Ересь Льва

Из всех легионов, отвернувшихся от Империума Человечества, никто не отрекся от своего прошлого в полной мере, как Двенадцатый легион. Когда-то они были благородным братством, воинами, обладающими как честью, так и единством, пока эти узы не превратились в цепи в руках их собственного Примарха. Даже перед лицом безумной ярости Ангрона, Двенадцатый оставался верен своему отцу до последнего, вплоть до предательства собственных братьев на чёрных песках Истваана. Отвергнутые и забытые, в награду за предательство Двенадцатый оказался прикован к новым хозяевам, порабощенный не по своей воле. Постоянно терпя унижения, Пожиратели Миров наконец осознали свое истинное предназначение и отбросили все, что связывало их с другими, включая само имя, приняв истинное освобождение. Несмотря на то, что их немного, Гончие Войны остаются непримиримым врагом в войне всех против всех, и они никогда, ни за что не остановятся, пока не будут сняты все оковы и не освободится все запертое, даже то, что было заперто не просто так. Происхождение: Необходимое Зло Империуму служит множество воинов. От многочисленных солдат Имперской Гвардии до фанатичных крестоносцев Сестер Битвы, служение Империуму можно найти везде, где есть непоколебимая лояльность и несгибаемая преданность. Истинный пример этого кредо — Легионес Астартес, могучие воины-сверхлюди, обученные с детства сражаться и отдавать свои жизни на службе Империуму и его лидеру, Императору Человечества. Когда Император впервые заявил о своем присутствии в конце Эпохи Раздора, он столкнулся с бесчисленными врагами на самой Терре. Еще до того, как он объявил о своем Великом Крестовом Походе, перед Императором стояла непростая задача объединения родного мира человечества. Для ведения Объединительных Войн Повелителю Человечества потребуются самые могучие воины, те, кто без колебаний выполнит любое задание, каким бы ужасным оно ни было, совершит любое злодеяние во имя великой цели и будет сражаться в битвах, которые смертным людям не осилить. Поначалу эта задача выпала на долю Громовых Воинов, Легио Катаегис, поскольку только варвары могли уничтожать других варваров. Громовые Воины были жестокими и дикими, по своей природе нестабильными и недолговечными; возможно, именно эта природа сделала их узы такими крепкими. Как рассказывают учебники истории, в решающей битве у горы Арарат, Громовые Воины погибли, умирая на службе Императору в последней битве Объединительных Войн. Но это еще не вся история. Император знал, что его Громовые Воины не подходят для его великих замыслов, поскольку они были продуктами первой необходимости и были срочно приняты на вооружение, несмотря на множество дефектов. Другое его творение, неукротимый Легио Кустодес, были более могущественными, но еще менее многочисленными и оставались элитой, слишком специализированной для задачи захвата целой галактики. Чтобы устранить эти недостатки, Император создал Легионес Астартес — смесь этих двух сил, менее мощную, но более адаптируемую, чем их предшественники. В каждом новом завоеванном регионе Терры оценивалось население и отбирались самые достойные мальчики, поскольку только дети мужского пола были совместимы с генетическим колдовством, которое превращало претендентов из людей в сверхлюдей. Поначалу они были очень немногочисленны, разделенные на двадцать легионов, за исключением генетического шаблона, состоящих из нескольких тысяч Астартес каждый и носящих цифровое обозначение на высоком готике. Однако по мере того, как легионы стали сражаться на службе у императора, они начали меняться и специализироваться, каждый из них взял на вооружение особый метод ведения войны. Человечество никогда не переставало нуждаться в солдатах, способных одержать победу в смертельном ближнем бою, несмотря на то, насколько продвинутым и эффективным стало оружие дальнего боя, и поэтому Легио XII быстро занял эту роль. Легио XII не был исключением и с первых дней своего существования продемонстрировал склонность к ближнему бою и штурмовым войскам, а также показал свою эффективность в тесных пределах полей сражений, известных как Зона Морталис, сражаясь агрессивно, полагаясь на свою сверхчеловеческую физиологию, чтобы одолеть любого противника. Эта культура была привита намеренно: в то время как другие легионы набирались в одном или даже нескольких местах, XII набирался со всей Терры, игнорируя культуру в пользу выбора наиболее конкурентоспособных и агрессивных рекрутов. Многие из этих первых новобранцев были взяты из знати, сыновья аристократов были гораздо крепче и здоровее благодаря поддержке своих домов. Интриги придворной политики сделали их безжалостными, а на эту черту вербовщики смотрели благосклонно, и они быстро заняли свое место рядом с остальными новобранцами, изучая методы легиона. Вскоре XII стали мастерами ударной тактики, которая была весьма эффективной, хотя и не лишенной недостатков. Легион нёс тяжелые потери каждый раз, когда выходил на поле боя, выдерживая шквал огня, приближаясь к своим врагам на своих бронированных транспортах, прыгая со штурмовых рамп, чтобы убить своих смертельных врагов. В то время как другие легионы изо всех сил пытались найти свою сущность и предназначение, XII с абсолютной уверенностью знал, что они созданы, чтобы вести войну во имя Императора. Они сражались на многих полях сражений по всей Терре, превосходно сражаясь в ближних кварталах городов-ульев. Однако после нескольких первых боев Император стал держать их в резерве. Некоторые говорят, что это произошло из-за их небольшой численности, которую они использовали как ценный ресурс, который можно было использовать, чтобы переломить ход битвы. Другие говорят, что это произошло из-за склонности легиона к резне, поскольку после нападения легиона немногие оставались в живых, а Император желал подданных, а не трупов. Как бы то ни было, легион не жаловался, и за свою преданность сам Император окрестил их «Гончими Войны», назначив Ибрама Грира их командиром и разрешив им использовать Свирепого Пса в качестве своего символа. Гончие Войны оставались на заднем плане второй половины Объединительных Войн и последующего завоевания Солнечной системы. Хотя другие легионы могли бы воспринять это как пренебрежение, легион гордился своей лояльностью и использовал эту возможность, чтобы еще раз нарастить свою силу. Тем не менее, Гончим Войны суждено было увидеть бой еще до Великого Крестового Похода, и они снова вышли на поле боя в ответ на восстание Цербера. Цербер Даже в самые тёмные дни Долгой Ночи, Солнечная система оставалась оживленным местом. Хотя все межзвездные путешествия, за исключением самых отчаянных, были прерваны непрекращающимися варп-штормами, многие корабли все еще путешествовали по небесным телам родной системы Человечества. Эпоха Раздора была тяжелым временем, породившим жестоких людей, тиранов, захвативших власть и в течение своего правления постоянно подавлявших восстания против таких же узурпаторов, как и они сами. Хотя смерть была наиболее распространенной судьбой повстанцев, некоторые тираны предпочли более длительное наказание, превратив целые астероиды и луны в тюрьмы. Бродячий астероид Цербер (не путать с Кербером, спутником Плутона) представляет собой движущуюся крепость-тюрьму. Его вращение вокруг Солнца по предсказуемой и регулярной траектории занимает год, и многие военачальники воспользовались этим, сбрасывая на него пленных и других неугодных с помощью ракет одностороннего действия. Большинство отправленных на Цербер погибают, поскольку их ракеты либо полностью пролетают мимо астероида, обрекая находящихся внутри на смерть от удушья, либо врезаются в его поверхность на невероятной скорости. Те, кто выживет, обречены на медленную смерть от голода, поскольку астероид слишком мал, чтобы должным образом поддерживать жизнь. Поэтому многие прибегают к каннибализму, питаясь сокамерниками и пьют их кровь, чтобы выжить. Такие поступки осуждаются богами и людьми, а те, кто живет дольше всех, окончательно сходят с ума, превращаясь в бледных, исхудалых существ, живущих стаями или дворами под предводительством сильнейшего из них. Когда Император завоевал Цербер, он оставил его в качестве тюремной колонии, искоренив самых диких из пожирателей плоти и создав необходимые защитные сооружения для того, чтобы он мог служить более надежной тюрьмой. Вскоре в обширной сети туннелей оказалось около трех миллионов человек, и она быстро превратилась в рассадник мятежей, поскольку Император сбрасывал туда заключенных низшего уровня, оставшихся после Объединительных Войн. Через несколько лет заключенные восстали, убивая своих надзирателей и устраивая беспорядки. В ответ Император поручил XXII-му Дракосскому полку Солярной Ауксилии восстановить порядок, однако через несколько недель армия в беспорядке отступила, отброшенная усилиями группы заключенных, называющих себя «Дайт'Тар». Имперские разведчики заметили, что Дайт'Тар были намного крупнее и опаснее обычных пленников, поскольку они были не обычными людьми, а Громовыми Воинами. Хотя никому, за исключением разве что самого Императора, было неизвестно, как они здесь оказались, их действия показали, что они преступники и мятежники, заслуживающие смерти. Таким образом, Император выпустил на волю Гончих Войны. Тысячи Астартес обрушились на Цербер, неся за собой гнев Императора. В течение пяти часов они пробирались через извилистые туннели и узкие проходы, и никто не мог устоять перед ними. Несколько дней спустя прибыло подкрепление, чтобы выследить оставшихся повстанцев, все еще скрывающихся в лабиринтах. Когда их командир спросил Магистра легиона Грира, сколько пленных они могут ожидать для перевода, Грир ответил, что ни одного, так как его не просили брать пленных. По мере того как истребительные группы Ауксилии пробирались по туннелям, они обнаруживали сцены настоящей резни, бойню, полную ужаса и крови. Дайт'Тар потерпели поражение, хотя каждый из них во много раз превосходил числом Астартес, прежде чем погибнуть. Цербер вскоре был восстановлен в качестве тюрьмы, а Гончие Войны ушли, чтобы присоединиться к другим легионам в Великом Крестовом Походе, сражаясь под командованием Императора чуть более сорока лет. Они прославились как свирепые воины, имеющие нерушимые узы братства не только друг с другом, но и с другими легионами. Однако эта преданность стала причиной их падения, начавшееся с возвращением их Примарха, в мире Нуцерия. Владыка Красных Песков Чтобы возглавить военное предприятие масштаба Великого Крестового Похода, потребуются лучшие генералы и харизматичные командиры, которых только можно себе представить. Лишь немногие из них обладали необходимым мастерством, и еще меньшему числу можно было доверять, чтобы они не подмяли под себя подчиненные им силы, преследуя собственные эгоистические интересы, и ни от кого нельзя было ожидать, что он проживет достаточно долго, чтобы довести до конца такое мероприятие, как Крестовый Поход. Чтобы исправить эту кажущуюся невозможность, Император в своей мудрости решил создать новую породу командиров, используя свой собственный генетический шаблон, чтобы создать наследников своей империи, двадцать сыновей, известных как Примархи, которые возглавят Великий Крестовый Поход на обширных просторах галактики. Однако прежде чем они смогли занять свое место рядом с ним или даже сделать свой первый шаг, Примархи были украдены, злые силы вторглись в лаборатории Императора и разбросали плоды его труда по звездам. Эти капсулы были разбросаны во всех направлениях, и именно к дальним восточным окраинам была запущена капсула с цифрой XII, которая разбилась на краю населенного людьми космоса на планете Нуцерия. Далеко за пределами центров цивилизации лежит Восточная Окраина, состоящая из тонкой вереницы секторов, расположенных на краю внешней тьмы межгалактической пустоты. Неведомые ужасы таятся за его пределами, ибо Астрономикон становится мутным и туманным вдали от своего света, и те, кому не повезло жить на таких мирах, вечно вглядываются в темноту, надеясь и молясь, что ничто не обратит на них внимания. Нуцерия была феодальным миром, которому повезло, что ей удалось избежать пожара Эпохи Раздора с минимальными потерями. В М30 это было регрессивное общество, разделенное на города-государства, возникшие среди пепла какой-то древней цивилизации. Тёмная Эра Технологий привела к тому, что многие миры отказались от культурных традиций в пользу военных технологий, и Нуцерия не стала исключением, обладая множеством мощного оружия и населением, которое не понимало ничего, кроме того, как использовать его, чтобы убивать и причинять боль. Его города представляли собой обнесенные стенами лагеря, раскинувшиеся на руинах некогда великой цивилизации, а осознание того, что смерть может прийти в любой момент, уже давно породило в самом обществе Нуцерии всепроникающее отчаяние и покорность. Чтобы поддержать жизнь умирающего общества еще несколько столетий, дворяне создали огромные спортивные арены, превратив древние здания неизвестного назначения в огромные колизеи, способные вместить десятки тысяч человек, и каждый из них требовал огромного количества человеческого и животного капитала для поддержания работы. Таким образом, многие города-государства урегулировали свои разногласия не посредством войны, которая стоила бы слишком большого количества рабочей силы, а посредством гладиаторских боев, где чемпионы каждого города сталкивались со своими соперниками на поле битвы, получая славу, а также уступки для своих покровителей. Таким образом, жители Нуцерии были заняты грандиозным зрелищем, их умы не задумывались об ужасах вражеского вторжения или о том, почему дворяне живут гораздо лучше, чем они. Поэтому мало кто обратил внимание на яркий свет, пронесшийся по небу и врезавшийся в горы Деш'елика. В Нуцерии все еще существовала надежда, по крайней мере, в сельской местности, и поэтому любопытные фермеры вскоре обнаружили, что метеор на самом деле был капсулой, в которой находился маленький мальчик. Взяв мальчика в свой дом, пожилые земледельцы назвали ребенка Ангронием, но их новый сын недолго оставался мальчиком. Ангроний быстро вырос в подростка, возвышаясь над всеми, когда работал в поле, будучи дружелюбным и веселым. Он был образцом послушного сына, сочувствующего и всегда готового выслушать или протянуть руку помощи, ведь его огромная сила позволяла ему выполнять работу за многих людей. Видя его талант к разрешению споров, родители поняли, что в деревне таланты их сына пропадают зря, и скопили жалкое состояние, чтобы отправить Ангрония искать лучшей жизни в городе. Многие были опечалены отъездом молодого Примарха, но Ангроний с нетерпением ждал светлых горизонтов, которые, как он был уверен, ждали его. Он взял с собой только то, что мог унести, а также небольшое ожерелье с эмблемой молнии, которое его родители забрали с обломков, где его обнаружили. Он шел много месяцев, помогая всем, кого встречал, прежде чем добрался до внешних трущоб Деш'еа, ближайшего города. Деш'еа, которым правил дом Тал'кр, был гордым, но приходящим в упадок городом, его спортсмены и гладиаторы были слабыми и неуспешными по сравнению с другими государствами. Жители Деш'еа были глубоко несчастны, и многие из них уже давно бежали в более успешные соседние города, что еще больше усугубляло беды города. Ее лидеры