Sadron

После того как армия Харада всё же переправилась через реку, Баркид уверенно двинулся на север, ища случая сразиться с Гондором во всю силу. Эктелион же, наоборот, тянул время, отступая и уворачиваясь. Несколько раз разведка Баркида сталкивалась с его отрядами, прикрывающими отступление, и каждый раз южанам удавалось обратить гондорцев в бегство. — Кажется, будто мы здесь только для того, чтобы проводить их обратно в Гондор, — смеялся Баркид. — Бедняги просто заблудились, они не хотят драться. Наконец, будто дождавшись наконец какого-то сигнала, Эктелион прекратил отступление и стал лагерем на возвышенности, недалеко от южного тракта. Армия Баркида без труда нагнала их и остановилась напротив. Грядущее сражение наполнило ночной воздух тревогой, но в лагере южан, несмотря на это, царило воодушевление. Баркид считал, что, приняв бой, армия Гондора понесёт слишком большие потери, чтобы продолжать войну. — Видишь, Морхант, северянам не место на юге, — наставительно говорил он, объезжая окрестности лагеря рука об руку с Нумой. — Он противится им. Быть может, они воевали бы лучше на севере или западе. — Гондору незачем воевать с Роханом, — сухо отзывался на это Нума. — Им нечего делить. — Соседям всегда найдётся, что делить. Нужны только подходящие обстоятельства. Нума не знал, какие обстоятельства заставили Эктелиона принять бой, но эта внезапная перемена серьёзно его беспокоила. Всё это время Гондор берёг силы, зная, что преимущество не на его стороне и надеясь избежать сокрушительного поражения. Глядя на, следующие одна за одной, победы Харада, Нума всё думал о том, на что они надеются? Чего ждут? Теперь, похоже, пришло время это узнать. Рассвет ещё не успел растопить горизонт, а армии уже выстроились навстречу друг другу, позвякивая в полутьме оружием и доспехами. Нума с облегчением заметил, что надвигающаяся битва всё же стёрла с лица командующего улыбку. Ему казалось, что нарочитой беспечностью Баркид обязательно навлечёт на них беду. Усиленное отсутствием Саурона беспокойство делало Нуму подозрительным и суеверным. Баркид вывел вперёд уцелевших на переправе мумакил, чтобы первым же ударом расстроить ряды врага, и, глядя на их возвышающиеся спины, Нума невольно содрогнулся. Ему вдруг подумалось, что воины Гондора, готовые идти в атаку прямо под ноги этим существам, заслуживают уважения. На секунду Нуме даже стало жаль их, хотя обычно сочувствовать врагам было ему не свойственно. Наверное, всё потому, что, вслед за Сауроном, он давно уже стал чувствовать себя третьей стороной в этой войне. Ни Гондор, ни Харад не были его врагами или союзниками по-настоящему. Нума точно знал, что, если Император решит переправиться через Порос и двинуться дальше, Саурон перейдёт на сторону Гондора и не позволит ему этого сделать. Он не воевал, а лишь придерживал кончиками пальцев чаши весов, стараясь установить между ними равновесие. Угроза с востока против помощи с севера. Истерлинги против рохиррим. Так размышлял и действовал Саурон. Так же стал мыслить и Нума. Даже сейчас он наблюдал за построением армий не из ставки Баркида, а со стороны. В этот раз Саурона не было рядом, но южане всё равно с надеждой поднимали глаза на одинокого всадника на холме, как на хранителя его воли. Нума смотрел на них и чувствовал, будто и впрямь является частью того, во что они верят. Трубы Гондора разрезали беспокойную тишину протяжным плачем и им тут же ответили глухим рокотом барабаны Харада. Нума привстал в стременах, вглядываясь в дрогнувший ряд гондорского войска. Мумакил медленно двинулись вперёд, но воины Гондора не спешили идти им навстречу. Вдруг из их строя выехал вперёд всадник в сером плаще. Нума шумно втянул воздух