Фиалки плокстерского леса

Звонкий бой колокольчика – и с тяжёлым лязгом и гулом золотые решётки лифта разъехались. Где-то сверху, будто дыша в самую макушку, раздался холодный, можно даже было сказать механический, женский голос: – Уровень два. Отдел магического правопорядка, включающий в себя: Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, Сектор борьбы с незаконным использованием изобретений маглов, Отдел выявления и конфискации поддельных защитных заклинаний и оберегов, Военно-магический комиссариат и Административные службы Визенгамота. Не задерживаясь, над головой полетели бумажные самолетики, и шустро завернув за угол длинного коридора, скрылись из виду. Марк, почувствовав на себе раздражённые взгляды толпящихся в узком помещении лифта волшебников, поторопился поскорее выйти. Как только полы мантии дёрнулись следом за хозяином, створки с таким же противным ржавым скрежетом захлопнулись, и лифт, отъезжая назад, растворился во тьме, резко взмыв вверх. До удивления тихий коридор обдал неприятным холодом. Озноб мгновенно разлился по всему телу, и юноша невольно поежился. Марк был здесь не впервые; холл, обычно заполненный снующими туда и обратно военными, судьями и адвокатами, сегодня был неестественно тихим и безлюдным. Сняв песочную шляпу с широкими полями, волшебник двинулся вдоль вымощенных плиткой стен. Цокот каблуков гулко отдавался от поверхности, а чёрная зеркальная поверхность керамики вытягивала и искажала отражение парня, храбро шагавшего вперёд. Марк повернул за угол и толкнул тяжёлую массивную дубовую дверь. Слух в сию же секунду наполнился тысячью звуков. Огромный зал был заставлен бесчисленным количеством картонных коробок, они стопками тянулись ввысь, и на каждой алела надпись: «Секретно»; служебные записки, словно игроки на поле для квиддича, с сумасшедшей скоростью летали взад-вперёд; тут же перед глазами начали мелькать синие, болотные и сливовые мантии. Сотрудники министерства заполняли всё пространство, будто муравьи, ловко лавировали меж картонных «башен». Голова сразу начала нестерпимо гудеть от разговоров, жужжащих оповещательных рупоров на стенах и криков вышестоящего начальства за прикрытыми дверьми. Все будто с ума посходили. Если бы была возможность абстрагироваться и не думать, то можно было бы с лёгкостью представить, что обеспокоенные лица, мечущиеся из стороны в сторону – это просто предпраздничная суматоха. Пару раз встретив плечом жёсткие толчки и словив адресованные лично ему проклятья, Марк, дернув головой, начал протискиваться через всю эту суету. Пересекая зал, парень бегал глазами по многочисленным хлопающим дверям, выискивая нужную табличку. Как только взгляд выцепил знакомые инициалы, волшебник, сделав неимоверное усилие, вырвался из бубнящего человеческого потока и подошел к двери. Поправив чуть съехавшую набок мантию и оттянув рукава рубашки, спрятавшиеся за манжетами пиджака, Марк три раза постучал. Дверь моментально отворилась и, будто засасывая, комната поглотила парня. За спиной тут же захлопнулись деревянные створки, и юноша оказался в довольно-таки просторном помещении – приёмной, при входе которой, за исполинских размеров столом сидела угловатая девушка. Она, лихорадочно печатавшая что-то на машинке, вскинула опьянённый взгляд на молодого человека поверх своих очков с толстой оправой. – Вы, что-то хотели мистер…? – Пембрук, Марк Пембрук, я к полковнику Макмиллану. – У вас назначено? – Нет, думаю, нет. – Тогда сядьте, он скоро освободится, – девушка взмахом руки указала на обитое сиреневым сукном кресло и вновь сосредоточилась на печати. Волшебник широкими и уверенными шагами пересёк комнату и сел напротив двери кабинета. Часы, висевшие над головой, ритмично отбивали время маятником, тонкие пальцы секретаря парили над клавишами, звонко выбивая чернильными молоточками символы на бумаге. Меж дверью и полом скользили тени, а гул, который створки были не способны поглотить, вибрациями долетал до перепонок. Марк в нервном предвкушением тряс коленом, не нарочно создавая каблуком ботинка раздражающий машинистку звук. Он был до невозможного перевозбуждён, мысли роем вились у него в голове и хотели выплеснуться наружу. Но парень из последних сил пытался себя сдерживать. От ритмичного подёргивания колена трясся не только упругий паркет под юношей, но и стол. Из-за подпрыгивающих стопок пергамента, покоящихся на столешнице, девушка уже как десять минут недовольно поглядывала на Марка. Однако не успела она одёрнуть юношу, как двери, ударяясь о стену, с грохотом распахнулись. Пересекая порог кабинета, в приёмную вышел мужчина. Ему было около пятидесяти, но солдатская выправка, холодность и некоторая безэмоциональность лица (которая, видимо, и помогла уберечь его от излишних морщин), делали мужчину на десяток лет моложе. Взметнув полами болотной драповой мантии, волшебник в сопровождении семенящего за ним камердинера скороговоркой чеканил каждое слово. – Объявите всеобщую мобилизацию. Мне нужны все! От бывалых офицеров до действующих кадетов. Это не учения! – Да, сэр, – парень, чуть старше самого Марка, ускоренно пытался что-то пометить в своём блокноте. – Кроме того, нужно устроить совещание. И срочно доложите генералу об обстановке во Франции и Бельгии. Люксембург пока держит нейтралитет. – Слушаюсь! – юноша, вытирая рукавом выступившие капельки пота на лице, всё записывал. – Кроме того, я… Марк? – мужчина встал, как вкопанный, неверяще пробежался по парню взглядом, и его лоб тут же пересекала редкая морщина. – Что ты тут делаешь? – Дядя Том, – волшебник улыбнулся и протянул ладонь для рукопожатия. Мужчина, немного оторопев, сжал руку племянника в ответ и, показывая камердинеру, что разговор окончен, продолжил, уже обращаясь к Марку: – Ты знаешь, что все тебя ищут? – строгость в голосе читалась легко. – Догадывался. – Матери не соизволил даже написать, она вся извелась. – Я хотел сегодня, вечером, как только выясню всё. – Где ты остановился? – В Дырявом котле. Мужчина поморщился, однако смягчился и, похлопывая племянника по плечу, пригласил того пройти в свой кабинет. По ходу закрывая магией дверь, полковник Макмиллан продолжил разговор: – Если ты ещё собираешься оставаться в Лондоне, то переберись лучше в «Голден Глоб». И прошу, напиши матери, в конце концов! – Томас указал на стул возле своего стола и сам уселся напротив. – У меня мало времени, что-то случилось? – Это правда? Уточнения вопроса не требовалось, полковник тяжело вздохнул, резко поднялся и размашистым шагом подошёл к колдовскому окну, за которым сегодня бушевал ураган. – Боюсь, это так. Мы ждали, думали, германцы не осмелятся, не сделают такой выпад. Но видимо, кто-то в Германском министерстве имеет слишком длинный язык и загребущие руки. – И что же будет дальше? – с затаённым дыханием. – Думаю, тебе известно, мальчик мой. Мы не хотели вмешиваться, но стоять в стороне мы не в силах. На пару мгновений повисло молчание, всё, что видел Марк – это приглушенный свет кабинета, смерч, гуляющий за бутафорским окном, и напряжённую спину дяди. – Я хочу помочь, – без запинки, с горящей решимостью в глазах. – Я хочу участвовать, хочу записаться в ряды добровольцев, – парень вскочил со стула; металлические ножки неприятно проскребли по полу. Полковник устало закрыл глаза и тяжело, с долей разочарования вздохнул. Мужчина догадывался о причине такого внезапного появления племянника, но всё же толика надежды теплилась внутри. Надежды, что он ошибался. – Война совсем не то, чем кажется. – Я отдаю себе отчёт во всем. Я готов столкнуться с реальностью, готов принять все тяготы настоящей военной службы! – Марк, обычно такой спокойный и достаточно немногословный, сейчас говорил с запалом будто был одержим коварной идеей. – Я не думаю,что Кетрин это понравится… – Поэтому я и приехал к тебе, в Лондон, ты должен уговорить её. Мужчина снова сделал тяжёлый вдох и наконец повернулся к племяннику лицом. – Уговорить? – полковник скривился. – Это разобьёт ей сердце. – Дядя, я должен, должен пойти! Мужчина уже было открыл рот, чтобы произнести что-то, но тут неожиданно в дверь постучали, и из приоткрытой щели выглянула голова секретарши. – Полковник Макмиллан, вас вызывает генерал. Томас тут же подобрался, оправил мантию и поправил берет. Единственное упоминание о главнокомандующем Магических войск Великобритании у любого сразу же вызывало неконтролируемый трепет и благоговение. – Приходи завтра, в это же время, я постараюсь что-то придумать, – полковник вновь ободряюще похлопал парня по плечу и моментально скрылся за дверью.