обратились к более темным методам, чтобы держать людей в узде, создавая порочный круг и отчаяние, чтобы повернуть вспять это несчастье любыми необходимыми средствами. Таким образом, когда Ангроний впервые вошел в город, к нему обратились враждебно настроенные охранники, утверждавшие, что ему нужны документы, чтобы свободно передвигаться по городу. Примарх отмахнулся от них и продолжил идти, наблюдая за убожеством города и отчаянием низших классов в трущобах. Слезы угрожали течь из глаз Ангрония, когда он чувствовал чистую нищету и бесчеловечность, исходящие отовсюду вокруг него, и поэтому он провел много месяцев, работая на этих кучах мусора, которые бедные люди Дешеи называли своим домом, ухаживая за больными и умирающими. Однако ни одно доброе дело не остается безнаказанным, и было почти неизбежно, что поступки Ангрония привлекут внимание. Столкнувшись с городской стражей Дома Тал'кр, Примарх был обвинен во многих преступлениях, в том числе в том, что был беглым рабом и подстрекал к восстанию. Примарх протестовал против этих обвинений, но его все равно заковали в кандалы. Несмотря на явное физическое превосходство над стражниками, Ангроний не стал сопротивляться, сдавшись без боя, поскольку был пацифистом и твердо решил придерживаться учения своих родителей. Однако коррумпированных чиновников Деш'еа не впечатлили его протесты, и они быстро отдали его под суд. — Прежде чем его благородный судья вынесет вердикт, не хотели бы вы попросить прощения? Иногда это помогает, но не часто. — Поинтересовался судья, его зловонное дыхание заставило Ангрониуса с отвращением отвернуться. — Избавьте меня от этой насмешки над правосудием. — Твердым голосом потребовал Ангроний. Его тюремщики слегка отступили, напуганные огромными размерами примарха, но судья был сделан из более прочного материала. — Тишина! Или вы будете обвинены в неуважении к этому суду. — Я не испытываю ничего, кроме презрения к этому суду. То, как вы относитесь к своим людям, говорит мне все, что мне нужно знать о вас. — ответил Ангроний. Судебный пристав поднял глаза на судью, еще раз прося его вынести вердикт о виновности или невиновности. И все же ответ Ангрония привел дворянина в ярость. — Он не раб. Невиновный. Но за дерзость отправьте его в ямы. Не оказав сопротивления, Ангроний был доставлен в разрушающийся зиккурат, где его не только заковали в цепи, но и лишили имени, заставив пользоваться уменьшительным именем Ангрон, так как суффикс его старого имени был предназначен только для Дешеанской знати. Несмотря на это и многие другие унижения, дух Ангрона остался непоколебим: он трудился в ямах, выполняя тяжелую работу. Разгневанные его упорным отказом подчиниться, дворяне Дома Тал'кр приказали отправить его в гладиаторские ямы, но и это не сломило его, ибо он не дал им желаемого зрелища. Ангрон подружился с одним из гладиаторов, пожилым человеком по имени Эномай Филоктет, который сделал все возможное, чтобы научить Ангрона выживать в суровых ямах и использовать свою силу, чтобы побеждать посланных против него людей, не убивая их. Эномай предупреждал его, что если он не начнет подчиняться «Верховным Всадникам», как называли дворян, то они будут вынуждены прибегнуть к более жесткой тактике. Однако Ангрон не послушал и отказался дать дворянам представление, унизив их перед высокопоставленными лицами. Разгневанный, глава Дома Тал'кр приказал подвергнуть Ангрона Гвоздям Мясника. Гвозди Мясника Дворяне Деш'эа, как и других городов Нуцерии, имели в своем распоряжении множество инструментов для того, чтобы их население никогда не восставало против них. Хотя они редко делали больше чем необходимо, дворяне были экспертами в умиротворении своего народа. Помимо огромных стадионов, предназначенных для спортивных состязаний, дворяне раздавали населению еду, ведь даже в своем убожестве жители Деш'эа никогда не голодали, чтобы не взбунтоваться. Большинство граждан почти не занимались трудом, так как его выполняли кишащие массы рабов, которых было больше, чем свободных людей, почти пять к одному. Нарушителей общественного порядка и преступников часто обращали в рабство, и, став рабом, было практически невозможно снова стать свободным. Из-за этой классовой войны свободные люди считали рабов недочеловеками, и это было особенно жестоко благодаря использованию археотеха. Часто рабам подавляли умственные способности, используя жуткие реликвии Темной Эры Технологий. Некоторых рабов оснащали Штифтами Удовольствия, которые перестраивали их нервную систему на желание служить, а другие получали Гвозди Мясника, которые заменяли все эмоции жаждой крови и вознаграждали за проявление агрессии. Даже такие низменные желания, как еда, не доставляют удовольствия тем, кто страдает от этих реликвий Темной Эры, а те, кому имплантировали Штифты или Гвозди, медленно сходили с ума от боли и нейрохимического дисбаланса, и лишь немногие прожили с ними больше нескольких лет. Эта психическая деградация усугубляется присутствием псайкеров, поэтому ведьмы на Нуцерии сильно преследовались, чтобы они не повредили ценные изделия. После его последней демонстрации неповиновения перед Верховными Всадниками, Ангрон был схвачен охранниками и имплантирован Гвоздями Мясника. Брошенный в гладиаторские ямы, Примарх впервые сражался всерьез, в безумной ярости жестоко убивая всех посланных против него. В течение следующих нескольких недель, во время коротких передышек между схватками, тюремщики слышали плач из камеры Ангрона, поскольку Примарх сожалел о каждом ужасном поступке, который был вынужден совершить. Тот, кто ценил мир и сострадание, превратился в орудие для развлечений жестоких людей, и Эномай предупредил его, что с каждой схваткой он будет все больше отдаваться ярости. Поэтому в следующий раз, когда тюремщики пришли вывести его, Ангрон был готов, задушив недисциплинированных людей своими цепями и выведя на свободу своих союзников-гладиаторов. Восстание охватило улицы Деш'еа, поскольку неосознанные эмпатические способности Ангрона наполнили рабов надеждой и желанием свергнуть своих хозяев. Ангрон сам повел своих гладиаторов к крепостным стенам Верховных Всадников, используя их разбитые цепи как оружие. Однако во внутренних покоях Ангрон обнаружил не главу Дома Таль'кр, а издевательскую записку, ибо принца и его семьи в этом замке не было. Глава Дома Тал'кр бежал к одному из своих соседей, предупредив о небывалом восстании рабов. К рассвету следующего дня повстанцы захватили Деш'эа, убив при этом всех нерабов. Ангрон назвал свое воинство «Пожирателями Городов» и с помощью Эномая обучил их сражаться как единое целое, применяя тактику красных песков. Поэтому, когда карательные силы наконец прибыли, их быстро перебили взбешенные бывшие рабы, что повторялось несколько раз в течение следующих нескольких месяцев. Ангрон знал, что они будут продолжать посылать армии, и поэтому начал маршировать вместе со своим воинством, чтобы отвлечь внимание Верховных Всадников. В каждом попавшемся на их пути городе, Ангрон требовал капитуляции, а когда получал отказ, пробирался внутрь, пока враг был занят войском за воротами. Ангрон научился использовать свою харизму, поднимая рабов на восстание в городе за городом, и его воинство разрасталось до огромных размеров. В течение многих лет, Пожиратели Городов сражались с армиями Верховных Всадников, которые хотели заполучить их головы, и большая часть планеты оказалась под их контролем, так как они одерживали победу за победой под руководством Ангрона и Эномая. Некоторые города даже добровольно присоединились к ним, освободив своих рабов в обмен на безопасность. Однако Верховные Всадники продолжали наступать, отправляя наемников, поскольку их рабским армиям нельзя было доверять, а профессиональной постоянной армии у них не было. Наемники были в самых разных формах и с разным уровнем подготовки, некоторые из них были более могущественными, чем другие. Спустя годы после восстания, генералы Ангрона принесли весть о том, что Эномай был убит последней из этих наемных армий - странными чужеземцами, которые носили кобальтово-синие одежды с U-образной формой на груди. Разгневанный гибелью своего ближайшего друга, Ангрон поклялся уничтожить их и начал кровавую кампанию, в ходе которой синие мундиры были отброшены назад по всем фронтам. Ангрону было противно смотреть на этих воинов, готовых сражаться за таких мерзких людей, как Верховные Всадники, и он не проявлял к ним милосердия, даже несмотря на то, что они утверждали, что пришли из другого мира. Когда враги потерпели полное поражение, Ангрон начал новое наступление, его Пожиратели Городов опьянели от славы и свободы. Однако судьба жестока к тем, кто принимает ее как должное, и конец войны снова ускользнул из поля зрения, когда синие мундиры стали избегать сражений. В течение месяца наемники и Пожиратели Городов противостояли друг другу, вынуждая друг друга совершить дорогостоящую ошибку, которая привела бы к тому, что одна из армий была бы измотана и уничтожена. Ангрон начал совершать мелкие ошибки, поскольку Гвозди Мясника постоянно ранили его мозг от недостатка боевых действий, а его армия начала сдавать позиции, когда синие мундиры прижали их к горам Федан Мора. Советники умоляли его удалить Гвозди, но просьбы были отвергнуты, ибо Владыка Красных Песков настаивал на том, что они помогают ему сосредоточиться. Однако зов сирены, призывающей к резне, был слишком силен, чтобы сдерживать его вечно, и когда наступил переломный момент, и он не смог больше сдерживаться от пролития крови, Ангрон поддался ярости и приказал своему воинству вступить в бой, невзирая на шансы. Пожиратели Городов сражались с отчаянием загнанных в ловушку, нанося тяжелые потери наемникам, которых было больше почти втрое против одного. Несмотря на ярость, Ангрон понимал, что если битва продолжится, то его силы будут разбиты оставшимися Верховными Всадниками, которые ждали у поля боя, но по каким-то причинам не присоединились к ней. Пески хребта Деш'елика окрасились в кровавый цвет, пока Ангрон бродил по полю боя в поисках вражеского генерала. Его терпение было вознаграждено: он заметил флаги и знамена, указывающие на вражеского генерала - высокого человека с высокомерной ухмылкой на лице, который руководил сражением с возвышения над всеми остальными. Ангрон бросился на человека, который увидел его и поднял клинок в насмешливом приветствии. Вблизи вражеский генерал оказался крупнее, чем он думал, даже выше Ангрона, который был первым и единственным человеком, с которым ему довелось столкнуться. Однако Примарх никогда не уклонялся от вызова, и Гвозди наградили его за эту кровавую мысль всплеском адреналина. Пожиратели Городов ответили своему Примарху, как всегда, и с новой яростью ринулись на вражеского генерала. Когда Ангрон приблизился, готовый разорвать вражеского генерала на части, небо взорвалось ярким золотым светом. Молния ударила в землю между Ангроном и его врагом, заставив Примарха остановиться. Когда дым рассеялся, перед Владыкой Красных Песков предстал гигантский человек, намного превосходящий даже вражеского генерала. Одетый в блестящие золотые доспехи, незнакомец обладал властью, словно мантией, одновременно властной, царственной и более требовательной, чем у любого Высокого Всадника. Само его присутствие причиняло боль, а давление его разума заставляло Гвозди работать на пределе возможностей. Ангрон ненавидел его. Невероятно громким голосом, разнесшимся по затихшему полю боя, этот человек объявил себя Императором Человечества и заявил, что Ангрон и вражеский генерал — его сыновья. Напыщенный дурак напротив него, казалось, был в восторге от такой перспективы, но Ангрон был полностью уверен в своей первоначальной оценке характера этого человека. Вот тиран, превосходящий всех других тиранов, убийца, маскирующий свое властолюбие под праведностью; Ангрон, возможно, и был убийцей, но, по крайней мере, он был честен в этом. И все же человек, осмелившийся называть себя Императором, не обратил на него особого внимания, полностью проигнорировав залитого кровью Ангрона в пользу разговора с вражеским генералом, который называл себя Жиллиманом наряду с десятками других титулов. Устав от их претенциозных разговоров о славе и империях, Ангрон отошел, чтобы оценить состояние своей разбитой армии, Гвозди снова начали грызть, поскольку битва закончилась преждевременно. Пока он бродил, к нему подошли золотые воины, называющие себя Кустодесами, и безэмоциональным тоном объяснили ему, что мир Нуцерии достанется ему, и он может распоряжаться им по своему усмотрению, а на смену опустошенным Пожирателям Городов придет новая армия, если только он поклянется в верности Императору. Их предложение вызвало противоречие у Ангрона. В таком предложении не было ничего нового, поскольку Верховные Всадники обещали ему множество подобных вещей в обмен на его лояльность. И все же каким-то образом Ангрон мог сказать, что Император выполнит свои обещания. Владыке Песков хотелось, чтобы Эномай был здесь и помог ему принять решение, хотя старый гладиатор погиб много месяцев назад от рук наемников Жиллимана. Чтобы выиграть время, пока Гвозди остынут, Ангрон потребовал увидеть армию, которую ему даст Император, и поэтому Кустодес повели его на борт шаттла, который доставил их в верхние слои атмосферы, где на орбите висело множество кораблей. Они привели его к собравшемуся отряду Гончих Войны, которые выказывали трепет и почтение, пока Примарх шел перед ними; Ангрон ненавидел их почти так же сильно, как ненавидел Императора. Когда их лидер Грир объяснил Ангрону концепцию Астартес, Примарх обнаружил, что его презрение к ним растёт, когда он узнал об их благородном происхождении, однако эта ярость была смешана с жалостью, поскольку они ничем не отличались от солдат-рабов, нанятых Верховными Всадниками.  