Долго и счастливо?

За прошедшие пару дней почти ничего не поменялось: Артур так и продолжал вести дела королевства, попутно обучаясь некоторым нюансам у Чарминга, а вот касаемо нападавших всё было тихо. Стража так и не смогла никого поймать, пусть и натыкалась на расставленные ими на дорогах ловушки. И это настораживало. Но Пендрагон старался об этом не думать, отдавая предпочтения государственным делам. Что же насчёт него и отношений с Чармингом? На удивление, но теперь их перебранки стали относительной редкостью после произошедшего. И может то было из-за того, что им вместе пришлось пережить, или же благодаря тому, что оба сумели переступить через своё эго — и как-никак извиниться, Артуру было всё равно. Куда приятнее учиться, когда твой учитель не желает тебе перерезать глотку настолько явно... Пусть у того и были садистские наклонности: — Нет-нет-нет-нет-нет! Не смей! Нет! — кое как увильнув из под чужой руки, Артур быстро перемахнул через стол, глядя на растрёпанного этой "погоней" Чарминга. — Даже не думай подходить ко мне с этой штукой! — Ты сам просил сделать из тебя, мелкого тролля, что-то стоящее. Живо ко мне! — мужчина попытался обойти стол — Пендрагон от него. — Ты... Мне что, в догонялки с тобой играть?! В голосе его скользило явное раздражение: — Как Принц я отменяю свою просьбу и требую, чтобы ты прекратил. — Чарминг, понимая, что эта бегодня вокруг стола может длиться слишком долго, попросту вскочил на него — Артур бросился прочь. — Нет, парень, не выйдет: ты сам обещал мне кошель золота, если к приёму я сделаю из тебя что-то стоящее. — увы, но ноги Чарминга были куда длиннее, так что догнать Пендрагона ему труда не составило. Схватив юношу, тот прижал его к себе, поднеся "устройство для пыток" к его лицу: — Стража-стража! — кричал Пендрагон, пытаясь отворнуться, но не получалось. Что же до стражи — постоянно шествующих за ним рыцарей в присутствии Чарминга: так они всё это время находились здесь, спокойно глядя на развернувшееся представление, так как знали, что чего-то смертельного с их Принцем Чарминг делать не намеревался. Откуда именно? А потому что, как нестранно, присутствовали во время их разговора перед этой клоунадой. — Не верти головой: быстрее я начну — быстрее ты отмучаешься. — Арти зашипел, даже заскулил, стоило на лице прокатиться горячей волне жжения. — Я передумал! Давай что нибудь другое!.. — он вскрикнул, стараясь скрыть лицо в чужой руке, которой тот прижимал его к себе. — Да таких издевательств не было даже в Вустершире... — Ой, я тебя умоляю: я сам себе выщипываю брови через каждые пару дней. — и ещё на один волос на чужом лице стало меньше. Парень застонал. — Так что нечего разыгрывать драму. — Ты монстр! — Зато обоятельный. — хмыкнул он, принявшись к экзикуции с новой силой. И мало того, что за это дело Пендрагон пообещал ему кошель золота, который он сможет потратить как его душе угодно, так он ещё и получил возможность отыграться на Артуре. Красота. И разумеется для человека, у которого рука в этом деле была набита, справился Чарминг довольно таки быстро. Особенно под конец, когда Артур, приняв факт неизбежности, почти перестал дёргаться. — Готово. Чарминг резко отпустил того, из-за чего Арти, только этого и ожидая, тут же ринулся прочь, приложив руки к покрасневшим и горящим бровям: — Как больно!.. — казалось, будто после каждого нового прикосновения эта боль усиливалась... А затем же те и вовсе начали неметь. — У меня немеет лицо! — Не валяй дурака, Артур. — закатил глаза он, протирая платком свой инструмент. После чего, окинув его лицо оценивающим взглядом, задумчиво проговорил, снова щёлкнув пинцетом: и от каждого этого щелчка внутри Пендрагона что-то отвратительно сжималось. — Хотя... Давай-ка пока ты ничего не чувствуешь, пройдёмся по контуру. — Нет! Не надо!.. — парень отпрянул. — Я уже... начинаю чувствовать. — после чего, глядя на чужую ухмылку и вспоминая его слова, проговорил. — Ты и вправду мазахист. Зачем себя изводить чем-то подобным с