хрустальных сосуда, что стояли отдельно друг от друга.       Лира закатывает глаза, в который раз поражаясь идиотским условиям и кошмарно-длинному процессу становления анимагом, но ничего не остаётся, кроме как идти следом за заучкой, продолжая выполнять дурацкие правила.       Мантия марается об грязные стены, которые с каждым шагом давят всё больше и больше, а потолок опускается ниже. Из-за каштановой копны Грейнджер виден выход из Гремучей Ивы, и Лира облегченно выдыхает. Чтобы попасть в Воющую хижину, приходилось терпеть довольно большие неудобства в виде узкого прохода, грязного убранства и хлестких длинных веток, которые, сегодня не слабо полоснули, словно кнут, по блэковской щеке, оставляя глубокую царапину. Но признаться честно, ни слизеринка, ни Грейнджер лучше места не смогли придумать. В Воющую хижину никто не совал носа из-за пугающих слухов, и это было отличным убежищем для первой непредсказуемой трансформации.       Лира сладко зевает, прикрывая ладошкой рот. Хотелось быстрее добраться до замка и лечь в теплую постель, а не шагать глубокой ночью в молчаливой компании школьной старосты.       — Грейнджер, — протяжно тянет Блэк, желая разбавить скуку. — Как у тебя дела?       Гермиона ещё пуще хмурится, прекрасно помня, что безобидное начало разговора с вопросов, ответ которых никогда не интересовал слизеринку, не предвещало ничего хорошего, поэтому спрашивает прямо:       — Чего тебе нужно, Блэк?       — Мне? — хитро стреляет глазами, а после растягивается в самой широкой улыбке. — Мелочь. Всего лишь рассказ, как прошли те выходные в Меноре с моим кузеном.       Прошёл месяц, как она с чистой совестью отправила красотку Грейнджер в логово бывших приспешников Тёмного Лорда. За это время ни разу не выпало удобного случая расспросить, как всё прошло. Вот уже конец октября, который пролетел с бешенной скоростью, и каждый день был абсолютно одинаковый. Занятия, тренировки по квиддичу, занудные разговоры по вечерам с Грейнджер о анимагии, и ночь в Выручай- комнате, где Лира пыталась абуздать стихийную магию.       Так вышло, что с заучкой они стали видеться на много чаще, но ни разу разговор не заходил на эту тему, а если и заходил, то гриффиндорка неумело переводила его в другое русло. Спрашивать что-то у самого Драко было бессмысленно, потому что отвечал он всегда односложно и сухо, а после тоже переводил тему. И Лира бы махнула на это гиблое дело рукой, если бы ни один занимательных слух, что последнее время всё больше и больше набирал обороты, как будто её кузен и гриффиндорка встречаются. И тут бы она просто покрутила пальцем у виска, но поведение школьных старост вызывало у Лиры подозрения. Драко постоянно где-то пропадал, совсем не проводя времени в их близком змеином кругу, а вчера она увидела, как он спит рядом с Грейнджер в библиотеке. За одним столом. На соседнем стуле. На её плече!       — Ничего особенного, — жмёт плечами, устало зевая, — обычная кучка снобов, которые думают, что всё крутится вокруг их аристократической задницы.       — Поподробнее, — настойчиво требует Лира, догоняя, идущую впереди заучку.       Гермиона раздраженно выдыхает, вспоминая не самый лучший день.

***

      Цокот её каблучков эхом отскакивал от тёмных высоких стен. Темно, мрачно и зловеще. Малфой-менор не изменял себе, пугая Гермиону одним только своим видом, но ещё больше её пугало, то что Малфой так и не отпускал её ладонь, крепко сжимая в своей руке. Он шёл впереди буквально на шаг, и ей оставалось только волочится следом, силясь не упасть на проклятых каблуках.       Резко останавливается возле больших дубовых дверей, что вели в трапезную, где сейчас проходит светский ужин, на котором она явно лишняя. В голове появляется странная мысль, что Малфой её и пригласил, для того чтобы она была лишней. Привлекала внимание, словно какая-то экзотическая зверюшка, лишь бы трусливого хорька никто не женил насильно.       — Грейнджер, каждый раз, когда тебе захочется скиривить свою гриффиндорскую мордашку в презрении и отвращении, вспоминай для чего ты здесь, — шепчет на ухо, опыляя кожу ледяным дыханием, а после с невероятным трепетом и нежностью заправив выбившуюся прядь за ушко, он елейным голосом противно улыбается и добавляет, — точнее для кого.       — Хорошо, милый, — с большим трудом выдавливает из себя такую же до омерзения наигранную улыбку, начиная вживаться в роль.       Малфой в удивлении вскидывает брови, а после удволетворенно ухмыляется:       — Так на много лучше.       Решительным жестом открывает двери, дёргая спутницу за собой в глубь трапезной. Перед Гермионой предстаёт большое помещение, где за длинным столом могло вместиться около ста волшебников, а может быть и больше. Белая скатерть, большое разнообразие блюд, от которых ломился стол, приятное потрескивание камина и дождь за большими окнами в пол. Вся обстановка должно быть выглядела уютной и комфортной, располагая к себе, наверно, любого нормально человека, но не Гермиону. Она чувствовала себя ничтожно маленькой в огромной комнате с этими любопытно-пожирающими взглядами в сторону ее скромной персоны и совсем не скромного Малфоя, что твердой походкой прошел к началу стола, кинув небрежно что-то вроде: " Прошу прошение за опоздание".       Удивление отобразилось на лице каждого из присутствующих, но взгляд Нарциссы Малфой был самым красноречивым из всех. Она намеренно не задавала вопросов, давая возможность Драко объяснится самому, но он, кажется, не планировал этого делать. Молча приступил к еде, как ни в чём не бывало. Гермионе же кусок в горло не лез, особенно когда Малфой усадил ее напротив длинноволосой брюнетки, что прожигала в ней дыру выразительными темными глазами. Красивая, худая, с прямой спиной и чёлкой, изящными длинными пальцами, что виртуозно держали нож с вилкой. Породистая. Подстать Малфою.       Гермиона незаметно, словно невзначай скользит взглядом дальше, рассматривая каждого из французской семейки. Рядом с потенциальной невестой Малфоя, сидит ещё одна девушка с короткими взлохмаченными волосами, невзрачная на фоне эффектной сестры, но одна деталь всё же бросалась в глаза. Пирсинг в носу.       — Какой вкусный лимонный пирог, Нарцисса! C'est un délice! — нарушила напряженную тишину эмоциональными воплями женщина, что сидела рядом с хозяйкой дома. Чуть полновата, с ярко-красными губами и прямыми черными волосами, что едва доставали до широких плечь. Напротив нее сидел мужчина с чёрными кудрявыми волосами, они были жидкими и виднелась небольшая лысина. Все члены семьи Лепарж выделялись высокими скулами и прямым носом, что делало их чертовски похожими между собой.       — Благодарю, Жаклин.       Нарцисса сдержанно улыбается, следуя правилам этикета и вежливости. Сейчас эмоциональная и громкоголосая француженка с лимонным пирогом в придачу интересовала её мало. Всё внимание было направленно в сторону сына и Героини войны, что не поднимала глаз, понуро ковыряясь вилкой в тарелке, так и не отправив ни одного кусочка бифштекса в рот. Мисс Малфой мудро не вмешивалась, не задавала вопросов, позволяя Драко самому обозначит суть игры, что он затеял.       — Вы не говорили, что с нами будет ужинать ещё одна юнная Мисс, — тонко, словно невзначай, бросает Жулиан Лепарж, явно понимая, кто сейчас сидит рядом с сопляком Люциуса.       — Mamma, видимо, не придала этому значения, ведь присутствие «юнной Мисс» в поместье — обыденность, — в голосе Малфоя сквозит едва уловимая нотка иронии, что её чувствует только Гермиона. Он находит свои слова смешными. Девушка тоже не может сдержать кроткой улыбки, потому что сказанное для них звучит, как полнейший бред или тупой анекдот. Остальные принимают слова Малфоя, как яркое подчеркивание, что с Грейнджер всё серьезно, а реакцию самой девушки, как смущение.       — На долго? — спрашивает та самая брюнетка, что сидела напротив гриффиндорки. Она вольготно откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди.       — Ребекка! — Жаклин Лепарж с чрезмерно наигранным осуждением смотрит на старшую дочь.       — Что? Просто хочу знать надолго ли Геона будет в сердце нашего милого Драко, — Ребекка вежливо улыбается. В фальшивость своих слов она не уступала матери.       — Гермиона, — поправляет невыносимую француженку Грейнджер, чувствуя, что вот-вот сломает десертную ложку пополам.       Брюнетка на секунду бросает на неё взгляд, который красноречиво выражал презрение, словно девушка была жалким мусором недостойным её внимания, но всё же натянуто улыбнувшись, выдаёт:       — Это не имеет значения.       Заметив, как щёки Гермионы опасно вспыхнули заметным румянцем, Драко решил вмешаться.       — Имеет. На Рождество мы запланировали помолвку, — говорит небрежно, как о чем-то саморазумеющемся. О чём-то, что давно решено.       Глоток красного вина, что она сделала дабы хоть каплю расслабиться в напряженной до предела обстановке, после слов Малфоя встал в горле не желая опускаться в пустой желудок. У Гермионы начался совсем не аристократичный приступ кашля.       — Милая, тебе нехорошо?       Повернувшись впервые к ней лицом за весь вечер, нарочито громко интересуется, изображая заботу, и только она видит его издевательскую усмешку. Не может ответить, потому что в горле до сих пор стоит противный вкус дорогущего вина. Покорно кивает в надежде, что острые взгляды аристократический снобов наконец-то перестанут прожигать в ней дыру.       — Помолвка — это прекрасно! А кто ваши родители, мадам? — француз хитро сверкает чёрными глазами из-под густых бровей, демонстративно отпивая вино из бокала.       — Маглы, сэр, если вы это имели ввиду, — Гермиона выдавливает вежливую улыбку.       — Ох, простите мне мою бестактность, — на лице месье Лепаржа отражается фальшивое сожаление, — я иногда бываю чересчур любопытен.       Гриффиндорка кивает, принимая извинения, которые звучали словно оскобление. Гермионе казалось, что все присутствующие сидели с огромным количеством масок, меняя их каждую секунду. Хотя нет, не все. Младшая дочь Лепарж, единственная не показывала никаких эмоций, кроме вселенской скуки. Она даже ни разу не заговорила за вечер, лишь изредка позволяя себе зевнуть.       — Маглы? Серьезно? — Ребекка Лепарж запрокидывает голову, наполняя столовую мелодичным смехом, напоминающий звон колокольчиков, а после возвращает пытливый взгляд к Малфою, широко улыбаясь, — дешевый фокус. Мы же все здесь прекрасно понимаем, что у тебя ничего не выйдет. В роду Малфоев никогда не будет второсортной грязнокровки. Это противоестественно, и ты, Драко, это знаешь.       Гермиона сердито поджала губы, нахмурив брови:       — Почему же? Чистокровная семья обязуется принять потенциальную невесту, если она носит под сердцем наследника и имеет магические способности. Стыдно не знать законы, которые касаются твоего статуса крови.       В помещении воцарила тишина, все присутствующие в изумлении приоткрыли рты. Теперь подавился вином Драко.       — Она беременна от тебя?! — Ребекка Лепарж округлила глаза до размеров стоящей рядом тарелки, обращаясь к всё ещё кашляющему Малфою.       — Разумеется, что нет, — Гермиона закатывает глаза, не в силах сдержать весёлую улыбку, — но детей мы планируем в ближайшем будущей, правда, милый?       «Милый» вновь закашлял с новой силой. Чертово вино. Чертова Грейнджер.       Гермиона не хотела злить француженку, не хотела притворяться и врать. Ей даже было её искренне жаль, ведь судьба Ребекки уже решена — брак по расчёту, если не с Малфоем, то с другим чистокровным богатеем. А как же любовь и женское счастье?       Жалость куда-то испарилась, как только Мисс Лепарж вновь открыла рот.       — Ах ты, магловская дрянь! — она подскакивает так резко, что стул с грохотом падает на мраморные плиты. Хватает бокал с злосчастным вином и выплескивает тёмно-красную жидкость прямо на лицо и платье гриффиндорки.       Она видит, как жевалки заиграли на лице Малфоя. Он протягивает ей белоснежную тканевую салфетку, и изогнув губы в своей фирменной усмешки, поворачивается к довольной Лепарж, которая гордо подняв стул садиться обратно, вольготно закинув ногу на ногу. Хвала Мерлину, начать плескаться ядом слизеринцу не позволяет старшая Лепарж, начав слишком громко защищать дочь.       — Нарцисса, прошу простить, мою девочку. Ребекка иногда слишком эмоциональная и чувственная.       — И всё же это не повод пренебрегать правилами поведения за столом, — хозяйка дома жестко обрывает все попытки оправдать наглую девицу, приэтом голос её оставался спокойным и беззлобным, — Тинки!       Домашний эльф семьи Малфоев возникла из воздуха и уже своими огромными глазами преданно смотрела на Нарциссу.       — Тинки, здесь, хозяйка.       — Тинки, проводи Ребекку в подготовленную спальню. Наша гостья, видимо, очень устала.       — Тинки, всё сделает, хозяйка, — залепетала маленькая эльфийка.       — Нет! Почему я должна уходить? Пусть уходит она! — громко запротестовала Лепарж, не собираясь покидать свое место.       Стало отвратительно от всей ситуации. Что за цирк устраивает эта выскочка? Хоть волосы и лицо были очищены заклинанием, но пятна на платье так и остались.        "Наверное, оно стоит кучу галлеонов, " — с грустью подумала Гермиона.       — Спасибо за ужин, Мисс Малфой! — она искренне улыбается, обращается к хозяйке дома, — я, пожалуй, пойду.       Гриффиндорка уже начала вставать из-за стола, но Ребекка Лепарж всё не могла успокоиться.       — Правильно, — закивала головой француженка, чуть ли не хлопая в ладоши от радости, что соперница так быстро сдалась, — грязнокровки, вроде тебя, должны понимать, что им нет места среди чистокровного бомонда.       Терпение закончилось, а гриффиндорский нрав дал о себе знать. Гермиона оперлась ладонями об стол, нависая над наглой девицей, и смотря ей прямо в глаза твердо сказала:       — И слава Богу, потому что с тобой даже за одним столом сидеть невыносимо! Знаешь в чём между нами разница? Дело далеко не крови. Я сама решаю за какого мне выходить замуж и когда! А тебя родная семья продает, как какую-то кобылу, пусть и породистую, но безвольную. И всю жизнь ты будешь кому-то принадлежать, но только не себе. Словно дорогая побрякушками, которой можно хвастаться на званных ужинах!       Грейнджер круто развернулась, и направилась к большим дубовым дверям. Ещё ни разу ей не удавалось так твердо идти на каблуках, как сейчас. Слух улавливает какое-то движение и первый слог атакующего заклинания. За время войны ее реакция отточена до совершенства, казалось, что даже на затылки были глаза. Благодаря этому, палочка француженки теперь валялась в другом конце трапезной, а сама нападавшая покраснела от злости.        — Как это подло нападать со спины, — ворчит Гермиона.       " Вы были бы идеальной парой, " — усмехается своим мыслям, зная что Малфой не побрезгует порыться в её голове, которая, к слову, начала ужасно болеть.       Шепчет давно знакомое заклинание, и изящная француженка на глазах трансфигурируеться в чёрную крупную крысу, что тут же побежала по длинному столу, громко пища. Реакция остальных не заставила себя долго ждать. Жаклин Лепарж от ужаса заверещала, пытаясь поймать старшую дочь за длинный лысый хвост. Ее младшая сестра, кажется, тихо посмеивалась, продолжая есть. Отец заколдованной девушки с грозным видом надвигался на Гермиону.       Пора бежать. Гермиона извияющимися глазами смотрит на Нарциссу Малфой, что оставалась беспристрастной к всей суматохе. Глаза округлились от удивления, когда всегда холодная аристократка, теплой ей улыбнулась, ограничившись одним кивком на прощание.       — Стой, паршивка! — кричит Жулиан Лепарж, пытаясь схватить гриффиндорку за руку.       — Не советую, трогать мою невесту, — жестко осадил пыл француза Драко, перегорождая дорогу так, что Гермиона оказалась у него за спиной, — ваша дочь сама виновата. Думаю, её стоит поучить манером. Всего хорошего.       Малфой круто разворачивается, и крепко взяв Грейнджер за руку, уводит подальше от этого дурдома.       — Вы ещё пожалеете!       — Грейнджер, ты просто… настоящая ведьма!       Они чуть ли не бегом неслись по темным коридорам. Гермиона внимательно всматривается в лицо блондина, и отмечает, что он улыбается, а в глазах плясали задорные искры. Он похож сейчас на ребенка, который сделал какую-то пакость, и был этому невероятно рад.       — Малфой, почему ты говоришь это так, словно, делаешь мне комплемент?       Драко прячет улыбку, подняся к губам ладонь сжатую в кулак, и делает вид, что кашляет.       — Тебе показалось.       Снова этот холодный надменный тон. Поразительно, как же быстро он меняет лицо.       — Миссис Малфой, наверное, в ужасе от этого представления? — спрашивает Гермиона, чувствуя стыд. Она устроила настоящую суматоху и испортила ужин. Просто блеск, а ведь Малфой просил её лишний раз не открывать рот.       — Я уверен, мама всё уладит, и через пару часов их здесь уже не будет, — усмехается Драко. Он сразу заметил тщательно скрытое раздражение Нарциссы за вежливой улыбкой. Она была не в восторге от гостей, поэтому сильно не расстроится, а им нужно было уже возращаться обратно в школу. Малфой знал, что Грейнджер ни за какие деньги мира не согласиться ночевать в его поместье.       — Знаешь, они не похожи на французов, такая чистая речь, без малейшего акцента, — вновь включает самую умную ведьму, делясь своими наблюдениями.       — Французы, но только по происхождению, — хмыкает Драко, пропуская ведьму вперед на выход. — Они долго жили в Британии, а как только Волан-де-Морт возродился, укатили в свою Францию.

***

      Недовольно одергивает за рукав мантии, строго причитая:       — Блэк, прошу будь тише, уже давно был отбой!       Она говорит эту фразу уже раз десятый, но закатывающуюся в смехе слизеринку трудно было остановить. Лира вытирает капельки слез, что скопились в уголках глаз от непрекращающегося хохота.       — О, Мерлин! Грейнджер! Ты не перестаешь удивлять, — девушка развязно закидывает руку на плечи гриффиндорки, что недовольно на это закатывает глаза, но оставляет всё, как есть. Поразительно, но эта невыносимая ведьма, вредная кузина Малфоя за короткое время стала ближе, чем родные друзья. Джинни отдалилась, замкнулась в себе, прервав всё общение с золотым трио. И если Гарри был в этом чёрном списке по понятным причинам, то каким образом их расставание коснулось её и Рона оставалось загадкой. Она честно пыталась поговорить с младшей Уизли, но услышала только холодное: " мне надо разобраться в себе". Гермиона поняла её. Поняла, и решила не лезть. Рон полностью с головой погрузился в сладкий омут Лаванды Браун, всерьез решив связать с ней жизнь, как только они сдадут последний экзамен. Конечно, шептал это всё на ухо Гарри оглядываясь, чтобы Грейнджер не услышала. Но ей уже давно плевать. Только горечь, что дружба, которая казалось могла преодолеть всё, рушилась со стремительной скоростью. Теперь она почти каждый вечер слушала этот дурацкий блэковский смех, и абсолютно каждый вечер проводила время в компании её заносчивого кузена.       — Ахахах, только гриффиндорец может подавиться эльфийским коллекционным вином! Да-да, Грейнджер, эльфийское вино, а не «кислое пойло», как ты сказала. А эта французская пигалица? Превратить её в крысу…ой, не могу, — Лира вновь закатилась смехом, кривляясь. Пыталась изобразить Ребекку Лепарж, и у неё чертовски хорошо получалось гримасничать, что Гермиона сама не смогла сдержать смеха, — да ты опасная штучка, Грейнджер.       — Перестань, Блэк! Я не хотела, она сама напросилась, — начала оправдываться Гермиона. — Всё же я не понимаю, почему Малфой так противится? Мне, кажется, эта француженка идеальная для него пара, такая же заносчивая и высокомерная, — высказывается гриффиндорка, отмечая про себя, что до замка осталось всего нечего.       — Ох, ещё одна гриффиндорская черта — вы видите только то, что хотите видеть, — Блэк перестает смеяться, и тон меняется на привычный, более небрежный и грубый.       — Что ты имеешь ввиду? — фыркает Гермиона, готовая в сию же секунду вступить в спор со слизеринкой. Грейнджер всегда считала себя проницательной и умной, для того чтобы четко оценить ситуацию и людей.       — Ты хоть раз задумывалась каково быть Драко Малфоем?       Слышиться шумный выдох, она совсем не ожидала такого вопроса. В голове сразу рисуется образ маленького ребенка с рождения с золотой ложкой во рту, но он рушится стоит Блэк продолжить говорить:       — Если бы он меня сейчас слышал, то уже начал бы душить, — из Лиры вырывается смешок, — но я всё же выскажусь, потому что бесит. Бесит, когда люди думают, что если ты из богатой чистокровной семьи, то не знаешь не забот, не хлопот. Это не так, Грейнджер. Думаешь, Драко все эти годы издевался над вами, потому что ему просто было скучно? Он завидовал…       — Чему? — раздражённо фыркает Гермиона, совсем не тактично перебив слизеринку и резко всплескнув руками. — Тому что Гарри остался без родителей, живя у Дурслей, которые относятся к нему просто отвратительно?! Тому что семья Рона не сказочно богата, и ему приходиться постоянно донашивать вещи за братьями?! Или тому что я маглорожденная?!       — Полегче, гриффиндорка, — усмехается Блэк, легонько толкнув возмущенную девушку в плечо. — Хоть ты и из семьи маглов, но чертовски умная и талантливая волшебница, кстати это одна из причин, почему Драко тебя задирал, — из Лиры вырывается нервный смешок. Главное не сболтнуть лишнего. — Уизли бедняки, но их семья дружная и… уютная что ли? Фред с Джоджем часто рассказывали, как проводили каникулы в Норе. Ну, а Поттер? Поттер не смотря на жирный минус своей тяжелой судьбы, имеет огромный плюс в колоссальном везении. Такие люди, как правило, добиваются огромных успехов.       