Мармелад

      Этой ночью Соня совсем не могла уснуть, крутилась и путалась в одеяле: на нее нахлынули воспоминания, душащие слезами. Она наивно полагала, что время — материя, что способна избавить от тревог и зияющих ран — ошиблась. Время — это лишь мантия-невидимка, на время прячущая все то, что тревожит, а, стоит отвлечься, расслабиться на секунду, вывалит все снегопадом за шиворот.       Вот и сейчас, стоило Соне остаться наедине со своими мыслями, в сознании крайне болезненно вспыхнул образ, некогда горячо любимого, юноши, относящегося к разряду быдло-гопников районного взращивания. И почему она вспомнила о нем именно сейчас?.. И почему так больно в груди, а дыхания катастрофически не хватает, ведь бороться со слезами больше нет никаких сил?       Два года все было относительно безболезненно, она старательно прятала все переживания глубоко в душе, маскировала их за обидой и внушением самой себе, что он — ее тотальная ошибка.       Два года спокойствия были в одночасье перечеркнуты мелькнувшим у Сониного подъезда ароматом его одеколона вперемешку с бесконечными сигаретами. Всего секунда, а сердце ее споткнулось, она резко остановилась и вглядывалась в темноту. Никого не обнаружила, лишь легкую сигаретную дымку недалеко от себя, и шумно выдохнула — показалось.       Соня, то укрываясь одеялом, то раздраженно отбрасывая его от себя, злилась на несчастного парня, что теперь не давал ей покоя, залезая в самые потаенные уголочки сознания. «Да как он посмел напомнить о себе?!»: только и крутилось в голове девушки. Она встала с кровати и, закутавшись в теплую пижаму плотнее, вышла на балкон, обжигая босые ножки ледяным полом — отрезвило. Девушка вдохнула прохладный мартовский воздух и прикрыла глаза, опустившись в кресло. Наконец, свежесть улицы выдворила непрошенные мысли и Соня расслабленно выдохнула.       Активно светало, а значит спать совершенно нет никакого смысла, в противном случае, пары в университете будут пропущены, а лишние отработки совершенно не входили в Сонины планы. Она чуточку насладилась освежающей прохладой и, собрав себя в кулачок, направилась собираться на учебу.       Подлый сон настиг ее на последней паре: преподаватель так убаюкивающе мурлыкал малоинтересную тему, что сил сопротивляться не осталась. Соня прильнула к плечу близкой подруги, прикрыла глаза всего на секундочку и ее моментально закружило в сновидения, погрузило в один из последних дней, когда все было хорошо, когда ее Веселков был рядом.       Собрать в одном месте разношерстных, но таких важных и любимых людей — пожалуй, не самая лучшая идея, что прихода в светлую Сонину голову. Мама и брат отговаривали её в один голос, но она упрямо решила, что разрываться между ними больше не может, да и в общем-то не хочет. С одной стороны это были районные быдло-гопники, элегантные билингвы, мастерски владеющие исключительно матерным и феней. С другой же — вполне интеллигентные юноши и барышни, чьи интересы крутятся вокруг литературы и кинематографа. Ядерная смесь и перспективная чудовищная ошибка.       — Ну что может случиться? — Соня, что едва доставала до широких плеч, пожалуй, самого любимого из быдло-гопников, смотрела на него через зеркало. Он угрюмо возвышался над ее хрупкими плечиками и совершенно не хотел участвовать в ее очередном замысле. — Димон, ты же будешь хорошим мальчиком? — Усмехнулась Соня и прислонилась спиной к его широкой, теплой груди. Она прекрасно знала — не будет       Не будет он хорошим мальчиком, стоит кому-то его разозлить или подлому алкоголю проникнуть в его организм — вот тогда-то грянет пиздец. План на воссоединение ее разных и любимых друзей накроется медным тазом, стоит Димону открыть свой рот. Но Соня всегда с радостью прыгала в безрассудства — талант, что не отнять.       — Конечно буду, Сонечка! - Злорадно скалился он, но старательно приглаживал свои колючки только с ней. — Какую-то ты херню придумала. — Он отошел от зеркала и развалился рядом на диване.       — Почему ты такой злой? — Соня все ещё крутилась у зеркала, хотела выглядеть безупречно. — Как? — Она сперва забрала волны волос наверх, обнажая красивую шейку и ключицы, на которых бесстыдно красовались красноватые следы настойчивости парня. Затем распустила, позволяя локонам рассыпаться по плечами, блеснув на солнце, что озорно пробивалось сквозь приоткрытое окно.       — Мне похер. — Искренности ему было не занимать, он устроился на диване удобнее, разведя ноги, скучающе водя одним коленом из стороны в сторону.       Ему, действительно, было все равно, как лежат её волосы, какое на ней платье, и, какие духи она стащила у мамы. Она нравилась ему любой: особенно взъерошенной и в его огромном свитере, в белых носочках на босых ногах, взволнованной, когда что-то не получается, а еще, конечно, жутко ворчливой, когда ее Димон приползает к ней с очередным фингалом или перебитым носом.       — Ты невыносимый: я говорила? — Она шумно выдохнула и решила все же оставить волосы распущенными. Или же нет?.. Муки выбора не оставляли бедняжку.       — Конечно говорила. Постоянно. — Парень закинул руки за голову и устало откинулся на спинку дивана. — Я тебя провожу, а потом уйду на тренировку, ты помнишь? — В миллионный раз напомнил он.       Настолько он не хотел встречаться с Сониными друзьями, тайно боялся разочаровать её, не понравиться этим ребятам, что выпустил свои бронированные шипы и оттягивал момент встречи, как только мог. Несмотря на суровый, угрюмый вид и внушительный бэкграунд, где-то в глубине души он был очень трепетным и податливым юношей. Но эти качества он в себе старательно закопал, знал, что, будь он мягкотелым неженкой, улица его пережует и не оставит ни малейшего шанса на выживание.       — Боже, конечно я помню! И помнила предыдущие десять раз! — Соня раздражённо закатила глаза и, наконец, оставила свои волосы в покое. Она подкралась к нему, когда парень уставился в потолок, выискивая в кармане пачку сигарет. Опустилась сверху и коротко поцеловала в шею, пустив по коже парня сотни приятных мурашек. — Я очень хочу, чтобы ты пошёл со мной, Димочка… — Она бесстыдно скользнула по его члену через ткань мягких спортивных штанов, знала, как оставить его безоружным, знала, как заставить его делать то, что она хочет. — Мне без тебя там будет очень скучно… Ты же такой хороший мальчик…- Шептала она, едва касаясь мягкими, влажными губами его уха.       — Сука… — Шипел он сквозь зубы. Такой невозмутимый и агрессивный гопник, так легко таял от шепота на ушко: прелестная штука, которой Соня пользовалась при любом удобном случае. — Все-все, перестань… — Очаровательная особенность краснеть с кончиков ушей невозможно нравилась девушке.       — Перестать делать так?.. — Она медленно скользила по его члену и не думала останавливаться, знала — минута и ему окончательно сорвет голову.       — Бля… — Откинул он голову, слегка приоткрыв рот и обнажая острый кадык.       — Аверина! Просыпайся! — Вырывал девушку из сна голос подруги, которая легонько трясла девушку за плечо. — Аверина-а-а!       Соня нехотя открыла глаза и сладко потянулась, наваждение сна спало и девушка весьма печально припомнила подробности того самого дня, что предательски вспыхнул. Подруга заметила смятение и приобнял ее за плечи. «Рассказывай!»: то, что так необходимо было услышать.       — Я сегодня всю ночь не спала… — Пожаловалась Соня. — Вообще сна ни в одном глазу, все из-за Веселкова, сука! — Эмоционально высказалась девушка.       — Веселкова?! А он не сидит, разве? — Удивилась подруга, припоминая парня и события минувших полутора лет.       — Сидит, вроде бы… — Пожала плечами Соня, уже не была уверена в достоверности этой информации.       На районе она его не видела, более того — не слышала, хотя периодически совала свой любопытный носик в компанию универсамовских девочек-сплетниц. Несмотря на их расход, было уж очень интересно, чем он живет, однако два года тотальная тишина, лишь сплетни о том, что он, кажется, уехал по этапу то ли в Нижнекамск, то ли в Набережные Челны. Его перемещения по колониям Соне, признаться, были не слишком интересны, поэтому окунаться в сплетни она вскоре перестала.       — Вот ты вспомнила о нем, подруга… С чего бы это вдруг?       — Даш! — Соня притянула подругу к себе ближе и понизила голос. — Я либо совсем с ума схожу, либо — не знаю… Вчера я у собственного подъезда совершенно точно чувствовала его одеколон! Уверяю — я это ни с чем его не спутаю: мускус, сигареты… — Девушка, действительно, не спутала бы этот совершенно особенный и такой знакомый, родной аромат, который на протяжении пяти лет вдыхала, уткнувшись в теплую шею.       — Да ну… Ну мало ли похожих запахов. Не мог же быть вчера у твоего подъезда! Сколько ему дали? Три, четыре?.. Прошло всего-то года два, да?       — Три… — Задумалась Соня, прикусив губу. Вероятно, ей и правда показалось. Дурочка соскучилась — вот и все объяснение.       — Вот и думать не о чем. Просто совпадение. — Улыбнулась Даша и заботливо погладила подругу по волосам.       Знала, как тяжело они расстались, знала, каково было Соне, поэтому тема их отношений и для Даши была весьма болезненной. Девушка безмерно любила подругу, поэтому считала себя совершенно точно причастной, а Сонины проблемы всегда переживала, слово они были ее собственные. Без нее Аверина бы давно свернулась калачиком под одеялом и вряд ли бы выбиралась из-под него хотя бы изредка.       — Наверное, ты права. — Вздохнула Аверина и, наконец, сложив все вещи в сумку встала и, взяв подругу под руку, направилась к выходу из аудитории.       Беспечная болтовня с Дашулей и ее искренняя поддержка вытянули Соню из нахлынувших переживаний и воспоминаний, поэтому та заметно развеселилась и отпустила все то, что так больно тревожило. Близился пятничный вечер в кругу друзей, от мысли у котором сердечко Авериной трепетало. Мысленно она уже была там, даже несмотря на то, что на дворе была всего лишь среда.       — У меня еще отработка сегодня вечерняя… — Соня лениво ковыряла вилкой столовскую гречку и посмотрела на подругу, недовольно сморщив носик.       — Ну кто виноват в этом? Я тебе говорила, что прогуливать — плохая идея, вот теперь учись, дорогая! — Веселилась Даша.       Ей-то было хорошо: в отличие от Авериной, Даша была добросовестной студенткой и почти отличницей. Соня же к учебе относилась посредственно и вполне легко, тройка, полученная без особых усилий, ее только радовало. Факт того, что барышня доучилась до третьего курса удивлял многих одногруппников, а она лишь умело пользовалась своими очаровательными ресничками и не менее очаровательно-обезоруживающей улыбкой.       Пока другие корпели над книгами и пыхтели, отвечая на зачетах и экзаменах, Сонечка Аверина забалтывала преподавателя до той степени, что пометка «зачтено» в зачетке появлялась без особых усилий.       — Да ладно! — Отмахнулась Соня, уверенная, что отработка пройдет вполне удачно. — Пошла. — Девушка оставила несчастную гречку в покое, поцеловала подругу в щеку и, окликнув такого же умницу-раздолбая, как и она сама, упорхала на занятия.       На отработке по иностранному языку набралось приличное количество студентов, поэтому едва борющаяся со сном на задней парте у окошка Сонечка осталась безнаказанной и незамеченной. Крайне удачное место за широкими спинами парней — любимое место Авериной. Слушать монотонную лекцию было невыносимо, ведь преподаватель — любимый Сан Саныч — снова отвлекся и затянул свои истории из жизни, что крутил по сотому кругу. Под очередное «Ребята… Ребята… Было много разных экстренных ситуаций… И по мне стреляли… И я упал…» Сонечка сладко задремала.       Два часа историй Сан Саныча пролетели невероятно увлекательно, но пришло время просыпаться. Аверина проснулась от мягких и нежных поглаживаний по спине, ее товарищ-одногруппник, что ухаживал за ней с первого курса, присел рядом и улыбался ей.       — М-м-м, Миша… — Потянулась Аверина и улыбнулась парню в ответ. — Саныч ушел? — Она выудила из сумки зеркальце и разглядывала свое очаровательно-сонное личико, дабы убедиться, не размазалась ли тушь.       — Да, сказал, что всем проставит отработку и ушел. Пойдем, я тебя провожу — стемнело уже. — Соня лишь кивнула в ответ, налюбовавшись на себя в зеркальце.       До дома Авериной они шли, погрузившись в беседу. Соне нравилось общаться с Мишей. Он был вполне комфортный юноша, надежный и спокойный, а прекрасное чувство юмора заставляло Сонечку заливисто смеяться. Да и в последнее время они очень сблизились, девушка не давала ему надежд, напротив, дала понять, что они — хорошие друзья, но все чаще задумывалась над тем, чтобы позволить отношениям развиваться.       В конце концов, отношений с крайне вспыльчивым гопником, которого едва ли можно было назвать спокойным человеком, ей хватило по горло, и она, наивно уповая, давно перевернула для себя эту страницу. По крайней мере, радостно врала сама себе.       