Sadron

Войско Баркида двигалось быстро, и с каждым днём нетерпение в рядах солдат нарастало. Положение обязывало Дёрь держаться рядом с командующим, а инстинкты — не попадаться на глаза Саурону. Он знал, что, если бы тот всерьёз захотел его увидеть, никакие уловки его бы не спасли. Но Морхант ведь сказал, что бояться нечего… Дёрь ждал от этой войны худшего. В тот момент, когда Саурон вошёл в главный зал, и император назвал его господином, Дёрь показалось, что небо раскололось над их головами. Всё это казалось невозможным ещё тогда, когда горячий ветер принёс первые слухи из Мордора. Теперь, когда Властелин Единого кольца сопровождал их армию на север, грань между возможным и невозможным стёрлась окончательно. Похоже, им выпало жить в великие времена. «Если от брошенной нами искры запылает всё Средиземье, войны императора поблекнут в сравнении с этой войной», — с замиранием сердца думал Дёрь. Само по себе возвращение Саурона не было чем-то совсем неожиданным, Харад давно этого ждал. Не так уж сложно было подчиниться течению, как поступили другие, но Дёрь не давал покоя Морхант. Он был необъяснимо близок к Саурону и всё же оставался обычным живым человеком. Саурон был недостижим и неуязвим, но до Морханта вполне можно было дотянуться. Дёрь казалось, что он просто обязан поговорить с ним, понять, что их ждёт. Захочет ли Морхант с ним говорить? Сможет ли он сделать это без разрешения Саурона? Дёрь был уверен, что Морхант служит ему по своей воле. Непохоже, что Саурон поглотил его разум или лишил свободы выбора. Если бы только Дёрь удалось поговорить с ним с глазу на глаз! Он думал об этом с тех пор, как армия двинулась в путь, но Саурон и Морхант, будто нарочно, не расставались друг с другом ни на минуту. Они ехали верхом стременем к стремени, сидели рядом у костра на привалах. Дёрь наблюдал за ними издалека с недоумением и тревогой. — Что же ты такое, Sadron? — бормотал он себе под нос. — Верный человек… Твой титул или прозвище? Как же ты оказался там, где оказался? Возвращаться в палатку к тишине и одиночеству казалось наказанием. Дёрь охотно сидел бы у костра до самого утра, но никто не хотел лишать отдыха и без того уставшее тело. Солдаты быстро расходились, и Дёрь приходилось возвращаться к себе, в объятия тревожных мыслей и бессонницы. Проходя мимо центрального костра, он краем глаза заметил две знакомые фигуры. Повинуясь интуиции, Дёрь обошёл их по широкой дуге и убедился, что Саурон спит, положив голову Морханту на плечо, будто обычный человек. Морхант задумчиво смотрел в огонь, покачивая в руках пустую чашку. Его умиротворённый вид на секунду заставил Дёрь усомниться, что перед ним всё тот же человек. Обычно настороженность придавала его лицу несколько дикое выражение, а наклон головы делал глаза темнее. Без этого напряжения Морхант выглядел здоровее и младше. Пока Дёрь с удивлением разглядывал представшее ему зрелище, Морхант поднял на него внимательный взгляд и вопросительно дёрнул подбородком. Решив, что другого такого случая ему может не представиться, Дёрь наконец сдвинулся с места. Нума проследил глазами за его приближением и приложил палец к губам, призывая не шуметь. Дёрь сел рядом, с противоположной от Саурона стороны, и сдавленно вздохнул, собираясь с мыслями. — Ради чего ты решил так рискнуть? — едва слышно хмыкнул Нума. — Думаешь, оно того стоит? Дёрь отчётливо расслышал в его словах насмешку, но решил не