Ересь Льва

Простые люди боятся всех Астартес, как верных, так и предателей, но лишь немногие внушают такой страх, как Гвардия Смерти. Четырнадцатый с незапамятных времен оставался особняком от остальных своих братских легионов, они были безжалостными и гордыми воинами, способными выдержать любой удар. Когда легионеры Гвардии Смерти ставят перед собой задачу, они выполняют ее с неослабевающим упорством. Их нельзя урезонить, они не чувствуют ни жалости, ни раскаяния, ни страха, и они не остановятся, пока их цели не будут полностью уничтожены, независимо от цены для них самих или их союзников. Их Примарх Мортарион никогда не был близок к Императору и не любим его братьями, и многие считали, что ему и его легиону суждено стать предателями. И все же их лояльность оказалась более прочной, чем у более привилегированных легионов, и они постоянно оставались на службе Империума. Приливы тьмы приближаются, и в одиночку, и без союзников XIV Легион как никогда близок к уничтожению. Их легендарное упорство еще может погубить их, но Гвардия Смерти обязательно будет держаться до победного конца, несмотря ни на что. Происхождение: Сумеречные Рейдеры Десять тысяч лет Повелитель Человечества правил своим Империумом, и в течение десяти тысяч лет его бесчисленные армии отдавали свои клятвы и жизни служению своему Императору. От закованных в броню Механикум до бесконечно сплоченных рядов Имперской Гвардии и элитных Астартес Девяти Верных легионов — бесчисленное множество мужчин и женщин отдают свои жизни и умирали во славу Империума Человечества. Взамен они разделяют братство, которое приходит со служением высшей силе, товарищество между даже самыми могущественными принцепсами Титанов и простым рекрутом. Хотя легионы Астартес технически являются сверхлюдьми, многие предпочитают участвовать в этом товариществе, смиренно объединяя свои силы с теми, кто слабее их. Четырнадцатый легион никогда не присоединялся к этому братству. С момента своего основания под величественным Императорским Дворцом, возвышающимся над Гималазийским Плато, XIV держался особняком даже от других Легионес Астартес. Их первые рекруты были взяты с земель Альбии в Восточной Европе, суровой и гористой местности, усеянной укреплениями и руинами прежней цивилизации, которые нависали над пыльными полями Адриатики. Альбийские кланы были гордым народом и лишь неохотно преклонили колено перед Императором, сопротивляясь его господству с тем же упорным сопротивлением, с которым они раньше сбрасывали ярмо многих потенциальных правителей. Чтобы подавить любые будущие восстания, их лучшие и способные сыновья были приняты в ряды Астартес, устраняя любую потенциальную угрозу, превращая боевую мощь бывшего врага в верных солдат. Эти новобранцы составляли сердце XIV легиона, молчаливые и упрямые во всем, включая их преданность Императору. Вскоре они прославились своим упорством, удерживая свои позиции до последнего человека, несмотря ни на что; только XVIII легион мог приблизиться к соперничеству с ними. Их физиология, казалось, особенно подходила для ведения войны на близком расстоянии и на истощение, они проникали в самое сердце боя, не обращая внимания на раны, которые могли бы сразу убить других. Их тактика была столь же проста и прямолинейна, как и их доспехи, которые оставались каменно-серыми, за исключением кроваво-красной правой руки, символизирующей их статус правой руки Императора. Легион получил прозвище «Сумеречные Рейдеры» из-за их предпочтительного метода ведения войны: они выдвигали ультиматум на рассвете и ждали непосредственно за пределами досягаемости противника. В течение всего дня они ждали неподвижно, как статуи, в то время как заходящее солнце в течение дня отбрасывало их тени все ближе. Многие враги просто поддавались своему страху, распахивали свои ворота и сдавались. Для тех, кто этого не делал, когда наступали вечерние сумерки, Сумеречные Рейдеры делали свой ход, безжалостно продвигаясь вперед, пока в живых не оставались только они. Способность человечества к величию всегда соответствовала его способности к тьме, и пелена Древней Ночи все еще тяжело нависала над галактикой, хотя ее время уже подошло к концу. После успешного завершения Объединительных Войн, свет Императора будет пронесен его легионами по галактике в Великом Крестовом Походе. Чтобы рассеять тьму, был сооружен огромный маяк, и изолированные уголки человечества снова начали верить и надеяться, когда впервые засиял свет Астрономикона. Снова наступил рассвет, и теперь, когда их путь был освещен, армии Императора двинулись во всех направлениях, неудержимые легионы объединили разрозненные колонии в единое целое. Тем не менее, Старая Ночь оставила многие места незащищенными, Астрономикон подсвечивал ужасающих монстров, которые процветали во тьме, и, таким образом, Сумеречные Рейдеры нашли своим талантам достойное применение. В течение почти столетия они проводили и совершенствовали искусство кампаний по уничтожению врагов, слишком жестоких или слишком упрямых, чтобы им было позволено жить в галактике Человечества. Сумеречные Рейдеры оказались особенно искусны в борьбе с ксеносами, особенно с орками, и их неустанное наступление обратило в бегство многие орды зеленокожих. Их победы оставили после себя мало свидетелей, и поэтому легион начал погружаться в безвестность. Несмотря на это, XIV не стал возражать, ибо служба Императору была сама по себе большой честью. Легион признал, что они были особой породой, предназначенной для ведения войн, которые не под силу другим, и для защиты тех, кто не мог защитить себя сам. Однако этот аспект не продлится долго после того, как они воссоединятся со своим Примархом. Повелитель Смерти Внешние пределы галактики, с какой бы стороны они ни находились, кажутся рассадником ужасов. От призрачных Звезд Гало до темного Иерихонского Пролива — планеты, лежащие на периферии Астрономикона, чаще всего являются владениями монстров. Неудивительно, что, когда Примархи были рассеяны, выброшены за пределы досягаемости Императора, многие из них высадились на этих окраинах. Капсула с XIV не была исключением, ее отправили далеко на галактический юг, в одинокую систему, освещенную тусклым желтым солнцем. Об этом мире мало что известно, и единственная информация взята из документа, известного как Стигийские Свитки. Эти свитки мало что дают нам, но то, что в них говорится, рисует мрачную картину. Зловещий мир, известный как Барбарус, находится внутри туманности, планеты мрачной и неумолимой, покрытой бездонными болотами и безликими пустошами. Этот пейзаж нарушают зубчатые горные хребты, вершины которых окутаны туманом и дымом. В то время как многие Примархи сталкивались с невероятными невзгодами на своих родных планетах, никто другой не жил в мире, где сам воздух был токсичен. Неизвестно, были ли эти туманы естественными или искусственными, но что несомненно, так это то, что они были невероятно токсичны, и большинство людей были вынуждены жить в долинах, влача скудное феодальное существование. И все же туманы были наименьшей из забот человечества, поскольку они были не одиноки. Жители Барбаруса знали, что они не всегда жили там. Большинство обществ называют свой родной мир производным от почвы или земли, но само название Барбарус было доказательством того, что они были осведомлены о вещах за пределами своего мира. Нет, жалкий народ Барбаруса мрачно осознавал это, ибо внутри могучих горных вершин Барбаруса были спрятаны цитадели, населенные чудовищными существами, известными как Бледные Короли. Независимо от того, были ли они родом из Варпа или из какой-то кошмарной породы ксеносов, Бледные Короли были могущественными колдунами, их отвратительные бычьи лица произносили отвратительные заклинания, которые воскрешали мертвых в качестве рабов, известных только как Бледные. Эти Повелители сражались друг с другом за господство над горными хребтами с армиями мертвых, время от времени совершая набеги на деревни людей, чтобы использовать их трупы в своих бессмысленных конфликтах. Именно во владения самого могущественного Бледного Короля, лода-колдуна, известного как Некаре, потерпела крушение капсула XIV. Никто не может сказать, почему ксеносы пощадили обитателя капсулы, но Некаре взял мальчика к себе, назвав его Мортарионом, дитем смерти. Мортарион вырос в тихих и безжизненных залах Некаре, в одиночестве, если не считать Бледного Короля, который заботился о нем. Примарх был вынужден постоянно носить противогаз, поскольку токсины были особенно сильны на таких высотах, хотя истинные владения Некаре лежали на несколько километров выше в горах, окутанные туманами, в которых не могла выжить даже сверхчеловеческая физиология Мортариона. Он рос намного быстрее, чем другие люди, став мужчиной всего за несколько коротких лет, высоким и худощавым. Такой рост встревожил Некаре, и он изгнал Мортариона, отправив его вниз с горы, преследуемый ужасающими големами из плоти. Примарх убил каждое существо, посланное за ним, и во время своих путешествий обнаружил, что Барбарус населен не только им и Некаре. Мортарион обнаружил целую цивилизацию, мрачные и суеверные фермерские сообщества. Бледное солнце почти не доходило сюда, и ошибка могла привести к голоду для всей деревни. Таким образом, люди были одержимы нумерологией, инстинктивно отслеживая даты в своих головах, даже используя ее, чтобы преодолеть свой страх всякий раз, когда Бледный Король проезжал мимо одного из их городов. Мортарион случайно завоевал их доверие, потому что, когда он убил одного из безжалостных преследователей Некаре, фермеры провозгласили его своим королем. Примарх отказался от такой чести, заявив, что он никогда не взвалил бы на себя такое бремя, но все равно обнаружил, что на него возложено лидерство, поскольку люди были по-настоящему в отчаянии. То ли из жалости, то ли из личных интересов, Мортарион согласился возглавить этих людей, и вскоре весть об этом распространилась по соседним общинам, а также по владениям близлежащих лордов-колдунов. Армии мертвецов вскоре начали бросаться на осажденные человеческие поселения, но под руководством Мортариона они были отброшены. Даже чудовищные Бледные Короли не могли устоять перед Примархом, и вскоре он стал известен как Повелитель Смерти за свою невероятную доблесть в бою. Даже после того, как нападения прекратились, Мортарион знал, что эти люди никогда не будут в безопасности, пока жив хотя бы один Бледный Король, и поэтому он начал крестовый поход, чтобы очистить мир от их влияния. Одна за другой горы были отвоеваны, владения лордов-колдунов остались безмолвными и заброшенными на крышах мира, пока не остались только Некаре и его союзники. Первая попытка штурмовать его владения закончилась полным провалом, поскольку даже физиология Мортариона не смогла противостоять удушающим облакам на вершине. Таким образом, его войска приготовились к осаде, надеясь уморить голодом последнего из Бледных Королей. — Ты ведь знаешь, что это никогда не сработает. — Мортарион повернулся к источнику голоса, обнаружив, что он исходит от высокого мужчины с черными волосами и загорелой кожей, — редкие черты на изголодавшихся по солнцу равнинах Барбаруса. — Что это значит? — прохрипел Повелитель Смерти, его голос с шипением вырывался из-под респиратора. — Эта ваша осада. Ксеносы наверху не питаются так, как мы с вами, поэтому ты не можешь переждать их. Я мог бы помочь тебе, если хочешь. — Как бы то ни было, другой альтернативы нет. Я поклялся, что они падут только от моей руки, и я никогда не прощу никого, кто посмеет лишить меня того, что принадлежит мне по праву. — Да, я это вижу. Хотя иногда рассчитывать на других - нормальное явление. Просто нужно иметь это в виду. Прежде чем Мортарион успел ответить, человек исчез, и никто в лагере не сообщил, что видел кого-то, подходящего под его описание. Выбросив это из головы, Повелитель Смерти облачился в самые прочные доспехи, какие только смог изобрести, и в одиночку поднялся на гору. Кислотный туман разъедал его броню, но по мере того, как Мортарион прокладывал себе путь сквозь немногих оставшихся стражей, казалось, что туман рассеивается. Возможно, грязное колдовство Бледного Короля наконец иссякло, или, может быть, за дело взялась другая рука… В любом случае Мортариона это мало волновало, и вскоре он столкнулся лицом к лицу со своим мерзким приемным отцом. У подножия горы его последователи с тревогой ждали, и несколько часов спустя черные врата со скрипом открылись. Вышел только Мортарион, но когда он появился, в его руках была отрубленная голова Некаре. Когда той ночью Примарх вернулся в свой шатер после праздничного пира, он обнаружил там того же человека. Таинственная фигура представилась истинным отцом Мортариона, Императором Человечества. Великий Крестовый Поход: Повелители Тишины Воссоединение Повелителя Человечества и Мортариона было коротким. Эти двое не сражались, как некоторые из братьев Мортариона, когда они впервые встретились со своим создателем, но и не были дружелюбными. Они проговорили до поздней ночи, Примарх признавал своего отца, но отвергал концепцию рабства. Говорят, Император сказал Мортариону имя, которое первоначально планировалось для него, но Примарх отверг его, поскольку имена были священными на Барбарусе. Как бы то ни было, Император, должно быть, был очень убедителен, потому что на рассвете следующего дня Мортарион преклонил колени перед своим отцом и принял в ответ легион. Несмотря на то, что Мортарион сохранил свое собственное имя, он не одобрял прозвище «Сумеречные Рейдеры», поскольку «рассвет» и «сумерки» были понятиями, чуждыми такому закрытому миру, как Барбарус. Таким образом, XIV получил новое имя, ибо если Мортарион был Повелителем Смерти, то его сыновья должны были стать Гвардией Смерти. После воссоединения со своими сыновьями Мортарион сопровождал Императора обратно на Терру, суровая атмосфера Тронного мира напомнила ему о Барбарусе. Когда другие Примархи впервые прибыли на Терру, они чаще всего осматривали Дворец и другие подобные удивительные творения Императора. Однако Мортарион этого не сделал, предпочитая вместо этого гулять среди простых людей, фабричных рабочих и крепостных, изо всех сил пытающихся заработать на жизнь в подулье. Однако его усилия ни к чему не привели, потому что жители Терры шарахались от изможденного гиганта, неспособные говорить из-за тяжести его присутствия. У Мортариона был похожий опыт со своими братьями: будучи четырнадцатым найденным, многие смотрели на него свысока. Повелитель Смерти не мог поверить, что его братья были настолько наивны, чтобы дружить с Императором, и его раздражало, когда они осмеливались намекать, что их прошлое сравнимо с теми трудностями, которые он пережил. Даже такие люди, как Феррус Манус или Пертурабо, имевшие схожую репутацию сильных духом, подвергались презрению. И все же именно Магнуса Красного Мортарион переносил меньше всего. Его опыт общения со Повелителями оставил у Мортариона глубокое недоверие к псайкерам, и для Мортариона Алый Король был живым воплощением колдовства. Высокомерие Магнуса мало способствовало смягчению их разногласий, а его намек на то, что сам Повелитель Смерти был псайкером, едва не привело к потасовке. Такое отношение к Варпу вскоре стало общеизвестным, и таким