Sadron

Саурону нравилось сидеть на земле у огня, когда они останавливались на ночлег. Именно так он ощущал свою новую жизнь — на уровне травы, с мягкой тканью вместо доспехов и терпкой теплотой в расслабленных руках. Ему нравилась беззаботность их пути, и он наслаждался этим, пока мог. Путь был не бесконечен. Грядущая встреча походила на тяжёлый груз, который можно было поднять и нести, но забыть о нём было нельзя. Саурон знал, что скоро придёт время подняться на ноги, а потом ещё выше. Он чувствовал силу, растекающуюся по телу, она разогревала кольцо и пульсировала в кончиках пальцев. Он надеялся, что сможет сохранить спокойствие внутри, даже когда снаружи всё станет тревожно и быстро. Надеялся, что в новой жизни всё будет иначе, проще… Над ним больше не довлела злая воля Моргота, не было и собственного безумия, заставляющего действовать слишком поспешно и калечить этим себя самого. Была только горячая сила, нетерпеливо клокочущая в теле, и пьянящее ощущение спокойствия, нарушить которое не могли даже хмурые лица его спутников. После разговора о горе хоббит стал нервным и погрузился в свои мысли, смотреть на него теперь было тревожно, но Саурона его беспокойство только забавляло. Человек, напротив, стал спокойнее после возвращения своего чудовища. Он был всё так же молчалив, но держался теперь ближе и охотно отвечал, если Саурон к нему обращался. В тот момент, когда он разжал руки и сказал «сожги», Саурон подумал, что уже никогда не дотянется до него, никогда не поймёт. Проникнуть в чужие мысли было не сложно, но Саурон этого не хотел — только не так. Разорвать чужую душу, чтобы понять как она устроена? А потом что? Останется только смотреть, как человек сходит с ума и умирает. Его человек и так был хрупким и полупрозрачным от колдовства, а потому даже самое аккуратное вмешательство могло закончиться для него смертью. Это тоже было частью новой жизни — ждать пока кто-то другой решит сделать шаг тебе навстречу. Мир имел для Саурона ценность только весь целиком. Отдельные его части, такие маленькие и незначительные как человек или хоббит, никогда не были интересны достаточно, чтобы обращать на них внимание или жалеть их. Никогда бы Саурон не положил в карман сорванный цветок, никогда не оставил бы в чернильнице сломанное перо. Ничего лишнего. Ничего бесполезного. Только то, что может послужить его целям, заслуживает внимания. До этого момента. Человек болен, он умирает, он думает иначе, он злится, он не согласен с Сауроном. У него были свои планы и, быть может, ещё будут. Однажды они могут заставить его пойти против Саурона. Он мог бы быть погребён в Мордоре вместе с прочими слугами тьмы и это было бы по-своему правильно. Это было бы безопасно. В отличие от Моргота, Саурон всегда стремился к порядку. Даже хаос войны можно подчинить и контролировать. Он всё ещё в этом уверен, хотя мир не раз уже захлёстывал его с головой, ровняя возведенное с землёй. Ангбанд под водой, Нуменор затоплен, Мордор сожжён. Саурон сам себе царство и сам себе армия. Быстротечная преградила им путь, когда солнце уже миновало высшую точку и начало медленно клониться к закату. — Как мы переправимся на тот берег? — с опаской поинтересовался Бильбо. — Плавать умеешь? Хоббит отрицательно потряс головой. — Тогда держись крепче. Саурон спешился, взял лошадей под уздцы и повёл к воде. В пути они всегда были связанны между собой длинным поводом, теперь это должно было помочь. По крайней мере течение не унесёт одну из них вместе с хоббитом. — Останешься в седле — усложнишь лошади и без того непростую задачу. Не мешай ей плыть, держись и она всё сделает как надо, — наставлял его Саурон, разгоняя воду длинными ногами. — Понял? Бильбо нервно кивал, с ужасом глядя вниз. Ему не нравились лошади, не нравилась вода и мокрая одежда. Всё это было просто ужасно, но неминуемо. Оставалось только надеяться, что он доберётся до берега целым и невредимым. — Чего ты ждёшь, Adan? Рох топтался