придавать этому значения. — Смотря, что ты решишь возможным мне рассказать, — так же тихо отозвался он, опасливо косясь на безмятежно спящего Саурона. — Что ты хочешь узнать? Дёрь замолчал, подбирая слова. — Каких пределов он хочет достичь? — наконец спросил он. — Ведь Порос не остановит его, верно? Чем это обернётся для мира? — Мне лестно, что ты думаешь, будто я могу это знать, — хмыкнул Нума. — Сам по себе Порос не способен остановить даже вашего императора, и, тем не менее, этой границы никто не пересечёт. — Почему ты в этом уверен? — недоверчиво переспросил Дёрь. — Он сам так сказал? Нума смерил его холодным взглядом и кивнул. — Тебе не получить других ответов, кроме моих, так что выслушай. Саурон здесь не для того, чтобы победить Гондор. Он хочет, чтобы война создала между вашими землями новое равновесие, справедливое и надёжное. Он хочет, чтобы интересы севера и юга переплелись, и взаимная угроза удержала их в узде. Хочет, чтобы мир стал лучшим выбором для всех вас. — И ради этого он развязывает войну? — Да, — кивнул Нума. — Таков его замысел. Дёрь неуютно поёжился и беспокойно сложил руки на коленях. — Даже если ты прав и это на самом деле то, чего он хочет, сможет ли Саурон остановить войну, которую начал? — Он не заставлял Гондор собирать войска, — с лёгким раздражением отозвался Нума. — Он сделал всё, чтобы предотвратить худшую войну, уничтожив силы Мордора, но нельзя навязать миру покой, когда приходит время пролить кровь. — Пусть так. Армии выступили и кровь будет пролита, — решительно кивнул Дёрь. — То, чего хочет Саурон, Баркид сделает за месяцы. То, чего хотят лорды Харада и Кханда, — совсем другое дело. Им будет недостаточно Харондора, они захотят видеть в своих руках Итилиэн и Минас Тирит. Что будет тогда? Нума смерил его пристальным взглядом и задумчиво сощурился. — Их силы иссякнут, рано или поздно мир придётся заключить. Дёрь снисходительно скривил уголки рта. — Победы императора обогатили Харад, его казна иссякнет нескоро. Есть много тех, кто захочет воспользоваться случаем и нажиться на этой войне. — Что ты имеешь в виду? — Умбар строит военные корабли на деньги Карасгура, — понизив голос почти до шёпота, проговорил Дёрь. — Кханд куёт для войска мечи и доспехи. Тебе может показаться это странным, но они не захотят быстрой победы. — Корабли Умбара и кузни Кханда… — сухо улыбнулся Нума. — Ты раскрываешь мне тёмные секреты своей семьи, Дёрь? Не боишься, что подвергаешь их опасности? Дёрь тяжело вздохнул, глядя на мерцающие угли в костре. — Я лишь хочу, чтобы ты понял, куда текут подземные реки. Моя семья лишь часть этого. Даже если ты казнишь их всех, это ничего не изменит. — Тогда почему это тебя беспокоит? Ты не похож на того, кто мечтает обратить реки вспять. — Меня беспокоит не устройство моей страны и не желания лордов, а то, что сделает Саурон, столкнувшись с ними. Я не хочу, чтобы юг постигла участь Мордора, когда он разочаруется в нас… Нума замолчал, поражаясь тому, как близки к истине оказались догадки Дёрь. — Он не сожжёт Харад, не бойся, — наконец выдохнул он. — Я знаю, что он не позволит себе этого сделать. — Знаешь? — хмыкнул Дёрь, снова смерив спящего Саурона опасливым взглядом. — Твоё положение действительно поражает меня, Морхант. Как ты оказался с ним рядом? Нума скосил на Саурона глаза и аккуратно погладил его по волосам, заставив Дёрь вздрогнуть и отодвинуться подальше. — Действительно