Sadron

Окутанный зыбким утренним светом, издалека Карасгур был похож на цветущий сад. Его стены казались розоватыми в лучах солнца, Саурон скользил по ним взглядом, задумчиво щуря золотые глаза. Он уже принял решение и отказываться от него не собирался, но вчерашний разговор оставил в душе следы недовольства и разочарования. Саурон не мог поступить с Харадом так, как поступил с Мордором, даже если бы у него были для этого веские причины. Судить детей Эру было не в его власти. — О чём ты думаешь? — спросил Нума, выпутываясь из плаща, ночь унесла холод с собой и в шерстяном коконе стало жарко. — Будто пытаешься сжечь город взглядом. — Это было бы завораживающе? — усмехнулся Саурон. — Это пахло бы сожжённой плотью и кипящей кровью, — отозвался Нума, останавливаясь с ним рядом. Саурон окинул взглядом его наряд. — Юг нарядил тебя как принца. — Скорее как дворцовую танцовщицу, — шутливо скривился Нума, размахивая широкими рукавами. — Но я не впервые меняю кожу и это оказывается полезным — помогает понять место, в котором ты оказался. Пощупать его. — И каков же Харад на ощупь? — хмыкнул Саурон, подхватывая пальцами тонкую ткань его подола. — Ускользающий, — отозвался Нума. — И невесомый как паутина. — В таком случае Эриадор был колючим и серым. — А Мордор гладким и тёмно-красным. Саурон задумчиво улыбнулся. — По крайней мере цвету ты верен. Это было правдой, несмотря на своё решение облачиться в южную кожу, Нума не смог разделить их любовь к светлым тканям. Его выбор пал на самый тёмный из предложенных нарядов, на солнце его ткань становилась красноватой, а в полумраке казалась совсем чёрной. — Что-то должно оставаться неизменным, — пожал плечами Нума. — Чтобы помнить, кто ты на самом деле. — Что бы помнить… — задумчиво повторил Саурон, снова оборачиваясь к городу. Нума нахмурился, украдкой разглядывая его лицо. — Что тебя беспокоит? Ты выглядишь встревоженным с тех пор, как вернулся. — Мандос говорил со мной во сне, — помедлив немного, признался Саурон. — Предупреждал об опасности, поджидающей меня здесь. Нума недоверчиво вскинул брови. — Кто может тебе угрожать? Южане чтят и боятся тебя. — В этом-то и угроза, — усмехнулся Саурон. — Наряд, приготовленный мне югом, слишком притягателен и тяжёл.

• • •

Тень дракона метнулась по улицам, вмиг лишая город покоя. Башни завопили голосами десятков труб, а дома захлопали ставнями. Карасгур никогда раньше не видел дракона. Саурон беспрепятственно прошёл по коридорам дворца, не встретив сопротивления. Попадавшиеся по пути люди только прятали глаза и поспешно отступали в стороны. Нума слышал их шёпот за спиной. Они не знали, но чувствовали, кто перед ними. Саурон говорил, что несёт ответственность за жителей Харада, но Нума чувствовал, что каждый из них по отдельности не имел для него никакого значения. Харад был важен только весь целиком. Саурон воспринимал мир большими кусками, поэтому мельтешение человеческих жизней не мешало ему видеть суть происходящего. Нума невольно задумался о том, что и сам отчасти перенял его манеру. Когда он только прибыл в столицу, ему действительно удавалось смотреть на всё вокруг непредвзято, но Маэль смешала все карты — из общей картины выступили фигуры врагов и друзей. Нума потерял равновесие и едва не увяз в этом с головой, но возвращение Саурона вырвало его из трясины человеческих отношений и рывком поставило на ноги. Его присутствие заполнило бреши в стене, отделявшей Нуму от людей, и это не могло не радовать. Когда они добрались до главного зала, вокруг императора уже собрались слуги и придворные. Глядя на них, Нума больше не чувствовал тревоги — принц Идир, лорд Шарку и сам император были теперь не больше, чем частями барельефа. Они смотрели на Саурона с удивлением и ужасом. Наверняка, каждый из них видел его по-своему, и Нуме хотелось бы узнать в чём это различие, но лица южан оставались непроницаемы. Император единственный знал, что странный гость перед ними — Саурон, но и он сохранял хладнокровие. Принц Идир бросал на отца пронзительные взгляды, но тот оставлял их без ответа. Принц открыл было рот, чтобы нарушить тишину, но Алатум с силой сжал его локоть, призывая