Безначалье

Измайлов сидел в своем кабинете и злился. Рядом ходила Алиса. То воду подаст, то рядом сядет поговорить. Но Гриша молчал. Он находился в прострации своих мыслей, потому не видел и не слышал ничего и никого. На почту упало сообщение, что вопрос об увольнении Кости - мужа сестры, все же поставили на карандаш и в ближайшее время мужчина отдаст погоны. Рыбкина написала ответное «спасибо» и, подсев рядом к другу, торжественно и радостно это сообщила: - Ответ пришел. Костю уволят. Измайлов пришел в себя. Он выпил стакан воды, что притащила ему Рыбкина, и опрокинулся взад себя на спинку дивана, подперев голову руками. - Гриш, ты слышишь? - Да слышу я, слышу. Это хорошо, Алис. Я правда очень рад. Просто злой как черт. Наверно мне правда нужно на прием сходить к Кристине. Я заберу сегодня Веронику и поедем. Ты можешь мне помочь? Очень важно, чтобы ты мне помогла. Супер, супер неотложное дело, Алиса, - улыбнулся мужчина, повернув голову в сторону подруги. - Майор Рыбкина всегда готова к вашим поручениям! - отрапортовала девушка. - Съешь свой суп. В автосалоне дела шли вообще негладко. Вероника сегодня администратор. И не только он. Измайлова - старший мастер. Одна из лучших. День ее прошел очень тяжело. То машину попросили перекрасить, то ладу перебить. А потом оплату нужно было принять, отследить, чтобы у всех мастеров были клиенты, решить вопрос с записями. Нескольким даже пришлось отменить визит. Потом Вероника сводила зарплату за месяц, сделав вывод, что она не бухгалтер. Считать она абсолютно не любила. Ни зарплату, ни тем более кассу. Каждый конец смены для нее стрессовый. То компьютер с кассой не сходился, то переводы с чаем не сходились, то Измайлова неверно рассчитала сотрудников, то вообще неясно откуда какие цифры вылезали. Еще и электрика пришлось вызывать - сгорел рабочий компьютер, оплата по безналу не работала. Григорий подъехал за сестрой в салон и направился на ее поиски. - Это, братан, извини, Веронику Измайлову видел? - спросил Гриша одного из мастеров. - Вон она, с кассой ебется. Григорий подошел к сестре и встал у стойки. Девушка его не заметила. Он сразу понял, что есть какие-то проблемы с закрытием смены, а потому и придумал как пошутить в очередной раз. Он любил смеяться, когда Вероника нервничала. Она - тоже. По доброму. Такие были Измайловы. Девушка считала вслух, а потому шутку он отложил на несколько минут, ожидая: заметит или нет? - Так, еще раз: налика тридцать две. Из этого сраного налика мы отдали зарплату, - рисовала девушка схематично на листочке. - Денег больше нет. Но по кассе есть. Сука… а где я их возьму касса не сказала? Блять! - Девушка, извините, вы машинку отмыть сможете? - А пососать вам не завер…нуть? - это «нуть» она произнесла тихо, увидев брата. Показалось, что ляпнула что-то не то. - А, господи, ты. - А всегда ты так с клиентами разговариваешь? - Гриш, во-первых мы закрыты. Во-вторых мы не моем машины. В-третьих, когда я считаю кассу, я очень злая. Я не понимаю, по кассе осталось четыреста рублей. Их нужно вложить в кассу. Только вот где они нахуй? - психовала девушка. - А-а-а, сука! В рот я это ебала короче, пусть сами считаются! - Да подожди ты, не ори, че сразу психовать? Дай я посмотрю. Объясняй расход и утреннюю кассу мне показывай. Измайлов взял ручку и листочек и, совершив пару нехитрых подсчетов, нарисовал число, которое должна была вложить в кассу сестра. Это были действительно несчастные четыреста. Утреннюю кассу пришлось считать заново, потому как ее-то никто не пересчитал. - Понимаешь, ты вкладываешь деньги в кассу без знания того, сколько там было утром. Вот сейчас мы вычитаем из итоговой налички ту, что была утром. Остаток какой? Четыреста. Они уже лежат в кассе, Ника. Тебе не нужно ничего докладывать. - Неужели я такая