Закон выше пацанского

Сегодня был тот день, когда Марат после школы шёл на хоккейную площадку, где обычно проходили сборы Универсама. Кащей, конечно, отсутствовал и, скорее всего, находился в качалке, где часто выпивал со своими братанами. Тем не менее, вместо него пришёл «заместитель». Говорил о бескультурном поведении Киноплёнки и о том, что их нужно будет приструнить, чтобы неповадно было. Подросток понимал, что скорее всего Кащей имел собственные тёрки с главарём группировки, но встревать в это обсуждение было чревато. Пока никто не кричал идти на замес, Марат просто разговаривал с Кириллом и Сутулым, что вызывало одновременно ностальгию и чувство потерянности после нескольких дней, когда он всё время проводил с Андреем и наслаждался умиротворением, которое дарили ненавязчивые, но устойчивые феромоны. Теперь, когда они не занимались у него дома вот уже второй день подряд, было странно не чувствовать морскую свежесть с нотками запаха розы. И подросток осознавал как его раздражительность росла в геометрической прогрессии от того, что обоняние могло легко учуять сильные феромоны альф и никак не могла найти ту успокаивающую формулу, которая бы заставила расслабить плечи и челюсть. Нет, он, конечно, наслаждался теми моментами, когда мог выместить свою злость на мимо проходящих чушпанах или когда с невинным лицом ходил по рынку, а через секунду хватал что-то с витрины и пускался в бег. Но Марату как-то резко и слишком внезапно стало необходимо чувствовать феромоны Андрея каждый день. Альфья сущность словно хотела убедиться, что с парнем всё в порядке, но сам подросток ещё не до конца понимал эти порывы, потому что никогда не ощущал подобного. Он скорее пытался отвлечься от этого, ведь знал, что, в конце концов, ответ сам найдёт его. И Марат думал, что так и случилось, когда после замеса с Киноплёнкой смог добраться до уличного таксофона и набрать домашний телефон парня. Он запомнил его после того, как сам Андрей несколько раз звонил тёте, чтобы предупредить её о посиделках. — Привет, принцесса, — с хриплой усмешкой произнёс он. На том конце провода раздался недовольный голос, но Марата это отчего-то смешило. Возможно, потому что у него все руки в крови и кто-то проехался арматурой по башке, отчего весь мир казался смешным, или потому что разговор с Андреем после драки не на жизнь, а на смерть был строжайшим антиподом. Это было не так важно. Ему просто нужно услышать Андрея, чтобы позволить себе спокойно скатиться по стенке и дать небольшую передышку. — Ты где сейчас, придурок? — через некоторое время спросил подросток, чувствуя в этом разговоре и тоне голоса какой-то подвох. На душе было не спокойно. — Какая разница? — всё, что сказал Марат, уже опираясь на таксофон всем весом. — У тебя голос дрожит. Что-то случилось? — попытался он. — Всё хорошо. Просто устал, — отнекивался Марат. Тошнота не проходила, поэтому когда и ноги слегка задрожали, он всё же поспешно произнёс место, рядом с которым находился и выпустил трубку из рук. Та слишком резко стала тяжёлой, отчего подросток ещё чувствовал эту фантомную тяжесть, вместе с тем как головная боль с каждой минутой усиливалась. Марат позволил себе сесть на землю рядом с таксофоном, наслаждаясь коротким и беспокойным чувством безмятежности, которое на пару с адреналином заставляли то сжиматься мышцы от тревожности, то разжиматься от всей смеси боли и уже произошедшего конфликта. По ощущениям секунды переходили в минуты и минуты в часы, прежде чем на горизонте появилась знакомая фигура в сером пальто и помогла подняться с холодного снега, из-за которого уже вся спина была мокрой. — Господи, что произошло! — крикнул Андрей, рассматривая видимые повреждения на парне. Куртка была местами порвана, а на некоторых участках уже высохли капли крови, отчего он волнительно держал Марата за плечо и думал над тем, нужно ли вызвать скорую помощь. — Не кричи ты так, — поморщился он. — Вот посплю ночью и всё пройдёт. Просто нужно отлежаться. Андрей не воспринимал эти слова, как слова здравомыслящего человека. Марат просто пугал своим внешним видом, отчего сердце болезненно ныло и искало пути возможной помощи. Он, на самом деле, только в теории знал как помогать пострадавшим, но, конечно, не мог в таким виде оставить парня с нулевыми шансами на скорую поправку. Поэтому Андрей очень быстро решил отвести Марата к себе домой и уже там остановить кровотечение и продезинфицировать все раны. К счастью, Марат мог идти самостоятельно, и подростку нужно было лишь иногда помогать с ориентацией и подсказывать дорогу. В голове было слишком много вопросов, но начинать разговор на улице не хотелось, поэтому Андрей молчал вплоть до входной двери. — Тёти сейчас нет дома, — начал он, обрисовывая ситуацию. — Левая дверь моя комната. Проходи. Я пока возьму аптечку, но ты должен сказать мне больше, чем «всё хорошо». — Ты злишься? — уточнил подросток. Это десятиминутное молчание слегка