образом у Повелителя Смерти появились союзники, по крайней мере, на первых порах. Примархи, такие как Ангрон или даже Леман Русс, были известны своим недоверием к Варпу, и поэтому эти легионы попытались объединить свои флоты с флотом Мортариона. Но, оказалось, что это никогда не продлится долго. В то время как Хорус Луперкаль был дружелюбен, Мортарион сам провоцировал драки со многими другими своими родственниками, и в течение нескольких лет все покинули его. Оттолкнув своих братьев и отвергнув отца, Мортарион отправился продолжать Великий Крестовый Поход в одиночку. Гвардия Смерти увеличилась в размерах после воссоединения со своим Примархом и вскоре насчитывала чуть более девяноста тысяч человек, разделенных на несколько крупных рот. Несмотря на свою неспособность ладить с людьми, Мортарион находил в бездушных Механикум достойных союзников, поскольку они тоже не доверяли псайкерам и никогда не пытались заставить его открыться. XIV начали специализироваться на использовании терминаторской брони, что придало им дополнительную устойчивость в войне на истощение, которую они предпочитали. Они первыми применили броню типа Катафракт, а также множество уникальных видов оружия ближнего боя, таких как силовые косы и цепы, которые давали им преимущество в бою. И все же именно использование отрядов разрушителей по-настоящему выделяло Гвардию Смерти. Отряды Разрушителей Тёмная Эра Технологий породила оружие всех видов, большинство из которых затем было обращено против других людей в Эпоху Раздора. После прихода к власти Императора он объявил вне закона использование многих из этих видов оружия, особенно тех, которые касались искусственного интеллекта. Однако некоторые из этих видов оружия были слишком полезны, чтобы их запечатывать, и поэтому попали в руки воинов Императора. Отряды Разрушителей были теми Астартес, которых выбрал Император, чтобы оставлять за собой полное разрушение с помощью фосфексного или рад-оружия. Несмотря на бесспорную эффективность, это оружие часто наносило урон своим пользователям. Отряды Разрушителей были мгновенно узнаваемы по их боевым доспехам, обожженным химией и огнем, и некоторые легионы отказались использовать такие методы. XIV не был одним из них, и он действительно стал больше, чем любой другой, специализироваться на алхимическом оружии и оружии на основе радиации. Их легендарная стойкость позволяла им противостоять токсичным газам, и легион приветствовал такие отряды за их самопожертвование. Однако эта тактика привела лишь к дальнейшему отчуждению, и Гвардия Смерти оказалась втянутой во все более и более серьезные конфликты, в самые адские зоны боевых действий с самыми смертоносными условиями. Первое завоевание легиона после воссоединения со своим Примархом было предзнаменованием грядущих событий. Кластер Галаспар представлял собой небольшую империю, управляемую группой автократов, известных как Орден, которые подвергли свой народ индустриальному рабству, навязанному посредством массового террора и химической зависимости. Однако после обстрела флотов Имперских Эксплораторов они привлекли внимание Мортариона, который презирал их за тиранию. Гвардия Смерти легко прорвала их оборону, и Мортарион приказал своим кораблям протаранить каждый центральный шпиль улья. Миллиарды людей погибли, когда надстройки рухнули на них, и пока жители Галаспара пытались восстановиться, XIV высадился. Неустанно маршируя под огнем стабберов и лазганов, более одиннадцати тысяч легионеров штурмом взяли нижние уровни. Легион игнорировал каждый оклик, выпуская разрушительные фосфексные бомбы, которые сжигали отступающих смертных солдат до пепла. Когда Имперские подкрепления прибыли неделями позже, они обнаружили, что все правительственные чиновники, которые были частью Ордена, подвешены на виселицах, а покорный народ готов принять Имперскую власть. По мере того, как шли годы Великого Крестового Похода, Гвардия Смерти оказалась вовлечена в самые ужасные поля сражений, которые только могла предложить галактика. Десятки систем пали под натиском легиона, ставшего линией на галактической карте, когда они неумолимо продвигались на север. Их завоевания замедлились вокруг Водоворота, отдаленные системы которого кишели орками и другими ксеносами. Этот опыт только укрепил мнение Мортариона о том, что галактика была жестоким местом и что его методы были необходимы. Таким образом, он отмахнулся от неоднократных жалоб с Терры о том, что он оставляет слишком много миров непригодными для использования. Именно Гвардия Смерти усовершенствовала технику Экстерминатуса, впервые применив вирусные бомбы в сочетании с циклоническими торпедами, чтобы превратить поверхность планеты в каменную глыбу и сжечь весь кислород из атмосферы. Несмотря на то, что это наносило ущерб человеческой колонизации, Механикум высоко ценили их работу, продвигаясь вперед, чтобы основать аванпосты по добыче полезных ископаемых и станции по добыче ресурсов. Однако неустанное продвижение легиона привело их к столкновению с ужасом, к которому даже они были плохо подготовлены: ужасной Рангдой. Первый Рангданский Ксеноцид В 939.M30 году мир Адвекс-Морс подвергся вторжению ксеносов неизвестного происхождения. Ужасные корабли, состоящие из извивающихся личинок и щупалец червей, которые разлагали все, к чему прикасались, врезались в планету и вскоре распространились по миру с невероятной скоростью. Следом за ними распространилась некротическая гниль, и вскоре вслед за Адвекс-Морсом к гибели последовали другие миры. Империум направил силы элитного I легиона во главе с их Примархом Львом Эль'Джонсоном, чтобы очистить миры, но даже они оказались не готовы, потеряв за месяц более четырех тысяч Астартес. В конце концов, ксеносы были устранены с помощью реликвий, существовавших еще до Старой Ночи, и Адвекс-Морс был классифицирован как официальная родина этих неизвестных ксеносов. Их объявили уничтоженными для поддержания боевого духа, хотя никаких доказательств этому не было, и Империум дорого заплатит в ближайшие десятилетия за то, что не позаботился о том, чтобы их враги действительно исчезли. Ксеносы подобного описания встречались в нескольких системах разведывательным отрядам Гвардии Смерти, но их уничтожение оказалось сродни броску камня в осиное гнездо.  На северной и восточной границах огромные флотилии обрушивались на имперские экспедиции. Корабли были самыми разными, но все одинаково вызывали у людей отвращение: конструкции, состоящие из техноорганических колонн с пульсирующими венами и металлическими усиками, похожие на медуз. Их грибковая оболочка смещалась и менялась по мере необходимости, из нее вырастали массивные клешни, чтобы вонзаться в имперские корабли и поглощать их. Триллионы людей погибли в первой волне того, что стало известно как Второй Рангданский Ксеноцид, и нападение было остановлено только благодаря героическим действиям сил V и XIX легионов по защите Ксаны. Когда Рангда сосредоточила свои армии на взятии Ксаны, силы Гвардии Смерти, а также / =][= ФАЙЛ УДАЛЕН =][= / и Тёмных Ангелов, прибыли, чтобы прорвать осаду с более чем 300 000 Астартес. После этого еще шесть легионов были отправлены помогать патрулировать границы, подавлять мятежные миры и бороться со вспышками эпидемий. Пока легионы занимались этим, Гвардия Смерти получила задание провести карательную наступательную операцию. Вместе легионы два легиона проникли вглубь территории Рангды, стремясь найти их родную планету. Гвардии Смерти было поручено продвигаться вдоль западного фланга в такие регионы, как Кладбище Миров и Звезды Гало. Они зарегистрировали десятки новых ужасающих подвидов ксеносов, каждый из которых был столь же разнообразен, как и корабли, которые доставляли их в бой. Неизвестно, произошли ли они от Рангды или были чем-то вроде слуг, но все они были безжалостно истреблены ценой огромных потерь. Даже легендарная стойкость XIV начала сдавать, когда их флоты столкнулись с биомеханическими судами и смертоносными Слоггами ужасными молочно-белыми конгломератами размером с линкор, напоминавшими колоссальные массы корчащихся червей, которые появлялись из странных разломов в пространстве почти незаметно. Одно лишь прикосновение к их корпусам или оружию вызывало невероятную коррозию, неестественно разлагая даже адамантиевые корпуса космических кораблей, так что даже в случае победы легион оставался с непригодными для использования кораблями. Легионы Титанов сражались с Макробистами, извивающимися мерзостями, чьи описания были столь же разнообразны, как и их корабли. Об этих столкновениях сохранилось мало записей, так как выжившие поклялись хранить тайну. Именно Гвардия Смерти стала пионером в использовании гипноиндоктринации, позволяющей новобранцам продолжать сражаться, несмотря на отвратительных чудовищ, с которыми они регулярно сражались, и вскоре эта практика распространилась и на другие легионы. Однако именно их развращающее влияние по-настоящему взбесило Стража Смерти. Не довольствуясь простым убийством встреченных людей, жестокие технологии Рангды позволяли им овладевать населением целых миров, подчиняя себе мириады армий рабов-солдат, управляемых оковами на шеях. Некоторые миры были отданы под фермы плоти, охватывавшие континенты, заполненные огромными популяциями невольных носителей, чьи формы искажались и мутировали в ужасающих, червеобразных мерзостей, которые бросались на Гвардию Смерти. Другая форма порчи была более коварной: теневые синдикаты, выдававшие себя за торговцев, распространяли испорченные товары. Целые системы, некогда считавшиеся лояльными, восставали, мозг их граждан заменялся извивающимися личинками, которые бросались на всех лояльных граждан. Даже трупы были небезопасны, и сжигание мертвых стало обычной практикой. Насколько могли судить имперские ксенобиологи, Рангда произошла от вирусов, а не от бактерий, более распространенных в нашей галактике, и, как вирус, заражала все, что могла. Невозможно было сказать, какой штамм был исходным или сколько раз они мутировали, но это не имело значения, поскольку нельзя было допустить, чтобы такие мерзости продолжали существовать. Независимо от формы порчи, Гвардия Смерти преодолевала их всех, оставляя за собой сотни мертвых миров. Легион стал приобретать все более мрачный характер, смерть стала почти религиозным обрядом, поскольку они зациклились на собственной смертности. Никто не мог знать, когда наступит их черед уйти, чтобы заплатить самую высокую цену, хотя легион был абсолютно уверен, что смерть не заберет их Примарха, ведь он пережил бесчисленное количество сражений. В течение двадцати пяти лет Гвардия Смерти неоднократно несла тяжелые потери, потеряв более восьмидесяти тысяч легионеров, хотя и поддерживала свою численность за счет активного пополнения. Немногочисленные записи, дошедшие до наших дней, свидетельствуют о том, что, несмотря на все свои усилия и ужасы, с которыми им пришлось столкнуться, Четырнадцатый столкнулся лишь с частью многочисленных армий Рангды, возможно, с одной третью. Родной мир Рангды так и не был найден, поскольку допрос был невозможен, а расстояния слишком велики для полноценного поиска. В этом титаническом конфликте погибли многочисленные экспедиционные флоты, десятки манипул титанов и целые легионы Астартес. Это была война не только за выживание, но и за успех Великого Крестового Похода, а также за то, кто будет править галактикой. После десятилетий непрекращающейся войны потребовалось вмешательство самого Императора, чтобы положить конец конфликту. Спустя несколько месяцев Гвардия Смерти получила известие о том, что Повелитель Человечества присоединился к силам Тёмных Ангелов в регионе, известном как Холодная Бездна, и выпустил некое оружие, чтобы сломить Рангду. Таким образом, Второй Рангданский Ксеноцид завершился горькой победой, в лучшем случае пирровой, ведь ксеносы все еще оставались на окраинах галактики, их родной мир и истинная сила были неизвестны. Однако, несмотря на такой неубедительный конец, Империум преподносил конфликт так, словно это была полная победа. Записи продолжали подвергаться цензуре, данные о потерях изменялись и скрывались, а Гвардия Смерти вернулась с окраин в центральные сектора галактики. К этому времени все сыновья Императора были найдены, и легионы стали мощнее, чем когда-либо. По мере развития событий Мортарион становился все более самодовольным, уверенный в том, что его легион был единственным, что спасало Империум от ужасов, таящихся во тьме. Пусть Император и не ценил его, но это было неважно, ведь этот долг был для него почетным знаком, демонстрирующим несгибаемый дух человечества. Вблизи галактического ядра, Гвардию Смерти поджидал более знакомый враг. Пока XIV сражался с Рангдой, другие легионы вели борьбу с постоянно растущими ордами злобных зеленокожих, постепенно искореняя их влияние ценой огромных потерь. Сыновья Барбаруса объединились с Лунными Волками и Имперскими Кулаками, и вместе силы трех Примархов уничтожили последние империи орков внутри и вокруг Сегментума Солар. В кульминационной битве при Гирос-Травиане, Мортарион сам столкнулся с варбоссом орков Гаркулом Черным Клыком, звероподобным орком, который был размером с Имперского Рыцаря, а его бойцы были больше Астартес. Однако после первых успехов кампания обернулась против Империума. Казалось, что варбосс был на грани невозможного, победив в открытом бою не одного, а сразу трех Примархов. Когда Мортарион и его братья приготовились сражаться до победного конца, к ним пришло спасение в лице личных сил Императора. Повелитель Человечества сразил Черного Клыка в единоборстве на своем личном шагающем Гарганте, а его Кустодианцы истребили более 100 000 орков ценой трех своих собственных. После этой победы, когда легионы готовились покинуть систему, к Мортариону подошел сам Император. Повелитель Смерти начал возмущаться, что Повелитель Человечества присвоил себе славу убийства варбосса, и сначала отказался его видеть. Несмотря на это, Император разыскал Мортариона и, к его удивлению, поздравил его, вручив ему голову варбосса и похвалив его за все его жертвы. Повелитель Смерти был тронут таким проявлением смирения, впервые увидев Императора в ином свете. В тот день он увидел новую сторону своего отца, осознав, что сила, которой обладал Император, была скорее долгом, ответственностью перед всем человечеством. Это бремя распространялось и на самого Мортариона, и хотя он никогда не любил своего отца, он мог, по крайней мере, уважать его. Наладив новые отношения, Мортарион обратился к Императору с просьбой сделать что-нибудь по вопросу псайкеров. Император, казалось, не хотел предпринимать никаких действий, но выслушал жалобы и мнения Мортариона и, в конце концов, пообещал вынести решение по этому вопросу, когда придет время. Его последними словами, адресованными Мортариону, было обещание, что человечество не будет вечно зависеть от псайкеров, что опора на Варп однажды перестанет быть нужной. Это было больше, чем ожидал Мортарион, учитывая, что Император сам был псайкером, поэтому Повелитель Смерти ушел удовлетворенным. Несколько месяцев спустя он откликнулся на призыв присутствовать на Триумфе Улланора и встал рядом со своими братьями и Императором, наблюдая за происходящим. Его мрачное выражение лица стало смягчаться, когда его сыновья промаршировали на почетном месте вместе с другими легионами, наконец-то получив признание за свой вклад. Однако судьба жестока, и вскоре честь, оказанная его сыновьям, была отнята, когда Император объявил, что должен покинуть Крестовый Поход и объявил Хоруса Луперкаля Воителем. Мортарион никогда не любил Хоруса, считая его слишком близким к Императору, и с этим заявлением его неприязнь только укрепилась. Новый Воитель не знал, что значит страдать, его легион не знал жертв, и поэтому Повелитель Смерти не хотел иметь с ним ничего общего. До конца Триумфа, Мортарион избегал его окружения и вскоре ушел. Он попытался вернуться к кампании, но, к его удивлению, к нему подошел Лев Эль'Джонсон. Примарх Тёмных Ангелов был братом, которого Мортарион уважал больше всего, ведь его легион сражался с Рангдой не меньше, чем Гвардия Смерти, хотя и не на одних и тех же полях боя. Лев сочувствовал ему, и они проговорили до самой ночи. Однако этому товариществу вскоре пришел конец, когда Лев раскрыл причину своего отсутствия на Улланоре. Владыка Калибана рассказал, что его легион нашел и уничтожил родную планету Рангда, что последние несколько лет он участвовал в Третьем Рангданском Ксеноциде, который стоил ему более пятидесяти тысяч Астартес. Если он хотел произвести впечатление на Мортариона этой информацией, то жестоко ошибся. Повелителя Смерти взбесил намек на то, что Тёмные Ангелы потеряли или пострадали больше, чем он или его сыновья, и Лев вскоре ушёл, явно разочарованный и разгневанный. После ухода Льва Мортарион отправился искать Императора, намереваясь выразить свое недовольство направлением Крестового Похода и тем, что Хоруса назначили Воителем.  