Безначалье

Гриша сидел на трибунах и слушал, как несколькими рядами выше ругался Володя. Вообще на всех, а в особенности на Алису. Девушки рядом давно не было, а он все продолжал о том, что теперь всему отделению придет конец. Мол от кого-от кого, а от Рыбкиной не ожидал. Доверял больше, чем себе самому. Надо же было случиться такой чертовщине! А Григорий на подчиненную никак не мог злиться, ведь знал, что она-то не виновата. Здесь вообще никто не виноват. Ну засмотрелась, ну задумалась - это человеческий, мол, фактор. Только что делать теперь с этим фактором Измайлов не знал. А точнее результатом этой нелепицы. Все думал, думал, а умные мысли в голову никак не приходили. Через полчаса вовсе решил бросить разлумья. Рыбкину из виду мужчина давно потерял. Нужно было найти обеих участниц гонки. В особенности Веронику. Гриша знал прекрасно о том, сколько времени вкладывает его сестра в мотоспорт и в том в свое развитие, а потому стать первой ей было просто необходимо, чтобы, наверно, себе доказать, что все не зря было. Может и потому пытался снять он Веронику с гонки. Боялся, что не придет она первой и разочаруется. А тут такая оказия! Нашел Гриша ее быстро: в раздевалке на лавочке, где Измайлова оставляла свои вещи перед началом соревнований. Григорий зашел, плотно закрыв за собой дверь. Сестра заметила его, но поднимать взгляд не стала, как бы стесняясь собственных слез. Однако распухшие от них же глаза ее выдавали с потрохами.  - Сестренка! - обнял за плечи Нику полицейский. - Молодец. Я горжусь. И мама бы гордилась. Из глаз девушки градом брызнули слезы, справиться с которым та уже не могла. Разочарованная, она все никак не могла взглянуть на брата. И сказать, что ей хочется побыть одной, тоже не могла. Вероника сняла перчатку с правой руки и со злостью бросила об дверцу железного шкафчика.  - Да не психуй! Нормально все. Слышишь? Это случайность. - Вот именно. Я первая приехала. Первая, блять! А меня просто снял-ли! Из-за Рубцовой! - Ник… Ника! Да послушай ты, не ори. Тебя исключили не из-за Алисы, а за нарушение ПДД. Ты нарушила. - Никто бы… никто бы не замет-тил даже. Я первая. Первая приех-хала. А меня сняли… - Так! Чур не вешать уши! Я же знаю как ты умеешь гонять. Да все это знают. И для меня, для Володи и остальных, даже для других отделов ты все равно будешь первой.  - Ты в меня не поверил. Просто взял и тоже снял. Вы вс-се отказ-зались… от меня! - девушка вытерла слезы, однако те продолжали катиться крупными каплями вниз без остановки вообще.  - Никто не отказывался. Я тебя снял, потому что знаю твою реакцию на все эти соревнования. Ты молодец. - Да какая молодец? Какая молодец я, Гриша? Ты сам сказал, что знал реакцию. Значит знал ис-сход. Значит не верил! - Да дело не в тебе. Не в тебе, блин, Ника! Ты представляешь на че способны менты? Представляешь? А я представляю. Да они за свой отдел загрызут меня и тебя вместе с Володей. Я не буду рисковать твоим здоровьем. То что ты можешь, то что у тебя получается гонять, я итак знаю! Мне не надо доказывать что ты самая лучшая. Ну как ты не понимаешь? - завелся Измайлов, однако взял себя в руки и перевел дыхание. - Да я лучше тебя не пущу, чем… Алису бы тоже не пускал. И ты слышала, как я просил Володю не вписывать в это ее. Сам все сделал для того, чтобы она отказалась, потому что не могу запретить. Но она-то знает на че способны эти люди. Скрутили вон все. И ехала предельно аккуратно, потому что понимает всё. Подрежут, подставят - в век не докажем. А ты устроила. Я тебя знаю, Ника. Потому не отпускал и отпускать не буду. И Володя… Вот зараза. Он твой отец что ли я не понимаю? Нашелся… Отец года. - Вот видишь? Видишь че происходит? Теперь ты Лысого обвиняешь. И я без медали осталась. Точно также, как одиннадцать лет назад без родителей, потому что Рубцовы опять захотели кому-то что-то доказать. Дверь открылась. Уверенным шагом зашел Володя, который норовил все же поговорить с Никой. Да и вообще Григория искал и знал, что он где-то, где обитает его сестра. И не прогадал. - Так, Измайлов, сука… Все страдаете? - Да все то же, Володенька. Все то же… Это, родной, ты выйди, мы поговорим, и… - Тачку сменили тебе. Уж не знаю наебать пытаются или с машиной что случилось… Дали ту же, другого только года. - Какие они… Да я привык же на той, ну че? - Да всем похуй че ты там привык. Давай, мотай уже отсюда, дай я с Демонихой поговорю, - указал взглядом на Нику Володя. - Вот че ты лезешь опять? Уже залез час назад. Мы, между прочим, тут по твоей почти указке сидим. Дал оно добро… Ты отец ее что ли? Могу я сам сейчас? Без тебя. - Измайлов, это, сука, приказ. Иди и служи своему отделению. Че там от демонов-то у нас… А! Во имя отца и сына, и святого духа, исчезни! Ника, сгоняй его. Пусть идет в ад. - Да что такое… Господин генерал, извольте нас покинуть. Идите, грубо говоря, нахуй. - Да будьте уже вы оба! - остановила спор Вероника. - Я вообще ни с одним из вас бы не говорила. Либо идите, - вырвала