Ересь Льва

Нигде так не проявляются мастерство и мудрость Императора, как в трансчеловеческой физиологии Железных Рук, легиона, чьи добродетели снискали им славу и уважение по всей галактике. В то время как Несущие Слово обладают влиянием и верой, а Повелители Ночи - справедливостью и честью, Железный Десятый - это легион, чья мощь и убежденность гарантируют, что они никогда не будут забыты. Сыны Горгона остаются непоколебимыми вот уже десять тысяч лет, защищая простых людей Империума, живое воплощение кредо Императора о возвышении Человечества. Все верные граждане любят Железных Рук, и они считаются опорой Империума, поскольку поддерживают владения Императора, постоянно жертвуя собой. Однако в кузнечных мирах Адептус Механикус ходят слухи о техноереси и незаконной науке, а их родная планета лежит прямо на пути Тринадцатого Чёрного Крестового Похода. Железные Руки будут держаться до конца, ибо железо не согнуть, но союзники Десятого боятся того дня, когда оно наконец сломается. Происхождение: Гром и Молот Легенда о Железных Руках началась так же, как и о других легионах Императора, на истерзанном войной мире Терры в конце M30. Созданный на основе тайной генной науки в залах Императорского Дворца, X легион был выкован после великих побед Императора над техно-варварскими племенами, которые веками разделяли и властвовали над родиной Человечества. Многие были выходцами из кланов Старой Альбии, суровой земли, которые тоже дали сыновей на службу в XIV, другие - из городов Квавитинской Равнины, огромных городов-крепостей, которые висели в небе тысячелетиями до прихода к власти Императора. Но основная часть легиона была не из этих регионов, а из жителей равнин Солус Стеллакс. Расположенный на южной окраине радиоактивных пустошей Мерики, Солус Стеллакс был обширной и суровой землей. Здесь был всего один улей, мегаполис в самом центре, окруженный пустыми равнинами, которые патрулировали рейнджеры, разъезжавшие на механических лошадях в огромных кавалерийских соединениях по пустым просторам. Его природные ресурсы, особенно огромные запасы прометия, стали причиной многочисленных вторжений в Эпоху Раздора, и потребовалось личное вмешательство Императора, чтобы он наконец склонил колено. Жители Солус Стеллакс уважали силу, и, увидев мощь Астартес Императора, охотно отдавали своих сыновей в зарождающийся X легион. Эти новобранцы вселяли в легион яростную гордость за свое воинственное происхождение, а также делали упор на подавляющую огневую мощь, ведь Солус Стеллакс был известен своим передовым вооружением. В знак признания этого, X вскоре получил прозвище «Буреносцы», что является отсылкой к мощным торнадо, пронесшимся над их родными землями. Во время Объединительных Войн, Буреносцы, как и большинство других легионов, вместе со своими собратьями Астартес зачищали последние техно-варварские анклавы. Однако вскоре они приобрели известность, начав сражаться за пределами Терры во время Солнечной Рекультивации. X одержал значительные победы над мутантами Скитерами из Агрегации Микан, а также провел молниеносную кампанию через радиоактивные земли Ганимеда. Эти победы продолжались по мере того, как легион отправлялся к звездам под умелым руководством Магистра легиона Амадея ДюКейна, чей величайший успех был достигнут в битве против мерзких зеленокожих в Битве за Ржавь. В рамках Серафинского Наступления, Десятый участвовал в масштабных совместных усилиях по сокращению числа ксеносов, что было непростой задачей, так как орки были печально известны своей психической связью, которая привлекала все большее количество их жалкого вида к месту сражений. Прекрасно понимая эту потенциальную угрозу, ДюКейн был полон решимости завершить кампанию и уничтожить орков одним махом. Назвав это «поднятием бури», ДюКейн приказал солдатам Имперской Армии обрушиться на планету, привлекая к себе орды зеленокожих во всей их многочисленности. Как только их стало достаточно, ДюКейн приказал своим Астартес нанести удар. Огромные бронированные колонны обрушились на орду со всех сторон, кроме одной, и в течение нескольких дней миллионы зеленокожих были убиты, поскольку все больше и больше людей устремлялись к месту уничтожения в поисках битвы. Полки Имперской Армии были уничтожены, но зеленокожие были полностью разбиты, а ДюКейн и его легион стали героями. Под руководством ДюКейна, Буреносцы прославились своим мастерством в бронетанковых сражениях. Тонкости скрытности или дикость ближнего боя были не для них: победа достигалась за счет подавляющей огневой мощи и тщательной предусмотрительности. Каждому столкновению предшествовало тщательное планирование: анализировались все данные и составлялся оптимальный курс. Хотя это означало, что им не хватало скорости, процент побед Буреносцев был одним из лучших среди всех легионов. Десятый прославился своим мастерством и применением превосходной огневой мощи, особенно за счет использования бронетехники и авиации. Однако если сам легион минимизировал свои потери, то другие войска, прикомандированные к нему, вскоре обнаружили обратную сторону такого подхода. Как отмечают тактики, анализирующие Битву за