Однако Повелителя Человечества нигде не было, а вместо этого Малкадор Сигиллит, казалось, ждал его и быстро опередил его слова. Мортарион всегда ненавидел Малкадора, глупого старика, от которого пахло колдовством, но то, что сказал Регент Терры, заинтересовало даже его. Малкадор заверил Мортариона, что его жалобы будут рассмотрены, поскольку Император созвал совет, и Мортарион узнал об этом первым.  Примархам будет разрешено говорить, включая его, а затем Император вынесет решение по вопросу о Библиарии. Временно успокоившись, Мортарион покинул Терру, даже не ударив Регента, и стал ждать Совета. Когда время наконец пришло, Мортарион быстро отправился на место проведения Совета, в мир, известный как Никея, и с нетерпением ждал возможности высказать свои претензии. Повелитель Смерти выступил последним в этот день, высказав свои опасения после немногословных слов Сангиния, и он был рад, что люди Империума хоть раз прислушались к нему. Он часами рассказывал о мерзких порождениях Варпа, с которыми сражался его легион, о том, сколько его сыновей погибло в муках, защищая остальную часть Империума. В аудитории его братья, казалось, были больше удивлены пылкостью его речи, ведь никто из них так и не нашел времени узнать его получше. На следующий день он был удовлетворен тем, что Русс поддержал его порицания, но вскоре это переросло в гнев, когда варвар начал говорить. Волчий Король заполнил зал дикарями, одетыми в меха, прорицателями и шаманами, которые рассказывали о своих примитивных верованиях на ломаном готике. Быстро выяснилось, что Русс своими суеверными бреднями обращает аргументы против них. Мортарион с негодованием наблюдал за тем, как Магнус начал говорить следующим, и вскоре почти все кивали в знак согласия. Все, кроме Императора. Мортариона переполняло чувство злорадства, когда Император при всех осудил Алого Короля и распустил Библиарий. Наконец-то он добился своего. Ересь: Погребённый Кинжал Пока Мортарион был занят на Никее, Гвардия Смерти продолжала кампанию в его отсутствие. Этот основной флот возглавил первый капитан Калас Тифон, барбарианец с дурной репутацией. Ходили слухи о его прошлом до вступления в легион, о том, что он получил свою должность благодаря гибели своих командиров во время Ксеноцидов, но, несмотря на недоверие, которое выказывали ему его же братья, Тифон был весьма эффективным, если не неумолимым, и никто не осмеливался открыто сомневаться в том, почему Примарх оставил его командующим. За тот месяц, что Повелитель Смерти отсутствовал, Тифон управлял легионом умело и эффективно, завоевав даже уважение терранских легионеров-ветеранов, а это немалый подвиг. Однако когда Мортарион вернулся, его настроение испортилось, а счастье Никеи перетекло в привычное раздражение. Повелитель Смерти снова разогнал флот, отослав первого капитана вместе с большинством его сыновей, оставив лишь несколько тысяч человек из Второй Великой Роты вместе с их командиром, его адъютантом Игнатием Грульгором. Предоставленные самим себе, многие капитаны были вынуждены обращаться за советом к первому капитану, и такое положение дел сохранялось почти десять лет. Мортарион в конце концов возобновил командование большей частью легиона, но Тифон по-прежнему оставался в стороне, командуя своими силами вдали от своего Примарха. Его путешествия проходили по всей галактике, и вскоре он получил прозвище Странник, так как войска под его командованием действовали в качестве вспомогательных сил. Целью Тифона было изменить репутацию легиона, и в какой-то степени ему это удалось. Он заслужил расположение Воителя, быстро отреагировав на просьбу Луперкаля откомандировать часть его войск в Ауксилийский легион, и отправил капитана Натаниэля Гарро и его роту представлять Четырнадцатый в Ауксилийском легионе Воителя. Он даже разрешил Летописцам сопровождать свой флот, что вызвало отвращение у его Примарха. Мортарион презирал бы его еще больше, если бы узнал о снах, которые видел Тифон. Голоса во сне взывали к нему: одни были кошмарными, незримыми созданиями гнили и разложения, обещавшими ему вечную жизнь. Но другие были доброжелательными: детские голоса просили его прилететь в систему под названием Пердитус. Долгие годы он сопротивлялся, но к 014.M31 не смог больше терпеть и отправился далеко на восток, слушая голос, который вел его через Доминион Бурь. Странник потерял возможность связаться со своим отцом много лет назад и вскоре стал незаметен для всего Империума. Этому способствовало увеличение частоты и интенсивности варп-штормов. Голос становился тем сильнее, чем дольше он находился в Доминионе Бурь, вплоть до того, что Тифон мог поклясться, что слышит его во время бодрствования. После нескольких месяцев пути флот Странника прибыл в систему Пердитус - небольшой мир, захваченный несколькими десятилетиями ранее. В сопровождении лишь своих телохранителей, Стражей Могил, он спустился на поверхность Пердитуса и обнаружил там гарнизон Железных Рук, которые, казалось, были удивлены его присутствием. Их предводитель, Железный Отец Мидоа, сказал Тифону, что эта система была намеренно удалена из архивов Домов Навигаторов, поскольку там хранятся реликвии невероятной силы. Тифон потребовал показать ему эти реликвии, и Мидоа с большой неохотой отвел его в самые сокровенные покои гарнизона. — Приветствую тебя, Тифон. — Сервитор, сделанный из маленького мальчика, поклонился в знак приветствия, его детский голос эхом разнесся по комнате, которая должна была быть неспособна на такие отголоски. За ним тянулись кабели, соединенные с черной сферой диаметром более десяти метров. — Я - Тухулха. — Это ты тот голос, который говорил со мной? — спросил Тифон. Ему казалось, что он сходит с ума, и Примарх непременно казнит его за это. — Я. Времени мало, Тифон из Сумеречных Рейдеров, мы должны бежать. Приспешники Потребителя пришли за мной. Они не должны объединить меня с моими родичами. — Потребитель? Твои родичи? О чем ты говоришь? — потребовал Тифон. Он хотел снова заговорить, но его прервал крик одного из телохранителей Стражей Могил. — Первый капитан, в систему вошел флот. Это Тёмные Ангелы. Голос Тухулхи, умолявший Тифона взять его с собой, звенел в ушах Странника, как непрошеное эхо, когда он возвращался на поверхность. Мидоа недовольно скривился при мысли о новых посетителях, но все же сопровождал Тифона на встречу с представителем I легиона. Воин в капюшоне со знаком Магистра ордена представился как Алахос, Магистр Девятого ордена, который настойчиво потребовал, чтобы Гвардия Смерти и Железные Руки покинули планету. Хотя это и задело его гордость, Тифон понимал, что не в силах сопротивляться, и вернулся на свой корабль, Терминус Эст, чтобы обдумать следующий план действий. Когда Тифон поднялся на мостик, он почувствовал резкое смещение, как будто корабль только что вошел в Варп или его телепортировали. С чувством глубокого недоумения, Тифон бросился в свою каюту, и действительно, чёрная сфера была там, слившись с самими стенами корабля. Машина сообщила, что приняла меры предосторожности, чтобы спастись от Тёмных Ангелов, но прежде чем Тифон смог продолжить разговор, начали поступать тревожные сигналы, что Тёмные Ангелы начали атаку. Гарнизона Железных Рук больше не было, а шлейф дыма, видимый с орбиты, показал Гвардии Смерти все, что им нужно было знать. Гвардия Смерти была ошеломлена тем, что на них напал легион, но вскоре оправилась от удивления, и два флота легиона вступили в бой. Никея, тринадцатью годами ранее. На мостике Стойкости палубные офицеры отводили взгляды и занимались своими делами, надеясь избежать гнева Примарха. Мортарион уже несколько недель пребывал в плохом настроении, с тех пор как эмиссар Воителя передал ему приказ брата. Хорус потребовал от Мортариона направить свои силы против оставшихся орков в отдаленных системах близ скопления Чондакс и это была понятная просьба. Однако Гвардия Смерти должна была стать не основной ударной силой, а отвлекающим маневром, чтобы оттеснить орков к ожидающим их Звёздным Охотникам в Чондаксе. Не в силах ослушаться приказа Воителя, Мортарион выместил свое раздражение на ближайших целях - своих сыновьях, или, по крайней мере, сыновьях с Терры. Поэтому перед тем, как отправиться на Чондакс, Повелитель Смерти изгнал их, отправив к Тифону, где ему не придется о них думать. Теперь, когда рядом с ним были только его верные сыновья, Астартес, набранные с Барбаруса, Мортарион выпустил свою злость на незадачливых зеленокожих. По сравнению с Рангдой, они умирали очень быстро, хотя их число казалось бесконечным, особенно если учесть, что это был всего лишь один фланг. Почти десять лет XIV сражался с зеленокожими в дюжине звездных систем одновременно. Неисчислимые орки стекались сюда со всех концов света, чтобы погибнуть от рук истребительных батальонов, а Отряды Разрушителей стали почти легендарными благодаря огромному количеству зеленокожих, которых они уничтожали. Гвардия Смерти должна была прекратить преследование орков и найти V легион. Силы Джагатая перестали поддерживать связь с Террой, и хотя Мортарион не очень понимал, почему это стало проблемой, он все же подчинился приказу Воителя. Переместив свои силы на восток через пустынное пространство между Сегментумом Солар и Пустошами Голгофа, Гвардия Смерти начала свой путь на Улланоре, следуя по эмпиреальному шлейфу, оставленному большим флотом Звёздных Охотников. За два года они прошли через десятки систем, каждую из которых систематически очищали от орочьей скверны, о чем свидетельствовали заброшенные ветхие строения и заброшенные космические скитальцы, дрейфующие в пустоте. Добраться до самого Чондакса оказалось непросто: штормы сбивали навигацию и затемняли свет Астрономикона, но стойкость Гвардии Смерти позволила им пережить любую бурю. Приземлившись на Чондакс Прайм, Гвардия Смерти выпустила маяк и стала ждать прибытия V легиона. Чондакс был пустынным миром, бесплодной равниной, на которой ничего не росло. Свет трех солнц испепелил белые пески, превратив их в полукристаллический песчаник, пещеры которого были изрезаны обгоревшими останками деятельности зеленокожих точно так же, как и в предыдущих мирах. Мортарион уединился в своей каюте и вышел только тогда, когда экипаж оповестил его о прибытии V. Повелитель Смерти спустился на поверхность Чондакса в сопровождении телохранителей из Савана Смерти, и был встречен Джагатаем со своим Кешигом. — Представь себе, брат, галактику, где охотники могут свободно перемещаться, и ничто не будет их сдерживать или останавливать. Мы с тобой всегда были в стороне, присоединяйся ко Льву и отвергни тиранию Императора. — Джагатай протянул Мортариону руки в перчатках. Боевой Ястреб Кемоса изменился с тех пор, как Повелитель Смерти видел его в последний раз на Улланоре: его искусно сделанные доспехи стали скорее белыми, чем серыми. Однако именно его зловоние заставило Мортариона задуматься. — Ты, должно быть, считаешь меня дураком, брат, раз я нахожусь здесь и глотаю твой яд. Я чувствую исходящий от тебя запах порчи. Ты и твои союзники торгуете Варпом. Лев говорил мне похожие слова много лет назад; я думал, что он пытался пошутить, но теперь вижу, что ошибался. — Мортарион сплюнул. Его Саван Смерти позади него принял боевую позу, в то время как напротив них рычащие львиные шлемы Кешиков, казалось, пришли в движение, когда раздалось эхо рычания. — Ты можешь называть нас колдунами сколько угодно, но это не отменяет того факта, что ты такой же экстрасенс, как и все мы. Эта порча глубоко укоренилась во всех нас, заложенная туда Ложным Императором. — Ты умрешь с криком, Джагатай, ты и все остальные предатели, я клянусь в этом. — Всегда такой драматичный и серьезный. В этом разница между нами: когда я совершаю свои убийства, я всегда смеюсь. Через несколько минут два Примарха остались одни в облаках пыли, сражаясь над трупами своих сыновей, которые погибли, убивая друг друга. Джагатай был воплощением скорости, смеясь, когда он наносил размытые удары своими клинками, которые глубоко врезались в барбарианскую броню. И все же Мортарион безропотно принимал каждый удар, ибо был стойким и неумолимым. Его коса разрезала глубокие куски на неукрашенных доспехах Хана. Два полубога были равны по силе, и оба начали получать глубокие раны. И все же такое сражение было не в пользу Хана, поскольку он был хищником, сидящим в засаде и не приспособленным для состязаний на выносливость, и поэтому с насмешливым поклоном он удалился, усчезнув во вспышке телепорта, когда коса Мортариона полоснула по тому месту, где миллисекундой ранее стоял его брат. Когда Джагатая больше не было рядом, Мортарион дал волю гневу, который он сдерживал в себе на протяжении всего боя, разъяренный тем, что выбор был сделан за него. Воистину, судьба была самым жестоким тираном из всех, ибо своим предательством Джагатай и Лев вынудили его встать на сторону Императора. Мортарион связался со своим флотом на орбите и вскоре вернулся на мостик своего флагмана Стойкость. Его настроение было мрачным, когда команда рассказала ему о предательстве Звёздных Охотников. Пока два Примарха сражались в поединке, V легион атаковал XIV флот, их неестественно быстрые корабли сократили дистанцию гораздо быстрее, чем ожидалось, повредив машинные отсеки на самых крупных кораблях. Генераторы Поля Геллара также получили повреждения, и даже Мортарион не осмеливался войти в Варп без их защиты. Таким образом, XIV оставался над Чондаксом, пока экипаж отчаянно подбирал запасные части, чтобы они могли донести новости об этом предательстве обратно на