сквозь зубы, мгновенно осознав, что происходит. Если бы только Саурон был теперь здесь! Волшебник пустил лошадь галопом, поднимая над головой посох, и Нума отчаянно толкнул лошадь пятками, не оставляя себе времени для размышлений. Перепуганное животное отчаянно кинулось с холма вниз. Гэндальф рассёк воздух яркой вспышкой и мумакил, ослеплённые и испуганные, отшатнулись назад. Страх превратил их из оружия в угрозу. Спасаясь от опасности, животные кинулись обратно, в ряды своей армии. Пока погонщики пытались направить их в нужном направлении, армия Гондора начала наступление. Один за другим обезумевшие мумакил падали, сражённые своими же погонщиками, которые не могли по-другому спасти от них пехоту и конницу. Лошадь Нумы галопом пролетела мимо этого безумия, спеша наперерез волшебнику. Подгоняемая безжалостным всадником, она истратила все силы на этот рывок, достойный её непревзойдённого предшественника. Но, в конце концов, слабость взяла верх, и лошадь кубарем покатилась по земле. Нума успел выпрыгнуть из седла, будто заранее знал, что это произойдёт, и быстро поднялся на ноги, преграждая волшебнику путь. Гэндальф мог бы просто объехать его, но Нума был уверен, что он не оставит вызов без ответа. В прошлый раз Гэндальфу хватило одного удара, чтобы уничтожить армию некроманта и обратить его в бегство. В этот раз у Нумы не было колдовства, чтобы противостоять ему. Был только меч. Гэндальф натянул поводья, останавливая лошадь. Топот приближающихся с обеих сторон армий пронизывал землю сильной дрожью. Нума сжал пальцы на рукояти меча, спрятанного в ножнах, обёрнутых вокруг пояса. Гэндальф спешился и шагнул ему навстречу, уверенно сжимая в руках посох. — Саурон не участвует в войне! — отрывисто выкрикнул Нума. — Оставь это людям! Отступи! Гэндальф печально улыбнулся ему в ответ. — Саурон может не успеть спасти тебя в этот раз. Уйди с дороги или умрёшь. Нума вскинул подбородок, не двигаясь с места. Топот приближался, заставляя сердце в груди биться всё быстрее. — Возвращайся назад, волшебник, дальше ты не пройдёшь. Гэндальф поднял посох, а Нума выхватил из ножен меч. Волна сияющей силы разбилась о его лезвие и рассеялась. Не успел волшебник понять, что произошло, как гибкое лезвие разрубило его посох пополам, будто лишив его разом и рук, и сердца. Глядя как на лице Гэндальфа проступают недоумение и ужас, Нума почувствовал, как быстро разливается по телу жаром ощущение собственного превосходства. Одно движение и оболочка этого посланника Валинора истечёт кровью. От желания убить его, руку с мечом свело болезненной судорогой. Никогда ещё Нуме не приходилось торжествовать над такими грозными врагами. На несколько секунд время будто замерло, Нума видел одновременно всё и ничего. Лица приближающихся воинов Гондора, отражённый от лезвия его меча свет, лицо Гэндальфа — всё стало болезненно чётким и потеряло всякий смысл. Нума решительно вложил меч в ножны и глубоко вдохнул. Прийдя в себя от этого движения, Гэндальф отшатнулся назад и выпустил из рук обломок посоха. На этот раз бежать пришлось ему. Он вскочил на лошадь и, не оборачиваясь, бросился назад. Нума понял, что вот-вот окажется между двумя армиями, и тревожно оглянулся. Южане оказались быстрее, их приближение накрыло его волной жуткого грохота и криков. Как ручей огибает камень, всадники Харада расступились, чтобы не задеть его. — Морхант, руку! Дёрь рывком подтянул его в седло и, ловко используя ещё заметные следы построения в рядах всадников, выбрался за пределы сражения до того, как они столкнулись с противниками. Всё ещё немного оглушённый произошедшим, Нума не мог перестать оборачиваться. — Мы должны были остаться там, — пробормотал он. — На тебе даже нет