локоть из цепкой хватки брата девушка. - Либо оба оставайтесь. А Алиса проводила время в одиночестве. Мысли о том, что она все-таки виновата, посетили голову сразу после того, как Володя обругал ее самыми скверными словами. Рыбкина злилась на себя и Нику. На нее больше даже. Алиса была уверена: виновата сестра Измайлова. А теперь на нее - Рыбкину, спустили всех собак. А все почему? Потому что она не родственница Гриши и не любимица Володи. Было обидно до того, что девушка решила выяснить отношения с начальством, чтобы несколько защитить себя. Все же в команде она всегда отличалась от остальных предельной смелостью и упорством. А пока шла, ловила на себе насмешливые взгляды полицейских. Некоторые даже пальцем тыкали. - Еще раз и твои зубы окажутся на полу, усек правило? - пригрозила Алиса мужчине, что показывал на нее пальцем. После зашла в раздевалку, откуда услышала знакомые голоса. Прислушавшись, даже дверь чуть приоткрыла, чтобы видеть. Володя и Григорий сидели рядом с Никой на лавке и активно обсуждали ее выступление. Точнее Володя все серчал. - Конец нам. Конец всему, понимаете? Всему! Вы обе, вместе вон с Рыбкиной, подвели к концу всю мою карьеру. Не будет карьеры, буду дома сидеть. С женой. А буду с женой, она перестанет давать. Возбуждаться-то перестанет. Конечно, лысый хрен дома сидит в депрессии. Еще бы! Перестанет давать, так я приткну свой штуцер в другом месте. А там не за горами развод, раздел имущества. Я на улицу. Придется воровать. Потом тюрьма. А там и… выебут! Выебут, господа! Алиса собралась с силами и вошла. Однако говорить хотела наедине, без участия Вероники, чтобы не заниматься перепалкой. А лицо сестры Гриши выражало недовольство, будто это не лицо, а субтитры вообще. Измайлова закипала. - Товарищ генерал-лейтенант, товарищ подполковник, могу я попросить вас поговорить со мной наедине? - пригласила девушка полицейских, глядя на Веронику, как бы намекая, что ей лучше удалиться. - Если ты о том, чтобы я ушла, то нет. Ты свое слово уже вставила, спасибо. Григорий чувствовал, что назревает очередной скандал. Вероника итак имела неприязнь к Алисе, а тут еще и не в духе. Да и Рыбкина, хоть и делала вид, что спокойна и непоколебима, однако Гриша ее знал лучше, чем себя самого и предполагал, что буря негатива между сестрой и подсиженной закипает быстрее, чем даже чайник. - Ты… Ника, ты - наглая. Маленькая наглая дура. Прости, Гриш. Не могу больше. Она манипулирует тут всеми, а вы и рады стараться. А потом я за всех получаю.  - А ты просто самовлюбленная, как и твой отец. Че ментам обещали за призовое место? Деньги? Рубцовы, члены вашей династии опять продались за бабки! Если одиннадцать лет назад погибли наши с Гришей родители от рук твоего бати, то теперь и его дочь ради собственных целей клала на всех большой резиновый хуй. - Помолчим чуть-чуть, - зажал рот девушке Яковлев, чтобы прекратить эту перебранку. Ведь все, особенно Володя, знали к чему это ведет. Яковлев пытался увести Измайлову, однако вмешалась Алиса, влепив девушке звонкую пощечину. Она и сама замолвила крепкое словцо в адрес сестры своего начальника. Григорий скрутил Рыбкину, конечно, аккуратнее самого аккуратного полицейского, дабы не сделать ей больно. - Молчать! Обе! - командовал Володя. - Отпусти меня и я сверну ей голову, Гриша. Прервал сие мероприятие по выяснению отношений генерал-майор, вошедший в раздевалку. Он искал Яковлева. С ним предстоял серьезный разговор. Думал даже дать отделу еще шанс, ведь пытались же. Он считал, что важнее гонки только творческое выступление, а потому нужна была срочная репетиция. Однако, открыв дверь, все доброе отношение к Володе и его отделу улетучилось в мгновение. - Пришли в себя, конченные! - Грихан, отпускай. Кто-то же должен дать ей пизды! Измайлова, выбираясь из цепких рук друга, совершенно случайно пнула Владимира Сергеевича. Тот скрючился, схватившись за причинное место. Ника получила свое - вырвалась и набросилась на Рыбкину, пытаясь разжать руки брату. Григорий еле сдерживал обеих девушек, а потом и вовсе бросился на помощь к Яковлеву. Можно сказать, что он разрывался между тремя. - Держи девок блять! А-а-а, яйцо, яйцо-о-о! - А ну разошлись! - скомандовал генерал. - Я не понял, это что еще такое? Яковлев! - Т-т-товарищ ге-енерал, так мы ж… разбор полетов! - Пап! - ворвался в раздевалку перепуганный Саша. - Пап! Там Мухича стошнило… - Владимир Сергеевич, он распидорасил всю тачку. А, - заметил генерала догнавший Сашу и запыхавшийся от бега Олег. - Вы че? Заняты? - Исчезните оба, - прошипел Гриша, помогая встать Алисе. Его сестра ушиблась, споткнувшись коленкой об лавочку. Однако всеми силами старалась не показывать это, хотя нога болела так, словно как поезд гудела. Крепко стиснув зубы, Ника присела тихо на пол, держась за больное место. Володя все мучился разговором с начальником, умолял не увольнять его. А остальные, в том числе и Саша с Олегом, все слушали гнев генерала. Тот ругался самым крепким словом.