тупая… - схватилась девушка за голову. - Да не тупая. Ты буквы считаешь, Вероника. - Че? - Ну пишешь стихи. Прозу твою я тоже пару раз читал. - Ты охуел? - Ну ты сама ее на столе оставила. Сущемтвуют такие люди, типа чистые гуманитарии, понимаешь? Ты склонна писать, а не считать. Ты просто еще невнимательная: видишь одно число, а пишешь вообще другое. Внимательнее ты быть не можешь в силу своих качеств. Просто сама по себе такая, вот и все. Не надо из этого устраивать трагедию. Подойти к начальству и попроси его тебя снять. - Да не, не могу я. - Ну давай я подойду? - Блять, вот не вздумай лезть в это, мне деньги нужны. Тут за это доплачивают. - Ты… Вероника, у нас есть деньги. Не стоит это все твоих нервов. Если ты думаешь, что научишься - нет, Вероника. Не случится чуда. - Да почему ты думаешь, что я не смогу? Типа я реально тупая? - Потому что у тебя другой склад ума. А вот невнимательности предостаточно. Я же помню как ты в школе училась. Мы с тобой решили задачу, я даже тебе на листочке написал решение, чтобы ты на контрольную принесла. И что? Опять двойка, Ника. Ты невнимательная. Не потому что глупая, у тебя мозг сам по себе такой. Все люди разные. Не надо беситься. У тебя хорошо получается рисовать, вот и рисуй ты на этих байках. В тачках разбираешься лучше чем я раз в десять. Вот и работай с ними. Придет время, будет другое. Но насиловать себя не надо. И скажи всем остальным, кто тебя посадил сюда, что если они будут тебе заливать о том, что работать с кассой проще простого и все это могут, скажи… Скажи, что я им принесу листочек и ручку и пусть они сидят и пишут сочинение на тему о том, как устроен человек, - сказал Гриша, налив стакан воды из местного кулера. Сделав пару глотков, он продолжил. - Пошли, касса закрыта. Ехать надо уже. Кристина ждет. Измайловы сидели в кабинете психолога МВД Барвиха Северное уже через сорок минут. Гриша нервничал, а сестра его была абсолютно спокойна. Казалось она не до конца понимает, что они тут делают. Кристина зашла в кабинет и села напротив ребят. Поправив волосы, она взяла в руки какую-то папку и, открыв ее, вытащила оттуда пару листочков. По всей видимости она расписала что-то для себя. - Гриша, Ника, вы же оба понимаете зачем я вас позвала? Ник, ты понимаешь? - Ну если мы в психушке, то наверно да. - Не совсем в психушке, но поняла ты верно, - посмеялась Кристина. - Мы с вами знакомы давно. Очень важное правило каждого психолога: мы не проводим сеансы с друзьями. Но я боюсь отправлять вас к кому-то еще, поэтому попрошу быть откровенными. Забудьте, что мы друзья. Сейчас я для вас неизвестный человек. Так вот, я знаю вашу историю. И знаю историю Алисы. - Блять, начинается. Я не буду в этом дурдоме опять участвовать. - Ника, сядь, - спокойно попросила Кристина. Измайлов схватил сестру за руку, чтобы придержать ее от поспешных решений. - Сядь. Ты сама решаешь говорить тебе или нет, уходить не нужно. Гриша, не нужно ее трогать, она сама сядет, да, Вероника? Понимаешь, когда человек находится в эмоциональном всплеске, его лучше не трогать. Так только хуже будет. - Понят блин? Не трогай меня, - сказала Вероника, отсев чуть дальше от Гриши. Он ее не обидел, вовсе нет. Скорее ей было неудобно говорить рядом с ним. Она боялась показаться слабой, а потому приняла решение отсесть. Измайлов воспринял это как всегда: само собой разумеющееся. Потому даже не обратил внимание. Однако Кристина за это и зацепилась. - Ника, скажи пожалуйста, почему отсела? - Ты серьезно? Ну отсела и отсела. Нефиг меня хватать за руки значит. - А почему ты не обошлась только словом? - Потому что не обошлась. Мало слова. У него вечно привычка за руки хватать. - Хорошо. Тогда я попрошу вас рассесться по разным креслам. Гриш, сядь, пожалуйста, в одну сторону, - Кристина