Грейнджер уже поглубже вздохнув и набрав воздуха для очередной словесной баталии, открыла рот, но в этот раз, предвидя наперед, Лира поспешила её перебить:       — Да-да сейчас скажешь, что я обесцениваю золотое трио, как тяжело вам приходилось и так далее, — фыркает Блэк, пиная попавшийся на дороге камушек. Она выдерживает долгую паузу подбирая слова и продолжает, чтобы что-то доказать. — У всех жизнь не мёд, как бы не казалось со стороны, Грейнджер. Какие бы трудности не встречались вашей компашке на пути, вы их преодолевали, потому что всегда были друг у друга, потому что вы были свободны в своем выборе. Драко же всегда ограничен в выборе. В выборе друзей, занятий, невесты, даже в выборе книг. Не дай Мерлин, малыш Драко начнет читать книжки по магловеденью! Какой ужас! А если начнет дружить с предателем крови? Просто кошмар! А если захочет связать свою жизнь с грязнокровкой? Это немыслимо! Пока вы с Поттером и Уизли на каникулах потягивали сливочное пиво, Драко сидел в библиотеке до глубокой ночи, чтобы стать лучше. Лучше тебя Грейнджер. И для чего? Чтобы доказать своему отцу, что он достойный наследник, достойный сын! Понимаешь? Драко всегда приходилось доказывать, что он заслуживает быть Малфоем. Полный контроль, соблюдением идиотский традиций и правил — это только часть из того, как приходится заносчивому и высокомерному Малфою.       В ночной тиши, слова Блэк звучали, как раскаты грома, оставляя в душе след. Словно пометка, что стоит потом детально подумать о том, ради чего слизеринка так эмоционально распиналась. Но это потом, а сейчас она, в силу своей упертой натуры, не позволит оправдать этого хорька.       — На минуточку, Малфой-старший находится в Азкабане, что мешает твоему кузену делать то, что он хочет? Почему просто не отказать этим французам?       Она действительно не понимала. Зачем всё так усложнять?       — Люциус может портить жизнь своей семье даже из Азкабана, — махнула рукой девушка, не находя в этом ничего удивительного. — Чтобы встать во главе рода, нужно выполнить определенные условия. Очевидно, что Малфой-старший заключил сделку с Лепарж о помолвке. Они чистокровные, богатые. Самое то для его сына. Пока Драко не выполнит это условие, главой ему не стать, и тогда род Малфоев начнет трещать по швам, а вскоре просто разориться. Семья Лепарж тоже не так проста, уверенна они преследуют свою выгоду, и так просто моего дорогого кузена не оставят.       За разговором студентки сами не заметили, как дошли до замка, что в ночных сумерках выглядел ещё более величественно. Гермиона не переставала сводить густые брови к переносице, неожиданные откровения Блэк вводили в замешательство.       — Зачем ты мне это рассказываешь? — всё же решается задать волнующий вопрос.       — Как зачем? Ты, как невеста, должна хорошо знать своего жениха. Чао, Грейнджер, — загадочно ухмыляясь, Блэк, словно змея уползает от ответа, скрываясь в темноте школьного коридора.       Гермиона ещё пуще хмурится, чувствуя, что одним приемом в Малфое-меноре она не отделается от высокомерного старосты Слизерина.

***

             Выручай-комната по обыкновению превратилась в покои Нотта. Всё как обычно: кровать с тяжелым балдахином, стол, камин, два кресла. Такая уже привычная обстановка, даже родная. Но разве можно так говорить просто о комнате? Разве чужая комната может быть родной? Тем более, когда это его комната. Лира относила себя к той категории людей, что особенно трепетно относятся к вещам, местам, наделяя их воспоминаниями, своей историей. Особенные места, которые напоминают о чем-то важном. Вот и его комната стала для нее таким местом. Местом, что всегда будет напоминать о поздних вечерах, проведенные с ним.       Нотт слово сдержал. Действительно, стал помогать в узучении стихийной магии, даже где-то нашел одну занимательную книгу, собственно которую Блэк зачитала уже до дыр. Как управлять магией подобного рода там не было написано, зато вполне подробно на приличное количество страниц было расписано, как научиться её контролировать. Сама Лира перерыла весь Хогвартса, и не только, но ничего занимательного найти не смогла, как это удалось Теодору — осталось загадкой. Контроль над магией подразумевал в себе, контроль над своим разумом и чувствами. Когда мистер Лэрд объяснял, как правильно медитировать, она закатывала глаза, мало веря, что сидение на мягком месте в позе лотоса чем-то поможет решить ее проблему, сейчас же, прочитав книгу, ей не казались подобные занятия таким уж бредом. Но медитирование это лишь начало, чтобы полностью подчинить магию нужно научиться входить в транс. Сложно куда-то входить, когда он рядом. Когда он пристально смотрит за малейшим твоим движением.       Она не понимала зачем он каждый вечер приходит в Выручай-комнату, вальяжно распологается в кресле и просто наблюдает за ней, подперев щёку кулаком. Это напрягало, поэтому медитировать выходило дерьмово. Она не могла сосредоточиться, не могла расслабиться, и раз за разом твердила, чтобы мерзавец скрылся в закат и больше не тревожил своим присутствием. Но Нотт только кисло ухмылялся и пожимал плечами, отвечая, что ничем ей не мешает. Лира знала, что мешает, потому что сердце бешенно билось, потому что руки постоянно поправляли волнистые волосы, которые торчали в разные стороны, потому что щеки позорно краснели, когда он слишком долго разглядывал её лицо, а в голове были мысли другого характера, совсем не о медитации и душевном спокойствии. Это раздражало. Она злилась, язвила, надеясь, что Теодор не выдержит и сам уйдет. Но он не уходил, более того, вот уже месяц он проводил каждый вечер с ней. Это льстило, это радовало. Он с ней, а не с чёртовой Дэвис, которая в последнее время ходила сама не своя, прожигая Блэк своими тусклыми глазами.       Нотт не дурак, и как обещал помогал ей, пусть по-своему. Доставал из-под массивной кровати гитару, и играл, перебирая длинными худыми пальцами струны, что издавали протяжные грустные звуки. Лира закрывала глаза, и мысленно уносилась куда-то за пределы комнаты, покидая реальность. Куда-то, где спокойно и хорошо, где играла чертова мелодия, что оставляла невидимые следы на душе. Она впервые так долго медитировала, а когда открыла глаза кресло было пустое. Следующим вечером он уже был в комнате, так же на кресле, закинув ноги в дорогих черных туфлях на кожанный подлокотник, и читал какой-то детектив, перелистывая страницу за страницей. Она привычно опускается перед камином, скрещивая ноги и соединяя большие пальцы с безымянными, как описано в книге. Под хриплый от сигарет голос погружается глубоко в себя. В этот вечер на Лиру сваливается понимание, что ей чертовски сильно нравится его голос. В этот вечер она засыпает перед камином в его объятьях, укрытая пледом. В этот вечер она понимает, что пропала, и данное себе обещание держаться от Нотта подальше, рушиться, словно карточный домик.       За месяц он не пропустил ни одного вечера. Каждый чертовый день приходил в Выручай-комнату, и следил за ней, словно надзиратель. Лира грустно усмехается, вспоминая, как разочарованно помотал головой мистер Лэрд, когда она сказала, что больше не нуждается в его помощи. Профессор на удивление даже не спросил причины, просто пожелал удачи, развернулся и ушел. Почему-то кошки скребли на душе после их короткого разговора. Кошки, которые противно мяукали, что она вновь пошла на поводу у Нотта. Зачем только согласилась на это безумие? Хотя, оно того стоило. Блэк с уверенностью могла сказать, что это самый счастливый месяц в её жизни. Она засыпала рядом с ним прямо на пушистом ковре возле камина. Вела пустые разговоры ни о чём, и громко спорила, когда он скептически выгнув свои брови, ехидно говорил, что главный герой из детектива, который он читал ей целый месяц вслух, полный идиот, раз позволил себе влюбиться в преступницу и обвести его вокруг пальца. "       — Женщины поистине коварные существа, — уверенно хмыкнув, захлопывает книгу. Откровенно разочаровавшись, достает сигарету из-за уха.       — Эй! Совсем уже?! — вскрикивает Лира, и с размаху бьёт подушкой Нотта. Зажигалка выпадает из рук, а сигарета отлетает куда-то в сторону.       — Блэ-э-э-к, — гортанно рычит слизеринец, желая придушить обнаглевшую этой же подушкой.       — Как можешь, такое говорить?! — игнорируя угрозу в голосе Нотта, продолжает разорятся Лира, размахивая руками и брызжа слюной. — Коварная? Да она просто хотела быть свободной, а не гнить в тюрьме! Что ей ещё оставалось делать?!       — Блэкки, — меняет тон на более мягкий, привычно коверкая её фамилию, — ты вообще нихрена не слушала, когда я тебе читал?       — Слушала, — дерзко поддается впрерёд, бросая вызов.       — Чем? Своей тощей задницей? — Нотт нахально ухмыляется, откинувшись на кресло, тем самым удаляясь от чертовки на безопасное расстояние. Хрен знает, что в голове у этой Блэк. Может же и ногтями в лицо вцепиться. Это он знает. Знает, что девчонка импульсивная и редко могла себя держать в руках, поэтому, заметив, что она вновь замахивается подушкой, спешит продолжить, — с ней всё было бы нормально. Он же сказал, что по делу она пойдет, как свидетель.       — Хах, это уловка! — вырывается истеричный смешок, — он просто ей манипулирует, чтобы раскрыть дело, пользуется тем, что она в него влюблена! И после этого ты будешь говорить, что женщины коварны?! Вы! Вы, мужчины, слишком амбициозны, готовы пойди на всё, лишь бы достичь желаемого! Это намного страшнее любого коварства.       — Ты знаешь много мужчин? — Нотт насмешливо выгибает правую бровь, смотря на замершую девушку с любопытством.       Вот же гад. Он просто издевается над ней!       — Достаточно, — всё же находит, что ответить, после затяжной паузы.       — Даже так? — удивленно хмыкает, подкуривая сигарету, — в тихом омуте черти водятся, да Блэкки?       Крепко зажимает фильтр между треснувших губ, делая пару глубоких затяжек, а после медленно, с нескрываемым наслаждением выпускает густые клубни дыма, в противоположную от Лиры сторону.       Смотреть, как курит Нотт, она могла вечно. Это тоже самое, что смотреть на известную картину, какого-нибудь не менее известного художника. Постигать истинную красоту искусства. Но когда он возвращает свой насмешливый взгляд к её лицу, наваждение пропадает.       — Водятся, — уверенно вздёргивает подбородок, — только не черти, а черт. Напротив меня, который сидит.       — Остроумно, — стряхивает пепел в стоящую на столе пепельницу, тихо посмеиваясь, — но слабовато. Теряешь хватку, малышка.       Лира закатывает глаза, находя его ещё более невыносимым. Хочет спросить, задать всего один вопрос, что волнует её с самого начала разговора.       — И всё же я права. Она, конечно, не подарок, но и он не лучше. Ради работы, предавать любимую…       — Мерлин, Блэк, — раздраженно выдыхает дым через ноздри и тушит бычок, наклоняясь к ней чуть вперед, — ты правда нихуя меня не слушала! Дело не в работе, если он не поймает их банду, то его уволят, а если его уволят, то у него не будет денег оплатить лечение сестре. Понимаешь?       — Нет не понимаю! Всегда можно найти выход. Он готов выбрать самый простой вариант, потому что плевать, что будет с ней. А все обещания про безопасность и свободу — это вранье. Ее бы тоже посадили вместе с бандой, и он это прекрасно понимает… Если бы мы оказались на их месте, ты бы тоже пытался меня сдать?       Она не замечает, как нервно дергаются скулы на лице Теодора, стоит задать главный вопрос. Это просто поразительно, как эта ведьма смогла выкрутить непренуждунный детский спор о вымышленной истории в настоящую пытку.       Он молчит, сжимая палочку в руке с такой силой, что она жалобно затрещала, грозясь сломаться в любой момент. Как всё иронично складывалось, словно сама судьба над ним жестоко шутила. Девушке оставалось только догадываться в каком схожем положении они сейчас находились. Пусть история в корне отличалась, но ситуация была чертовски похожа. Проклятый детектив! Дёрнул же чёрт стащить у Пэнси эту магловскую ерунду. Нет, детектив был вполне неплохим и даже интересным, если бы не эта идиотская любовная линия. Любовь вообще всё портила и в книгах, и в жизни.       — С чего бы нам оказаться на их месте, а Блэкки? — секундное замешательство проходит, и на лице вновь привычный насмешливый оскал. — Разве мы влюблены, как главные герои?       Вот так двумя вопросами он выбил почву из-под ног, что Лира забыла зачем вообще затеяла этот дурацкий спор. Забыла что хотела вывести на чистую воду мерзавца. Забыла, что намеренно уводила разговор в нужное русло, чтобы он проговорился о своих корыстных целях, потому что не мог он просто так сидеть здесь с ней и читать магловские книги или играть на гитаре. Просто не мог. Был подвох, Лира это точно знала, только теперь совсем об этом забыла.       Смотрит насмешливо выгнув свои черные брови, видимо, ждет её ответа. Но смысл отвечать, если Нотт задал чисто риторический вопрос, который раз, завуалированно показывая, что между ними нет и ничего не может быть.       «Разве мы влюблены?..»       Конечно же нет. Нотт и она никогда не объединятся в чертово «мы». Это как несовместимые химические элементы, что могут вступить в опасную ядовитую реакцию и уничтожить всё к чертовой матери.       Проклятье!       В носу неприятно защипало, руки забило мелкой дрожью, а к горлу подкатил ком.       Он не должен увидеть ни слезинки, поэтому слизеринка ускользает от пытливого взгляда темных глаз и запрокидывает голову, стараясь сфокусировать расплывающийся взгляд на высоком белом потолке, а после зажмурив глаза тихо начинает смеяться. Выходит почти натурально.       — Хах, конечно же нет, — всё же отвечает на его вопрос, отзеркалив такой же насмешливый оскал, — потому что ты не способен на подобные чувства, Нотт.       — Правильный ответ, малышка, — оживляется, когда она наконец-то осмеливается посмотреть ему в глаза. Злой и холодный взгляд девушки его безумно радует. Сейчас она была истинной слизеринкой. — Так что хватит забивать свою светлую головушку всякой хуйнёй, ложись баиньки.       Нотт протяжно зевает, и взяв подушку с пола располагается на кресле, и уже через пару минут Лира замечает, как размеренно поднимается и опускается крепкая грудь. Только если Блэк думала, что он уже тихо посапывает и видит десятый сон, то сам Теодор едва дышал, потому что сердце стучало редкими глухими ударами и болезненно кололо. Где-то на периферии сознания мелькает мысль, что пора завязывать курить. Курить и видеться с Блэк, потому что девчонка медленно, будто какой-то магловский наркотик, его убивала. "       Это было вчера, а сегодня её впервые встречает пустая Выручай-комната. Его здесь нет, и теперь Лира точно уверенна, что и не будет. Глупая, нужно было не начинать этот идиотский спор. И пусть он проводит с ней время, возможно, чтобы просто докладывать своему отцу или из-за других неизвестных ей причин, пусть на утро она просыпается одна, пускай днем при всех они привычно плещут друг в друга ядом — плевать. Всё это стоило того, чтобы несколько часов побыть счастливой.       