Закон выше пацанского

Тётя, при виде Андрея, быстро покраснела от злости и резко толкнула подростка в спину, чтобы тот быстрее прошёл в квартиру. Она даже не обратила внимания на постороннего и только успела закрыть дверь, прежде чем обрушить свою тираду. От неожиданности Анна сразу и нашла что сказать, потому что Андрей даже не пытался что-то возразить в защиту и как-то оправдаться. Поэтому она просто закрыла его в спальной и сказала ожидать завтрашнего визита врачей. Это был такой позор, а она даже не знала как его скрыть! Мышление беты на давало полной картины ситуации, отчего она пообещала себе позвонить знакомой омеге и подробнее расспросить о следующих действиях. Анна вовсе не хотела, чтобы все соседи шептались о том, что в её квартире живёт омега лёгкого поведения. Андрей же, услышав звук дверного замка, следом резко упал на кровать и коротко зашипел от пульсирующей боли по всему телу. Она волнами заставила почувствовать каждую рану и гематому, отчего плечи вновь задрожали, когда по щекам стали стекать новые слёзы. Он хотел привычно лечь в позе эмбриона, но каждое действие отдавалось болью, что заставило просто уставиться в потолок и раз за разом возвращаться в неизвестное кафе. Его уши заложило при воспоминании о том, как тело внимательно слушало приказы и внимало каждому слову. Господи, тётя была права, да? Он просто был шлюхой, раз по собственной воле оказался тогда в видеосалоне. Поэтому это было закономерным исходом. Его не раз предупреждали хорошенько обдумать происходящее, но Андрей надеялся на лучшее. И хоть розовые очки сняли излишне резко, это только подтвердило абсурдность предыдущих действий. Он же буквально не мог отказать человеку, который его насиловал. Тело в секунду парализовало, как и голосовые связки, пусть он и пытался сделать хоть что-то. Всё равно все приказы были выполнены послушной шлюхой. При этих мыслях Андрей поднял руку, вспомнив как жёстко его держали чужие руки, и, конечно, даже при лунном свете увидел гематомы. Из-за этого он через силу сел и, сбросив куртку с плеч, закатал рукава и стал рассматривать каждое доказательство его покорности. Предплечья, плечи, живот, бедра, икры и… лицо. Он нашёл в прикроватной тумбочке небольшое зеркало, которое, видимо, раньше принадлежало тёте, и посмотрел как и на лице после всех пощёчин появились синяки. Андрей долго смотрел на себя, но когда он взглянул на губы и вспомнил как с них вытирали сперму той же грязной тряпкой, он бросил зеркало куда-то в стену и крупно задрожал, вновь срываясь на бесконтрольный плач. И всё закрывал рот рукой, чтобы не сорваться на крик, на который обязательно прибежит Анна. Хотя кричать очень хотелось. Кричать, бить кулаками стены, перевернуть всю комнату вверх дном, но сильнее хотелось просто уснуть и представить, что всё произошедшее было страшным сном. Он так хотел, чтобы сейчас рядом оказалась мама и обняла его. Как всегда это делала. Сначала мягко обвивала плечи, а после со смешком “кишки” со всей силы обнимала за талию и ждала ответных действий. Андрей бы просидел в её объятиях до утра и, возможно, тогда стало бы легче, но рядом нет нужной поддержки. Рядом нет мамы. Он коротко взглянул на их совместное фото в рамке и прижал её к груди, понимая, что уже не сможет добраться до кровати. И останется лежать на ковре в попытке абстрагироваться от действительности. Получалось плохо, потому что тянущая боль по всему телу возвращала сознание в прошлое, напоминая как именно появилась каждая гематома. Как Колик со всей силы давил на талию, словно держал в своих руках игрушку. Как Шакал приставил к горлу нож, обещая его использовать, если почувствует зубы. Как каждый из них хищно улыбался во время сцепки, а Колик оставил и непрошенную метку. Сейчас она болела больше всего. Андрей всё время чувствовал как надплечье разрывается от боли, будто по нему прошлись раскалённым металлом. И всё же после всего это было терпимо. Хотя Андрей так и не смог заснуть. Он бездумно лежал на полу до того момента, пока дверь не открыла тётя со словами: — Вечером придёт знакомый врач. Осмотрит тебя. А до этого момента сделай хоть что-то полезное, потому что школа отменяется, — она сделала паузу, чтобы убедиться, что ничего не забыла, после чего вышла в коридор и без лишних слов отправилась на работу. Андрей, заметив открытую в коридор дверь, попытался как можно быстрее встать, чтобы пройти в душ. Ему так хотелось как корректором смыть с себя все увечья! Чтобы доказать самому себе, что страшный сон закончился и его стоит просто забыть. Только как бы он не тёр мочалкой каждую гематому, они только приобретали красный цвет от образовавшихся мелких ран, а отвратительный запах продолжал клубиться в каждой комнате. Он чувствовал этот угнетающий запах Колика и всё думал, что тот стоит позади него, потому что метка сохраняла его феромоны даже после всех гелей для душа. И Андрей всё же оглянулся, когда очередная гематома на смывалась, отчего раздражённо бросил мочалку и обессиленно сел на корточки. Колик постоянно был рядом. Он не знал сколько так просидел под холодными струями воды, но когда раздался дверной замок, Андрей уже был покрыт мурашками и слегка дрожал. И хоть он пытался побыстрее одеться, когда он оказался в прихожей, в дверь уже с силой стучали. Это напугало его, отчего он осторожно посмотрел в глазок, после чего со вздохом сказал: — Уходи, Марат. — Андрей. Андрюша, — отозвался