Драконьи сны и то, как они Создают и Разрушают династии

***

      Алисента не могла не думать, что ее дочь и ее будущий муж — хорошая пара, по крайней мере, они казались вполне подходящими друг другу. Может, она и не была согласна с помолвкой, но, видя ее сейчас, она знала, что Хелейна, по крайней мере, будет счастлива. Как ни неприятно было ей это признавать, но сын Рейниры был таким, каким она хотела бы видеть своего собственного. Ей пришлось побороться с собой, чтобы не улыбнуться при мысли об первенце, особенно если учесть, что сегодня утром она должна была напоить лунным чаем еще одну юную деву. К счастью, отец одобрил ее действия, даже он не хотел, чтобы ее сын разбрасывался свои семенем направо и налево, не говоря уже о том, что он сделал с теми девушками.       Он вызывал у нее отвращение, когда она видела этих бедных девочек в слезах, иногда с синяками и в крови. Ей было стыдно, что она родила монстра, который творил такие вещи, особенно когда он так жалостливо смотрел на нее. Как такой слабый человек мог причинить столько вреда, ответ был прост: он находил жертв среди тех, кто был слабее его. Это знание мучило ее каждый день, и она провела много ночей, молясь о том, чтобы ее сын образумился, а в самые тяжелые моменты она молилась о том, чтобы сын однажды ночью скончался. Она боялась того дня, когда ее муж умрет, а ее сын будет коронован: что будет делать это слабое чудовище с короной?       Эймонд подходил гораздо лучше, он был послушным, как она, и он мог это выдержать. Эйгон же либо еще больше углубиться в свои пороки, либо сломается под давлением. И того и другого она не желала для Эйгона, поскольку каким бы чудовищем он ни был, он все еще оставался ее сыном, и она хотела, чтобы он был счастлив, если бы только это было возможно. К сожалению, она и ее дети оказались заперты в позолоченной клетке Красного замка. Все, кроме Хелейны: Рейнира спасла ее дочь из клетки, открыла дверь и вырвала ее. А Алисента пыталась затащить ее обратно, и ей было стыдно, особенно теперь, когда она видела, как счастлива Хелейна. Ее красавица, она сияла теперь, когда могла летать свободно.

~~~~~~~~

      Висара пробиралась по коридорам, после стольких посещений столицы она знала дорогу. Теперь она знала, что лучше не попадаться никому на глаза. В последний раз, когда ее поймали в этих туннелях, ее дядя лишился глаза, а ей тогда было всего девять. В этот раз она была гораздо увереннее в своих силах. Она также знала, как попасть в свои комнаты и выйти из них, не привлекая внимания посторонних, ведь она использовала проходы, чтобы найти покои королевы, и знала, кто представляет наибольшую угрозу для ее семьи.       Висара также знала о маленькой сети своей матери. Она пыталась скрыть это от них, но девушка всегда умела красться и слышать то, что не следует, — это она переняла от отца. Она слышала не один разговор, и знала, что родители не будут рады, если она окажется в курсе. Некоторые разговоры она желала бы никогда не слышать. Она знала, как беспокоится ее мать об этом месте, о заговоре королевы и Десницы. Поэтому она сделала все возможное, чтобы успокоить или подтвердить мамины теории. Она нашла отверстие в покои королевы через камин и заглянула в комнату: королева ходила по комнате, заламывая руки. Висара нахмурила брови, когда увидела, как королева вскочила при появлении отца. Висара не доверяла Отто Хайтауэру, но разве королева не должна была доверять ему, ведь они казались близкими, когда она их видела?       — Алисента, ты должна призвать своего сына к порядку! Все главные дома находятся в столице! Мы не можем позволить себе проявить слабость, — хмуро сказал он.       Королева кивнула:       — Я попытаюсь, отец, но не думаю, что сами боги смогут заставить Эйгона поступить так, как я хочу, — сказала она с усталым, нерешительным выражением лица. Отто на мгновение посмотрел на нее, а затем с раздражением кивнул:       — Ты права, если бы ты могла держать мальчика в узде, нам не пришлось бы иметь дело с этим беспорядком. Нет, я разберусь с Эйгоном, а ты — с его женой, — сказал он, его голос был настолько осуждающим, что это услышала даже Висара.       Королева Алисента выглядела растерянной:       — Джоанна? Что вы хотите, чтобы она сделала, отец? Она была послушной женой моего сына, — сказала она, ее голос был полон защитных интонаций.       Отто бросил на нее один взгляд, заставивший ее тут же опустить глаза:       — Чтобы быть послушной , она должна родить наследника! Ты позаботишься о том, чтобы малыш в ее животе на этот раз родился, позаботься о том, чтобы девочке было удобно, и проследи, чтобы все было сделано! — огрызнулся мужчина.       Висара почувствовала, что ненавидит этого человека еще больше, а королеву немного жалеет. Она никак не могла убедиться в том, чтобы малыш выжил, и если она не справится, то ей придется встретить гнев отца, хотя единственный, кто может изменить судьбу малыша, — это боги. Королева пренебрежительно склонила голову, ковыряя пальцами кожу на ногтях:       — Да, отец, — смиренно произнесла она.       Висара оставалась до тех пор, пока Отто не ушел, и больше ничего примечательного во время их ночной встречи не произошло, хотя она и почувствовала жалость к королеве, что было очень странно.