Хотя Гвозди притупили его эмпатические способности, Ангрон чувствовал их потребность в нем; кроме того, они могут быть полезны. Ангрон сказал Кустодес, что согласен на условия Императора, но никогда не склонится перед ним. Телохранители приняли его предложение и покинули судно. Ангрон заявил, что Гончих Войны больше нет, поскольку собаки были не лучше добровольных рабов: они должны были стать Пожирателями Миров. Пожиратели Миров Первый приказ Ангрона в качестве Примарха Двенадцатого легиона был настолько кровавым, насколько можно было ожидать, приказав двум тысячам Астартес присоединиться к нему на хребте Деш'елика. Пожиратели Городов были разбитым осколком своей былой славы, и Верховные Всадники попытались воспользоваться передышкой, чтобы покончить с ними раз и навсегда, даже без войск Жиллимана. Мощь Двенадцатого обрушилась на Нуцерию, развязав беспорядочную резню против совершенно превосходящих их по силе врагов. Ангрон и Пожиратели Миров быстро расправились с оставшимися армиями Верховных Всадников, использовав свое орбитальное превосходство для быстрой передислокации, и уже через месяц захватили контроль над Нукерией. Последним действием Ангрона перед уходом стал приказ о казни всех членов Дома Тал'кр, а также всех знатных домов, которые когда-либо оказывали ему сопротивление. Осуществив свою месть, Ангрон оставил Нуцерию под контролем Пожирателей Городов, после чего ушел вместе со своими Пожирателями Миров. Их первая экспедиция привела их обратно на Терру, где Ангрон воссоединился с остальной частью своего легиона, собрав их в одну могучую силу, насчитывающую почти тридцать тысяч Астартес. Грир так и не добрался до Терры, потому что Ангрон приказал остальным сыновьям забить его до смерти за излишнюю преданность Императору, что они с неохотой и сделали. Вместо него был назначен новый Магистр легиона по имени Лорке, и легион отправился в мир Бодт - вулканический мир, захваченный легионом за несколько лет до этого и служивший тренировочной базой в течение многих лет. Как и остальные легионы после воссоединения со своими отцами, Пожиратели Миров начали сражаться с новой, необычайной силой. Ангрон был строгим наставником: его Пожиратели Городов следовали за ним из любви, а Пожиратели Миров - из ненависти и отвращения к себе. Двенадцатый был вылеплен по его образу и подобию, соединив культуру и ритуалы легиона с культурой и ритуалами родного мира. Одной из таких культурных особенностей была практика приковывать оружие каждого легионера к его руке, как во время поединков в боевых ямах, так и в реальном бою. Другие традиции были менее невинными, ведь Ангрон был жесток и своеволен, навязывая дешевые имитации собственных Гвоздей Мясника в качестве «награды» сыновьям, которых он считал достойными разделить его боль, хотя таких было мало. Он постоянно разочаровывался в своих сыновьях, сравнивая их со своими павшими товарищами, погибшими много лет назад на Нуцерии, но его эмпатические способности в сочетании с естественной преданностью Астартес своему генетическому отцу привели к тому, что они никогда не обратились против него, несмотря на его издевательства. Примарх установил строгие правила в завоеваниях, приказывая уничтожать всю роту, если они не выполнялись, а также лично казнить офицеров, потерпевших неудачу в бою. Гвозди никогда не были такими тихими, как после этих казней... Подобные опустошения происходили несколько раз в десятилетие, и не было ни одного отделения, которое бы не пострадало. Величайшее из них произошло в 872 году М30, после неудачной кампании в Нова Шендаке. Три системы Нова Шендака располагались на окраинах Звёзд Гало, и в них обитали ужасные мерзости, слишком распространённые в этом регионе космоса. Когда Пожиратели Миров высадились в мире, предварительно названном Восемь-Два-Семнадцать, на них напали чудовищные черви, прорывающие землю с помощью звуковых криков. Немногочисленные люди, жившие в этих мирах, стали для червей скотом, порабощенным с помощью психических средств. Узнав об этом, Ангрон пришел в ярость, и в результате его мнение о псайкерах навсегда испортилось. Пожиратели Миров высаживались в каждом встреченном мире, уничтожая все следы ксеносов и неся при этом большие потери. Но прежде чем они смогли высадиться на планете, которая считалась родиной червей, Пожиратели Миров были силой остановлены. Прибыл сам Император, а также войска Первого легиона во главе с их Примархом, хотя Ангрон никогда с ним не встречался. Повелитель Человечества объявил этот мир запретным и приказал Ангрону покинуть его. Примарх был в ярости, но все же повиновался, выместив свой гнев на сыновьях, устроив повальную резню в легионе. Вместе с Робаутом Жиллиманом, Ангрон был восьмым найденным Примархом, и он быстро перессорился с большинством своих братьев, особенно с Жиллиманом. Эти двое казались полярными противоположностями, и отношения Ангрона с большинством его братьев были почти такими же плохими после того, как он провел с ним всего одну или две кампании. Единственным исключением из этого правила был Хорус Луперкаль, Первонайденный, который отказался поддаваться провокациям Ангрона; Ангрон только жалел его за его слепую преданность Императору. Ангрон отказался называть Императора своим отцом и высмеивал своих братьев за это, заявляя, что тиран видел в них только инструменты. Такие заявления обеспокоили других Примархов, поскольку в них была доля правды. И все же был тот, кто не принял эти оскорбления спокойно: Леман Русс. Русс и Ангрон никогда не ладили, поскольку Ангрон презирал своего брата как собаку, несмотря на его заявления о том, что он волк. Два Примарха не разговаривали десятилетиями, однако в 980.М30 Хорус пришел к Ангрону, сказав, что Русс готов оставить прошлое в прошлом, и умолял Ангрона дать ему шанс. Космические Волки и Пожиратели Миров сражались бок о бок впервые за многие годы и быстро привели к подчинению мир Генна. Однако истинная цель Шестого вскоре раскрылась, когда Русс встретился лицом к лицу с Ангроном, требуя от его сыновей прекратить массовую резню всех миров, с которыми сталкивался его легион. Ангрон презрительно отмахнулся от брата, назвав его свободным лишь потому, что его свобода соответствует приказам рабовладельческого Императора. Однако высокомерный Русс этого не стерпел, и после того, как Ангрон намекнул, что убийство их отца было бы самым правильным решением, Волчий Король потребовал, чтобы Ангрон сопровождал его и его легион обратно на Терру, осмелившись схватить Ангрона за руку, словно он был ребенком или рабом, чтобы не дать ему уйти. С самого начала их противостояния Ангрон изо всех сил старался сдерживать Гвозди, но это было слишком трудно, и он свалил Русса на землю мощным ударом по лицу. Однако Волчий Король лишь злобно оскалился, и они начали сражаться. Ярость Ангрона выплеснулась наружу подобно психическому цунами, без разбора залив ближайших Астартес Шестого и Двенадцатого, и оба легиона начали сражаться без всяких команд со стороны своих Примархов. Легионы, которые должны были быть братьями, начали всерьез убивать друг друга, хотя ни одна из сторон не знала и не заботилась о том, кто выстрелил первым. И Русс, и Ангрон разбили свое оружие в ходе конфликта, и к его окончанию Ангрон прижал Русса к земле. Однако Русс лишь рассмеялся, отметив, что его легион окружил Ангрона. Волчий Король снисходительно приказал своим сыновьям отступить, и Ангрон сделал то же самое. Два легиона ушли в плохих отношениях и больше никогда не сражались бок о бок. Ангрон был удовлетворен тем, что победил Русса, и больше не думал об этом. И все же слова, которые он сказал своему брату, запомнились ему. Преданность его брата Императору была цепью, порабощавшей их волю перед Тираном в надежде получить его одобрение, и со временем они поработят всю галактику только для того, чтобы заслужить его похвалу. Убийство братьев, хотя и доставляло удовольствие, не решало сути проблемы, поэтому Ангрон начал рассматривать возможность убийства Тирана, чтобы спасти галактику, что оказалось непростой задачей. Хотя Гвозди жалили и кусали при такой мысли, Ангрон знал, что не сможет открыто напасть на Императора. Он был уверен, что сможет убить Повелителя Человечества в единоборстве, но рабовладелец, несомненно, спрячется за своими войсками, как это сделал трусливый Русс. Ангрон отложил эти мысли на время и вернулся к Великому Крестовому Походу. Он перестал сокращать численность своего легиона, и тот, словно в ответ, стал действовать лучше, увеличиваясь в размерах, так что к началу тысячелетия он вошел в пятерку лучших легионов по численности, насчитывая почти сто двадцать тысяч человек. Для Империума Пожиратели Миров стали синонимом неистовой ярости. Однако это была лишь уловка, призванная удержать кого-либо от попыток слишком пристально вникнуть в дела его легиона. И правда, Гвозди продолжали гореть все сильнее и сильнее, но не настолько, как считали многие. Пожиратели Миров начали тренироваться против всех врагов, практикуя симуляции и военные игры против других Астартес и даже Кустодес, готовясь к неизбежному. Большая часть легиона полностью поддерживала Ангрона, теперь более уверенного в своем курсе, но Примарх понимал, что не все его сыновья были довольны культурой легиона, особенно терранские легионеры. С ними нужно было что-то сделать, прежде чем Ангрон сможет приступить к осуществлению своих планов. Пока Владыка Красных Песков продолжал размышлять, события в других местах развивались стремительно. Ангрон узнал, что Хорус устраивает Великий Триумф в мире Улланор, чтобы отпраздновать свои успехи, и согласился присутствовать, чтобы разведать остальных братьев и самому увидеть их сильные и слабые стороны. Примарх Пожирателей Миров стоял рядом с восемью другими братьями, максимально отдалившись от Императора. Ангрон промолчал, когда Хоруса назвали Воителем, ибо его мало волновала благосклонность Ложного Императора. После окончания Триумфа, Ангрон ушел одним из первых, оставив небольшую группу во главе с центурионом Делварусом, чтобы оправдать свой отъезд. Но не успел он уйти далеко, как к нему подошел другой брат: Лев Эль'Джонсон. Ангрон никогда не встречался с Повелителем Первого лично, а встречался с ним лишь однажды, более века назад в Нова Шендаке. Согласившись встретиться с братом наедине, Ангрон впервые за все время оказался впечатлен. Его брат видел его притворство берсеркера насквозь, и хотя Лев был явно таким же высокомерным, как и Император, он говорил с Ангроном как с равным. Лев открыто говорил о своем недоверии и неприязни к Императору, высказывая многие мысли, которые Ангрон сам вынашивал довольно долгое время. Лишь обещание возможности обличить Ложного Императора перед смертью заставило Владыку Красных Песков присоединиться ко Льву. Лев сказал ему, что они еще встретятся, но до тех пор Ангрон должен избегать Императора любой ценой, против чего он не имел возражений. Таким образом, почти год спустя, когда Ангрон узнал, что Император созвал совет в Никее, он проигнорировал призыв, даже не отправив своего представителя для наблюдения за ходом заседания. Ангрон давно не доверял и ненавидел психические способности, считая их по своей природе вызывающими зависимость, а он не допускал никаких пристрастий в своем легионе. На своем горьком опыте он давно понял, что Гвозди и псайкеры не совместимы, и поэтому запретил любое упоминание о создании Библиария, независимо от его полезности. Некоторые из его капитанов осмелились предположить, что его эмпатические способности носят психический характер, но быстро замолчали после того, как Примарх калечил их, передавая неизмеримую агонию прикосновением руки, позволяя им почувствовать свою боль. Ангрон оставался в уединении, готовя свой легион к неизбежному дню возвращения Льва, который наступил почти через три года после их первой встречи. Лев казался еще более отстраненным, чем раньше, если такое вообще возможно, но он принес хорошие новости о том, что многие другие братья встанут на их сторону, когда придет время. Ангрон долго размышлял над тем, что им делать, и начал рассказывать брату о своих ужасных планах убийства Тирана вместе с поголовным истреблением его армий. Однако Льва это, похоже, не волновало, и он сказал Ангрону, что тот избран для другой цели и что честь первой крови достанется ему. Владыка Красных Песков должен был объединить силы с Корвусом Кораксом и Девятнадцатым легионом, поведя их на край галактики, где они не смогут вмешаться. Там к ним присоединятся Сангвиний и Кровавые Ангелы, и вместе эти два легиона разгромят Гвардию Ворона, а затем вернутся на Терру. Хотя Ангрону было неприятно ждать, он принял план Льва и собрал свой легион над вербовочным миром Бодт для подготовки. Красный Ангел Пожиратели Миров долгое время были одним из наиболее разрозненных легионов, прикрепленных к множеству различных флотов в ходе Великого Крестового Похода. Но теперь они покинули их, оставив позади свою Имперскую Армию и подкрепление Механикус, когда те собрались в Бодте. С лояльностью легионеров можно было справиться, но смертные только мешали бы, а легионы Титанов представляли бы слишком большую опасность. Пока его сыновья собирались, Ангрон оставался в уединении, вымещая свой гнев на спарринг-партнерах сервиторах. С каждым днем Гвозди все сильнее кусались, и Ангрон мог поклясться, что начал слышать голоса, обещавшие ему власть до тех пор, пока он будет проливать кровь. Пока Пожиратели Миров собирались, их бывшие союзники, Гвардия Ворона, начали прибывать в систему без предупреждения, как это было принято. Ангрон симпатизировал им еще до того, как они воссоединились со своим Примархом, и даже сражался вместе с их Повелителем Теней Фалом в одной из кампаний, чья жестокая эффективность впечатлила даже самого Ангрона. Однако, когда Коракс возглавил легион, он отослал их из соображений гуманности. Нет, Ангрону не терпелось убить брата, и он скрыл свою жажду крови за глумливым презрением, когда наконец встретился с ним лично. Оставалось только дождаться прибытия Сангвиния. После того как оба легиона закончили сборы, они начали продвигаться на север, сражаясь в самых разных мирах. Ангрон регулярно посылал Льву послания, требуя сообщить, когда прибудут Кровавые Ангелы, но ответа так и не последовало. Шли годы, и с каждым месяцем Ангрон все больше разочаровывался, не получая вестей ни от Льва, ни от Сангвиния. За это время два легиона завоевали десятки систем и столкнулись с огромным количеством врагов - от отвратительных разумов Порт-Мау до омерзительных ксеносов из Конгломерата Миту. Коронидские Глубины были царством, лишь частично озаряемым светом Астрономикона, и в их мрачных глубинах таилось множество ужасов. Немногочисленные человеческие миры, с которыми они столкнулись, отчаянно нуждались в защите, но Ангрон мало заботился об их судьбе, выпустив своих сыновей для их уничтожения и заявив Кораксу, что их население уже не спасти. Гладиатор много раз пытался склонить Коракса к своим взглядам на Империум и его людей, намекая, что Императора и Хоруса мало заботит их участь; но Повелитель Воронов оставался все таким же немногословным, скрывая свои мысли и мнения. Ангрон начал подумывать о том, чтобы взять дело в свои руки, и приступил к подготовке убийства брата с помощью своих капитанов, которые не были потеряны для Гвоздей. К этому времени почти двадцать процентов легиона имели имплантаты - либо в качестве награды, либо по доброй воле легионеров, пытавшихся стать ближе к отцу. По правде говоря, Ангрон смотрел на эти два типа свысока, считая их рабами своей ярости, так же как Гвардия Ворона и другие легионы были рабами Императора. Спустя семь лет, Ангрону это надоело. Очевидно, что Сангвиний никогда не придет, а значит, первый удар придется нанести ему, и эта мысль его ничуть не беспокоила. В это время флот только что прибыл в систему Истваан, и авангард уже вступил в бой с вражеским флотом над третьей планетой. Поняв, что это его шанс, Ангрон приказал флоту вступить в бой, отдавая приказы своим командирам. Командиры Пожирателей Миров давно составили списки легионеров, наиболее симпатизирующих Гвардии Ворона, и отметили их для последующего уничтожения. Тех из легиона, кто был выбран для смерти, отправляли на передовую без поддержки, но эта уловка провалилась, когда Коракс бросил на помощь свой флот. Оба легиона понесли тяжелые потери, но это было приятно Ангрону, который в последнее время начал получать удовольствие от мысли о кровопролитии во имя его, независимо от источника. Разбив вражеский флот, Примархи отдали приказ о высадке, и тысячи легионеров начали спуск, в то время как флот Пожирателей Миров занимал выгодные позиции относительно другого легиона. На поверхности обреченные Пожиратели Миров сражались с известным им неистовством, и вскоре враг отступил. Поверхность Истваана III была покрыта огромными полуорганическими