Голубка

Турнир Трех Волшебников превратился в самый настоящий кошмар в тот момент, когда пылающий синим пламенем кусок пергамента — с четвертым, четвертым именем — вылетел из кубка на глазах у всего Хогвартса. Роптание толпы с каждой минутой становится все невыносимее и сильнее. Пристальные, подозрительные и искренне пытливые взгляды студентов всех трех школ впиваются в директора Хогвартса, который до этого оглашал имена троих чемпионов. Гарри чувствует по спине дрожь и пристально щурит глаза, смотря на жалкий клочок пергамента и гадая — кто мог околдовать столь древний артефакт, как Кубок Трех Волшебников? Неужели возрастная черта дала осечку? Он этих вопросов стало сухо во рту — если Гарри был прав, то в опасности мог оказаться глупый, но талантливый маг или ведьма. Его взгляд скользнул к укромному уголку Большого зала, где всего пару минут назад скрылся Виктор. Профессора непонимающе и озадачено перекидываются взглядами, когда директор Хогвартса ловит цепкими старческими пальцами записку. На лице Каркарова гримаса из злобного оскала, и Гарри его понимает — четвертый чемпион дает преимущество одной из школ. Мадам Максим также недовольно кривит лицо, но старается скрыть свои нелицеприятные мысли в бормотании и резких осуждающих взглядах. Пристальный взгляд директора Хогвартса меняется за секунду, его голос громогласен и дрожит в высоких стенах древнего замка: — Гарри Поттер! — у Гарри перехватывает дыхание, его тело обращается в ледяную глыбу словно по мановению волшебной палочки. Его ядовито-зеленые глаза концентрируются на злосчастном клочке пергамента, который только что поставил его жизнь и репутацию под угрозу. Все, ради чего он работал, не покладая рук, теперь ставится под сомнение, ставится на волю говорливых языков. От этого злость в жилах Гарри бурлит лишь сильнее, и он сдерживает себя, чтобы не бросить темное проклятье прямо посреди переполненного зала свидетелей, жаждущих еще сильнее раскрутить клубок сплетен вокруг фигуры великого Избранного. Он не позволит им наслаждаться своей буйной истерикой. — Гарри Поттер! — Иди, Гарри, — толкают его в спину друзья, и Гарри на трясущихся ногах встает из-за стола зеленых змей. Их пристальные, изучающие взгляды заставляют Гарри чесаться, словно от глупого детского проклятия, но он сдерживает себя, одаривая самых любопытных яростным взглядом и решительно ступая вперед. Он не в первый раз оказывается объектом всеобщего внимания, ему нет нужды оправдываться перед наглой толпой. Гарри полон ярости и гнева — кто-то имел достаточно наглости и смелости подставить его! Зубы зло клацают от бессильной ярости, его глаза сердито щурятся на несчастном клочке бумаги в костлявых руках директора. На губах расцветает едкая ухмылка, когда Гарри встречается взглядом с Каркаровым, и тот мгновенно приходит в чувство. Он нахмуривает кустистые брови и тащит Гарри в каморку чемпионов турнира. В тот момент, когда они оказываются внутри, в Большом зале разражается буря с громом и молнией. Шум и гомон скрывается за зачарованной дверью, но его отголоски эхом раздаются в комнате. Гарри встречается взглядом Виктором, который непонимающе хмурится и только хочет что-то сказать, как его перебивает Каркаров: — Ты бросал свое имя в кубок, Поттер? — его соколиные глаза смотрят пристально и хищно, и Гарри знает, что от его ответа будет зависеть поведение директора Дурмстранга — защита или предание огню. Он сделает глубокий вдох, стараясь сдержать инстинктивный импульс гнева, когда за него вступает Виктор. — Да, бросал, — сурово говорит Виктор, тон его голоса непоколебим. — Мы делали это вместе. Гарри бы никогда не стал жульничать с магическим контрактом, директор. Вы знаете… — В кубке не было моего имени, — резво говорит Гарри, и брови Виктора изгибаются в немом вопросе. Директор