Фиалки плокстерского леса

Солнце застлали тучи, и всё погасло. Стая ранних перелётных птиц клином застыла в воздухе. Деревья, зелёные кроны которых южный бриз силой гнул к земле, в последний раз застонали и замерли, и лишь лёгкий шелест неугомонных листьев трещоткой разносился по равнинам. На краткий миг в мире стало тихо. Неприятная звенящая тишина медленно подкрадывалась к каждому дому, нападала и западала в поджидающие сердца. В головах многих подсознательно начался обратный отсчёт. Фантомные часы секундной стрелкой тихими монотонными щелчками навязчиво отмеряли оставшееся время. На краткий миг в мире стало тихо. Прорываясь через стоящую пелену безмолвия, молчания и недосказанности, всё обратилось в слух в ожидании чего-то страшного. Молчали церковные колокола, динамики, голоса газет, но невольные наблюдатели происходящего знали и страшились своего знания. На краткий миг в мире стало тихо. Мир менялся быстро, бесповоротно, и это были не те изменения, которых все ждали с наступлением нового столетия. Они ужасали, ошеломляли. Над планетой медленно, будто подкрадываясь, расстилалась густая непроглядная тень, тень войны и смерти. В мире было тихо. Тихо до тех пор, пока в небе эхом не загудели военные рожки, извещая всех о начале, начале, у которого только один всем известный конец. Только одна тьма виделась впереди, без единого редкого проблеска света. Замолкло всё. Оно, надевая траурную одежду, будто давало обет молчания до того момента, пока всё не закончится.