у кромки воды, ожидая, когда хозяин ослабит натянутый повод и позволит ему идти вперёд. Уж ему справиться с течением было точно под силу, но Нума медлил. Саурону вода дошла до плеч, Бильбо неловко свалился с лошади в реку и намертво вцепился ей в гриву. Они уходили всё дальше, а Нума неподвижно смотрел им вслед. Лошади перестали доставать до дна и поплыли, им удавалось это лучше, чем можно было ожидать. Когда они уже были на середине реки, Нума наконец отмер — решительно скинул плащ, заправил его под ремень седельной сумки и толкнул Роха пятками. Конь торопливо бросился вперёд, поднимая брызги. Саурон почувствовал ногами дно, подтянул поближе уставшую лошадь и оглянулся на мокрого хоббита. — Ну как, жив? — Надеюсь, у нас на пути больше не будет переправ, — отозвался тот, отфыркиваясь от воды. Залезть обратно в седло у него не получилось, поэтому пришлось разжать руки и спрыгнуть в воду. Рох обогнал их и уже был на берегу. Нума стоял с ним рядом, прижавшись плечом к боку коня и спрятав лицо в сгибе локтя. Саурон перекинул потемневшие волосы вперёд и небрежно выжал из них воду. — Adan? — осторожно окликнул он, подходя ближе. — Что с тобой? Человек судорожно и тихо выдохнул сквозь зубы. — Всё в порядке, дайте мне минуту. — Это не похоже на порядок, Adan, — заметил Саурон, стараясь заглянуть ему в лицо. — Что случилось? — Я боюсь воды, — после недолгой паузы пробормотал Нума. Саурон недоуменно нахмурился. — Почему? — ещё аккуратнее спросил он, будто подкрадываясь. Нума мотнул головой, выпрямился и бросил на Саурона нечитаемый взгляд. Тот почему-то сразу понял, что ответа не получит. Это неприятно полоснуло по самолюбию. «Я не хочу отвечать на этот вопрос», — так он сказал однажды. Неужели теперь Саурону придётся натыкаться на это каждый раз, стоит только нащупать что-то интересное? Он усилием воли погасил в себе раздражение и отошёл, легко хлопнув человека по мокрому плечу напоследок. Пускай так, ведь он молчит, потому что не может солгать. Требовать бо́льшего — несправедливо.

• • •

Сколько нужно пройти, сколько прожить, чтобы ничего не почувствовать при виде ворот Эребора? Чёрный провал, частично заваленный обломками стен, щерился навстречу гостям плотоядно. Никто, будучи в своём уме, не приблизился бы к логову дракона. Лошади мелко дрожали, но не могли ослушаться Роха, а тот шёл за своим хозяином без сомнений. Нуме казалось, что темнота, скрывающая внутренности горы, была крепче стен. Она была бездыханна и безразлична, но непреодолима. Как сама смерть. Нуме казалось, что он готов пройти сквозь неё, потому что Саурон шагал вперёд уверенно. Он хотел идти за ним, он думал, что страха для него больше не существует. Не перед тьмой. Нет. Не перед смертью. — Останьтесь здесь, — Саурон даже не обернулся, полностью поглощённый своими мыслями. Нума замер, испытывая одновременно облегчение и разочарование. Саурон был таким же как он сам. Он мог сколько угодно играть в дружбу и притворяться, что компания ему приятна, но в глубине души каждый из них всегда был один. Мало вещей в Средиземьи могли зацепить Саурона за живое, потревожить или напугать его. Нума давно уже хотел узнать, что тот сделает, столкнувшись с одной из таких вещей. Позовёт ли их с собой? Позволит ли увидеть себя по-настоящему? Легко быть открытым, когда ты силён. Саурон велел им остаться. Нума смотрел ему в спину и чувствовал, как облегчение побеждает разочарование. Его успокаивало, что Саурон не считает их своими друзьями. Это было бы слишком большой глупостью, непростительной глупостью для такого существа. Всё это притворство давно действовало Нуме на нервы, но теперь он мог закрыть на это глаза. Саурон добрался до ворот, плеснул алыми волосами между камней на прощанье и исчез в темноте. Нума сделал несколько мелких шагов ему вслед, ворота впитывали его взгляд и поглощали внимание. Новые мысли тревожно зашевелились в голове. Неужели дракон настолько силён, что может нести угрозу