~~~~~~~

      Рейнира вошла в покои отца с покорным вздохом: она знала, что это, вероятно, последний настоящий разговор с отцом, и будет просто чудом, если он доживет до следующего визита. Он сидел перед камином, в его руках был клинок Эйгона.       — Ты передал Эйгону пророчество? — спросила Рейнира, когда заняла место в другом кресле рядом с ним. Ее отец насмешливо покачал головой:       — Я никогда не смогу доверить этому мальчишке пророчество, — устало произнес он, глядя на клинок.       Рейнира фыркнула:       — Согласна, а я-то думала, что ты собираешься начать обучать наследника как следует? — спросила она с осуждением в голосе. Она надеялась, что он не даст Эйгону превратиться в чудовище, но он не сделал ничего подобного.       Визерис покачал головой:       — Я пытался, но каждая попытка воспринималась как пытка, и я понял, что мои усилия пропали для него даром, но я обучил Эймонда. По крайней мере, один из них готов… — сказал он, и голос его прервался.       Она бросила взгляд на отца:       — И ты просто отдашь ему корону, хотя знаешь, что он недостоин?! Ты отдашь королевства на милость его правлению?! — спросила она, вставая и принимаясь расхаживать. Визерис покачал головой, но тут же разразился кашлем, который длился так долго, что Рейнира в конце концов села обратно, и она с беспокойством наблюдала, как он сплевывает кровь на тряпку.       Он вздохнул:       — Я знаю, Эйгон недостоин, я обсуждал с Отто его отречение, но он говорит, что это выставит нас слабыми, особенно если учесть, что в этом случае договор будет недействительным, а также отбросит Ланнистеров и их брак с короной, — сказал он с отчаянием в глазах. Прежде чем она успела заговорить, он продолжил, и ей не хватило духу прервать его, когда он, казалось, прилагал столько усилий, для разговора. — Но я отказываюсь доверять ему пророчество, нет, оно останется в твоих руках, и ты передашь его по наследству, так будет безопаснее, — сказал он, его голос стал слабым.       Рейнира вздохнула и закрыла глаза, борясь со слезами:       — Я позабочусь о его сохранности, — мягко пообещала она.       Он кивнул, его рука коснулась ее щеки, и на этот раз она обхватила ее, пытаясь утешить и успокоить:       — Я знаю, что так и будет, ты всегда была моей самой большой радостью, — сказал он, глядя на нее со слезами на глазах.       Она всхлипнула, глядя на него:       — Я знаю, я знаю о твоем сне, я знаю, почему ты отослал меня, отец, и… я снисходительна к тебе, — сказала она, ее голос ломался и слабел, но она не могла пожалеть о своих словах, когда он вздохнул с облегчением, как будто ее слова сняли груз с его плеч. Она могла дать ему это, она могла утешить умирающего отца, она могла дать ему покой перед встречей с богами, хотя бы ради памяти матери. Она снисходительно простила его, когда узнала истинные причины его поступка, как мать она могла понять, но она никогда не сможет забыть то, что он сделал, только простить.