empty shell

Я бы не знал, что такое любовь,

Сошел бы с ума в поисках своих грез

Умер бы тихо в одном из миров,

Как вдруг увидел тебя…

Пора уходить, так не хочу вспоминать

О том, что ты не моя.

Неземное — AMOR

— Твой противник — я! — Юута перехватил катану и замахнулся для удара, никак не сдерживая объем проклятой энергии, которой располагал — может быть, противник сам испугается и решит сбежать еще до начала битвы?.. Что ж, Оккоцу ошибся, — мужчина лишь ухмыльнулся и подпрыгнул. Однако так быстро, что Юута едва уловил это движение, а пол под гнётом давления чужой силы потрескался. Мальчик только успел обернуться, чтобы поставить блок; мужчина уже был там, нанося мощный удар ногой: Оккоцу почувствовал, что ломает спиной часть стены, пока вылетает на улицу. Он успел укрепить тело проклятой энергией, правильно приземлившись, и немедля поднялся на ноги. Мужчина неторопливо шел к нему. — Юута! — крикнул Годжо со стороны. Мальчик коротко обернулся на голос: в двадцати метрах от него стоял Сатору, едва заметный из-за массивного тела Рики. — Кто это?! — Рика, защищай! — Выкрикнул парень и вновь пошел в атаку. Каждый взмах омеги был выверен, усилен и ускорен проклятой энергией, но у него не получалось нанести странному шаману ни одного удара. Возможно, это его проклятая техника?.. Оккоцу глубоко дышал, замерев в боевой стойке посреди дороги, и смотря с разных сторон — он потерял странного мужчину из виду. Черт, черт, черт! Когда Юута не отвлекает его на себя, Сатору может попасть под удар!.. Оккоцу не успел полностью сформулировать свою мысль, как его снова отбросило в сторону. С некоторым запозданием он почувствовал резкую боль в боку, однако в нужный момент усилил это место, прежде чем смог получить критические раны. Юута снова поднялся, прикрыв рот рукой и сконцентрировавшись. Будет сложно задействовать на этом быстром сопернике проклятую речь, однако замедлить врага, чтобы он стал достижимым для его ударов, Оккоцу сможет. Сфокусировав свое внимание, он не отрывал глаз от Рики, которая обхватила Сатору огромными чудовищными руками, закрывая собой. Враг не показывался на глаза, словно почувствовав настрой Юуты использовать проклятую речь. Мальчик нахмурился, убирая руку с лица и надвигая воротник формы под нос, чтобы мужчина не увидел змеиные глаза и клыки. Неожиданно, Рика прорезала относительную тишину вскриком; Юута тут же обернулся на нее, заметив, что в ее тело вонзились несколько крупных осколков стекла: видимо, из кафе. Однако… Если этот человек хотел убить Сатору, он кидал стекло под совершенно неправильным углом — создалось впечатление, что враг хотел навредить именно Рике, а не Годжо. Последний вроде как пытался вырваться из ее объятий… — Юута! Скажи ей отпустить меня! — Ни за что! — крикнул парень, забывая об активированной проклятой технике Инумаки — волна проклятой энергии распространилась вокруг волной, не причиняя никакого урона врагу. Парень скривил гримасу от своего глупого поступка: теперь Копирование будет восстанавливаться около трех минут, а ведь он не успел замедлить своего противника! — Черт!.. — Юута! Я успел его заметить! Я знаю, кто это! Прикажи Рике отпустить меня! — Неужели сенсей не понимает, что как только Рика его отпустит, то ответ на вопрос о выживании Сатору станет отрицательным?! Напавший на них медленно выходит из кафе. Оккоцу хмурится, замечая в чужой руке