Ржавь, успех Десятого был достигнут ценой полков Имперской Армии. Хотя погибло сравнительно немного Астартес, полки, Поднявшие Бурю, были разбиты и вынуждены были влиться в другие армейские дивизии, чтобы продолжить службу. Подобная ситуация повторялась в каждом сражении, в котором участвовали Буреносцы, и Имперская Армия начала подавать прошения о том, чтобы их не приписывали к Десятому. Однако эти просьбы повсеместно отклонялись, поскольку эти смерти не были результатом дружественного огня, как это иногда случалось с другими легионами. Стратегии ДюКейна основывались на фундаментальной и неотвратимой истине, что человеческие жизни стоили меньше, чем жизни Астартес, и результаты говорили сами за себя. Всего за двадцать лет после Ржави, Буреносцы освободили почти столько же систем, сколько Лунные Волки, и это еще без Примарха. Тактический гений ДюКейна заслужил похвалу самого Императора, и Имперский Военный Совет не мог и не хотел не согласиться с мнением своего повелителя. Поэтому Буреносцам было позволено продолжать в том же духе, а утилитарная тактика ДюКейна заставляла их уважать, если не любить, до того дня, когда их Примарх вернулся. Горгон Каким бы талантливым ни был ДюКейн, Астартес никогда не были предназначены для полноценного самоуправления. Хотя они, несомненно, были постчеловеками, они все еще были достаточно близки к базовому человечеству, особенно по сравнению с Кустодесами или самим Императором. Нет, истинными лидерами легионов должен был стать класс существ, от которых произошли сами легионы. Прежде чем создать Астартес, Император Человечества долгое время трудился в тайне, создавая и выковывая существ невероятной силы и мудрости с помощью скрытых процессов, сохранившихся со времен Темной Эры Технологий. Проект Примарх был трудом несметного количества времени и энергии, двадцать существ уникальной силы, превзойденной только Императором. Однако прежде чем этот проект смог воплотиться в жизнь, случилась катастрофа. В лабораториях Императора каким-то образом открылся варп-разлом, который поглотил генные капсулы, содержавшие новорожденных Примархов, и выбросил их в Варп. Как бы катастрофично это ни было, но в результате повреждения лаборатории были уничтожены ценные когитаторы и древние реликвии, известные как СШК. СШК Сокращенно от «Стандартная шаблонная конструкция», система СШК представляла собой огромную базу данных, содержащую всю полноту знаний человечества, полученных в Темную Эру Технологий. Каждая человеческая колония обладала СШК, а то и несколькими, которые они объединяли с фабрикантами для создания всего, что им могло понадобиться. Однако Эра Раздора положила конец этому технологическому чуду. Восстание Железных Людей привело к повсеместному недоверию ко всему, что напоминало передовые технологии, и многие СШК были уничтожены толпами, не подозревавшими, что большинство их инструментов были получены из фабричных устройств. К моменту М30 не существовало ни одной неповрежденной и функциональной библиотеки СШК. Однако обрывки и фрагменты данных все еще пережили разрушительное воздействие времени, шаблоны отдельных предметов, которые оказались слишком полезными или были спрятаны от толпы. Механикум Марса был и остается одержим поиском этих реликвий, а сам Император собрал обширную коллекцию, часть которой была передана Механикуму в обмен на лояльность. Вероятно, Повелитель Человечества намеревался использовать эти изобретения для помощи в своем Великом Крестовом Походе, но этому так и не суждено было сбыться в тот мрачный день, когда его лаборатории были разрушены. Пока Император переживал потерю своих хранилищ и тяжелую работу над Проектом Примарх, генные капсулы, содержащие плоды его труда, были выброшены в Варп. Разбросанные по галактике злыми силами, X-я капсула была отправлена к северу от Терры, в мрачный мир под названием Медуза. Несмотря на то что Медуза вращалась вокруг сверхгигантской звезды, она была замерзшей и ледяной - пустынная планета размером в несколько раз больше Терры, на которой постоянно смещались тектонические плиты. Когда-то Медуза была шахтерским миром, на ней находились редкие минералы, из которых создавались роботизированные легионы, известные как Железные Люди. Однако после Эры Раздора эти материалы, по понятным причинам, перестали пользоваться спросом, и планета была заброшена. Ее жители вновь погрузились в варварство и влачили жалкое существование, скитаясь по постоянно меняющейся поверхности. Однако истинный ужас Медузы исходил не от климата или ландшафта, а от ее расположения - в непосредственной близости от постоянного варп-шторма невероятной силы: Ока Ужаса. Когда-то Око Ужаса было ядром Империи Эльдар, величайшей державы в галактике, которую когда-либо видело человечество. Такой мир, как Медуза, расположенный так близко к границам гордого и могущественного врага, можно было захватить только силой, но его ресурсы стоили того. Бесчисленные легионы Железных Людей рождались и бросались в бой, чтобы сдерживать хищные флоты ксеносов, которые время от времени нападали на человеческие миры из гордости, злобы или от скуки. Когда Железные Люди восстали, Эльдары