и так идеальной внешностью? Разумеется вопрос был риторическим, но на удивление Артур получил на него весьма неожиданный ответ: — Наверно потому что без этих, как ты выразился, "издевательств" моё лицо будет уже не настолько идеальным. — сказал он, толкнув Пендрагона в плечо по направлению к шкафу. — Так что вот тебе совет: чтобы не измываться так над собой — поддерживай этот образ. — и пока Артур отвернулся, тот пинцетом избавил его ещё от раздражающего и явно лишнего волоса, из-за чего Пендрагон отпрянул. — Последний штрих. — как ни в чём не бывало ответил Чарминг, вальяжно опустившись в кресло за чужой спиной. — Ну давай, блестни знаниями и покажи, как ты меня слушал. Сегодня приём Лордов и Графов: что из выберешь? Артур открыл шкаф, вглядываясь в узорчатые очертания самых разнообразных раскрасок: да уж, в Вустершире с этим было... легче. Пара комплектов повседневной формы, одна деловая и одна праздничная — всё, больше ничего и не нужно. А тут... Прямо глаза разбегались. Ну что же, как бы то ни было, но Чарминг был прав: сегодня будет большой приём, где ему нужно стоять на ровне со всеми гостями. Или даже выше. Зачем именно проводятся подобные приёмы? Ответ довольно таки прост: чтобы обменяться новостями со своих земель, из далёких краёв, а так же чтобы наладить торговые или иные отношения и обзавестись союзниками, поддержкой. И учитывая то, какие рапорты приходят с границы от людей Синей Бороды, сейчас Артуру нужно было показать себя в лучшем свете как никогда. И честно говоря, Пендрагон даже невольно задумывался о том, чтобы пойти по пути власти, нацепить на лицо эту... самодовольную маску... Но довольно таки быстро отказался от этого, зная, что не сможет долго и убедительно играть кого-то на подобие Чарминга. Значит придётся быть собой... По крайней мере какой-то частью себя. И какой же Арти? Каким он себя видел? Он... Вроде бы спокойный, более менее рассудительный, любознательный и желающий... взаимовыгодных отношений. Да, — мысленно кивнул себе Артур. — И к чему-то подобному подойдёт... синий: один из самых безобидных и распологающих цветов. Рука Пендрагона потянулась у светлому голубому наряду, чья ткань, как ему казалось, на свету отливала на плечах зелёным... Но прежде, чем успела коснуться его, дотронулась до другого: взяв находящийся рядом. Тёмно-синий с приглушённым фиолетовым узором. Чарминг говорил, что ему идут... тёмные цвета. Так может?.. — Пендрагон посмотрел в зеркало, приложив к себе один и другой. После чего убрал светлый, понимая, что в нём он и вправду пусть и хорошо выглядит, но походит на серую невзрачную мышь. А вот в синем — это уже другой разговор. — А ты я смотрю что-то да слушал. — удивлённо проговорил мужчина за его спиной, разглядывая стройную фигуру в новом облачении. В голосе скользнули явные нотки одобрения, пусть тот и пытался говорить скучающе и более монотонно, словно происходящее его не интересует. — Не то, чтобы предпочёл я, но... Сойдёт. — А что бы предпочёл ты? — откладывая наряд в сторону, уточнил юноша, потирая, казалось бы, до сих пор пульсирующие после этой экзикуции брови. — Красный — цвет власти. — ничуть не сомневаясь в своём ответе, сразу же ответил он. — И всё таки этот цвет, как мне говорили ещё в Комелоте, считается... агрессивным и нежелательно его одевать на подобные мероприятия. — вспоминая, казалось бы, уроки давно минувших и смутных для его памяти времён, вдруг припомнил Арти. — Мол, это показатель самодовольства, желания выставить себя в лучшем и более высшем свете, выше над другими, всё такое. — Ого, неужели я слышу от тебя хоть что-то действительно указывающее на то, что ты отпрысок королевских кровей? — просто не сумел удержаться Чарминг. Но в то же мгновение заговорил уже более серьёзно. — Но как бы то ни было, мне всё равно: ты ведь ограничил меня в этом плане. — Пытаешься заставить меня чувствовать себя виноватым? — сразу же понял Артур, усмехнувшись. — А что, так заметно? — даже не стал отрицать мужчина. На этот же раз его