хочешь знать? Я бросил ядовитый порошок в лицо одному волшебнику. Думаю, всё началось с этого. — Когда я понял, что ты — сын Маэль, подумал, что ничего более удивительного уже не узнаю, — пробормотал Дёрь. — Ты проследил за ней, — резко перевёл тему Нума. — Знаешь, где она сейчас? — Знаю, — немного растерянно отозвался Дёрь. — Зачем тебе это? Неужели ты передумал? — Нет, хочу убедиться, что она соблюдает условия нашей сделки. Если ты скажешь, что её нет в столице, этого будет достаточно. — Она в Умбаре с моей матерью. Что за сделку вы заключили? — Возможность покинуть город живой в обмен на жизнь принцессы, — безразлично отозвался Нума. — Ты обменял её на Мирион? — с беспокойством и недоверием переспросил Дёрь. — И что собираешься делать? — Ничего, — недоумённо нахмурился Нума. — Не думаешь же ты, в самом деле, что мне нужна жизнь принцессы? — Мирион умеет разжигать в людях ненависть, — пожал плечами Дёрь. — Она мне не нравится, — кивнул Нума. — Но это не причина вредить ей. Глупо ожидать благоразумия от ребёнка, которого вырастила Маэль. Дёрь слабо улыбнулся, стараясь скрыть облегчение. — Она тебе не безразлична? — без особого интереса хмыкнул Нума, внимательно за ним наблюдая. — Почему ты не захотел на ней жениться? Дёрь забавно поморщился. — Мне было бы жаль, если бы ты решил убить её, но это не значит, что она мне нравится. Большую часть времени Мирион просто невыносима. Когда Шарку заговорил о нашей свадьбе, ей было пятнадцать, она была капризным ребёнком, неспособным уступать, не признававшем чужой правоты и ничего из себя не представлявшим. Можешь мне не верить, но сейчас она стала гораздо спокойнее и умнее. Нума не сдержал тихого смешка. — Императору стоит подождать ещё пару лет, прежде чем выдавать её замуж, — фыркнул он. — Кто вообще решил, что женить детей хорошая идея? Дёрь неопределённо качнул головой. — На юге это в порядке вещей. Буурз, мой старший брат, почти ровесник моей матери, — пожал он плечами. — Шарку женился на ней, когда ей было пятнадцать. Нума смерил его внимательным взглядом. — Не удивительно, что у тебя такие взрослые племянники, — заметил он без особого сочувствия. — Вы с Утаром, должно быть, вместе играли в детстве. — Так и есть, — усмехнулся Дёрь. — Он до сих пор иногда называет меня братом. — Это ещё одна причина, по которой ты не захотел жениться на принцессе? — вдруг спросил Нума. — Не хотел, повторять судьбу родителей? — Нет, это тут не при чём, — беспечно отмахнулся Дёрь. — Их судьба вовсе не так трагична. Я слышал историю их встречи множество раз и от разных людей. Мать никогда не была жертвой традиций, она отвадила много женихов, прежде чем вышла за Шарку. Нума задумчиво хмыкнул, глядя как лицо Дёрь светлеет от воспоминаний. — Расскажи, — вдруг попросил он, и неловко добавил: — История моих родителей — жуткий кошмар. Никогда не думал, что бывает иначе. Дёрь немного растерянно кивнул, он не был уверен, что Морханту искренне интересна его история. Гораздо проще было поверить в то, что он хотел использовать это в будущем. Но, если нет… — Император долго гостил в Умбаре после его присоединения, — решительно начал Дёрь. — Шарку был его близким другом и пользовался благосклонностью. Моя мать была дочерью знатного и богатого умбарского дома, она ходила в море на собственном корабле и с удовольствием придумывала невыполнимые и глупые испытания тем, кто к ней сватался. Шарку был холоден и