Терру. Даже когда ремонт был завершен, путешествие было долгим и трудным. Флот не мог оставаться в Варпе в течение длительного периода времени, и поэтому был вынужден совершать короткие прыжки. Каждый переход обратно в реальное пространство увеличивал опасность атак Звёздных Охотников, которые с ревом появлялись из пустоты, чтобы нанести смерть от тысяч порезов более медленным кораблям Гвардии Смерти. Было очевидно, что V играли с ними, наслаждаясь охотой и используя свои сильные стороны. Мортарион оставался в своих покоях большую часть путешествия, размышляя над словами брата. Правда ли, что порча была заложена и в нем самом? Впервые в своей жизни Повелитель Смерти был охвачен нерешительностью, и поэтому командование флотом перешло к самому старшему офицеру на борту, коммандующему Игнатию Грульгору. Игнатий Грульгор, Пожиратель Жизней Астартес, известный как Игнатий Грульгор, как и большинство старших командиров легиона, родился на Барбарусе и сражался бок о бок со своим Примархом против Владык. Он много раз был близок к смерти в этом окутанном тумане мире, даже использовал свои оскаленные зубы, чтобы напасть на Бледного Короля после того, как его оружие сломалось. После прибытия Императора он был принят в ряды Астартес и стал командовать Второй Великой Ротой. Из-за длительного отсутствия первого капитана Тифона это означало, что он фактически командовал легионом. Грульгор имел заметное сходство со своим Примархом по темпераменту, жестокий и осуждающий, особенно по отношению к земным легионерам, даже к тем, кто был равен ему по рангу, таким как Натаниэль Гарро. Он получил свое прозвище из-за своей готовности уничтожать несогласные миры с помощью вируса-пожирателя жизни, наиболее смертоносного штамма вируса, способного распространиться по всей планете за считанные минуты, превращая всю биологическую материю в шлак. В отличие от большинства своих братьев, Грульгор наслаждался отступлением с Чондакса, считая это своим долгожданным моментом славы, и второй капитан наслаждался острыми ощущениями битвы, когда лично отбивался от неоднократных засад абордажных команд Звёздных Охотников. Уединению Мортариона пришел конец с обнаружением флота Космических Волков. Флот изо всех сил пытался продвинуться на запад, преодолевая варп-штормы, но был отброшен южнее, к границам Просперинского Доминиона. Мортарион был уверен, что Магнус связал свою судьбу с предателями, поскольку он был по своей сути ненадежным псайкером, и эти подозрения только подтвердились словами командира Шестого легиона. Тем не менее, продвижение к Терре оставалось первостепенной задачей, и поэтому легион продолжил свой путь. Атаки Звёздных Охотников начали замедляться и в конечном итоге прекратились, поскольку флот Мортариона становился все больше и больше. Каждый мир, мимо которого они проходили, приносил припасы и войска, поскольку Гвардия Смерти жила за счет земли, часто забирая необходимые им ресурсы под дулом пушки. Именно в районе системы Элизия Гвардия Смерти столкнулась с силами Хоруса. Высокомерный Воитель потребовал ответов, и Мортарион был на грани нападения на него, поскольку не было никаких доказательств того, что Хорус не был частью ереси, охватившей другие легионы. Однако прежде чем он успел отдать приказ, разум Повелителя Смерти был нарушен, Император навязал ему видения некоего мира под названием Молех. Как бы сильно он это не ненавидел, у Мортариона не было иного выбора, кроме как подчиниться, и силы Воителя вскоре помогли привести его флот обратно в боевую готовность. Объединенные флоты двинулись на северо-запад, к Молеху, и вскоре вступили в бой с силами Ультрамаринов и Кровавых Ангелов, которые уже сражались друг с другом. Гвардия Смерти мрачно приступила к уничтожению этих предателей, но односторонняя резня вскоре превратилась в более равномерную борьбу с прибытием флота Тёмных Ангелов и Звёздных Охотников. Грульгора снова оставили командовать, его жестокий смех эхом разносился по вокс-волнам, когда каждое вражеское судно было сбито в яростной битве, охватившей небеса над Молехом. Сопровождаемый этим бесконечным дождем обломков, Мортарион последовал за Хорусом на поверхность, к нему присоединилась целая рота терминаторов. Вместе элита двух легионов прорвалась сквозь жалких предателей, стоявших у них на пути. Коса Мортариона Безмолвие пожинала кровавые плоды, и никто не мог устоять перед ним. Или, по крайней мере, никто, кроме Льва Эль'Джонсона. Колдовство. Должно быть, это было колдовство. Ничто другое не могло объяснить, как Повелитель Первого победил и его, и Воителя в течение минуты. Мортарион стоял на четвереньках, истекая кровью из дюжины ран, которые миновали его защиту. Даже Джагатай не был таким быстрым. Повелитель Смерти поднял взгляд, оставаясь непокорным до конца, но ожидаемый клинок не упал. Вместо этого Лев наклонился и поднял Око с груди Воителя, а также, к ужасу Мортариона, его противогаз, который был с ним со времен Барбаруса. Повелитель Смерти пытался сопротивляться, но его раны были слишком тяжелыми, и Лев зашагал прочь со своей добычей, исчезнув в ослепительной вспышке, оставив двух братьев одних. Путешествия Тифона: Битва при Ваале Битва при Пердитусе в лучшем случае зашла в тупик. Несмотря на превосходство в численности над Темными Ангелами, Гвардия Смерти держалась со всем своим неумолимым упорством и смогла отступить в полном порядке с минимальными потерями. В течение трех лет силы Алахоса преследовали их, используя варп-колдовство, позволявшее им не отставать от точных прыжков Тухулхи. Только Тифон всегда знал истинную природу их побегов, потому что держал странное устройство в изоляции от остальных членов экипажа. Двигатель не оставлял его в покое, постоянно нашептывая ему, в какой бы части корабля он ни находился, хотя другие голоса, по крайней мере, прекратились. В течение трёх долгих лет Гвардия Смерти под командованием Тифона страдала в своей нескончаемой одиссее. Преследуемый по всей галактике, XIV понес тяжелые потери, потеряв более десяти тысяч Астартес из первоначальных 23 000. Моральный дух был крайне низок, поскольку, хоть они и уничтожили множество Тёмных Ангелов в ответ, истинные потери противника были неизвестны, а легион не привык к обороне. К 017.M30 флот скрывался в секторе Красного Шрама, выведенный из Варпа с помощью неиспользуемых Эмпирейских Врат в проклятое царство у северного края Мальстрима. Хотя на многочисленных мирах этой области хранились ценные ресурсы, необходимые для ремонта флота, даже Гвардия Смерти не чувствовала себя в безопасности среди жуткого красного света тысяч близлежащих звёзд. Капитаны Гвардии Смерти были едины в одном: взять курс на Терру, чтобы найти Примарха. Однако Тифон отказал им. Хотя он не мог сказать им, почему, Двигатель звал Тифона к Ваалу, родному миру проклятого Девятого легиона. Кровавые Ангелы никогда не взаимодействовали с Гвардией Смерти: хотя оба легиона были назначены для зачистки орков вокруг Чондакса, они держались обособленно, и силы Тифона не приближались к ним, несмотря ни на что. Не желая поднимать мятеж, Тифон попросил силы, находящиеся под его командованием, найти добровольцев, чтобы присоединиться к нему на Терминус Эст, в то время как остальная часть легиона сможет свободно направиться на Терру. Добровольцами стали более трех тысяч Астартес, и таким образом менее дюжины кораблей отправились в путь, чтобы обрушить гнев Императора на тех, кто отвернулся от него. Гвардия Смерти начала прокладывать себе путь через окраинные системы, безжалостно преодолевая оборону Кровавых Ангелов на своем пути. Наследники Сангвиния сильно изменились во время Ереси: ими овладел гнев, ярость, которая так и норовила закипеть. Их тактика была схожей, и Гвардия Смерти с легкостью заманивала их в ловушки. Легион в прежние времена просто выдержал бы их ярость, но тяжелые потери заставили силы Тифона перенять тактику других легионов. Тактика Звёздных Охотников, орудийные линии Железных Воинов, ложное перемещение Альфа-Легиона: стратагемы этих и многих других легионов теперь позволяли войскам Тифона приспособиться к любому противнику. Таким образом, прошло всего несколько недель, прежде чем штурмовые силы Терминус Эст, миновав мир-крепость Белик Альфус и орбитальные платформы Гаммы IV, вошли в родную систему Кровавых Ангелов. Небольшой флот Гвардии Смерти быстро разбил разношерстную оборонительную флотилию, защищавшую родной мир Девятого легиона, но, когда они приблизились к самому Ваалу, сканеры дальнего действия зафиксировали признаки продолжающегося сражения. — Это то, что я должен был сделать, Тухулха? — тихо спросил Тифон. За окнами мостика, над разбитыми лунами Ваала, бушевала титаническая борьба. С одной стороны стоял золотой гигант, бронированная станция размером с небольшую луну. Фаланга, гордая дочь Дорна, вела беспощадный огонь по гораздо меньшему флоту, окрашенному в дымчато-серые цвета кораблей Космических Волков. Вокруг системы лежали обломки десятков боевых кораблей Шестого, Седьмого и Девятого легионов, разбитые и разрушенные. В другой жизни эти три легиона были союзниками, защищавшими Империум от всех угроз, которые могла обрушить на них враждебная галактика. Теперь же они были просто убийцами. — Да, Тифон. Мое время с тобой подошло к концу. Мне жаль, что это должно закончиться таким образом. — Очень хорошо. Тифон всему экипажу Терминус Эст, приготовиться к бою. Только со смертью прекращается долг! Терминус Эст был могучим кораблем. Он служил флагманом Тифона уже более века и отразил бесчисленные атаки, его толстая обшивка была столь же прочной, как и легион, который он нес. Даже когда его эскорт погибал один за другим, линкор пробивал себе путь через небольшие корабли Седьмого легиона, отбрасывая в сторону своих меньших собратьев, чтобы сблизиться с Фалангой. Несмотря на это, все знали, что это их последнее путешествие. Когда орудия дочери Дорна прошили внешний корпус, Тифон отдал приказ взорвать варп-ядро, что стало героической смертью для отважного Странника. В Фаланге открылась рана длиной в десять километров - смертельный удар, но не смертельный для корабля ее размеров. Кровавым Ангелам пришлось гораздо хуже: их небольшие корабли, которым не повезло оказаться рядом, засосало в варп-разлом, прежде чем он захлопнулся. Хотя Гвардии Смерти не было в живых, чтобы увидеть это, Космические Волки воспользовались суматохой, чтобы сбежать, войдя в Варп, несмотря на то, что не были в точках Мандевилля... Бастион Омега и Битва при Верзагене Несмотря на то, что Тифон пожертвовал собой ради цели, которую он не совсем понимал, оставшиеся силы под командованием капитана Натаниэля Гарро продвигались на запад, преодолевая штормы и направляясь к Терре. Однако без Тухулхи, который облегчал путь, они вскоре сбились с курса и шли все медленнее, ибо злобные силы Варпа не желали, чтобы защитники Бастиона Омега получили подкрепление. Вдали от флота своих сыновей, Мортарион и остальной легион несли катастрофические потери, пытаясь замедлить продвижение предателей. После унизительного опыта на Молехе, Мортарион и Хорус вернулись на Терру и встретились с Вулканом, Феррусом и другими лидерами Терры, чтобы обдумать свои дальнейшие действия. По настоянию Мортариона, оборонительный фронт был разделен на отдельные команды, поскольку он не желал служить под командованием Хоруса. Поскольку Лемана Русса и Лоргара нигде не было, Мортарион принял на себя командование северным фронтом, который простирался от Кипра Мунди до Трисолиана.  В этой задаче им помогали силы Космических Волков и Железных Рук, хотя основная часть этих легионов находилась в других местах. Поскольку под его командованием оставалось едва пятьдесят тысяч Астартес, Мортарион впервые со времен Ксеноцидов был вынужден обратиться за помощью к смертным. Таким образом, миллиарды солдат Имперской Армии были направлены на оборонительные пункты - миры-крепости, расположенные вдоль основных путей Варпа к Терре на фронте протяженностью почти тринадцать тысяч световых лет и глубиной примерно в половину этой длины. Основная угроза исходила от Калибана, кошмарной родины Тёмных Ангелов, но силы всех предательских легионов давили на Гвардию Смерти и их союзников, заставляя их отступать на постоянно сужающемся фронте. Много раз Гвардия Смерти была вынуждена отступать, так как их союзники несли слишком большие потери, чтобы удержать позиции, и легиону приходилось сдавать жизненно важные позиции или рисковать быть окруженным. За четыре года Гвардия Смерти была отброшена назад, не оставив после себя ничего, кроме ржавчины и руин, а Железные Воины и Дети Императора приближались все ближе. Отдельные районы еще держались против предателей, такие как Фенрис и Авеллорн, но по большей части, северные подступы находились в руках предателей. Последняя линия обороны была сосредоточена вокруг планеты Верзаген, вращающейся вокруг красной карликовой звезды Проксима Центавра. Тройная звездная система Альфа Центавра, сформированная в М5, долгое время находилась под контролем человечества. Три мира системы были превращены в плацдарм еще в начале Великого Крестового Похода, поскольку она располагалась на стабильном варп-маршруте в Солнечную систему и была укреплена до такой степени, что могла сравниться только со Скоплением Бета-Гармон, защищавшим восточные подступы к Терре. Имперские войска знали, что это их последний и лучший шанс остановить предателей до того, как они войдут в Солнечную систему, и поэтому Гвардия Смерти и Космические Волки собрались для последнего отчаянного броска костей, чтобы снова захватить инициативу. Около семидесяти тысяч Астартес стояли бок о бок с миллиардами солдат Солярной Ауксилии, вместе с основной частью оставшегося Имперского флота. Первыми в систему вошли силы Звёздных Охотников. Их молниеносный авангардный флот проверил на прочность имперскую оборону, но что-то в них казалось... неправильным. Хотя они были быстры, их маневрирование было небрежным и легко предсказуемым. Казалось, что они были новичками в космическом бою, и уж точно не такими, как те силы, которые преследовали Гвардию Смерти годами ранее. Вторая волна состояла из Багровых Кулаков. Сыновья Дорна были экспертами в пустотной войне, и вскоре они преодолели блокаду и начали высаживаться на поверхность Верзагена, основного мира системы Проксима Центавра. Там они быстро создали осадные лагеря, и на земле развернулась жестокая битва на истощение. В космосе Космические Волки вступили в бой с Тёмными Ангелами, заманивая их на позиции, где скрытые корабли Гвардии Смерти могли вступить в бой. Корабли-гробницы Скрыть корабль от имперских сенсоров крайне сложно. Будь то признаки жизни или сообщения о работе двигателей, ауспексы прекрасно засекают корабли на огромных расстояниях. Несмотря на это, сенсоры можно обмануть. Один из способов - собрать флот в плотную, чтобы создать видимость более крупного объекта, например, космического скитальца, подобно тому, как Песчаные Рейдеры Китаба ездят в одном строю, чтобы скрыть свою численность. Другой способ - использовать шифраторы, такие как голополя Эльдар, которые искажают восприятие сканера. Однако Гвардия Смерти разработала свой собственный мрачный метод. Вдохновившись странными металлическими ксеносами, уничтоженными навсегда в начале Великого крестового похода, Гвардия Смерти использует метод кораблей-гробниц, который заключается в отключении всех систем, включая систему жизнеобеспечения. Корабли остаются дрейфовать в темноте, невидимые на просторах космоса и ничем не примечательные для любого ауспика, полагаясь на скрытность, ведь любой шальной выстрел может покалечить незащищенный корабль. Когда враг подходит слишком близко, корабли включаются, выпуская сокрушительные залпы по легкой задней броне вражеских кораблей. Многие предатели заплатили высокую цену, когда Гвардия Смерти сокрушила их со всех сторон. В течение трех месяцев, Гвардия Смерти затягивала конфликт, изнуряя Тёмных Ангелов своим отвратительным уровнем стойкости. По всей тройной звездной системе происходили засады и контрзасады, люди и сверхлюди умирали самыми разными смертями. Легион сражался до самого конца, и даже больше - вечные воины, которые, казалось, не чувствовали боли и никогда не кричали, умирали самыми ужасными смертями. Один за другим, три мира-крепости были взяты дюйм за дюймом, Багровые Кулаки, мастера осады, демонстрировали свое мастерство, преодолевая траншеи быстрее, чем строились новые. У Гвардии Смерти скоро закончилось биооружие, потом артиллерия, потом болт-снаряды, но они все равно сражались, орудуя голыми руками. Никто не осмеливался трогать оружие предателей, пропитанное Варпом. Но, несмотря на их героическую жертву, результат никогда не подвергался сомнению.  