Фиалки плокстерского леса

— Быстрее, быстрее! — смеясь, словно дети, Марк и Изабелл бежали по перрону платформы 9 ¾, оглядываясь за спины. Они пытались хоть на одно мгновение скрыться из виду вездесущей тётушки Шарлотт, которая изо всех сил пыталась поспеть за молодыми людьми, однако безуспешно. Держа маленькую ладошку в замшевой перчатке, Марк слышал, как его сердце отдаётся в ушах набатом. Звонкий и заливистый смех, который сопровождал его всю дорогу, откликался нежностью где-то глубоко внутри. Подбежав к нужному поезду и всучив билеты ошеломлённому контролёру, Марк залез в вагон и подал руку Изабелл. Девушка, улыбаясь, приняла помощь, и они, продолжая смеяться, ввалились в пустое купе и уселись на диванчики друг напротив друга. — Фух, кажется, оторвались, — волшебница по-детски сдула упавшую на лицо прядь и принялась снимать перчатки. — Мы так плохо себя ведём, — добродушно передразнивая Шарлотт, сказал парень. — Отчёт родителям будет просто ужасным! — Мама с папой не удивятся, они знают, что у них ч-у-д-н-á-я дочь, — посерьёзнев, произнесла девушка, устремляя взгляд на заполненный людьми перрон. — Не чуднáя, а я бы сказал, скорее, с изюминкой. — Я не знаю, где моё место, — с грустью Изабелл озвучила мысль, которая уже давно мучила её. Марк, неожиданно для Иззи, энергично дёрнулся в её сторону и схватил за руку. — А разве обязательно его иметь? Дыхание волшебницы тут же участилось, а пальцы, стиснутые тёплыми ладонями молодого человека, нервно впились в его кожу. Время шло, а юноша всё никак не мог собраться с чувствами — и идти дальше страшно, и отступать глупо. — Изабелл, нет, Иззи, я же могу Вас так называть? — наконец поборов в себе мальчишескую трусость, спросил Марк. — Да, — девушка немного покраснела, однако смело посмотрела прямо в сияющие карие глаза. — Пока тётушка Шарлотт нас не застала, — тут молодые люди оба прыснули, — так вот, я хотел… Но, как назло, стеклянные двери купе с грохотом раздвинулись. Парочка, тут же разъединив переплетённые пальцы, разочарованно откинулась на спинки дивана, пропуская тётушку присесть у окна. — Куда это вы так побежали? — наивно спросила женщина и принялась колдовать над волшебными спицами для вязания. Марк и Изабелл переглянулись и еле сдержали улыбки. С разговора в саду прошло около трёх недель. И все эти дни молодые люди не отрывались друг от друга. Изабелл в сопровождении Ричарда и Артура каждые два дня навещала семью Марка. Вела светские беседы с родителями волшебника и обсуждала последние модные тенденции с младшей сестрой юноши. Всё было в рамках приличия и светского этикета, девушка не чувствовала дискомфорта или некой неловкости при общении с четой Пембруков, однако, как только удавалось выбраться из чопорного, но по-своему уютного поместья, молодые люди тут же с неимоверной радостью убегали гулять по холмистым дорсетским просторам. Вчетвером они часто проводили целые дни на диком пляже. Пока юноши играли в квиддич, девушка, щурясь от слепящего солнца, наблюдала за ними, зарываясь босыми ногами в горячий белый песок. Она каждый раз расцветала, когда видела, как на неё украдкой поглядывал Марк, пока Ричард и Артур спорили, кто возьмёт метлу или щитки новее. Если же поднимался сильный ветер, то друзья перебирались в лес, где под чутким руководством Изабелл недовольно рыскали в тенистых зарослях в поисках дикой лунной фиалки. Цветка, который Изабелл мечтала найти ещё с самого детства, думая, что нашедшему он принесёт неимоверную удачу и большое счастье. Частенько после таких «экспедиций» все возвращались измазанные в земле и траве, отчего всем четверым влетало от миссис Пембрук. Иногда, когда Марк и Иззи, прогуливаясь по дороге вдоль вересковых полей, вырывались далеко вперёд, Артур и Ричард многозначительно переглядывались и, еле сдерживая смешки, испарялись, оставляя парочку наедине. Однако влюблённые даже не замечали этого. Постоянно разговаривая и рассказывая новые увлекательные истории, они были настолько увлечены друг другом, что ничто не могло их отвлечь — были друзья рядом, не было их, это не имело никакого значения. Марк и Иззи в такие минуты уединения ходили к утёсу над Английским каналом, который острыми скалами нависал над бурлящей солёной бездной. Они сидели среди диких побегов пшеницы и просто смотрели на бушующие волны, со свистом разбивающиеся о мокрые камни. Марк, жмурясь от ярких слепящих золотых лучей, в такие моменты всегда любил тайком разглядывать Изабелл: её волнистые волосы, которые выбивались из-под шляпки и развивались ветром, её белую, будто мрамор, шею с маленькой аккуратненькой родинкой под мочкой, её сцепленные вокруг колен мягкие и нежные ладони. Оба, словно «чудики», как называли Ричард и Артур эту парочку за глаза, любили читать друг другу в такие моменты стихи, что частенько, хоть и на краткий миг, сталкивало две романтичные души. Они спорили, какой приём лучше, удалось ли автору передать те или иные чувства, поступил ли герой правильно или же совершил непоправимую ошибку. Однако такие ссоры не длились дольше пары минут. Они заканчивались сразу же, когда парочка, доказав друг другу непоколебимость своего характера, смеялась с комичных, раскрасневшихся выражений лиц после длительных эмоциональных дискуссий. Сейчас, сидя напротив в набирающем скорость поезде, смотря друг другу в глаза, молодые люди мечтали о будущем, светлом и таком счастливом. Для них не было никаких преград, предстоящая жизнь казалась беззаботной и долгой, и никакие проблемы не могли нарушить это внутреннее душевное спокойствие и счастливое умиротворение.

