Драконьи сны и то, как они Создают и Разрушают династии

***

      — Я слышала, что вчера у тебя был серьезный спор с Эймондом? — осторожно спросила Рейнира, садясь рядом с Хелейной. Хелейна кивнула, наблюдая, как Пламенная Мечта ныряет в море, свободно летая над волнами. Она была так красива, когда ей дали свободу.       — Да, я дала ему необходимый толчок, он должен либо помочь себе, либо проклясть себя. Выбор теперь за ним. В любом случае, он не будет представлять для нас угрозы, — ответила она, не отрывая глаз от своего дракона, летавшего над волнами.       — Так для него еще есть надежда? — спросила Рейнира, присоединившись к ней, чтобы понаблюдать за драконами, играющими в океане.       — Да, но с каждым днем она становится все меньше, а он остается закрытым. Он должен научиться делать то, что необходимо. Но теперь все зависит только от него, — сказала она грустным голосом, продолжая смотреть в окно.

~~~~~~~~

      — Я хочу, чтобы щенок ушел, Рейнира! Он уже пытался нас ограбить! Он упрямый, грубый и надоедливый, и я не хочу, чтобы он приближался к нашим детям! — резко воскликнул Деймон, расхаживая по спальне. Рейнира вздохнула:       — Он еще подросток, все они такие капризные, — сказала она, закатив глаза на его драматизм. Деймон повернулся к ней и указал на нее пальцем:       — Нет, это не чертова шутка, я не жалуюсь и не пускаю дым в глаза. Этот маленький щенок Хайтауэр — угроза, а ты позволяешь ему играть с нашими детьми, позволяешь ему строить козни, планировать и замышлять! Я еще понимаю Хелейну, я даже полюбил эту девочку как свою собственную, но этот маленький засранец слишком много времени провел в зеленом! — сказал он, невероятно возбудившись. Рейнира фыркнула и посмотрела на него с недоверием:       — Что ты хочешь, чтобы я сделала? Мы не можем просто отправить его прочь, он наш подопечный в течение года, Деймон! — сказала она, вставая и сама начинала злиться.       — Мы могли бы отправить его обратно на следующем корабле, он доказал, что является помехой. Я уверен, что его мать с радостью примет его обратно под свою крышу, — сказал он насмешливо.       — Нет, я знаю, что ты хочешь, чтобы он ушел, но он мой брат, и он невиновен в преступлениях своих родителей и деда. Хелейна умоляла меня дать ему шанс, и я дам, она никогда раньше не подводила нас, — сказала она, не сдаваясь. Деймон на мгновение угрюмо посмотрел на нее, но Рейнира заметила, как он начал успокаиваться. — Не хочешь сам объяснить нашей новой дочери, почему мы не даем ее брату шанс на лучшую судьбу? Ты же знаешь, что она не вмешивается, если это не необходимо, — сказала она, наблюдая, как ее муж уступает логике. Деймон все еще хмурился, но она знала, что победила, судя по его взгляду, поэтому она медленно подошла к своему капризному дракону и обняла его за шею. — Это всего лишь на год, моя любовь, и чтобы сделать это более приятным, каждый раз, когда ты воздержишься от убийства мальчика или отправки его прочь, я буду вознаграждать тебя таким образом, — сказала она, начав целовать его шею, прежде чем укусить нежную плоть. Деймон рыкнул, а затем бросил ее на кровать, заставив ее улыбнуться.