какой-то предмет, а после щурится, пытаясь разглядеть появившуюся вещь соперника. Через пару секунд Оккоцу широко раскрывает глаза, рассмотрев в чужом арсенале короткий, но, кажется, достаточно массивный нож. Юута сжимает челюсть, обдумывая дальнейшие действия: без оружия этот мужчина создавал немало проблем, но теперь, когда у него есть возможность наносить режущие удары… Плевать. Юута помнит, как без труда Рика скручивала любой нож, который он хотел в себя вонзить. Она защитит Сатору, а Оккоцу сможет залечить себя обраткой без проблем. — Юута, черт возьми!!! — Мальчик впервые слышит такую злость в тоне учителя, но не позволяет удивлению влиять на битву: он встает в защитную стойку, внимательно следя за врагом взглядом — тот идет к нему не спеша. Однако дыхание Оккоцу сбивается, когда он видит, как некоторые шаги противника пропитаны такой силой, что Юута не успевает за ними следить: тот словно телепортируется, приближаясь к нему со зловещей улыбкой. Омега резко выдыхает, сдвигая брови и приседая, расположив катану к противнику лезвием. Он готовится к рывку, который должен положить конец этому странному мужчине. Ему не стоило на них нападать. — Юута, послушай меня! Понизь уровень проклятой энергии сейчас же! — Парень нахмурился, слыша подобное от учителя. — Эй, Тоджи! Всё никак не можешь упокоиться с миром?.. — На слова Сатору их соперник почти никак не отреагировал: только немного замедлился на одном из шагов. — Решил убить моего ученика на моих же глазах, верх неприличия! — Годжо всё продолжал говорить. — И даже не спросишь как дела у Мегуми?.. На этот раз слова его учителя возымели последствия: мужчина остановился как вкопанный, а на его лице появилась складка меж бровей. — Ме… Гуми?.. — Он скривил лицо, будто съел что-то кислое и никак не решится это выплюнуть. Юута все еще застыл в стойке, переводя взгляд с Сатору на врага и не понимая, стоит ли ему воспользоваться замешательством мужчины, чтобы нанести последний удар? — Юута, понижай уровень до минимума обычного человека! Отзови Рику! — Оккоцу прижал губы. Сомнения одолевали его: он видел, какую опасность несёт в себе их враг, и Юута уверен, что каждый его удар может стать для них смертельным. Несмотря на огромные противоречия, Оккоцу решил довериться Годжо и последовал совету учителя: встал ровно, опуская лезвие, закрыл глаза и заглушил проклятую энергию до минимума. После этого приоткрыл глаза и с сомнением глянул на Рику, обнимающую его альфу. Со вздохом Оккоцу взмахнул рукой, и Оримото рассыпалась пеплом, растворяясь в ночной темноте. «Будь осторожен, Юута» — услышал мальчик нежный девичий голос. На месте Рики остался лишь Годжо, с опаской смотрящий на мужчину. Их противник все еще стоял на месте, запутав руку в чёрных волосах. Однако не прошло и секунды, как он исчез, оставив на асфальте вмятину. — Сенсей! — сразу после этого Юута вскинулся на Сатору, оборачиваясь. Однако неожиданно врезался в чужие объятия, замком сцепляющиеся за его спиной. — Ну и напугал же ты меня! — Годжо сжимал парня в крепких руках, а после резко отодвинулся, держа за плечи и оглядывая всего Юуту. — Не ранен? — Ему показалось, что Сатору снова пришел в себя, приобретая жизненные краски: глаза будто вновь стали прекрасно-голубыми, как океан, а на щеках появился задорный румянец — до того изменилось настроение Годжо, который снова вел себя как живой