Sadron

Дагорлад обжигал Нуму сухой горечью. Он и не думал, что будет скучать по гнилому дыханию болот. Пока ветер ещё доносил их запах, Нуме казалось, что он готов сделать крюк, лишь бы убраться подальше. Саурон вернулся в Мордор. Пришлось сократить ночные остановки, но даже в эти короткие часы тревога не давала Нуме спать. Она гнала вперёд, не оставляя ни минуты тишины. Нума хотел бы думать, что это голос господина Саурона сопровождает его в пути, требуя выполнить порученное. Пустоши усугубляли усталость. Рох сбавлял скорость, чтобы дать хозяину передохнуть, но Нума упрямо подгонял его, не давая себя жалеть. У него слезились глаза и першило в горле, казалось, будто он глотает не воздух, а зазубренные лезвия. Приходилось больше пить, чтобы хоть как-то улучшить положение. Нума держал флягу поблизости, и приглушённый плеск немного его успокаивал. День и ночь слились в бесконечную ленту из черного, белого и красного. Сумерки сменялись сумерками, Нума устало дремал в седле, склонив голову к шее Роха. — Скажи, приятель, сейчас утро или вечер? Нума сонно протёр глаза, оглядываясь по сторонам. Серость вокруг казалась абсолютно ровной, ни на западе, ни на востоке не было и намёка на солнце. Зато впереди угрожающей стеной стояла тьма. Нума заворожённо затаил дыхание. Горы, служившие Мордору стенами, выплыли из тумана, пока он спал, и подняли свои острые пики до самого неба. Их пугающее величие заставило его натянуть поводья и остановиться. Нума знал, что достигнет подножия гор не раньше, чем через полдня, но не мог отделаться от ощущения, что они уже готовы рухнуть ему на голову. Мог ли он представить год назад, когда решился перейти Мглистые горы, что однажды окажется у ворот Мордора? И не случайно, а следуя воле самого Саурона? Нет. Он думал, что путь приведёт его к Минас Тириту, Изенгарду или просто похоронит. — Потому ли ты не взял с меня ни клятвы, ни обещания? — прошептал он, сжимая в пальцах повод. — Знал, что, кроме тебя, мне нечего здесь искать? Рох громко фыркнул и переступил с ноги на ногу, привлекая его внимание. Нума не успел спросить его о причине беспокойства, потому что в этот момент и сам заметил впереди группу всадников. Они были ещё далеко, но на открытой местности остаться незамеченным было невозможно. — Должно быть, огонь в небе привлёк внимание Гондора и они отправили людей, чтобы убедиться в том, что и так очевидно. Встреча с воинами Гондора была сейчас совсем не к месту, но, чтобы избежать её, пришлось бы отступить и притаиться. Нума не хотел тратить на это время. — Нужно поторопиться, приятель, — бросил он, подталкивая Роха пятками. — Вперёд! Оторваться на прямой не составило бы труда, но, если отряд пойдёт наперерез, разминуться станет сложнее. Нума был уверен, что их попытаются перехватить, но решил рискнуть. Рох уже не единожды доказал, что на его силу и выносливость можно положиться. Теперь пришло время испытать его скорость. Нума наклонился к седлу и отпустил повод, чтобы не мешать. У него в ушах свистел ветер и казалось, будто они с Рохом вдруг обзавелись крыльями. Всадники вдалеке заметили их и пустили лошадей галопом. Нума смотрел, как они приближаются, но не мог оценить, кто окажется быстрее. Напряжение сковало тело, глаза слезились от ветра. Нума сморгнул слёзы и спрятал лицо в сгибе локтя. Пусть судьба спасёт его от копий Гондора или распнёт на них. Ему вовсе не обязательно смотреть. Нуме казалось, что он слышит топот и отдалённые крики, но он не поднял головы и не открыл глаз. Рох летел вперёд и казалось, что всё это время зверь только и ждал повода пуститься во всю прыть, будто только для этого он и родился на свет. О себе Нума бы так не сказал. Его уже начинало тошнить от скорости и напряжения. Прошло достаточно времени, чтобы столкнуться с отрядом или оторваться от него. Нума приоткрыл глаза и выпрямился в седле. Ветер тут же сорвал капюшон с его головы и обжёг лицо. Погоня осталась позади, Нума не мог даже разглядеть их за завесой пыли. Его движение заставило Роха на секунду потерять равновесие, он споткнулся, и