Предатели Астартес превосходили лоялистов численностью почти в три раза и почти в пять к одному по количеству кораблей, поэтому Гвардия Смерти в конце концов была вынуждена отступить с катастрофическими потерями. Едва ли тридцать тысяч из пятидесяти тысяч Астартес смогли спастись бегством, когда предатели приблизились к Верзагену. Сам Мортарион находился на последнем корабле, покинувшем систему: Стойкость получил сотни мелких ранений, прикрывая остатки отступающего легиона. Он надеялся, что кто-нибудь из его братьев-предателей покажет себя, но этого так и не произошло. Повелитель Смерти особенно хотел сразиться с Джагатаем, но тот так и не появился. Фаланга Дорна не принимала участия в битве, как и флагманы двух других легионов - тревожная тенденция. Тем не менее, захваченные предатели подтвердили то, что Мортарион знал со времен Молеха: Лев был архитектором этой Ереси. Несмотря на то, что Воитель подтвердил этот факт, многие отказывались верить в то, что Повелитель Первого способен объединить своих братьев, ссылаясь на отсутствие у него харизмы. Большинство членов Совета Терры, за исключением, пожалуй, колдуна Малкадора, подозревали Сангвиния или Жиллимана в качестве истинного лидера, но Верзаген окончательно разрушил эти иллюзии. Мортарион размышлял об этом, пока его корабли возвращались на Терру, готовясь к Солнечной войне. Пришло время проверить, хватит ли защиты Вулкана. Мортарион возвышался над сгорбленным Сигиллитом, выполняя то, что даже он считал глупым поручением. Он столкнулся со старой ведьмой после возвращения из Верзагена. Даже годы спустя слова Джагатая все еще горели в его сознании, а его терпению или, как он боялся, его умственной устойчивости, пришел конец. — Это правда, старик? Неужели мы всего лишь варп-големы, рабы и орудия Тирана Тиранов? — спросил он. Малкадор неопределенно пожал плечами. — Это один из способов взглянуть на ситуацию. Будь ты другим из твоих братьев, я бы сказал тебе, что Император любит тебя. Но это не убедит такого, как ты. Правда в том, что ты такой, каким тебя задумал твой отец, Мортарион. Ты всегда должен был быть изгоем, стойким и непреклонным перед лицом тирании. Если бы замыслы Императора увенчались успехом, ты был бы надежным защитником, единственным сыном, на которого можно было бы рассчитывать, что он не будет ослеплен блеском Откровения. — Он никогда не ценил меня, он никогда не думал, что я смогу сделать то, что нужно сделать. Как я могу быть надежным защитником, если я был на периферии во время Крестового Похода? — пожаловался Мортарион. — И ты не ответил на мой первый вопрос. — Да, ты - творение Варпа. Предназначен быть инструментом. Но не все планы остаются неизменными по мере их реализации. Ты очень важен для замыслов Императора, но роль, которую ты выберешь, будет твоей собственной, Повелитель Смерти. Помни об этом, когда снова предстанешь перед ним. — Мортарион недовольно скривился от этих банальностей, но прежде чем он успел ответить, Регент продолжил. — Раз уж мы заговорили о Варпе и замыслах Императора, скажи мне, что ты знаешь о Титане? Елисейские Врата и Врата Ворона: Осада Терры Четырнадцатый легион никогда не был многочисленным, и едва ли треть Гвардии Смерти пережила предыдущие семь лет беспощадной войны. Из четырех легионов, в которых Примархи защищали родной мир, сыновья Мортариона были самыми малочисленными. Тем не менее они сохраняли мрачную решимость выполнить свой долг, сражаться и умирать во имя Императора, которого они не любили, и Империума, который только сейчас, в самом конце, начал их ценить. Флот легиона был так же разгромлен, и от него осталась лишь сотня кораблей, собравшихся вокруг газового гиганта Урана в качестве основной части сил Второй Сферы Вулкана. Несмотря на то, что Уран находился дальше в Солнечной системе, ожидалось, что он подвергнется нападению одновременно с Плутоном, поскольку в обеих планетах находились главные варп-врата в систему и за ее пределы. Технически предатели могли прибыть откуда угодно, поскольку теоретически существует бесконечное множество точек Мандевиля, так как пространство трехмерно, но именно эти двое главных врат были уникальными, реликвиями Темной Эры Технологий, позволявшими кораблям выходить из Варпа быстрее и в большем количестве, чем можно было бы позволить в ином случае. Так Четырнадцатый дождался прибытия предателей, и они его не разочаровали. В первый месяц, 020.M31, в начале нового года, эфирные ауспексы начали сигналить, предупреждая о приближающихся кораблях. Флот легиона и сопровождающие его корабли начали заряжать оружие, нацеливая пушки на пустое пространство Елисейских Врат, чтобы не дать предателям захватить плацдарм и замедлить их продвижение. Все понимали, что это безнадежная задача, ведь предатели значительно превосходили их числом, но даже среди смертных не было речи об отступлении, только стоическое смирение. Три тысячи километров пустого пространства загрохотали, вздымая тучи пыли и сверкая молниями, когда Глаза Старого Бога, станция-крепость, охранявшая Врата со времен Эры Раздора от ужасных звездных вампиров и бездушных железных людей, зарядила свои орудия. На каждом корабле Гвардии Смерти, легионеры скандировали древние барбарианские клятвы, а система затаила дыхание. Врата открылись. Из Нереальности вышли три корабля проклятых. Когда-то они были сделаны человеческими руками, макротранспорты, предназначенные для перевозки грузов; теперь же они были искажены и деформированы, тысячи кораблей собрались вместе и образовали то, что моряки называли Космическими Скитальцами. По поверхности Скитальцев вспыхивали пожары, но они продолжали двигаться вперед, металл и камень прогибались под огнем, достаточным для уничтожения целого флота. Однако корабли не просто смиренно переносили наказание. Невидимые невооруженным глазом волны мусорного кода и электромагнитных искажений выплескивались наружу, сжигая лояльных духов машин техноересью, которая сводила их с ума. Времени на переоснащение всего легиона ноосферными демпферами не было, поэтому многие корабли стали замолкать, а то и вовсе переводить огонь на себя и своих союзников. Однако многие оставались сосредоточенными и бдительными, и через несколько минут Скитальцы пали, беззвучно взорвавшись в вакууме космоса. Но они продержались достаточно долго, и десятки кораблей уже вышли в реальность. Первая волна состояла из Потерянных и Проклятых, предательских флотилий Имперского флота и культистов всех мастей. Они все дальше и дальше выходили из Елисейских Врат, сотни кораблей гибли в течение нескольких часов, а армады тысяч миров умирали, подобно пушечному мясу. Однако эти смерти были совсем не бессмысленными. Разрушенные трупы их кораблей образовали поля обломков, прикрывавшие дальнейшие подкрепления, и Гвардия Смерти постепенно отступила, пытаясь избежать окружения более многочисленного противника. Такая монументальная смерть подпитывала варп-врата, которые зияли все шире и извергали все больше кораблей, теперь несущих знаки отличия Легионес Астартес. Металлические плиты с ощетинившимся оружием, огромные глыбы металла без явных слабых мест, таких как окна, пробивались сквозь поле обломков с характерной жестокостью Железных Воинов, а молниеносные корабли Звёздных Охотников уходили из боя, устремляясь дальше в Солнечную систему в поисках добычи для своей охоты. Гвардия Смерти позволила им улететь, ведь их ждали другие силы, и им предстояло сражаться здесь. Легион начал отступать, уничтожая по дюжине кораблей на каждый свой, но этого все равно было недостаточно. Оттесненные от Врат, Глаза Старого Бога замолчали, рассыпавшись под тяжестью тысяч орудий, которые вскоре обратили свое внимание на пустотные обиталища, безмятежно парящие в верхних слоях атмосферы газового гиганта. Большая часть населения была эвакуирована, но не было ни времени, ни ресурсов, чтобы спасти их всех, и поэтому погибли миллионы, и их смерть еще больше способствовала открытию Врат. Из зияющих глубин Врат продолжали приходить новые и более ужасные угрозы. Острые носы раздутых фиолетовых боевых кораблей цвета синяка ворвались в реальность, словно гной из фурункула, медленно и целеустремленно двигаясь прямо к оставшимся кораблям Гвардии Смерти, которые к этому времени уже измотались и выдохлись после почти двух дней непрерывного сражения. Тем не менее, сыны Мортариона отказались уступить территорию, вдохновленные присутствием их Примарха на его флагманском корабле Стойкость. По сравнению с мрачноватыми кораблями Детей Императора, стоявшими напротив, этот линкор был скудным и пустоватым, ничем не украшенным, кроме массивного черепа с ореолом на носу над тараном. Сквозь стеклянные окна командного отсека, расположенного прямо над спинной частью корпуса, Повелитель Смерти наблюдал, как корабли Третьего легиона подходили все ближе и ближе, отбиваясь от неимоверного количества огневой мощи. Их корпуса казались мясистыми, покрытыми толстым слоем пыли и углерода и извергающими мерзкие выделения из отверстий в броне. В течение семи долгих часов Повелитель Смерти и его сыновья сражались с порождениями гнили. И в космосе, и на десятках лун Урана, Четырнадцатый сражался с избранными Нургла, их доспехи были так же герметичны, как и корабли, чтобы оставаться в безопасности от заразы и чумы. Хотя для этого требовалась слишком большая огневая мощь, Дети Императора могли умереть, и они умирали, сгорая от десятков ужасных видов оружия, которые Мортарион держал в своем арсенале как раз для такого случая. Но предатели умирали не одни, и один за другим гибли Гвардейцы Смерти, расстрелянные и разрубленные на части. В некоторых местах вместе с ними погибали сами поля сражений, на которых они сражались: Мортарион приказал уничтожить несколько лун, чтобы забрать с собой больше врагов. Погиб и Стойкость, посланный в качестве боевого корабля в гущу войск Третьего легиона и взорвавшийся со всей яркостью раскаленных добела канистр с фосфексом, заполнявших его грузовые отсеки. После взрыва, боевой корабль Зелёное сердце, который когда-то составлял небольшую часть могучего линкора, покинул поле боя, сопровождаемый двумя десятками уцелевших кораблей легиона. Половина его сыновей погибла, прежде чем Мортарион уступил битву силам Фулгрима, но его решимость не была сломлена. Оставшаяся Гвардия Смерти отступила через почти три миллиарда километров космоса к самой Терре, надеясь, что их союзники смогут дольше сдерживать предателей. Они выиграли почти три дня времени, что было очень хорошо, поскольку все знали, что подкрепление уже в пути. Астропаты Города Прозрения, когда-то ослепленные штормами, теперь воспевали Несущих Слово на своем пути, освободившиеся из разрушительных штормов, которые так долго держали их в заточении. Хотя это повышало боевой дух, самого Мортариона мало заботили Несущие Слово или даже сама Терра; он смирился со смертью: его единственным желанием было взять с собой как можно больше предателей, прежде чем уйти. Злоба больше всего поддерживала его, ибо он не позволял другим выставлять свой легион напоказ или взваливать на себя их бремя. Поэтому, когда Гвардия Смерти прибыла на Терру, они сразу же заняли позиции во Вратах Ворона, космопорте, расположенном между Внутренним и Внешним Дворцами. Предатели наверняка попытаются захватить его, чтобы обойти Внешние Стены, а также высадить тяжелые орудия, ведь космопорт был способен разгрузить даже титанов. Более десяти тысяч сыновей Мортариона заполнили залы небесного города, вместе с двумя миллионами солдат Имперской Армии, а пять орбитальных платформ образовали мобильную оболочку, окружающую космопорт. В течение трех мучительных недель Защитники Терры готовились и ждали, наблюдая за огнями в небе, пока предатели все ближе приближались к родному миру.  Четырнадцатый в полной мере воспользовался этим, отдыхая и пополняя запасы, и был готов, когда на орбиту прибыли первые флоты предателей. Боевой флот Солар отступил после падения Луны, и поэтому предатели начали высаживаться большими силами.  