нервировало его, особенно когда и морозная свежесть загрязнилась нотками страха и обиды. — Я волнуюсь! — громче сказал Андрей, словно это было понятно и без слов. — Два дня назад мы дурачились у тебя дома, а сегодня этот странный телефонный звонок и твоя окровавленная куртка. Я не знаю, что думать! Он не дождался какого-то ответа и ушёл в ванную за аптечкой, поэтому Марату не оставалось ничего другого, кроме как всё же пройти в спальню и, сдержав болезненный стон, сесть на кровать. Было странно находиться здесь, потому как сразу бросалось в глаза, что подросток жил в этой комнате короткий промежуток времени. Преобладали лавандовые цвета, которые совсем не подходили Андрею, и только на столе лежали несколько вещей, что действительно принадлежали подростку. Среди них фотография в рамке, где были изображены Андрей со своей мамой, что можно было определить по их одинаково чистым и светлым глазам. — Я надеюсь, что у тебя не так много ран, потому что бинтов почти нет, — произнёс хозяин комнаты, держа в руках разные бутылочки и коробочки с обезболивающем. — Я могу уйти домой, если тебе не нравится всё это, — хмуро сказал Марат. В ответ Андрей тяжело выдохнул, но не согласился: — Мне просто стало так страшно, — он сел на кровать рядом с гостем и попробовал объяснить: — Вроде всё было хорошо, а потом я нахожу тебя в полуобморочном состоянии. Марат знал, что слова вызовут лишь раздражение, поэтому доверился своей сущности и потянулся к парню, обнимая его за талию. От неожиданности тот слегка дёрнулся и панически уточнил: — Что ты делаешь? — Сейчас всё хорошо, — прошептал он и крепче сжал Андрея в своих объятьях. Баночки в руках почти упали на пол от этого, но подросток всё же успел положить их на кровать, прежде чем их содержимое пролилось бы на ковёр. Хотя руки всё также продолжали неловко висеть в воздухе, пока Андрей всё же не заставил себя выдохнуть и положить их на чужую спину. Это было слишком интимным для него жестом, но сущность счастливо мурчала, ощущая тепло и защищённость. — Что произошло? — также шёпотом поинтересовался он. — Защищал честь друга, — хрипло посмеялся Марат. — Представляешь, просто забрёл в чужой район, а его избили так, что мать родная не узнает, — он остановился, услышав испуганный вздох, и одной рукой стал поглаживать омегу по спине. — Не порядок. Нужно же за него вступиться. — Значит, ты герой? — усмехнулся Андрей и уткнулся носом в шею, ощущая как от поглаживаний по спине прошёлся табун приятных мурашек, который в миг расслабил тело и превратил в желеобразное состояние. — Так меня ещё не называли. — Ну как же, — он вмиг надул губы от несправедливости и отстранился, чтобы видеть взгляд карих глаз. — Ты же друга защищал. Я слышал, что за такое в комсомоле награды дают. Марат рассмеялся пуще прежнего, услышав такую глупость. Где он и где комсомол. Именно таких мотальщиков они и вылавливают, чтобы ослабить влияние группировок на молодёжь. Он вновь притянул Андрея ближе, потому что терять его тепло сейчас казалось смертным грехом. Было намного приятнее ощущать размеренное дыхание и чужие попытки незаметно понюхать феромоны. И отказаться от этого было противозаконно. Андрей неловко сжимал плечи Марата и пытался подавить какие-либо звуки, которые могли непроизвольно выйти из его рта, пока спину продолжали мягко и аккуратно поглаживать, словно подросток держал в своих руках бесценную реликвию, которая могла рассыпаться от одного дуновения ветра. Это было так приятно и в то же время смущающе, что сам Андрей чувствовал как его щёки и уши горели. И всё же оттолкнуть парня в попытке уйти от этих прикосновений было кощунством. Проще потом списать всё на свою мнительность, нежели сказать слово против. К тому же, вместе с этим феромоны Марата сейчас, казалось, оплетали его тело и создавали безопасный кокон, который заставлял забыть об окружающем мире и его существовании. Сущность продолжала счастливо ворковать и мурчать, так что новосозданное умиротворение усыпляло и легко отвлекло от аптечки. — Значит, — неожиданно сказал подросток, — мне полагается награда? — Тебе полагается лежачий режим, — лениво ответил Андрей. — И я ещё не обработал твои раны. — Так быстро хочешь от меня избавиться? — усмехнулся Марат, хотя в этой фразе чувствовалась тоска. — Тебя никто не выгонял, — с обидой заметил он. — Тёти не будет дома до шести вечера. Оставайся. Мультики посмотрим. — Не могу отказать принцессе, — с издёвкой сказал подросток, за что его тут же ущипнули. — Прекрати меня так называть! — возмутился Андрей, но его покрасневшие щёки рушили весь оплот серьёзности. — А как мне тебя называть? — смеялся Марат. — Андрей? Андрейка? Андрюша? Он не смог увидеть чужую реакцию, так как его тотчас повалили на спину, поэтому с улыбкой предложил последнее: — Васильев? — Фу, — громко воскликнул Андрей, — ты собираешься меня вызвать к доске? — Ладно, ладно, — сдался он. — Давай разберёмся с этим и посмотрим мультики.