тот и волнительно попросил: — Открой дверь. — Пожалуйста, уходи, — сквозь зубы процедил Васильев. — Андрюша, пожалуйста, открой, — не отступал Марат. — Я не могу уйти, когда тебе больно. С последним словом Андрей не заметил, как на щеках вновь появились мокрые дорожки, из-за чего он отчаянно сказал: — Я пытался… Марат, я правда пытался, но я больше не могу, — он вынужденно всхлипнул, чтобы из носа ничего не потекло, и продолжил: — Все эти блокаторы, группировки и… — Ты не говорил, что это блокаторы, — обвинительно сказал Суворов. Если бы он знал, то никогда бы не согласился так травить организм омеги, но все ему врали до последнего. И только после того, как Турбо объявил всем пацанам о том, что за таблетки в его руке, он всё осознал. — Потому что в этом не было смысла! — крикнул Андрей и со злостью объяснил: — Ты бы рассорился с братом и это бы ничего не дало. И это было хорошей идеей… — запал быстро пропал и он почти неслышно закончил: — если бы не моя оплошность. — Андрюша, — обратился Марат, постаравшись вновь придать своему голосу успокаивающие нотки, хотя его разрывало на части не меньше. — Давай мы обо всём поговорим, когда я тебя обниму. Пожалуйста, я же слышу, что тебе плохо. Мы со всем справимся. Я помогу. — “Нас” больше нет. Уходи. — Как ты можешь такое говорить! — громче сказал Суворов, сжимая руки в кулаки. Сущность буквально уничтожала его, пока он не мог увидеть и успокоить своего омегу. Он бы и вчера всё-таки пришёл к окну, если бы Вова не устроил контроль. — Только не говори, что резко разлюбил. — Ответом была тишина, из-за чего Марат в раздражении крикнул: — Скажи! — …Люблю, — через время отозвался Андрей, хотя тон голоса не предвещал ничего хорошего, — но я не хочу жить в постоянном страхе. Ты группировщик, Марат. Для тебя нормально украсть что-то в магазине, ударить прохожего и вести грязный бизнес. Только я не хочу потом с тобой получать за это, — он сглотнул и добавил: — Больше не хочу. — Андрюша, если бы я был рядом… — Ничего бы не изменилось, — резко сказал Андрей, не давая себе возможности вновь поверить глупым обещаниям невозможного. — Уйди. Так будет лучше. — Да кому будет лучше! — разозлённо крикнул Марат, не обращая внимания на возможное негодование соседей. — Мне! — также громко ответил он. — Мне будет лучше не видеть агрессивных альф! Мне будет лучше не связываться с группировками! Мне… — Андрей запнулся, не понимая почему должен объяснять такие очевидные вещи. Неужели он всё это время не замечал, как Марат осыпал его вниманием, но делал лишь то, что хотелось ему. Марат не понимал почему Андрей волновался после встречи с Вовой, не понимал волнения из-за встречи с пацанами и всё просил помочь им, словно это было само собой разумеющимся. От резкого осознания, Андрей тихо поражённо повторил: — …будет лучше. Марат, видимо, уловил смену настроения, поэтому тише обречённо спросил: — Неужели я никак не могу тебе помочь? — Нет, — твёрдо отказал Андрей и вернулся в ванную. Он не смог бы сейчас вынести присутствия Марата, даже если сущность трепыхалась и скулила в ожидании почувствовать родного альфу. Он не хотел испытывать чувство вины за присутствие чужих феромонов, что оплетали его. Один раз Андрей уже увидел реакцию и больше не планировал быть её свидетелем. Господи, сейчас каждый мог почувствовать как он просто отдался Колику! И словно каждый теперь знал как он делал минет и без сопротивления принимал всё, что ему давали. Нет, нет, нет. Он же сопротивлялся, верно? Он ведь сопротивлялся? Андрей же получил столько гематом, он не хотел этого верно? Нет, нет, нет. Это было естественным исходом для такой шлюхи. Он сам их спровоцировал своей течкой. Нужно было хватать вместе с видаком блистер или сразу портфель, чтобы ничего не произошло. Но Андрей об этом не подумал. Значит, он этого хотел? Позволил этому произойти, потому что тётя была права. Взрослые же всегда видят больше, чем показывают. От этих мыслей Андрей включил холодную воду в раковине и подставил голову под её струи в надежде, что следом настанет белый шум вместо быстро сменяющихся картинок. Ему просто хотелось где-то упасть и провалиться под землю. Умереть для каждого человека, который его знал. Умереть для каждого человека, который его не знал, потому что метка выдавала с головой. Просто хотелось умереть. Или проснуться от долгой комы, после которой на теле не будет никаких свидетельств и доказательств. Андрей не стал вытирать голову и после того, как стало слишком холодно, просто вернулся в спальню. С волос стекали капли воды, которые попадали под одежду на спину и плечи, но он не обращал на это внимания пока это отвлекало от гнилого запаха. Казалось, что феромоны Колика были везде. Под кроватью, в шкафу, на кухне и даже в банке для кофе. От этого хотелось спрятаться и куда-нибудь сбежать, но Андрей понимал, что теперь запах будет следовать за ним до конца жизни. Эта отчаянная мысль заставила его судорожно открыть шкаф и перебрать все вещи, прежде чем он нашёл один из свитеров Марата. Он тут же поднёс его к лицу и опустил плечи, когда почувствовал родные феромоны, которые едва сохраняли свою структуру запаха. Всё-таки прошло какое-то время, поэтому Андрей всего на несколько секунд смог почувствовать потрескивающий костёр, который быстро сменился отвратительной горечью. “Правильно”, — подумал он и отбросил свитер на пол, когда осознал свои действия.