Бесчисленные мутанты и культисты высыпались на поверхность Терры после недельной бомбардировки, но, что любопытно, ни один из них не попытался приземлиться на самом космопорте. Гвардия Смерти ждала нападения, которого, казалось, никогда не произойдет. Второй месяц сменился третьим, а предатели все еще не выступили против них. Но так не могло продолжаться вечно, и на двадцатое число четвертого месяца началось наступление. Ядовитые облака болезней и смога начали клубиться над катабатическими равнинами, заслоняя продвижение еретиков, в то время как в километрах над ними, на причалы в верхних слоях атмосферы начали приземляться десантные корабли. Это была атака сверху и снизу, жестокая и прямая атака сыновей Пертурабо. Был обнаружен ревущий Астартес со знаками отличия Кузнеца войны, заставляющий своих людей идти вперед, хотя предбоевой бомбардировки, столь характерной для Четвертого, не произошло. Казалось, все сыновья Пертурабо были задействованы в этой битве, и, с характерным невезением, она произошла, когда сам Мортарион отсутствовал, вернувшись во Внутренний Дворец, чтобы посоветоваться со своими братьями. Вместо него командовал собравшимися силами капитан Воркс. Осадный мастер Воркс Будучи одним из первых барбарианских претендентов, Астартес, известный как Воркс, с самого начала проявлял необычную степень преданности своему Примарху. Почти все Астартес почитали своего генетического отца, а в некоторых легионах, таких как Ультрамарины, доходило до почти поклонения, но большинство старалось скрывать это, особенно в таких стоических легионах, как Четырнадцатый. Однако Воркс не скрывал этого, смело заявляя о своей преданности Мортариону, что привело к нескольким инцидентам, когда чересчур ретивый Воркс вызывал десантников из других легионов на почетные дуэли за оскорбление его Примарха. Сам Мортарион не знал, что делать с Ворксом, поэтому назначил его командующим флотом и отправил в самостоятельное плавание, чтобы не иметь с ним дела. Воркс с честью справился с этой ролью, и на момент Осады Терры, был одним из старших офицеров легиона. Поэтому он был назначен командовать силами Врат Ворона и получил титул Осадного мастера, как и подобает его статусу. В течение двадцати одного изнурительного дня, Воркс и его братья защищались от атак со всех сторон. Гвардия Смерти отказалась от своих характерных кос, которые могли быть помехой только в узких коридорах, и орудовала топорами и цепами. Как и в битве у Елисейских Врат, Четырнадцатый превратил Врата Ворона в медленное, изнурительное противостояние. Каждая комната и коридор таили в себе только смерть для захватчиков, и Железные Воины несли ужасающие потери в своих жестоких методах. Однако сыновья Пертурабо не дожили до результатов своей победы, ибо, когда они готовились к последнему рывку, прибыла другая сила. Тысячи сыновей Дорна атаковали Врата Ворона, убивая и Гвардию Смерти, и Железных Воинов. Имперские защитники пали, ошеломленные последним натиском, а сам Воркс пал от руки жестокого Фафнира Ранна, печально известного Палача из первого штурмового отряда, который напал на Воркса сзади, когда тот стоял над телом убитого им капитана Кровавых Ангелов. После гибели Воркса последние из Гвардии Смерти отступили, уничтожив верхние посадочные площадки, чтобы предотвратить посадку титанов, и отступили по небесным мостам обратно во Внутренний Дворец, пока предатели подходили все ближе. Еще две недели Гвардия Смерти ждала во Дворце, а за стенами предательские и верные титаны сражались в последней кульминационной схватке, где смертным и даже Астартес не было места. Хотя титаны и заслуживали восхищения, их было слишком мало, поскольку они понесли огромные потери при Бета-Гармоне, и поэтому предательские титаны заняли свое место вместе с остальными осадными орудиями предателей. Однако это открывало новые возможности, и пока враг отступал, ожидая, когда его орудия прорвут оборону и позволят начать резню, Гвардия Смерти приступила к осуществлению одного из запасных планов Вулкана. Огромная сеть туннелей соединяла каждое крыло Дворца, и хотя многие из них были разрушены, несколько оставались открытыми. Ведомые разведчиками Альфа-Легиона, Мортарион и его сыновья пронеслись по извилистым коридорам, оказавшись у Врат Ворона с почти восемью тысячами Астартес за спиной. Их задача была проста: оттеснить предателей от Внутреннего Дворца. Лоялисты знали космопорт гораздо лучше, чем сыновья Дорна, поэтому Гвардия Смерти быстро захватила массивное сооружение за три дня боя. План Вулкана увенчался успехом, и Багровые Кулаки были вынуждены вновь направить свои силы на взятие Врат Ворона, чтобы Железные Воины не присвоили себе славу. Однако даже на этом позднем этапе осады, предатели все еще значительно превосходили по численности верных защитников, а их ряды еще больше пополнились демонами Варпа. Демоны всех мастей начали наводнять залы, и Гвардия Смерти оказалась отрезанной и окруженной. Даже в эти мрачные дни ни один сын Барбаруса не думал сдаваться, поэтому они сражались до последнего, отнимая у предателей все больше времени. Сам Мортарион вернулся во Дворец после первоначального успеха, поскольку по планам Вулкана все Примархи должны были оставаться в качестве оружия последней инстанции, чтобы Примархи-предатели не проявили себя. Такой план привел Повелителя Смерти в ярость, уязвив его гордость тем, что другие несут бремя, которое в будущем, без сомнения, ляжет на него. Однако Вулкан не учел, насколько мелочным может быть Мортарион. Если Преторианец не позволил ему сражаться, значит, так тому и быть. Поэтому, пока его легион был занят обороной Врат Ворона, Мортарион остался в одиночестве, блуждая по глубинам Внутреннего Дворца. Может быть, когда предатели прорвутся, брат признает его ценность и отзовет на поверхность: защищая Внутренний дворец, на его плечи ляжет самое тяжелое бремя, и у них не останется иного выбора, кроме как воздать ему почести, которые ему полагались. Таким образом, Мортарион проник во Внутренний Дворец, прошел мимо силовых катушек размером с жилые кварталы, сквозь изнуряющую жару по сотням лестниц, пока не предстал перед тем, кто, как он запоздало понял, был его отцом. Император неподвижно сидел на золотом троне, сжимая руками манчеты, и на его лице застыло изумленное выражение. Его золотые доспехи были грязными, покрытыми демоническим ихором после какой-то титанической битвы. Он впервые за много лет увидел отца, и слова Малькадора зазвучали в его ушах. Колдуна больше не было, он исчез еще до начала Солнечной войны, и Мортарион не был уверен, рад ли он его исчезновению. Очевидно, у Тирана должна быть какая-то причина, чтобы оставаться здесь, внизу, даже когда его Дворец рушится вокруг него. Мортарион опустился на колени, встретив пустой взгляд Императора, который пристально смотрел ему в глаза. Повелитель Человечества лишь на мгновение встретился взглядом со своим сыном, прежде чем встать. Агония. Мортарион думал, что знает, что такое боль. Он думал, что знает, что такое смерть. Он был не прав. Он едва мог думать, каждый нейрон горел невообразимым жаром. И все же он не умер. Когда Мортарион сел на Трон, у него сложилось впечатление, что он будет питать Астрономикон, что, заняв место Императора, он будет поддерживать свет. Но этот трон не был источником энергии, это было нечто совершенно иное. Сквозь ослепляющую боль Мортарион вспомнил слова своего отца об устранении зависимости от псайкеров. Тогда он подумал, что это означает Никею. Но, возможно, он ошибался. Почти столь же болезненным, как и энергия, проходящая через его тело, было осознание того, что он делает это с помощью варп-ремесла. С помощью колдовства. В тот момент Мортарион ненавидел себя больше, чем Императора, за то, что сдался. В свете этого откровения, боль от Трона казалась почти очищающей. В агонии Мортариону казалось, что он может видеть события, происходящие в галактике, и Императора, говорящего с ним. Были ли это воспоминания или видения, он не мог сказать. Все, что он испытывал, было болью. Но он был Мортарионом из Барбаруса, и он выстоит. После Ереси: Стойкий Время потеряло для Мортариона смысл, когда он оказался на Золотом Троне, его тело истощилось, несмотря на сверхъестественный исцеляющий фактор. То, что в реальном времени длилось всего несколько часов, стало для него вечностью, его разум отделился от реальности, чтобы справиться с агонией, и поэтому, когда Император вернулся, Мортарион рухнул с Трона, а его бессознательное тело вынесли из комнаты в медицинское крыло для восстановления. Невероятный стресс подействовал на Примарха, и он пролежал без сознания несколько недель, его тело пыталось исцелиться от своего рода психической гипертермии. Меньший смертный сгорел бы дотла, но легендарная стойкость Повелителя Смерти позволила ему выжить. Пока их Примарх лежал на грани жизни и смерти, его легион пытался прийти в себя. Осталось менее десяти тысяч Астартес, и многие из них были тяжело ранены. В отличие от других легионов, Гвардия Смерти не оставила на родной планете обширного гарнизона, поскольку она находилась далеко от Сегментума Солар, и ее токсичная атмосфера мало чем могла помочь любому потенциальному захватчику. Перспектива погибнуть от рук предателей не волновала легион, но мысль о том, что они могут потерять своего Примарха в час, который должен был стать часом победы, оказалась для некоторых слишком тяжелой. Многие легионеры стали свидетелями прибытия Лоргара из Колхиды, его золотая аура наполняла все вокруг, и многие впервые в жизни начали верить в Императора. Однако никто не мог ослабить бдительность, чтобы рассказать об этом своим братьям, и поэтому легион оставался в казармах под командованием Натаниэля Гарро до возвращения Примарха. Когда Мортарион все же проснулся, его приветствовал не Император или один из его братьев, а человек, которого он абсолютно презирал: Малкадор Сигиллит. Регент Терры объяснил Мортариону, что он будет носить шрамы от пережитого до конца жизни: они будут определять его, но Примарх должен сам определить, что они значат. Двое провели много дней в беседах, пока Мортарион выздоравливал, и под конец стало ясно, что терпение Малкадора окончательно утомило Примарха: хотя эти двое никогда не были друзьями, они больше не препирались и не ссорились, как раньше. Мортарион вернулся в свой легион изменившимся человеком, как физически, так и эмоционально. Когда-то широкий, Повелитель Смерти теперь был смертельно худым, а в сочетании с огромным ростом (даже по сравнению с другими Примархами) и колоссальной косой он являл собой образ древнего терранского мифа о Жнеце. Хотя никто, кроме него и Малкадора, не знал об этом, травматический опыт, пережитый им на Троне, раскрыл его психический потенциал, и Мортарион теперь мог излучать почти физическую ауру страха. К его отвращению, даже его собственные сыновья стали почитать его. Вернувшись к своим сыновьям, Повелитель Смерти принял участие в великой кампании, которая впоследствии стала известна как Очищение. Гвардия Смерти высадилась на Луне и быстро разбила оставшийся там сброд, направившийся к лабораториям Селенара. Большинство предателей бежало из Солнечной системы, но многие оказались в ловушке или настолько потерялись для своих мерзких покровителей, что предпочли остаться и продолжить кровопролитие. Мортарион и его сыновья показали им ошибочность их путей, а его бессознательная психическая аура вселяла ужас в сердца всех, кто с ним сталкивался. Однако это была пустая победа: сами лаборатории были полностью разрушены, хранилища генного семени разграблены и сильно повреждены. Но даже когда Гвардия Смерти двинулась дальше, ища новые цели для мести, надежда все еще оставалась. После того как Марс был вновь захвачен Железными Руками, Магос Биологис из Адептус Механикус получили контроль над лабораториями, кропотливо разбирая исследовательские объекты по частям и восстанавливая их на Марсе. В обмен на это богатство знаний, Гвардия Смерти первой получила доступ к этим объектам и вскоре начала расти в размерах. Хотя Ересь Льва закончилась, конфликты между братьями не утихли. В обмен на свою помощь, Мортарион потребовал исключительный доступ к этим объектам и постарался сохранить их в тайне. Однако вскоре об этом стало известно, и другие легионы захотели получить доступ к этому ценному ресурсу, хотя Мортарион делал все возможное, чтобы отмахнуться от этих просителей. Пусть они и сражались за Императора, но никто из них не пожертвовал столь многим, как он, за исключением, пожалуй, Гвардии Ворона. Мортарион узнал о судьбе брата только после того, как они с Хорусом вернулись на Терру после Молеха, и обнаружил, что космопорт Львиные Врата теперь носит имя их погибшего брата. И хотя это лишь укрепило Повелителя Смерти в том, что он не доверял другим, это привело его в смятение: Коракс всегда разделял его взгляды на тиранию и на Магнуса, и они даже немного сблизились. Но Мортарион был слишком замкнут и не пытался сблизиться с Корвусом, а теперь этот шанс исчез навсегда. Если бы осиротевшая Гвардия Ворона попросила доступа, Мортарион, вполне возможно, предоставил бы его им, но уж точно не другим легионам. Однако был один, кто не принял бы отказ в качестве ответа. — Я уже сказал тебе свой ответ. А теперь убирайся. — Мортарион сплюнул. После Осады он отказался от своего дыхательного аппарата, считая его костылем, но в такие моменты он жалел, что у него его нет, чтобы лучше скрывать свои выражения. — Ты поступаешь эгоистично. Твои сыновья не единственные, кто страдал и проливал кровь за Всеотца. — Ледяной голос Русса прозвучал в ответ. Русс изменился с тех пор, как Мортарион видел его в последний раз. Когда он впервые услышал, что Русс ищет его, он ожидал, что брат начнет драться, кричать и вопить. Но сейчас он выглядел просто... разочарованным. — Твой сын Тифон понимал значение самопожертвования, когда отдаешь всего себя, не ожидая никакой награды. — Не смей говорить со мной о Тифоне. Если то, что ты сказал, правда, то он был глупцом, тратившим время и ресурсы в погоне за колдовскими мечтами. Как он посмел тратить жизни своих людей на подобные глупости? Он был лжецом и колдуном, и... — ОН БЫЛ ГЕРОЕМ! — прорычал Русс, но затем успокоился, и ледяной фасад снова опустился. — Ты отведешь свои корабли назад и дашь доступ другим легионам, или я заставлю тебя это сделать, брат. Хотя угрозы Русса сами по себе не беспокоили Мортариона, к его голосу стали присоединяться и другие, в том числе Воитель, а также Малкадор. Оставшись один в своей позиции, Мортарион в конце концов сдался и вывел свои войска с Марса. Хранилища генного семени Адептус Механикус были открыты для всех легионов, и для девяти легионов стало обычной практикой отдавать пять процентов на проверку генетической чистоты и хранение на Красной планете. За то время, пока это было исключительно прерогативой Гвардии Смерти, они получили огромную выгоду и теперь насчитывали почти пятьдесят тысяч человек - сила, с которой нужно было считаться. Однако Повелитель Смерти не принял это оскорбление легкомысленно и вскоре отстранил своих сыновей от совместной работы с другими легионами. Гвардия Смерти продолжит Очищение, но уже на своих собственных условиях, отдельно от других легионов, как это было во время Великого Крестового Похода. Однако легион не был таким сплоченным, как в те дни. Многие сыны Мортариона начали сомневаться в обоснованности того, что казалось бессмысленной ненавистью к колдунам, поскольку они видели эффективность Библиария других легионов в борьбе с демонами и колдунами. Возглавляемый лидером отделения Кризосом Мортургом, преемником Грульгора, погибшего у Елисейских Врат, он выступал за использование экстрасенсорных способностей, чтобы Четырнадцатому не приходилось полагаться на других псайкеров. Он указал (втайне, но не открыто) что сам их Примарх явно был псайкером, даже если он отрицал это, и таким образом склонил большую часть легиона на свою сторону; однако еще большее число выступало против них. Возглавляемые маршалом Дьюраком Раском и главным апотекарием Крозиусом, эти пуритане яростно отрицали существование псайкеров в соответствии с философией Примарха, который до сих пор хранил молчание по этому вопросу. По правде говоря, Мортарион больше не знал, на чьей стороне быть, и неопределенность привела только к ненависти к сыновьям, которые пытались заставить его принимать решение за них. Сам легион, казалось, был на грани гражданской войны, но Мортарион очень устал разбираться с мелкими спорами других. Его сыновья явно не понимали, что он чувствовал, и он, конечно же, не собирался говорить им; он также не стал бы вести себя как тиран и говорить им, что они должны чувствовать. В конце концов, он больше не мог этого выносить, и чуть менее чем через пятьдесят лет после окончания Ереси, Мортарион исчез. Его последнее сообщение было искажено, и астропаты изо всех сил пытались разобраться в нем. Большинство полагало, что в сообщении указывалось, что он направлялся на Терру. Тем не менее, даже у Инквизиции нет записей о том, что он когда-либо появлялся на тронном мире. Многие другие члены легиона верили, что их Примарх говорил об «Оке Ужаса», в основном те, кто отверг Библиарий. Совершив беспрецедентный поступок, маршал Раск собрал свою Великую роту, отделился от остального легиона и направился к Оку Ужаса, поскольку они будут следить за своим Примархом, даже если никто другой этого не сделает. Это мрачная история, и галактика пожалеет об их решении. Но на данный момент Гвардия Смерти, казалось, снова объединилась: даже главный апотекарий Крозиус остался, предпочитая единство гордыне, и поэтому легион принял Библиарий, как и большинство легионов, поскольку Никейские Эдикты были тихо забыты на фоне Ереси. Поклонение их Примарху росло вместе с Библиарием, и поэтому Гвардия Смерти стала похожа по духу на другие легионы, хотя сами они никогда бы в этом не признались. Они остаются в Сегментуме Темпестус, один из самых небольших легионов, о котором почти забыли в широкой галактике, поскольку они редко покидают свои владения, охраняя юго-западные границы Империума Человечества. Это неблагодарная задача, но никто другой не сможет ее выполнить. Гвардия Смерти будет продолжать свое дело, как и всегда, пока сама смерть не заберет их. Родной мир, вербовка и геносемя Родной мир Четырнадцатого легиона столь же враждебен и замкнут, как и его сыновья.  