доспехов, — спокойно возразил Дёрь. — Позволь им сделать то, чего они так ждали. Нума прикрыл глаза и упёрся лбом в холодные пластины панциря на его спине. Звуки сражения метались в его груди, не давая дыханию и сердцебиению вернуться в привычный ритм. — Я был неправ, когда сказал, что ты бесполезен, — шутливо заметил Дёрь, стараясь его отвлечь. — Это было удивительно. Нума слабо усмехнулся, не поднимая головы. — Когда я увидел, как этот свет сводит мумакил с ума, решил было, что мы проиграли, — задумчиво продолжил Дёрь. — Нам никогда ещё не приходилось воевать с волшебниками. Ты спас нас. — С чего ты взял, что дело в вас? — с едва заметной улыбкой отозвался Нума. — Просто у меня с ним личные счёты. Дёрь на секунду замолчал, а потом весело заметил: — Ты что шутишь, Морхант? Поверить не могу. Может, тебе надо почаще падать с лошади? — Может быть, — усмехнулся Нума. — Хотел сбить твой торжественный тон. — Тебе не спрятаться от этого тона, все видели, что ты сделал, — заметил Дёрь. — Они этого не забудут. Нума устало поморщился. — Пусть благодарят Саурона. Он вложил в мою руку меч, я лишь использовал его.

• • •

Принцесса нарочито неспешной походкой пересекла сад и шагнула в тень беседки, скрытой от глаз разросшимся плющом. Дальний угол её сада всегда был так глух и безлюден, что можно было бы говорить не таясь, но Мирион не стеснялась предосторожностей. Ей ли было не знать, как много ушей у стен дворца? Алатум шагнул принцессе навстречу из тёмного угла, приветствуя её лёгким кивком головы. — Идир сегодня сам не свой, — заметила принцесса вместо приветствия, присаживаясь на скамейку у стены и устало вытягивая ноги. — Ты говорил с ним? — Он отмалчивается, но я думаю, что знаю, что его беспокоит, — откликнулся Алатум, садясь напротив. Мирион кивнула, но спрашивать не стала, собираясь с мыслями. — Отец с самого утра принимает послов и говорит с советниками, — выдохнула она, задумчиво заламывая тонкие пальцы. — Вести так безумны, что я не знаю с чего начать… Алатум выжидательно заглянул ей в глаза. С тех пор как они объединили усилия, ничто во дворце не могло от них ускользнуть. Мирион удалось перехватить несколько нитей, из которых состояла паутина Маэль, а Алатум давно уже следил за Шарку, стараясь вникнуть в суть его тайных дел. Оба они были хитры и осторожны, а потому могли, не привлекая внимания, узнать всё, что хотели. — Баркид оттеснил остатки армии Гондора за Порос, — сосредоточенно проговорила Мирион. Алатум кивнул. После победы над волшебником, исход войны в Карасгуре считали предрешённым, но отряды Эктелиона продолжали ожесточённо отбиваться, отступая всё дальше на север, вплоть до переправы. Следуя указу Императора, Баркид остановился на берегу Пороса, не решаясь двигаться дальше. Гондор тем временем собирался с силами и подсчитывал потери. — Совет боится, что мы теряем время, они хотят теснить врага до самого Минас Тирита, — тихо продолжила принцесса. — Говорят, это будет лёгкой победой сейчас, когда дух Гондора сломлен. Алатум не сдержал презрительного смешка. — Что им, сидящим здесь, известно о духе Гондора? Будто они не понимают, что воевать на земле северян совсем не то же, что гнать их прочь на юге! Им на помощь придёт Рохан и тогда уже Баркиду придётся отступать в панике. — В совете говорят, что истерлинги не дадут рохиррим прийти им на помощь, — заметила Мирион. — Истерлинги не станут вмешиваться в нашу войну, — снисходительно улыбнулся Алатум. — Они отправили в Минас Тирит посла с предупреждением только потому, что их попросил об этом сам Саурон. На самом деле, им нет дела ни до Гондора, ни до Харада. — Отец не хочет слышать о продолжении войны, — вздохнула Мирион. — Он хочет заключить