Каркаров поджимает губы, его лицо искажается в нетерпении, и Гарри продолжает: — Я бросил пустой пергамент. Виктор должен был стать чемпионом и победителем, — от последнего слова чемпион Шармбатона нервно дергается, Гарри явно задел ее за живое. Чемпион Хогвартса хмурится, в его глазах плещется интерес. — Что здесь делает Поттер? — Польщён, что вы знаете мое имя, — сардонически кланяется Гарри, отчего чемпион Хогвартса возмущенно хватает ртом воздух. — Да будет известно, кубок выбрал меня четвертым чемпионом вашего прекрасного турнира! — он раскидывает руки в стороны, на его губах играет ослепительная улыбка, и Виктор привычно закатывает глаза на его выходку. В тот же момент мадам Максим возмущенно взвизгивает на французском, проклиная Гарри, и Каркаров с директором Дамблдором пытаются успокоить разгоряченную женщину. Министр спорта Британии с бледным лицом смотрит на разразившийся скандал, пока журналистка в кислотной мантии цыплячьего цвета жадно записывает события прытко-пишущим пером, а ее помощник фотографирует всех чемпионов предстоящего турнира. К урегулированию скандала присоединяется один из профессоров Хогвартса, заместитель директора. Ее сухое и сморщенное лицо отражает беспокойство, кошачьи глаза блестят в свете факелов, но ей удается подобрать нужные слова — мадам Максим успокаивается и презрительно фыркает, одаривая Каркарова гневным взглядом. Гарри старается игнорировать пронзительный и цепкий взгляд темных глаз другого профессора Хогвартса, который с самого прибытия делегации Дурмстранга чуть ли не плевался в него ядом и не испепелял глазами. Полы его черной мантии схожи с крыльями летучей мыши, а знакомый запах подземелий и гнилостных паров давал предположение, что перед ним находится профессор Зельеварения. Однако Гарри старался сдержать себя от дерзкого вопроса, прикусывая язык, — он и так вляпался по уши в неприятности. Меньше всего ему хотелось наживать себе еще больше врагов. Великая Фрея, Ремус оттаскает его за уши, когда поймет в какой скандал ему удалось вляпаться. — Ты идиот, — тихо шипит ему на ухо Виктор, наблюдая за творящимся беспорядком. Гарри самодовольно наслаждался разразившейся склокой, хоть это и было слабым утешением перед неминуемым скандалом. Сириус будет гордиться им. Гарри уверен, что вырезку из завтрашней газеты он повесит в рамочке на стену посреди гостиной, и старается не думать о реакции Ремуса. У Виктора образуется складка на лбу, когда его темные глаза прожигают Гарри насквозь, а акцент исчезает при переходе на родной язык: — Почему ты ничего мне не сказал? — Потому что победителем должен был стать ты, — отвечает ему Гарри, игнорируя любопытные взгляды, которые тут же обращаются на них. Против воли на его губах расплывается ядовитая ухмылка, а в груди поднимает голову гордыня. — Мне не нужна слава и деньги, но они нужны тебе. Твоя карьера зависит от золотых монет под называнием «галлеоны», и Турнир Трех Волшебников идеален для этого, чтобы заработать их. Спустя час всеобщий накал страстей и чувств спадает, и к Гарри подходят представители Министерства магии Британии, который говорят одну простую истину: — Мистер Поттер, вам придется участвовать в Турнире Трех Волшебников. Магический контракт… — Заканчивается либо его выполнением, либо смертью, — заканчивает за них Гарри, его острый взгляд заставляет чиновника вздрогнуть. Он прекрасно знает, как работает магия контракта, и старается держать себя в руках. Его пальцы чесались от желания схватить палочку и бросить несколько проклятий — он отрежет руки той твари, что впутала его в международный скандал. Лишь выработанный за многие годы аркан для его гнева позволил Гарри сохранить трезвый рассудок и холодную голову. Он сухо кивает Виктору и знает, что, как только они выйдут из этой комнаты, вся делегация