Расположенный далеко на юго-западе галактики, мир Барбарус был и остается ядовитой кошмарной планетой. Густой смог окутывал горные вершины и делал то немногое солнечное излучение, что пробивалось сквозь облака, бледным и тусклым. Биосфера отражала эти суровые условия: почва была бледной и меловой, непригодной для выращивания сельскохозяйственных культур, в то время как трава была серой и бледноватой. Во многих болотах свирепствовали смертоносные болезни, и небольшая человеческая популяция страдала от набегов Бледных Королей, мерзких хищных ксеносов, которые правили армиями мертвецов. После прибытия Мортариона и победы над этими ужасами, смерть Бледных Королей доказала, что большая часть смога была основана на Варпе, побочном продукте грязного колдовства, а климат немного улучшился после установки очистителей атмосферы Механикум. Однако влияние Бледных Королей все еще сохраняется, десять тысяч лет спустя.  Отвратительные чудовища, ставшие результатом ужасающих экспериментов, до сих пор обитают в диких болотах, а атмосфера крайне нерегулярна. Многие необычные газы присутствуют в высоких концентрациях и, хотя обычно они безвредны, иногда объединяются, образуя токсичные удушающие облака, которые оставляют безжизненными целые долины, когда облака оседают. Хотя Адептус Механикус обладают способностью устанавливать больше очистительных двигателей, Гвардия Смерти всегда отказывались от любого предложения помощи, рассматривая мир как идеальный полигон для подготовки лучших претендентов для своего легиона.  Претенденты на Барбарусе подвергаются множеству суровых испытаний, хотя, как правило, они сводятся скорее к выносливости, чем к проявлению силы. Эти испытания особенно тяжелы для тех, кто подозревается в обладании психическим потенциалом, поскольку нет ничего более опасного, чем неконтролируемый разум псайкера. Однако это привело к появлению библиариев, обладающих невероятным контролем и утонченностью, если не обязательно грубой силой. Первоначальный легион когда-то был разделен между Сумеречными Рейдерами, которые были завербованы на Терре, и Бледными Сынами, выходцами из нового родного мира легиона. Однако теперь Гвардия Смерти набирает рекрутов только из Барбаруса, отказываясь даже рассматривать возможность изменения своей практики, поскольку они по-прежнему с подозрением относятся к качеству других легионов, которые создают более широкую сеть вербовки. Однако их подозрения могут быть обоснованными, поскольку гораздо меньше Гвардейцев Смерти отвернулось от Императора, чем в других легионах. Тем не менее, ни один легион не обходился без предателей, и худшими из них, происходящими из рядов Четырнадцатого, являются боевые отряды, известные как «Зловещие Десантники». Зловещие Десантники В смутные дни после исчезновения их Примарха во время Очищения, Гвардия Смерти не была уверена в своем пути, в том, как им следует действовать в отношении проекта Библиарий или в том, действительно ли их Примарх исчез. Шли годы, и многие начали верить, что он ушел навсегда, но мало кто верил, что он мертв. Стойкость Мортариона стала почти символом веры для легиона, хотя были и те, кто отвергал это. Когда легион сдался и внедрил библиариев, нашлись те, кто не согласился с этим кажущимся предательством, и под командованием маршала Дьюрака Раска, покинули легион в поисках Примарха. Убедившись, что Мортариона не видели на Терре, войска Раска отправились к постоянному варп-шторму на северо-западе галактики, известному как Око Ужаса. Раск и его люди нашли только испорченные планеты и ужасающие штормы, и все же некоторые из их числа могли поклясться, что их примарх шел таким же путем и вошел в шторм. Другие отвергли эту идею, предпочитая искать в другом месте, но их мнение было отклонено. Великая рота Раска была разделена в так называемом Зловещем Расколе, и несколько тысяч человек вступили в варп-шторм, к ужасу своих товарищей. Тысячелетия спустя, после Первого Чёрного Крестового Похода и создания Крепостей Кадианских Врат, «Око ужаса» выпустило новый флот проржавевших и испорченных кораблей-предателей, заполненных еретиками Астартес, называющими себя Зловещими Десантниками. Анализ тел погибших показал высокую вероятность того, что эти предатели когда-то были людьми Раска, хотя какие ужасы они видели и что их развратило, остается неизвестным. Зловещие Десантники терзали галактику на протяжении тысячелетий, поклоняясь не Разрушительным Силам, а своему собственному темному вероучению, объединяющему Повелителя Человечества и их собственного Примарха в существо, которое они назвали Императором Пустоши, существо ненависти и страха, которое не защищает, а только осуждает. Их смесь психотического нигилизма и ненасытной жестокости превратила в руины десятки миров, они спускаются подобно хищникам, чтобы грабить и убивать, прежде чем отступить так же внезапно, как и появились. Гвардия Смерти поклялась противостоять им и сражалась со своими павшими братьями бесчисленное количество раз на протяжении тысячелетий. Гвардия Смерти ограничивает свои патрули западной половиной сегментума Темпестус и южными пределами сегментума Пацификус, чтобы избежать владений Сынов Хоруса или Гвардии Ворона. Эта область космоса, мирная по сравнению с неспокойными Восточными Окраинами, тем не менее, таит в себе свои опасности, особенно те части, которые составляют Сокрытый Регион. Обширный и почти не нанесенный на карту, Сокрытый Регион представляет собой огромную территорию, простирающуюся через южный край галактики, где обитают плотные туманности и пираты. Несмотря на опасности, многих привлекают слухи о богатых мирах и разбросанных человеческих поселениях, потерянных со времен Эры Раздора, которые все еще существуют в этом загадочном мире. В последние годы Сокрытый Регион породил еще одну угрозу — орды Скоростных Фриков Вааагх! Ваздакка. Самая крупная миграция орков, когда-либо наблюдавшаяся в этой области галактики, силы Ваздакки, похоже, направляются прямо к Терре и обладают сверхъестественным знанием технологии теллипорта, которая каким-то образом позволяет их байкерам передвигаться с планеты на планету. Более медлительные силы Гвардии Смерти изо всех сил пытались сдержать этих быстроходных ксеносов, куда бы они ни нанесли удар, но сыны Мортариона очень выносливы и никогда не сдадутся. Многие Биологис Магос, изучив Гвардию Смерти и ее поведение, предположили, что это знаменитое упорство является побочным продуктом их геносемени. Геносемя Мортариона удивительно чистое, с незначительными дефектами. Кандидаты, получающие его, демонстрируют склонность к бледному цвету лица, а также к увеличению роста за счет массы. Несмотря на свою относительно стройную натуру, сыновья Мортариона невероятно выносливы, почти не проявляют признаков возраста и не боятся ран, которые вывели бы из строя даже других Астартес. Из их родственных легионов только Железные Руки и Саламандры близки к тому, чтобы соответствовать этой стойкости, хотя из этих двух Саламандры ближе к тому, чтобы считаться соперниками. Однако, по правде говоря, Гвардию Смерти мало заботят подобные проявления славы, и они игнорируют попытки других легионов утвердить свое превосходство в таких тривиальных вопросах. Для жителей Барбаруса Гвардия Смерти — далекие фигуры, правители горных мест, которые спускаются, чтобы защитить их от ужасов дикой природы. Четырнадцатый невероятно близок со своим народом, перенося невзгоды и взваливая на себя бремя, которое смертные не могут вынести. Однако, к сожалению, это лишь часть общей картины. Многие Бледные Короли были экспертами в формировании плоти и получали удовольствие от проведения новых, еще более жестоких экспериментов. Значительный процент людей Барбаруса несет в себе свидетельства этого генетического вмешательства, и многие демонстрируют признаки огромного психического потенциала.  Такая сила может привести к катастрофе, если ею неправильно пользоваться, но Чёрные Корабли не посещают родные миры легиона, и поэтому Гвардии Смерти приходится решать эту задачу самостоятельно. Тем, кто достаточно силен, чтобы выдержать испытания Астартес, дается шанс присоединиться к легиону, но совершенно мрачная судьба ждет остальную часть населения, у которой есть доказательства генетического вмешательства. Мортус Отравители Во времена Ереси Льва, Мортус Отравители представляли собой элитное подразделение Отрядов Разрушителей, специализировавшихся на ведении химической и огнеметной войны.  Даже по сравнению с высокими потерями, с которыми сталкиваются обычные разрушители, Отравители понесли еще больший урон, погибая от опасных токсинов, с которыми они так часто имели дело. После Ереси, Гвардия Смерти была немногочисленна, и поэтому Мортарион не видел особого смысла в сохранении двух отдельных групп Разрушителей, и поэтому звание Отравителя было омрачено, используемое для тех, кто подвергся порицанию и наказанию. Природа этой роли только еще больше омрачилась, и после исчезновения их Примарха Отравители были постоянно размещены на Барбарусе. Зараза Бледных Королей коварна и растет с каждым поколением. Таким образом, с тяжелым сердцем Отравители действовали как секаторы, оправдывая свое ставшее ироничным название, поскольку они очищают этот яд до того, как он сможет распространиться. Когда заражение подтверждается и все шансы на эффективное избавление исчерпаны, Отравители высвобождаются, сжигая целые деревни болезненным изумрудным пламенем, уничтожая все живое в зараженной зоне, чтобы остальная часть Барбаруса могла жить. Это мрачная обязанность, справедливо возложенная на порицаемых, чтобы остальная часть легиона могла спокойно спать без сводящих с ума звуков кричащих детей, преследующих их во сне. Боевые доктрины и организация К своим родственным легионам Гвардия Смерти относится терпимо, но нежелательно, поскольку они изгои из-за своих неприятных личностей. Для Имперской Гвардии, Четырнадцатый - безжалостные ангелы смерти, чья тактика оставляла больше своих мертвецов, чем врагов. Для Адептус Министорум, Гвардия Смерти является почти язычниками, отказывающимися верить в Бога-Императора почти до такой степени, что отрицают его право править человечеством. Таким образом, Четырнадцатый остается сам по себе в большинстве зон боевых действий, его призывают только в качестве последнего средства, и именно так предпочитает поступать легион. Хотя Гвардия Смерти ведет те же боевые действия, что и другие легионы, патрулируя Сокрытый Регион, их боевая роль совершенно иная, когда их призывают на помощь имперским силам в другом месте. Когда призываются суровые сыны Мортариона, это происходит потому, что все остальные надежды рухнули. Когда враг слишком близок к победе, будь то нашествие тиранидов, орды орков или вездесущая угроза разложения Хаосом, Четырнадцатый призывается к отказу от активов. Мрачные корабли костяной белизны и бледно-зеленого цвета Гвардии Смерти входят в систему с леденящим душу предупреждением, давая имперским силам один день на то, чтобы отступить или попасть под перекрестный огонь. Когда это время истекает, они начинают сближаться, затягивая петлю вокруг несчастного мира. Страх и паника нарастают в сердцах врагов, когда смерть неумолимо нависает над ними, и превращаются в ужас, когда они обрушивают свой разрушительный заряд на поверхность внизу. Обычно планета становится безжизненной, но некоторые враги слишком глупы, чтобы умереть, когда им положено, и поэтому Гвардия Смерти спускается, чтобы вызвать вторую и окончательную смерть. Маршируя по огненным озерам, оставшимся после их первой атаки, сыны Мортариона неумолимо маршируют плотным строем и отбивают любые ответные атаки. Гвардия Смерти сохранила свои методы ведения войны почти неизменными со времен Ереси Льва. Они не скрывают своего присутствия в бою, медленно продвигаясь к врагу, уничтожая все на своем пути. Они не часто общаются со своими союзниками, но только дурак проигнорирует спокойные команды Четырнадцатого. Подобно Караулу Смерти Ордо Ксенос, Гвардия Смерти использует разнообразное эзотерическое оружие и боеприпасы, чтобы лучше уничтожать своих врагов. Хотя химическое/радиационное оружие остается наиболее распространенным, есть некоторые противники, на которых оно просто не работает должным образом, особенно на демонов. Чтобы компенсировать этот недостаток, Четырнадцатый разработал более специализированные инструменты. Против одержимых и испорченны, Гвардия Смерти использует болтеры, стреляющие выжигающими души снарядами, состоящими из редкого сплава, который, как следует из названия, гасит аниму тех, кого поражает. Против неживых созданий и тех, у кого нет плоти, таких как некроны, легион использует энтропийные пушки, выпуская космическую ржавчину, которая делает некогда непробиваемую броню изрешеченной дырами. Уникальной особенностью Четырнадцатого является то, что они уделяют первостепенное внимание Апотекариону. Вполне логично, что легиону, который постоянно имеет дело с опасным оружием, нужна соответствующая эффективная медицинская сила, и поэтому апотекарии легиона славятся своим мастерством по всему Империуму. Раненые конечности, которые у других потребовали бы бионической замены, восстанавливаются с невероятной скоростью, и воины вскоре возвращаются к своим товарищам как новенькие. Лишь немногим известно, что большинство, если не все апотекарии XIV, на самом деле являются псайкерами. Прикосновение Варпа не всегда приводит к невероятной разрушительной силе: существует и другая школа психического мастерства, известная как биомантия. Практикующие биомантию преобразуют изменчивые энергии Варпа в более позитивные формы, исцеляя раненых или укрепляя уже здоровую плоть, чтобы она стала твердой, как железо, до такой степени, что даже голые руки становятся такими же эффективными, как молоты или мечи для нанесения ран противнику. Самые могущественные из них даже умеют манипулировать энергией своей нервной системы, выпуская трещащие разряды биомолний, хотя