мир. — Саурон хочет, — кивнул Алатум. — Старый наместник Гондора передал власть сыну — тому, что проиграл войну, — стараясь не терять ничего из вида, продолжила Мирион. — Думаю, с ним отцу будет не так уж сложно договориться. — Как подло оставить всё это сыну, — усмехнулся Алатум. — Не думаю, что это было его желанием, — хмыкнула принцесса. Алатум почувствовал в её голосе что-то странное и насторожился. — Что ты имеешь в виду? — Вернувшиеся из Минас Тирита послы сказали, что Наместника вынудили это сделать. Говорят, что в Гондоре объявился потомок их последнего короля, мальчик лет десяти. Будто бы эльф привёз его в Минас Тирит вместе с обломками какого-то меча, а мать прилюдно объявила имена его предков до самого Исильдура. Алатум удивлённо поднял брови, с сомнением глядя на принцессу. — Что Император сказал об этом? — Не важно, кто этот мальчик на самом деле, — пожала плечами Мирион. — Если Гондор назовёт его своим королём, Император будет заключать союз с ним. Алатум снова криво улыбнулся. — Интересно, — протянул он. — Кого ещё они сделают ответственным за эту войну? Сначала новый Наместник, потом мальчик-король. Как бы Императору не пришлось заключать перемирие с чьей-нибудь ручной птицей. Мирион слабо улыбнулась его словам. — Не так уж важно кто это будет, — отмахнулась она. — Мир всё равно будет подписан. Гондор не сможет отказаться, потому что проиграл, а отцу не позволит отказаться Саурон. — Шарку будет в ярости, — глухо заметил Алатум. — Он не оставит это просто так. — А что он сможет сделать? — беспечно усмехнулась принцесса. — Мне действительно кажется, что он сходит с ума, — без улыбки заметил Алатум. — Я боюсь, что он задумал что-то ужасное. Мирион тоже стала серьёзной. — Тогда не своди с него глаз, — выговорила она с пугающим спокойствием. Алатум кивнул и поднялся, чтобы незаметно выскользнуть из беседки, но Мирион поймала его за рукав, вынуждая задержаться. — Ты сказал, что знаешь, что беспокоит Идира, — напомнила она. Алатум аккуратно высвободил рукав из её пальцев и задумчиво кивнул. — Думаю, Император хочет сделать его своим послом для подписания мира, — поговорил он. — Идир не сказал мне этого прямо, но из его недомолвок всё и так было ясно. — Я думала, отец не отпустит его из столицы, — озадаченно пробормотала Мирион. — Он ведь так боится за него. — Я тоже так думал.

• • •

С тех пор как Идир покинул столицу, Император не мог спокойно спать. До глубокой ночи он занимался делами в главном зале, отпугивая тревогу светом свечи и длинными свитками. Прошло всего несколько дней и Идир, должно быть, ещё даже не добрался до лагеря Баркида, но Императору казалось, что его нет рядом уже не меньше месяца. Мысли о собственной слабости не давали ему покоя. Идир сделал его уязвимым настолько, что Иаур сам себя не узнавал. Двадцать лет назад, он не мог и подумать о том, что однажды его характер даст такую трещину. Тогда Императора не пугала ни собственная смерть, ни поражение, он не волновался за друзей, потому что все они были воинами. «Старость ли сделала меня таким? Или всё дело в том, как неохотно боги подарили мне сына? Ему стоило только родиться, как они тут же захотели забрать его назад, — думал Иаур, устало прикрывая глаза ладонью. — Они ведь знают, что я не могу его отдать… Они должны это знать». — Ваше Величество, — юный голос, будто вырвавшийся наружу из его мыслей, заставил Иаура вздрогнуть. Он совсем не заметил, что кто-то вошёл. «Должно быть, он пришёл через боковые двери», — рассеянно отметил про себя Император. — Ваше Величество, — дрогнувшим голосом повторил Алатум. — Простите, что беспокою вас в такой поздний час, но это не может ждать… Император всегда относился к этому ребёнку