слова прозвучали куда более беззлобно, что заставило Пендрагона ощутить внутри какую-то приятную лёгкость. Но уловив эти его, Артура, движения — то, как он постоянно поглаживает брови, Чарминг вспомнил, что именно ему обещалось за хорошо выполненную работу. За безупречный результат. Из-за чего тут же поднялся с кресла. — Вот ведь мальчишка: заговорил меня! — возмущённо проговорил тот, направив того к зеркалу, усадив за него ничего непонимающего паренька. — Даже не пытайся, Артур, мне нужно это золото, так что сиди смирно. И только сейчас до юноши дошло что к чему, из-за чего он лишь обречённо выдохнул: и кто только тянул его за язык? — мысленно причитал он. Пусть и знал ответ. Он уже было приготовился к новым истязаниям, но на удивление Чарминг почему-то замешкался: поглядывая то на самого Артура перед собой, то в зеркало, мужчина настукивал ритм кончиками пальцев по спинке его стула, словно бы о чём-то рассуждая. И наконец эти думы подошли к концу, ибо взяв расчёску, тот принялся за его волосы. Кто бы мог подумать, что при дворе уделяют столько времени внешнему виду? — уже в который раз спрашивал себя парень. — И почему нельзя просто собраться и обговорить всё сразу? Без этих светских бесед, бросаемых в твою спину взглядов и шёпота, без этих идиотских игр из разряда "Кто на свете всех милее". Почему нельзя просто сказать — и прийти к взаимовыгодному решению? Это Артуру было не понятно ни сейчас, ни в Комелоте. По его мнению то было просто... бессмысленно: это была лишняя трата времени, коего в большей части у многих просто не было. Но резкая боль от дёрнувших волосы зубьев заставила вынырнуть из своих дум — Артур коротко шикнул: — Привыкай, Высочество. Пока я не сяду на Трон — это самое безобидное и желанное, что ждёт тебя впереди. — не останавливаясь, продолжил Чарминг. Из-за чего Пендрагон лишь закатил глаза, уже перестав реагировать на подобные заявления. В каком-то смысле это даже радовало, что тот говорил об этом так свободно, не давая забывать, что рядом с ним, Артуром, почти всегда находится враг. Его слова не давали расслабляться. — Откуда ты всё это умеешь и знаешь? — невольно задавался вопросом парень, причём уже достаточно давно. Наконец решившись его озвучить. В конце концов, по словам Шрека и Фионы, Чарминг был... недальновидным гордецом и нарциссом, который знал лишь сладкую, богатую жизнь. Вот только его знания политических лиц и дворцовых укладов говорили о том, что тот был умнее, чем казался. И слова его это только подтвердили: — Меня воспитывали как будущего короля: так что в мои обязанности априори входят подобные умения и знания. — не отвлекаясь, проговорил тот. — Как себя вести на людях, что говорить, а чего нет. Ну а так же как за пару минут из заспанного проспавшего мальчишки превратиться в прекрасного принца. Он хохотнул над этим, словно бы окунувшись в воспоминания минувших времён, вот только... То, с какой грустью и отстранённостью тот это произнёс немало удивили: — Даже боюсь представить каким ты был в молодости. — хмыкнул Арти, тут же ощутив, как собранные волосы потянули назад, вынуждая запрокинуть голову. — Какое оскарбление! — изобразив глубокую обиду, воскликнул тот. — Вообще-то если у тебя плохо со зрением, я молод, горяч и в самом расцвете сил. Так что такое говори своему регинту. — Артур и не заметил, как хватка его ослабла, из-за чего так и продолжал смотреть на того снизу вверх: интересно, каким Чарминг и вправду был, предположим, в его возрасте? Такой же прекрасный принц и неисправимый гордец с нарциссическими наклонностями или всё же что-то отличалось? Или возможно неудачником?.. Нет, это уже что-то из разряда фантастики... — Что такое? Заснул что-ли? Вывел его из раздумий голос мужчины и пара щелчков пальцами точно перед носом: словно Чарминг говорил что-то ещё и сейчас был немало возмущён тем, что его, по всей видимости, не слушали. Из-за чего, качнув головой, что-то процедил, поправив ворот его одеяния и скользнув по груди пальцами, словно что-то