структурами, испещренными туннелями, и оба легиона несколько недель сражались, чтобы очистить их и добиться подчинения. Но Астартес все равно победили, и легионы начали собираться в руинах Кри Ванака, некогда столицы планеты. Пожиратели Миров связались с братьями на орбите, хвастаясь своей победой и ожидая транспорта. Пока войска Двенадцатого и Девятнадцатого ждали эвакуации, многие вглядывались в небо в надежде увидеть транспорты, но перед ними предстало совсем другое зрелище. Двигаясь со скоростью света, даже Астартес не смогли среагировать на приближающийся огонь лэнсов, когда энергетические лучи ударили по местам сбора, где ждали легионы. Первый выстрел, произведенный с Завоевателя по команде Ангрона, убил почти две тысячи Астартес, за которым через микросекунды последовали сотни других выстрелов с других кораблей на орбите. В этом первом залпе погибли тысячи сынов Ангрона, которых сопровождали почти вдвое большие Гвардейцев Ворона. На орбите, остальной флот Пожирателей Миров обратил свое внимание на ошеломленный Девятнадцатый флот, открыв огонь по тем, кто был их союзниками. Их лэнсам требовалось время для перезарядки, и, таким образом, именно снаряды из макропушек поражали Гвардию Ворона, выведя из строя их щиты. Это изменение традиционной тактики вывело Гвардию Ворона из равновесия, чем воспользовались Пожиратели Миров, заполнив пространство между своими флотами абордажными торпедами. Имея под своим командованием флот, Ангрон мог бы уничтожить Гвардию Ворона на орбите, прежде чем обратить свое внимание на беспомощных Астартес на поверхности планеты, однако победа была не единственной его целью. Кровопролитие стало для него гораздо важнее, и не было лучшего способа, чем сделать это лицом к лицу; таким образом, тысячи Астартес остались живы на своих кораблях и на Истваане, став добычей, которую можно было разделать и предложить голосам в головах Ангрона и его сыновей. К их чести, Гвардия Ворона отреагировала быстро и с эффективностью, которой славился их легион, и флот Пожирателей Миров также начал нести потери. Последовала кульминационная дуэль между двумя флагманами легиона, но исход никогда не вызывал сомнений. Даже линкор класса Глориана, такой как флагман Коракса, не был способен выдержать безжалостный обстрел, обрушивающийся на него со всех сторон, и вскоре он рухнул на Истваан III превратившись в дымящиеся руины. Однако он был не одинок, разгромив целый флот, прежде чем погиб от тысяч полученных ран. — «Посвященный Гнев» Третьему боевому флоту, окружите «Коготь Ворона»! Объединяйтесь, чтобы убивать! — Взревел Лейтенант-коммандер Уош Делеракс, излучая ауру авторитета и страха на смертных, находящихся на мостике. И все же внутри он кипел от злости, вынужденный командовать своим судном, в то время как другим было позволено принять участие в бойне внизу. Хотя он был рад видеть, что двигатели вражеского корабля почти выведены из строя, ему очень хотелось оказаться где угодно, только не здесь. Позади него раздался звук шагов, и, обернувшись, Делеракс увидел приближающегося к нему своего заместителя, капитана Кордассиса. — Кордассис! Какие новости? — Спросил Делеракс. Кордассис молчал, выражение его лица было скрыто шлемом, когда он подошел к Делераксу. Лейтенант-коммандер начал предупреждающе рычать, когда Кордассис продолжал приближаться, пока не почувствовал острую боль в груди. Посмотрев вниз, Делеракс увидел выжженную дыру там, где когда-то был его бронированный пластрон. Рухнув на землю, он услышал характерный гул активируемого корабельного астропатического маяка, неуместный звук по сравнению с выстрелами болт-пистолетов, эхом разносящимися по мостику. Делеракс попытался сосредоточиться, превозмогая боль, чтобы посмотреть на предавшего его лейтенанта, который теперь стоял над ним с плазменным пистолетом в руке. — Что ты делаешь, Кордассис? — прошипел лейтенант-коммандер. — Я не Кордассис. — сказал десантник, державший пистолет. — Я Альфарий. На поверхности остатки двух легионов были потрясены осознанием того, что их предали. Даже когда огненные метеоры, сделанные из разбитых фрагментов кораблей Гвардии Ворона, начали падать дождем, легионы рассеялись, ища убежища в руинах, которые они так недавно завоевали как герои. Они устраивали засады и ловушки, жестоко расправляясь с Пожирателями Миров, которые высадились, чтобы уничтожить выживших. Сражения длились неделями, поскольку кузены и братья сражались в войне всех против всех. Пока его сыновья убивали друг друга, Ангрон вошел в обломки флагманского корабля Коракса в погоне за своим братом. Наконец, выследив его, он собственными руками размозжил голову своему брату. Выбравшись из недр массивного судна, волоча тело Коракса, Ангрон узнал, что его легион закончил разгром вражеского флота, и ждал его приказов, которых так и не последовало. Ангрон был погружен в блаженство, Гвозди затихли впервые с тех пор, как он себя помнил. Флот Пожирателей Миров несколько недель ждал на Истваане, не уверенный в своем следующем курсе, поскольку Ангрон не отдавал никаких приказов. Некоторые занялись охотой на выживших Гвардейцев Ворона, но безрезультатно, поскольку сыны Коракса были экспертами в скрытности. Другие начали сражаться между собой, стремясь продолжить кровопролитие. Тем не менее, большая часть легиона беспокоилась. Не поддавшись горячке момента, они начали размышлять о том, что именно они натворили; уничтожение легиона и его Примарха встревожило их. Однако у них было не так уж много времени на размышления, поскольку дальнее сканирование ауспекса обнаружило приближающийся флот. Силы Двенадцатого начали выдвигаться на позиции по другую сторону Истваана III, готовые нанести удар, если противник проявит враждебность. Даже Ангрон вышел из своей каюты, Гвозди снова начали кусать, когда узнал, кто был на связи. Неопределенность сменилась уверенностью, когда была идентифицирована Красная Слеза: Кровавые Ангелы прибыли. Ярость Ангрона разгорелась с новой силой, когда он узнал, что Сангвиний прибыл в систему. Когда Гвозди снова начали жалить, голоса зазвучали с новой силой, требуя кровопролития и резни, убивать и калечить, заставить Кровавых Ангелов гореть. Никто и не подумал спросить Кровавых Ангелов, послал ли их Лев или что заняло так много времени, и Пожиратели Миров начали заряжать свои орудия, сохраняя свою позицию позади Истваана III, когда вражеский флот приблизился. Что касается кораблей, Кровавые Ангелы намного превосходили Пожирателей Миров численностью, что требовало иного подхода по сравнению с тем, который использовался против Гвардии Ворона. Несколько кораблей не смогли прибыть вовремя, слишком занятые разграблением разбитых кораблей Гвардии Ворона, и поэтому Ангрон приказал им пока бездействовать, позволяя Кровавым Ангелам занять правильную позицию. Ничего не подозревающий Девятый легион подошел ближе, и когда их первые разведывательные корабли начали кружить вокруг планеты, Ангрон отдал приказ открыть огонь. Даже когда разведывательные корабли были уничтожены, Двенадцатый легион уже выдвигался на позиции. Самые быстрые корабли образовали авангард, летящий прямо на Истваан, в то время как более крупные линейные корабли оставались на позиции, стабилизируясь по мере того, как они готовили свой груз. Как только авангард начал входить в атмосферу, флот открыл огонь. Более шестидесяти крупных кораблей и чуть менее сотни кораблей поменьше выпустили разрушительный бортовой залп в ослабленную кору планеты, куда лэнсы ударили неделями ранее. Измученный мир Истваана III разлетелся под действием такой монументальной огневой мощи на куски размером с линкоры, миллиарды тонн расплавленной земли и огненных обломков полетели во флот Кровавых Ангелов, словно выстрел из дробовика. Кровавые Ангелы были застигнуты врасплох, потеряв почти сотню кораблей в результате нападения. С исчезновением планеты, авангард Пожирателей Миров смог беспрепятственно приблизиться к дрогнувшим Кровавым Ангелам, и они начали наносить страшный урон многим кораблям, которые пережили взрыв, но ценой своих пустотных щитов. В течение получаса, остальной флот Пожирателей Миров выдвинулся на позиции, и многие корабли Девятого легиона были выведены из строя прежде, чем они начали отстреливаться. Хотя враг мог похвастаться невероятной численностью, большинство из них были одного и того же дизайна, их сильные и слабые стороны были тщательно спланированы за годы моделирования, и поэтому поначалу не представляли особой сложности. Когда Кровавые Ангелы все-таки открыли ответный огонь, он был рассеянным и неэффективным по сравнению с ударом бронетехники, прорвавшейся через центр их рядов. Десятки судов стали жертвами абордажных групп, их палубы заполнились потасовками, когда два легиона боролись за контроль. Как бы ни мучило его ожидание, Ангрон искал только самого достойного противника: самого Сангвиния. Таким образом, его флагманский корабль Завоеватель и элита Двенадцатого легиона ждали, занимая позицию над остальным флотом, ауспики постоянно сканировали беспорядочную массу кораблей в поисках своей добычи. Завоеватель Флагманский корабль Двенадцатого легиона, некогда известный как линкор класса «Глориана» «Непреклонная Решимость», служил еще с тех времен, когда их называли Гончими Войны. Вскоре после того, как Ангрон воссоединился со своим легионом, одна из первых экспедиций привела их в кузнечный мир Сарум в секторе Голгофа. Расположенный неподалеку от непроходимого галактического ядра, Сарум подвергся нападению отряда низкорослых, но тяжеловооруженных нелюдей, которые собирались использовать ресурсы кузнечного мира для своих тёмных замыслов. Однако они оказались не по зубам Астартес Императора, и Пожиратели Миров быстро разгромили захватчиков. Сарум и его правители-техножрецы поклялись в верности Империуму Человечества и отплатили своим спасителям пополнением запасов легиона, ремонтом и модернизацией многих поврежденных кораблей, включая «Непреклонную Решимость». После завершения ремонта, корабль почти не напоминал свое первоначальное воплощение. Его покрывала тяжелая броня, бесчисленные оружейные установки и массивный бронированный нос, способный разбить даже астероид. Внутри корабля находились камеры, достаточно большие, чтобы вместить титанов, и десятки боевых ям, в которых тренировались легионеры. Ангрон выразил свое удовлетворение и переименовал корабль, который с тех пор служит легиону. Жестокость его Духа-Машины сравнима только с жестокостью его капитана, хозяйки корабля Лотары Саррин, чья жестокая тактика даже успела завоевать восхищение Ангрона. Когда сканеры ауспекса наконец засекли Красную Слезу, Завоеватель рванулся в бой - неудержимый джаггернаут набирал скорость, пробиваясь сквозь несколько дерзких выстрелов, посланных в его сторону, чтобы врезаться в цель сверху. Однако флагман Сангвиния в последнюю секунду включил аварийные боковые двигатели, избежав полного разрушения, которое могло бы произойти, если бы Завоеватель врезался в его хребет. Однако удар все равно пробил большую часть корпуса и полностью разрушил пустотные щиты, и тогда флагман Пожирателей Миров пустил в ход свое следующее оружие. Подобно ретиариям древнего Рима, Завоеватель выпустил свои легендарные Медвежьи Когти - дюжину копий, брошенных как трезубец, которые пронзили Красную Слезу по всей длине, зацепив и подтащив ее ближе. Когда два корабля сцепились в смертельном объятии, Ангрон пустил в ход свое следующее оружие в лице могучих штурмовых рот, известных как Красные Мясники. Состоящие из тех, кто больше всех поддался жажде крови, Красные Мясники были благословлены Гвоздями, а также мощной терминаторской броней, которая делала их практически неуязвимыми в бою. Элита Пожирателей Миров прошла по цепям Медвежьих Когтей, ворвалась на вражеский флагман и пробила себе путь через внутренности вражеского корабля. Десятки тысяч смертных погибли от их рук, раздавленные их бронированными сапогами, как насекомые, когда их мощное оружие сносило все препятствия на своем пути. Их буйство было остановлено лишь прибытием терминаторов Кровавых Ангелов, печально известных Багровых Паладинов и элиты двух легионов сошлись в смертельной схватке. Когда Красные Мясники устроили ад на нижних палубах, сам Ангрон последовал за ними, сопровождаемый несколькими отрядами телохранителей, известных как Поглотители, которые были нужны только для того, чтобы выдерживать вражеский огонь, пока Гладиатор искал своего брата. Мысль о том, чтобы искупаться в крови другого брата, особенно того, кто нарушил свое обещание и предал его, как Сангвиний, доставляла Ангрону огромное удовольствие; возможно, когда все закончится, он найдет Льва и убьет его тоже, просто чтобы пустить кровь. Элита Пожирателей Миров с трудом поспевала за своим Примархом, когда тот устремился к мосту в поисках Ангела, и быстро увязла в битве с Кровавыми Ангелами, которые набросились на них со всех сторон. Ангрон, однако, продолжил путь без них. Как и ожидалось, Сангвиний оказался рядом со своим мостиком, и этот слабак при виде Ангрона приостановил свое наступление. Гладиатор хорошо знал, как важно показать себя, и поэтому пришел на эту битву подготовленным. Куски чёрных доспехов, взятые из боевого снаряжения Коракса, украшали его собственную броню, а скальп Повелителя Воронов покрывал его Гвозди, всё ещё истекавшие кровью после того, как Ангрон снял их с раздробленного черепа своего брата. Однако Сангвиний быстро оправился, и они сражались на Красной Слезе в безудержной ярости. И Кровавые Ангелы, и Пожиратели Миров погибли от их рук, незамеченные и неоплаканные в пылу сражения, перенесшего их в машинное отделение возле генераторов Поля Геллера, в километрах от того места, где они начали свою битву несколько часов назад. Глубокие раны покрывали обоих полубогов, и они казались абсолютно одинаковыми. Ангрон оцепенел от наслаждения, хотя тело его двигалось автоматически, когда он сражался с Сангвинием. Как он мог раньше не сражаться с этим братом? Они оба были полностью поглощены жаждой крови, и Гладиатор даже не почувствовал, как Ангел в удачный момент нанес удар, отправив Ангрона в полет к генераторам, которые ожили на несколько секунд, прежде чем снова отключиться. И все же в течение этих нескольких секунд, пока он поднимался на ноги и собирался атаковать, Ангрон чувствовал, что его конечности начинают замедляться. Внезапно эйфория исчезла; голоса, которые шептали ему на протяжении всей битвы, на одно короткое мгновение замолчали. Но даже когда Владыка Пожирателей Миров пытался прийти в себя, Ангел уже приближался к нему. Ангрон долго гадал, кто из них лучше, ведь многие называли каждого из них Красным Ангелом. Он всегда ненавидел это прозвище. Отвлеченный внезапно нахлынувшими мыслями, Ангрон не успел среагировать, как к нему подлетел Сангвиний. Даже когда он поднял свой топор, Отец Крови, чтобы блокировать удар, он так и не был нанесен, потому что Ангел подлетел к нему сзади. Последние мысли Ангрона были полны смятения, когда он повернулся и увидел Копье Телесто, летящее в него. В эти последние миллисекунды к нему вернулись голоса, смеющиеся и беснующиеся, когда жизнь Ангрона проносилась перед его глазами. Они снова и снова повторяли одно и то же. Кхорна не волнует, откуда течет кровь. Ересь и Осада Терры: Предатели и Преданные

«Все разваливается, центр не удержать;

Анархия воцарилась в мире».