для самого Саурона? Нума плохо представлял себе иерархию слуг Моргота, но почему-то ему всегда казалось, что Саурон был сильнейшим из них. От этих мыслей по телу растекалась противная слабость, смешанная с нетерпеливым раздражением, что-то похожее Нума уже испытывал в Лотлориэне, когда подслушал разговор об уничтожении кольца. Пора было признать, что гибели Саурона он боялся гораздо больше своей собственной. Это казалось нелогичным и нелепым, поэтому Нума старался не думать об этом. Так уж вышло, что одни свои мысли он разбирал на мельчайшие детали, чтобы понять, что их вызвало, а другие — просто игнорировал. Бильбо боялся, что подходящего случая ему так и не представится. Они оказались так близко к цели, что надежда на побег почти растаяла, и именно в этот момент судьба наконец решила ему улыбнуться. Саурон их оставил, а Нума, кажется, совсем забыл о хоббите. Бильбо понял, что другого такого случая ему не представится и решил рискнуть. Он аккуратно сполз с лошади и спрыгнул на землю. Человек не обернулся, продолжая сверлить взглядом гору. Бильбо не знал, сможет ли добраться до Озёрного города в одиночку, найдёт ли там гномов… Но надеялся, что хотя бы в погоню за ним никто не отправится. В конце концов, Саурон сам сказал, что однажды вернёт его Гэндальфу, ведь так? Зачем преследовать бесполезного хоббита? «Абсолютно незачем, абсолютно», — повторял про себя Бильбо. Он боялся оборачиваться и хотел как можно скорее оказаться вне поля зрения Нумы. Ещё десяток шагов и его будет не видно за камнями, а там по склону вниз и дальше, дальше… В самый последний момент Бильбо споткнулся, клюнул носом землю. На секунду ему показалось, что всё кончено, но за спиной по-прежнему было тихо. Он торопливо переполз через обломок ограждения и оказался в долгожданном укрытии. Сердце колотилось в ушах, заглушая мысли, Бильбо казалось, что он спасён. — Далеко собрался? Нума стоял на ограждении, прямо над головой Бильбо и снисходительно наблюдал, как стремительно сменяются эмоции на его лице. — Правда думал, что это может сработать? У меня четыре глаза, полурослик.

• • •

Саурон шагал вглубь горы, печатая шаг. Эхо отскакивало от стен и затихало у него за спиной. Он думал, что будет замечен не позже, чем на сотом шаге, но годы сделали сон дракона слишком крепким. Чутьё вело Саурона по лабиринту пещер всё дальше, пока взгляду не открылось золотое море драконьих сокровищ. — Ты слишком полагаешься на страх людей, — тихо пробормотал Саурон, снисходительно скользя взглядом по волнам золота. — Ты стал совсем неосторожен, думаешь одного страха достаточно… Твоё счастье, что это правда. Он легко сбежал на нижнюю платформу лестницы, частично засыпанную монетами, и опрокинул чашу с самоцветами на каменный пол. — Просыпайся, ленивое ничтожество! — прокричал он, вплетая голос в их звон. — Невежливо так обходиться с гостями! Золотые горы пришли в движение, монеты посыпались с чешуйчатой спины и перед Сауроном предстал Смауг во всем своём яростном недоумении. Его золотые глаза впились в Саурона и опасно сузились. — Ты кто такой? — гневно прошипел дракон, угрожающе надвигаясь на человека, посмевшего потревожить его покой. — Уверен, ты знаешь кто я, — насмешливо отозвался Саурон. — Хотя разум твой похоже размяк от безделья. Как мог ты превратиться в это? Твои зубы затупились, а когти стали хрупкими. Ты размяк и отупел от лени и жадности. Твои крылья ещё способны поднять тебя в воздух? Смауг в мгновение ока навис над ним, обдавая обжигающим дыханием. — Теперь я вижу, кто ты, — прорычал он. — Ты — безумец. Ты — мертвец! Пламя рванулось из его пасти прямо в распахнутые руки Саурона и, многократно усилившись, разлилось по залу стремительной волной, заполнив его целиком. Оно толкнулось в дальние стены и облизало потолок, мгновенно раскалив воздух и оплавив золотые горы. Когда последние искры осыпались и погасли, Саурон стоял на прежнем месте. Высвобожденная и поглощённая сила разогнала