Be patient

      Не сразу, но странные взгляды Тэхён всё-таки замечает. В душевой мужской раздевалки на него пялятся чуть дольше положенного, подобного раньше не было, а когда он смотрит в ответ, вопросительно изгибая бровь и негласно прося пояснить, сокомандники просто отворачиваются. И в общем-то похуй: хотят играть в молчанку, так пусть играют. Он быстро моется, после вытирается полотенцем и переодевается. Стоя перед шкафчиком и складывая вещи в сумку, замечает, как парни переглядываются между собой, видимо, решая, у кого яйца достаточно стальные для вопросов.       Один такой находится и спешит утолить общее любопытство, пока Тэхён не ушёл: — Ты сегодня какой-то радостный. Всё-таки выебал своего милашку? — звучит позади с не очень понятной интонацией — то ли это «разрешите доебаться», то ли просто стиль общения не особо вежливый. — А с каких пор тебя ебёт моя личная жизнь, Тайлер?       Восьмой номер, стягивающий форвард задней линии. Этого Тэхён знает по имени, поскольку пацан постоянно путает берега и влезает в его роль полузащитника. — Так ты типа би? За обе лиги играешь? — а вот этот высер уже больше похож на первый вариант. На неуместные доёбы. — Проблемы? — отпускает лямки сумки, что весьма громко падает на пол, и поворачивается. Подходит ближе, смотрит прямо в глаза, на лице ни намёка на улыбку. Даёт понять всем видом, что разговор как минимум неуместен, а как максимум может привести к пиздюлям. — Если у тебя нетерпимость к другим сексуальным ориентациям, то полечи свою гомофобию. — Ты в него втюрился, что ли? — Тайлер теряется, почти непалевно бегает взглядом по другим игрокам.       Однако те явно не такие борзые, чтобы предъявлять что-то белому совершеннолетнему парню в демократическом Колорадо, мать их, США. Парню, у которого два отца, один из которых адвокат. Тэхён, конечно, не местная знаменитость, но на первых порах многие пытались подлизаться, чтобы быть на короткой ноге с внуком прокурора штата. И преподаватели в том числе. — Да. Это что-то меняет в твоей жизни или что? — Да не особо, — чешет затылок. — Тогда не вижу смысла в этом разговоре. — Просто мой друг думал к нему подкатить... и всё такое. Попросил выяснить, какие у вас отношения, — пытается свести всё в недошутку.       Не сдержавшись, Тэхён издаёт смешок и хлопает по плечу типа по-дружески. — Так пусть твой друг попробует. Только предупреди его, что Чон не регбист. Он бьёт в ебало, а не захваты делает.       Тайлер и несколько парней уставляются на что-то за его спиной, слышится негромкий стук по двери и чонгуково: — Не помешал?       Сегодня утром они ехали по обговорённому вчера маршруту в атмосфере песен всё той же Ланы Дель Рей, уютного полусонного молчания, невинных прикосновений, улыбок от воспоминаний о близости, и в компании пакета с испачканными вещами, лежащего на заднем сиденье. Разлучаться ради тренировок очень не хотелось, но пришлось, и теперь стоит только взглянуть на своего обаяшку с влажными волосами, слегка покрасневшего то ли от злости, то ли от тренировки, и сжавшего кулаки — сердце заходится в гулком ритме, прося схватить, уволочь куда-нибудь подальше и расцеловать всего. Такого серьёзного, даже свирепого Чонгука он видит впервые. Словно дай команду, и тут же рванёт защищать. И Тэхён солжёт, если скажет, что его от этого не размазывает. — Нет. Ты вовремя, — поднимает сумку с пола, берёт Чонгука за руку, переплетая пальцы, ведёт за собой. Когда они идут уже по пустому коридору корпуса, Тэхён сообщает: — Это было мило. — Что они на тебя заёбывали? — Чонгук останавливается у снекового автомата, выбирает липтон и пачку круассанов. — Что ты был готов за меня заступиться. Это необычно-приятно.       Пока Чонгук роется в карманах, Тэхён оплачивает покупку своей картой. Жест из разряда «мне не сложно радовать тебя такими мелочами» не воспринимается агрессивно, наоборот, Чон мило прячет смущение, играя языком с колечком в губе. Забирает еду из лотка выдачи и убирает в рюкзак. — По сути, ты заступался за «нас», а не только за себя. И кто тут ещё милее? — пробует флиртовать. Стоит признать, весьма успешно. — Ты так смотришь… — И как же? — Тэхён поддерживает игру, медленно облизывает губы и пихает язык в щёку. — Как вчера. Хочешь поцеловать меня?       «Хочу вжать тебя в эту железную хуету, жадно сжимать задницу, пока ты виснешь на мне коалой, хочу стереть языком все капли воды, бегущие по шее с твоих мокрых волос, хочу жёстко тереться о пах прямо через одежду, пока ты не кончишь. Только вот стоя я долго не протяну, поэтому лучше переместиться в машину. И да, целовать твои губы, пока они не станут ярко-красными, — тоже хочу» — Да.       