А мы укрыты розой

Гермиона нервно пролистывала биографию Мнемоны Рэдфорд в попытках найти хоть какую-нибудь зацепку. Она заказала эту книгу во «Флориш и Блоттс» еще в начале прошлого года, прочла её от корки до корки. Но никакой полезной информации толком не получила. Всё, что описывается в книге Гермиона уже знала, практически запомнила наизусть. Здесь указывались нужные руны, что могут вернуть память, но не говорится в каком точном порядке их использовать. Стоит только допустить ошибку и последствия будут необратимы. Можно навсегда повредить сознание того, кому хочешь вернуть память. Человек просто сойдет с ума: не вспомнит прошлого, забудет настоящее. Будет просто дрейфовать в эфемерном пространстве искалеченного разума, не в силах сосредоточиться на чем-либо больше пару секунд. Гермиона не могла так рисковать. Девушка пробегает пальцами по своим заметкам на пергаменте и тяжело вздыхает. Она устала. Устала терять драгоценное время, что утекает сквозь пальцы, словно вода. Сколько ещё в запасе у неё месяцев, недель или дней? Часов? Точно ответа она не знала. Да и никто не знал. Поэтому всё чаще Гермиона ловила себя на мысли, что ей стоит бросить эту затею. Просто отложить в сторону все исследования и проститься с родителями. Позволить им жить своей жизнью, где нет места ей и её миру. Гермиона знает, что они будут счастливы. А она будет уверена, что они в безопасности. Особенно учитывая последние события… Гермиона в раздражении захлопывает фолиант и убирает его на прикроватную тумбу. Сквозь открытое окно ветер играл с занавесками из тонкого льна, полумесяц виднелся из-за гор и было слышно, как волны реки встречаются с каменистым берегом. А в доме стояла тишина. Неестественная и удручающая. Малфой остался в «Розе», но ходил мрачнее тучи. Гермиона не услышала от него гневной тирады, потому что слизеринец молчал. Он намеренно игнорировал ведьму, хотя она чувствовала его прожигающий взгляд на своей коже, когда появлялась в его поле зрения. Изначально, Гермиона была рада, что отпала необходимость контактировать с Малфоем. Она могла сосредоточиться на исследовании и просто вернуть себе душевное равновесие. Но всё оказалось в точности наоборот. Его молчание давило на её ушные перепонки. Гермиона чувствовала, что сидит на бочке с порохом, которая вот-вот взлетит на воздух. Но Малфой не предпринял ни одной попытки напасть на неё или задеть. Он просто делал вид, что Гермионы не существует. И ожидание действий с его стороны разъедало нервы гриффиндорки, как кислота. Но, она готова была отдать Малфою должное. Его тактика затишья перед бурей медленно и верно сводила Гермиону с ума. Хитрый, подлый слизеринец. Потерев уставшие от чтения глаза, гриффиндорка встала с кровати. Взглянула на часы висевшие на стене. Близилась полночь, но желание спать вытеснили мрачные мысли, что назойливым хороводом крутились в голове Гермионы. Нужно отвлечься и успокоиться. В таких случаях ей всегда помогал чай. Выйдя из комнаты, Грейнджер старалась осторожно ступать по скрипучим половицам, чтобы не привлечь внимания соседа. Малфой два часа назад зашел в гостевую спальню и не издавал не звука. Гермиона даже не видела смысла отрицать, что завидует способности слизеринца так быстро засыпать. Проходя мимо спальни, что занял Малфой, Гермиона вдруг замерла. По ту сторону двери были слышны негромкие вздохи и тихий голос. Разве он не ставит Заклятие Недосягаемости или Оглохни на свою спальню так же, как это делала Гермиона каждый вечер? Хотя, это не её дело. Ведьма двинулась вперед, желая поскорее спуститься