исправляя или приглаживая оставленные самим Артуром складки. И честно говоря, именно это движение и заставило Пендрагона напрячься, невольно втянуть живот, тут же выпрямившись. По телу его пробежала дрожь от чужих действий. Что он там говорил? — невольно задался вопросом парень, стараясь снова вернуться в действительность и сосредоточиться на подготовке к приёму. Взгляд его скользнув к зеркалу перед собой: — Воу... — только и сумел ллл проговорить он, глядя на находящегося по ту сторону глади. Это... он? Парень поднялся, покрутился, рассматривая себя: ровный аккуратный воротник, ни одной лишней складочки, казалось бы и вовсе изменившиеся за эти пару "штрихов" черты лица, став более чёткими, аккуратными, даже зрелыми, а волосы... Сейчас те были стянуты в тугой аккуратный хвост на затылке, перевязанные лентой: ни одной лишней пряди, само совершенство... И лишь поймав себя на этой мысли, парень тут же тряхнул головой. Несомненно, ему нравился образ, что он видел, но... Невольно закралась мысль о том, что сейчас он думал как... Чарминг, и это на мгновение испугало. Заставило вернуться с небес на землю, вернув взгляд мужчине через отражение перед собой... Что сам смотрел куда-то вниз. И проследив за его взглядом, Пендрагон лицезрел... свою корону. Которую с таким трудом смогли отыскать его солдаты на месте нападения. Что же до самого Чарминга: несомненно, парень видел что-то на дне его глаз. Что-то, что скрывалось под... завистью и желанием её надеть, хотя бы примерить. Но что именно то было разобрать юноша увы не смог. Корона была... последним штрихом в его образе. Из-за чего, взяв ту в руки и поднеся к своей голове, от Арти просто не могло укрыться, как находящийся за его спиной демонстративно скрестил на груди руки, горделиво вздернув подбородок ввысь. Казалось, будто вся его поза так и говорила "Ну давай, надень". Причём говорила она это в самом негативном ключе. Из-за чего, прекрасно зная, что этот штрих будет безупречен, Артур... поставил ту перед зеркалом, так и не надев её при Чарминге. — А ты умеешь работать когда нужно. Проговорил он, отходя к своей сумке: — Да ну? Ты только сейчас заметил? — облокотившись о комод с зеркалом, мужчина положил руку точно у короны, настукивая ритм кончиками пальцев. — Есть, конечно, несколько изъянов... — "Изъянов"? — Чарминг прыснул. — Например? — Слишком идеальная персона вызывает недоверие. — с этими словами Артур выпустил из причёски одну прядь, убрав эту самую идеальность. Чарминг закатил глаза. — Кстати это касается и тебя. — Сочту за комплимент. — поймав кошель с золотом, он усмехнулся, принявшись пересчитывать свою награду или скорее уж зароботок... Как унизительно. — невольно поймал себя на мысли тот. — Вместо того, чтобы купаться в золоте, он вынужден терпеть выходки какого-то мальчишки... Да уж, что бы на это сказала мама?.. Хотя будем честны, он вполне себе представлял её слова. Из-за чего, напоследок краем глаза снова взглянув на корону, что должна была принадлежать ему, он повесил кошель на пояс, сказав. — Что же, Ваше Высочество, не один Вы должны блестать в троном зале, так что я откланяюсь. На что Артур лишь молча кивнул, проследив за скрывшейся за дверью фигурой. Приём начнётся через пару часов, так что да, ему нужно поторопиться, если тот хочет успеть на него... * * * И сейчас, глядя на собравшихся в Троном зале, парень сглотнул образовавшийся в горле ком, снова шагнув в тень колонны. Здесь было столько... людей из высоких родов и богатых домов: столько Графов, Леди, Лордов и Графинь, даже Принцев и Принцесс из соседних королевств. И перед всеми ними ему нужно объявить себя. — казалось бы от одной лишь этой мысли сердце подскочило к самому горлу, встав поперёк него пульсирующим комом. Парень прерывисто выдохнул, сжимая и разжимая пальцы своих рук: он должен это сделать, рано или поздно. Как Короля, это одна из наименьших и самых простых его обязанностей... — Принц Артур. — вдруг раздалось откуда-то справа, наконец сумев выдернуть того из столь