Безначалье

Измайлов был обижен. С начальником он ругался чаще, чем, кажется, дышал и привык жить с ним в некотором недопонимании. Однако сегодня особенный скандал. Он злился на Володю, а потом думал, что сам на себя. И не понимал: на кого же злиться в итоге? Виноват он или нет? Конечно, виноват, но взглянуть в глаза реальности было тяжело. Он решил так: виноват на половину. Владимир уже успокоился, но тоже пребывал в обиде. Просто за все: за мысли его противные, за действия, за то, что от него пострадал не только он сам. Теперь они страдают, выходит, впятером: сам Гриша, Вероника и все Яковлевы вместе взятые. Хозяин семьи открыл своему подчиненому глаза на многое, однако, добивавшись хотя бы каких-то аргументов, он и сам не понял, как загнал Григория в прострацию. Полицейский ел колбасу, медленно поднося ее ко рту, и долго, очень долго пережевывал. Володя, конечно, перемудрил с эмоциями. - Это, Демон, ты на связи? - А? На связи, на связи. А можно чай? - Наташ, сделай-ка моему оперу чай, - попросил Яковлев, обернувшись к жене, которая жарила в этот самый момент любимые блины Вероники. Послушно выполнив просьбу, она поставила и чай и тарелку полную блинов на стол. Младший Яковлев еще во всю храпел, Вероника - тоже. Однако очень важно было собрать за столом двоих - Гришу и Кристину. Яковлев выстроил в своей голове гениальный план - не отступать, а продолжить, что начали. Такой был его девиз по жизни. Это, правда, было далеко не так, но Владимир был железно в этом уверен. А еще он был уверен в психологе своего отдела - Крис не может сделать плохо, правда забыл уже давно о приглашении ее в гости. Вспомнил, потому что потревожил собрание звонок в дверь. Кристина зашла и села напротив Гриши. Тот не злился, но и говорить особым желанием не горел. - Прости, - сухо ответил мужчина. - Ты же понимаешь, что я не жду извинений, Гриш? Не обижаюсь. Я не успела тебе сказать. То, что произошло вчера, абсолютно нормально. Это всего лишь значит, что вы придете еще, вот и все. Но я… Я пришла сейчас, Гриш. Кристина попросила остальных выйти и закрыть плотно дверь. Наедине остались она, Григорий и блины. - Я скажу тебе, Крис. Я первый. Я действительно стрелялся, но для Вероники лучше будет знать, что это шутка. Поэтому, пожалуйста… - Гриш… - перебила девушка полицейского. - Она не дура. Как минимум ты поступил жестоко и неправильно. Все, что происходит между вами - нормально. В каких-то ситуациях все мы не понимаем друг друга, тем более родные люди. Я знаю, что ты её любишь, потому скажу прямо: хочешь наладить - перестань агрессировать. Не хочет она говорит с тобой - не надо заставлять. Твоя сестра хороший человек. Она тебя не бросит. У вас это, кстати, несколько общее. Вы очень друг друга любите. Но Вероника боится открываться, потому что, в случае твоем, ты был взрослый, когда родителей не стало и пережил это. Она не пережила, Гриш. Как бы не звучало больно, это так. С Алисой они вечно дерутся не потому что Алиса плохая, или Ника плохо воспитана, а потому что Вероника не прожила ту потерю, она вся там, в прошлом. А когда человек что-то переживает, он так устроен, что ему всегда нужно найти виновного. Это как форточка. Она не может быть открыта. И тогда мы придумываем себе виновных. Она же не может достать Рубцова. Навредить ему не может. Остальных стрелков тоже. А Алиса его дочь. Потому и стала образом вашего горя. Когда они дерутся, что, кстати, в случае Алисы тоже, они дерутся не между собой, а со своим горем. Пытаются от этого избавиться. Обе, Гриш. Это нормально. И у тебя оно есть, но ты эмоционально более устойчивый человек. - То есть моя сестра опасна для Алисы, ты это хочешь сказать? - Как раз наоборот. Алиса как спусковой крючок для того, чтобы вспомнить боль. Вот она когда появляется на горизонте, у Вероники все эти эмоции, вся боль, через которую вы прошли, ощущается заново. Она не ненавидит ее как Рыбкину. С Алисой все точно также. Нужно было в свое время девочкам больше внимания, чтобы форма семьи изменилась. У Вероники до сих пор есть мама и папа. Ну ты сам видел, она пьяная даже не помнит, что мамы-то больше нет. А Алису Рубцовой называет. Тут, Гриш, проблема в том, что девочки обе не приняли, что родителей