с сочувствием. Хотя они с Идиром были ни капли не похожи, мысли о сыне и дрожащий голос позднего гостя заставили сердце Императора дрогнуть. — Подойди ближе, Алатум, — мягко проговорил он. — Расскажи мне что произошло. Алатум не сдвинулся с места и лишь низко опустил голову. — Эти слова, наверное, сделают меня предателем, Ваше Величество, — глухо пробормотал он. — Но я не могу их не сказать, потому что… тогда они убьют вашего сына. Император невольно сжал пальцы на подлокотниках кресла и затаил дыхание. — Говори. — Лорд Шарку предал вас, Ваше Величество, — выдохнул Алатум. — Я слышал, как час назад он отдал Утару приказ об убийстве принца Идира. Он отвезёт его людям лорда Шарку, которые следовали за принцем с тех пор, как он покинул столицу… Император прервал его жестом руки. — Если это правда, нужно немедленно перехватить твоего брата, — мёртвым голосом проговорил он. — Думаю он не успел уйти далеко, — кивнул Алатум. Иаур окриком, похожим на воронье карканье, подозвал стражу и отдал приказ. Алатум слушал его, глядя себе под ноги. Метания его мыслей были отчётливо видны на напряжённом лице. Велико ли преступление — предать предателей? — У него будет при себе письмо, — с трудом совладав с голосом, продолжил Алатум. — Без него убийцы не станут действовать, но, если не поймать их, они скоро поймут, что что-то не так, и исчезнут. — Почему лорд Шарку хочет убить моего сына? Алатум невольно вздрогнул от горечи этого вопроса. — Он думает, что только так вы продолжите войну, — выговорил он, поднимая на Императора взгляд. — Как убийство Идира связано с войной? — нахмурился тот. — Убийцы должны выдать себя за северян, — объяснил Алатум. — У них будет их одежда и их оружие. Шарку считает, что жажда мести ослепит вас и заставит перейти реку… Император взглянул поверх его головы, задумчиво сжимая и разжимая сухие пальцы. — Я никогда не сомневался в хитрости этого человека, но думал… — закончить мысль он не смог. — Ты поступил правильно, когда пришёл ко мне. Но не пожалеешь ли ты, когда увидишь к чему это приведёт? Алатум болезненно нахмурился и отрицательно покачал головой. — Жизнь Идира того стоит. Он сделал для меня гораздо больше, чем они.

• • •

Чтобы перехватить Утара, стражникам Императора даже не пришлось покидать город. Несмотря на строгие указания Шарку, он, похоже, не слишком торопился пускаться в путь глубокой ночью. Может, ждал пока взойдёт луна, а может, хотел подкрепиться перед долгой дорогой. Стражники привели его в главный зал, где уже собрались разбуженные слугами советники, а светильники на стенах горели так ярко, что ночь стала казаться днём. Император сидел в кресле с лицом, замершим словно маска, и смотрел на него безо всякого выражения. Все в зале хранили молчание. Утар в ужасе оглянулся по сторонам, ища глазами Шарку, но его нигде не было. По обе стороны от кресла Императора замерли безмолвными статуями Алатум и принцесса. Утар скользнул по их лицам отчаянным взглядом, но не нашёл в них отклика. Казалось, что в происходящем нет для них ничего удивительного. Один из стражников принялся торопливо обыскивать его карманы. Утар невольно поморщился от грубости его движений, но нарушить всеобщее молчание не решился. Всё происходящее напоминало ему какой-то жуткий немой спектакль. Когда в руках стражника вдруг оказался скреплённый печатью Шарку свиток, Утара накрыло волной почти мистического страха. Он шевельнул губами, но не смог издать ни звука. Стражник подал свиток Императору, и все замерли в ожидании. Иаур очень медленно, будто против воли, развернул бумагу и, сильно хмурясь, пробежал её глазами. Утар услышал его тяжёлый вздох и почувствовал, как руки стражников, державших его, сжались крепче.