человек. — Нет, все в порядке. Пара ушибов, но сейчас быстро пройдут. — Мальчик неловко улыбнулся, радуясь вниманию Сатору. — А ведь тебя так швыряло по всей улице, кажется. — Учитель выгнул бровь, с оттенком озорства усмехаясь. — Я безумно испугался. — Он тут же помрачнел и покачал головой, отчего растрепанные волосы стали еще беспорядочнее, а после прижал губы и опустил голову, погружаясь в беспокойные мысли. — Я еще никогда не чувствовал себя таким бесполезным. Сперва даже забыл, что моя техника и энергия запечатаны: хотел включить Бесконечность. — Вы очень даже помогли, сенсей. — Юута улыбнулся ему. — Кстати, кто это был? Вы вроде назвали его имя, а потом, будто он не может упокоиться. — Я сперва сам не поверил своим глазам. — Учитель пожал плечами, отодвигаясь от него; омега прижал губы, однако продолжал с интересом глядеть на учителя. — Пойдем, вернёмся назад. Нам надо забрать твой телефон и всё-таки связаться с Мегуми-куном. На этих словах парень оторопел: действительно, его телефон остался там, в кофейне!.. И не факт, что целый, оставалось лишь надеяться на чехол, который, возможно, смог сохранить смартфон до рабочего состояния. Пока они возвращались в кофейню медленным шагом, Сатору продолжил говорить: — Я убил этого человека десять лет назад. Но… Помню, техника воскрешения мертвых доступна одной бабке, которая использует ее на своем внуке. То есть внук на некоторое время становится каким-то шаманом, перенимая его тело. Но вот наш сегодняшний персонаж довольно необычен… Он не шаман, а очень особенный человек, одаренный проклятием небес. В нем нет ни капли проклятой энергии. Ты слышал о таком? — Юута кивнул: — Маки-сан. — Все верно. В теории, Маки способна достичь такого уровня, который ты сейчас видел своими глазами. И так как тело его отличается от обычного шамана, подозреваю, что фокусы бабки вышли ей боком. — Сатору злорадствующе усмехнулся. — Ты заметил, что он нападал только на тебя и Рику? Но не на меня. — Сатору поднял вверх указательный палец. — Когда ты использовал Копирование проклятой речи, он обратил внимание на Рику, ведь на тот момент в ней было больше проклятой энергии, чем у тебя — часть ведь ты в тот момент потратил. Соответственно, делаем вывод: его тригерит бо́льшее количество проклятой энергии. На меня-то он даже не смотрел, хотя должен был: именно я его убил. — А почему он среагировал на имя Мегуми-куна? — Парень нахмурился. — И… Куда он исчез?.. — Я тебе по секрету скажу… — Сатору оглянулся вокруг, прищурил глаза и подозвал Юуту ближе к себе; заговорческий огонек горел в его глазах. Когда омега приблизился, Сатору наклонился к нему и зашептал в ухо: — Он его папаша. — Что?! — Юута резко выпрямился, чувствуя на своей коже мурашки. — Вы не шутите?! — Неа. — Годжо улыбался, засунув руки в карманы. — Папенька он наидерьмовейший, конечно. А куда сбежал… Кто знает? — Я бы смог его прикончить, сенсей. Если бы в тот момент вы меня не остановили… — Он бы раньше прикончил тебя, — внезапно перебил не терпящий возражений тон. — С Рикой, не обремененной мной, может быть, у тебя были бы шансы его ранить. Но его выносливость чудовищна, способности тела выходят далеко за пределы человеческих — и он не жалел себя, ведь в нем не было никаких других инстинктов, кроме как убивать. Я знаю, что ты очень способный ученик, Юута-кун, но это пока не твой уровень. Пока что. Стремись. — Сатору