****

Изабелл, нервно заламывая кисти рук, металась по комнате. Марк не вернулся ни на следующий день, как обещал, ни через день, ни через ещё один. Тётушка Шарлотт ничего толком сказать не могла, только что-то испуганно лепетала, про то что её чуть не задавили, а юноша как раз вовремя нашёл её. Родители молодого человека сами сидели, как на иголках, в ожидании хоть каких-то известий, казалось, что они что-то знали, но усердно делали вид, что не знают в чем дело. Сколько бы писем ни написала Иззи, сколько бы гневных кричалок ни посылала, всё оставалось без ответа, всё отправлялось в пустоту. Единственная короткая записка, посланная на второй день родителям с тремя словами: «Я в порядке», вселяла хоть какую-то надежду. Обеспокоенный взгляд девушки в сотый раз за пару часов скользнул по страницам свежих газет. «Германская империя объявляет войну. Ответ Европы – оружие в руках». «Министры магии Германии и Британии не пришли к соглашению – магический мир на грани войны». «Стычки в Оксфорде. Волшебники-полукровки британского и германского подданства не нашли общего языка». С трудом отведя взгляд от колдографий разрушенных волнующейся толпой улиц Оксфорда, Лондона и других городов Европы, девушка, не в силах больше выносить звенящую, давящую, словно пресс, тишину, выбежала из комнаты во двор. Несмотря на разворачивавшиеся драматические события, погода стояла прекрасная. Светило солнце, лаская своими лучами тянувшие к нему листья растения, высоко в небе летали ласточки, купаясь в белоснежных ватных облаках, где-то вдали билось об утёсы море, разбрызгивая солёные капли в разные стороны. – Иззи! Девушка лихорадочно обернулась. К ней бодрым шагом приближался Ричард. – Ты плачешь? – Нет. – Тогда ты не будешь против, если я присоединюсь. Я хочу с тобой поговорить, нужна помощь. – Что-то случилось? Молодой человек, немного помявшись, с неуверенностью потоптался по земле, но потом, собравшись силами, заговорил. – Ты можешь уговорить отца отправить меня на службу? А то он с присущей ему холодностью сказал, что скорее пустит зелёный луч себе в висок, чем отпустит. – Куда отпустит? – Ну, в Британские магические войска. – Что? – Изабелл потеряла дар речи. – Зачем? Войны не будет, и даже если и так, то это не касается нас, магов, – волшебница в очередной раз за несколько дней повторила заученную фразу, хотя сама уже с трудом верила в то, что говорила. – Как это не касается!? А как же семья Артура? Артура! Он нам как брат, Иззи. Да и все всё понимают. Официальное объявление – дело пары дней, и... – юноша вовремя осёкся и проглотил невысказанную фразу. Девушка не заметила заминки, она лишь скрестила руки на груди, с твёрдостью в голосе произнесла: «Нет» и, отвернувшись от парня, продолжила смотреть на бескрайние дорсетские просторы. Ричард, недовольный игнорированием со стороны сестры, обегая её, горой встал перед ней, загораживая солнце. – Иззи, нас ведь обучали этому, для таких случаев и существует Магическая армия. А кем я тогда буду, если не пойду в добровольцы? Трусом. – Всё происходит слишком быстро, – волшебница задумчиво покачала головой, смотря куда-то вперёд. – Да все ребята из моего училища уже записываются! – Нет, я не буду просить о таком отца. Да и мне самой это не нравится. Ты подумал, что будет с мамой? Или вас с Артуром всё это забавляет? – Иззи, я же не на линию фронта иду, сидеть в грязи не буду… Это работа в Штабе с картами, разработка тактик и операций. Со мной ничего не случится, да и Артур будет со мной, честно. – Нет. – У тебя должок, сестрёнка, не забыла? Девушка посмотрела в молящие глаза брата. Её мозг кричал, нет, он просто орал о том, что делать этого не нужно, однако, не зная почему, её голова самопроизвольно кивнула. Ричард, счастливый, тут же расплылся в улыбке и, поцеловав сестру в щёку, намеревался убежать обратно в дом, как Иззи бросила ему вдогонку: – А Марк, уверена, не пойдёт. Он понимает, что силой ничего не решить, – это было произнесено с целью образумить и заставить передумать – упрекнуть. Однако юноша лишь обернулся и как-то странно посмотрел на сестру. Он силился что-то сказать, но моментально передумав, уже не так радостно, с понурыми плечами, возвратился в особняк. А Изабелл продолжила стоять и смотреть вдаль, лёгкий тёплый ветерок ласкал кожу и играл с прядками волос. «Мерлин, где он, что с ним? – с отчаянием думала девушка. – Три дня от него нет вестей, целых три дня! Мир погрузился в пучину мракобесия за это время, а он пропал». Долго сдерживаемые слёзы покатилась по щекам, собираясь на подбородке и спрыгивая на воротник белой блузки. Девушка смахнула мокрые дорожки, прикрыла глаза и обратила голову к небу, вдыхая далёкий морской запах. – Иззи… – словно ветер прошептал её имя. Девушка лишь зажмурилась и мысленно отмахнулась от звуковых галлюцинаций. – Иззи… – голос стал выразительнее и живее. – Иззи. Волшебница распахнула глаза, обернулась и увидела Марка. Не ожидав появления молодого человека, она растерянно пробежалась по нему глазами и застыла. Идеально выглаженная, накрахмаленная белая рубашка, песочный в клеточку жилет, застёгнутый на все пуговицы, чёрные брюки, до блеска начищенные ботинки, тонкая серебряная цепочка часов, спрятанных в левом кармане, и ореховые глаза, с неким беспокойством и виной смотревшие на неё. В этот момент девушке было всё равно, сошла ли она с ума, был ли это мираж или видение, ведь даже если и так, волшебница была бы совершенно не против. Она бы и так повредилась рассудком, если бы не смогла видеть его ещё дня три. Желание Изабелл подойти и просто обнять было таким огромным, что вопреки всякому здравому смыслу, притупляло все разумные доводы. Девушке казалось, что вот она уже бежит к нему. Но на самом деле, её ноги примёрзли к земле, Иззи не могла ни пошевелиться, ни сказать ничего. Лишь ветер, завывавший в ушах, убивал висевшую тишину. – Где Вы были? – наконец, девушка обрела дар речи. – Я не могу сказать, простите. – Где вы были!? – Простите. Губы Изабелл дёрнулись, и, больше не в силах сдерживаться, она вновь заплакала, закрывая искривлённое от слёз лицо руками. Все переживания и бессонные ночи сейчас дали о себе знать. Марк дёрнулся в сторону девушки и прижал её к груди, крепко обнимая. А Иззи всё плакала и плакала, иногда била Марка по груди, иногда проклинала его, а юноша лишь крепко держал её и молчал. Когда слёзы иссякли, волшебница, чуть икая, посмотрела молодому человеку в глаза и сказала: – Пообещайте больше так не делать никогда. Не оставляйте меня, никогда, слышите, никогда. Обещайте! Ветер свистел в ушах, заглушая всё вокруг. Взволнованное сознание воспринимало происходящее в искажённой реальности, интерпретировало картинку действительности по-своему. Изабелл казалось, что руки, которые её обнимали, сжались чуть сильнее – сжались в знак согласия. Волшебница с каждым вздохом успокаивалась, она слышала лишь тёплое дыхание и шёпот губ, убаюкивавших волнующееся сердце. – Я ехал к тебе так быстро, Что встречные пчёлы Изрешетили меня как пули… Только пыльца и мёд остались в моём сердце, – прошептал Марк и обнял девушку крепче. Сердце его в этот момент готово было просто разорваться от боли, вины и тянувшего в пропасть обмана.