Почувствовав возникшее в воздухе напряжение и уловив утаивание подробностей пиздежа, Чонгук оглядывается по сторонам и подходит ближе. Бросает робкий взгляд, крепче сжимает лямку рюкзака на своём плече и наклоняется. Целует коротко, но мокро. Губы словно резко опаляют огнём и тут же тушат его. — К тебе? — Ко мне.       По приезде они переодеваются в домашнее, забрасывают все грязные после тренировок вещи в стиральную машинку и располагаются на кухне. Чонгук строчит на ноутбуке задания по долгам на основе тэхёновых работ, сам Тэхён готовит пасту с курицей, параллельно замешивая тесто для пирога, а потом нарезает яблоки. В общем, изображает хозяюшку. Пока пирог запекается, они едят пасту, потом пишут эссе в две руки, по окончании этого непростого дела награждают себя шарлоткой. На всё уходит около трёх часов, и чтобы немного отдохнуть, они поднимаются на второй этаж и смотрят фильм «Барби», забравшись в кровать. «Оппенгеймер» звучит слишком серьёзно, чтобы смотреть практически фоном, поэтому выбор останавливают на варианте, более подходящем для расслабленно-ленивой атмосферы.       Однако, как и полагается влюблённому, вскоре хочется больше тактильного контакта: они лежат в позе ложек, Тэхён дышит в чонову шею, водит по ней кончиком носа, гладит нижнюю часть живота под футболкой, пальцами слегка забирается под резинку штанов, намекая. Когда поцелуи становятся влажными, Чонгук прикрывает глаза, непроизвольно подаётся задницей назад, но в итоге останавливает руку, которой Тэхён уже было собирается юркнуть в его трусы. — Тэ, подожди. — В чём дело? — Давай не будем сегодня заходить дальше и просто посмотрим фильм? — глаза бегают, а пальцы нервно теребят край футболки. Нервничает почти так же, как на первых парах по половому воспитанию. — Я перегнул вчера? — Тэхён усмиряет всё своё желание, приподнимается на локте и забирается на Чонгука сверху. По лицу читать эмоции легче, чем по затылку. — Нет. Мне понравилось. Но сейчас я хочу просто обнимашек, — нервно оттягивает колечко в губе. Грузится чем-то, но не признаётся. — Я рад, что ты можешь отстаивать свои личные границы. Не чувствуй себя виноватым за то, что не можешь дать мне желаемого. Всё в порядке, — целует в кончик носа, правую щеку и коротко в губы. — Можешь рассказать, что произошло тогда? Чтобы я понимал хотя бы в общих чертах, в чём мне быть аккуратным.       Чонгук жмурится, тяжело вздыхает, переводит взгляд на экран ноутбука. Явно не горит желанием делиться, но всё-таки решается: — Я был немного пьян, а Итан под наркотой. Зажал меня в углу кухни, как на той вечеринке, отвлёк поцелуями и расстегнул джинсы. Он мне нравился, поэтому я позволил. Но потом нагнул на стол и заломил руку за спину. Давил до боли, когда я сопротивлялся. Стянул штаны, пытался войти, но не получалось. Только потом до меня дошло, что у него не встал. Он психанул и просто ушёл, оставив меня одного. Чёрт, я с десяти лет занимаюсь боксом, но тогда тело словно парализовало. Я не мог даже закричать, тупо лежал, дрожал и ревел. Иронично, правда?       Тэхён пялится на него во все глаза, пытаясь понять, как реагировать, что сказать, но в голове пусто, а внутри просыпается злость вперемешку с сопереживанием. Чонгук, кажется, и не требует никакой реакции на своё откровение, не плачет, просто смотрит грустно и невидяще на экран, уходит в свои мысли. Выныривает из них через пару минут, спрашивая: — Это не станет проблемой? Мой медленный темп?       Уже обуздав проснувшуюся агрессию и зацеловав чонову шею в попытке хотя бы так отвлечь, Тэхён собирается с мыслями сам. — Я хочу тебя постоянно. От минимальной программы до максимальной. Но мне важен твой комфорт. Если ты хочешь что-то попробовать, предлагай первым, начинай сам. Тогда, когда захочешь, в той обстановке, которая будет комфортна. Хорошо? — целует в нос напоследок и сползает с Чонгука. — Поворачивайся. — Куда? Зачем? — хлопает глазами, не понимая. Краснеет щеками, явно подумав про иной контекст. — Мне понравилась роль большой ложки, — Тэхён снова тянется к нему, чтобы в который раз оказаться ближе и искупаться в чужом нежно-смущённом взгляде. — А ты о чём подумал, обаяшка?       Чонгук смеётся и послушно поворачивается на левый бок. — Ложись уже, мистер Большая Ложка. Половину фильма проебали.