потрепал его по макушке, приулыбнувшись, отчего Юута почувствовал себя получше. — Никогда не думай, что я тебя недооцениваю. Просто мне хочется, чтобы ты мог еще хоть немножко насладиться своей невинной юностью. — Учитель смотрел в его глаза, и парню казалось, что они определенно сверкают глубокой синевой: такой великолепной и затягивающей в свой омут. — Ха, что-то я разговорился не по теме. Юута обожал разговоры с Сатору по душам, которые, увы, происходили не так часто — сенсей намного чаще бывал несерьезен даже в самых важных вещах. Ну, а сейчас Оккоцу так и вовсе воодушевлен на «великие подвиги» — как с добрым сарказмом называла Маки энтузиазм Юуты. Учитель на самом деле его очень ценит: почему Юута вообще решил, что Годжо ему не доверяет? Скорее уж очень жалеет, и пытается защитить в меру возможностей. Годжо-сенсей остается лучшим человеком, даже потеряв все свои силы. Оккоцу украдкой отворачивается и трет покрасневшие влажные щеки. К счастью, телефон Оккоцу оказывается относительно цел, когда они с Сатору возвращаются в еще более разрушенное кафе. Он звонит Мегуми: пока без ответа, а после и вообще короткие гудки. Странно. Он позвонил Маки — тоже без ответа. Начиная не шуточно волноваться, Юута набрал Тоге. Слава Богам, он ответил на звонок, хоть голос его был очень вялый. Юута попросил его в смс изложить краткую версию того, что произошло с ними. Через пару минут он получил сообщение о том, что Инумаки в порядке, Маки тоже жива и пошла в клан Зенин, Фушигуро вместе с Итадори находятся неизвестно где. — Вдруг с Мегуми что-то случилось? — Оккоцу нахмурился. — Не думаю. Скорее всего, Тоджи уже нашел его, так как к нам он больше не возвращается. — Годжо пожал плечами. — Я дал ему намек, что его чадо где-то здесь. — Погодите, он просто переключился с нас на Мегуми?! — Юута широко раскрыл глаза, сжимая телефон в руках и оборачиваясь на учителя, который снова присел у прилавка кофейни. — Нет. В нем есть проблески разума, когда речь идет о его сыне. Скорее всего, судьба Тоджи — харакири. — Сейчас не время шутить, сенсей… — Оккоцу нахмурился сильнее. — Я серьезно. — Сатору смотрел на него без тени сомнения. — Он дерьмовый родитель, но не убийца собственного сына. Скорее всего, просто прикончит себя, чтобы не навредить ему. — После его слов на мобильный Юуты поступил звонок. Парень вздрогнул, но тут же принял его. — Мегуми-кун! Ты в порядке? — нетерпеливо выпалил Оккоцу. — Да, все в порядке, Оккоцу-семпай. — Мегуми на том конце провода тяжело дышал, но его слова вселяли надежду. — Тут какой-то конченый псих напал на меня. — Годжо рядом с ним, слыша разговор, тут же поднял два больших пальца вверх и одними губами произнес: «Бинго». — Сперва я хотел от него сбежать, но из-за него меня просто отбросило к черту на куличики. Я вообще не был в этой части города. Потом он спросил моё имя и просто воткнул себе палку в голову. Жуткий тип. — Хорошо, что с тобой все в порядке. — Юута выдохнул с облегчением. — Где Итадори? — Я знаю где он примерно находится, скоро мы с ним встретимся. — Это хорошо. Го-… — Как только он хотел упомянуть учителя, тот закрыл ему рот ладонью и приставил палец к своим губам. Юута шумно сглотнул, круглыми глазами глядя на сенсея. — Я скоро тоже освобожусь. Встретимся в N-ном районе и обсудим там, что делать дальше. Напиши мне, как найдешь Итадори и будешь готов. — Да, хорошо. Оккоцу-семпай… — Мегуми