молчать. — Кто из вас император Харада? — звонко спросил Саурон, окидывая присутствующих рассеянным взглядом, будто и правда не мог отличить правителя от прочих. — Он перед вами, господин, — отозвался император. Последнее слово на секунду парализовало людей в зале. Шарку изменился в лице и невольно ухватился за плечо стоящего рядом Утара. Нума встретился со старым лордом глазами и недоумённо нахмурился. «Перед тобой сам Саурон, а ты смотришь на меня? Почему?» — Господин? — едва слышно переспросил Идир. — Неужели… Алатум снова дернул его за рукав, но в этот раз принц не захотел его слушать. — Мой отец мог назвать господином только Властелина Мордора. Если это так, то вы… — Именно так, — перебил его Саурон. — Властелин сожжённого Мордора. — Харад приветствует вас, господин… — Харад уже поприветствовал моего друга, — сухо усмехнулся Саурон. — И это едва не стоило ему жизни, так что оставим приветствия и перейдём к делу. Я хочу знать, какой цели вы собираетесь достичь войной с Гондором. Император явно не готов был говорить об этом при всех. Он успел только растерянно открыть рот, когда из коридора послышался шум и внезапно перед Сауроном и Нумой появилась принцесса с безумно сверкающими глазами, растрёпанными волосами и ножом в руке. — Что ты сделал с Маэль, чудовище?! — надломленным голосом воскликнула она, наставляя на Нуму острие ножа. — Мирион! Немедленно прекрати это, — в ужасе прикрикнул на неё император. — Нет, — взвизгнула принцесса. — Пока он не ответит, я ничего не прекращу! Нума невольно ухватил Саурона за рукав и тут же усмехнулся про себя: «Что это я? Испугался, что он убьёт её? Такая жестокость не в его характере… По крайней мере теперь». — Мирион, замолчи сейчас же, — ледяным тоном потребовал император. — Опусти нож. Принцесса уставилась на него покрасневшими глазами и зло сощурилась. — Может он уже убил её, а тебе всё равно?! Где Маэль, где она?! — Сегодня ночью Маэль села на корабль, идущий в Умбар, — с трудом перекрывая шум, громко проговорил Дёрь, глядя поверх голов. — Она покинула столицу целой и невредимой, Ваше Высочество. Нума смерил его внимательным взглядом и слабо улыбнулся уголками рта. Он не ожидал, что после их разговора Дёрь станет следить за Маэль, и тем более, что решит подать голос теперь, когда даже император с трудом подбирал слова. «Хочешь успокоить её? Или меня защищаешь?» — мысленно хмыкнул он. — Ты врёшь, — прошипела Мирион. — Она не могла уйти! Она бы не ушла по своей воле! Принцесса снова обернулась к Нуме и решительно сжала оружие двумя руками. Идир и Алатум, не сговариваясь, кинулись вперёд, чтобы остановить её, но, не успела принцесса сделать и пары шагов, как силы вмиг оставили её. Нума заметил презрительный блеск в глазах Саурона и вспомнил, как точно так же лишились чувств под его взглядом стражники у ворот Ривенделла. Алатум и Идир подхватили Мирион, не дав ей упасть, нож выскользнул из её рук и с тихим звоном ударился о каменный пол. Все в зале замерли в ожидании. Шарку наблюдал за происходящим с тихим ужасом, и даже император не мог подобрать слов, чтобы нарушить гнетущее молчание. — Слушайте, — пугающе спокойно проговорил Саурон, скрещивая руки на груди. — Следующий, кто попытается причинить вред этому человеку — умрёт. И мне всё равно, кто это будет. Светильники на стенах сами собой разгорелись ярче и присутствующими овладел страх. — Я отправил к вам Sadrona, и вы попытались убить его, — повысил голос Саурон. — Я пришёл к вам сам, и вы снова подняли оружие. Я терпелив, но терпение моё не бесконечно. Слова звенели в воздухе и Нума чувствовал, как от их звука по коже разбегаются мурашки. Алатум и Идир, стоящие ближе всех, судорожно опустились на колени и их примеру последовали остальные. Страх перед гневом Саурона был сильнее гордости и выше всех чинов. Южане не опускались на колени перед императором, но кланялись своим богам. Саурон окинул взглядом склонённые головы и наткнулся на замершего у стены Дёрь. От напряжения на щеках у него выступили желваки, он смотрел в пол, но кланяться не собирался. — Этот мне не враг, — поспешно прошептал Нума, снова хватая Саурона за рукав. — Он