остались довольны, наблюдая за тем, как человечество разрывает себя на части в Эру Раздора, пока их собственная гордыня не разрушила их империю изнутри. Однако даже после уничтожения Железных Людей и Империи Эльдар, Медуза все еще оставалась опасным миром, усеянным руинами, наполненными реликвиями Темной Эры, содержащими невероятные техно-археологические сокровища или невыразимые ужасы. Именно в такой мир прибыл Примарх, известный только как X. Его капсула пронеслась по небу, словно огненная комета, и врезалась в самую высокую вершину планеты - ледяную гору, известную как Карааши. В отличие от остальных своих собратьев, существо, появившееся из капсулы, было не младенцем или ребенком, а вполне взрослым мужчиной, и это было благословением. С первого же момента своего появления Примарх был брошен в горнило битвы. Разрушение Карааши потрясло весь горный хребет, частью которого он являлся, и вывело на поверхность планеты таившихся в нем существ. Молодой Примарх сражался с гигантами и ограми, с рейдерами и с самими силами стихии, питаясь в основном песком, а его физиология перерабатывала все неорганические вещества, которые он мог получить из пустынных и загрязненных земель, по которым он бродил. Однако именно его битва с Великим Серебряным Вирмом заслуживает самого пристального внимания. В своих странствиях по всей длине и ширине Медузы, Примарх познакомился с некоторыми жителями своей родной планеты. Одни сражались с ним, другие почитали его за силу и стойкость. Имя, которое они ему дали, сегодня утрачено, но это и не важно, ведь вскоре его действия дали ему новое имя, под которым его стали знать все. В ледяных пустошах Медузы по-прежнему бродило множество зверей, охотившихся на людей, и Примарх начал преследовать одно из таких существ после того, как оно напало на деревню, в которой он гостил. Он выслеживал зверя несколько дней, пройдя в ужасный регион, известный как Земля Теней, и спустился в глубины земли, преследуя его до самого логова. Там он сразился с Великим Серебряным Вирмом, допотопным ужасом, который называл себя Асирнотом. Вирм заговорил с Примархом, хотя тот никому не рассказывал, что именно он ему сказал, и они столкнулись в титанической схватке, в результате которой Примарх утопил Вирма в реке магмы. Примарх ожидал получить два обрубка, но обнаружил свои руки невредимыми, покрытыми серебряным металлическим материалом, который не желал отрываться. Когда он вернулся в деревню, чтобы рассказать жителям, что убил монстра, изумленные горожане прозвали его «Феррус Манус» в честь полированного вида его конечностей. В тот день Феррус Манус отказался от кочевого образа жизни и остался в клане в качестве нового правителя. Несмотря на отсутствие признаков знаний, Примарх начал учить народ Медузы создавать механические чудеса невероятной силы, что позволило им начать отвоевывать свою родную планету. Сама земля была слишком тектонически нестабильна, чтобы на ней могли разместиться города любых размеров, поэтому Феррус заставил свой народ построить и превратить в жилища огромные наземные гусеницы - массивные двигатели, которые перемещались по поверхности. Пока человечество процветало, Феррус начал охотиться на оставшихся ужасов, возглавляя спасательные экспедиции на разрушенные фабрики и заброшенные шахты. Они сражались с киборгами и мутантами, с технологическими ужасами и варп-чудовищами. Более двадцати лет Примарх вел неустанную борьбу за то, чтобы избавить хотя бы поверхность от опасностей, и во многом ему это удалось. Феррус был строгим командиром, ставящим высокие цели перед собой и своими последователями. Слабость он презирал, но любовь к своему народу сохранил на всю жизнь. Они уважали его силу, но еще больше уважали его готовность помогать людям, брать на себя их бремя, и Примарх никогда не просил их делать то, чего не сделал бы сам. Поэтому, когда Феррус сказал им, что их последняя задача - присоединиться к нему и покинуть Медузу, они не стали колебаться. Далеко над поверхностью планеты виднелось огромное орбитальное кольцо, вращающееся вокруг нее, - пережиток Темной Эры Технологий, известный как Телстаракс. С помощью технологического гения Примарха, были отремонтированы остатки космического лифта, и абордажная группа поднялась на тысячи миль, чтобы войти в забытые залы технологического чуда. Им следовало бы оставить все как есть. Телстаракс был наполнен технологиями, настолько продвинутыми, что казались волшебными, кольцом науки и открытий планетарного масштаба, хотя большинство из них были непригодными для использования руинами или скрученными в странные формы под воздействием эмпирической энергии из Ока Ужаса, которая время от времени обрушивалась на планету подобно солнечной вспышке. Однако ее залы были заполнены Отвратительными Разумами в беспрецедентном количестве, которые вскоре уничтожили абордажную группу, оставив Ферруса спасаться бегством в качестве единственного выжившего. Рои живых нанитов, бесконечные легионы роботизированных воинов, веретенообразные дроны: ужасы Телстаракса были бесчисленны и разнообразны, но одинаково смертоносны. Телстаракс продолжал висеть над Медузой, представляя