замялся, но после пары секунд спросил совсем тихо: — Вы сможете спасти Годжо-сенсея? — Юута прижал губы, а после, глядя на отрицательные покачивания головой Сатору, ответил: — Нет, Мегуми-кун. До связи. — И резко вырубил звонок. Фушигуро звонил ему еще несколько раз, но омега не брал трубку, кусая губу. — Вас могут прослушивать. — Сатору сложил руки на груди. — Особенно тебя. Лучше обсуждать всё лично. — Юута кивнул с заметным промедлением и опаской. Скорее всего, сейчас Мегуми очень расстроен и волнуется о Годжо-сенсее. Юута понимает его чувства: он не мог найти себе места до того как отыскал учителя. Однако внезапная мысль заставила Оккоцу замереть посреди движения: он собирался попить воды. — Что такое, Юута-чан? — Годжо повернул голову, опираясь подбородком о руки, сложенные в замок. — Годжо-сенсей… Мегуми-кун уже представился?.. — Он напряг ладонь, обхватившую бокал. — Ах… Да. Он альфа. — Сатору задумчиво хмыкнул. — А что? — Да ничего… Просто, я так давно его не видел. — Юута тут же расслабился, неловко махнув рукой и пряча взгляд. — Я не знал, кем он будет в итоге. — Хе, с таким противным характером только альфа и мог быть. — Сатору пшикнул от смеха. — Только ему не говори. А вот Юджи у нас омега. — Сенсей тут же тепло улыбнулся, смотря вверх, но ни на что одновременно, кажется, задумавшись. — У него приятный запах. Персики. Улыбка сенсея стала шире, в то время как Юута почувствовал, как его сердце провалилось к пяткам. Такая улыбка часто доставалась Оккоцу, и все же он был не единственным, кто вызывал такие эмоции у его любимого альфы. Юута сразу ссутулился и опустил плечи. Допив воду с видимым усилием и поставив стакан, он взглянул на свои ладони под тусклым светом фонарика: внутренняя сторона в мозолях от тренировок, а еще парочка шрамов. Оккоцу сжал кулаки, но тут же расслабил, глядя на осколки окон на полу. Он почувствовал себя точно этими обломками у ног его альфы. — Юута? Ты чего загрустил? — Сенсей тут же убрал руки от лица и с беспокойством чуть привстал на месте. — От тебя исходит такой кислый запах… — Сенсей нахмурил нос, будто почуял что-то неприятное. Черт, Юута совсем забыл, что отклеил ароматичные пластыри, и теперь его запах свободно распространяется вокруг него и передает его состояние — даже лучше, чем выражение лица. — Простите, сенсей. Я просто… Беспокоюсь о Мегуми… — Юута ссутулился, поймав обеспокоенный взгляд Годжо своим, — кажется, не поверил. Но ведь не может Оккоцу сказать ему в лицо, что безумно ревнует к другому омеге? К чему вообще ему ревновать? Оккоцу кивнул сам себе: может быть, этот парень и привлек Годжо, однако он остается подростком, да и еще более младшим, чем сам Юута. Возможно, этот Итадори Юджи красив. Возможно, у него восхитительный аромат, однако все его плюсы перекрываются одной огромной жирной чертой — он сосуд Сукуны, который должен умереть после последнего пальца. Но, конечно, зная доброту его сенсея, Юута уверен, что казнь Итадори Юджи будет и вовсе отменена. Однако сейчас его жизнь висит на волоске. Его руками были убиты тысячи людей этой ночью, хоть и прямой вины Итадори в этом нет. Он все еще является оружием массового поражения, над которым висит Дамоклов меч. В конце концов, Юута знает своего сенсея лучше, чем кто либо другой из учеников и многих преподавателей. Оккоцу знает, насколько его сенсей постоянно устает с