С медитацией ничего не получается, потому что в голову лезут неприятные картинки, то как Нотт трахает какую-нибудь блодинистую сучку, то как рассказывает о их вчерашнем разговоре Дэвис и они вместе смеются над дурехой Блэк.       — Какой кошмар, — стонет Лира, спрятав лицо в ладонях. — Ну, и хрен с ним. Не пришел и не пришел. Какое мне до этого дело?       Она делает глубокий вдох и закрывает глаза пытаясь вновь очистить сознание от назойливых мыслей.       — Проклятье! — вскрикивает слизеринка, после очередной неудачной попытки сконцентрироваться. Вскакивает на ноги с пушистого ковра, и пнув чертово кресло, которое сегодня пустовало, покидает Выручай-комнату.       До гостиной добирается на удивление очень быстро, и главное незаметно, потому что стрелки часов уже перевалили за полночь. Делает заминку возле лестницы, что вела в комнаты мальчиков, но в голове моментально всплывает наглое лицо Нотта, как он насмешливо усмехался вчера, выглядя совсем недружелюбно. Замотав головой, разворачивается и быстро уходит в противоположную сторону пока бедовая голова не решила передумать.       Наверное, она слишком перенервничала и устала за последнии дни, раз уже начались галюцинации. Или она настолько погрязла в своих мрачных мыслях, что перепутала подземелья с башней Гриффиндора, потому что больше не могла найти другого объяснения почему её глаза видят полуголого Поттера, что тут же вскочил с кровати и начал надевать свои дурацкие очки.       Лира три раза моргает, но Избранный почему-то не испаряется. Значит, всё-таки что-то перепутала. Выходит из комнаты и закрывает дверь. Глаза несколько раз перечитывают знакомую табличку:       «Комната 13. П. Паркинсон, Л. Блэк»       — Нет, ну это ни я перепутала, — возращается в комнату Лира, скрестив руки на груди и облокотившись на дверной косяк. — Это ты, Поттер, совсем уже берега попутал!       — Пэнси сказала, что ты не ночуешь в комнате, — растерянно улыбается Гарри, взлохмачивая свои и без того лохматые волосы.       — Допустим, но это же не значит, что гриффиндорцы могут переселиться в обитель змей, — Лира дерзко вздергивает брови и криво усмехается.       Гарри передергивает плечами. Блэк сейчас чертовски сильно напоминала Малфоя. Расслабленная, но по-кошачьи грациозная. Непокорный взгляд бросал вызов, а слова были остры, как ножи. Вспоминает, что эти двое родственники и всё встает на свои места. Но ведь Сириус совсем другой, а у них с этой девчонкой кровная связь куда родней, чем с хорьком. Узнал он об этом в конце третьего курса, и не мало удивился, потому что в каждой газете крупным шрифтом писалось, что Лира Блэк дочь Регулуса Блэка — достойного выпускника факультета Слизерин, и ничего общего с Узником Азкабана их семья не имеет. Ещё как имеет! Гарри Поттер, как никто другой на собственном опыте знает, что верить общественным сплетням и газетам совершенно нельзя. Вот и на третьем курсе кто казался предателем, погубившим родителей, стал единственным родным человеком в лице крестного, а эта невыносимая слизеринка оказалась его дочерью. Сириус как-то просил рассказать о ней. Такое было всего лишь раз, но Гарри не знал что ответить. Лира Блэк — слизеринка, младше его на год, в придачу кузина Малфоя, подруга Паркинсон, а ещё у них странные отношения с Теодором Ноттом, ещё одним чистокровным отпрыском. Гарри ни раз становился свидетелем разных сцен, где они друг над другом издеваются, перепираются, ругаются, и даже деруться, но при этом Нотт всегда за нее заступался, ни позволяя никому обидеть. Да, защитников у Блэк хоть отбавляй.       — Эй, Поттер! — она машет ладонью перед его лицом, — ты, видимо, не только хреново видишь, но ещё и плохо слышишь.       — Что прости? — Гарри растерянно округляет глаза, выныривая из потока мыслей.       Лира следит за его изумрудным взглядом, то как он мельком скользит по её лицу, потом замечает худую, но крепкую руку, что перекрыла выход, уперевшись в окосячку двери, а потом с надеждой смотрит за плечо Блэк, где виднелся темный коридор. Гарри ещё слышит шум воды, значит на Пэнси рассчитывать не стоит, ведь как уже успел заметить гриффиндорец, Паркинсон была любительницей водных процедур и могла пропадать в ванной по часу.       — Я спрашиваю последний раз, Поттер, — тихо, но твердо и с какой-то скрытой угрозой в голосе говорит Блэк, — ты временный комнатасъемщик или постоянный жилец?       — Что? — ещё пуще хмуриться Гарри, пытаясь убрать руку девушки с прохода.       Вода выключилась. Слава Мерлину, он с этой мелкой демоницей оставаться больше не намерен!       — Ещё и тупой! Проклятье, где ты его нашла?! — раздраженно закатывает глаза Лира, обращаясь уже к вышедшей из ванны Паркинсон, которая, к слову, была абсолютно голая. Поттер тут же отводит взгляд на потолок, шумно заглатывая слюну. В комнате стало невыносимо жарко, словно он попал в ад. Хотя подземелье слизеринцев трудно назвать по-другому. — Поттер, ты с серьезными намерениями нежишься с мисс Паркинсон в шелковый простынях или просто в силу физических потребностей?       Гарри озадаченно взлохмачивает волосы на макушке, пытаясь переварить услышанное. Черт, чувствует себя словно на допросе в Визенгамоте.       — Эм… я… наверное с… — несвязнно бормочет Гарри, но заливистый смех Пэнси его прерывает.       — Ахахаха, Боже, Блэк когда ты научишься говорить слово «секс» вслух? — Паркинсон, уже одетая в нижнее белье, хватает с пола какую-то невидимую материю, накидывает на растерянного Поттера, который тут же исчезает, толкает его в невидимую спину, выпроваживая на выход, — Да, Поттер, быстрее, на выход, пока эта мелкая змеюка невыдумала что-нибудь ещё.       Лире остается только отступить в сторону, дать пройти невидимому Поттеру и позволить подруге захлопнуть дверь прямо перед носом Избранного.       — У него что есть матия-невидимка?! — восторженно, смотря на уже закрытую дверь, спрашивает Лира. — Откуда она у него?       — Не знаю, — жмет плечами брюнетка, садясь на свою кровать и деловито закидывая ногу на ногу, которую начала нервно покачивать, а после подкуривает тоненькую никотиновую палочку, изящно зажав её между пальцами.       — Могла бы хоть предупредить, что решила сдать нашу комнату Поттеру, — обиженно дует губы Блэк, плюхаясь на кровать, а после подскакивает с неё, как ошпаренная, — я надеюсь вы не делали это на моей коровать?       — О-о-о, малышка, мы это делали везде, — издевается Паркинсон, весело ухмыляясь. — Расслабься, подруга, твоя кровать слишком противно скрипит.       — Откуда знаешь, что она скрипит, а?! — возмущенно кричит Блэк, кидая в хохочущую брюнетку подушкой. — Выглядишь счастливой, он настолько хорош? — замечает маленькую перемену в подруге, которая была ну в очень хорошем настроение. Кажется, она такой её видела последний раз ещё до войны.       — Неплох, — уклончиво отвечает Пэнси, обнажив белые зубы.       — Паркинсон, это ты так мстишь моему братцу или тебе правда по нраву Избранный? — Блэк спрашивает прямо в лоб, совсем не стесняясь сказать что-то не то.       — Причём тут Малфой? — вздергивает чёрные брови слизеринка, выпуская клубни дыма.       — Ну, как причем? Поттер с первого курса враг номер один для Драко, он первый списке человек, которого мой кузен не может терпеть. Спать с ним после вашего расставания — это удар ниже пояса для его самолюбия! Ты жестокая, Паркинсон! — теперь издевается Лира, театрально округляя глаза.       — Знаешь, а я и не думала про это в таком ключе, — смеётся Пэнси, отмечая про себя, что она чертовски скучала по их бабским посиделкам перед сном.       — Значит, он всё-таки тебе нравиться?       — Знаешь, Поттер не только хорошо играет в квиддич, — слизеринка двусмысленно усмехается, закусив губу.       — Надеюсь, он не такой же быстрый, как его Молния? — не может удержаться от колкости Лира, и от смеха тоже.       — Мерлин, Блэк! Что за пошлые шутки?! — от неожиданности Паркинсон давиться дымом, и откашлявшись подхватывает заливистый смех подруги. — Это на тебя так Нотт влияет?       Смех медленно затихает, а задорная улыбка и вовсе пропадает с губ Лиры. Пэнси, заметив, каким усталым стало лицо подруги, начинает жалеть, что вообще упомянула Теодора в разговоре.       — Откуда? — тяжко вздыхает Блэк, заваливаясь на кровать и пряча лицо в подушке.       — Не трудно догадаться, когда у нас есть такой общий друг, как Забини, — ухмыляется Паркинсон, пересаживаясь на кровать Блэк, и заботливо начинает гладить её по спине.       — Причём тут Блейз? — мямлит в подушку Лира, не поднимая головы.       — Ты не знаешь? — наигранно в удивлении округляет глаза Пэнси и изгибает губы в хитрой улыбке, — наш Забини целый месяц гадает, почему красавчик Тео не ночует в комнате, только вот моя дорогая соседка на удивление тоже, словно испарилась, но я благоразумно промолчала о твоей пропаже по ночам, и просто наблюдала за этим цирком. Сперва все были уверенны, что они снова вместе с Дэвис, и эта сучка сама поддерживала легенду. Но наш друг не дурак, чтобы верить на слово, поэтому в Хогсмиде подсел к Гринграсс, и напоив её огневиски, узнал, что они с Дэвис уже несколько недель подряд проводят ночь в теплицах мадам Стебель.       — Они что…? — Лира с живым интересом поднимается, принимая позу лотоса, и подсаживается поближе к Паркинсон в удивлении округлив глаза.       — Да, накуриваются травкой, — продолжает за подругу брюнетка, отмечая про себя, как быстро меняется настроение Блэк.       — Он на этом не остановился, да?       — Конечно же нет, — фыркнула Пэнси, продолжая рассказ, — этот сранный детектив дал объявление в гостиной, что тому, кто найдет с кем Нотт проводит ночи, он заплатит 100 галлеонов.       — 100 галлеонов?! — вскрикивает Блэк, а после начинает смеяться, — он оценивает меня так дешево?       — Дешево? — в недоумении повторяет Паркинсон, — да у тебя самооценка вселенского маштаба. Я между прочим могла стать чуть богаче!       — Считай, что эта плата за Поттера, который жил здесь месяц, — ухмыляется Лира.       — Вот же коза, могла бы просто сказать мне спасибо, — поджимает губы Паркинсон, скрещивая руки на груди.       — Спасибо, Пэнс, — шепчет Блэк, крепко обнимая подругу за талию, положив голову на колени. — Если ты сразу все поняла, то почему мне не рассказала?       Лира настолько рвалась каждый вечер Выручай-комнату к нему, что совсем перестала замечать, что твориться вокруг, словно выпала из реальности на целый месяц.       — Ну, знаешь, подруга, — возмущенно начала Паркинсон, — ты тоже хороша, сама ничего не рассказывала, где пропадаешь.       — Справедливо, — виновато кивает слизеринка, — а Нотт знает о всей этой заварушке?       — Не знаю, — пожимает плечами, перебирая русые пряди, — хотя, это же Тео. Он всегда в курсе происходящего. Расскажешь, что у вас с ним творится?       — Ни-че-го, — выдыхает по слогам Лира, устало прикрывая глаза, — он просто обещал помочь. Нашел где-то одну полезную книжку, и целый месяц торчал со мной в Выручай-комнате.       — И всё? Так вы не начали встречаться? — разочарованно протянула брюнетка, — А секс? А поцелуи?       — Ни-че-го, — вновь повторяет Лира, чувствуя, что голос начинает дрожать, — я такая глупая, Пэнс! Он в очередной раз дал понять, что между нами ничего не может быть.       — Слушай, подруга, забудь уже, — Паркинсон говорит медленно и тихо, пытаясь подобрать каждое слово. — Я, конечно, как ты знаешь не спец в любовных делах…но…не трать время и силы на него. В жизни есть дела поинтереснее, чем страдать по говнюку.       Девушки встречаются глазами, а после начинают тихо смеяться. Кто-кто, а Пэнси точно знала о чём говорит. Вот бегала она за Малфоем с первого курса, и что? Ничего хорошего. Она не винила Драко, ведь он ей никогда не обещал что-то большее. Она винила себя, что потеряла столько времени зря, упуская множество возможностей.       Девушки вздрагивают, когда дверь в комнату открывается с такой силой, что ударяется об стену.       — Птички мои, не спите? — проворковал улыбающийся во весь рот Блейз, заходя с двумя большими стеклянными бутылками в руках. Теперь стало ясно, что он открывал дверь с ноги.       — Забини, ты охренел? — брюнетка швыряет в парня попавшуюся под руку подушку, но он виртуозно уворачивается.       — Эй, детка, полегче! — мулат стряхивает с изумрудного пиджака невидимые пылинки, а после делает самое серьезное лицо, на которое был способен. — Итак, дорогие дамы, предлагаю принять участие в ежегодном голосование! Только сегодня вам выпадает удивительная возможность — решить, какой из этих прекрасных напитков выпускники седьмого курса будут вкушать на вечеринки в честь Хэллоуина!       Лира закатывает глаза, подперев щёку рукой. Каждый год, Забини врывается в их с Пэнс комнату и просит выбрать напиток для его очередной вечеринки. И каждый год такие голосования заканчиваются жутким похмельем на утро. Кстати, последний раз победил пиратский ром.       — Что на этот раз? — в предвкушении потирает ладони Паркинсон, рассматривая содержимое прозрачных бутылок.       — Представляю вашему вниманию претендента номер один, — Забини ухмыляется, вытягивая вперед бутылку с золотистого цвета жидкостью. — Прекрасная, несравненная госпожа — Текила!       Подруги, сидя с таким же серьезным лицом, как у «ведущего», начинают активно хлопать преденденту номер один.       — Прендент номер два, — болтает другой бутылкой ярко-оранжевого цвета. — Мой земляк, жгучий и бесподобный — Апероль!       Девушки вновь захлопали, и начали удобно рассаживаться на полу в импровизированный круг из подушек. Из прикрокроватной тумбочки вылетела колода карт.       Алкоголь уже был разлит по стаканам, а первая партия в волшебные карты на желания подходила к концу. Лира давно вышла из игры и теперь затуманенным взглядом наблюдала за друзьми. Забини лукаво улыбался хмурой и злой Пэнси, которая заранее понимала, что проиграла.       — Видит Мерлин, я оторву твои ручонки, если узнаю, что ты мухлевал, — угрожает брюнетка, выкладывает свои две дамы, одна из которых была козырной, третья карта остается в руках, пророча пройгрыш.       — Мадам, разве я способен пасть до такой низости, как обманывать Вас?! — взвизгивает итальянец, театрально схватившись за сердце, словно его смертельно ранили.       Лира пускает смешок, заметев, как из рукава пиджака Забини торчит уголок карты. Шулер отбивается козырным тузом и королём. Игра закончилась пройгрышом Пэнси.       Мудро решает умолчать о мошеннических уловках мулата, потому что выпившая Паркинсон слов на ветер не бросала и вполне могла осуществить угрозы в реальность. Она отыграется за подругу в новой партии.       — Ну? Говори быстрей своё желание! — недовольно требует Паркинсон, нервно стуча длинными ногтями об стеклянный стакан.       — Даже не знаю… — Блейз задумчиво тянет слова, словно тягучую карамель, чтобы позлить и без того злую Пэнси. — Придумал! Принеси что-нибудь из гостиной львят…не знаю… допустим шапку.       — Тц, так и знала, что загадаешь полную чушь, — фыркает брюнетка, но деваться было некуда. Волшебные карты на то и волшебные, чтобы не было возможности отвертеться от выполнения загаданного желания.       Подруги переглядываются, пока Забини встаёт, чтобы настроить нужную волну на стареньком радио.       Лира беззвучно шепчет фамилию одного гриффиндорца, что стоял в этой комнате пару часов назад в одних трусах. Он вполне мог без проблем помочь выполнить желание, но Пэнси мотает головой. Не хочет втягивать очкарика в их пьяный бред.        Брюнетка раздает карты, Блейз вновь наполняет стаканы. Они разговаривают о костюмах на Хэллоуин. Подруга без умолку трещит какие образы подойдут каждому из них, мулат не забывает вставлять свои шутки чуть ли не через каждое слово Пэнси, заставляя её краснеть от смеха и злости одновременно. Приглушенный свет, алкоголь, что уже давно смещался с чистокровной кровью, смех друзей, какая-то веселая песня, что играла фоном. Лира обо всё забыла: о Нотте, о Пожирателях, о стихийной магии, о неизвестных родителях, о строгой Вальбурге, о экзаменах. Сейчас ей было чертовски хорошо. Особенно хорошо, когда Забини всё-таки проигрывает ей в карты.       — Завтра, абсолютно голый в школьном дворе, споёшь гимн Хогвартса, — давясь смехом, от созерцания вытянутого лица мулата, загадывает свое желание Блэк.       — Малышка, по-моему твои глазки, слишком юные для обнаженки, — профессионально увиливает Забини, приплетая любые отговорки.       — Или ты слишком стар для веселья? А, дядюшка Блейз? — продолжает подстрекать Лира, хитро щуря глаза. — Что нечем впечатлить добрую половину Хогвартса?       Пэнси разрывается хохотом, наблюдая, как мелкая Блэк подбивает итальянца на прилюдный позор года. Чертовка давила на самолюбие Забини, которое не терпело сомнений в свою сторону.       — Добрая половина Хогвартса уже всё видела во всей красе, — широко улыбается Блейз, — и знаешь, все остались довольны.       — Ладно, упрощаем! — идёт на уступок Блэк, видя заминки слизеринца, — Разрешается взять одну вещь, которую принесет из Гриффиндора Пэнси.       Для вида ещё пару секунд задумчиво трет подбородок, а после поспешно пожимает маленькую ладонь девушки в качесте согласия.       — Звезда моя, с тобой опасно иметь дело, — ухмыляется Блейз, смотря на нее с едва заметным чувством гордости и одобрения. ***       — Немедленно, перестаньте! — взвизгивает месье, наполняя пустой мрачный коридор противными криками.       — Ну, Господин, подождите ещё секундочку, вам т-а-а-а-к идут эти рожки, — мурлыкала пьяная Блэк, старательно пририсовывая мужчине в старинной одежде рожки.       Господин с картины в ужасе открыл рот. В его глазах, дьявольские рожки на голове, были у этой вандалки, которая с таким старанием «дорисовывала» картину, что по-детски высунула кончик языка.       — Мистер Забини, попрошу не шататься, — капризно протянула Лира, смотря на лишюю линию, что провела случайно, из-за покачивающегося Блейза.       — Прошу, прощение, мадам, — заплетающимся языком проворковал мулат, а для убедительности покрепче ухватился за голени Блэк, что сидела у него на шеи и творила искусство, а точнее очередную пьяную пакость. Делает выводы, что вторая бутылка была явно лишней, когда его в очередной раз тянет в левую сторону.       На этот раз Лире не посчастливилось удержаться, и она вместе с подельником полетела на каменный пол. Раздался характерный звук, кажется хрустнула кость, но это никого не огорчило. Напротив, слизеринцев это невероятно рассмешило до истерического хохота, такого, что даже слезы на глазах навернулись.       Они явно перепили. Нужно было сидеть в комнате, и ложиться спать, как это делают нормальные люди, но Блэк вдруг вспомнила, что завтра квиддич, и что она сегодня пропустила последнюю тренировку перед игрой. Коллективно решили идти на поле «тренироваться», а потом с чистой душой лечь спать, но Пэнси решила, что именно сейчас нужно идти выполнять чертово желание, которое она проиграла в карты. И вот они с Забини остались вдвоем на пути к полю для квиддича, но Блейзу вдруг показалось, что французскому месье на старинной картине чего-то не хватает. Типичная цепочка, которая приводила к одному — к очередному пиздецу и стыду, что они будут испытывать только завтра.       Отрывки подобных мыслей проскользнули в пьяной голове Блэк, пока они с Блейзом, открыв рот, слушали высокопарные маты на французском, которые яростно орал на весь замок мужчина с картины. Ну, честное слово, рожки были вовсе не лишние, потому что такие отборные маты они отродясь не слышали.       Как из этой французской песни они услышали знакомый шелест мантии, оставалось загадкой. Мулат не растерялся и за долю секунду успел толкнуть подругу в тёмную нишу, скрывая ее от тёмных глаз декана, что уже острым взглядом пронзали слизеринца насквозь.       — Забини, — зловеще, с некой угрозой, растягивает фамилию студента Северус Снейп.       — Профессор? — сама итальянская невинность хлопает глазами, стараясь сдержать очередной «ик».       Снейп в отвращении кривит лицо и одним резки движением палочки накладывает на картину Силенцио. Блейз с облегчением выдыхает, потому что противный мужик мог разболтать о Лире, которая прячась в темноте, старалась сдержать рвущийся наружу беспричинный смех.       Конечно, это было не честно отсиживать в уголке, пока друга вполне серьезно мог наказать декан, только вот и Лира, и сам Забини прекрасно понимали, что кроме очередного изощеренного наказания Снейпа ему ничего не будет. Блэк же точно влетит от бабули, потому что декан клялся всем, что у него есть, если хоть одна шалость, в которой будет фигурировать её бесстыжое лицо, то старшая Блэк будет вызвана к директору.       — Тренеруетесь в изобразительном искусстве? — ледянным голосом интересуется профессор.       Мужчина на картине, судя по его перекошенному от злости лицу, начал кричать с новой силой, надеясь, что его услышат.       — С детства мечтал стать художником, сэр, — улыбаясь, нагло врет мулат.       — Тогда открою вам тайну, Забини, — язвительно усмехнулся Снейп, — чтобы осуществить вашу никчемную мечту не обязательно портить школьное имущество и заканчивать седьмой курс!       Блейз мгновенно отрезвел, и поспешно решил исправить свое шаткое положение.       — Профессор, вы сами посмотрите, — выпалили мулат, размахивая руками в сторону картины, — у меня же никого таланта, просто кошмар какой-то! Мне никак нельзя уходить из школы!       — Вы правы, у вас просто отвратительные способности к живописи. Думаю, лопата в ваших руках принесет куда больше пользы.       — Лопата? — в непонимании хмуриться Блейз.       — Она самая, — лениво кивает головой Снейп, — идёмте, в совятне давно никто не убирался. Вашу палочку.       Обречено и тяжко вздохнув, мулат отдает родное и теплое дерево в сухие и холодные руки зельевара, послушно следуя за ним.       — Вот дерьмо, — шепчет себе под нос слизеринец, думая, что декан его не услышит.       — Не то слово, надеюсь аромат совиного помёта, наведёт в ваше бестолковой голове порядок!