****

– Нет, я сказал. – Но отец, почему? Он так этого хочет. – Я не разрешаю своему единственному сыну идти на передовую и сидеть в каких-то, – мужчина неопределенно взмахнул руками, стараясь припомнить слово, – окопах. – Но никто не говорит об окопах, – девушка обернулась к отцу и положила ладонь на спинку софы. – Я же сказала, он будет работать в Штабе, в ШТА-БЕ, он даже на фронт не попадёт. – Всё равно, нет. – Говорят, что эта война будет быстрой и незаметной, что у магглов, что у нас. – Войны не бывают быстрыми и незаметными, Изабелл, уж поверь мне, хоть в этом я разбираюсь лучше твоего, – мистер Уорик ходил взад и вперёд вдоль софы, а дочь следила за его движениями, провожая глазами метавшуюся из стороны в сторону беспокойную фигуру. – Говоря так, ты, вероятно, хочешь накликать беду, не так ли? Папа, разреши ему. Просто если ты откажешь, он всё равно сбежит, а так ты хотя бы не испортишь с ним отношения, – Иззи самой не нравился этот разговор, но обещание, данное брату, она должна была выполнить, хоть это не приносило ей должного удовольствия. – Изабелл, о чём ты говоришь!? Послушай себя! Ему всего восемнадцать! – Так представь, каково ему будет, когда все его друзья уйдут, а он останется. Позволь ему стать мужчиной. Если ты этого не сделаешь, он тебя возненавидит. Мистер Уорик тут же остановился, засунул руки в карманы брюк и сел в кресло напротив Изабелл. – В Штабе, говоришь? – Он поклялся. Да и обучение, говорят, будет идти полтора месяца, может, за это время всё и уляжется, к тому же Артур будет рядом, он за ним присмотрит. Мужчина с тяжёлым сердцем лишь коротко кивнул и, раздражённо вскочив с кресла, скрылся в своем кабинете, громко хлопнув дверью. Иззи обессилено откинулась на подушки. Последние недели выдались просто ужасными, сначала девушка думала, что непоступление в Оксфорд – это главная её напасть, однако события последних дней перевернули её мир вверх дном. Война, пропажа возлюбленного, теперь и Ричард с Артуром рвутся в бой, единственно успокаивало то, что Марк едет сдавать экзамены через три дня, а она, как поддержка, вместе с ним. Он никуда не собирался, он будет постоянно с ней, рядом. Призвав пергамент, Изабелл, быстро водя кончиком пера по бумаге, написала короткую записку. «Дорогой Марк, В это непростое время, когда война занимает умы и сердца всех людей, наверно, глупо радоваться Оксфорду. Однако мысли о предстоящей поездке греют душу и заставляют улыбаться. Послезавтра, в полдень, как и договаривались, я буду ждать вас на перроне 9 3/4. Встретимся у поезда.

С любовью,

Иззи».

Улыбаясь, девушка аккуратно свернула бумагу в трубочку и выбежала во двор на поиски Цилли.