вниз. Она чувствовала себя невероятно глупой, пока стояла под дверью Малфоя и прислушивалась к происходящему в комнате. Но стоило девушке занести ногу над верхней ступенькой, как до её ушей донесся разборчивый звук. — Грейнджер… Фамилия ведьмы в его устах звучала надрывно, словно произносить её Малфою было физически больно. — Грейнджер…прошу… Озноб расползся по коже гриффиндорки, а желудок словно прилип к позвоночнику. Он звал её. Ему плохо? Или просто услышал её шаги и решил поговорить? Хотя с чего бы ему нарушать собственную игру в молчанку после двух дней тотального игнора? — Гермиона. — стоном слышится её имя через дверь и Гермиона не раздумывая входит в спальню. Гостевая была погружена в полумрак, свет выключен и очертания комнаты были видны лишь благодаря полумесяцу в небе. Девушка достает палочку из кармана пижамных штанов. — Люмос. — кончик палочки загорается. Девушка делает осторожный шаг, поднимая древко выше, чтобы охватить светом как можно больше пространства комнаты. Малфоя лежал на двухспальной кровати, что находилась в полнейшем беспорядке. Одеяло и вторая подушка бесцеремонно сброшены на пол, голубая простынь была зажата в его пальцах с такой силой, что слышался треск разрываемой ткани. А подушка была мокрой и помятой от пота и метаний слизеринца. Малфою снился кошмар. И в этом кошмаре ему виделась Гермиона. Ведьма нервно сглотнула и сделала нерешительный шаг ближе к парню. Его платиновые волосы казались совсем белыми в свете Люмоса, на бледной коже виднелась испарина, а вены на шее вздулись. Глазные яблоки дергались под закрытыми веками, брови почти соединились на переносице. Грейнджер не знала, как лучше ей поступить. Разбудить его или просто уйти? Если она разбудит его, то есть вероятность, что Малфой — будучи пойманным в таком уязвимом положении — просто сорвется и выплеснет на ведьму всю ярость, что накопилась в нем. Возможно, он даже постарается сбежать, лишь бы не видеть Грейнджер. Но и уйти… Нет, Гермиона так поступить не могла. Она как никто другой знает, какого это — находиться в цепких когтях ночного кошмара. Когда не проснуться, потому что тебя утягивает в самую тьму твоих страхов. Не выбраться, не вздохнуть. Лишь тонуть и тонуть. Нет, она не может оставить его в таком состоянии. — Малфой. — тихо зовёт его Гермиона, склоняясь чуть ближе над ним. — Малфой проснись. Но блондин не слышал её. Он продолжал хрипло стонать, уткнувшись лицом в подушку. Дыхание его сбивчивое, тяжелое. Он был слишком глубоко во сне. Гермиона, крепче сжав палочку, аккуратно присаживается на край кровати. Всё её нутро кричало о том, что это не лучшая идея, но желания помочь слизеринцу взяло верх над разумом. Пусть он игнорирует хоть всю оставшуюся жизнь, но она поможет ему сейчас. Ведь не может иначе. — Драко, прошу очнись. Это кошмар, только кошмар. Драко. — она старалась говорить тихо, успокаивающе, чтобы пробуждение Малфоя не было столь резким. — Гермиона…— зовёт чуть громче. Он слышал её. Чувствовал, что она здесь. Значит, девушка на правильном пути. — Да, Драко. Я здесь. — ласково говорит гриффиндорка, словно успокаивает ребенка. Протягивает руку и убирает упавшие на лоб пряди. — Я рядом с тобой. Всё тело Малфоя тут же замирает, а глаза резко распахиваются. Почти черные, они блестели как два фонарика в свете Люмоса. — Гермиона. — рвано выдыхает парень. — Да, я здесь. Всё хорошо, Драко. Это просто сон, плохой сон. — девушка посылает ему ободряющую улыбку. — Ты здесь. — шепчет Малфой и Гермиона понимает, что он всё ещё находиться в пространственной дезориентации