Дурмстранга начнет охоту на крысу. Им оказывается старшекурсник с львиного факультета, и Гарри еле сдерживает себя, чтобы не сломать ему что-то еще помимо носа. Его костяшки болят от яростного удара, который он все-таки нанес в секундном порыве гнева, когда он поднимает перепуганного мальчишку за ворот мантии к своему лицу. По другому Гарри никак не мог его назвать — дрожащий голос, всхлипы и перепуганный мышиный взгляд говорили громче всяких слов. С его носа влажно хлюпает кровь, пятнами пачкая пол. За его спиной стоит Виктор и их друзья, защищая Гарри и его жертву от чужих глаз, когда несчастный мальчишка наконец-то выпискивает: — Это была шутка! — его голос полон отчаяния, но Гарри, по своему собственному мнению, проявляет терпение святого, слушая его жалобный скулеж. Он должен был проклясть его, как только причина всех случившихся с ним несчастий решила повернуться к нему лицом. — Это был просто спор! — отчаянно хрипит он, его темные глаза полны слез. — Я зачаровал пергамент, но я не думал, что обойду защиту кубка! — Тебе повезло, что твои мозги смогли провернуть такой трюк без других последствий, — сквозь крепко стиснутые зубы говорит Гарри, щуря глаза. Он отпускает мальчишку на пол, и тот сразу же хватает за горло, глазами испуганной лани смотря на Гарри. В тени темного закутка Хогвартса его зеленые глаза подобны самым ярким изумрудам, самому смертоносному яду. — Но я думаю, что мы сможем найти им применение, — довольно ухмыляется он, доставая из кармана своей мантии чистый пергамент. В конце концов, Сириусу давно нужен был толковый разрушитель проклятий — площадь Гриммо, давняя резиденция Блэков, за многие годы превратилась в разваливающийся сарай. Пусть Сириус и не горел желанием чинить дом своего детства, он был беспомощен перед умоляющими глазами Ремуса, которому приглянулось фамильное гнездо своей пары. Довольно сжимая в руке магический контракт, Гарри благодарно кивает Виктору и сжимает его плечо крепкой хваткой: — Когда я выиграю, обещаю, что отдам весь выигрыш, до последнего кната, тебе, — на лице Виктора появляется привычная улыбка. — Не много на себя берешь, Поттер? — саркастично спрашивает Крам, вскидывая бровь. — Постарайся успевать наступать мне на пятки, Избранный. На губах Гарри расплывается улыбка, когда он слышит голоса их друзей, и он уже собирается выйти из темного закутка, как его ноги тут же прирастают к земле. — Когда? — мурлычет почти над самым ухом нежный голос, и палочка тут же оказывается в руке Гарри. Гарри за секунду разворачивает корпус, вставая в стойку дуэлянта, и замирает, когда нос чует слабый отголосок диких кислых яблок. Драко Малфой, сын Леди Нарциссы Малфой, что приходится сестрой Сириусу, так же красив, как в их первую встречу. Его белоснежные волосы подобны ангельскому нимбу, что в силах осветить мрак любой комнаты, а хитрый прищур ясных глаз острее и игривее, чем в прошлую их встречу. Синий галстук с бронзовым плетением скрывается под темной мантией, на которой в свете факелов сияет бронзовый ворон. В груди против воли сердце пропускает удар, когда Драко делает шаг ближе, отчего кончик палочки Гарри утыкается в нежную молочную кожу шеи наследника Малфоев. Глаза Гарри против воли устремляются вниз, к кромке накрахмаленной рубашки, и он делает глубокий вдох, желая насладится открывшимся видом. Он не в силах отвести взгляд от такого поистине соблазнительного зрелища. — И это знаменитый Гарри Поттер? — нагло фыркает он, вызывающе вскидывая бровь. — Поговаривали, что великий Избранный вырос одним из величайших дуэлянтов этого десятилетия. Жаль, что все это оказалось слухами. Хотя я сам дурак, раз поверил в чужие россказни, — Драко смахнул со своей выхолощенной мантии невидимые пылинки, но Гарри знал, знал, что косой и пытливый взгляд небесных глаз не отрывался