****

Через пару минут, снова преодолев гудящий, словно перрон вокзала, коридор, лифт, заполненный до отказа людьми, и вереницу многочисленных дверей, Марк наконец смог пробраться к длинному залу-атриуму. Пол его был выстлан тёмным, практически чёрным, как нефть, отполированным до зеркального блеска паркетом. Вдоль стен, обшитых такими же тёмными и гладкими, как пол, досками, тянулись бесконечные дыры золочёных каминов, из которых ежесекундно, вспыхивая в зелёном пламени, появлялись люди в строгих костюмах с портфелями и дипломатами в руках. На переливающемся синем потолке-куполе то и дело загорались золотые символы, которые мгновенно перемещались и видоизменялись, создавая впечатление, что потолок – это гигантская новостная сводка. Главной темой для парящих в воздухе объявлений, конечно же, было военное положение. Перед глазами мелькали колдографии военачальников магических войск, пульсирующие карты наступлений и, ежеминутно сбоку, будто кто-то невидимый перелистывал страницы альбома, счётчик показывал количество военных жертв – 100 человек. Марк прикрыл глаза и прислушался к своему внутреннему голосу. Юноша хотел удостовериться в том, что он всё делает правильно, как должно. Но голос, на удивление, молчал. Каждые несколько секунд в том или ином камине с хлёстким свистом появлялся то волшебник, то волшебница. Чуть впереди журчал золотой фонтан, слева, шелестя, пролетали министерские записки. Кто-то чихал, кто-то сморкался, кто-то бурчал себе под нос о невыносимом утре, а кто-то, заправив под мышку портфель, читал «Ежедневный пророк». Юноша вновь вскинул голову вверх, магический счётчик снова перевернул лист: «Количество военных жертв – 102 человека». Минуя фонтан, Марк обратил внимание на сверкающие серебром и бронзой монетки под толщей волнующейся воды бассейна. Рядом, на маленькой затёртой табличке, было написано: ВСЕ ДОХОДЫ ОТ ФОНТАНА ВОЛШЕБНОГО БРАТСТВА ПЕРЕДАЮТСЯ БОЛЬНИЦЕ СВЯТОГО МУНГО. Не долго думая, парень запустил руку в карман брюк и, как только пальцы нащупали прохладу гладкого металла, вытащил десять золотых галлеонов. Без толики сожаления или промедления Марк аккуратно опустил монетки в фонтан. Вздохнув полной грудью, юноша поправил лацканы пиджака и направился к почтовой стойке.