его графиком работы. Очень часто в командировках, часто в отъездах, а свободное время посвящает ученикам. Подготовка к занятиям, сами занятия, иногда и индивидуальные тренировки. А когда Юута видит своего сенсея дремлющим в коридорах колледжа или в случайных местах, у него болит сердце: Оккоцу знает, что Сатору спит всего около трех часов — восемь для него уже непозволительная роскошь. Слишком, слишком плотный график и огромное количество дел давят на широкие и сильные плечи его сенсея. Но теперь обратная техника недоступна Сатору. Теперь он обычный человек, и три часа отдыха слишком мало. От таких размышлений его запах портится еще сильнее. Юута часто моргает, выныривая из мыслей и видит как сенсей прикрывает нос ладонью, с беспокойством глядя на него. Странно: конечно, омеги порой пахнут страхом и беспокойством, но Юута ни разу не слышал и не видел, чтобы альфа был так чувствителен к запаху, что прикрывал нос. Оккоцу глубоко вздыхает, пытаясь успокоиться. Опять. Сенсей смотрит на него с сожалением и встает со стула, начиная осторожно приближаться к нему. Юуте не нравится такой взгляд: это он должен стать утешением его альфы. Оккоцу сплоховал: не смог держать себя в руках и вызвал беспокойство Годжо. Ему ведь сейчас и так тяжело, а тут еще и расстроенный омега… Сатору подходит совсем близко и прижимает к себе в объятии; Юута с готовностью зарывается носом в его плечо и тут же расслабляется, вдыхая все более раскрывающийся запах Сатору — в нем отчетливо чувствовалась сладость мяты и свежесть. — Юута, тебе не нужно взваливать все на себя. — От этих слов мальчик смаргивает слезы, уговаривая себя не портить всё еще сильнее. Вдыхает приятный запах глубже и мечтает забыться. — Мегуми, как и Юджи, сейчас в порядке. Я уверен в этом. Мои ученики никогда не пропадут. — Он кладет руку ему на макушку и треплет волосы. — И, как видишь, мы справились с этим мужланом. — Сатору смеется со своих слов, и Юута несмело ему улыбается, все так же не отпуская учителя. — Конечно, нас ждут трудности, но мы с тобой справимся. Понятно? Не ты ли сейчас уговаривал меня прекратить хандрить и дать тебе шанс? — Годжо аккуратно берет его за плечи и отодвигает слегка назад, заглядывая в глаза своими — серыми. Но для Юуты в эту секунду они сверкают как самое яркое голубое небо. Юута забывается: чуть приоткрывает рот в несмелом вдохе, его глаза с надеждой и мягким очарованием смотрят в лицо Годжо. Кажется, Оккоцу не дышит и не ощущает ни себя, ни времени, глядя в любимое лицо. Лицо Сатору, кажется, приближается к его, но Юута не замечает этого, буквально утопая в чужих глазах. Пока внезапно макушку не охватывают чужие пальцы и резко не прижимают его голову к груди Сатору. Юута вытаращивает глаза, ощущая стук сердца буквально своим ухом. — С-сенсей?! — парень то ли спрашивает, то ли восклицает, подняв брови в удивлении. Вцепившись в учителя, он чувствует усиливающиеся за спиной объятия. — Ты больше не носишь пластыри? — Внезапный вопрос заставил мальчика покраснеть. — Я никогда чётко не чувствовал твоего запаха, лишь легкий намек на него, когда ты только поступил. — Вы были, кажется, в тяжелом состоянии, когда я нашел вас. Я подумал, что запах омеги поможет вам быстрее прийти в себя, — несмело признался парень, греясь в чужих руках и устраиваясь удобнее. — У меня нет запасных пластырей. — Он выкинул их как только они пришли