А мы укрыты розой

Гермиона открыла дверь холодильника и взяла упаковку замороженной спаржи.Проверила дату изготовления, и удовлетворенная сроком годности, обернулась к своему спутнику. Малфой стоял, облокотившись локтями на тележку, и рассматривал продукты, которые Гермиона выбрала. Лицо его совершенно ничего не выражало, но ведьма чувствовала каждым сантиметром кожи, что хорошее настроение, которое еще было у него в кафе, покинуло слизеринца. Казалось, что над головой Драко весит темная туча, которая вот-вот разразиться грозой. И Гермиона не желала попадать под молнии его недовольства, что в первую очередь обрушаться именно на неё. — Драко? — зовет она негромко, не теряя попыток втянуть блондина в разговор. — М-м? — тянет Малфой и неохотно переводит на неё взгляд. В них не было ни одной эмоции и Гермиона задумалась: не использует ли он стены Окклюменции? Но зачем ему это? Ведь Гермиона честно призналась ему, что совершенно никудышна в Легилименции. Да и лезть в голову к Драко не стала бы. Не после его рассказала о уроках Беллатрисы Лестрейндж. Почему он вдруг решил закрыться от неё? — Что ты думаешь насчёт форели на ужин? — как можно беззаботнее спрашивает Грейнджер и чувствует себя абсолютной идиоткой. Что она несет, черт возьми? — Ты вообще любишь форель? Или может ты предпочитаешь семгу? Я не так хороша в приготовлении семги, как форели, но думаю… — Грейнджер, зачем тебе вообще готовить? Олд с радостью возьмёт это на себя. — перебивает Малфой. Гермиона недовольно скривила губы и грубо бросила пакет спаржи на дно тележки. Брови Малфоя на это действия едва изогнулись, и гриффиндорка порадовалась, что смогла вызвать в нём хоть какую-то реакцию. — Я в состоянии сама всё приготовить. — гордо заявляет Гермиона и отвернувшись от слизеринца, двинулась вдоль магазинных рядов. — Не сомневаюсь в этом, Грейнджер. Но ты могла бы сжалиться над бедным домовиком и позволить ему делать то, что приносит Олди удовольствие. — Беспрекословно выполнять приказы, ты имеешь в виду? — с презрением уточняет Гермиона, бросив на блондина взгляд через плечо. Она видит, как Малфой закатывает глаза. — Ты строишь из себя великую защитницу прав эльфов, но толком ничего о них не знаешь. — говорит слизеринец таким тоном, словно разъясняет очевидные вещи маленькому ребенку. — Не все они ущемлены и подвергаются наказанию. Добби не доказательство того, что все эльфы так живут. — И ты мне будешь говорить о Добби?! — тут же подобралась Грейнджер, услышав имя маленького домовика, что спас их жизни. — До того, как Гарри помог освободить его, он жил в ужасных условиях. В твоем доме, между прочим. — Думаешь я не знаю? — Малфой отпустил тележку и подошел к ведьме. — Мне было пять лет, когда я впервые увидел, как Люциус избивает беднягу тростью. Я тогда так испугался, что два дня не разговаривал. — Драко откидывает со лба пряди волос, сверля Гермиону взглядом. — Добби был его личным домовиком и страдал больше остальных. Конечно, когда отец был в особо скверном настроении, то доставалась всем без разбору. Не исключая мою мать и меня. Драко проводит ладонью по своему лицу, словно желает стереть воспоминание. — Добби всегда был слишком непокорным, себе на уме. И отец думал, что выбьет из него эту непокорность. — с отвращением проговаривает Малфой смотря на свои ботинки. А Гермиона вздрагивает, представив себе это зверство над бедным существом. — Я рад, что в итоге Добби стал свободным. И я был пиздецки счастлив, когда он появился в Мэноре и спас вас. — он бросает на Гермиону мимолетный взгляд и отворачивается в сторону полок со снеками. Но Грейнджер успевает заметить, что в глазах его промелькнуло смесь отчаяния и облегчения. — И мне правда жаль, что он погиб. Он был хороший малый. Дохера странный, конечно, но все-таки хороший. — Да, он