помог, когда мне было это нужно. Саурон едва заметно кивнул и Нума разжал пальцы, гадая, чего ради Дёрь решил выкинуть такой фокус именно сейчас. — Поднимайся, император, и следуй за мной, — снисходительно бросил Саурон, шагая к главному входу. — Гондор не будет медлить вечно. Иаур-Лаван последовал за ним, а Нума, раздражённо прищёлкнув языком, скользнул к боковой двери, за которой скрылся Дёрь. Догнать его не составило труда, Дёрь шёл медленно и осторожно. Нума дёрнул его за плечо, вынуждая остановиться и развернуться к нему лицом. — А ты полон сюрпризов, Морхант, — слабо улыбнулся Дёрь, пряча подрагивающие руки в рукавах. — Ты что творишь? — гневно воскликнул Нума, не слушая его лепета. — Жизнь не дорога? — Я ведь твой друг, разве ты позволил бы мне умереть? Улыбка Дёрь выглядела теперь совсем неубедительно. — Чтобы стать моим другом нужно значительно больше времени, — фыркнул Нума. — И император, и твой отец — все поклонились Саурону, а ты значит выше этого? — Они поклонились не правителю Мордора, — вдруг зло огрызнулся Дёрь, разом растеряв всю свою напускную лёгкость. — Они признали его богом. А я не могу этого сделать. Нума растерянно замолчал. Он не ожидал, что этот человек умеет так сильно злиться. Дёрь казался ему шутом с навсегда прилипшей к щекам хитрой улыбкой, но, в конце концов, изменить человеческую природу никто был не в силах. — Я не поменяю своего решения, даже если это будет стоить мне жизни, — глухо проговорил Дёрь, глядя в сторону. Нума задумчиво хмыкнул, разглядывая его напряжённое лицо. — Не бойся, — неожиданно для себя самого усмехнулся он. — Он не казнит тебя из-за такой глупости, он и сам не хочет быть богом.

• • •

Алатум чувствовал, что осколки всё ещё осыпаются — когда Мирион потеряла сознание, что-то внутри него не выдержало и разлетелось на куски. Ему давно не было так страшно. Алатум вообще не привык бояться за кого-то, кроме себя. Всё это было так непривычно и странно. Пока лекарь слушал сердцебиение и дыхание принцессы, Алатум и Идир неподвижно стояли у дверей, ожидая ответа. Принц беспокойно кусал губы и переминался с ноги на ногу, но не спешил нарушать молчание. Его мысли занимало не столько здоровье Мирион, сколько отец, ушедший куда-то вслед за Сауроном. Он даже не сразу заметил, когда лекарь наконец оставил принцессу и подошёл к ним. — С Её Высочеством всё будет в порядке? — нетерпеливо спросил Алатум, хватая лекаря за рукав. — Да, уверен, с ней всё будет хорошо, — сухо кивнул тот. — Это всего лишь обморок. — Вы уверены? — Алатум с сомнением обернулся на Идира, но тот, похоже, их не слушал. — Мне кажется, это может быть колдовство… Раньше принцесса никогда не падала в обмороки. Лекарь раздражённо поморщился и вырвал рукав из пальцев Алатума. — Я не разбираюсь в колдовстве, мальчик, пусть этим занимаются жрецы. Я знаю только, что для такой молодой и впечатлительной особы, как наша принцесса, обморок — это всего лишь обморок. Он с недовольным видом расправил на себе одежду и, слегка поклонившись на прощание, пошёл прочь. «Посмотрел бы я, как бы ты запел, будь тут император или старик Шарку, — подумал Алатум, глядя ему вслед и зло сжимая зубы. — Уж при них ты не стал бы говорить о принцессе с таким пренебрежением». — Если дело в колдовстве, никакие жрецы ей не помогут, — спокойно бросил Идир, глядя в сторону. — Так что я охотнее поверю в обморок, ты ведь сам видел — она была не в себе. Алатум встретился с принцем глазами и раздражённо сощурился. — Морхант отнял у неё Маэль! Ты бы на её месте не разозлился? — Мы не знаем, что произошло между ними на самом деле, — пожал плечами Идир. — К тому же… не так давно Мирон сама вынудила Дёрь покинуть столицу. Разве это не то же самое? Дёрь — мой учитель и друг, я тоже не хотел с ним расставаться, но её это не остановило. Мирион всегда думает только о себе. — Она ещё даже не пришла в себя, не говори так, прошу тебя, — пробормотал Алатум, беспомощно оглядываясь на дверь. — Вдруг твои жестокие слова помешают её душе вернуться в тело? Идир снисходительно улыбнулся. — Можешь стоять здесь и звать её обратно, если хочешь, а я лучше займусь чем-нибудь более полезным.