сюда. — Мне нравится, как ты пахнешь, — признался Сатору и зарылся в чужую макушку носом. От этого простого движения внутри Оккоцу всё перевернулось вверх дном: румянец крепко обосновался на щеках, губы затронула лёгкая улыбка, а сам он ощутил себя безмерно счастливым. Такого наплыва положительных эмоций Юута не испытывал довольно давно. Только когда он рядом с Сатору, сердце внутри него стучит очень часто, а тело наполняет необъяснимая радость. — Чем же я пахну? — несмело спросил Юута. — Не могу понять. Но знаешь, что-то мягкое и приятное. Есть едва заметная сладость… Он едва не мурлычет, прижимаясь к своему альфе как можно ближе, и наслаждается таким тесным контактом — его учитель совсем не часто балует его такими крепкими объятиями. — Юута… Что-то не то… — Сенсей не расцеплял объятий, топил его в своем приятном запахе и согревал своим теплом — что могло быть не так? Внезапно его хватают под руки и отрывают от желаемого запаха — он едва не зарычал из-за этого резкого движения и взглянул на Годжо с яростью, почувствовав себя преданным. Он захотел снова приблизиться к Годжо и прижаться к нему всем телом. Глаза Сатору странно заблестели в темноте, когда он смотрел на Юуту в эту секунду; от такого взгляда у парня мурашки табуном прошлись по телу, а сам он облизнул губы, глядя на сенсея точно так же, как и он на него — с оттенком голода. — Я не пользуюсь подавителями, — низко, на грани шепота произнес Годжо; он несколько раз приоткрывал рот, силясь что-то сказать, однако их все еще окружала тишина. — Нам надо найти подавители для альф, Юута. Твой запах… Влияет на меня. Когда была активна моя бесконечность, я ничего не ощущал, но теперь мне нужно быть очень осторожным еще и в плане контроля. Юута молчал несколько секунд, в ошеломлении раздумывая над полученной информацией. Получается, его запах нравится Годжо-сенсею? И он находит запах Оккоцу настолько привлекательным, что ему нужны подавители?.. — У нас нет времени добираться до ближайшей аптеки, Годжо-сенсей. — Парень в эту секунду был близок к тому, чтобы нырнуть носом в изгиб чужой одежды. — И вам нужно подобрать специальные, для вашего типа… — На это нет времени, Юута. — Сатору покачал головой и отодвинулся на несколько шагов назад. Оккоцу хотелось скулить. — Нам надо заглянуть в какую-нибудь квартиру. Я одолжу то, что есть. Мне надо идти сейчас. — Я с вами! — Парень подбежал к учителю, хватая его за руку. — Помогу искать! — Он не мог представить, что выпустит Сатору из поля зрения хоть на секунду. Омега внутри него скалила зубы при этой мысли. — Так и быстрее получится. — Ты уверен? — Годжо перевел взгляд на схватившую его руку с подозрением, но не убрал. — Мой запах, кажется, повлиял на тебя тоже. — Юута закусил губу, пряча взгляд под челкой. — Я уверен. Всё будет в порядке, до моей течки как минимум месяц. — Было очень неловко говорить подобное, но он должен был убедить Сатору. Конечно, Юута не дурак. Юута далеко не дурак — в конце концов, он любит Сатору и знает его. От этого еще больнее. Он, возможно, и был кем-то особенным для Сатору, но точно не в том смысле, на который надеялся сам Оккоцу. Колдун. Ученик. Союзник по оружию. Друг. Близкий друг — это максимум, на что он может надеяться. — Хорошо. Тогда идем. — Годжо отвернулся от него и пошел на выход. Юута все еще стоял с протянутой ладонью и смотрел в то место, где раньше стоял сенсей.