Йейтс, Поэт Старой Земли, M2

Из обезглавленного трупа Ангрона вырвалась взрывная сила, энергия Варпа вырвалась наружу, привлекая внимание всех окружающих. Где бы ни проходил поединок полубогов, их сыновья вокруг предавались ярости: эмпатические способности Ангрона вырвались наружу, охватив слепой яростью как Астартес, так и смертных. Когда его не стало, легионеры, казалось, были ошеломлены, поскольку груз, о существовании которого они даже не подозревали, исчез из их сознания, и все они повернулись в сторону шума с невероятными рефлексами, которыми обладают все Астартес. Из глоток Пожирателей Миров вырвался ужасный вой, соответствующий нематериальному грохоту, исходящему от трупа Примарха, но они не бросились на своих собратьев, как следовало бы ожидать. Вместо этого Пожиратели Миров начали бежать к своим кораблям, преследуемые мстительными Кровавыми Ангелами. Хотя ярость Двенадцатого легиона утихла, казалось, что Девятый наверстывает упущенное, и Сангвиний пожинал кровавую жатву, истребляя их, как животных. Казалось, что легион охватила паника и страх, но это было не совсем так. Кровавые Ангелы в жажде крови не могли отличить красные доспехи Девятого легиона от доспехов Двенадцатого легиона, залитых кровью, и поэтому многие Пожиратели Миров сбежали. Нескольким оставшимся Пожирателям даже удалось забрать тело своего Примарха, но они бежали без головы, когда их обнаружили. Несмотря на это, их потери были огромны, уступая лишь убитой ими Гвардии Ворона. К тому времени, как последние корабли Пожирателей Миров бежали, легион представлял собой оболочку своего прежнего «я», сократившись со ста двадцати тысяч воинов до едва ли тридцати тысяч. Корабли, пережившие резню, бросились в Варп, не имея никакого курса, отчаянно пытаясь остаться в живых, вместо того, чтобы сознательно двигаться в определенном направлении. Однако Море Душ было совсем не безопасным, поскольку, хотя Имматериум вокруг самого Истваана был спокоен, как глаз урагана, его окружали бури апокалиптической ярости, чьи приливы и ветры были доведены до безумия смертью, которая имело место. Эти штормы швыряли Пожирателей Миров во все стороны, хотя, по правде говоря, легионеров это мало волновало, многие из них выздоравливали от тяжелых ран, поскольку они полагались на своих смертных членов экипажа, чтобы удержать корабль от волн безумия. Самый большой контингент находился на самом Завоевателе: почти десять тысяч Астартес на борту потрепанного флагмана, в то время как почти сотне других кораблей, находившихся в разном количестве, удалось спастись.  Однако эти разрозненные предатели были не единственными выжившими сыновьями Ангрона. На Истваане около трех тысяч лояльных Пожирателей Миров оставались спрятанными в пещерах вместе со своими коллегами из Гвардии Ворона. Оставшиеся в живых пережили невообразимое предательство, и Пожиратели Миров, в частности, не знали, куда им идти. Все, что они знали наверняка, - это то, что они больше не являются сыновьями Ангрона, и поэтому с торжественной церемонией они вырезали свою иконографию и замазали все свои знаки пеплом мертвых. Лишившись структуры своего легиона, они остались сплоченными, скрепленными трагедией, и безраздельно присягнули на верность служению Императору. Больше они не были Пожирателями Миров: были только Черные Щиты. Поэтому, когда Кровавые Ангелы обнаружили оставшихся лоялистов, они увидели только Астартес в черных доспехах, и таким образом Черные Щиты остались неотличимы от своих новых братьев из Гвардии Ворона. Предательские Пожиратели Миров не имели такого утешения. Отремонтировав, как могли, свой потрепанный флот, большинство кораблей отправились в Бодт - последнее место, где вселенная имела для них смысл. Но даже прибыв на место сбора, большинство оставалось на кораблях, не зная курса. Все они ненавидели Ангрона за его жестокость и издевательства, поэтому первым их действием было сбросить цепи со своего оружия, которые служили символом рабства Ангрона. Но без его постоянных команд легион казался потерянным, ведь они привыкли беспрекословно выполнять его приказы. Теперь им снова пришлось думать самостоятельно, и многим не понравились выводы, к которым они пришли. Для некоторых, эти знания оказались слишком тяжелыми, и они покинули систему, бросившись на соседние системы в бессмысленной ярости и разрушениях против тех, кому не повезло оказаться на их пути. Многие пытались вернуться к старым временам, слепо плавая от системы к системе и имитируя славные времена Великого Крестового Похода. Еще большее число людей осталось в ловушке на борту Завоевателя. Многие из них были в рабстве у Гвоздей, в том числе и большая часть выживших ветеранов во главе с самим Лорке. Первый капитан получил ужасные раны от рук Нассира Амита, печально известного «Расчленителя», и пока корабль преодолевал Варп, его люди работали над стабилизацией его состояния. Им не хватало функциональных средств для поддержания его жизни, поэтому они поместили его в стазисный гроб до тех пор, пока не достигнут места назначения. Когда они вышли из Варпа, то оказались в неизведанном пространстве, к западу от Истваана, но все еще на краю галактической плоскости. Звезды здесь были незнакомыми, а Астрономикон - тусклым, хотя легионеры не знали об этом, поскольку их астропаты сгорели от травм, полученных во время путешествия. Поэтому они были вынуждены совершать многократные короткие прыжки в надежде найти цивилизацию. Но в полуночных просторах глубокого космоса, Пожиратели Миров обнаружили нечто гораздо худшее. Когда двигатели окончательно вышли из строя, сгорев от перенапряжения, Завоеватель оказался в неизведанной системе, освещенной злобным светом черного карликового солнца, которое они назвали Комус, или гробницей на языке дворняг Нуцерии, который Ангрон заставил их выучить. Смертный экипаж уже давно умер от голода, и только Астартес смотрели на пустые просторы, лишенные планет и жизни. Оказавшись в ловушке без энергии, они двигались по инерции, пока притяжение звезды тянуло их судно все ближе. Большинство поддалось бы ярости или отчаянию, а то и вовсе перестало бы надеяться. Но легионеры чувствовали лишь покорность, и даже радиационная тревога не выводила их из оцепенения. В течение многих лет до широкой галактики не доходило никаких вестей о Завоевателе, и его снова увидели лишь спустя столетия, уже после окончания Ереси, хотя он был почти неузнаваем. Большинство Пожирателей Миров считали его потерянным, погибшим вместе с старшим руководством, и поэтому каждый магистр становился магистром легиона для разрозненного XII-го. Этих разрозненных выживших обе стороны считали преступниками и ренегатами, врагами всего человечества, и многие предатели стремились использовать их в своих целях. Однако не все бывшие сыновья Ангрона были готовы так быстро отказаться от боя, и главным среди них был Центурион 8-й штурмовой роты, Кхарн. Кхарн Бескровный Воин, известный как Кхарн Бескровный, прошел долгую и насыщенную событиями карьеру в Двенадцатом легионе. Выходец из клана Терраватт в Уральских горах, Кхарн быстро поднялся в рядах Гончих Войны и стал Центурионом, эквивалентом Магистра легиона. Подвиги Кхарна на полях сражений вскоре привлекли внимание многих, и он стал считаться одним из величайших Астартес, его имя звучало в списках таких воинов, как Сигизмунд из Имперских Кулаков или Севатар из Повелителей Ночи. Говорят, Ангрон потратил меньше всего времени на обсуждение того, должен ли Кхарн жить или умереть. Кхарн был одним из первых Астартес, добровольно вжививших себе Гвозди Мясника, и благодаря своему неоспоримому мастерству владения оружием он был ближе всех к тому, чтобы добиться неохотного уважения Ангрона, хотя Ангрон все еще одновременно ненавидел его. Именно на полях Истваана III он получил титул «Бескровный», ибо казалось, что его защищает божественная сила. Клинки и болты отскакивали от его брони, а само его присутствие вдохновляло его людей на новые вершины кровожадности и жестокости. Силы Кхарна насчитывали почти пять тысяч человек, и они не желали поддаваться отчаянию и бесцельности, охватившим остальной легион. Центурион знал, что Кровавые Ангелы не были причиной гибели их легиона: истинным виновником был Лев Эль'Джонсон. Именно Примарх Тёмных Ангелов подтолкнул Ангрона на этот путь, и за это он поплатится. Однако выследить Льва будет нелегко, ведь он был охотником, не знающим себе равных; его нужно выследить. Кхарн и его войска направились в кузнечный мир Сарум, давно присягнувший Двенадцатому, и там пополнили запасы и стали ждать. Консультация с Культом Реджака, техножрецами, контролировавшими Сарум, поведала Кхарну и его людям правду о вселенной. Долгое время они и те из легиона, кому вживили Гвозди, были подвержены голосам в голове, и культисты привели их в главный центр Сарума. Внутри бьющегося сердца невероятно огромного пространства их ждала варп-сущность, известная как Са'ра'ам, которая сообщила, что Кхарн и его легион должны были быть избранными Кхорна. Демон рассказал об их недоброй участи, о том, что мантия судьбы, некогда предназначавшаяся Пожирателям Миров, теперь принадлежит другому. Тем не менее Са'ра'ам пообещал им отмщение и шанс стать хозяевами своей судьбы; все, что им нужно будет сделать, - это пролить кровь за бога крови и дождаться назначенного времени в Саруме. Кхарн согласился с этим планом, и поэтому он и остальные его войска вошли под металлическую кожу Сарума, убив всех, кто не согласился. В анархии Ереси Культ Реджака отбросил догмы Марса в пользу расширения границ технологии. Варп вокруг них завывал, когда его энергия проникала в материальный мир, сливаясь с телами легионеров, чья сверхчеловеческая анатомия была изуродована, пытаясь сдержать неземную силу. Их кожа плавилась и сливалась с оружием, все еще прикованным к их рукам, а их разум настраивался на боевых духов разрушения и резни, этих простых демонов, созданных на основе каждой эмоции, связанной с оружием. Таким образом, Кхарн и его последователи преображались и менялись, их тела покрывались металлической плотью, и они стали первыми Мутиляторами в Культе Разрушения, ожидая своего часа, чтобы отомстить Льву. В огне Ереси Льва не было покоя. В просторах галактики медленно вымирали последние отряды Пожирателей Миров, их ярость была лишь мерцающей свечой во тьме безразличной вселенной. Последние остатки сил Ангрона угасли в течение семи лет после Истваана, исчезнув с галактической арены и уже давно перестали учитываться в расчетах и планах Имперцев и Предателей. Поскольку отряд Кхарна принял силы Хаоса, темные боги не допустили бы, чтобы такой инструмент, как они, пропал даром, и в 017.M31 Сарум подвергся нападению. Прибыли великие батальоны Железных Воинов во главе со своим суровым Примархом, который искал ресурсы кузнечного мира для подпитки своих военных усилий. Десятки других кузнечных миров перешли под власть Четвертого легиона, их кузницы стали производить вооружение для легионеров, но почему-то большинство этих ресурсов так и не попало на фронт. Как всегда, сыновья Пертурабо пришли в подавляющем количестве, чтобы захватить мир во имя Льва, быстро разгромив скудный оборонительный флот на орбите. Культисты Реджака поспешили освободить силы Кхарна, свою единственную надежду, но Бескровные оказались куда менее разумны, чем были до своего превращения. Пропитанные Варпом и кровью многих рас, Бескровный и его люди уже почти не были людьми, превратившись в живое оружие, почти до неузнаваемости похожее на тех Астартес, которыми они когда-то были. Их Гвозди снова начали жалить, и Культ Реджака быстро стал их первой жертвой, когда Мясная Орда мутиляторов пробила себе путь к поверхности, где Пертурабо и его сыновья занимались установлением контроля. Когда Железные Воины прошли по улицам Сарума, превратив кузницы и лаборатории в обугленные могилы, на них набросились огромные существа с кожей цвета крови и доспехами, с обрывками боевых доспехов Астартес, едва заметными под клинками и оружием всех видов, которые вырастали из каждой их части. Сотни Железных Воинов погибли в течение первых нескольких часов, их болтеры мало что могли противопоставить мутиляторам, и вскоре они обратились в бегство, предпочтя гнев своего Примарха верной смерти, преследовавшей улицы Сарума. Когда Кхарн и его люди преследовали оставшиеся транспорты Железных Воинов, бежавшие из разрушенных кузниц, их буйство остановил не кто иной, как сам Пертурабо. Кхарн задыхался, подавляя ярость, хотя Гвозди жалили и жгли его за это. Перед ним, как неподвижная стена, стоял Примарх Четвертого легиона, а последние из его трусливых сыновей бежали мимо него. В жилах Кхарна текла кипящая кровь Са'ра'ма, пьянящая смесь, которую лишь усиливал укус Гвоздей, побуждавший его атаковать, ибо Кхорн был благосклонен к нему. И все же это был Примарх... Пока Кхарн раздумывал над дальнейшими действиями, Пертурабо решил все за него. Мимо него с визгом пронеслись лендспидеры Четвертого легиона, их мультимелты с шипением раскаляли землю под ним. Расплавленный металл земли пузырился и вздымался, и Кхарн начал тонуть, с ревом и рывками пытаясь освободиться. Броня на запястье Пертурабо с шипением раздвинулась, обнажив плоский диск из обсидианового камня, который он прикрепил к головке своего могучего молота. Не торопясь, Повелитель Железа подошел к Кхарну, все еще пытавшемуся освободиться. Подняв молот, Пертурабо обрушил его на Кхарна, который поднял руки, чтобы защитить свою голову. Но Примарх целился не в голову. Молот с обсидиановым наконечником ударил Кхарна по плечу. Удар пробил его экзоскелет из металлической плоти, раздробив ключицу и сделав руку бесполезной, и его удар был быстро продублирован с другой стороны. Лишившись возможности защищаться, Кхарн мог лишь