Нума с ужасом почувствовал, что они падают. На полной скорости Рох перекинулся через голову и выбросил его из седла. Нума кубарем прокатился по земле, едва успев прикрыть голову руками. В глазах потемнело, а рот наполнился кровью. Рох шумно рухнул рядом, испуганно дёргая ногами. Нума замер, пережидая вспышку боли и стараясь оценить полученный ущерб. Он не хотел терять сознание, только не сейчас, когда они едва избежали встречи с врагами, а до Мораннона меньше дня пути. Нума перевернулся на спину, с трудом справляясь с собственными руками и ногами. Кости, похоже, целы, только боль всё не стихает и подняться нет сил. Он проглотил кровь, морщась от вкуса, и вдохнул поглубже, проверяя не сломаны ли рёбра. Рох поднялся, громко отфыркиваясь, и подошёл ближе, заглядывая хозяину в лицо. — Помоги-ка мне подняться, приятель, — прохрипел тот, отплёвываясь. Рох издал низкий жалобный звук и ткнулся мокрой мордой Нуме в щёку. — Всё хорошо, — с трудом проговорил тот, сжимая в пальцах его гриву. — Жить будем, не плачь. Рох медленно поднял голову, держась за него Нума смог встать. Дышать стало легче. Синяки на локтях и коленях, конечно, пропадут не скоро и штанина над сапогом пропиталась кровью, но, в целом, они легко отделались. — Ты как, приятель? Можешь идти? Что-то вдруг всколыхнулось внутри от этих слов, и Нума зажмурился, стараясь избавиться от накативших так некстати воспоминаний. «Ну что ты, приятель? Поднимайся, всё хорошо». Детство в памяти ушло так глубоко, что вытащить его оттуда могла только знатная встряска. Нума не помнил этого, иначе ни за что не стал бы говорить с Рохом словами отца. «Это ведь он меня так называл, как я мог забыть?» Ничего, кроме произнесённой фразы и отдельных обрывков: рассохшаяся лавка во дворе, солнце, мокрая тряпка стирает грязь со ссадин… Нума мотнул головой. Нельзя было выбрать из цепи воспоминаний только хорошие звенья, они тянулись друг за другом и вели его к погребальным кострам. Пусть бы лучше прошлое лежало под землёй и не напоминало о себе. Не иметь вовсе — лучше, чем потерять. Он сделал несколько осторожных шагов, чтобы боль отвлекла его от лишних мыслей. Рох понаблюдал, как хозяин хромает в сторону Мордора, а потом догнал его несколькими длинными прыжками. Прокушенный язык продолжал кровить, и Нума сплёвывал кровь на сухую землю Дагорлада. Рох плёлся следом, не понимая почему его разговорчивый хозяин вдруг замолчал и почему идёт пешком. Нума шагал, пока боль в ногах не притупилась достаточно, чтобы её не замечать. Пока воспоминания о детстве не уступили место мыслям о настоящем. Неслучившаяся встреча с разведчиками всё ещё беспокоила его. Что-то здесь было не так. Неужели Мордор настолько пуст и тих, что люди не боятся подходить так близко к его границам? Их было так мало. Человек двадцать не больше. «Гондор не боится возвращения Саурона, память людей не длиннее их жизней. Но Его им придётся вспомнить». Мысль об этом растеклась в груди теплом. Нума предвкушал триумф властелина Мордора так, будто только ради этого и стоило жить. Мечты о собственной силе забылись, теперь ему хотелось только увидеть, как Средиземье согнётся под рукой его господина. Пусть сгорит. Ради этого Нуме не жалко будет сгореть вместе с ним. Стук сердца в ушах наконец стал тише, и Нуме стало казаться, что всё это время за ним скрывалось что-то ещё. — Только не это, — протянул он с тихим ужасом и быстро обернулся через плечо. Так и есть — погоня, от которой они так удачно ушли, снова показалась за их спинами. Нума и не думал, что его посчитают достаточной угрозой, чтобы продолжить преследовать, даже потеряв из виду. Рох беспокойно гарцевал на месте, не понимая, чего они ждут. — Их стало меньше, — заметил Нума, пристально щурясь. — За нами послали только часть отряда — самых быстрых. Остальные догонят их позже… Шесть человек не так страшно, как двадцать. — Может, люди просто заплутали и хотят спросить дорогу? — усмехнулся он, незаметно пряча нож в рукаве. — Давай подождём их и узнаем. Роху эта затея была явно не по душе, он то забегал вперёд, то