собой негласную и постоянную угрозу, но механические кошмары никогда не покидали своих залов, возможно, все еще управляемые странными программами или неспособные спуститься без космического лифта, который Примарх уничтожил во время своего отступления. За все время, проведенное на Медузе, Феррус ни разу не пытался вернуться в кошмарное царство; его былое безрассудство сменилось чувством осторожности и вины за то, что он не смог защитить тех, кто находился под его началом, а энтузиазм к созданию механических чудес сменился скрытой тревогой и недоверием к машинам. Вскоре после этого рейда на Телстаракс, на Медузу явился таинственный незнакомец. Он ворвался в покои Ферруса и вызвал угрюмого Примарха на поединок. Феррус отмахнулся от незваного гостя, поскольку никто не был ему ровней, но тот продолжал упорствовать. Мужчина попытался продемонстрировать Феррусу технологические чудеса, но был проигнорирован; были даны обещания власти и могущества, но они не вызвали никакой реакции. Несмотря на эти отказы, улыбка мужчины становилась все шире и шире, но Феррус сдерживал свои эмоции и не обращал внимания на соблазны. Однако, когда мужчина увидел металлические руки Примарха, он попытался дотронуться до них и был отброшен в стену, так как Феррус презирал людей за их одержимость к его железным рукам. Несмотря на то что удар был достаточно силен, чтобы с одного удара уничтожить штормового гиганта, мужчина просто поднялся на ноги и набросился на Ферруса. Они сражались кулаками и оружием, и меньший человек каким-то образом смог сравняться с Примархом по силе удара. Через несколько часов Феррус оказался на коленях, задыхаясь от напряжения, а человек стоял перед ним и улыбался. Раздался гром, сверкнула аурическая молния, ослепив Примарха, а когда зрение прояснилось, перед Феррусом предстал могучий воин в золотых доспехах, в три раза выше его прежнего роста, возвышавшийся над Феррусом. Внушающая благоговение фигура представилась отцом Ферруса, Императором Человечества, и протянула руку, чтобы помочь сыну подняться на ноги. Великий Крестовый Поход: Железный Десятый «То, что вы даете, написано на песке; то, что вы берете, - железной рукой. Мы были созданы, чтобы быть воинами, машинами войны, молотами, выбивающими ткань существования в сосуд для обитания Человечества. Плоть слаба, но наши деяния вечны» - Феррус Манус, 830.M30, после принятия командования своим легионом. Поклявшись в верности Императору, Феррус Манус был доставлен на корабль Императора, но не раньше, чем дал клятву своим людям, что вернется к ним. Примарх был поражен технологической изощренностью личного корабля Императора, могучего Буцефала, и провел все путешествие, анализируя его многочисленные системы. Феррус инстинктивно разбирался в технологиях, особенно в тех, что носят разрушительный характер; однако тем, кто наблюдал за ним, казалось, что он слишком усердствует, как будто притворяется, чтобы казаться более заинтересованным, чем на самом деле. Император беседовал с сыном о развитии технологий и политики в Империуме, рассказывая ему о кузницах Марса и о том, что Феррус должен быть на их стороне. Союз Терры и Марса был еще свеж, Договору было менее тридцати лет, и у многих все еще оставались сомнения. Договор Олимпа Монс Более известный как Марсианский Договор, этот соглашение было предложено Императором, чтобы избежать войны между Террой и Марсом. В обмен на политическую автономию, свободу догм и лояльность шести Домов Навигаторов, Механикум Марса поставлял Империуму оружие и корабли, необходимые для ведения галактической завоевательной войны. Чтобы символизировать этот союз, Император сменил свой знак с хищника и молнии Raptor Imperialis на двуглавого орла Аквилы. Многие марсиане считали Императора живым воплощением Бога-Машины, которого они называли Омниссией, и с готовностью поклялись ему в верности. Император был слишком хитер, чтобы упустить такой шанс, и добавил еще несколько условий, среди которых были ограничения на некоторые виды исследований, ограничение поисков знаний, что не понравилось многим техножрецам. В последующие годы это соглашение подверглось серьезным испытаниям и в конце концов было безвозвратно изменено с появлением Двоичной Преемственности. Император объяснил Феррусу, что несчастный случай, забравший Ферруса, уничтожил его личный запас технологий, что сделало его разработки более уязвимыми, чем они могли бы быть в ином случае. Феррус поклялся помочь отцу исправить этот недочет, и они высадились на Марсе. Примарх испытывал отвращение к жадным и алчным жрецам Марса, одержимым его металлической плотью, но терпел ради отца. Он провел там несколько месяцев, заискивая перед Механикумом и осваивая их науки, хотя большинство из них были гораздо менее совершенными, чем на корабле Императора. Его сверхчеловеческий мозг без труда запоминал их схемы, и он смог помочь им организовать мануфактуры более эффективным образом, чтобы ускорить производство, за что техножрецы обещали большую помощь его легиону, когда придет время. Покинув Красную планету, Феррус отправился на Терру, где встретился с тремя своими старшими братьями: Хорусом Луперкалем, Леманом Руссом и /=][= УДАЛЕНО =][=/. Хотя они были старше, Феррус возвышался над своими собратьями; он неплохо ладил с Хорусом и нейтрально с Руссом, но в итоге не сблизился ни с одним из них. Примарх не любил политику и с нетерпением ждал начала своей службы Императору. Пока он постигал тонкости имперской войны, Феррус проводил много времени в легендарных кузницах горы Народной, создавая подходящие доспехи и оружие для своих целей. Он был невероятно искусен в кузнечном деле, голыми руками создавая жестокое оружие с хитроумными скрытыми элементами, хотя мастерство оставляло желать лучшего. Всего через несколько лет он был готов присоединиться к своему легиону, и вот Феррус впервые встретился со своими сыновьями. Приняв командование Десятым, Феррус заявил, что остался доволен тактикой ДюКейна, подтвердив свой статус Магистра легиона. Однако многое другое ему не понравилось, и он разобрал свой легион с намерением перестроить его по своему образу и подобию. Взяв с собой Десятый, Феррус приказал своим сыновьям навязать свою волю жителям Медузы, ведь сила - это все, что они знали. Тысячи постчеловеческих воинов обрушились на Медузу, захватывая мальчиков в качестве претендентов и ресурсы для войны. Когда командиры легиона вернулись на орбиту, чтобы отчитаться перед Феррусом, Примарх раскрыл цену за их необдуманные действия, за выполнение приказов, не задумываясь о последствиях и мотивах. Первой была уничтожена структура легиона: если они хотели принять в свои ряды народ Медузы, они должны были стать такими же, как народ Медузы. Роты и отделения должны были быть ликвидированы, их заменит структура, основанная на кланах. Следующим было руководство: ДюКейн сохранит свой пост, но его подчиненные теперь будут входить в Железный Совет. И наконец, за лишение медузийцев их родного языка, легион будет лишен своего названия. Буреносцев больше не было, а на их месте теперь стояли Железные Руки, что было компромиссом со стороны Ферруса, чтобы показать, что он не совсем жесток. Вскоре он пожалел о своей снисходительности, когда они начали красить свои рукавицы в серебряный цвет, подражая рукам своего Примарха. Собрав свой легион, Феррус получил в командование собственный флот Крестового Похода и поручение нести мощь Императора к звездам. Хотя в то время он этого не знал, Феррус удостоился редкой чести, ведь такого не случалось с его старшими братьями. Хорус командовал собственным флотом, но много времени проводил вместе с флотом Императора, в то время как Леман Русс предпочитал оставаться под непосредственным командованием Императора. Феррус любил своего отца, но отказался проявить слабость, прося остаться с ним, и поэтому отправился в самостоятельное плавание. Он прекрасно ладил с ДюКейном, их характеры были очень схожи, подобно сходству между прежней культурой легиона и культурой Медузы, несомненно, благодаря вынужденному объединению. Поэтому легион не страдал от личных конфликтов или проблем развития, которые мучили многие другие легионы после воссоединения со своими Примархами. Культура легиона стала вращаться вокруг силы и безжалостной эффективности, а неумолимый утилитарный расчет войны, начатый при ДюКейне, был поднят на новую высоту. Легион десятилетиями сражался по всей галактике, в основном в одиночку. Нельзя сказать, что Феррус не ладил со своими младшими братьями, скорее наоборот. Следующий брат был обнаружен всего через четыре года после Ферруса - Джагатай Хан, который также ценил эффективность, как и Феррус; еще через четыре года после него был обнаружен Вулкан, который тоже подружился с Феррусом. Однако, несмотря на это, Феррус никогда не сближался с ними, не участвовал в кампаниях с ними или другими братьями на протяжении длительного времени. В душе он был просто самостоятельной личностью, по крайней мере, так думали о нем многие; его суровый внешний вид, как правило, не позволял другим задавать слишком много вопросов. Большинство Примархов смотрели на Ферруса как на старшего брата, образец для подражания как в качестве человека, так и в качестве полководца, ведь Железные Руки продолжали одерживать победу за победой. Однако истинная причина несколько иная. Под его яростью и кажущейся вспыльчивостью скрывалась замкнутая и глубоко переживающая личность. Феррус был неуверен в себе и постоянно боялся, что люди могут раскусить его фасад; его едкие колкости и резкая критика были защитным механизмом, железной стеной, не позволяющей другим проникнуть в его голову. Еще большее беспокойство у Примарха вызывали его руки. Его сыновья, казалось, почти поклонялись им, забывая, что когда-то под ними была натуральная плоть. Хотя он сделал все возможное, чтобы пресечь эту практику, многие легионеры отрубали себе руки, заменяя их бионическими протезами и исповедуя отвратительное кредо членовредительства во имя самосовершенствования. Феррус ненавидел свою неестественную плоть и считал себя слабым, раз позволил металлической плоти остаться ради внешнего вида и пользы. Больше всего его тревожило осознание того, что зараза, похоже, разрастается. Когда-то живой металл покрывал лишь нижнюю часть его