от него ни на секунду. — Что ты видел? — осторожно спрашивает Виктор, хмуря брови. — Мне было интересно, кто нашел в себе столько наглости и смелости, чтобы провернуть подобный трюк с одним из древнейших артефактов, — обманчиво ласково проговорил Драко, не отрывая взгляда от лица Гарри. Тот убрал палочку в кобуру, жадно оглядывая тонкую стройную фигуру перед собой, и заключил — Драко Малфой в свете солнца был подобен дикому огню, но в приглушенной темноте его глаза сияли подобно самым редким драгоценностям. — Приятно знать, что я сорвал джек-пот. Гриффиндор был очевидным выбором, но мало кто мог подумать, что это дело рук Криви. — Полагаю, я смею претендовать на часть выигрыша, — обольстительно улыбнулся Гарри, щуря глаза. — Ты не внес и кната, Поттер, так что закатай губу, — закатил глаза от подобной наглости Драко, подходя к нему ближе. Запах яблок с каждой минутой становился лишь слаще, кружа Гарри голову. — Многовато норова для никудышного дуэлянта. Волшебник, победивший самого Того-Кого-Нельзя-Называть, предпочел избить свою жертву, а не наслать проклятие, — на его лице расплылась хитрая ухмылка. Гарри еле сдерживал себя, всматриваясь в его тонкие черты лица, в сияющие глаза. — И ты смеешь претендовать на титул победителя турнира? — Я им стану, — с железной решимостью изрек Гарри, смотря в сомневающееся лицо наследника Малфоев. — Посмотрим, Поттер, — с хитрым прищуром отозвался он, проходя мимо Виктора, — на что ты способен. — Постой! — неожиданно яростно крикнул Виктор, рукой останавливая Малфоя. — Что ты хочешь за свое молчание? — решительно спрашивает он, пока Гарри пытался сдержать себя. Смотреть на то, как Виктор дотрагивается до покатого и хрупкого плеча омеги, было невыносимо. От одного этого вида у Гарри чесались зубы. — Мне нет дела до окровавленного носа Криви и задетой репутации Поттера, — повел плечом Драко, отступая и смахивая с себя чужую руку. — Я умею держать язык за зубами, но помни, Поттер, — его холодный взор падает на Гарри, — даже у стен есть уши. Кто знает, какая мошка узнает о твоих похождениях за закрытыми дверями? Его шаги эхом раздаются в темном коридоре, когда Виктор решается заговорить: — Как ты думаешь, он сдержит слово? — Он дал нам предупреждение, — знающе ответил Гарри, чувствуя в воздухе еле слышный запах диких яблок. — Этого достаточно, чтобы доверять ему. Предупреждение дало свои плоды, когда Гарри пришлось давать интервью мерзкой в своих вопросах Рите Скиттер, верному рупору Министерства магии Британии. Первоначально нейтральное мнение упало ниже некуда в тот момент, как в руки Гарри попал выпуск новостей после объявления чемпионов турнира. В тот день выпуск Ежедневного пророка вспыхнул прямо в его руках, отчего чуть не подпалился мех на форме Ганса, который привычным жестом руки смахнул огонь, возвращаясь к трапезе. Как хорошо, что он решил прочитать ее отвратительные статьи перед интервью, — теперь стало ясно, кого столь изумительный Драко окрестил мельтешащей мошкой. — Действительно, мисс Скиттер, — обманчиво ласково проворковал Гарри, поднимаясь на ноги под хищный взгляд Скиттер спустя пару минут после начала интервью. Ее прытко-пишущее перо с удивительной скоростью записывало все его слова. — Как жаль, что мои родители погибли такими молодыми. Они были бы рады видеть меня таким взрослым, таким живым, — на этих словах перо остановилось, а Скиттер бросила на него острый взгляд поверх очков. — Несчастный мальчик, коим вы хотите меня выставить, будет искренне рад поделиться своими мыслями о ваших танцах на костях моих погибших родителей, которые защитили Британию, вашу презренную, грязную жизнь. Интересно, министр знает о том, как вы достаете информацию, что пишете в своих статьях? Гарри самодовольно улыбается, щуря глаза, когда видит, как дрогнуло лицо