Безначалье

Группа полицейских вместе со спасателями, объединившись, направилась еще глубже вниз, откуда доносился звук. Однако никаких телодвижений на встречу им не происходило. Впереди шел Володя, за ним остальные. Рыбкина - девушка неробкого десятка, все рвалась вперед, вылезая изо спины полицейских. - Алис! - не выдержал Измайлов. - Ты можешь не высовываться? Из-за тебя нас видно. - Пока только ты нас палишь, Гриш. - Слышите, вы, полоумные, а ну заткнулись оба! - шикнул Яковлев. Боялся он таких мест до жути, однако все же старался делать вид, что он-то точно храбрее всех. Гриша шел и все поглядывал назад: может вернуться, перевести дыхание и пойти обратно? - Тс-с! Слышите? - прислушался начальник отдела к тишине. Группа остановилась, уперевшись ему в спину. - Володь, да это я пернул, - отшутился Измайлов еле слышно, однако последовавший смех Елисеева стал для всей группы достаточным показателем того, что шутка все-таки неплохая. - Да тише вы! Во, во! Опять! Ну че, глухие что ли? Вот снова. Шаги, ну? - Я слышу, действительно идут, - подтвердил Савельев, выключив для безопасности фонарик. За ним повторили и остальные. Полицейские прижались к стене, прислушиваясь. Перепутать было невозможно: кто-то уверенно направлялся к ним. Измайлов перезарядил оружие, оперевшись спиной о холодные камни. Неожиданный звонкий выстрел заставил не просто вжаться, а почти пройти насквозь толстые стены земли и камней. Преступник затаился лихо: он видит, а они его нет. От ужаса даже Володя еле дышал уже. Саша Савельев, сжав всю волю в кулак, решился вынырнуть к нападавшему и тем самым как бы хитро вывести к ним злоумышленника. План был простой, но надежный: всего-лишь перебежать в соседнее помещение, что выдолбили люди когда очень, очень давно. Надежный, но лишь в мечтах Савельева. - Стой, ты куда? - скомандовал Гриша, пытаясь схватить подчиненного за руку, однако тот все же улизнул. - Вернись! Саша! Послышались выстрелы. Много. Один за другим, словно дождь. План сработал, но не его. - А, блять! Сука! Держи! - свалился парень на землю, хватаясь за раненую руку. - А-а-а! Вместо поимки преступника полицейские ломанулись к раненому. Мужчина действительно неслабо пострадал: из правового плеча сочилась кровь. Яковлев перебинтовал полицейскому раненую от пули руку и приказал выводить Савельва, но было уже поздно: бригаду спасателей-полицейских окружили. Крупно просчитался Александр, выручая товарищей. Он стал лишь приманкой, а хотел наоборот. Ребята подняли оружие, даже Измайлов успел выстрелить в воздух, однако на преступников это не действовало совершенно. Головорезов ни один, ни два человека. Три. А на улице уже поздний вечер. Смена подошла к концу уже очень давно. Тем временем Вероника читала полезную статью в интернете о том, что полезно знать перед заседанием суда и вела переписку с адвокатом - близким знакомым ее отца, который хотел от чистого сердца помочь детям любимого друга, почти брата. Даже скидку хорошую сделал. Отвлек от дел Саша Яковлев. Мальчик в панике позвонил девушке, сначала трижды отписав в личку, а затем, когда Вероника не прочла сообщение в первую же минуту, набрал номер. - Это, Ник, Гриша дома? - Нет, а че? - Короче, батя не вернулся. У них смена два полтора часа назад закончилась. Он писал маме, что они в каменоломню уехали, но мы не можем дозвониться! Набери Гришу, а? Кого-нибудь набери. Где они? - Ника, Ника, алло! Пропали наши, слышишь? - выхватила телефон сына Наталья. - Гриша если трубку не возьмет, срочно поезжай туда. Мы уже в дороге! Девушка набрала брата, но телефон действительно был вне зоны. Тогда она написала сообщение, однако ответа тоже не поступило ни через пять минут, ни через десять. И вообще он был в сети целых два с два часа назад. Вероника знала его очень хорошо: если Гриша задерживался, то всегда об этом отписывался. Ника собралась и выехала на адрес, что прислал ему Сашка. У каменоломни оцепили территорию. Стояли полицейские машины