поспешно возвращался, пока Нума продолжал спокойно идти своей дорогой. Когда топот погони приблизился и послышались окрики, Рох поднялся на дыбы и ответил им угрожающим ржанием. Нума намотал повод на руку, притягивая коня поближе. — Не горячись, пусть наш вид их обманет. Поравнявшись, гондорцы спешились и обступили их полукругом. «Чувство превосходства становится так очевидно, стоит людям сбиться в кучку». Нума много раз видел это выражение на лицах крестьян, разбойников и городских стражников. Ты не представляешь угрозы, когда ты один. Нума один всегда. Твоя жизнь не имеет никакой ценности, если ты в одиночку вышел на тракт. Как бы не так. — Это отродье не похоже на лошадь, — с отвращением заметил один из солдат, указывая на Роха. — Эта тварь сбежала из Мордора, точно вам говорю! Нума крепче сжал повод в кулаке. — Бежать из Мордора было бы разумнее на север, а не на юг, — процедил он. — Но чего ещё ждать от людей, перепутавших Мораннон с Минас Тиритом. Человек, стоящий напротив, схватил Нуму за шиворот и встряхнул с такой силой, что у него зазвенело в ушах. Повод из рук пришлось выпустить, но Рох, к счастью, остался стоять на месте и только зло таращился на людей своими красными глазами. — Что ты имеешь в виду? — А с первого раза вы не поняли? Мы бежим не из Мордора, а как раз наоборот. Злость на лице напротив казалась Нуме утомительной. — Ты не очень-то похож на орка, парень, зачем тебе в Мордор? — с миролюбивой насмешкой спросил его другой разведчик, опираясь о копьё и внимательно щуря светлые глаза. — Вам лучше не стоять у меня на пути, — негромко отозвался Нума. Он не собирался отвечать на вопросы этих людей. Он знал, что их снисхождение и вспыльчивость одинаково бессмысленны. Всё это не имеет значения от начала и до конца. Саурон в Мордоре. Орлы несут кольцо к горе… — Прости, но раз у тебя дела в Мордоре, помешать тебе — наш долг, — снова произнёс миролюбивый человек с грустной улыбкой. Нума редко видел таких людей, но каждый из них впивался в память, одновременно волнуя и пугая его. Нума не верил в существование хороших людей, даже когда видел их своими глазами. — Раз ты прихвостень орков, мы можем казнить тебя прямо здесь, — решил напомнить о себе солдат, держащий Нуму за шиворот. — Отвечай на вопросы, если хочешь ещё пожить. Зачем тебе в Мордор? Потревоженное добрым человеком хладнокровие мгновенно обрело прежнюю форму. Нума запрокинул голову, чтобы разглядеть всех шестерых. Двоих слева заслоняло от него тело Роха, ещё двое без особого интереса глазели на него из-за спины. Справа — добрый человек с копьём и злобное ничтожество прямо напротив. — Хватит по сторонам глазеть, отвечай на вопрос! Человек не успел снова тряхнуть Нуму, потому что в этот момент лезвие ножа воткнулось ему под подбородок и следующие его слова потонули в крови, хлынувшей изо рта. Отшатнувшись от оседающего тела, Нума как раз успел перехватить копье доброго человека и ударить его в голову древком его же оружия. Рох в это время принялся топтать стоящих рядом, поэтому у Нумы осталось только два противника, не поучаствовавших в разговоре. Один из них, при виде стремительно настигающей товарищей смерти, бросился бежать к оставленным лошадям, другой — обнажил меч и с криком сделал выпад Нуме навстречу. Увернуться от его широкого замаха не составило труда, меч свистнул над головой. Гондорец хотел срубить её, а лучше бы бил наискосок. Пока противник готовился нанести следующий удар, Нума вытащил из голенища сапога второй нож и шагнул ему навстречу. Чем ближе, тем меньше смысла в мече — нож быстрее. Нума вспорол врагу горло и презрительно стряхнул с клинка его кровь. Беглец тем временем добрался до лошади и судорожно пытался забраться в седло. Рох догнал его и зубами стащил на землю. Лошадь шарахнулась в ужасе и бросилась бежать, забыв о всаднике. Нума замер над лежащим беглецом, дрожащую трусость он ненавидел даже больше глупости и злости. От взгляда вытаращеных глаз, к горлу подступала тошнота. Нума ткнул в один из них ножом и надавил, пока не хрустнули кости. Крик