черничные нити и собачья шерсть

Сколько Хёнджин лежал в объятиях Морфея — неизвестно. Но спустя какое-то время его возвращает в реальность ласковый голос рядом: –Хёнджин, ты ведь пойдешь с нами в шалаш? тут становится холодно и летают комары. Хван едва открывает глаза и накрывает лицо чем-то, что укрывало его в холодный вечер. Это была кофта Феликса. От всей его одежды пахло черникой. Всей до единого. Он осмотрел вокруг ещё раз. Они находятся в том же положении, Ликс сидел несколько часов на одном месте, чтобы не разбудить приятеля. Нехотя поднявшись с колен, Хёнджин начал было протягивать обратно кофту Ликсу, но тот накинул ее на плечи Хвана, ибо он был только в футболке. Хёнджин не стал сопротивляться, к тому же он ещё страшно сонный. Цвет неба сменился на синий. Вместо пения птиц — стрекотание сверчков. Они разошлись по домам: нужно собрать вещи и сходить в душ. В доме была удивительная тишина. Родители смотрели телевизор и собирались спать. Хван тихо и быстро принял душ, расчесал волосы, которые запутались благодаря сну, и переоделся в свою объемную пижаму. Она была нежно-голубого цвета, на верху свободной рубашкой и широкие штаны. Хёнджин собрал всё, что ему могло бы пригодиться и поспешно удалился из дома. На улице к нему подошёл Феликс, практически в такой же пижаме такого же оттенка. Голубой цвет ему к лицу. В руках парня был фонарь со свечкой. Хван отдал серую кофту Ликса назад и по темным дорогам Феликс вел его на неизвестную площадь. Они уходили дальше от поляны, где начиналась посадка деревьев. Шалаш не был из палок да листьев, его строили из хороших деревянных материалов. Он был довольно большим и его не сломает сильный ветер либо дождь. Внутри было четыре матраса — спать будут по двое. Матрасы были застелены белым постельным бельем. Также был небольшой холодильник с едой, вода и всего побольше. Похоже на дом меньших размеров. Шалаш стоит тут давно, друзья любят устраивать ночевки в этом месте. Все радостно завопили, когда двое недостающих уже стояли у входа. Изнутри включенные фонари, в самой постройке довольно благоприятная атмосфера. Зайдя в шалаш, Феликс задул свечу в своем фонаре и поставил на одну из полок, где нашел свободное место (это было сделать тяжело, поскольку абсолютно везде лежали странные вещи). Хёнджин с восхищением осмотрел внутренности домика. Остался один свободный матрас, для него с Феликсом. Смотря издалека, как Джинни спит у того на коленях, а Ли нежно перебирает его волосы – решили уложить их вместе. Хван шустро накрыл плечи одеялом — снаружи шалаша температура значительно ниже. Феликс подсел рядом и стал мять край одеяла, прежде чем попросить поделиться. Хёнджину и самому стало жалко беднягу, поэтому один край одеяла он накинул на Ликса. Чанбин заварил фруктовый чай на настольной газовой плите и поделил между всеми. Приятели рассуждали на различные темы, но когда тема затронула родителей — Хёнджину хотелось провалиться под землю. Ему было бы стыдно говорить о том, что у него пьющая мать, а отец сидит сразу на двух стульях, первый из них – нормальное отношение, а второй – унижение и избиение; о том, что каждый день у них в доме разбивается как минимум одна тарелка во время ссоры, скоро уже есть будет не в чем; о том, что его ненавидят и ждут дня его смерти. Но он спокойно продолжал слушать, как Чан рассказывает о своей милой семье и о его любимой младшей сестре. — А что насчёт твоей семьи? — Хёнджин оторвался от чашки и заметил на себе семь взглядов. —У меня? У меня дома всё хорошо. — Он вновь сделал глоток горячего напитка. Минхо и Джисон с презрением на него глянули. Все рассказывают длинные текста о том, что происходит у них дома, в то время как Хёнджин выдавил из себя пять слов? –Расскажи подробнее, нам интересно послушать. – Попросил Чонин, откусывая кусок шоколада. Хёнджин замешкался, переглядываясь с одного человека на другого. — Я в семье один, но и не хотел бы себе младших. Я не ревную родителей, но просто..