*

Они зашли в несколько квартир. Как на зло, в первых ничего не нашлось — стены этих домов, очевидно, не знали присутствия альф. Однако примерно в четвертой по счету Юуте удалось найти подавители. Баночка была заполнена примерно на половину и срок годности ещё не вышел. Как он отметил по упаковке, хорошая фармакологическая компания. Высыпав всю баночку в унитаз, Оккоцу лениво наблюдал, как неторопливо тонут в воде круглые шарики, прежде чем нажать кнопку смыва. Он вернулся в комнату, где нашел аптечку, и аккуратно пересыпал внутрь баночки какие-то витамины, которые нашёл чуть ранее. Сатору могут нравиться разные люди. Юута в их числе, — но рано или поздно и ему найдется замена. Рано или поздно Сатору найдёт того человека, с которым останется вместе на всю жизнь. Пока что Юута не видит серьезный романтический интерес Годжо хоть к кому-то, однако Юута… Всегда останется для Сатору в тени ученика, но никогда омеги. И сейчас, именно сейчас, когда Годжо является обычным человеком, когда он так уязвим, Юута обязан воспользоваться этой возможностью. Омега полюбил учителя не из-за денег, силы или проклятой техники — пропади всё пропадом. Он любит Сатору. Просто хорошего человека, которого не заслужила добрая половина шаманов общества дзютсу. Парень наклеивает себе ароматические пластыри, пряча их за широким воротом белой рубашки. У него не дрожит голос, когда Юута зовёт учителя: — Сенсей, я нашел подавители! У вас уже не кружится голова? — В ответ ему раздаются тихие шаги, приближающиеся к нему. Годжо заходит в комнату, чуть пригнувшись под дверным проёмом. — Да, уже получше. Проветрился. Голова тоже меньше уже болит. — Годжо слегка улыбается, смотря на Оккоцу с нетерпением. Юута смотрит на него в непривычном свете: он никогда не был с сенсеем в одиночку в полутемной квартире. Он кажется здесь… Таким необычным и домашним. Оккоцу протягивает ему баночку. — Хм, — одобрительно хмыкает Сатору, разглядев марку таблеток. — Вроде нормальные. Ну, выбирать не приходится… — Альфа открывает лекарство и выгибает брови, высыпав себе в ладонь пару штук. — Странно. Мне помнится у них другая форма… Ну да ладно. — Пожимает плечами. — Может, это просто не такой концентрации, которые мне выписывали. — Он закидывает их в рот. Следом Юута подает бутылку воды. — Спасибо, Юута-чан. — Годжо улыбается, глядя на него. — Что бы я без тебя делал? Хорошо, что ты их нашёл, мне только сейчас начало становиться лучше. — Я рад помочь. — Юута неловко поджал губы. — Ой, я забыл еще кое-что. Возьмите. — Парень протянул еще одну пилюлю. — Я боюсь, вы не заснете сейчас, поэтому нашел легкое успокоительное. — Он склонил голову. — Примите, пожалуйста. Для моего спокойствия, — добавил Юута, видя скептицизм учителя. — Сейчас вы обычный человек, обратная техника вам недоступна. А вы должны отдыхать. В восемь утра, как мы и условились, выдвинемся навстречу к Мегуми-куну и Итадори. Сатору молчал пару секунд, но все же кивнул, принимая лекарство и мигом проглатывая. Они расположились спать в одной из комнат этой квартиры: Годжо лег на более длинный диван, а Юута расположился на единственном найденном футоне, — Сатору категорично заявил, что не будет ложиться на него, мол, его рост слишком большой для такого миниатюрного матрасика. — Вам уже лучше? — тихо спросил мальчик в ночной тишине. — Странно себя чувствую. Всё ещё жарко, но теперь я хотя бы не чувствую твой запах. Эти подавители работают на мне плохо, — пожаловался Годжо. — Твое успокоительное помогает. Меня уже тянет в сон… — Спокойной ночи, сенсей… — Оккоцу прикрыл глаза, сжимая в ладонях одеяло. Следующие двадцать минут он прислушивался к дыханию Сатору: достаточно скоро оно стало глубоким и спокойным. — Рика-чан… — тихо прошептал Юута в ночи. Он практически почувствовал, как кто-то миниатюрный лег рядом с ним поверх одеяла, прижимаясь к его боку. — Как думаешь, Сатору-сенсей любит меня? — Он защищал нас, когда мы не могли сами этого сделать. — Так же тихо ответил нежный голос. — Правда, конечно, я в любом случае тебя всегда защищала. И буду. — Спасибо, Рика-чан. Но я имею ввиду… Романтически. — Мальчик сжал одеяло в ладонях. — Я люблю его. — Я знаю. Но ты ведь и так уже принял решение. — Рика положила ладонь поверх его. Через ткань он мог почувствовать её тепло. — А если счастлив Юута, то я тоже счастлива. — По интонации, кажется, она улыбалась. После крепкого объятия, через пару секунд Юута почувствовал, что рядом больше никого нет. Он глубоко вздохнул: запах альфы становился всё более разгорячённым — Юута чуял набирающий обороты гон. Если бы Сатору не принял то снотворное, то точно понял бы, что «подавители» не работают. Его аромат обжигал нос Юуты холодом, будто лед, но таял сладостью мяты на языке, — Оккоцу почувствовал, как у него текут слюнки. Его шаги не слышны в монолитной тишине, когда он медленно идет к Сатору, выпутавшись из одеяла. Альфа покрыт испариной, часть волос прилипла ко лбу. Он хмурится во сне, раскинув руки в разные стороны — кажется, ему жарко. Юута медленно оторвал от желёз с запахом ароматический пластырь.

..

Нас не пустят в рай,

Пусть будет так.

Ведь каждый раз, смотря в глаза

Я вижу как ты идти готова до конца.