черничные нити и собачья шерсть

— Хёнджин, твои друзья ждут тебя на кухне. Он не спал. Он забылся во времени. Из-за этого часы уже показывали почти двенадцати дня. Зеркало отражало красные опухшие глаза, в целом больше ничего не поменялось. Ночью на улице он тихо плакал под деревом, а в кровати до утра бился в попытках проанализировать действия родителей. В час ночи он осмелился уйти к Харин, но откроет ли она, либо придётся возвращаться домой? Открыла. Она была напугана, ведь совсем не знала, кого ожидать под дверью. Немного попустило, когда увидела племянника, но тревожность пришла к ней также быстро, как и ушла. Он рыдал уже в доме. Рыдал и бил кулаками стены, а в конце концов выдал: — Мы можем подать в суд, чтобы лишили родительских прав? *** Хён был рад, что к нему пришли. Ночью он бы отдал всё, лишь бы уйти в тёплый дом Феликса, к компании, где его сразу полюбили. Он в ускоренном режиме сделал в ванной все, что делает каждый божий день, предварительно заколов волосы любимыми заколками. Пусть мама считает это детской девичьей забавой, он не перестанет украшать ими темные пряди. Джин вышел на кухню — Харин сделала всем чай и усадила на кухонном диване. Сама куда-то ушла, ничего не объяснив, но страшно переживала. — Ужасно выглядишь. — Пожав руку, сказал Чанбин. — Знаю. Многие в глубине души удивились виду парня, но на эмоциях это не отобразилось. Незнакомец бы не поверил в его полнокровность. — Ты говорил, что прийдешь около десяти. — Минхо получил локтем в бок от Хана, который посылал ему невидимое сообщение: "не беспричинно он не явился" —Обманул, получается. — Хван закрыл глаза, облокотившись головой об стену сзади. Он задрёмывал на несколько секунд каждые две-три минуты. —Недоговорил. — Поправил Феликс. —Или так. Они выгнали Хёнджина на улицу общими усилиями. Спустя долгое отрицание и молитвы никуда не идти, сошлись на том, что Хён может поспать в шалаше под их присмотром. Ну или под присмотром Феликса. Это работает по принципу "купите мне собаку, я буду за ней убирать сам". Когда Хёнджин уже лежит на своем белоснежном матрасе, вокруг него никого нет. Никого, кроме Ликса. Феликс обнимает нежно. И целует в плечо. Но Хёнджин этого не чувствует, он уже давно спит. ** Дверь громко стукнула, хоть и не специально. — Ну и защитник из тебя. Минхо подбил ногой спящего за Хёнджином Феликса и увалился на кресло-мешок с тарелкой клубники, присыпанной сахаром. Может, Феликс пристально и не наблюдал за каждым, кто посмеет нарушить покой Хёна, но его сон он точно защитил. Рядом с Феликсом Хёнджин чувствует себя в спокойствии и безопасности. Его сновидения были похожи на рай, а Феликс был его ангелом-хранителем. Ликс проявляет во сне всю свою тактильность, водит носом по футболке Хвана, теряясь в ней, а Минхо от этого блевать хочется. Он сам не в курсе, как закидывает ноги на Джисона вночи, обнимает его со всей силы, поэтому других прикалывает гейскими шуточками. Работает это не со всеми, Ли знает ориентацию всех своих друзей, как алфавит. Причмокивает засахаренной клубникой и раздражает даже спящих. — Свали отсюда. — Феликс даже не смотрит в сторону Хо, но не ошибается с догадками. Он всегда появляется рядом с Феликсом, стоит ему лишь закрыть один глаз. А ещё он всегда издает неприятные звуки во время поедания сочной пищи. Когда человек, неспособный проявлять злость, повышает тон — становиться не по-обычному жутко, так что Ли не решается играть на нервах, как на струнах гитары, и медленно уходит к своим, специально растягивая время. Хёнджин был настолько увлечён пушистыми облаками в подсознании, что совсем не воспринимал никаких звуков. Но от грубого голоса Феликса вздрогнул, приоткрыл глаза и повернулся к нему. Ликс прошептал неразборчивое "спи", сопровождая это рукой, укладывающей Хёна на подушку. Уснул. Он наполнен тайнами и проблемами, но до жути добрый. Феликс пролежал, не двигаясь, где-то двадцать минут. Он не считал, но ему так кажется. Он тихо вышел из шалаша, поправил на себе черничного запаха футболку и посмотрел на яркое солнце. Зажмурился. Как будто поджидая, Минхо больно толкнул локтем в бок, Феликс пошатнулся. — Переставай глазеть на меня во время сна, ладно? — Вежливо попросил Феликс, на что получил азартную улыбнулку. Ответа не последовало. Ему хотелось бы пребывать на солнце часто. Будь оно теплое, как его душа, или зимнее и холодное — неважно. Чанбин с Чаном совсем недавно изобрели для Феликса конструкцию солнечной системы. Само солнце