****

Весь день прошёл будто во сне. Счастливом сне, где все тайные желания влюблённого сердца воплощались наяву. Подав документы юноши в университет, молодые люди тут же переместились в маггловскую часть Оксфорда, желая насладиться аутентичными улочками средневековой Англии. Идя плечом к плечу, волшебники чувствовали, как им в спины строго смотрит настороженная тётя Шарлотт, обрывая на корню любые знаки внимания со стороны молодого человека. Однако это ничуть не беспокоило Изабелл, она смеялась, не переставая, не заботясь о приличиях, не обращая внимания на косившихся прохожих. Ей было абсолютно всё равно, весь её мир сосредоточился вокруг одного человека с карими глазами, чья тёплая рука сейчас незаметно тянулась к её пальцам. Девушка с улыбкой приняла нежное тайное касание, и, чуть краснея, пара вспомнила волнующий момент часовой давности. Верхние этажи выставки этнографического музея Питт-Риверса, где не было ни души, еле сдерживаемые смешки на светящихся лицах, и две фигуры, спрятавшиеся за мраморной колонной от вездесущей тётушки, которая следовала за ними повсюду. Девушка обратила внимание на то, как с плескавшимся в ореховых глазах огнём молодой человек замер, всматриваясь в её лицо, как незаметно его рука соскользнула с холодного камня и сжала ей плечо. В то мгновение всё замерло, будто бы песчинки часов, переливавшиеся в противоположную чашу, застыли в воздухе, давая возможность насладиться счастливым моментом сполна. Изабелл видела каждую чёрточку на его смуглом лице: маленькую белёсую ниточку незаметного шрама под бровью, чуть подрагивающие тёмные ресницы и яркие губы, обжигающие горячим дыханием. Именно сейчас до девушки дошло осознание того, что это место, эта колонна и Марк — и есть её дом, под кровом которого она хотела бы провести остаток своих дней. Неизмеримое счастье наполнило грудь, и оно, не находя в ней места, выплеснулось наружу, заставляя глаза светиться ярче тысячи звезд. Марк навис над волшебницей, стремительно сокращая расстояние между ними. Но внезапно, будто засомневавшись, остановился всего в дюйме от неё и начал пристально всматриваться в смущённое лицо. Изабелл, сколько бы она ни храбрилась и ни показывала свою независимость, выглядела такой беззащитной и немного напуганной, что в сердце юноши ещё больше укоренилось неведомое, однако прекрасное зарождавшееся чувство. Тонкие изящные пальцы, сминавшие музейный буклет, красные щёки, ярко контрастирующие с фарфоровой кожей, и фиалковые глаза, с некой растерянностью и нежностью смотрящие прямо на него в упор. Марк хотел запомнить её такой, их такими: не обременёнными тягостями и несчастьями судьбы, юными и беззаботными. — Иззи, я всего лишь хотел тогда сказать, — выдохнул волшебник, заворожённый глубокой синевой глаз, — я… — Изабелл Сесилия Уорик! — словно гром среди ясного неба пронёсся грозный голос по залу. — Как вам не стыдно, мистер Пембрук, я думала, вы достойный молодой джентльмен! Влюблённые тут же, хоть и нехотя, отпрянули друг от друга и повернули головы в сторону запыхавшейся Шарлотт. — Изабелл, — тётушка, не на шутку рассердившись, взяла девушку под руку и повела сопротивляющуюся племянницу из галереи. Иззи, вырвав локоть из цепкой руки, повернула голову, приободряюще улыбнулась юноше и, засмеявшись, последовала за родственницей уже более непринуждённо. И в этот самый момент, когда яркая улыбка озарила лицо Изабелл, в голове Марка промелькнуло странное чувство, ощущение потерянного, упущенного момента, который он уже не сможет наверстать… — Война! Вторжение во Францию! Немецкие войска в Люксембурге! — звонкий голос мальчишки внезапно раскатился по улице за спинами волшебников. Невольно обернувшись, молодые люди увидели, как мальчик лет одиннадцати раздавал свеженапечатанные газеты моментально окружившей его толпе. Марк, немного нахмурившись, приободряюще улыбнулся Изабелл, выпуская её руку из своей, и доставая маггловские фунты из кожаного кошелька, пошёл в сторону скопления людей. — Чего он хочет? — недоумённо спросила тётушка Шарлотт. — Не знаю, — протянула