кровь по телу и только. Смауг шевельнулся под потолком, аккуратно выглядывая из-под крыла. — Неужели это правда? — голос его зазвучал теперь по-другому. — Это ты? — Я, змей, спускайся, — улыбнулся Саурон. Смауг взмахнул крыльями и, неловко маневрируя между колоннами, опустился на остывающую золотую поверхность. — Значит мне не показалось, ты действительно вернулся. — Наблюдательно. Я не шутил, когда говорил о размякшем разуме, змей. Ты слишком многое упускаешь, в своей золотой могиле. Смауг тряхнул головой и недовольно ощерился. — Что же я должен был делать? Развязывать войны подобно тебе? Знаешь, я не строю планов. Без господина Моргота и без тебя что мне оставалось? — Ты был более решителен, когда уничтожал здешних жителей, — заметил Саурон. — Захватить царство гномов разве не называется войной? — Я просто забрал то, что мне понравилось, для этого не нужна стратегия, — возразил дракон. — Разве есть разница? Я всегда делал то же самое, — пожал плечами Саурон. — Мне нравилось Средиземье. Смауг замолчал, глядя на него нечитаемым змеиным взглядом. — Начнёшь всё заново? — Уже начал, — отозвался Саурон. — Но на этот раз по-другому. Выбирайся из лап своей жадности и увидишь много интересного. Дракон рокочуще рассмеялся. — Увижу, как ты снова падёшь? Саурон холодно хмыкнул, недовольно поджав губы. — Разве не захватывающе? — Нет. Каждый раз, когда один из вас проигрывал, мы оставались сиротами. — Как трогательно, — скривился Саурон. — Ты говоришь это серьёзно? — А ты никогда не чувствовал этого? Саурон задумчиво поддел носком сапога золотой кубок и сбросил его с платформы. — Ты говоришь о нас обоих, но разве я был для вас тем же, чем он? Разговоры о Морготе всегда поднимали в нём волну неприятного беспокойства, но сейчас это было важно. Если Смауг отчего-то решил вынуть из себя внутренности, он хотел услышать всё до последнего слова. — Без него в мире стало спокойнее, — уклончиво ответил дракон. — Всем. Он был безумен. Мы были верны ему, но он дорожил нами не больше, чем своими врагами. — Я тоже. — Нет. Саурон впервые усомнился в своём решении, неприятный холодок пробежал по спине. — Ты не знаешь, что я сделал. Смауг склонил голову, выжидательно разглядывая его. — Я уничтожил всех, кто отозвался на мой зов: орков, варгов, пауков — всех. Выходит, я не так уж от него отличаюсь? — Туда им и дорога, — немного помолчав фыркнул Смауг. — Мне они никогда не нравились. — В чём тогда разница между мною и Морготом? — нервно усмехнулся Саурон. — Тебе лучше знать. Почему это вообще важно? — Смауга не могла впечатлить гибель тех, кого он презирал. Саурон вскинул на него взгляд, острый как лезвие и отдающий давно спящим безумием. — Почему? — переспросил он. — Я пытался избавиться от него и к нему же приблизился! Я не раскаиваюсь, не сомневаюсь и сделал бы это снова, если бы пришлось. И всё это он, понимаешь?! Смауг почувствовал перемену, но совладать с мыслями Саурона было ему не под силу. Всё, что он мог — отползти подальше, ощущая кожей почти материальные воспоминания о его пламени. — Неужели, какой бы путь я не выбрал, он всё равно приведёт меня к Морготу?.. Смауг резко обернулся ко входу и хищно сощурился. — Это твоё? — тихо прошипел он, взглядом указывая Саурону на замершего на вершине лестницы человека. Саурон взглянул наверх и смятение на его лице мгновенно погасло, скрылось под слоями спокойствия и насмешливого любопытства. — Adan, я, кажется, велел тебе ждать снаружи? — с отчётливым недовольством в голосе проговорил он. — Я ждал, — отозвался Нума, не сводя опасливого взгляда со Смауга. — Какое-то время. Воздух всё ещё был горячим и сухим, напоминая, что какое-то время назад человека в этом зале ждала неминуемая смерть. — У моих слов что ограниченный срок действия? — строго сощурился Саурон. Нума оторвал взгляд от молчаливого дракона и спустился к нему на нижнюю платформу. — Твои слова могут совсем ничего не значить, если ты будешь окружён не слугами, а