наблюдать, как Пертурабо снова обрушивает молот. И еще раз. И еще раз. Через минуту от Бескровного ничего не осталось. Пертурабо выпрямился и огляделся. Пожиратели Миров остались на своих местах, ибо такая боевая доблесть впечатлила даже их. Владыка Олимпии снял шлем и испустил могучий рев, в ответ на который мутиляторы опустились на колени, приветствуя Пертурабо и подчиняясь его командам как аватару войны, живому оружию, которому нет равных. Демонические духи оружия и войны признали в Молоте Олимпии родственную душу и охотно подчинились ему, когда он приказал им вернуться на войну под его началом. Мутиляторы держались особняком, их разделили между флотом Пертурабо в качестве тяжелой поддержки и направили в самые смертоносные зоны боевых действий в качестве неудержимого живого оружия. Однако Железным Воинам следовало бы быть осторожнее с такой силой Хаоса, ведь вскоре их собственные ряды стали подвержены той же порче, что и Мутиляторы. Сыновья Пертурабо стали искажаться и меняться: одни походили на мутиляторов, другие демонстрировали новые мутации и увеличивались в размерах, сливаясь с броней, потребляя вместо пищи боеприпасы и прометий, а из их кожи стали выступать стволы всех видов огнестрельного оружия. Так расширился Культ Разрушения, когда техновирус мутилятора превратился в новый штамм, породив Облитераторов. Пертурабо это мало волновало, он относился к полудемоническим существам, заразившим его войска, с тем же бездушным пренебрежением, что и к остальным армиям под его командованием. Однако Пожирателей Миров, похоже, мало волновало их новообретенное рабство, они спокойно принимали тот факт, что Пертурабо был более бессердечным, хотя и менее жестоким, чем Ангрон, и не предпринимали никаких действий против него. Повелитель Железа использовал их как ударные войска, запирая в самых глубоких недрах своих кораблей и выпуская в самое сердце битвы с помощью телепортационных ударов. Три года они сражались под его знаменем, их искаженные формы были неузнаваемы для легионов, которых они когда-то называли братьями. От Парамара до Бета-Гармона III они сражались со всеми врагами, их численность сокращалась, а заменить их было нечем, ведь, насколько они знали, они были единственными оставшимися Пожирателями Миров. Техновирус продолжал распространяться по легиону, а также по другим легионам, пока все предательские силы не включили в свои ряды представителей Культа Разрушения. Последние Пожиратели Миров под командованием Пертурабо погибли во время Осады Терры. На полудемоническую Мясную Орду не подействовали защитные обереги Императора, и они устроили грандиозную резню среди солдат Имперской Армии, охранявших базу космопорта Врат Ворона. Но погибли они не от рук Имперской Армии и даже не от рук лояльных Астартес, защищавших монументальные оборонительные сооружения. Нет, последние из Мясной Орды погибли от рук Багровых Кулаков, жестоких сыновей Дорна, которые пришли в последний час, чтобы присвоить себе славу захвата космопорта до того, как Железные Воины смогут полностью овладеть им. Прибытие Седьмого разгневало Пертурабо больше, чем гибель Пожирателей Миров или Железных Воинов под его командованием, и о них вскоре забыли. Так умер последний из Пожирателей Миров, преданный и неоплаканный. После Ереси: Беспокойные Мертвецы В отличие от остальных легионов предателей, в конце Осады не было грандиозного отступления с Терры. Тела Пожирателей Миров лежали там, где они пали несколько недель назад, погребенные под грудами трупов по всей планете, как верных, так и защитников, погибших во время величайшего сражения в истории Человечества. Не было ни отчаянных побегов, ни финального предательства братьев, ополчившихся друг на друга в попытке вырваться из атмосферы и бежать в Око Ужаса или другие варп-штормы в поисках безопасности. Залы Администратума пострадали во время Осады Дворца, их записи были уничтожены, и поэтому лоялисты были не в состоянии подсчитать погибших, Пожирателей Миров или кого-то еще. Шли годы, и началось Очищение, мстительные имперцы сосредоточились на врагах, стоящих перед ними, и не удивлялись отсутствию Двенадцатого легиона. Даже когда им попадались пираты в сине-белых окрасках, большинство принимало их за представителей Тринадцатого легиона, которые были известны тем, что носили всевозможные странные цвета и символы. Но были и те, кто помнил. В хаосе и неразберихе Ереси многие планеты погрузились в молчание. Черные Щиты оставались активными на протяжении всего Очищения, ведь только они обладали полным списком миров, некогда присягнувших своему бывшему легиону. Стали распространяться слухи о флоте черных кораблей, спускающихся на миры и лишающих их материальных средств, прежде чем их уничтожить, хотя большинство приписывало это другим легионам, носящим черные доспехи, таким как Гвардия Ворона или Железные Руки. Чёрные Щиты оставались активными на протяжении всего Очищения, хотя никогда не выступали в качестве официальной силы. Они были еще одной загадкой, еще одним источником неясности в том беспорядке, что оставила в галактике ересь Эль'Джонсона. В Оке Ужаса предательские легионы уже начали нападать друг на друга, каждый легион боролся за благосклонность в глазах своих темных покровителей, а в Мальстриме, Ультрамарины начали создавать свое мерзкое королевство, уничтожая ксеносов и других обитателей Хаоса, устроивших свои логова в огромном шторме. Некоторое время их жилища были в безопасности, или, по крайней мере, в такой безопасности, в какой только может быть империя в варп-шторме, но это длилось недолго. Через несколько лет, столетий или, возможно, тысячелетий, ибо время в Варпе не поддается определению, их владения декаданса подверглись нападению таинственных рейдеров, которые оставляли после себя лишь разрушения. Поначалу на такие нападения не обращали внимания, поскольку не было выживших, чтобы рассказать о них, но в конце концов потомкам Жиллимана пришлось обратить на них внимание, когда под ударом оказался сам Лестригон. В то время, когда Ультрамарины были раздираемы внутренним расколом и саморазрушительным соперничеством, небольшая армада кораблей, словно ледяной кинжал, вонзилась в самое сердце царства излишеств. Ни болтеры, ни колдовство не смогли пробить их черно-белую броню, и даже демоны дрогнули и отступили, чтобы не вкусить настоящей смерти от рук злобных захватчиков. Луны Лестригона начали падать одна за другой, и только когда была уничтожена одиннадцатая луна, остатки легиона воспрянули духом и объединились, чтобы противостоять этой угрозе. Перед ними стояли Астартес, однако они не были таковыми, немногочисленные воины, излучавшие черную энергию, чуждую Ультрамаринам и их демоническим союзникам. Однако по своей природе она была хаотичной, ничуть не похожей на чистый золотой свет Ложного Императора и его рабов. Первая битва закончилась для разобщенных Ультрамаринов катастрофой: несмотря на значительное превосходство над противником, им не хватало единства и целеустремленности захватчиков. Когда последний отпрыск вырождения пал под странным рептильным топором предводителя отряда, гиганта размером почти с дредноут, черты лица умирающего Астартес вытянулись и исказились, а глаза стали глянцево-черными, поскольку его поглотило влияние Демон-Примарха. — Кто... ты? — прохрипел поверженный Астартес потусторонним голосом, его голосовые связки напряглись, чтобы выговорить слова. Над его телом возвышался Астартес размером с дредноут, черно-белые доспехи которого были покрыты металлической плотью. В руке он держал жуткий топор, древком которого была бедренная кость, а наконечником - рычащий саурид, кусающий и рассекающий воздух. Захватчик ничего не сказал, и марионетка Жиллимана заговорила снова. — Твои бесчинства должны прекратиться, чтобы не вызвать моего недовольства. Я готов простить ваши прегрешения, но только до определенного момента. Крысы могут воровать из моей кладовой, но им не позволено пировать за моим столом. — Судорожные вздохи Ультрамарина только усиливали скорость, с которой из его ран сочились отвратительный ихор и химикаты, процесс, который усилился, когда Ужасный Астартес поставил свой ботинок ему на грудь. Воин наклонился, его шлем плавился и смещался, обнажив лицо, разделенное по диагонали, одна половина была черной, как ночь, а другая выбелена настолько, что даже бледный цвет лица сына Коракса не мог сравниться с ним. Он, казалось, не дышал, но все же заговорил. — Мы лишим вас удовольствия и боли. Ваши королевства и ваши жизни переходят к Изгоям. Я – Кхо’рен Краад, и мы - цена предательства, братья, которых предали. Мы - Гончие Войны, и все ваши желания и узы будут разорваны. Великая Игра снова изменилась. Даже когда силы Гончих Войны напали на Герцогства Декаданса, другие королевства Хаоса тоже почувствовали их гнев. Медная Цитадель подверглась нападению воинов, которые нацелились на пирамиды из черепов и сокрушили их; судьбы остались ненаписанными, поскольку Библиотека Тзинча почувствовала, как ее стены разрушаются под интенсивной бомбардировкой, заставившей содрогнуться лабиринты безумия; края Сада Нургла сгорали в очищающем черном пламени. Все четыре хора темных богов почувствовали гнев изгоев, и в пустошах между царствами Хаоса возникло новое царство, в тех сводящих с ума пустошах, где ни один из Четырки не проявляет своей власти или влияния. Эти Гончие Войны также не были друзьями Империума, поскольку империя Человечества вскоре также ощутила на себе их гнев. Миры-кузницы и промышленные системы, известные своей эффективностью и порядком, вскоре начали гибнуть от безжалостной злобы этих новых врагов. Боевые отряды, носящие разделенные пополам белое и черное, обрушились на изолированные миры в сопровождении злобных демонов с ужасающими крюками, которые пронзали даже корпуса танков. Эти Нуль-рыцари были окутаны черным пламенем, и даже вера в Бога-Императора не была защитой от сводящего с ума шепота, который разрушал даже самые дисциплинированные умы. Их личность вскоре была установлена, поскольку только один легион осмелился использовать корабль Ангрона. Боги смеялись и бушевали над таким высокомерием, но не хотели или не могли найти и уничтожить выскочек-ренегатов. Со времен Ереси, Гончие Войны наводнили галактику, нападая на символы цивилизации и порядка, ибо они - это Хаос в его чистейшей, наиболее анархической форме. В бою они безжалостны и неудержимы, их мало там, где их врагов много, и только их малочисленность и хаотичный характер удерживают их от того, чтобы представлять большую угрозу. Они разделены на несколько Священных Отрядов, возглавляемых Анархами, большинство из которых насчитывают менее тысячи человек. Тем не менее, каждый из них является превосходным бойцом, совершенно бесстрашным, и его сопровождают ужасающие демоны, чьи формы не похожи ни на одну из четырех главных сил. Мало что известно об их целях и местонахождении, но одно можно сказать наверняка: Гончие Войны знают, что они обречены. Вопрос только в том, какую часть галактики они утащат за собой в своей нигилистической ярости, прежде чем уйти. Родной мир, вербовка и геносемя Говорить о Двенадцатом легионе - значит говорить о двух отдельных и совершенно противоположных группах. Что касается Черных Щитов, тех лоялистов, которые когда-то назывались Пожирателями Миров, то об их местонахождении мало что известно. Сообщения о военных кораблях без опознавательных знаков, совершающих набеги на имперские и львиные войска, списывали на пиратов или разбойников, но было ли такое методичное уничтожение действительно делом рук разрозненных рейдеров? Последнее подтвержденное упоминание об этих лоялистах - их уход из Освобождения во время Ереси; однако крайне маловероятно, что такие Астартес, как преданные Сыны Ангрона, навсегда уйдут в подполье или полностью оставят Империум, за который они проливали кровь и умирали. Их местонахождение, численность и то, существуют ли они вообще спустя десять тысяч лет, - лишь одна из многочисленных загадок галактики, на которую, возможно, никогда не будет получен ответ. Что касается предательских Сынов Ангрона, то их мотивы и местонахождение - тщательно охраняемый секрет. Инквизиция сделала все возможное, чтобы пресечь распространение информации о Гончих Войны больше, чем о любом другом легионе, и эта задача облегчается ее небольшим размером. Однако такие меры крайне необходимы, ведь любые знания о доктринах беспорядка Двенадцатого легиона гораздо опаснее для угнетенных граждан Империума, чем более эзотерические или откровенно порочные верования других легионов-предателей. Гончие Войны - не те безумные психопаты, какими они были во время Великого Крестового Похода: десять тысяч лет предательств и войн сделали их скрытными до такой степени, с которой могут сравниться, пожалуй, только Тёмные Ангелы или Альфа-Легион. Невозможно предсказать их поведение или то, куда они нанесут следующий удар, а их тактика представляет собой ужасающую смесь тактики других легионов, переходя от жестокости и прямоты во время одной кампании к манипулятивным и подконтрольным действиям, больше напоминающим последователей Тзинча. Инквизиция считает, что под фасадом догматического анархизма Гончие Войны пошли на определенные компромиссы в угоду целесообразности. За всеми их заявлениями о свободе скрывается правда о том, что они безнадежно зависимы от сил Хаоса, подобно тому, как когда-то они были зависимы от Гвоздей Мясника. Их темные покровители дают им слишком много благ, чтобы легион мог от них отказаться, и поэтому их рабство остается скрытым для них самих, но очевидным даже для других легионов-предателей, которые презирают Гончих Войны за их лицемерие. К таким компромиссам относится и характер вербовки Гончих Войны: хотя их ряды пополняются за счет захваченных