не хотел бы. — По причине, что приходилось бы постоянно думать о потребности поухаживать за младшими раньше, чем он сам уйдет на улицу. Куда-то их отправить и в какое время следует это сделать, чтобы они не видели плохой стороны их дома. А сейчас Хван позаботиться о себе сам – соберётся и уйдет подальше от этого зловещего места. — По вечерам можем смотреть фильмы, либо просто проводить время вместе. Хван убрал свой рассеянный взгляд в коробку печенья с шоколадной крошкой и достал одно оттуда. Он видел, что ему не верят; он слышал, что рассказывал это не правдоподобно, но ему было тяжело придумать что-то за долю секунд и уверенно преподнести это. Он не знал на кого ему смотреть и вообще стоит ли. Но всё-таки поднял карие глаза на Джисона, задавшего всех интересующий вопрос. — Ты просто не хочешь говорить правду? — Хёнджин слегка сдвинул брови к переносице. — А что я должен сказать? Я не хочу, чтобы вы смотрели на меня, как на жалкое существо, из-за того, что все только и ждут моей смерти. Может мне стоит признаться, что у меня мать местная алкоголичка, о которой ваши родители рассказывают вам ужасные истории? Либо, что меня бьют по пятницам и я рискнул зайти сегодня в дом, чтобы собраться и провести этот вечер в кругу приятных мне людей? Руки неприятно затряслись. Может, не стоило отвечать так грубо? Но на самом деле этот вопрос интересовал только его. Джисон почувствовал вину, что спросил это и так зная, что Хёнджин врёт. Он моментально почувствовал объятия от кого-то сбоку, далее ещё от кого-то, и ещё, пока его не повалили на матрас все семь человек. Он весело засмеялся. По-доброму. Он почувствовал себя понятым, чувствовал тепло. Постарался обнять всех, но длина рук значительно меньше, чем хотелось бы. Он мог бы лежать так до окончания кислорода в лёгких, но один фонарь нежданно перегорел, подняв демонстративный вопль. Приятели сверху Хёнджина понемногу стали расползаться, Чанбин стал осматривать со всех сторон, в попытках найти зацепку. Сынмин и Минхо ушли мыть чашки на улицу, пока четверо других возились с одним из двух фонарей, дававшим основную часть света на другой стороне от матраса Хёнджина. Феликс забрался на место под стеной, он не мог по-другому. Чанбин махнул рукой на светильник, обусловливая это: "напомните мне сделать завтра с утра". Уличные вернулись и наконец все стали укладываться по своим местам для сна. Хён протянул руку и выключил свет, почувствовав, как Феликс рядом от неожиданности вздрогнул – он был с закрытыми глазами. Хван укрыл их обоих одеялом и поспешно отвернулся в другую сторону. В шалаше воцарила тишина. Последнее, что Хёнджин успел почувствовать перед сном — тёплое тело сзади и обнимающую руку. Ему нравилось общаться с этими людьми, ему нравилось пребывание в шалаше и до жути понравилось спать с Феликсом. Хёнджин встал не самый первый. Чан лежал, взявшись за лицо двумя руками и оттягивая кожу под глазами. Хван спокойно приподнялся и механично спросил: "Всё в порядке?" — Меня ужасно тянет в сон, но заснуть не выходит. Хёнджин протёр глаза и осмотрел абсолютно всех, кто попадался в его поле зрения. Минхо закинул ногу на Джисона, Чонин обнимал Сынмина сзади, а Чанбин лежал почти впритык к Чану — одеяла было недостаточно для них двоих. Феликс был же отвёрнут от Хёнджина. В этой компании находятся исключительно тактильные люди. Все, кроме Хёнджина. Он может лечь на кого-то, иногда обнять, но не нуждается в частых прикосновениях. Он ещё немного понаблюдал за Чаном и повалялся в теплой постели. Встал и направился в небольшую пристройку, где была раковина незначительных размеров. Вода с нее выходит с задней части шалаша. *** Хёнджин сидел на деревянном мосте над озером. До жути красивое. Вода отражает небо с деревьями, а мостик из старых деревьев поскрипывает от ветра. Свежий воздух бил в лицо — волосы летели назад. Хван достал свой небольшой телефон и набрал один з номеров. Четыре гудка. — Привет! — Привет, Джинни, что-то случилось? — В трубке слышно звуки посуды. — Харин, ты могла бы зайти к нам покормить Кками? Я сейчас не дома, не могу сам. — Хёнджин отрывал по одному лепестку с ромашки, словно гадал на "любит — не любит". Получил положительный ответ на просьбу и улыбнулся. Кто-то уже стоял сзади его, поэтому Хван поспешно попрощался и сбросил вызов. Зажмурил один глаз и подставил руку ко лбу — солнце мешало рассмотреть человека. Он рухнул рядом. На голове панама, привычная улыбка на лице и россыпь красивых веснушек. Солнце поцеловало его не раз. В руках он держал стаканчик с орехами в цветном шоколаде, который передал в руки Хёнджина. Они были идентичного вкуса, но почему-то в рекламах всё ещё втирают про уникальность каждого из них. Феликс бережно прицепил что-то с одной стороны волос Хёнджина и Хван сразу же дотронулся до объекта рукой. — Это было похоже на твою заколку и я оказался прав, — Феликс съел розовый орешек. — Это твоя. — Вот как? Случайно обронил. — Знаешь, — Феликс посмотрел на Хёнджина, будто сейчас расскажет самый таинственный секрет. — Я хотел бы, чтобы ты проводил с нами время каждый день. Но если у тебя не получится, то гуляй хотя бы со мной, ладно? Жду тебя возле шалаша на утренний чай. — И ушёл. Он сейчас рассказал всё, что думал и даже не пожалеет об этом. Такой забавный. Хёнджин облегчённо улыбнулся и, смотря на воду, сказал сам себе: — Ладно.