• • •

Войти в комнату принцессы Алатум не мог, но и уйти не решался. Он не верил, что его присутствие что-то изменит, но хотел бы на это надеяться. К вечеру ожидание настолько утомило его, что он сам не заметил, как задремал. Рядом с Идиром Алатум мог часами лежать на ступеньках и глазеть на приходящие корабли, не чувствуя взглядов и не зная смущения. Но без Идира, им сразу завладевал болезненный и неоправданный стыд, вынуждающий его провожать напряженными взглядами даже слуг. Заснуть посреди коридора было для него немыслимо, потому, очнувшись, Алатум не сразу понял, где находится. Растерянно оглядываясь по сторонам, он вдруг наткнулся на пристальный взгляд императора и дыхание тут же застряло у него в горле. Алатум торопливо поднялся на ноги и судорожно одёрнул на себе одежду. — Ваше Величество? — хрипло выдавил он. — Пойдём со мной, — мягко проговорил император, приглашающе качнув головой. — Она очнулась, но не хочет никого видеть. Алатум сглотнул ком в горле и пошёл за ним следом, не зная, чего ждать. — Простите, я не должен был… — неуверенно начал он. — Но всё равно сделал, — усмехнулся император. — Нет ничего плохого в том, чтобы переживать за кого-то. Алатум настороженно замолчал. Он никогда раньше не говорил с императором один на один и не мог даже подумать, что это когда-нибудь произойдёт. Алатуму казалось, что для императора он такой же невидимка без имени, как и для лорда Шарку, но Идир ведь наверняка говорил о нём отцу. — За последние несколько лет ты стал очень похож на молодого Шарку, — улыбнулся император. — Когда мы встретились, он как раз был примерно твоего возраста. Такой же сдержанный и худой как жердь. Смотрел на всех из-под бровей, как запертый в теле человека зверь. Он похож на Шарку? Это звучало настолько безумно, что Алатум не мог поверить своим ушам. — Как он мог быть таким… Император услышал его бурчание и тихо рассмеялся. — Представь себе. Форма не всегда соответствует сути. Мы с Шарку встретились уже достаточно взрослыми, чтобы друг другу не доверять, потому не были так дружны, как вы с Идиром. Алатум задумчиво кивнул. Конечно, они не доверяли друг другу. Иаур, тогда ещё не бывший императором, пришёл в Кханд, чтобы подчинить его. Хотя летописи называли семью Шарку союзниками Харада, Алатум не был в этом уверен. Какой же была их встреча? Пусть Шарку был вторым сыном, но однажды он всё равно мог бы стать правителем Кханда. Вместо этого ему пришлось покинуть дом и сопровождать молодого императора в его войнах, стать тем, кем Алатум был для Идира. Наместник — не правитель. Друг принца ему не ровня. Старик всегда был горд, как же он с этим смирился? — Мирион была добра к тебе за ужином, — полувопросительно заметил император, прерывая цепочку его размышлений. «Как странно он выбирает слова, когда говорит о ней, — хмыкнул про себя Алатум. — Будто сам не верит, что она может быть к кому-то добра». — Я был бы рад, если бы тебе удалось отвлечь её от отъезда Маэль. — Неужели, это всё, что мы можем сделать? — стараясь скрыть вспыхнувшее раздражение спросил Алатум. — Разве нельзя уговорить Морханта вернуть Маэль? Вы ведь знаете, что никто не сможет заменить её для принцессы… — Знаю, но Маэль не может вернуться сейчас, — сухо возразил император. — Мирион придётся с этим смириться. — Так вы хотите, чтобы я отвлёк её? Чтобы я… стал её другом вместо Маэль? — неуверенно переспросил Алатум, помолчав. Император смерил его пристальным взглядом и едва заметно улыбнулся. — Шарку не говорил со мной о тебе, — непонятно заметил он. — Но я буду рад, если тебе удастся то, что не удалось Дёрь и Утару. Алатум задержал дыхание и крепко