Скиттер. — У меня есть много информаторов, мистер Поттер, — отмахивается она. — Нам необходимо продолжить наше интервью… — О, неужели? — с сардоническим смешком ухмыляется ей в лицо Гарри, вальяжно кладя руку на спинку ее кресла. — Как жаль, а то я думал, что вы столь ответственны в работе, что самолично собираете информацию, — его губы расплываются в хищной злорадной ухмылке, а изумрудные глаза горят гневом. — Работаете, не покладая крылышек. — Что?.. Что вы говорите, мистер Поттер? — едва сдерживая свою злость, выдавливает из себя Скиттер. Ее голос всего на секунду дрожит, но Гарри этого достаточно. — Министерство же не знает, что вы являетесь незарегистрированным анимагом, не так ли? — улыбается ей Гарри, чувствуя наслаждение от резкого скрипа зубов ведьмы. — Мой язык весьма короток, да и хлопотно мне общаться с вашим Министерством магии, — пожимает он плечами, беря в руки прытко-пишущее перо, что замерло над пергаментом. Пальцы вертят в руках изумительной красоты павлинье перо, пока Гарри изучает написанное. — Это никуда не годится, мисс Скиттер. На этих словах Гарри резким броском кидает пергамент в яростное пламя камина, а пальцы сгибают перо, ломая его. Пол орошается чернилами, а Скиттер замирает с открытым ртом, ядовито выплевывая: — Что ты себе позволяешь, Поттер? — Еще раз я увижу подобное, — вкрадчиво пояснил ей Гарри, впиваясь в нее ледяным взглядом, — и ты сгниешь в Азкабане быстрее, чем успеешь сказать слово «квиддич». — Скиттер послушно замолкает, но ее взгляд полон презрения и гнева. — Твоя жизнь в безопасности в моих руках до того момента, как ты начнешь поливать грязью меня или дорогих мне людей, — едва слышно сказал Гарри, нависая над ее ухом. Ядовитые зеленые глаза с насмешкой смотрят на замершую в бессильной злобе Скиттер, что покорно поджала губы. — Выполнишь эти условия, и ты уйдешь отсюда не под руки авроров. — Прекрасно, — выплевывает она. — Откуда?.. Как ты понял? — О, — вальяжно выдохнул Гарри с улыбкой на устах, подходя к двери, — моя любимая голубка напела мне эту новость. Надеюсь, это будет наша с вами последняя встреча. С той встречи проходит пару недель, и Гарри день и ночь перечитывает учебники в библиотеке Хогвартса, порой даже наведываясь в запретную секцию. Однако там его настигает разочарование — половина тех книг, что хранятся на полках Хогвартса, можно было свободно изучать в Дурмстранге. От тоски по дому спасали только письма Сириуса и Ремуса, которые чуть ли не сошли с ума от последних вестей. Сорваться с места в тот же день им помешала болезнь Ремуса, но Гарри около часа проговорил со своими родителями, стараясь успокоить Ремуса и рассмешить Сириуса. — Ты только посмотри на него, Ремус! — лающим смехом отозвался Сириус, его лицо исказилось в пламени камина. — Вылитый Джеймс! Как только ноги Поттеров оказываются в Хогвартсе, то их сразу же несет к неприятностям! — Это меня мало воодушевляет, Сириус, — устало подал голос Ремус. — Гарри, береги себя, прошу тебя. Обещаю, как только мне станет лучше, мы с Сириусом отправимся в Хогвартс. — Я знаю, Ремус, — улыбнулся ему Гарри. Сзади него послышался слабый шум волн, каракк наклонился из-за очередной выходки гигантского кальмара. — Я буду в целостности и сохранности, обещаю. Они попрощались перед сном, Ремус был слишком истощен, чтобы продолжать беседу. Как только он отошел подальше от камина, Сириус самодовольно изрек, хитро усмехаясь: — Малфой, Гарри? Драгоценный малыш моей кузины Цисси? — Гарри почувствовал, как горят его щеки, и отвел взгляд в сторону. — Насколько этот мальчишка хорош? — На все галлеоны в моем хранилище, — без всякого промедления говорит Гарри, вспоминая нежную кожу, острый взгляд и тонкий запах диких яблок. Сириус пристально наблюдает на ним и тяжело вздыхает спустя пару минут. — Он