Беседа шла плавно: Миша говорил, Соня смеялась — идиллия достигнута. Она настолько погрузилась в очередную крайне забавную историю, что не заметила на скамейке у подъезда весьма крупную фигуру, что сидела вразвалку и качала коленом из стороны в сторону. Фигура затерялась под разбитым фонарем, свет на нее лишь падал из редких окон, где теплился свет, а выдавал ее огонек тлеющей сигареты, зажатой в зубах.       — Пришли. — Резюмировала Соня и забрала из рук парня свою сумку. — Спасибо, что проводил, мне очень приятно… — Улыбнулась она, а фигура, что Аверина не видела в упор, явно заинтересовалась разговором и выдохнула дым, не выпуская изо рта сигарету.       — А мне очень приятно пройтись с тобой, Сонечка. — Миша аккуратно взял ее за руку и притянул в свои теплые объятия. Нежно и аккуратно провел по волосам. — Меня завтра на учебе не будет, а в пятницу мы встретимся? Хочешь, пойдем вместе? Я зайду за тобой…       — Я с Дашулей пойду — она у меня завтра останется. Хочешь, присоединяйся. — Соня мягко выбралась из объятий.       — Присоединюсь, конечно! Главное — с тобой. — Тон голоса Миши изменился, смягчился, стал более нежным. Парень приблизился к Соне, не отпуская ее руку. — Можно… Я тебя поцелую, Сонь?.. — Смущенно и невероятно трогательно шепнул он, щеки его порозовели.       — В щечку! — В своей кокетливой манере ответила Сонечка и подставила щеку. К поцелую с ним она была совершенно не готова.       — Конечно… — Вздохнул Миша, мысленно отругав себя за этот необдуманный порыв. Аккуратно коснулся губами ее бархатной прохладной щечки, нежно-нежно, словно боялся ее спугнуть.       Сердце Авериной неприятно сжалось, вспомнила, с каким нетерпением и жадностью ее целовал группировщик — Веселков Димон. Яркими вспышками загорелись его поцелуи, Соня словно снова ощутила их и коснулась щеки, где секунду назад были губы Миши. По телу побежали мурашки, а рука слегка дрогнула.       — Мне пора! — Соня коротко обняла его и удалилась домой, даже не обернувшись напоследок.       Миша долго смотрел ей вслед и трепетно коснулся своих губ. Безмерно влюбленному парнишке было достаточно и этого крохотного поцелуя для радости и трепета в душе. Он собирался было уходить, прошел мимо таинственной фигуры, что, наконец, прикончила сигарету, и остановился, похолодев от громкого «Эу!» в свою сторону.       — Это ты мне?.. — Миша обернулся. Старался держаться особняком, прекрасно понимал, что его ждет, учитывая обстановку в городе и разбушевавшиеся группировки.       — Тебе. — Окликнувший встал со скамейки и угрожающе хрустнул шеей. Подошел поближе и Миша, наконец, разглядел его, на секунду лицо бритоголового показалось знакомым. — Да ты не очкуй, братишка! — Голос незнакомца звучал насмешливо и не предвещал ничего хорошего.       — У меня ничего нет. — Наученный горьким опытом парнишка, сразу дал понять, что гопоте тут поживиться нечем.       — Нихуя мне от тебя не нужно. — Высоченный, бритоголовый бугаюка обхватил его шею рукой и притянул к себе. Подобие дружеских объятий выходило крайне неприятным. Сердце Миши сжалось и попытка выбраться из крепких рук вышла так себе. Бритоголовый лишь усмехнулся. — Смотри, друг, у меня к тебе простое предложение: подойдешь к этой девчонке и тебе пиздец, сука, — убью, понял? — Зубоскалил парень и свободной рукой сунул в зубы очередную сигарету, звякнув зажигалкой, затянулся и сердечно выдохнул горький дым прямо в лицо бедолаге.       — К какой девчонке?.. — Закашлял Максим, возможности отмахнуться о едкого дыма не было.       — К моей девчонке — Соне Авериной. Понял меня? — Бритоголовый замахнулся, чтобы дать ему под дых, бедолага сжался в ожидании, однако кулак резко остановился в миллиметре от солнечного сплетения. Цели бить не было, он хотел припугнуть и заодно поглумиться.       — Понял… — Прошептал Миша, стараясь выровнять дыхание.       — Вот и умница. Отдохни, братишка. — Злорадствовал гопарь и, наконец, выпустил Мишу из своих медвежьих объятий, толкнул его, тот попал прямиком на скамейку.       — Ты кто вообще?..       — Сено. — Усмехнулся бритоголовый и с барского плеча выдал ему свое «погоняло». Окинул его прохладным взглядом, и удалился восвояси тяжелой походкой, насвистывая какую-то навязчивую мелодию.