и лишь две из них - порш. Эти автомобили и принадлежали отделу Барвиха Северное. Ломать голову не нужно - полицейские внизу. Ника припарковала мотоцикл, сняла с себя шлем и, повесив его на руль, подошла к оцеплению. - А отдел Барвиха Северное где? - спросила она мужчину, который лишь взглядом ей указал на каменоломню. - Нихуя себе, а вы время видели? Так, сворачивайте свою еботню и выводите их обратно. Операция закончена. Мужчина не шевелился. Он гордо смотрел куда-то вдоль горизонта, сунув руки в жилет. - Молодой человек, ну скажите хотя бы когда закончится операция, - подошла Наталья. За ней стоял встревоженный Сашка. Мама его с каждой минутой все больше нервничала. - Ну? Ты че, оглох? Выводи их, сказали уже тебе два раза. У меня там муж! - Здравия желаю! Капитан Чернышев. Вы по какому вопросу? - По какому вопросу? Вы издеваетесь? У меня муж в этих ваших ебучих ломнях! - Наташ, Наташа, успокойтесь. А не подскажете, группу когда выведут? - Так ушла же группа-то. Ушла и все. На связь не выходят уже час как. На спасателях рация, но связь села. Сейчас восстановить пытаемся. Ну вы не переживайте, группа вторая уже пошла, вытащат. Внутри все было не так красочно: полицейские и спасатели были взяты в заложники. Они стояли в окружении бандитов, подняв руки, однако оружие никто из не опускал на землю. Видимо, сказался опыт с подругой Вероники. Алиса косилась на друзей, дабы найти возможность переиграть ситуацию. Александр лежал, придерживая руку, укрываясь за ребятами. Стрелять он не мог. - Вы будете говорить? - спросил Яковлев. В момент, когда был ранен его подчиненный, он озлобился. За любого своего сотрудника он превращался в зверя, потому что они у него были на вес золота. Володя говорил всем обычно, что итак работать некому, хотя на самом деле он и сам был готов грудью за них встать. Даже нестрашно было. Владимир стоял, уставившись на бандитов, и мысленно отрывал им голову. - Че, язык в жопу засунули? Слышишь ты, чмо в штанах, я тебе хуй-то прострелю. Ниче, ниче. Сейчас мы вам кишочки-то выбьем наружу. На улице уже сильно похолодало. Температура упала на столько сильно, что те вещи, в которые были одеты люди, просто перестали греть, а потому волонтеры разбили рядом импровизированный перекус для спасателей и полицейских: чай, конфеты, печенье - бери что угодно! - Пусти меня сказала! Пусти! Ты видишь, что сын генерала стоит без отца, видишь? Этот генерал твои погоны-то срежет! Пусти сказала! - ругалась Наташа, пробиваясь сквозь мощную грудь полицейского. - Наташа! Ну хватит уже. Мы ниче не сделаем сейчас, - Ника положила руки на плечи Наталье, как бы пытаясь достучаться до ее сознания. - Наташ, спокойно. Дышите. Давайте вместе подышим? Плавно, не торопясь. Звуки выстрелов донеслись из под земли неожиданно. Громко. Будто они совсем рядом. «Обезвредили» - думали все, кто ждал наверху. Точнее, именно так себя успокаивали родственники. Полицейский молчал словно партизан. Атмосфера накалялась. - А ну пусти! Пусти говорю! Вы ничего не делаете, тогда мы пойдем! - ругался Саша. И Вероника сорвалась. Выстрел был и для нее спусковым крючком. Она ни на секунду не потеряла веру в брата, но этот выстрел как бы подсказывал, что не все гладко. - Вы будете работать? Там люди стреляют! Почему стоите? Значит они рядом! Идите, ну? Гриня! Гриш! - Девушка! Мальчик! Идите к чертовой матери отсюда! Вам сказали русским языком: группа ушла. С ними пытаются установить связь. Женщина, - обратился полицейский к Наташе. - Заберите своих детей. - Каких детей? Я тебе все зубы выщелкаю! Гриня! - звала брата Измайлова что было силы. - Да отпусти ты меня! Полицейский взял Нику за руку и, применив силу, развернул, чтобы та ушла. - Так, а ну! - Наташа взяла Сашу и Веронику и отвела в сторону. - Видимо, раз я самая старшая, я должна быть и самая адекватная. Ждем. День, два, но ждем. Мы не уйдем отсюда, пока их не выведут. Звони, Ника, в отдел. Будем организовывать митинг. Выстрел звучал