строг, его первая жена умерла сразу после рождения Буурза. Пятнадцать лет он прожил в одиночестве, не нарушаемом даже мимолётными симпатиями. Император привык видеть его таким и был потрясён до глубины души, когда Шарку вдруг решил просить руки ветряной и упрямой морской девчонки. Он мог бы вынудить родителей Дрэгалор одобрить их брак, если бы Шарку об этом попросил, но тот пришёл не к нему, а к самой невесте. Дрэгалор в присутствии многих свидетелей сказала, что станет его женой, если Шарку переплывёт залив рядом с городом. Жители Умбара относились к гостям из Харада снисходительно и считали их нелепыми во всём, что касалось моря. Многие восприняли слова Дрэгалор как насмешливую шутку. Шарку выслушал её молча и ушёл, не проронив ни слова. На следующее утро люди увидели его на берегу. Он переплыл залив, потратив на это несколько часов, Дрэгалор встретила его на берегу и сказала, что с радостью сдержит своё обещание. Дёрь замолчал, выжидательно глядя на Нуму. Тот с непроницаемым видом смотрел в сторону, обдумывая услышанное. — Что твоя мать нашла в Маэль? — наконец выдохнул он. — Не могу поверить, что такой человек может иметь с ней что-то общее. — Я думал то же самое о Шарку, — усмехнулся Дёрь. — Что она могла в нём найти? Хитрый, чёрствый, упрямый и гордый, но за что-то она всё-таки выбрала его, а твой отец выбрал Маэль. Значит что-то в них есть. — Видимо, мы просто недостаточно хороши, чтобы это понять, — сухо хмыкнул Нума.

• • •

Дождавшись, пока Дёрь вернётся в свою палатку, Нума обернулся к Саурону. — Я знаю, что ты проснулся, как только мы заговорили. Что скажешь об этом? Саурон медленно открыл глаза и шумно вздохнул, неохотно сбрасывая с себя сонное оцепенение. — Что тут скажешь? — он сел ровно, наконец освободив плечо Нумы, и расслабленно потянулся. — Вы, похоже, неплохо ладите. — Не об этом, — с досадой отмахнулся Нума. — О лордах, что попытаются затянуть войну. О Кханде, что вооружает армию императора, и Умбаре… — Можешь не беспокоиться об этом, — прервал его Саурон. — Мы с императором поняли друг друга, остальное разрешит время. Какими бы жадными не оказались южные лорды, им не выгодно будет проиграть, они отступят, когда поймут, что продолжать войну придётся против императора и меня самого. Нума задумчиво кивнул. — Как думаешь, зачем он мне это рассказал? Если его действительно волновало, как твоё присутствие повлияет на исход войны, вовсе не обязательно было со мной откровенничать. К чему было всё это? — Ты ведь сам спросил его о семье, — улыбнулся Саурон. — Но он мог уйти от ответа. Я бы так и сделал. Нума замолчал, задумчиво постукивая пальцами по колену. — Наш разговор каждый раз складывается странно, не понимаю почему, — неловко продолжил он. – Всё это кажется мне слишком неочевидным и запутанным. Не помню, приходилось ли мне когда-нибудь так долго общаться с людьми, которые не желают мне зла. Ты слышал его, скажи, он притворяется? Саурон снисходительно усмехнулся. — По-моему, ты ему нравишься, Adan. Не думаю, что он желает тебе зла. Нума недоверчиво нахмурился, но спрашивать дальше не стал. Некоторые вещи недостаточно было просто знать, чтобы в них поверить. Нума считал, что недостоин сражаться мечом, но без раздумий принял оружие, выкованное самим Сауроном — оружие, которого не был достоин никто. Он мог принять то, что Саурон считал его другом и дорожил им, но не то, что может искренне нравиться другим людям.