указала на кресло, что стояло у дальней стены. - А ты, Ник, садись туда, пожалуйста. Усадила она Веронику в кресло, что стояло с противоположной от брата стороны. Немного замешавшись, Измайлова все же решила сесть в него: сказала же уже, что подальше хочет. Села, а самой неудобно. Вроде они сидят рядом, а по факту одна. Гриша был как-то далеко даже. - Отлично. Ника, ты хотела быть одна. Теперь, надеюсь, тебе удобно. Если вдруг ты захочешь пересесть обратно, то обязательно скажи. Сейчас я задам вам вопросы. Вы будете вспоминать. Только вспоминайте честно. И если захотите сказать что чувствуйте - говорите. На это время, что мы здесь, никто никого не оскорбляет, не обесценивает эмоции, слова, хорошо? И, главное, никто никого не перебивает и не предъявляет претензий. Когда говорит один, другой крепко сжимает ручки в кулачки и молчит. Если захочется ругаться, лучше прокричитесь в туалете. Поверьте, так вам будет обоим проще. Давайте начнем вот с чего: Гриш, скажи пожалуйста, удовлетворен ли ты отношениями со своей сестрой? Если нет, то что бы ты хотел изменить? - Не знаю. Когда удовлетворен, когда - нет. Мы с ней разные отчасти. Вероника безбашенная какая-то. Я бы хотел, чтобы она берегла себя и меня. Жизнь свою, нервы. Чтобы не лезла куда попало. Ответственность должна уже родиться в человеке, в возрасте третьего десятка. - Хорошо. Ник, теперь твоя задача ответить на тот же вопрос, без упреков и, главное, не спорить и не доказывать, что Гриша не прав. Давай, спокойно расскажи что думаешь. - Ну я на самом деле не думаю что мы прямо так плохо общаемся. Нормально. Для брата и сестры пойдет ваще. Я бы хотела, чтобы он слышал меня чаще. Что я хочу, а не что он считает правильным. И чтобы руки не распускал. И не орал. - Гриш, ты дерешься? - спросила Кристина удивленно, как бы даже и ожидая от него, однако услышала девушка впервые, что Измайлов может применить физическую силу в отношении собственной сестры. - Да не дерусь. Могу схватить. Ну пару раз слегка потрясти. Да и все. Но! Хочу сказать, что это только тогда, когда она меня сильно выбесит. - Ну Гриш, насилие нельзя ничем оправдать. - Вы че, на меня решили напасть обе что ли? - психанул Измайлов, вскочив с кресла. - Гриша! Мы договорились не нервничать. Хочешь ругаться - ругайся. Но за дверью. Потом придешь, спокойно сядешь обратно, - попросила девушка. Говорила она тихо, несколько умиротворенно, что создавало некоторое доверие к словам. Григорий молча сел на место. Для Вероники это стало знаком того, что брат ее ругаться и поднимать руку точно не будет, а потому чувствовала себя более защищенной от его эмоциональных всплесков, чем обычно. - Ник, была какая-то история, которую ты никак не можешь забыть? Что-то связанное с вами двумя, но при том это ощущалось как предательство. Что ты вспоминаешь до сих пор и переживаешь, что повторится. Было такое? - Ну… было. Он стрелялся. Я еще сначала даже не поняла, что он это сделает. Мы поругались, потому что я проебалась. И вот так как-то… - Гриш? - Да не стрелялся я. Ну сделал вид. Да я охуел в этот момент. Прихожу к ней, а там наркотика чистого килограмма два и друзья алкаши. И она бухает. Это был край уже, Крис. Ну я рассчитал там пули в барабане, чтобы не влепить. Ну как еще-то было? Ну она не понимает ничего. Ей раз сказали, два сказали. Я увидел эти накротики, посинел сам. Сама что бы на моем месте делала, Крис? - Гриш, я все фиксирую. Мы с тобой на эту тему лично обязательно поговорим. А теперь расскажи ты. Какую историю ты не можешь забыть, связанную только с вами двумя? - Как она Алису в заложники взяла. - Да опять эта Рубцова! Хватит о ней говорить! Я уйду сейчас, Гриша. - Ника, пожалуйста, ради брата посиди спокойно. Значит ему важно это, понимаешь? Сядь, успокойся. Воды попей. Послушай