стиснул зубы, стараясь сдержать мечущиеся в голове мысли. «Что это он сказал? Не мог он этого сказать». Император благосклонно кивнул, будто подтверждая свои слова, и Алатум поспешно опустил голову, чтобы скрыть вспыхнувшую в глазах ненависть. О, эти слова могли бы быть для него огромной честью. Такого доверия он никогда бы не дождался от Шарку. Одним прыжком обогнать Утара и почти сравняться с Идиром, разве мог Алатум мечтать о таком? Но мысли его были совсем о другом. «Как он может говорить об этом сейчас?! Он ведь видел её там, в зале. Все они её видели! И все остались равнодушны. Император ничуть не лучше Шарку. Они распоряжаются людьми словно вещами. Что-то дочь запылилась в тени любимого сына, кому бы её подарить?» Император принял молчание Алатума за смущение и решил дать ему время всё обдумать. Глядя ему в спину, Алатум чувствовал, как рот наполняется вкусом железа. Дёсны снова начали кровить от напряжения и злости. Всё ещё захлёбываясь ненавистью, он вернулся в свою комнату, чтобы умыться и успокоиться. Нужно было хорошенько подумать и решить, что делать дальше. Алатум чувствовал, что не может остаться в стороне. Впервые в жизни ему захотелось выйти из тени и сделать что-то без оглядки. Любой неосторожный шаг мог стоить ему жизни, в этом городе собралось слишком много игроков, что были намного сильнее и умнее его. Как обыграть их всех? Как им всем отомстить? Алатум не совсем понимал, что видел сегодня в главном зале. Похоже, Морхант оказался лишь крохотной частью, надвинувшейся на Харад опасности. На чьей он стороне? И сколько нынче этих сторон в Карасгуре? — Не так важно, — вслух бросил он в пустоту комнаты. — Я буду на стороне принцессы, что бы это не значило. Беспокойно прохаживаясь по комнате из стороны в сторону, он прополоскал рот и сплюнул розовую воду в таз для умывания. Солёный вкус тут же снова наполнил рот. Алатум отыскал в ящике стола маленькое зеркало и сжал его обеими руками, не решаясь посмотреть, будто из гладкой поверхности на него готовы были наброситься стаи демонов. «Не так уж это плохо. Морхант не стыдится шрамов и Маэль не придаёт значения пятнам». Но они это они — бесстрашные, жестокие и неуязвимые в своём спокойствии, а Алатум так не может. Он может только прятать улыбки в ладонях и мечтать не улыбаться совсем. Подносит зеркало к лицу и скалится, разглядывая зубы. Так уж вышло, что в ряду его верхней челюсти не нашлось места для клыков, будто ему суждено было жить совсем без них. Может, так действительно было бы лучше, но изменить человеческую природу никому не под силу. Хищные зубы всё рано проросли поверх ряда, некрасиво выступив из дёсен. Пока Алатум сохранял спокойное выражение, это было совсем не заметно, но улыбка его выдавала. Морхант сказал, что изъян может оказаться его сутью, но Алатум никогда не чувствовал в себе достаточно силы, чтобы это принять. Император сказал, что он похож на молодого Шарку и это оказалось в равной степени вдохновляющим и убийственным открытием. Алатум судорожно втянул воздух, и сжал зубы, стараясь разглядеть в зеркале что-то новое. Кровь сделала его улыбку действительно жуткой. Он попытался представить, что бы подумал об этих зубах, если бы они принадлежали Шарку или Морханту. Пожалуй, это было бы жутко, но не отвратительно. Должно быть, в этом и была разница. Будет это уродливо или пугающе опасно зависело от того, кем Алатум собирался быть. Тогда, если не сравнивать себя с ясноглазым и улыбчивым принцем, быть может, жить станет легче? — Быть может, тебе нужно именно это? Если победить твоих врагов нельзя, быть может, ты захочешь, чтобы кто-то умер, вцепившись в них зубами?