• • •

Конный отряд, отправленный Баркидом на разведку, выстроился в боевом порядке, заняв удобную возвышенность. Солнце блестело на щитах всадников Гондора, будто одевая их во вторые доспехи. Белое древо на флагах Гондора и чёрная змея на красных знамёнах Харада подрагивали на ветру, готовые к битве. Они сошлись здесь по воле судьбы, как натолкнувшиеся друг на друга руки ещё далёких армий. Испытать свои силы вдали от основного войска было обычным делом. Это могло добавить победителям уверенности и напугать побеждённых, но сейчас силы были почти равны. Всадники против всадников. — Оставайтесь здесь… господин, — проговорил Дёрь, глядя сквозь Саурона. — Ни к чему рисковать. Тот снисходительно улыбнулся, обмениваясь с Нумой взглядами. — Отсюда вы сможете наблюдать за сражением и оценить возможности войск, — поправился Дёрь. — Баркид был бы рад услышать ваше мнение. Саурон жестом велел ему замолчать. — Иди и разбей их. Дёрь вздрогнул от неожиданности и решительно выпрямился в седле. — Да. Звук труб тревожно разнёсся над равниной и, повинуясь ему, ряды обоих войск двинулись навстречу друг другу, постепенно ускоряясь. Нума натянул поводья, удерживая лошадь на месте, и с беспокойством привстал в стременах. Ему ещё никогда в жизни не доводилось видеть настоящей битвы, топот копыт разбудил в его сердце странное волнение, захотелось сорваться следом за южанами и врезаться в ряды врагов. — Не торопись, Adan, придёт и твоё время, — спокойно проговорил Саурон, без труда перекрывая шум. — Посмотрим на что способен этот «железный кулак». Всадники Гондора врезались в ряды южной конницы с оглушительным грохотом. Кони столкнулись пластинами нагрудных доспехов, высекая искры. Нума затаил дыхание, пытаясь совладать с гарцующей лошадью, что, чувствуя его беспокойство, не могла устоять на месте. — Меньше сотни воинов с каждой стороны, Adan, — выговорил Саурон, с интересом наблюдая за ним. — Это и в сравнение не идёт с тем, что будет дальше. — Так громко, — отозвался тот. — Будто гроза спустилась с неба. Тяжёлые сабли южан рубили щиты и шлемы со страшной силой, которой в тесноте битвы не хватало гондорским прямым мечам. Давно сдерживаемая вражда выплеснулась с такой оглушительной яростью, что стало казаться, они не успокоятся, пока не уничтожат друг друга. — Уймись, бестолочь, — с раздражением шикнул на лошадь Нума. Саурон наклонился и за ремень седла подтянул беспокойное животное вплотную к боку своего коня. Всадники Харада опрокинули вражеские ряды и вынудили их поспешно отступить. Подгоняя бегущих бешеными криками, южане бросились за ними в погоню. — Они победили, — удивился Нума. — Да, — спокойно кивнул Саурон. — Но нельзя судить об армиях по превосходству сабли над мечом. Баркид был прав, когда хвалил свою конницу, но Гондор возлагает надежды не на всадников, их сила в другом. — Увидим ли мы твоего друга Олорина в их рядах? — вдруг спросил Нума, явно сбив Саурона с мысли. — Ты остаёшься в стороне, но поступит ли он так же? — Я не могу этого знать, — уклончиво отозвался тот. — Разве ты не говорил, что знаешь его? — упрямо возразил Нума. — Тогда ты должен знать и то, как он поступит. Саурон усмехнулся, окидывая его нечитаемым взглядом. — Ты упрям, когда не хочешь отвечать на вопросы, Adan, упрям, когда хочешь получить ответы — это не честно. Нума пожал плечами. — Я всего лишь хочу знать, посчитаешь ли ты честным вмешательство волшебника в дела людей, — заявил он. — Ни мумакил, ни тяжёлая конница не спасут Харад от колдовства. — Думаю, Олорин относится к этому не так, как я, — вздохнул Саурон. — Он считает, что победа Харада над Гондором — это моя победа над Средиземьем. Он упрям и не может этого допустить. Если он решит, что ничто, кроме его вмешательства, не спасёт Гондор — он сделает это. — И что в таком случае сделаешь ты? Саурон пристально посмотрел ему в глаза, но так и не ответил. Над изрытым копытами полем битвы кружили птицы, солнце отражалось в доспехах мёртвых, а первая кровь новой войны медленно впитывалась в землю.