больше нет нигде. Ни Алиса, ни Вероника. Алиса переживает примерно все то же. Отца для нее нет. - Мне-то че делать теперь? - спросил Измайлов, стягивая одну за другой колбасу с тарелки. - Идти и мириться. А как еще? Слушать ее нужно научиться. Ей тоже. Вы оба должны к этому придти. И! Гриша, прекрати распускать руки. - Да понял я, понял. Я пытаюсь сдерживаться, правда. Но это уже край какой-то иногда. Как ее остановить в этом максимализме? Вот часть бунтарская… ее много, Крис. Алкоголь… че вот это, а? - Ну ты тоже пьешь. Я. Володя. Все пьют. Алиса тоже пьет. Это нестрашно. Только то что она не может вовремя остановиться. Но все люди разные. Потом научится. Ей двадцать один. - Двадцать два, - поправил Гриша подругу. - Да. Двадцать два. Не нужно переживать. Вероника сама по себе очень умный человек. Характер у нее вспыльчивый, да. Но она такая. Ты с ней с такой все эти двадцать два года и прожил. Пора бы уже принять. Ты ровно такой же, как она. Сейчас тебе достаточно извинится и пообещать, что ты больше не будешь так ее пугать. И вообще, что это еще за история с… - Крис! Ну много лет уже прошло. Окей, два года. Но я тысячу раз пожалел. Я вымерил там все, знал, что не попадет, если я сам того не захочу. Стрелялся по-настоящему, да. Ну емае, ну не пустил же я пулю. Да и никогда бы Веронику не оставил. Потом себе пообещал, что как бы ни было, до этого никогда не дойдет. Вот с тех пор и… и не думаю даже об этом. - И правильно. В жизни все бывает. Не нужно. Все прошло и это пройдет, Гриш. Всегда помни об этом. А мы тебя всегда поддержим: я, Володя, Алиса, и Ника. Аленка вон вчера мне пол вечера названивала, расспрашивала про тебя. - Серьезно? - приободрился Измайлов. - А че расспрашивала? Че говорили, ну? - Не буду я тебе, Гриша, раскрывать женские секреты, - посмеялась Кристина. - Уж больно ты хитер! Ну не, завязывай, я не скажу тебе. - Говори! - Нет, Гриша. - Говори-и-и. А скажешь, я тебя в театр свожу! - Гриш! Ну все, иди. Сначала вот миритесь, а потом скажу. Все, кыш! Измайлов действительно понял, что самое время не сидеть, сложа руки. Важно было наладить отношения с сестрой, а все остальное никуда не обежит. Тем более Алена. Она всегда рада ему в любое время дня и ночи. Однако Гриша все же надеялся на ее внимание. В последнее время он стал даже как-то скучать по ней. С этими раздумьями он и сам не заметил, как очутился на краю дивана, где спала Вероника. Спала крепко, даже сопела тихонько. Время уже приближалось к смене. Он погладил сестру по голове даже не зная, какие слова ей скажет. Теперь в его багаже история с собственным постыдным поступком и нужно было как-то объясняться. Да так, чтобы Ника поверила в то, что он так больше никогда не сделает. Точнее поверила в его искренность. - Че приперся? - спросила Вероника, не открывая глаз. Она не была обижена. И по ее интонации Гриша это понял. Девушка улыбнулась даже. - Ник, я… Ты прости. Я только сейчас понял что натворил. Даже думал, что это не из-за родителей все, а я. - Гринь… Ща, дай глаза открыть, - Вероника уселась на кровати, укутавшись с головой одеялом. - Я хотела сказать, что во-первых не обижаюсь. Я ушла по другой причине. Потому что боюсь, что ты еще раз так сделаешь, а не из-за твоей Рубцовой. Просто… ну стремно там. Напрягает все это. Ты знаешь, что… ну скажи сам это блин! - Что ты меня любишь? - Ну да. И не нужно нам никаких психологов. Нормально у нас все. Я вообще туда только из-за тебя пошла и, заметь, ни слова против не сказала. - Тогда мир? - Нет, стой. Во-вторых, Гриня, ты можешь мне пообещать, что больше ни один ствол против тебя не сработает? Чего ты молчишь? - Да. Да, не сработает. Обещаю, Ушастик. Прости, что тебе пришлось это видеть. Клянусь, я бы не сделал! Ни за что! Потому что я тебя люблю сильнее всех на свете. И даже если у меня жена, а у меня что процентов будет жена, а еще и дочь, я все равно буду больше всех любить тебя. Потому что ты тоже дочь. Старшая. Засранка, - пошутил Гриша, рассмеявшись. - Ну все, все. Сам ты засранец. О, а че так пахнет? Блины? - Да, только я их сожрал. Наташа еще нажарит. Ты давай вставай. Удобно тебе? Время видела? - Вы оба, демоны ебаные. Жрать идете? Натаха вон на Демониху с Санькой нажарила.