♡

      Долгожданный вечер пятницы нагнал Соню приятными мурашками. Пунктуальная Дашуля буквально под дулом пистолета подгоняла Аверину, которая никогда не следила за временем. Опоздать на часа полтора для нее — абсолютная норма. Под чутким контролем Даши барышни прибыли в местный бар первыми — друзей еще не было, а Миша почему-то не подошел к подъезду, как и было обговорено.       Воспользовавшись уединением Сонечка вдоволь наговорилась с подружкой, делилась с ней мыслями по поводу Миши. Даже рассказала про поцелуй, такие тайны были доверены только ей.       В скором времени друзья, что постепенно подтягивались, заняли все места на диванчиках, что выбрала Соня, и вечер затянул их в свой водоворот, наполненный музыкой, сладкими коктейлями и душевными разговорами.       — Мишка, ты чего такой?. — Соня, что сидела между ним и Дашей легонько, пихнула его в бок. Заметила, что друг чрезмерно чем-то загнался, да и не уделяет Авериной привычного внимания.       — Да там — не бери в голову, Сонечка. — Несмотря на то, что встреча с районным гоблином его существенно напугала, отталкивать грубо девушку он просто не мог себе позволить.       — Я же вижу! Ты знаешь — не отстану… — Чистая правда, если Соня что-то захотела, добьется этого любой ценой.       — Помнишь я тебя в среду проводил? — Сдался юноша.       — Конечно! — Соня взволнованно взглянула на него. — Что-то случилось, когда я ушла? Там, вроде бы, какой-то тип на скамейке сидел. — Вспомнила девушка мелькающий в темноте сигаретный огонек.       — Ага. Тип. Оказалось, что этого типа очень интересуешь ты, Соня. — Он повернулся к ней и с вызовом взглянул в глаза.       — Чего?.. — Девушка искренне его не понимала. Не подозревая о чем последует рассказ, потянулась за своим клубничным коктейлем и поднесла трубочку к приоткрытым губам.       — Некий урод быдловатого вида, решил, что может вот так вот просто пристать к человеку, докопаться до него и, что самое интересное, начать распускать руки, угрожать. Запретил мне подходить к тебе, ссылаясь на то, что ты, видите ли, его девчонка! — В компании товарищей Миша мог не бояться и быть совершенно искренним, знал, что его в этой ситуации услышат и поддержат. — Знаешь такого?       — Нет, конечно! Мало ли придурков на районе. — Конечно, Соня знала такого. — Он тебя ударил? Хочешь, я у пацанов узнаю, скажу, что ты — мой друг! Миш… — От чего-то девушка чувствовала себя виноватой. — Ты его запомнил? Как он выглядел? — Распереживалась Соня и взяла подругу за руку — всегда делала так, когда волновалась.       — Запомнил. — Мрачно отозвался Миша. — Прозвище у него странное. Сено, кажется. Слышала?       — Сено?.. — Вполголоса повторила Соня и повернулась к Даше, многозначительно взглянула на нее и слегка сжала руку. — Ничего он тебе не сделает. «Пиздец! Пиздец! Пиздец!»: стучало в висках, а сердце бешено колотилось.       — Ты знаешь его что ли?       — Угу… Были знакомы. Я домой, извините… — Соня встала и, аккуратно пройдя мимо Миши, вышла на улицу, захватив с собой сумку. Только Даша прекрасно поняла ее чувства, и остановила Мишу, который порывался пойти за ней.       Сонечка бессовестно наврала: домой она и не собиралась. Прекрасно знала, что треклятый Сено живет всего в нескольких домах от бара. Ночь уже опустилась на город, а в сердце Авериной зажглась ярость. К его подъезду она шла невероятно злая, была уверена, что непременно стукнет, как только увидит лицо парня, а что более вероятно, задушит его к чертовой матери!       «Как он посмел?! Совсем не видит берега!»: сквозь зубы шипела Соня, не обращая внимания на редких прохожих.       