• • •

Мирион сидела в кресле, укутавшись в одеяло и смотрела в окно. Она не заговорила ни с отцом, ни с лекарем, ни со служанкой, попытавшейся её покормить. Безразличие было единственным оружием, которое у неё осталось. Она сорвала голос, пока кричала на отца посреди главного зала, слабость в теле заставляла её чувствовать себя больной и беспомощной. — Ваше Высочество, — тихо окликнул её очередной посетитель. Мирион не обернулась, но краем глаза заметила, что, постояв немного у дверей, гость подошёл ближе и присел у стола, где всё ещё остывала её еда. — Как вы себя чувствуете? — Алатум с беспокойством заглянул принцессе в лицо, но тут же отвёл взгляд. — Император сказал мне, что Маэль нельзя возвращаться сейчас. Мирион вздрогнула и бросила на него сердитый взгляд. — Он не может ничего сделать с Морхантом, — попытался объяснить Алатум. — Не может или не хочет? — хрипло пробормотала принцесса. — Глупец сам не знает, каким посмешищем себя выставляет, прислуживая чужаку. От дерзости её слов у Алатума привычно перехватило дыхание, но он быстро отбросил этот страх и только сочувственно вздохнул. — Я знаю, что они поступили с вами несправедливо, Ваше Высочество. Мирион посмотрела на него уже более внимательно. — Да? И что толку от того, что ты это понимаешь? Чем ты можешь мне помочь? Насмешливое пренебрежение в её голосе ничуть не задело Алатума, он спокойно сцепил руки в замок и прямо посмотрел ей в глаза. — Я могу испытать свою судьбу и попытаться убить Морханта ради вас. Мирион удивлённо подняла брови и смерила его пристальным взглядом. — Ты? Очевидно, убить Морханта совсем не просто, с чего ты взял, что тебе это удастся? — Я не могу этого знать, но могу попытаться. Мне ведь не обязательно сходиться с ним в честном бою, есть другие способы. — Хитрости не спасут тебя от наказания, — снисходительно заметила Мирион. — Тебя поймают. — Не страшно. — Умереть захотел? Можешь броситься с башни, это будет гораздо проще. — Я хочу, чтобы вы знали, что в мире есть человек, который поставит ваши интересы выше своих собственных. Если для этого нужно умереть, пусть так, я не боюсь смерти. Мирион с подозрением сощурила глаза. — Что с тобой стало, Алатум? Почему мне кажется, что я вижу тебя впервые? — задумчиво выдохнула она. — Может, так и есть. Если попасть человеку в сердце он перестанет думать головой. «Но как, должно быть, приятно умереть со стрелой в сердце». — Кем был тот человек, пришедший вместе с Морхантом? — вдруг спросила принцесса, поудобнее устраиваясь в кресле. Алатум нервно дёрнул уголками рта и покрепче сцепил пальцы. — Это был Саурон, Ваше Высочество. Мирион замерла и недоверчиво нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? — Это был Саурон, — повторил Алатум. — Он назвал Морханта своим другом и хотел говорить с императором о войне с Гондором… — И ты, зная об этом, предложил мне убить Морханта? — перебила его принцесса. — Когда ты успел сойти с ума? Алатум молча взглянул на неё в ответ и неуверенно пожал плечами. — Даже думать забудь, — строго выговорила Мирион, высвобождая из-под одеяла руку и угрожающе направляя на него указательный палец. — Если хочешь действительно помочь мне, держись от Морханта подальше. Я собираюсь во всём этом разобраться, но в одиночку мне не справиться, так что… я приказываю тебе оставаться живым.