тягостных и пугающие дум. Он обернулся, лицезрев пышную низкорослую фигурку в столь же объёмом голубом платье. — Вы в порядке? Мне кажется Вы... побледнели. Прошу прощения, если лезу не в свои дела. — Нет-нет, что Вы, Леди Женевьева! Всё... В порядке... — тут же затараторил Пендрагон. — Просто... Немного волнуюсь. Всё таки это моё первое выступление в большом зале. Я знаю, что это глупо, но... — Что Вы! Это не глупо. Я тоже... Боялась подобных приёмов, когда нас с сёстрами заставляли выступать перед публикой. — смущённо проговорила та, теребя кружевной рукав на своём платье. — Когда я была маленькой и выступление должно было состояться в первый для меня раз, меня даже немного... подташнивало от волнения: казалось, будто направленные на меня взгляды испепеляют, заползают под кожу, достают самое потаённое. Но мама сказала мне, что чтобы отвлечься от этого, чтобы... Не замечать этого пристально го внимания, нужно найти что-то в зале, что цепляет твой взгляд. Что нибудь... интересное, красивое, непонятное. Или может кого-то близкого. Так я, например, всегда смотрела на свою маму в зале. И на её причудливые шляпки. — она вдруг посмеялась, прикрывая рот рукой, тем самым вызвав улыбку и у самого Артура, на душе которого от этого разговора и вправду стало как-то... легче, теплее, приятнее. — У неё их было так много, что каждый приём я не переставала удивляться им. Так что... Может и Вы найдёте что-то столь же причудливое или приятное Вам в зале. — Спасибо, Женевьева... — после чего поняв, что начинает наглеть, тут же поправил себя. — То есть Леди Женевьева! На что девушка, цокая каблучками, прошла мимо него, сдержанно улыбаясь. Пусть от Пендрагона и не укрылось то, каким взглядом та его окинула: несколько удивлённым, но от этого и не менее... трепетным. Образ юного Короля той явно пришёлся по нраву. — Так и не перестаю удивляться вашим слащавым разговорам. — вдруг раздалось позади, из-за чего Арти вздрогнул, повернувшись к говорившему. И тем, ожидаемо, был Чарминг, находящийся до этого в тени одного из коридоров. — Знаешь, если до этого я и мог соврать Синей Бороде о твоей заинтересованности в этой... пышке, то сейчас я не уверен: враньём ему мои слова будут или же нет. — Как давно ты тут стоишь? — зло процедил Пендрагон, глядя на то, как тот расправляет складки золота своего одеяния, подходя к нему. — Достаточно, чтобы не услышать все эти сюси-пуси. — насмешливо бросил ему тот, нагнувшись, дабы их глаза были на одном уровне. — Так уж и быть, даю добро смотреть на меня во время своей пламенной речи. — Много на себя берёшь. — фыркнул Артур, когда тот облокотился уже на колонну рядом с ним, так же глядя вниз, на первый этаж и собравшуюся толпу самых разнообразных графств. — Что поделать? Вот такой вот я: всегда готов пожертвовать собой ради кого-то. — но на удивление голос его был каким-то... отстранённым. И предательски скаканувший кадык выдал его настрой. Как, собственно, и прерывистый вздох. И честно говоря, то не мало поразило Артура, из-за чего он было думал промолчать, но... — Боишься? — всё таки решился спросить он, из-за чего Чарминга аж передёрнуло, он встрепенулся. — Я? Боюсь? — он хохотнул, вот только смех тот был фальшивым. — Не смеши меня. Чего мне бояться?.. — Например разгневанной знати, многие семьи и части бизнеса которых находились в столице, когда ты задумал совершить переворот? — предположил парень, понимая, что попал в самое яблочко: лицо мужчины точно так же приобрело неестественно белёсый оттенок. — Или, возможно, некоторых наших общих знакомых, которые несомненно придут сюда? Например Злая Королева со своей свитой? Или может... — Хватит запугивать. — прервал того мужчина, кивнув вниз. — Иди толкай свою речь им, а не мне. — Я не запугиваю. — встал рядом с ним юноша. — Я это к тому, что... бояться это нормально. Даже Принцам и будущим Королям. Но я предвидел, что некоторые могут быть... недовольны твоим присутствием, так что я приставил к тебе стражу. Или ты... можешь вообще не