после кошмара. — Здесь. — кивает ведьма, желая не спугнуть его. Глаза Малфоя вдруг становятся стеклянными, челюсть резко напрягается. Он вскакивает с кровати. — Грейнджер?! — шипит слизеринец, заставляя Гермиону вздрогнуть от испуга. Его лицо приобрело маску злой растерянности. — Что ты здесь делаешь? Испуганная столько резкой смены его поведения, Гермиона продолжала сидеть на краю матраса. — Тебе снился кошмар. — ведьма старается говорить спокойно, не желая накалять обстановку ещё больше. Её и так было ужасно стыдно за свой необдуманный порыв помочь слизеринцу. — И что? Решила понаблюдать? — выплевывает слова Малфой, взъерошив свои волосы ещё больше. — Не удержалась? — Прекрати! — чуть повышает голос ведьма. — Я услышала, что ты зовешь меня. Я думала, что-то случилось! Я просто…хотела помочь. — Тебя об этом никто не просил! — рычит Малфой. — Если ты не заметала, то я вообще-то игнорировал тебя последние три дня! Назойливая ты ведьма! Злость и обида ядовитой желчью растекаются по венам девушки. Она уже сотню раз пожалела, что не прошла мимо комнаты. — Да, ты меня игнорировал! Но я всё равно пришла к тебе, думая, что тебе нужна помощь! — девушка не замечает как переходит на крик. — Тогда какого дракла ты не убралась из комнаты, когда поняла, что я сплю?! — Потому, что я знаю какого это, ясно?! Я знаю, что ты испытывал и просто хотела помочь! Неблагодарный идиот! — Гермиона чувствовала себя униженной, но взгляд её был прямой и ясный, без намека на слёз. — Грейнджер, ты… — Нет, не смей сейчас ничего говорить! — всплеснула руками гриффиндорка и ваза на подоконнике разлетелась вдребезги. Стихийная магия девушки выходила из-под контроля, но сейчас она даже не обратила внимания на это. Нервы её, на которых Малфой так профессионально играл, словно гитарист на струнах, наконец-то лопнули. — С меня хватит! Я правда старалась быть доброжелательной. Думала, что ты изменился. Что не станешь вести себя как прежде. Но ты всё ещё продолжаешь ненавидеть меня за то, кто я есть. Мерлин, и это после всего, что было! — девушка бессильно качает головой. — Знаешь, стабильность это твоя сильная черта, Малфой. Ты стабильно продолжаешь жить в прошлом. Лёгкие Гермионы жгло от нехватки дыхания, руки тряслись от ярости. Теперь, когда она выпустила злость через слова, ей хотелось уйти как можно дальше от Малфоя и его холодного, презрительного взгляда. — Грейнджер, послушай… — Нет, я не буду тебя слушать. — отвечает ведьма. — Если хочешь уходить, то уходи. Ты добился своего. Я больше никогда не стану тебе помогать. — гриффиндорка взмахивает палочкой. — Я сняла Защитный барьер. Прощай, Драко Малфой. **** Драко видел, как девушка медленно поворачивается в сторону двери. Плечи поникли, её трясет. Он сделал ей больно, он знал это. Но разве он мог поступить иначе, когда она стала свидетелем того, как сильно он зависим от чувства вины перед этой ведьмой? «Прощай, Драко Малфой.» Эти слова прошибают грудину Драко, словно отравленная стрела. В душе чувствуется дует из гордости и стыда, которые разбиваются друг о друга, заставляя парня действовать. Драко в три больших шага пересекает комнату и быстро перехватывает Грейнджер на выходе из спальни. Его пальцы крепко, но осторожно сжимают ее плечи, пока он не прижимает хрупкое тело к стене. — Отпусти меня, Малфой! Не смей меня трогать! — тут же кричит Грейнджер, безнадежно пытаясь выбраться из его рук. Её глаза блестят от непролитых слёз и сердце Драко пропускает удар. — Тише, Грейнджер. — он желал, чтобы его характерный властный тон звучал мягче. — Просто