стих, над пустошью повисла тишина. Было слышно только, как кровь покидает тела мёртвых. Её в этот раз оказалось так много, что рукава и подол плаща потяжелели. Нума не хотел, чтобы это случилось, пока бежал от них. Не хотел, пока говорил с ними. Но сейчас в нём не осталось ни страха, ни сожаления, ни раскаяния. Он давно знал, что отнимая жизнь у других, придаёт цену своей собственной и это было приятно. А драться ли с разбойниками на тракте или с благородными защитниками Гондора — всё равно. Ладонь мечей нервно подрагивала от напряжения. Корка засыхающей крови неприятно стягивала кожу, но Нума не мог зря тратить воду. Он придёт в Мордор таким, как есть. Это будет честно. Честно, когда внешнее соответствует внутреннему. Он наклонился к беглецу, взял его за наплечник лёгкого доспеха и потащил назад, к остальным. — Ваши знамёна и мечи подразумевали отвагу. Вы должны были побеждать или умирать плечом к плечу, — глухо проговорил он. — А вы позволили себя заколоть. Так глупо… умереть от рук полуживого колдуна. Он поднял копьё и, размахнувшись, всадил его в землю. – Но под стены Мордора вы пришли без страха, - Нума присел у первого убитого и, поудобнее перехватив застрявший клинок, углубил рану на его шее, прорезая плоть до костей. — Не поспешили убить меня, думали, что узнаете что-то полезное, а может, хотели вернуться домой с трофеем. И теперь вы мертвы. Он отбросил нож и рывком сломал обнажившийся позвоночник. — А я жив. Он устало вздохнул и поднял голову за волосы. На копье она смотрелась уродливо и одиноко. Нума отошёл на несколько шагов, окинул взглядом то, что осталось. — Гондор будет бояться, — выдохнул он. Собственные слова и мысли так его утомили, что он больше не мог себя слышать.

• • •

Ворота Мордора не открылись бы Нуме навстречу, даже если бы кто-то захотел впустить его. Сдвинуть с места огромные створки было некому. — Стены никто не охраняет, так что я просто поднимусь наверх по скалам. Только тебе со мной дальше нельзя… Нума спрыгнул на землю и ободряюще похлопал Роха по спине. Остаток пути ему придётся идти пешком, но, раз другого выхода нет, он справится и с этим. Хромота почти прошла и воды было ещё достаточно. Нужно только оставить всё лишнее и не сорваться при подъёме. Перетряхнув содержимое седельных сумок и отобрав из них всё, что могло пригодиться, он обернулся к Роху. Его пристальное внимание одновременно расстраивало и злило. — Ну всё… Пора прощаться. Язык больше не поворачивался назвать коня «приятелем». Нума не мог понять, чувствовал ли Рох что-то на самом деле, или эта человечность была только плодом его воображения. Должен ли он… чувствовать себя виноватым за то, что оставляет его? — Прости, тебе эти скалы не одолеть, — пробормотал он, нервно поправляя на плече ремень сумки. — Мы ведь не просто так проделали весь этот путь, верно? У нас есть цель и она важнее всего остального. Рох не шевелился и Нуме казалось, что он внимательно его слушает. — Тебе здесь будет привольно, да? Это меня Дагорлад убивает, а ты здесь стал бодр как никогда, — Нума раздражённо усмехнулся. Почему он оправдывается? Почему не может просто развернуться и уйти? — Будем живы — встретимся, Рох, прощай. Нума отвернулся и замер. Не неприступные горы, не усталость — что-то другое удержало его, и он почувствовал, что не может сдвинуться с места. «Ну шагай же! Это жалко». Нума со злостью сжал кулаки и в этот момент кто-то легонько ткнул его в спину. Рох подтолкнул его вперёд и вина, приковавшая Нуму к месту, растаяла. Ему, честное слово, хватало страха воды и зависимости от колдовства. Он и так чувствовал себя слабым, но это превзошло всё, что ему доводилось испытывать. Он успел сделать десятка два шагов, прежде чем непонятное чувство в груди превратилось в гнев. Нума сжал ладонь на рукояти кинжала, борясь с желанием вернуться и избавиться от своей новой слабости. Мысль о том, что это бы помогло, казалась слишком жестокой. Нума позволил ей крутиться в голове, но не поддался. Он и так потратил здесь слишком много времени. К тому же… нехорошо убивать друзей.