это очень опасно для пользователя. Апотекарии Гвардии Смерти неоднократно сотрудничали с госпитальерами Адепта Сороритас, выступая в качестве советников и посредников в госпиталях на полях сражений по всему Империуму. В дополнение к исцелению, апотекарии также активно участвуют в наблюдении за гипноиндоктринацией новых кандидатов. Первоначально эти методы были впервые применены давным-давно, в темные дни Второго Рангданского Ксеноцида, когда биологические ужасы, с которыми столкнулся легион, стали почти непосильными даже для Астартес. Чаще всего они создавались как грубые барьеры памяти, снижающие интенсивность воспоминаний, так что ужас исчезал, но не память о том, как сражаться с тем или иным врагом. С тех пор легионы развили это направление, подвергая своих адептов гипноиндоктринации, чтобы закалить их решимость и превратить в безжалостных воинов. Однако Гвардия Смерти пошла еще дальше, используя модифицированную гипноиндоктринацию для прямого взаимодействия с Каталептическим Узлом - органом Астартес, который позволяет им работать в течение длительного времени без сна. Узлы модифицированы, биологически перепрограммированы, чтобы подсознательно активироваться во время сильного стресса, снижая эффект ужаса и безумия. Поэтому многим посторонним, Гвардия Смерти кажется угрюмой и мрачной, но такие эмоциональные гасители делают легион очень эффективным в противостоянии многочисленным ксеносам и демоническим угрозам, которые терзают галактику. Гвардия Смерти организована во многом так же, как и во времена Ереси. По оценкам, на конец M41 в галактике действует чуть более девяноста тысяч Астартес Гвардии Смерти, и легион остается примерно такого размера с тех пор, как они восстановили себя после почти полного исчезновения от рук Рангды или смертельных ранений Ереси Льва. Хотя геносемя Мортариона относительно стабильно, население Барбаруса слишком мало, чтобы легион мог сравниться по численности с другими, такими как Сыны Хоруса или Несущие Слово. Таким образом, они остаются посередине с точки зрения численности легиона, меньше одних, но больше других, таких как Гвардия Ворона или Саламандры, геносемя которых менее чистое или совместимое. Основная часть легиона почти полностью состоит из пехоты, и его доктрина вращается вокруг этого. Транспорт и бронетехника используются в качестве вспомогательных средств, и их гораздо меньше, чем в других легионах. Легион разделен на семь Великих рот, каждая из которых состоит из более чем дюжины отделений. Эти Великие роты обычно действуют как единое целое, ибо мало что может противостоять мощи более чем десяти тысяч Астартес. Однако такая военная доктрина имеет побочный эффект, заключающийся в ограничении количества полей сражений, на которых они могут развернуться, и в последние столетия на легион оказывалось особенно сильное давление. Как и подобает их угрюмой и замкнутой натуре, у Гвардии Смерти мало союзников. Имперская Гвардия и Адепта Сороритас не решаются обращаться к ним, а их родственные легионы почти отказываются им доверять. Между Четырнадцатым, Десятым и Восемнадцатым существует дух соперничества в вопросе о том, какой легион самый сильный, но Гвардия Смерти уделяет этому меньше внимания, чем два других. Из всех Астартес, Гвардия Смерти, вероятно, наиболее близка к союзническим отношениям с Серыми Рыцарями. Как и во всех легионах, немногие сыны Барбаруса действительно знают или понимают истинную природу рыцарей в серебряных доспехах, бок о бок с которыми они иногда сражаются, но Гвардия Смерти ориентированна только на результат, и поэтому они не ставят под сомнение невероятную эффективность своих союзников в борьбе с еретиками и демонами. Высшие Лорды Терры в равной степени боятся и уважают Гвардию Смерти и доверяют им выполнение миссий, на которые не решились бы даже их любимцы из Гвардии Ворона. Точно так же известно, что Адептус Механикус вступают в союз с Четырнадцатым, поскольку их методы ведения войны, как правило, оставляют миры очищенными от жизни, но в остальном нетронутыми, чтобы техножрецы могли начать свои восстановительные операции. В Империуме существует распространенное заблуждение, что Четырнадцатый чаще всего используется против ксеносов. Многие полагают, что причина, по которой их редко наблюдают, заключается в том, что их методы больше всего подходят для борьбы с нелюдьми. Однако это не так. По правде говоря, Гвардия Смерти чаще всего сражается с врагами, зараженными Хаосом, которым чаще всего являются люди, но они противостоят всем своим врагам с равным презрением и ненавистью. Они сражаются против всех, кого им прикажут, но, учитывая их положение на галактическом юго-западе, некоторые враги встречаются не так часто, например, Некроны, Тираниды или Тау. Как и все верные легионы, Гвардия Смерти питает особую ненависть к Еретикам Астартес из Легионов Предателей, и в особенности к Тысяче Сынов, Детям Императора и Белым Шрамам. Тысячу Сынов презирают за их безрассудное и еретическое использование пси-способностей, и они много раз сталкивались друг с другом. Сыновья Магнуса в ярости от того, что лояльные легионы используют психические силы там, где они сами были осуждены, и особенно ненавидят за это Четырнадцатый, ведь их Примарх был известен своим неприятием психических сил. Ненависть к Детям Императора сильнее со стороны Гвардии Смерти, потому что Третьему кажется, что они издеваются над легионом своим отказом умирать, и они много раз вступали в затяжную войну на истощение. Однако самое сильное соперничество существует между Четырнадцатым и Пятым. Звёздные Охотники были теми, кто изначально предал Гвардию Смерти, напав без предупреждения и убив тысячи легионеров, когда они играли со своей жертвой. Хотя с тех пор Звёздные Охотники переименовали себя в Белые Шрамы, Гвардия Смерти не утратила своей злобы и выделила постоянный гарнизон для войск, окружающих Мальстрим, которые несут там свою бесконечную стражу. Верования и боевой клич У Гвардии Смерти весьма своеобразная система убеждений. Ужасающая репутация легиона означает, что немногие готовы даже говорить о Четырнадцатом, не говоря уже о том, чтобы подойти к нему и спросить его мнение. Предпочтительный стиль ведения войны легиона также не способствует тому, чтобы после него оставались свидетели или даже выжившие. Однако у Инквизиции есть свои источники, ведь никто не может быть вне подозрений. Гвардия Смерти очень недоверчива, особенно ко всему, что связано с Варпом. Они используют псайкеров, но библиарии держатся особняком от остальных своих собратьев. Покои библиариев наполнены барбарианской нумерологией и заклинаниями, а их психические капюшоны невероятно эффективно защищают их разум от опасностей Варпа. Гвардия Смерти практически не взаимодействует с Экклезиархией и не питает особой любви к Императору. Власть Повелителя Человечества признается, но не пользуется любовью, как в других легионах. Наследие Мортариона оставило его сыновей недоверчивыми ко всем внешним авторитетам, и даже внутри легиона, капитаны избираются, а не выбираются. Этот своеобразный порядок почти уникален среди девяти легионов, поскольку большинство других легионов, да и вообще других организаций, выбирают своих командиров сверху; ближайший аналог этой концепции - Тегнсмут Шестого легиона, но даже эта освященная традиция имеет существенные отличия. После избрания, капитан присоединяется к своим сослуживцам в Ритуале кубков. Эта традиция уходит корнями в Великий Крестовый Поход, где отличившихся на поле боя приглашали разделить праздничный напиток с Примархом. Однако эти напитки содержали лишь чистый яд, каждый химический коктейль был абсолютно несовместим с человеческой жизнью. Повелитель Могил Гарстаг Кардайнн Как и другие легионы, Гвардию Смерти возглавляет Магистр легиона, который в XIV веке носил титул Повелитель Могил. Нынешним Повелителем Могил является Гарстаг Кардайнн, которого называют Лордом Тишины за его знаменитый отстраненный темперамент. Кардайнн получил свою должность всего десять лет назад после успешной операции, проведенной совместно с ротой Несущих Слово на планете Сабатин. Несмотря на то что им удалось изгнать банду Ультрамаринов, известную как Белые Консулы, оба легиона все время препирались и спорили, что позволило предателям непоправимо отравить мир. С тех пор Несущие Слово из Колхиды затаили обиду на Кардайнна, которая распространилась на весь Четырнадцатый после того, как Кардайнн принял командование. Кардайнн - Астартес в образе Игнатия Грульгора: суровый, язвительный и жестокий. С тех пор как он принял командование, Гвардия Смерти стала еще более изолированной, и, будучи относительно молодым Астартес, он, вероятно, сохранит свое командование на долгие века, если только не умрет преждевременной смертью. Кардайнн намеренно способствовал изоляции легиона, открыто отказываясь от призывов о помощи и отвечая на них полуправдой и откровенной ложью о том, что легион очень занят. Его пребывание на посту было эффективным благодаря тому, что он уделял особое внимание вербовке, а также готовности участвовать в Ритуале Кубка вместе со своими братьями - два обстоятельства, которые не позволили его подчиненным потребовать его отставки. Однако рост численности Гвардии Смерти сопровождается соответствующим уменьшением числа внешних союзников, и пройдет совсем немного времени, и Четырнадцатый останется один в мрачной галактике, где враги Человечества подступают все ближе. Как и следовало ожидать от легиона, в названии которого есть слово «смерть», Четырнадцатый обладает сложной и зачастую нездоровой одержимостью смертностью, как своей, так и других. Будучи организацией, охватывающей всю галактику, Экклезиархия имеет бесчисленное множество интерпретаций загробной жизни, многие из которых являются взаимоисключающими. Однако большинство миров придерживается идеи, что верные и добродетельные души после смерти отправляются на сторону Императора, а грешники наказываются в различных адских чертогах, содержащихся в Варпе. Убеждения Гвардии Смерти являются разновидностью этой концепции. Жизнь признается страданием и тяжелым трудом, а смерть - освобождением от этой изнурительной борьбы. Из милосердия и злобы Четырнадцатый использует патроны для выжигания душ, чтобы лишить своих врагов объятий Варпа, которых они так жаждут. XIV делает ставку на силу и стойкость. В легионе преобладает философия «сила решает все», а на простых граждан часто смотрят свысока. Четырнадцатый считает себя лучшими защитниками Империума благодаря перенесенным страданиям. Однако Гвардия Смерти также придерживается веры своего Примарха в неизменную стойкость человечества, в то, что благодаря трудностям обычный человек может стать лучше; эта концепция чаще всего применяется к жителям Барбаруса, но может быть экстраполирована и на людей в других местах. Некоторые неортодоксальные легионеры дошли в своем философском мировоззрении до того, что предлагают не жаловаться на тех, кого они спасают, но таких радикалов обычно игнорируют. Говорят, что те Примархи и легионы, которые наиболее охотно идут на перемены, скорее всего, верны Императору. Если это так, то Гвардия Смерти является исключением, подтверждающим правило, поскольку они остаются упрямыми и непоколебимыми даже без влияния своего Примарха. Гвардия Смерти сохранила цвета легиона неизменными со времен Великого Крестового Похода. С тех пор как Сумеречные Рейдеры, воссоединившись со своим Примархом, отбросили неокрашенные серые доспехи, их броня в основном стала белой, оттенка выбеленной слоновой кости, покрытой грязью и пылью. Этот бледный оттенок компенсируется светло-зеленой отделкой, а также бликами латуни. На их эмблеме изображен зеленый череп в лучах солнца, что свидетельствует о прошлом Сумеречных Рейдеров. Технодесантники легиона носят более темный оттенок красного цвета по сравнению с обычным марсианским красным цветом Механикус, а библиарии - более светлый, штормовой сине-серый по сравнению с темно-синим цветом других легионов. Гвардия Смерти не использует печати чистоты, так как война - жестокое дело, и нет ничего чистого в истреблении и чистке, которые они призваны проводить во имя Императора. Их единственным украшением является ряд золотых монет, вделанных в их доспехи. После успешной кампании по истреблению капитан или другой старший офицер стоит в безвоздушном ангаре своего корабля на низкой орбите и торжественно снимает одну такую монету с доспехов. Подняв ее, он бросает ее в безжизненный мир внизу - плата за все души, которые он и его братья забрали. Этот ритуал совершается непременно в каждом мире, куда их призывают, и это молчаливое, мрачное дело, ибо никакие слова не могут передать всей серьезности момента. Точно так же легион сражается без боевых кличей, маршируя в неумолимом строю, безмолвном, как могила, наводя ужас на врагов, пока смерть идет на них, не произнося ни слова. — Магистр Дозора Уссакс докладывает, Повелитель Могил. — Возмущенный тон капитана Драгана разнесся по стратегиуму «Утешения», Гранд-крейсера, служившего операционной базой Гарстага Кардайнна. В отличие от предыдущих командиров, Гарстаг не любил Барбарус, предпочитая постоянно перемещаться из одной зоны боевых действий в другую. Сейчас «Утешение» находилось далеко от Барбаруса, на орбите мира-кузницы Агрипинаа возле Ока Ужаса, но даже Гарстаг не был настолько глуп, чтобы отказать в помощи осажденным Кадианским Вратам. Он привел с собой часть своей Великой роты, всего около шестисот Астартес, а остальные силы рассредоточил по всему Сегментуму Темпестус. — Ну что? Давай выкладывай. Что за мрачные вести принес нам Уссакс на этот раз? —потребовал Гарстаг. Драган в последний раз проверил показания, прежде чем ответить. — Это подтвердилось. Вааагх! Ваздакка столкнулась с империей орков Кальверны. Надежды на многолетний междоусобный конфликт оказались ложными, и Архиманьяка больше нет. Теперь Ваздакка - самый крупный варбосс в Сегментуме Пацификус. — сообщил Драган. Гарстаг сплюнул, и его едкая слюна проплавила небольшую дыру в полу Стратегиума возле ног Драгана, который быстро отступил назад. — Прикажите второй и третьей Великим ротам оставить текущие кампании и начать подготовку к битве с орками. Меня не волнует, что они будут делать. — Как прикажете, Повелитель Могил. Однако с Терры пришли худшие новости: предвестия Города Прозрения теперь не вызывают сомнений. Новый флот-улей тиранидов уже в пути, предварительное название - флот-улей Левиафан. — Действительно мрачные новости. Повелителям Ночи придется несладко в Сегментуме Ультима. — Он идет не с востока, Повелитель Могил. — Что это значит? Все тираниды приходят с востока. Может, это вы, а не колдуны-астропаты, дураки? — Гарстаг еще раз плюнул в капитана Драгана, но на этот раз попал в цель. Драган нахмурился, прежде чем ответить. — Левиафан надвигается не только с востока, как в предыдущих двух нападениях. Рой приближается из-под галактической плоскости. Предполагается, что большая его часть появится в Сокрытом Регионе, в пределах досягаемости до самого Барбаруса. — Ты сегодня полон хороших новостей, не так ли, Драган? — с сарказмом спросил Кардайнн. — Хочешь сказать что-нибудь еще? — Вообще-то да, Повелитель Могил. С вами хочет встретиться Инквизитор. Он говорит, что его зовут Криптман.