его. Гриш, продолжай. - Ника наняла каких-то мужиков, чтобы те издевались над ней. А потом сама. Я от такой жестокости… Блин, да кто бы она не была, Алиса - человек. То есть сестре моей не понравится там еще кто-то, она снова также сделает. Моя сестра, понимаешь? Неважно кто это будет, важно, что это делает она. И я постоянно по этому поводу парюсь хожу. Их с Алисой вместе вообще сталкивать нельзя. Я как между двух огней. - Гриш, я позже объясню тебе почему ты не совсем правильно рассуждаешь. Дорогой, выйди, пожалуйста. Я поговорю с Вероникой немного, а потом тебя позову, - попросила Кристина. Гриша послушно вышел. Усевшись на лавочку, он молча долго смотрел в никуда, думая о том, что придти к Кристине на данном этапе было плохой идей. Что-что, а слышать от своей сестры историю о том, как он - ее брат, который должен ее наоборот беречь, стрелялся на ее же глазах, он не был готов. Внутри что-то щелкнуло. Наконец он понял, что натворил: как, увидев такое, вообще захочешь жить дальше? Он не удержался и зашел обратно, конечно, с разрешения. Вероника молчала, опустив обиженно глаза в пол. Кристина попросила мужчину не подходить пока. Он уселся туда же, где и сидел. - Гриш, расскажи о детстве. О ее детстве, не о твоем. - Ну зачем ты затронула тему родителей-то? Я же просил! - Гриша, вы хотите наладить отношения? У вас суд через пару дней, а вы то деретесь, то обнимаетесь. И не родителей я затронула, а ее детство уже после смерти родителей, Гриш. Не агрессируй, прошу тебя. - Ну что я о ее детстве расскажу? Провтыкал я его. Ну че вот мне делать? Я родителей похоронил, еле справился с этими документами на ее усыновление, учился с горем пополам. Вечером приезжал, она уже спала. Ну помогал как мог. Сидели мы по первости с уроками. Деньги я всегда давал сколько нужно. Потом еботня эта с наследством. Да я чуть с ума не сошел с документами. Сам на ногах еле стоял. Мне тоже плохо было. Да мне до сих пор плохо… блин! Я каждый день ее воспитываю. До сих пор. Она сама от меня отказалась. - Гриш, не обвиняем, - сделала замечание мужчине Кристина. - Да я все уже. Че вот ты меня остановила, когда я хотел подойти к ней? Ничего бы этого не было. Мы бы обнялись и разошлись. - Как обычно, да, Гриш? Чтобы все осталось на своих местах. Ник, на что ты обижена? Честно скажи сейчас. Один раз тебе сказать и все. Дальше уже проще будет. - Да ни на что я не обижена. Все, чуваки, извините, я пошла, - девушка вышла. Гриша смотрел ей вслед, а потом заплакал. Да так горько, что Кристина - психолог МВД, растерялась и не знала что сказать. Опытом наученная девушка понимала, что так бывает. Значит они придут второй и третий раз. Она поможет им просто так, сколько нужно поможет. А Гриша не понимал этого. Он жил настоящим и даже не догадывался о том, что планирует подруга. Его мучила недосказанность, что в последнее время только и связывала брата с сестрой. - Да нахуя ты это все затеяла? Все хуже только стало, понимаешь? Опять мне с ней мириться! Зачем вообще, не понимаю. Все, Крис, стоп, хватит. - Гриш, постой. Ну подожди, пожалуйста, - схватила девушка за локоть Измайлова. - Да не нужно уже ничего! Все, оставь. Григорий ушел к себе дорабатывать смену. В кабинете его ждала Алиса. Она видела выбегающую Веронику и поняла, что ему нужна помощь. Моральная, не физическая. Алиса не была склонна к поддержке, но оставить друга не могла. - Гриш, - присела рядом Рыбкина, положив руку мужчине на плечо. - Да отстаньте вы все. Оставьте меня в покое. Я разберусь сам. Уйди, Алиса, пожалуйста! Алиса ушла, а на смену ей пришел Яковлев. По одному только взгляду на него Володя понял, что заходить не стоит. Выглянув из-жа двери, он спросил: - Это… Измайлов? - Че? Че, Володя? - Ника подошла, просит остаться у меня. - Да пусть будет где угодно.