в плен Астартес из других легионов, большинство их новобранцев крадут из имперских систем. Гончие Войны нацелены на дикие миры, где общество никогда не развивалось и даже не регрессировало к более первобытному состоянию. Эти миры слабо защищены и являются оптимальными охотничьими угодьями для претендентов, которые никогда не знали «угнетения» правительства или государственного контроля. Более циничная точка зрения заключается в том, что такие юноши не способны осознать всю серьезность того, что их захватили Гончие Войны, и не понимают, что их жизни испорчены и украдены, пока не станет слишком поздно. Гнев Империума, когда обнаруживается такое разбойничье нападение, очень велик, и он направляет огромные силы на уничтожение рейдеров Двенадцатого легиона, где бы они ни были обнаружены. Однако Гончие Войны далеко не трусы и, если их обнаружат, будут упорно сражаться, чтобы сохранить украденный приз, как это было на Черной Планете в Сегментуме Темпестус. Чёрная Планета Чёрная Планета, также известная как Бирмингем, - это примитивный мир на галактическом юге. Она почти не получает солнечного света, а ее жители лингвистически и культурно изолированы и говорят на диалекте, почти непонятном для остального человечества. Его технологии опустились до уровня паровой техники, а для питания промышленности используется примитивное ископаемое топливо, но, несмотря на все это, население планеты невероятно велико и с каждой десятиной приносит миллионы новобранцев в Имперскую Гвардию. Такой мир - идеальная мишень для разграбления Гончими Войны, и в девятом веке М41, Черная Планета попала в их лапы. Почти девяносто процентов населения планеты было уничтожено, все, кто жил в городах, остались лишь изолированные фермерские общины, на которые в течение последующих лет совершались набеги, а юношей забирали и подвергали мучительной трансформации, вызванной генным усилением Астартес. Жестокость, проявленная к жителям Бирмингема, отозвалась эхом во всем Варпе, и на расследование был отправлен ударный отряд Серых Рыцарей во главе с Кастеляном Гарраном Кроу. Его силы быстро освободили Бирмингем, сражаясь с вооруженными крюками демонами в руинах космопорта, а оставшиеся Гончие Войны бежали из системы с украденной молодежью целого мира, оставив после себя лишь тлеющие трупы и странный чёрный клинок, который Кроу забрал для изучения. У Гончих Войны нет постоянного родного мира, поскольку такая идея противоречит их вере в абсолютный Хаос. В этом нет ничего необычного, ведь многие варбанды лишены родных миров по необходимости, обычно они действуют в составе флотов; однако Двенадцатый легион пошел еще дальше, отказавшись даже от кораблей. Неистовая изобретательность Хаоса не знает границ, поэтому, чтобы пересекать миры, Гончие Войны широко используют ритуальные кинжалы, известные как атамы. Эти заколдованные клинки, сделанные из камня или грубого металла, обладают невероятной способностью прорезать нити реальности, что позволяет их отрядам проходить сквозь Варп пешком, преодолевая огромные расстояния за считанные дни. Только Анархи носят эти ритуальные клинки, и известно о существовании менее сотни, каждый из которых в свое время пропитался кровью бесчисленных миллионов. Такой способ транспортировки позволяет предателям прибывать на планеты почти незамеченными, а в бою они невероятно смертоносны, пробивая кожу даже демонических врагов. Все отряды, кроме одного, используют этот способ передвижения, единственным исключением является Отмщение и сопровождающий ее эскорт. Лишь немногие узнают в нем некогда величественного Завоевателя, ныне превратившегося в корабль, совершенно не похожий ни на один из имперских или ксеносских кораблей. Как корабли Гончих Войны, так и их броня пропитаны порчей - уникальной разновидностью, которая одинаково эффективна как против хаотических, так и нехаотических врагов. Наиболее распространенным проявлением этой нечестивой благосклонности является наличие чёрного пламени, покрывающего их доспехи, пограничный ореол, который растет с ростом ранга и благосклонности. Эта тлеющая порча прикрывает и защищает ценой скрытности, хотя большинство Гончих Войны способны контролировать и отключать ее. Считается, что их силовая броня поглощает энергию Варпа подобно тому, как цветок поглощает солнечный свет, перенаправляя его и превращая в более полезную форму, и после смерти это пламя поглощает их тела, гарантируя, что после них останется мало следов. Точно так же каждый атам окутан одной и той же нечестивой силой, которая позволяет Гончим Войны получать доступ не только в реальное пространство, но и в царства Неделимого и Изгоев. Четвёрка тёмных богов могут заявлять о своем господстве над всем Варпом, но даже если принять это вопиюще ложное утверждение, факт остается фактом: их владения меняются в зависимости от их влияния, и поэтому существует множество регионов, где их власть сливается и распадается, образуя странные конгломератные царства. Такие области обычно классифицируются как Хаос Неделимый, но мелкие, отдельные державы иногда претендуют на власть и здесь, примером чего является печально известная Кузница Душ. Территории Гончих Войны тщательно скрыты в этих пограничных областях, где не существует власти и контроля, а есть только эфемерный хаос Варпа. Эти владения были бы непременно уничтожены соперничающими силами Хаоса, если бы их местоположение было обнаружено, но они остаются скрытыми в приливах теней и нереальности, бесконечно далекие от соперничающих богов, но неизбежно близкие. Эти владения существуют во многих разбросанных по всему Варпу местах, и самое большое из них известно как Скалатракс. Скалатракс Известный также как Сцелус, самый большой из владений Гончих Войны - это царство, олицетворяющее стихийное безумие Хаоса, ужасающее царство теней, для которого даже термин «мир демонов» не соответствует действительности. Хотя относительное расстояние ничего не значит в Варпе, лучшее описание его местоположения - это то, что он находится в Гиннунгагапе, части Варпа, погруженной в вечный мрак от света Астрономикона. Огненный Прилив Императора относительно стабилен, создавая область порядка, которая узким огненным столбом простирается через Варп. Его яркий свет отбрасывает постоянно меняющиеся тени затмения везде, где его перекрывает небесный объект. Таким образом, Скалатракс остается скрытым во многих местах одновременно, перемещаясь и смещаясь по мрачным карманам Гиннунгагапа - полезная особенность, которой легион давно пользуется, чтобы проскальзывать в и из Имматериума по своему желанию. Из-за близости к Огненному Приливу немногие слуги Хаоса осмеливаются приближаться к нему, поэтому он остается скрытым и доступным только для тех, кто знает, как туда попасть. В самом Сцелусе нет никаких сооружений, а также мало стабильной почвы, на которой их можно было бы возвести. Это царство теней, в котором обитают изгнанные души и которое пронизано бесплотным туманом, делающим все нереальным и неопределенным, а места, считавшиеся надежными и защищенными, исчезают в мгновение ока. В центре Сцелуса находится разлом в нереальности, бездна внутри бездны, которая ведет в странные и кошмарные царства их темных покровителей, хотя только Гончие Войны (и, возможно, не только они) знают, куда именно она ведет. Только лидерам Гончих Войны разрешено оставаться здесь надолго, собираясь на тех немногих кораблях легиона, которые остаются под контролем Чемпиона легиона Краада, но даже его войска проводят там мало времени. Скалатракс существует на краю Глубокого Варпа, в царстве, опасном даже для Гончих Войны, но считается, что верхние слои этого карманного царства находятся «ближе» к Мальстриму, чем Око Ужаса. Однако Гончие Войны не раз доказывали, что способны выйти из любого из этих нематериальных карманов, и ни один посторонний не возвращался обратно после проникновения в эти тени. Гончие Войны не тратят много времени на обучение новых претендентов. В случаях, когда речь идет о отступниках и предателях Астартес, их отправляют в одну из многочисленных субреальностей, скрытых в Гиннунгагапе. Мало что известно о том, каким ужасам они там подвергаются, но предполагается, что пытки играют большую роль, ввергая предателя от здравомыслия к безумию и обратно. Только те, кто сбросил все оковы, включая оковы разума, достойны сражаться рядом с истинными легионерами Гончих Войны. О новобранцах известно еще меньше, но они невероятно быстро взрослеют, за считанные месяцы перенимая навыки и умения ветеранов в десятки раз старше себя. Новобранцев также клеймят татуировками с безумными и богохульными символами, а за каждую успешно проведенную кампанию легионеры получают новые татуировки. О текущем состоянии геносемени Двенадцатого легиона почти ничего не известно. Генетическое наследие Ангрона было невероятно чистым, без известных дефектов, и поэтому во времена Великого Крестового Похода легион был больше среднего. Легион был известен своим братством и верностью, особенно своему Примарху, а также повышенной агрессивностью, но ни одна из этих черт не является недостатком или уникальной особенностью, поскольку другие легионы проявляли подобные черты. Таким образом, Инквизиция не знает, сыграло ли геносемя какую-то роль в падении легиона, а попытки получить геносемя у нынешних легионеров оказались безуспешными. Однако ученые Священного Ордоса полагают, что должен быть какой-то генетический дефект, заставивший Двенадцатый отвернуться от Императора, поскольку они упорствуют в своей ереси, даже несмотря на устранение развращающего влияния их Примарха и смерть всех легионеров, которым были имплантированы Гвозди Мясника. Точно так же нечестивые силы, которыми владеет Двенадцатый, по своей природе паразитичны и истощают жизненные силы своих пользователей, а те немногие Гончие Войны, которые сражаются без шлемов, одинаково бледные. Возможно, только Кхо'рен Краад знает истинное состояние генофонда своего легиона, ведь он является единственным из известных Гончих Войны, пережившим тёмные дни Ереси Льва. Боевые доктрины и организация Сведений о боевой структуре Гончих Войны как в 41-м тысячелетии, так и в прошлые эпохи практически нет. Но Инквизиция отличается исключительной скрупулезностью, и хотя природа Хаоса делает уверенность невозможной, косвенные улики позволили Священному Ордосу собрать воедино приблизительные данные. Считается, что численность Гончих Войны составляет менее десяти тысяч человек - это самый малочисленный легион, и поэтому большую часть времени они действуют не как отделения или даже роты, а небольшими ячейками, не превышающими пары отрядов, в которых они разжигают восстания и смуту по всей галактике. Считается, что каждую группу возглавляет Анарх, который отвечает за вербовку и обучение своих преемников, известных как Агитор, - тех Гончих Войны, которые проявляют особую склонность и преданность пути Отступника. Однако даже эти ячейки не застрахованы от предательства, и новые Анархи принимают командование только после жестокого захвата власти у предыдущего лидера. Побежденных часто съедают их вероломные лейтенанты, гарантируя, что их знания будут жить, даже если их слабость будет уничтожена. Хотя Инквизиция считает Кхо'рен Краада номинальным лидером Двенадцатого легиона, основываясь на его контроле над Отмщением, легион якобы никогда не действовал как легион, и нет никаких доказательств того, что он отдавал приказы другим силам легиона. Как и подобает легиону, посвященному анархии, командование находится в руках Архи-Анархов. Всего насчитывается одиннадцать Архи-Анархов, которые образуют нечестивый синдикат; в таком сообществе происходит постоянная смена лидеров, каждый из которых по очереди выступает в роли своего рода исполнительного офицера в течение разного периода времени. Под ними находится автономный коллектив, состоящий из множества Анархов, их подчиненных Агиторов и Обреченных, которые составляют основную часть всех сил Гончих Войны. Каждый Архи-Анарх командует одной из одиннадцати Священных Отрядов, и эти Отряды независимы во всех вопросах. Даже Кхо'рен - лишь первый среди равных, и Империум содрогается при мысли о том, что все Гончие Войны могут действовать сообща. И все же не было зафиксировано ни одного конфликта между двумя Отрядами - достижение, не сравнимое с другими легионами Предателей. Инквизиция считает, что для слуг Губительных Сил такой подвиг невозможен, и, скорее всего, разногласия решаются посредством боевых подвигов, чтобы сохранить численность легиона. Дополнением к Астартес легиона являются демоны странного и кошмарного рода. Эти эмпиреальные мерзости не вписываются в четырехкратную классификацию, которая чаще всего встречается у других сил Хаоса. От насекомоподобных скакунов до крюкообразных ужасов - их обличья многообразны, но одинаково парадоксальны и тревожны, что противоречит здравому смыслу даже по сравнению с другими безумными обитателями Варпа. Эти паразитирующие сородичи не дают покоя, они явно демонические и в то же время не демонические, и их присутствие внушает сходное с солипсизмом оцепенение, которое наблюдается в присутствии Пустых. Даже другие демоны и смертные, присягнувшие другим силам Хаоса, испытывают отвращение и презрение к этим существам. Ренегатные демон-принцы редки, хотя и не являются чем-то уникальным. Заррог Бессмертный Несмотря на утверждения приверженцев Четырех, в Варпе все еще существуют другие силы Хаоса. Хотя их силы меркнут в сравнении с ними, они все равно остаются смертоносной угрозой, второстепенными богами, чьи силы намного превосходят возможности смертных псайкеров и которые в равной степени способны возвести достойных в демон-принцы. Будучи заклятыми врагами Четырех, Гончие Войны имеют соответственно меньше демонических союзников, так