прекрасен, — влюбленно изрекает он, нежным взглядом смотря вдаль. — Ясно, — с глубоким вдохом заключает Сириус. — Я могу поговорить о вашей связи с Нарциссой, но учти, что это будет долгий процесс, — предупреждает его Лорд Блэк. — Они будут проверять тебя с удвоенной дотошностью, особенно этот павлин Люциус. Подумать только, что он переломал себе хребет, чтобы сделать сына-омегу наследником фамилии Малфой. — Уверен, я справлюсь, — твердо изрек Гарри, и Сириус удовлетворенно кивнул, бросая на последок: — В низине Хогвартса есть хижина, в ней живет лесничий Хогвартса, Хагрид. В юношестве он был мне и твоему отцу добрым другом. Зная Хагрида, он может помочь и тебе, Гарри. Турнир Трех Волшебников выигрывается не только способностями, но и связями. — Обязательно воспользуюсь этим советом, — попрощался с ним Гарри, и камин потух. Лишь поднимающийся ввысь дым и слабые всполохи искр говорили о том, что в нем пару минут назад пылал огонь. Рубеус Хагрид, лесничий Хогвартса, с великой радостью приглашает Гарри к себе, рассказывая долгие истории о проделках мародеров, их приключениях. С тяжелым сердцем Гарри слушает истории о своем отце и матери и делает глоток чая, позволяя Хагриду продолжать болтать. Можно было бы его назвать неблагодарным сыном, раз он не убивался по своим умершем родителям? Он помнил Джеймса и Лили Поттер, ценил их жертву, но сложно было любить призрак прошлого, ушедший много лет назад. Всю свою жизнь он помнил только Ремуса и Сириуса, они были родителями Гарри Поттера. Визит заканчивается поздним вечером, и тогда Хагрид предлагает ему недолгую прогулку перед сном. И там, в тенях Запретного леса, Гарри видит яростный столп огня и слышит рев Венгерской Хвостороги, что он узнает из тысячи. — Драконы, — шепчет себе под нос Гарри. В линзах его очков отражается поистине адский огонь, когда укротители драконов пытаются загнать их в клетки. — Первое задание — чертовы драконы. С того момента Гарри тщательно изучает этих тварей, чувствуя животный страх при встрече с этими могущими и дикими животными. Он перечитывает книги снова и снова, оттачивает заклинания и не ложится до поздней ночи, чем порой раздражает Виктора. Угрюмый Крам ранним утром окатывает его ведром холодной воды и бросает Молнию в руки только что проснувшегося Гарри, который хватает ртом воздух от возмущения. — Поднимайся, Поттер, — усмехается Виктор, полностью одетый в форму для квиддича. — Пора тебе проветрить голову, — с этими словами он подбрасывает золотой снитч, что блестит в свете солнца. — Готовься глотать пыль, Крам, — яростно рычит Гарри, резко вставая с кровати и доставая из шкафа свою форму. Поле для квиддича огромно, и Гарри входит в очередной вираж, идя нос к носу с Виктором, который словно сокол следует за вертлявым снитчем. Полет кружит голову, свежий воздух обжигает щеки, нос горит от холода, но Гарри с радостью замечает, как чувство тревоги с каждой минутой затихает. Он делает резкий выпад вперед, хватая юркий снитч, и сбавляет скорость, ярко улыбаясь Виктору. — Я же говорил, — самодовольно изрек Гарри, подбрасывая в своей руке снитч. — Я просто рад, что ты перестал хандрить, — весело отозвался Крам. — Смотри, чтобы дракон не сжег тебя, Виктор, — серьезно говорит Гарри, бросая взгляд на кромку Запретного леса, что скрывает за собой огнедышащих тварей. — Надеюсь, там нет чего-то посерьезней Венгерской Хвостороги… — Боюсь, что эта дама предназначена для тебя, — шутит Крам, но уже спустя секунду добавляет: — Я буду внимателен. Постарайся также увернуться от пламени, Гарри. Гарри улыбается другу, а потом замирает, как только бросает взгляд вниз, — там, на трибунах поля он видит знакомую светлую макушку. На его лице расцветает довольная улыбка, и он медленно спускает вниз, надеясь, что Драко Малфой не заметит его. Гарри