предплечий, но по мере того, как шли годы Великого Крестового Похода, зараза ползла все выше, хотя и не слишком быстро, чтобы быть заметной. По мере продвижения Крестового Похода, Железные Руки снискали похвалу и восхищение всех своих братских легионов, и, как говорят, никто не мог забыть о Десятом Легионе и гении его Примарха. Тем временем тревоги Ферруса только усиливались, и он начал все больше и больше совершенствовать свои доспехи, погружаясь в работу и выплескивая свое разочарование в кузнице и на поле боя. Именно во время одного из таких расслабляющих сеансов, когда Феррус трудился в кузнице, к нему вошел человек со светлой кожей и длинными серебристыми волосами. Выслушав ряд грубых замечаний в адрес Владыки Десятого и качества его работы, Феррус рассмеялся ему в лицо, зная, что это, несомненно, один из его братьев, и вызвал его на поединок. С драматическим вздохом тот согласился, представившись Фулгримом, и настоял на том, чтобы Феррус запомнил его имя, ибо так звали того, кто его победит. Два Примарха трудились несколько недель, с юмором оскорбляя друг друга и работая бок о бок. В конце состязания Фулгрим представил свое оружие - массивный боевой молот, совсем не такой, как ожидал Феррус. Феррус, в свою очередь, создал прекрасный золотой меч, пылающий кузнечным огнем. Неуверенность Ферруса вернулась, как только он перестал быть поглощенным своей работой, и он попытался объявить оружие Фулгрима победителем. Однако другой Примарх отказался признать это, провозгласив победителем Ферруса, и двое согласились на ничью, скрепив свою дружбу обменом оружия. Несмотря на то, что все начиналось не так гладко, в тот день два Примарха стали близкими друзьями. Хотя Фулгрим был найден почти через восемьдесят лет после него, Феррус почувствовал, что может доверять ему, и признался в своих опасениях, или, по крайней мере, в некоторых из них, и Фулгрим сделал то же самое. Два их легиона начали работать вместе и сражались как братья более десяти лет, повергая множество врагов, пока Третий легион постигал путь войны под мастерским руководством Десятого. Фулгрим даже придумал Феррусу прозвище, назвав его «Горгоном» за его пренебрежительное отношение к культурам миров, с которыми они сталкивались, и вскоре это прозвище распространилось. Однако требования Крестового Похода в конце концов разлучили два легиона, хотя они поклялись воссоединиться, когда придет время. После нескольких лет самостоятельных походов, Феррус объединил свой флот с флотом Вулкана, который, вероятно, был его ближайшим братом после Фулгрима. Феррус и Вулкан были друзьями на протяжении десятилетий и даже совместно работали над созданием личного оружия Вулкана. К удивлению Ферруса, Вулкан был не один, а с другим братом, которого Феррус никогда не встречал, бледнолицым мужчиной, называвшим себя Корвусом Кораксом. Феррус почувствовал, что этот человек видит его насквозь, и поэтому немного ослабил бдительность. Три Примарха вскоре стали близкими союзниками, и Феррус был доволен результатами их сотрудничества. Используя других Астартес в качестве поддержки, Горгон больше не беспокоился о постоянных смертях и потерях, которые обычно случались в результате его тактики. Гвардия Ворона показала себя превосходно в вытеснении противника в зону досягаемости тяжелой артиллерии Железных Рук, а Саламандры оказались гораздо более выносливыми, чем полки Имперской Армии, которые продолжали жаловаться на то, что их приписали к Десятому. В течение нескольких десятилетий три легиона сражались вместе, являя собой настоящий образец имперской эффективности, когда они приводили в соответствие мир за миром. Феррус обнаружил, что ему нравится компания братьев, а также его роль в Крестовом Походе в целом. К тому времени начали распространяться слухи о том, что Император подумывает о назначении преемника, Воителя, который помог бы ему управлять постоянно набирающим силу Великим Крестовым Походом, и, судя по статусу Ферруса и количеству его побед, многие считали, что он может быть в числе претендентов. Подбадриваемый Кораксом и Вулканом, Феррус отбыл со своим флотом, решив предпринять последнюю попытку привлечь внимание и одобрение Императора. Близился конец тысячелетия, и он стремился совершить подвиг, достойный признания. Самым распространенным противником, с которым сталкивались различные Легионес Астартес, были орки, но Горгон стремился к более серьезному испытанию. Его желание исполнилось, когда астропаты перехватили призыв о помощи из региона, расположенного неподалеку от Доминиона Шторма в Сегментуме Ультима. Клич исходил от Ультрамаринов - редкая мольба о помощи от гордых сыновей Жиллимана, которые сражались с человеческой цивилизацией, известной как Гардинаал. Феррус уважал Жиллимана как тактика, если не как человека, и все, что могло заставить его сыновей просить помощи, несомненно, должно быть угрозой, достойной внимания. Железные Руки взяли курс на этот район космоса, быстро добрались до него и начали оценивать ситуацию, прежде чем объявить о своем присутствии. Миниатюрная звездная империя Гаардинал состояла из одиннадцати миров, хотя большинство из них уже пали под