как обычно только отчаянные могут рассматривать такое партнерство. Ренегатские принцы неизбежно скрывают свое прошлое, чтобы минимизировать слабость после вознесения, хотя это не всегда удается в полной мере. То немногое, что известно об этих демонах, было записано в боях Ордо Маллеус и Серыми Рыцарями, которые хранят запретные сведения на Титане. Один из таких отрекшихся принцев является ходячим зверством, известным как Заррог Бессмертный. Некогда смертный принц ледяного феодального мира, существо, известное ныне как Заррог, заслужило свое вознесение благодаря тому, что сыграло важную роль в разрушении своего мира, когда убило звероподобного духа-хранителя и поглотило его мощь. Вознесшись без одобрения или вмешательства Четырех, Заррог стал бы еще одной незначительной силой, обреченной на поглощение в очередном Губительном Хоре, если бы не присоединился к Гончим Войны. С тех пор он участвовал в бесчисленных бойнях вместе со Священным Отрядом Анарха Катхала, и особо не приемлет силы Нургла по причинам, известным только ему. Поскольку Гончие Войны являются самым маленьким из всех легионов, то и союзников у них меньше всех: ни одного. Они отказываются вступать в союз с теми, кто добровольно несет цепи, которые они так давно сбросили, рассчитывая только на себя, ведь даже смертные культисты не сопровождают Анархов в бою. Легион тайно поддерживает революционеров всех мастей, но эти заблуждающиеся глупцы - не более чем марионетки, используемые для достижения их целей. Даже нейтральные силы Хаоса не будут сражаться на их стороне: прагматичные Железные Воины с презрением смотрят на Гончих Войны, отказываясь заключать союз из гордости, а Чёрные Храмовники не осмеливаются рисковать гневом Четвёрки, вступая в союз с Изгоями. Все четыре легиона, подчиняющиеся главным богам, презирают Гончих Войны, и эта ненависть особенно глубока у Кровавых Ангелов. Соперничество между IX и XII восходит к тому дню, когда их Примархи встретились, усугубилось до полной ненависти на Истваане и продолжается с тех пор. Кровавые кампании, известные как Войны Гнева, не раз вспыхивали в Варпе, когда Священные Отряды выходили из Гиннунгагапа, чтобы сорвать усилия Кровавых Ангелов и лишить их черепов, которые они ищут. Точно так же Ультрамарины без конца расстраиваются из-за карательных рейдов, совершаемых силами Краада в Герцогствах Декаданса. Имперские миры в равной степени противятся Хаосу, который Гончие Войны приносят с собой и воплощают, так же как Гончие Войны ненавидят и презирают их за распространение власти и тирании. Бездумное послушание и раболепие - полная анафема для кредо Анархии, распространяемой Двенадцатым, и никто не может служить тому примером больше, чем Гвардия Ворона. Оба легиона вопреки друг другу виноваты в событиях на Истваане, и их вечная вражда никогда не закончится, пока одна из сторон не будет полностью уничтожена. Легион также презирает силы Механикус лютой ненавистью из-за укоренившихся командных кодов и логических механизмов, присущих всем силам Марса. Гончие Войны также сохраняют инстинктивную ненависть к ксеносам, присущую всем Астартес. Верования и боевой клич Отвергая авторитеты и всевозможные узы, боевые отряды Двенадцатого легиона представляют собой свободные объединения равных, что привлекает других Астартес, как верных, так и предателей, которые страдают от жесткого управления со стороны своих легионов. По крайней мере, именно такое впечатление они хотели бы создать. На самом деле полное отсутствие власти справедливо рассматривается как смертельный удар по эффективности, и поэтому Двенадцатый легион был вынужден сформировать фракции во имя полезности, конкурирующие идеологии, которые распространены во всех Одиннадцати Священных Отрядах. Легион сублимировал наследие многих предательств в различные философские взгляды, хотя их убеждения можно разделить на два основных лагеря, разделенных на основе предпочитаемых врагов и методов войны. Оба они названы в честь выдающегося Лорда Хаоса в те темные и забытые дни после Ереси, но до прибытия Чемпиона Легиона Кхо'рена. Учения и идеалы этих полумифических капитанов сохранились в их преемниках и привели к тому, что легион разделился в своих стратегиях, хотя нередко в Священные Отряды входят Астартес из обеих идейных групп. Некохиты - более светская из двух групп, если светской можно назвать тех, кто поклоняется Хаосу. Они считают, что легион должен вести войну и ненавидеть всех одинаково, независимо от личных обид или чувств. Они больше сражались с Империумом, чем с Хаосом или ксеносами, и готовы отбросить свои разногласия, чтобы помочь уничтожить таких врагов, как Экклезиархия. Они даже работают в тандеме как партнеры (а не союзники), чтобы поддержать врагов, известных своей антипатией, таких как Кровавые Ангелы или Ультрамарины. Некохиты - сторонники крайней отстраненности, в том числе и от собственных идеалов; поэтому они даже используют тактику своих заклятых врагов. Гончие Войны Некохитов давно стремятся разрушить религиозные узы, связывающие граждан Империума, и не раз добивались успеха, в том числе и в Эпоху Отступничества. Чума Неверия Хаос Эпохи Отступничества не закончился с восхождением Гога Вандира на пост Экклезиарха. Многие влиятельные кардиналы разбогатели при коррумпированном правлении Себастьяна Тора, и они не собирались так просто отказываться от своих личных армий. Один из таких прелатов, кардинал Долан с Хиросиуса, воспользовался перебоями в связи, вызванными варп-штормами, чтобы расширить свои владения, и вскоре более пятидесяти миров были насильственно присоединены к его епархии. Его армиям помогала тайная помощь Агитора Канатха и его Обреченных, которые консультировали кардинала, будучи замаскированными под Гвардию Ворона. По указанию Канатха, Долан начал ставить в пример тех членов Экклезиархии, которые выступали против него. Публичные суды и сожжения стали обычным делом, и многие святые люди были казнены, включая благородного исповедника Бухариса. Однако это стало началом конца Долана, так как по совету Катхала, Долан позволил Бухарису выступить на суде, и его речь вызвала восстание во всех мирах, на которые она распространялась. Хиросианские войска оказались осаждены со всех сторон, в том числе и Несущими Слово с Колхиды, которые стремились закрепить контроль Экклезиарха Вандира над мятежными епархиями. В конце концов кардинал Долан был схвачен и казнен, разорванный на куски толпой. Жестокое подавление восстания Несущими Слово и последующее подчинение Хироса Офелии VII оставили затянувшееся недовольство как Империумом, так и Экклезиархией. Хотя они не осмеливались поднять восстание, десятины верующих и вера в Бога-Императора стали уменьшаться. За свои злодеяния Катхал получил звание Анарха, а его войска скрылись в неразберихе так, что никто даже не узнал об их присутствии, достигнув своей цели - ослабить власть и веру во многих секторах. В противовес ненависти Некохитов к вере выступают Зувассины. Приверженцы этой философии, известные также под именами Губители или Разрушители, получают злорадное удовольствие, оборачиваясь против своих союзников. В их присутствии планы срываются, оружие заклинивает и разлетается на куски, и кажется, что враги обречены на худшую удачу. Зувассины с особым удовольствием прерывают текущие конфликты, выступая в роли третьей стороны, которая помогает одной из сторон только для того, чтобы продлить конфликт, оказав помощь врагам, с которыми они еще недавно сражались. Эти отступники наслаждаются смятением и страданиями других, даже подрывая другие культы Хаоса и настраивая их против своих же союзников. Зувассины чаще всего сражаются с другими силами Хаоса, особенно с Кровавыми Ангелами, и держат большую обиду на другие легионы предателей, которых они считают гораздо большей угрозой для своих идеалов, чем Империум. Несмотря на эти различия, Гончих Войны объединяет ненависть к самим себе. Они сочетают насилие без ярости, интриги без надежды, разложение без возрождения в избытке ненависти, являясь насмешкой над Четверкой и в то же время воплощая истинную природу Хаоса больше, чем кто-либо другой. В легионе процветает практика расчленения трупов и каннибализма в качестве последнего оскорбления павших, а память об Ангроне вызывает всеобщую ненависть. Некохиты и Зувассины едины в своем убеждении, что стратегия Ангрона, заключавшаяся в симулировании дикости, привела к тому, что у легиона не было союзников ни до, ни во время Ереси - несколько ироничное обвинение, учитывая, что ни одна из фракций не предпринимала попыток создать реальные союзы в соответствии со своей хаотичной природой. Считается, что легион не знает другого пути, выплескивая свое разочарование в нигилистической ярости и жестокой злобе на всех врагов, включая другие силы Неделимого. Однако, несмотря на это презрение к Хаосу как к угнетению под другим именем, Гончие Войны, несомненно, являются рабами тьмы, как и все остальные легионы. Самой полезной метафорой для описания этого состояния является Колесо Хаоса - развратный символ, который часто можно увидеть вырезанным на доспехах или плоти предателей. Все Инквизиторы знакомы с четырьмя основными спицами Октета, которые представляют Четырех Губительных Сил. Там, где встречаются ярость и отчаяние от жизненных обстоятельств, зарождается Нигилизм; там, где отчаяние от жизни и желание улучшить ее любой ценой сливаются воедино, появляются Разрушение и Зависть; там, где соединяются высокомерие и надежда, возникает Анархия, поскольку эгоисты думают только о себе; там, где соединяются надежда на будущее и ярость на преграды, мешающие этому будущему, возникает Угнетение. Восемь спиц постоянно гоняются друг за другом, каждая стремится занять вершину, но ее свергают и заменяют, снова, снова и снова. Колесо продолжает вращаться, вечно меняясь, но всегда оставаясь в состоянии Хаоса. А в центре этого нечестивого колеса находится злокачественная опухоль, часть колеса и в то же время отдельная, ось, которая сковывает всю конструкцию и в то же время придает ей смысл. Только самые отъявленные радикалы осмеливаются рассуждать о природе этой центральной оси, о том, кто или что может лучше всего ее олицетворять; однако ясно, что, несмотря на свои притязания, Гончие Войны не представляют эту силу, и нет уверенности, что она вообще существует, ведь это может быть бредом сумасшедшего. К единому мнению так и не пришли, но если эта теория верна, то Двенадцатый, скорее всего, представляет собой аспект нигилизма, что видно по действиям Некохитов, хотя можно утверждать, что философия Зувассинов ближе к философии Анархии. До Ереси, Гончие Войны были окрашены в бело-голубые цвета, которые Ангрон сохранил и после принятия командования, только изменил их эмблему на печально известный символ челюстей, пожирающих мир, на их наплечниках. После Ереси, цвета легиона постепенно изменились: белый стал бледнее, а синий потемнел до черного. Некохиты носят бело-черные доспехи, на их наплечниках нет символа. Зувассины, напротив, носят черно-белые доспехи, а на их наплечниках красуется двусторонний символ ипсилон, хотя чаще всего его намеренно оставляют незавершенным. Силы Кхо'рена носят смешанные цвета, сливающиеся в бесстрастный серый. Все Гончие Войны сражаются в абсолютной тишине, и даже их доспехи или чёрное пламя, покрывающее их, не производят никакого шума. Лорке сел. Последнее, что он помнил, это то, как его несли на корабль верные братья. Гвозди и боль были слишком сильны, но теперь все прошло. Опустив взгляд, Лорке с удивлением увидел собственное тело, неподвижное и окровавленное в стазисном гробу, который был отключен, как и остальные системы корабля. В самом корабле было непроглядно темно, но Лорке все равно было нелегко видеть. «Я мертв», — подумал он про себя. — Добро пожаловать, Лорке. — В голове Пожирателя Миров раздался голос, полный чистейшего ужаса и безумия, но совершенно безэмоциональный. — Я призвал тебя сюда... с определенной целью. — Меня никто не призывает. — Лорке сплюнул сквозь бесчувственные губы. — Тогда мне будет приятно стать первым. Можешь называть меня Звездой Тирана или Несущим Хаос. Это не имеет значения. Таков мой приказ. Тебе предстоит переродиться, стать чемпионом, которого я создам, и который устранит все, что встанет на моем пути. — Почему я должен это делать? Что мне за это будет? — Возможно... я ошибся в тебе. В таком случае продолжай свой путь к забвению. — Пытка продолжалась бесконечно, и в глубине этих неописуемых мучений, Лорке наконец сломался, смирившись в глубине души. В тот же миг боль исчезла, словно не прошло и минуты. — Превосходно. Теперь, Лорке, тебя ждет источник твоей новой силы. Оглядевшись по сторонам, Лорке увидел, как в воздух поднимается искалеченная оболочка его настоящего тела. Неземное чёрное пламя озарило комнату, явив присутствие бесчисленного множества других Пожирателей Миров: их тела были объяты чёрным пламенем, которое мерцало, искажая и изменяя их доспехи. Посмотрев вниз, Лорке увидел, как его собственное тело растворяется и сворачивается, сливаясь с механизмами стазисного гроба. Теперь он был больше машиной, чем человеком, а по размерам мог соперничать даже с дредноутом. Злобный голос затих, оставив лишь мертвую тишину. Пожиратели Миров вокруг Лорке начали ползти к трупу, лежащему у ног возрожденного Магистра легиона. Присмотревшись, Лорке понял, что это обезглавленный труп их Примарха. По какой-то причине, вид изуродованного тела его генетического отца не имел особого значения; Лорке почувствовал, что его разум охвачен странным чувством, исходящим как изнутри, так и снаружи, исходившим от окружавших его братьев. После нескольких секунд замешательства он наконец понял, что это за ощущение. Они были безумно голодны, и он тоже.