перестает дышать, когда чувствует сладкий запах яблок, и едва шепчет: — Добрый день, мисс Лавгуд, мистер Малфой, — на этих словах чудаковатая Лавгуд ослепительно улыбается, а Драко подпрыгивает от удивления. Он раздраженно хмурит брови, морща нос, и презрительно фыркает: — Вас не учили не подкрадываться, Поттер? — Боюсь, Хогвартс и его красоты оказывают на меня плохое влияние, — его изумрудные глаза пристально смотрят на Драко, что покрывается розовым румянцем. От этого сердце Гарри ускоряет своей ритм, качая кровь с новой силой. — Однако мне странно слышать эти слова из ваших уст, наследник Малфой. — Вы удивительны в полете! — радостно улыбается Луна, и Гарри с благодарностью принимает ее похвалу. Взмахом палочки он трансфигурирует золотой снитч в белый тюльпан, и Драко замирает, смотря с удивлением на Гарри. Его пальцы дрожат, когда он принимает цветок, и на лице появляется очаровательный румянец. У Гарри горит рот, когда он смотрит, как на холоде краснеют его губы. С каждой секундой, что он наблюдает за Драко, Гарри чувствует, как его сердце бьется о ребра. — Какой искренний подарок, — отзывается Луна, улыбаясь другу. — Ты так не думаешь, Драко? — Действительно, — на удивление тихо отзывается Драко, его пальцы нежно ощупывают бутон. — Неожиданный подарок. — Мне только жаль, что я смог вручить вам лишь один цветок, — искренне говорит Гарри, качая головой. От этих слов глаза Драко широко распахиваются, и Гарри может видеть в них яркие золотые вкрапления. — Вы заслуживаете самых красивых букетов во всей Британии, наследник Малфой. От этих слов уши Драко краснеют против его воли, и Гарри набирается храбрости, собирая волю в кулак: — Я бы хотел пригласить вас на Святочный бал, — на этих словах Драко округляет глаза, а Луна прикрывает рот рукой. — Вы мне нравитесь, мистер Малфой, — нежно говорит Гарри, наслаждаясь реакцией Драко Малфоя. Для такой изысканного и хитрого существа он слишком теряется от подобного приглашения. — Очень. — Тогда покажи это, Поттер, — отбросив формальности, требует Малфой. — Выиграй, Поттер. И тогда, — он хитро прищуривает глаза, окидывая Гарри требовательным взглядом, — я приму решение. — Уверен, что я смогу оправдать ваши ожидания, — улыбается ему Гарри, нежно целуя того в тыльную сторону ладони. Он чувствует запах кислых яблок сильнее и не может насытится им, бросая томный взгляд на оцепеневшего Драко. — Ведь будь вы ко мне равнодушны, то ни за что бы не искали встречи со мной. На этих словах лицо Драко вспыхивает ярким алым цветом, отчего Луна звонко смеется. — Не бери на себя слишком много, Поттер, — фыркает Драко, удаляясь вместе с Луной, которая обворожительно улыбается Гарри на прощание. — Ты закончил флиртовать? — раздается над Гарри голос Виктора, и на губах Поттера расцветает улыбка. — О, — свистит Гарри, — это только начало, мой милый друг. Гарри выходит последним на поединок с драконом, злобной Венгерской Хвосторогой, чей рев он слышал в глубине Запретного леса. Он молнией взлетает ввысь, делая на метле трюки на грани безумия, и спустя десять минут забирает свое зачарованное яйцо. Сзади него слышится рев дракона, чувствуется его обжигающий огонь, но с высоты Гарри видит, как Драко Малфой с перепуганным лицом наблюдает за каждым его движением, как распахиваются его глаза и розовеют его щеки, когда он посылает ему поцелуй перед обезумевшей толпой. — Ты безумец, Поттер, — шипит Драко как кошка, как только ноги Гарри касаются земли. — Однозначно, — заключает Гарри, улыбаясь, — ведь рядом с тобой я теряю рассудок. И тогда, когда Гарри видит, как ослепительный в своей красоте Драко Малфой спускается перед ним в бордовой парадной мантии — на нем фамильный цвет Поттеров, — он тонет в голубизне хитрых глаз. И Гарри Поттер совсем не прочь угодить в цепкие лапы хитрого ворона.