светится в темноте, если зарядить его на свету. Ликсу нравится рассматривать проект, одна из самых трудных работ ребят, а они делают их немало. Учавствуют в школьных мероприятиях, зарабатывают первые места. Но этого не хватает. Как бы сильно ему не нравилось светящееся солнце, хочется смотреть на настоящее. Большое и тёплое. Феликс дёрнулся. Кто-то положил теплые руки ему на плечи и отвёл к тени дерева. — Перестань пропускать это мимо ушей. — Чан мягко улыбнулся и получил натянутую улыбку в ответ. Назойливая забота порядком надоела. Но никто его не поймет, сколько он бы не старался донести это людям. "О тебе хотя бы заботятся" — когда-то сказал ему бывший друг, от чего он насовсем перестал с ним делиться чем-либо. Но тем не менее, даже находясь в тени, друзья усердствовали не обделять Феликса вниманием, поэтому всегда старались располагаться в том же месте. Харин вернулась домой с облегчением. Она поймала пробегающего Сынмина на улице, вручила ему пластиковый контейнер с огромным количеством мытых ягод и поручила передать Хёнджину несколько слов. Самые разные ягоды были перемешаны между собой и присыпаны сахаром. Клубника, ежевика, голубика, которую не сорвешь каждый день у кого-то на огороде. Сынмин съел пару штучек, пока не дошел до остальных ребят. Он не знал даже имя этой женщины, он про нее узнал сегодня утром от Феликса. Но в любом случае она ему уже нравилась. Он бы проходил мимо ее дома несколько раз в день и здоровался бы с самой яркой улыбкой, лишь бы она почаще угощала их ягодами. — Тётя Хёнджина передала. — Ким сел на покрывало рядом с остальными и поставил контейнер посередине под радостный вопль. Пока все наминали щеки, Феликс съел всего две небольшие клубнички. Когда друзья ровное количество оставшихся ягод для Феликса и Хёнджина оставили на совесть Ли, он не взял ни одной. Оставлял Хёнджину как можно больше. Он поставил их в холодильник и удалился из шалаша вновь. ** Уже стемнело, когда подсознание Джина бросило его с вымышленной кровати, заставив тело тревожно дёрнуться. Он подошёл к окну и рассмотрел в нем костёр и людей около. Все вокруг сидели в теплых пледах, а Ликс в футболке, охватив свои колени. Он слишком стеснительный и не хочет представлять неудобства. Хёнджин не сердился на них, что не позвали с собой, он был рад, что дали отдохнуть. Хван привёл себя в порядок и надел Феликсову кофту, которую он давал ему во второй день знакомства. Он бы не смог взять неизвестно чью, поэтому самым лучшим решением было позаимствовать у Феликса. Для Ликса Хёнджину пришлось перерыть несколько ящиков в поисках хоть чего-то теплого. Сколько же было довольного крика и аплодисментов, когда к ним наконец-то присоединился ещё один. Хван смеялся с их удивлённых физиономий, параллельно укутывая Феликса. Ли смущённо улыбался и каждые десять минут повторял одно и то же: "тебе не холодно?". Друзья просидели до самой глубокой ночи, рассказывая все возможные страшные истории. Феликс сбоку жался к теплой руке Хёнджина, если чувствовал страх (всегда). Ему было менее страшно справляться с чувством страха вдвоем. Честно, Хёнджин испытывал восторг от этого всего. Но пусть Феликс думает иначе. Передавленная небольшими ладонями Феликса, рука несчастно заныла и онемела. Но даже с неприятным ощущением он смеялся. Смеялся с Ликса, смеялся с перепуганных лиц и с их веры в выдуманные хорошей фантазией Чана истории. — Финита ля комедия. — Хван разочарованно хлопнул себя по ноге, в то время, как Феликс расслабленно выдохнул и оживился, потихоньку отлипывая от Хёнджиновой руки. Время шло так быстро. Рядом с этими людьми было настолько хорошо, поэтому время забирает у него минуты. Специально. Чонин уснул на коленях Сынмина, Минхо на плече Хана, а Чанбин лёг сам по себе. Феликс с Чаном смотрели на созвездие сверху, их лица подсвечивал теплый костёр, отгоняющий комаров. Тишина. Сверчки. Всё же Чан сдался первым. Он пожелал доброй ночи и сразу же провалился в сон. Феликс ничего не промолвил в ответ, он всматривался в звёзды. Он — олицетворение солнца, но на щеках разбросалось ночное небо с сотнями созвездий. — Я не хочу умереть от огня, который скоро поглотит нас, но если этому быть, то давай сгорим вместе? Хёнджин сел перед Феликсом, забрался к нему под плед и любяще обнял. Он прижался щекой к груди и вслушивался в стук сердца. Феликс озарился и осторожно, словно боясь спугнуть, обнял Хвана, зарываясь лицом в его темные, пахнущие фруктовым шампунем, волосы. Он благодушный.