• • •

С земли путь наверх казался не слишком трудным, взгляд взлетал по нему легко, а вот плоти взобраться следом было сложнее. Нума затолкал плащ в сумку, чтобы он не мешал. Тяжёлая пыльная ткань давно стала его второй кожей, остаться без неё было не по себе. Сумка, наоборот, казалась слишком громоздкой и тянула вниз. Нума старался смотреть только прямо. Он не боялся высоты, но это отвлекало. Там, где скалы вздымались под руками и становились почти отвесными, ему приходилось жаться к ним всем телом, будто ища защиты. Они не пытались помочь и не спешили сбрасывать вниз, но, чем выше Нума поднимался, тем круче становились их склоны. Острые уступы впивались в пальцы и осыпали его пылью с пустошей. Ветер, прилетающий с севера, дёргал Нуму за волосы. Вот он точно хотел его сбросить. Не из злобы, а ради забавы. Нума едва держался на дрожащих ногах и с трудом заставлял руки работать. Напряжение в теле превращалось в тягучую, раздражающую боль. В отличие от своей пронзительно-острой сестры, эта боль не помогала Нуме концентрироваться. Он чувствовал, что до верха осталось совсем немного, но силы заканчивались быстрее, чем скалы. Тело ломается сразу за разумом. Стоит сдаться в голове и в теле надеяться будет не на что. Нума прижался лбом к шершавому камню и сипло выдохнул сквозь зубы. Больная рука мучила его сильнее всего. Она всегда была зла и с радостью мстила Нуме, когда представлялась возможность. Краешком глаза Нума уже видел вверху справа гребень ворот. «Держись!» Его внутренний голос умел только требовать, это утомляло. Нума хотел бы научить его чему-то другому. Чему-то, что давало бы второе дыхание, а не выбивало из груди остатки первого. «Держись, Adan…» Нума толкнул тело вверх, зацепился за уступ, подтянулся и увидел серое небо над Мордором. С трудом взгромоздив на платформу локти и шаркнув сапогами по камням на прощание, он вывалился на плоскую верхушку ворот. Он добрался до верха, раскинулся на спине и ненадолго отдал тело судорогам. На грани между жизнью и смертью Нума всегда чувствовал себя лучше. Когда голова заполнена мыслями о том, как не сорваться вниз, ничему другому места не остаётся. Ни прошлому, ни будущему. Только так он и мог двигаться дальше. Страх и опасность, оставшиеся позади, уже не существуют. Впереди спуск, но это будет проще. Где-то здесь должна быть лестница для стражи или что-то в этом роде. Размышляя об этом, Нума поднялся на ноги и окинул взглядом открывшийся с высоты вид: чёрную свечу Барад-дура и Ородруин, тихо вспыхивающий огненными искрами. Гора ещё не проснулась как следует, это обнадёживало. Ещё немного… Её залитый кровью страж наконец доберётся до цели и займёт назначенное ему Сауроном место.