Тусклый свет на последнем этаже подтвердил — Сено дома. Треклятый лифт не работал, поэтому Аверина яростно топала на девятый этаж. Задыхаясь, распланировала все, что скажет, даже предположила, куда пропишет в первую очередь, но вовремя рассмотрела свой крохотный, по сравнению с ручищами Веселкова, кулачок и отложила драку на неопределенный срок.       Пять… Шесть… Семь… Восемь… Девять…       Сонечка остановилась у его двери и предусмотрительно отдышалась, ее слегка потряхивало от злости и волнения. Вот его дверь, а за ней парень, речь для которого она придумывала целых девять этажей! Вот его дверь, а сказать уже будто и нечего…       «Да пошел ты нахуй!»: отбросила она от себя подступившее волнение и сильно стукнула кулаком в дверь, а затем еще и еще, пока не услышала тяжелые, ленивые шаги. Сердце ее едва не остановилось, пока в замке Веселкова поворачивался ключ.       — Какая сука ходит по ночам, блять?! — Ворчал парень, распахнув дверь. — Ну привет. — Нагло усмехнулся он и лениво-сонно провел рукой по бритой голове.       Церемониться Соня не стала, с силой пихнула его в грудь. Ее невероятной силы он не ощутил, но в знак солидарности все же шагнул назад, впуская силачку в прокуренную, тускло освещенную квартиру.       — Ты драться пришла? — Веселился Веселков, оглядев ее изучающим взглядом.       — Нет, я пришла посмотреть в твои глаза, бестолковый! Ты зачем друзей моих шакалишь? — Она захлопнула дверь и скрестила руки, сурово смотрела на него снизу вверх.       В ответ парень лишь рассмеялся и, оставив ее без ответа, направился в комнату. — В душе не ебу, о чем ты! — Злорадствовал он и уселся на диван в своей излюбленной позе, закинув руки за голову. Смотрел на нее с наглой усмешкой. — Ну иди ко мне, раз пришла… — Он хлопнул себя по колену.       — Ты просто невозможный, Сено! — Из ее уст погоняло группировщика звучало совершенно по-особенному. Она, оставив туфли в коридоре, прошла к нему и села на диван рядом. От злости не осталось и следа, она постепенно растаяла, стоило ей оказаться рядом, как бы барышня ни сопротивлялась. — Я думала, ты на зоне.       — Недавно по УДО вышел: уж больно хорошо себя вел. — Усмехнулся он и взглянул на нее.       — Ты?! Хорошо себя вел? — Рассмеялась Соня, совершенно этого не ожидала. Она бы не удивилась, расскажи он про драку какую-нибудь или любое другое нарушение режима — этот исход крайне привычный для него.       — К тебе, пиздец как сильно, хотел. — Выпалил парень. — Прости меня, Сонь… — Он протянул руку.       Перед этим она безоружна: стоит ей взять его за руку и старательно выстроенная крепость рухнет. Она прекрасно это понимала, поэтому лишь молча смотрела на него сквозь опущенные ресницы. Как же ей хотелось окунуться в его объятия, снова отдать ему всю себя, но нельзя! Нельзя!       — Пацаны не извиняются. — Выпустила ядовитые зубы Аверина, используя арсенал «пацанских понятий».       — А ты прости меня. Пожалуйста. — Говорил он вполне серьезно.       Расстались они два года назад очень некрасиво, ровно перед тем, как был объявлен приговор, Соня ощущала себя использованной дурой. Рыдала, жаловалась Даше, не понимая, как можно было вот так просто растоптать ее сердце, перечеркнуть пять лет, что прошли рука об руку. И вот сейчас предательские слезы снова сжали горло невыносимой болью.       — Да иди ты к черту… — Сквозь зуды процедила Соня и отвела взгляд.       — Ты читала, что я писал тебе? Ты ни на одно письмо не ответила…       — Не читала я твои сраные письма! — Каждый конверт был старательно порезан и выброшен. Она не давала ни единого шанса чертовым буквам.       — Дурочка ты, Соня. — Закурил парень, выпуская дым в сторону, лишь бы он не попал в ее сторону.       — Можешь говорить, что хочешь. — Соня обиженно скрестила руки. — И вообще, я зря пришла! — Не-а, не зря. К тому же, я бы сам к тебе пришел — ты меня знаешь. — Он докурил и опустился перед ней на колени, притянул её к себе поближе, и положил голову на Сонину ножку — чуть выше колена, смотрел на нее тепло-тепло. — Я постоянно думал о тебе. Ни дня не было, чтобы я не жалел о том, что сказал тебе там — в суде. Жалел, что не могу объясниться, что оставляю с тем, что наговорил. — Он гладил её нежную, бархатную кожу так трепетно и аккуратно — совсем не свойственно для него.       Соня слушала его крайне внимательно, с замиранием сердца. Решила дать ему возможность объясниться, слегка коснулась его бритой головы, а он, словно уличный кот, толкнулся макушкой о её ладошку. Сонечка улыбнулась и погладила, слегка царапая ногтями — уж очень ему это нравилось.       — Я не мог поступить иначе, Сонь, понимаешь? Ты можешь думать обо мне, что хочешь, можешь даже ненавидеть меня и перечеркнуть все, что было… Одно твоё слово и я сделаю все, что захочешь. Только послушай меня: когда меня взяли, пришить попытались, кроме хулиганки, ещё и разбой в составе ОПГ. Светило лет восемь. А ты знаешь, что на группировщика, при желании, можно повесить, что угодно. Можешь предположить, что было бы тебе, если товарищ прокурор понял, что мы с тобой вместе? Все просто: уехали бы вместе и разговоров нет. Всем похуй, понимаешь? — Он заглянул в её глаза. — Тогда я решил, что лучше так… Лучше я скажу, что ты никто для меня, дам понять, что кроме секса пару раз ничего больше не было! Вот такая херня…       Веселков обычно славился своей искренностью, и бесконечным стремлением говорить все, что он думает, поэтому Соня верила ему. Она лишь кивнула в ответ и коротко улыбнулась.       — Прости меня, Сонечка. — Он уткнулся лбом в её мягкую, теплую ножку.       — Я подумаю над твоим предложением, Дима. — Усмехнулась она, смягчилась и растаяла — теперь все встало на свои места.       — Я так скучал по тебе, моя хорошая… — Бритоголовый, наконец, поднял голову и посмотрел на Соню. — Что это за лох был с тобой? У тебя что-то с ним есть? — Он сжал скулы и смомотрел на неё с надеждой.       — Это не лох, а мой друг — Миша. Ты его напугал. — Усмехнулась она.       — То есть у вас ничего нет? — Настойчиво добивался ответа Сено.       Соня в ответ лишь отрицательно качнула головой и взялась за ворот его футболки, нетерпеливо потянула на себя. — Ты поболтать хочешь?.. — На смену злости пришли те сладенькие коктейли, что она так увлечённо пила, забывшись в беседе с друзьями.       Сено усмехнулся, прекрасно ощущая аромат клубники вперемешку с, кажется водкой. — Ты где так накидалась, Аверина? — Бритоголовый охотно следовал за ее ручками, приподнялся на коленях и, сильно схватив за бедра, нетерпеливо притянул к себе, вынуждая опуститься к себе — на пол. Она оказалась между ним и диваном — бежать некуда.        — Пара коктейлей — это ерунда… — Шепнула она и нетерпеливо затянула в поцелуй, ждать не было ни желания, ни сил. Так сильно ей хотелось ощутить вкус его губ. Хотелось утонуть в нем, задыхаясь под тяжестью тела, царапая влажную от пота кожу.       Ночь, ставшая сумасшествием, завершилась тлеющей сигаретой, растянутой на двоих. Сонечка нетерпеливо отобрала у него сигарету и сладенько затянулась, зажмурившись.       — Не считаешь больше, что зря пришла?       — Нет… Довольно улыбнулась она, передала сигарету и уткнулась носиком в его шею, вдыхая такой родной аромат, что ни за что не спутает.