~~~~~~~~

      Рейнира сидела в своей комнате, просматривая цифры, а Эймонд стоял рядом, наблюдая и время от времени помогая ей с вычислениями, чтобы проверить свои навыки. Краем глаза она видела, что он смотрит в окно с презрительным выражением лица.       — Знаешь, Эймонд, я задаюсь вопросом, откуда берется твоя враждебность ко мне. Это не может быть просто словами и учениями твоего деда. Так в чем же именно заключается твоя проблема со мной? — спросила она его прямо, покончив с играми. Мальчик испытывал к ней нелепую враждебность, и она не имела ни малейшего представления, откуда она взялась. Эймонд, похоже, раздумывал, отвечать ли ей. — Я не буду обижаться на твой ответ, я просто хочу понять, что я могла сделать, чтобы так обидеть тебя, — сказала она, откинувшись на спинку стула и уделяя ему все свое внимание.              — Кроме того, что ты забрала все, что принадлежало мне и моим братьям? Наш отец любил тебя и твою мать, он никогда не заботился о моей, — сказал он, явно демонстрируя свою обиду. Рейнира действительно рассмеялась, она не могла сдержаться, и лицо Эймонда покраснело от ее смеха. Ее смех постепенно превратился в горькую безжизненную улыбку, и она саркастически улыбнулась ему:       — Ты думаешь, наш отец любил мою мать? Человек, который любит кого-то, не заставлял бы ее терять одного ребенка за другим. Моя мать кричала и плакала, и с каждым мертвым ребенком умирала часть ее души. Знаешь ли ты, что это были не только дети, умершие в утробе? У меня был брат, который прожил восемь лун, и еще трое. Бейлон, может, и прожил всего несколько часов, но так бывало не всегда. Мать оплакивала каждого ребенка, а отец заставлял ее рожать еще и еще, пока это не убило ее. Но нет, он не мог позволить этому произойти естественным путем, нет, его драгоценный сын мог быть в ней, и он был в тазовом пред лежании. Поэтому он велел разрезать ее и вытащить ребенка. Конечно, не было никакой гарантии, что это будет мальчик, но его одержимость взяла верх, и это был мальчик, но Бейлон прожил всего два часа, прежде чем умер, — ответила она, и ее голос звучал пусто, когда она рассказывала ему холодную суровую правду. Эймонд стоял, его лицо было бледным, а глаза полны ужаса. Ему никогда не рассказывали о суровой реальности того, что произошло. — Наш отец не любил мою мать, он, может, и думал, что любил, но это не была любовь. Он убил ее, сначала заставляя ее рожать ребенка за ребенком, а потом приказав вскрыть ее живот. А через несколько лун, даже не через год после смерти моей матери, он женился на твоей матери. Позже я узнала, что она навещала его с той ночи, когда умерла моя мать, — сказала она, не глядя на него, а смотря на бескрайнее море. — Наш отец даже имел наглость попросить у меня разрешения жениться за ночь до того, как объявить о своем намерении. Конечно, он спросил, не против ли я, чтобы он женился на Лейне Веларион. Это был способ вернуть Веларионов в лоно королевской семьи и исправить то, что произошло на совете 101 года. Он сказал, что должен выполнить свой долг и жениться. Я думала, что он идет на жертву, делая то, что необходимо для короны. Я поддержала его, потому что любила его, доверяла ему и считала, что он поступает так, как положено королю. Но он объявил, что женится на твоей матери, моей лучшей подруге на протяжении многих лет и самой надежной спутнице. Это был не брак по долгу, нет, твоя мать, несмотря на всю свою красоту и очарование, была дочерью второго сына, которая не приносила никакой политической выгоды. Я часто задавалась вопросом, почему он вообще просил меня понять его брак по долгу, когда его брак не имел ничего общего с долгом, это было то, чего он хотел, — сказала она, будучи предельно честной со своим братом. Затем она посмотрела ему в глаза и увидела открытость, которой раньше не было. — Наш отец никогда не заботился о своих детях, он никогда не любил свою жену, кроме как в качестве кобылы для размножения. Я поняла это вскоре после того, как наш брат достиг своих вторых имен. Я поняла, что мне не на кого положиться, мой отец был слабым человеком, который никогда не защитил бы меня и не уважал бы меня. Он только придумывал оправдания, поэтому я защитила себя сама, — сказала она, и ее слова были успокаивающими и нежными, как будто она утешала раненое животное. Она встала и подошла к нему, взяв его за руки. Он не сопротивлялся, слишком потрясенный жесткой правдой, которую она выложила ему. — Я хочу помочь защитить тебя, Эймонд. Я знаю, что это слишком мало и слишком поздно, но я делаю все, что могу. Ты можешь видеть во мне золотое дитя нашего отца, но трудно повлиять на мнение короля, у меня мало власти, — сказала она, нежно обнимая его за щеку в знак утешения и близости.       Видимо, это было лишним, потому что он отступил на шаг и неловко прочистил горло.       — Я… я думаю, я понимаю. Спасибо, Рейнира. Можно я отлучусь? — спросил он, явно борясь со своими эмоциями. Рейнира позволила ему уйти, и он быстро воспользовался этой возможностью, желая убежать и спрятаться от осознания которое его настигло.       Эймонд начинал понимать, что он и Рейнира были более похожи, чем он хотел бы признать, потому что, несмотря на то, что его сестра, казалось, была любимицей, суровая правда заключалась в том, что у них обоих был один и тот же дерьмовый отец, который не заботился о них, если они не были ему нужны.