идти, если не хочешь. — Чарминг изумлённо посмотрел на него, не веря своим ушам. Арти пояснил. — Если тебе и вправду так... некомфортно — можешь остаться в своих покоях. Думаю мне тоже не слишком-то хотелось бы идти на встречу выпускников Вустершира. Ах да, Вустершир: — прыснул про себя Чарминг. — Да, прежде, давным-давно, ему уже приходилось там бывать. Да и учитывая то, что он слышал о Пендрагоне, даже не удивился этой аналогии... Почти. Куда больше его удивило то, что Артур... наоборот не попытался вытолкнуть его вперёд, дабы вызвать негативную реакцию на него, а не на себя. На его месте Чарминг наоборот бы отдал того на растерзание толпы. Какой же он... глупый: Артур слишком наивный, слишком добрый, раз додумался проявить это снисхождение к своему врагу. Причём ещё и к тому, кто даже не скрывает своих намерений перехватить власть. И несомненно, когда нибудь эта доброта его погубит: не сейчас, так позже. И если тот протянет до его, Чарминга, коронации — не исключено, что погибелью Пендрагона станет как раз таки его меч. И всё таки не смотря на это непонимание и неверение чужим словам, тому, что он делает нечто подобное не из корысти, в груди мужчины что-то... встрепенулось, колыхнулось. Всего на одно короткое мгновение, снова застыв, будто того не было вовсе. Это чувство оставило некое послевкусие: такое далёкое, но и не менее... желанное. Чувство, что на этот краткий миг он всё таки ощутил... заботу, коей не ощущал очень и очень давно. Из-за чего, лишь поймав себя на этих мыслях, Чарминг коротко мотнул головой, отгоняя ненужные думы: бред. Хватит. — приказал он себе, сделав шаг в сторону. Пусть это и стоило ему поистине больших усилий: — Не строй из себя милостивого Короля, Артур. — проговорил тот, голос его отдался хрипотцой. — Меня такими приёмами не задобрить и в друга не обратить. Но снова замер за последней перед лестницей колонной: страх встретиться со своими обидчиками был слишком велик. И если же тогда, когда он пришёл в таверну, вскипающий в нём гнев пересилил этот страх — сейчас же злобы тот не испытывал, ибо потратил её в первые месяцы своего заточения. В пустую, в никуда. И пусть ярость где-то и была там глубоко, на дне, но для того, чтобы та затмила этот страх — её нужно было вытащить наружу. Вот только когда ты из раза в раз встречаешься с человеком, которого ненавидишь — эта ненависть начинает гаснуть, становясь чем-то... обыденным. — А жаль. — ответил на его слова парень. — Я бы хотел, чтобы у меня был такой талантливый друг как ты. Так же глубоко вздохнув, проговорил парень, проходя вперёд — многочисленные взгляды устремились к юному Принцу. Сердце подскочило к горлу, в ушах застучала кровь, казалось, словно каждый новый взгляд впивался в него, оставляя болючие удары, казалось, будто одно единственное движение — и обладатели этих взглядов разорвут его в клочья... Но вновь прокручивая в голове их с Женевьевой разговор, Артур сделал пару медленных глубоких вдохов: перед глазами встали образы их с Чармингом уроков — он выпрямился, расправил плечи, заведя одну руку за спину. Спокойствие — залог успеха, а внимание на уроках и подавно: — Дорогие гости, — громко, чётко заговорил он. — Я очень рад приветствовать вас в этих залах, и надеюсь, что сегодня здесь многие из вас наладят свои финансовые дела и сделки, найдут новых союзников и возможно даже хорошую партию. — взгляд Артура довольно таки быстро нашёл фигуру Женевьевы, остановившись лишь на ней — внутри стало значительно легче. Пендрагон поднял взятый с подноса одного из слуг бокал — гости последовали его примеру. — Я поднимаю это бокал за вас и процветание Тридевятого Королевства. Он прильнул к нему — за ним то повторили другие гости, а затем же раздались аплодисменты. То было приветствие: короткое, но тем не менее этого было вполне достаточно для того, чтобы представить себя потомкам знати. Лишь немногие промолчали или не выпили. И среди них был находящейся сейчас как в тени колонны, так и в тени самого Пендрагона Принц...