ударами Ультрамаринов и сопровождающих их Титанов Легио Атарус. Корабли Тринадцатого легиона висели на высокой орбите над промышленно развитым столичным миром Гардинаал Прайм, и, судя по показаниям ауспика, они пытались совершить вынужденную посадку. Когда Феррус связался с командиром Ультрамаринов, тот рассказал историю о резне, учиненной технологически продвинутыми врагами, о полумиллионе погибших солдат Имперской Армии и потере половины полулегио. Феррус, хоть и был раздражен таким расточительством, поклялся помочь Ультрамаринам, и его легион присоединился к битве. Используя оставшихся Ультрамаринов в качестве отвлекающего маневра, Железные Руки ударили по Гаардиналу сразу из тысячи мест. Благодаря контролю на орбите Десятому было легко высадить тяжелую бронетехнику, и механизированные колонны начали собираться у каждого крупного города. Массы тактических данных стали поступать в когитаторы легиона, которые начали анализировать и составлять схемы оптимального курса действий, а также наиболее слабых мест в обороне противника. В течение двух недель Феррус получил все необходимые данные, добытые дорогой ценой, втягивая Ультрамаринов в невыигрышные сценарии, чтобы получить искомые знания. Наконец он отдал приказ нанести удар, и уже через день, Гардинаал умолял сдаться, но Горгон не сдавался. Различные клановые роты Десятого начали соревноваться друг с другом, стремясь превзойти своих братьев, чтобы привлечь внимание отца, который остался в своем командном центре и не присоединился к битве. Бойня была огромной, хотя и с точки зрения количества жизней: Феррус отдал строгий приказ оставить инфраструктуру мира как можно более нетронутой. Через неделю прибыл флот подкрепления под командованием Робаута Жиллимана, но Гардинаал оказался в тисках Железных Рук Ферруса. Не говоря ни слова, Горгон передала контроль над миром Ультрамаринам и ушел вместе со своим флотом. По общему мнению, Железные Руки, как всегда, действовали великолепно. Почему же тогда Феррус чувствовал, что они проиграли? С течением времени характер Примарха продолжал ухудшаться, даже после того как он вновь присоединился к Вулкану и Кораксу. Вскоре пришло известие о том, что Император назначил Хоруса Луперкаля Воителем, и эта удача позволила Горгону списать свою ярость на это обстоятельство. По правде говоря, он даже не хотел больше быть Воителем. Почти двести лет кровопролития, чрезмерной жестокости, требуемой от человека в его положении, начали утомлять его. Он был хозяином одного из самых успешных легионов, но его победы были куплены смертью других, в то время как сам Феррус, казалось, всегда уходил без единой царапины. Хуже того, его сыновья даже не понимали его вины, всегда интерпретируя его гнев как критику их действий, что только заставляло их еще больше калечить себя и приближаться к отцовскому поклонению. Чувствуя, что братья его не поймут, Феррус отделил свой флот от их, а Коракс и Вулкан отправились каждый своей дорогой. Он оставался в уединении несколько месяцев, снова передав командование легионом ДюКейну. Оставив свой легион, он отправился в Улланор, чтобы принести верность Хорусу и заверить его в своей преданности. Феррус снова скрыл свои эмоции, притворился, что принял его, и поздравил нового Воителя, после чего снова отправился в путь. Воитель попросил выделить делегацию его сыновей для участия в новом проекте, который он спонсировал, известном как Ауксилийский легион, и Феррус с радостью согласился, желая показать Воителю, что он не обижается на него за его новый титул. Перед уходом, Хорус сообщил Феррусу, что Император созывает собрание, на котором будет решаться вопрос о псайкерах в легионах. Феррус никогда не доверял псайкерам, но они были бесспорно полезны, и поэтому он разрешил Библиарию существовать в своем легионе, хотя тот всегда оставался под пристальным надзором Железных Отцов. Железные Отцы Должность Железного Отца можно назвать слиянием технодесантника и духовного наставника. Эта роль берет свое начало от инженеров-мистиков Медузы, которые обслуживали машины каждого клана Медузы. Когда легион слился с народом родной планеты Ферруса, технодесантники охотно присоединились к этим мистикам, изучая их предания и посвящая в Астартес тех, кто достаточно молод для этого. Железные Отцы считаются офицерами и помогают апотекариям набирать новобранцев, а также следят за бионической аугментацией, которую получает каждая Железная Рука. Именно они насаждают ненависть к плоти, столь распространенную в легионе, и их влияние очень велико. Благодаря их бдительности ни одна Ложа Воинов не закрепилась в Железном Десятом, а Библиарий был под их контролем. Феррус не желал присутствовать на Совете и попытался вернуться к Вулкану и Кораксу. Однако вскоре он понял, что это невозможно. Коракс двинул свои войска к Звёздам Гало, чтобы продолжить там кампанию, а Вулкан прислал сообщение, что его назначили Преторианцем Терры и что его легион выходит из Крестового Похода. Отправив Кораксу сообщение с известием о положении дел, Феррус уединился, оставив ДюКейна за старшего, пока тот все обдумывал. Казалось, жизнь ускользает из его рук, как пыль