непонятно кем, — проговорил он, глядя Саурону в глаза. — Кстати, если ты почему-то решил доверять пленному хоббиту, мне придётся тебя расстроить — он только что пытался сбежать. — Ему это удалось? По непроницаемому лицу Саурона было невозможно понять, как он относится к услышанному. Он спокойно смотрел на Нуму сверху вниз и пока не проявлял желания убить его на месте за дерзость. Нума размышлял о такой возможности, прежде чем войти в гору без разрешения, но счёл угрозу маловероятной и, в целом, приемлемой. — Не удалось, — проговорил он после паузы. — Он жив? — снова поинтересовался Саурон. — Разумеется. — Так ты пришёл, чтобы сообщить мне об этом? Нума бросил короткий взгляд в сторону Смауга. — Я видел вспышку и решил, что он… уже мёртв, — неловко объяснил он. — Мёртв? — усмехнулся Саурон. — По-твоему это всё что мне может быть нужно? Чья-то смерть? — Не чья-то, а слуг твоего предшественника, — возразил Нума. — Ты ведь решил избавить Средиземье от скверны, разве нет? — Я решил… — тихо повторил Саурон. — Как думаешь, Adan, зачем я это сделал? Зачем я это сделал, змей? — Они раздражали тебя? — качнул головой Смауг. — Они — ошибка, которую ты решил исправить, — хмуро отозвался Нума. Он мог быть не согласен с Сауроном, но это не мешало ему понять его. — Новая эпоха, верно? — криво улыбнулся он. — Орки замедляли и парализовывали жизнь Средиземья — ты освободил его от их ненависти. Теперь всем, кто только и делал, что защищался от них, станет нечем заняться, жизнь войдёт в новое русло и побежит быстрее… Саурон смотрел сквозь Нуму, неестественно выпрямив спину и расправив плечи, будто совсем его не слыша. — Теперь ты увидишь, как освободившееся место займёт ненависть людей, гномов и эльфов… — понизив голос добавил Нума. — Они предстанут во всей красе и, может, тогда ты поймёшь, почему я готов осудить на смерть их всех. Саурон сфокусировал на нём взгляд и улыбнулся. — Время покажет. Показавшееся было безумие снова свернулось клубком и притихло где-то глубоко. Саурон стряхнул задумчивость и добавил весело: — Посмотри-ка хорошенько, Adan! Видел ты когда-нибудь что-то подобное? Смауг высокомерно изогнул шею, шевельнул крыльями и уставился на человека свысока. Нума запрокинул голову, разглядывая его с плохо скрываемым восхищением. — Никогда, — честно ответил он. — Это удивительно… — Это потому, что он не знает, каким ты был раньше, — насмешливо фыркнул Саурон. — Не слишком восхищайся им, Adan, ему это не на пользу. Смауг снова зло сощурился. — Значит драконам ты приготовил другую судьбу? — аккуратно поинтересовался Нума. — Из всех оставшихся, только этот заслуживает смерти, — неуместно весело ответил Саурон. — Твой образ жизни, змей, мне совсем не нравится. Смауг напряжённо подобрался, скрипя зубами от злости. Что за букашка ведёт тут с Сауроном разговоры о его судьбе? — Но спешить нам некуда, и я верю, что ты способен на большее, змей. Я прав? — Конечно, — натянуто подтвердил дракон. — Скажи только, что тебе нужно. — Сейчас мне нужна гора. — Всё моё — твоё, — нехотя процедил Смауг. — Она не твоя и не моя, но спасибо, — усмехнулся Саурон. — Твоё гостеприимство очень кстати. Моим спутникам нужен отдых после долгой дороги. — Тебя сопровождает кто-то ещё? — Кроме Adana, со мной будут полурослик, мордорская лошадь и назгулы, — задумчиво перечислил Саурон. — Относись к ним, как ко мне самому. Смауг молча кивнул, он уже был не рад возвращению владыки Мордора. Нума с удовольствием отметил, что Саурон не забыл о своих мёртвых слугах. Он давно уже ждал их возвращения. Ему казалось, что присутствие назгулов задаёт их компании нужный тон. Хоббит при них становился немым, а Саурон почти переставал улыбаться. Самого Нуму назгулы странным образом успокаивали. Гора снова сменила хозяина, а Саурон получил желаемое, чтобы продолжить воплощать в жизнь свои замыслы. Гора была удобно расположена и богата, но больше всего прочего Саурона привлекали её кузни и крылья.