громче, чем обычно привыкли его слышать. Раздался он, кажется, по всему подземелью. Именно оно, возможно, должно было стать могилой для всех, кто оказался в заложниках. Так задумывали бандиты. Но ребята и не думали здесь оставаться. Гриша стрелял почти не переглядываясь с друзьями, однако Алиса подхватила быстро и, можно сказать, прикрыла начальника. Елисеев сработал даже лучше остальных. Стреляя в третьего, он попал в руку, обезвредив бандита молниеносно. Яковлев скрутил одного, вырвав оружие. Злость в нем за сотрудника кипела. Пришлось даже в пах пару раз ногой поддать преступнику. - Ах ты сука. Ранил моего орла, полупокер. Вот и живи теперь петухом. Все, ребят, в петушарню их! Измайлов, ты… ну ты дебил конечно, Демон! Ладно хоть не проебались. Рыбкина, ты че с ним делаешь? Алиса стояла над лицом одного из мужчин, глядя ему пристально в глаза. Он был страшный, словно черт. Его место силы было подземелье. Даже не силы, а жизни. К людям такого лучше не выводить. - Да я вот все думаю, прострелить ему глаз или не надо? Гриша с Олегом тащили Сашу. Спасатели, правда, поднапряглись, а потому долго, очень долго молчали. Кто-то из них с самого момента спуска в каменоломню. Однако Вите под конец будто язык развязали, что очень напрягало сотрудников полиции. - Как вы их, а! Вот правду говорят профессионалы! А дадите пострелять? Слушайте, я, может, к вам пойду. Ей-Богу, а че, зарплата везде одинаковая. А я… - Витя, блять! - психанул Гриша. - Нам не требуются опера. Иди молча, пожалуйста. - Ребят, я кажется руку чувствовать начинаю. А-а-а! - Саня, терпи. У меня в машине обезбол был. Саш! Слышишь? Ну-ка втяни яйца! - поддерживала Рыбкина друга, ведя одного из преступников. Володя выводил двоих. С его-то опытом никто не скрывался еще от генерала полиции. Злоумышленники даже не пищали, потому что Владимир внушал в них страх. По крайней мере так думал сам Володя, гордо смотря вперед. Шли ребята долго, еще дольше, чем заходили. А ползли тем более с горем пополам: уставшие, они пропихивали бандитов вперед, чтобы те не тормозили. Однако, спустя какое-то время, может с час, они выбрались. Как ребята вдыхали этот воздух! И трава казалась зеленее, и небо синее проглядывалось, несмотря на темное время суток. Все было другое. Сашу перехватили медработники, что подоспели еще очень давно, да ни одной машиной. Володя куда-то исчез в толпе, по всей видимости к семье, а Алиса ушла искать лекарство, чтобы сунуть Саше в руку обезбол на случай, если в больнице не разрешат его пить когда он сам пожелает. Вероника бросилась к брату даже через полицейских. Наконец, когда Гриша вышел, их груди оказались ею пробиты. - Гриш, прости меня пожалуйста! Я… - Давай лучше сразу перейдем к моменту где мы помирились, сестренка. А то все слова, слова… я соскучился! Ника была рада. Не сказать, что Измайлова извинялась за что-то конкретное. Точнее за конкретное, но не за драку. Скорее за то, что ругались вообще. За то, что она сбежала, недоговорив, а надо было. О причине их ссоры она даже как-то и забыла уже. - Слушай, там в палатке чай дают и печенье. Пошли! Такое вкусное, охуеть. Я съела два сухарика, три вафли, чай выпила. А! И конфеты! Там такие вкусные конфеты! Пошли! Надо найти такие же в магазине и купить. Срочно! Это отвал башки! И чай! Боже, надо взять у них пару пакетиков. Вафли такое себе, но тоже пойдет. Они рассыпаются и не такие вкусные, что мы покупаем. Но бля, когда нервничаешь вообще залетают. Девушка говорила и даже не замечала, что они-то давно уже пошли к этим вафлям с конфетами. И эти сладости вовсе не были вкусными. И чай был самый простой. Но ночью, да от нервов, все кажется шедевром кондитерского искусства. И те эмоции, тот страх, что накопился в ней за брата и в целом за группу, эмоционально уходил в разговоры о вкусных конфетах. Гриша знал это. Он знал Нику лучше всех. Потому слушал и не перебивал, жуя печенье. Между прочим, ему тоже показалось вкусным, а было-то совсем наоборот.