послушай меня. — Я больше не желаю тебя слушать! — рычит гриффиндорка, продолжая брыкаться в его хватке. — Да послушай же ты, упрямая ведьма! — громче произносит Малфой, теряя терпение. — Я не ненавижу тебя, ясно! Грейнджер тут же замирает на месте и бросает на него недоуменный взгляд. Воспользовавшись её замешательством, Драко продолжил: — Раньше, я правда чувствовал к тебе ненависти. Даже желал, чтобы Василиск утащил тебя в Тайную комнату. — он на секунду прикрывает глаза и делает глубокий вздох. — Но я не думал о последствий своих слов, когда говорил их. Пустой трёп избалованного мальчишки, который сходил с ума от зависти к магглорожденной ведьме. Да, ты правильно всё расслышала, Грейнджер. Я завидовал тому, что ты во всем обходила меня. Злился, что какая-то магла лучше, чем я — чистокровный волшебник, который родился в мире магии. Это было унизительно для меня, быть на шаг позади тебя. — он качает головой. — А нравоучения и наказания отца, только подпитывали мою ненависть к тебе. Он унижал меня, называл никчёмный выродком. Я же унижал тебя, желая отыграться за то, что не могу добиться одобрения со стороны предка. Широко распахнутые глаза цвета молочного шоколада неотрывно смотрели на Драко. Даже дыхание девушки было едва чувствовалось, вот насколько сильно поразили её слова Драко. — Да, Грейнджер, я знаю, что это было глупо. Совершенно по-детски. — слизеринец тихо усмехается. — Незрелый мальчишка, который рос с убеждениями о превосходстве чистокровных. Салазар, я правда верил во всё, что внушал мне отец. Но все изменилось. Благодаря тебе. — Мне? — удивленно пискнула Грейнджер. — Твой удар справой. — Драко смотрит на неё с кривой ухмылкой. — Ты не только сломала мне нос, но и заставила взглянуть на тебя иначе. — он тихо смеется. — Не подумай, ты всё ещё раздражала меня до умопомрачения. Но, я увидел в тебе личность. Впервые за всё время, я позволил себе рассмотреть тебя как следует. С тех пор я и наблюдал за тобой. Драко отрывает от её плеча руку и прикасается к упругой кудряшке у виска. Структура волос мягкая и гладкая. — Я думала, что ты…что я…— заикаясь говорит гриффиндорка, метаясь взглядом по лицу Драко. Он видел как девушка разрывается, не зная что ей делать: уйти или задать интересующие её вопросы? — Ммм, куда подевалась вся твоя храбрость, Грейнджер? — дразнит Малфой, продолжая играть с её локоном. — Или я настолько тебя засмущал своими откровениями, что ты потеряла способность говорить внятно? Ведьма тут же гордо подняла голову, стараясь выглядеть непринужденно. Но Драко даже в свете от Люмоса видел яркий румянец на её щеках. — Отпусти меня. — твердо произносит она, но голос едва заметно дрожит от волнения. — Я ещё не закончил. — качает головой блондин. — Я могу выслушать тебя не будучи прижатой к стене, Малфой. — не сдается гриффиндорка. — Ты до неприличия несносная, Грейнджер. — демонстративно закатывает глаза Драко и склоняется чуть ближе. — Я ведь не принёс тебе извинения за то, что случилось ранее в моей кровати. Грейнджер вздрагивает от его последних слов. Драко нагло улыбается, смотря на то, как девушка задышала чуть чаще. Ему нравилась реакция маленькой гриффиндорки на его двусмысленные фразы. Она выглядела при этом такой невинной и неиспорченной, что внутренности дрожали от возбуждения. — Думаю, мы просто должны забыть об этом. — качает головой Грейнджер и старательно избегает смотреть Драко в глаза. — Мы оба наговорили лишнего. Оба были не правы. Я вообще не… — Мерлин, Грейнджер ты невыносима! — стонет Драко и тут же накрывает её рот своими губами.