девушка, неожиданное беспокойство железными прутьями сковало сердце. — Марк, что там? Молодой человек, ничего не говоря, развернул газету. На первом же развороте большими черными буквами значилась надпись: «Война. Ультиматум Германии отвергнут». — Марк, что? — происходящее всё меньше и меньше нравилось волшебнице. — Германия на подступах к границам Бельгии, Англия готова ответить… — Мерлин, какой кошмар! — развела руками Шарлотт. — Это очень серьёзно? — спросила Изабелл и обеспокоенно начала вглядываться в лицо молодого человека. — Я не знаю, — Марк свернул газету, — надо посмотреть, как отреагирует магическое сообщество. Это не сулит нам ничего хорошего. Выбросив «Дейли Телеграф» в ближайшую урну, юноша, сдвинув брови, засунул руки в карманы брюк и широким шагом двинулся вдоль мощёной мостовой, оставляя женщин, пытавшимся за ним угнаться, позади. Война… — в голове сразу же всплыла картина Делакруа «Свобода, ведущая народ». — Война… — это слово одновременно страшило и в то же время заставляло чувствовать некий прилив сил, давало возможность представить себя героем, спасителем. Смерть несильно пугала, наоборот, казалась чем-то романтичным и возвышенным. Умереть за свою страну, защищая любимых тебе людей — что может быть более достойным. — Война… — мысли почему-то уносили молодого человека совсем не туда: к революционным картинам французских маггловских художников, где красивая девушка в образе греческой богини вела народ за собой, где раненый юноша из последних сил держал знамя, развевающееся на ветру, где одухотворённая идеей свободы толпа брала Бастилию. Все эти ассоциации и образы не имели ничего общего с реальной ужасающей картиной всех войн, однако юноша даже не думал об этом. Нет, его в какой-то мере страшило, как и многих, слово смерть, но ему казалось, что оно не применимо к конкретной ситуации, да и умирать он не собирался совсем, ведь не все главные герои погибают в конце… Волшебник был настолько поглощён своими мыслями, что не заметил, как за спиной раздались вопли, непонятные возгласы. И среди всего этого шума, гама, редких хлопков, пробивался лишь звонкий отчаянный крик. — Марк! Юноша, резко вырванный из воображения, рисовавшего яркие картины возможного героического будущего, повернул голову в сторону назойливых звуков. Первое, что ему бросилось в глаза, это испуганное выражение лица Изабелл. Девушка растерянно смотрела на разыгравшуюся потасовку прямо посреди улицы, днём, в культурной части города. Двух мужчин неизвестного происхождения окружила толпа, имитируя импровизированный боксёрский ринг. До Марка обрывком донеслась брошенная фраза: «Вали в свою кайзеровскую Германию». И дальше всё произошло как-то быстро, эхо даже не успело затихнуть, как светловолосый мужчина не примечательной наружности, замахнувшись, первым обрушил со свинцовой тяжестью удар по челюсти оппонента. Тут же брызнула кровь, окропляя сухие булыжники брусчатки, послышались одобрительные возгласы с мужской половины толпы и жалостливые вскрики с женской. — Мерлин… — Иззи, не терпящая вида крови и любого проявления насилия, пугливо отвернулась, прикрывая глаза ладонью. И в этот момент Марк очень сильно испугался. Юноша, не обращая внимания на протесты и возмущённые вздохи тётушки, схватил Иззи за руку и потащил во внутренние дворы. — Куда мы идём? — Нам нужно возвращаться. — Но зачем? — девушка уже совсем ничего не понимала. — Тётушка Шарлотт, поторапливайтесь! — бросил через плечо юноша и ускорил шаг, увлекая за собой обеспокоенную и напуганную Изабелл. Вернувшись в магическую часть города, девушка заметила некоторую растущую озабоченность среди многих проходящих мимо волшебников. Люди растерянно озирались по сторонам, вдали слышались вскрики и непонятные возгласы. Под ногами валялись свежие газеты, на колдографии которых дымились руины разрушенных прованских деревень. А где-то за спиной по громкоговорителю диктор просил сохранять всех спокойствие. — Марк? — молодой человек шёл быстрыми шагами, пропихиваясь через волнующуюся толпу, при этом крепко держа девушку за