был таким. — кивает Гермиона. Перед глазами всплыл образ маленького эльфа в больших разноцветных носках и детских шортах. Улыбка самопроизвольно появилась на губах девушки. — Знаешь, когда я вязала одежду и прятала её по гостиной Гриффиндора, чтобы обманом освободить эльфов, Добби забирал её себе и надевал. Выглядел он умопомрачительно. В ответ на её слова, Драко выгибает бровь и ухмыляется уголком губ. Явно пораженный её признанием. Гермиона была рада, что может произвести на него впечатление даже такой вещью, как освобождение эльфов. Хотя новость про дракона явно впечатлила его куда больше. — Так вот в чем была суть Г.А.В.Н.Э.? В освобождении домовиков против их воли? — Сначала я пыталась добиться оплаты их труда с помощью добровольной голодовки. — признается Гермиона. — Но это изначально было глупо. — О, Гермиона Грейнджер может сделать глупость? Приятно знать. — ёрничает Малфой. — Это признания прямо ласкает мой слух. — Отстань. — не может сдержать улыбки Гермиона. — Да, это было глупо и толку никакого не принесло. Поэтому я стала вязать вещи и прятать их. Думала, что смогу таким способом даровать им свободу. Но эльфы быстро раскусили мой замысел и очень обиделись. Даже перестали убирать нашу гостиную. — гриффиндорка улыбнулась ещё шире, вспомнив о том, как возмущались на неё сокурсники, уговаривая отстать от бедных эльфом. — Но после, Добби мне рассказал какая ужасная участь может ждать освобожденного домовика. Я тут же бросила свою затею по освобождению. — Гермиона берет с полки упаковку начос, на которую уже дважды заинтересованно посмотрел Малфой, и кладет в тележку. — Значит, твоя организация отныне недействительна? Какая жалость! Я ведь только начал раздумывать над тем, чтобы стать одним из твоих спонсоров. — с долей сарказма сказал слизеринец. — О, у Вас будет такая возможность, мистер Малфой. — деловым тоном заявила ведьма. — Я не отказываюсь от идеи помощи домовым эльфам. Я собираюсь добиться того, чтобы их труд оплачивался. — Вот как, мисс Грейнджер? — тут же нашелся Драко, подыгрывая ей. — Именно. Поэтому не советую убирать далеко Вашу чековую книжку. — Мои финансы всегда в Вашем распоряжении, мисс Грейнджер. — уже более серьёзно говорит Малфой. Гермиона тут же открывает рот, чтобы заявить, что она просто дурачилась, но слизеринец не дает ей такой возможности. Он подходит ближе к девушке, заставляя её отступить к продуктовым полкам. Кровь яростным потоком заструилась по венам, а сердце застучало в два раза быстрее. Гермиона чувствовала аромат его дорогого парфюма, когда Малфой чуть склонился к ней. Его глаза ярко сияли, а зрачок неумолимо поглощал серую сталь радужки. Взгляд его осторожно блуждал по её лицу, но гриффиндорка не знала, что он пытается на нем отыскать. Но Гермиона была уверена, что эмоцию страха на её лице он не застанет. Просто потому что его она не испытывала. Волнение от его близости? Да. Ожидание его дальнейших действий? Да. Желание, чтобы он вновь поцеловал её? Да, да, да. Но Драко сохранял дистанцию и не предпринял ни одной попытки притронуться к ведьме. И Гермиона только сейчас вспомнила причину, почему он не собирается этого делать. Он обещал. — Я говорю абсолютно серьезно. — голос Драко стал низким и вкрадчивым. — Я готов оказать любую помощь. В любых твоих начинаниях. Гермиона облизывает пересохшие губы из-за частого дыхания сквозь приоткрытый рот и замечает, как резко дернулся кадык слизеринца. — П-почему? — дрожащим голосом спрашивает Гермиона, не найдя более подходящих слов. Мозг отказывался работать. — Тебе есть что предложить этому миру, Гермиона Грейнджер. Ты должна всегда это помнить. — темные глаза смотрели на неё с неподдельной искренностью. Гермиона поняла, что окончательно пропала. Её безвозвратно затянуло на орбиту Драко Малфоя силой притяжения.