руку. — Марк? — ноль реакции. Она хотела спросить помощи у тётушки, но Шарлотт скрылась из виду, поглощённая волной обеспокоенных и паникующих магов. — Марк! — волшебница выдернула руку и заставила молодого человека обернуться. — Что с вами? — Война, Иззи, — сказал юноша и серьёзно посмотрел на Изабелл. — Но… — секундная заминка и желание, чтоб произнесённые слова были правдой, — это ведь касается только магглов, — при воспоминании о недавней драке по коже невольно пробежал холодок, заставляя волосы на руках встать дыбом. — Вы ведь понимаете, что мы не останемся в стороне? Война уже здесь, я чувствую привкус пепла, — загадочно пробормотал юноша и окинул взглядом погрузившуюся в хаос улицу. Девушка поражённо уставилась на парня, беспокойно бегая глазами по его лицу, будто бы пытаясь найти признаки неудавшейся шутки. Изабелл так и не успела прийти в себя, как молодой человек втолкнул её в первый попавшийся бар. — У вас подключён камин к сети? — стремительными движениями Марк подлетел к бармену. — Да, в следующем зале, — безразлично бросил мужчина, продолжая размешивать сахар в чашке с помощью магии. Марк, увлекая за собой недоумевающую девушку, толкнул её в камин и насыпал в ладони пригоршню летучего пороха. — Вам лучше возвратиться домой, могут возникнуть беспорядки. — Какие беспорядки, Марк? Всё же было нормально, если вы подумали, что меня напугала та потасовка, то Вы… — вымученная полуулыбка скользнула на губах. — Иззи, послушайте меня, отправляйтесь домой, прошу Вас. — Но как же тётя Шарлотт? — Я найду её и отправлю следом за Вами. — А Вы? — Я завтра буду у Вас. Девушка с беспокойством посмотрела на молодого человека. Как так, за один лишь час её спокойствие и умиротворение превратились в животный и непонятный страх. — Поклянитесь, — непрошенные слёзы внезапно защипали глаза. — Поклянитесь, что вы придёте завтра. — Клянусь, — юноша погладил её по щеке. — Всё, идите. — Уорик-хаус, — прошептала волшебница и исчезла в изумрудном пламени, оставляя молодого человека стоять и с полной осознанностью смотреть на огненные языки, танцевавшие в камине.

****

Как только юноша вытянул из гудящей толпы волшебников порядком взволнованную тётушку Шарлотт и отправил ту, следом за Изабелл, в спокойный и мирный Дорсет, парень тут же, прорываясь через сутолоку, выбрался обратно в маггловскую часть Оксфорда. У многих прохожих можно было отчётливо прочитать озадаченность и некоторую оторопь на лицах, все с недоверием смотрели на развороты газет, пытаясь поверить в то, что видели. Для многих, особенно молодого поколения, война была чем-то сродни детских страшилок, рассказанных няней перед сном, ведь с последнего крупного военного конфликта прошло больше полувека. Все рассказы о кровопролитных баталиях и битвах рисовались в молодых головах как нечто романтическое-поэтическое. Все кафе, музеи и театры наполнились робкими перешептываниями, неуверенными предположениями о грядущем противостоянии могущественных империй. А Марк, гуляя по тенистым переулкам Оксфорда, заправив руки в карманы брюк, увлечённо думал о предстоящем. Из головы всё никак не хотели вылезать образы, которые всего пару часов назад нарисовало его сознание. Душа наполнилась невыразимым, вытесняющим всё остальное чувством патриотизма и преданности стране. Тут уже не было разницы, маггл ты или маг, создавалось впечатление, что общая напасть объединяла два совершенно разных мира. В голове грохотали заклятья, врезающиеся в каменные стены и разрывающие их на части, руки чувствовали фантомное шершавое древко, сжимаемое до хруста в пальцах, а по ноздрям бил запах вспаханной земли и гари. В этих фантазиях было всё: сила, мощь, превосходство! Важная, казалось, мысль пронеслась в затуманенном лживыми представлениями голове. «Он должен! — пульсировала она в черепной коробке. — Должен!» Подло подкравшаяся идея сразу же выразилась в действии, и не долго думая, стремительно, будто бы кто-то дергал за ниточки безвольное тело, выхватив волшебную палочку, парень заговорщицки оглянулся по сторонам и тут же аппарировал домой.