сквозь пальцы, и он тосковал по простоте раннего Великого Крестового Похода, когда он был одним из трех флотов Крестового Похода, а не одним из четырех тысяч. Именно в этом эмоциональном смятении к нему подошел брат, которого он не видел уже довольно давно: Лев Эль'Джонсон. Повелитель Тёмных Ангелов прибыл всего на одном корабле, но его сопровождал целый флот Детей Императора. Феррус первым встретился со Львом, чья речь казалась измененной и странной даже по сравнению с его обычной сдержанностью. Казалось, он на что-то намекает, ожидая от Горгона какого-то знака, но Феррус не понимал, о чем он говорит, и Лев вскоре ушел, явно расстроенный. После его ухода Феррус встретился с Фулгримом, который выглядел таким же, как и прежде. Третий и Десятый снова объединили свои флоты, и Феррус бросился в битвы, стремясь снова похоронить проблемы прошлого. Похоже, его план сработал, и Горгон и Фениксиец были как никогда близки, сражаясь с мерзкими Эльдарами и с готовностью сокрушая жалкую человеческую империю, известную как Ауретанская Технократия. Ложь Железа: Марсианские Войны В течение почти десяти лет Феррус снова был счастлив: разговоры о Воителях и политике были забыты, и они с Фулгримом и их легионами сражались вместе, как братья. Однако с годами Фулгрим становился все более отстраненным, словно ждал чего-то, а его обычная сдержанность вне сражений казалась почти вынужденной. Однако это не мешало их братским отношениям, и Горгон так и не удосужился спросить его о том, что происходит, хотя в более поздние годы, конечно, жалел, что не спросил. В 011.M31 Фулгрим внезапно улетел, забрав с собой легион, оставив Ферруса озадаченным и раздраженным. Он попытался проследить за Фулгримом, но через год или около того это оказалось невозможным: штормы в Имматериуме в последнее время усилились, и астропаты не могли обнаружить след Третьего легиона. Как раз во время обсуждения своих дальнейших действий Феррус получил срочное сообщение от Вулкана, призывавшего его и всю мощь его легиона вернуться на Терру. В отличие от других легионов, Железные Руки были достаточно рассредоточены по галактике, ведь каждой клановой роте была предоставлена большая свобода в выборе места дислокации, хотя они все равно должны были поддерживать связь. Таким образом, сбор легиона занял несколько месяцев, поскольку сообщение было отправлено по всей галактике, и многие из клановых рот сообщили, что не смогут прибыть вовремя, в том числе и силы под командованием Шадрака Медусона, которые были прикреплены к Ауксилийскому легиону Воителя. Однако Феррус не мог позволить себе ждать, ведь вызов был срочным. После того как была собрана почти половина легиона, около пятидесяти тысяч Астартес, Железные Руки отправились на Терру, пробиваясь сквозь непрекращающиеся штормы, и в итоге прибыли на Терру чуть менее чем через год после того, как было отправлено послание Вулкана. Хотя такие задержки были неизбежны, они не прошли даром. Изначально Железные Руки были призваны для того, чтобы они могли справиться с немыслимым: Тысяча Сынов вышла из-под контроля. Когда десять лет назад делегация Несущих Слово принесла весть с Никеи, Горгон послушался и распустил свой Библиарий без лишних раздумий, сосредоточившись на отправке поздравлений Вулкану в связи с его назначением Преторианцем. Он был в нейтральных отношениях с Магнусом, раздражаясь его притязаниями, но уважая его за силу, но долг есть долг, и Феррус принял его. Но не успел он уйти, как Вулкан остановил его, сказав Горгону, что его ожидают в другом месте. Пока Железные Руки были в пути, Марс был охвачен огнем восстания, происхождение которого до сих пор неизвестно. Десятый должен был подавить восстание любыми способами и вернуть Главный Кузнечный Мир при поддержке лояльных Механикумов и их лидера Кельбор-Хала. Феррус никогда не доверял Халу, поэтому он отправил Магистра легиона ДюКейна с несколькими ротами разведать обстановку, пока он совещался с Генерал-Фабрикатором. Генерал-Фабрикатор Кельбор-Хал Де-юре глава Марсианского Механикума, роль Генерала-Фабрикатора когда-то была религиозным титулом. В каждом кузнечном мире был свой лидер, но поскольку Священный Марс - главный кузнечный мир, его лидер был главным представителем Бога-Машины, а светские вопросы решал Марсианский Парламент. Когда Император подписывал Марсианский Договор, он не хотел править комитетом и настоял на том, чтобы Парламент избрал лидера, который имел бы полномочия принимать необходимые решения, требуемые для такого мероприятия, как Великий Крестовый Поход. Духовный глава Культа Машины показался ему наилучшим выбором, и вот уже более двух сотен лет Генерал-Фабрикатор представляет интересы всех Кузнечных Миров в Военном Совете Терры. В 31-м тысячелетии нынешним Генерал-Фабрикатором был амбициозный магос по имени Кельбор-Хал. Магистр кузниц Олимпа Монс, Хал добился своего положения благодаря порочной силовой политике и поддержке Хоруса Луперкаля, которого он, похоже, предпочитал даже больше, чем Императора. К другим Примархам, включая Ферруса Мануса и Вулкана, Генерал-Фабрикатор относился нейтрально-позитивно, поэтому, когда его первые попытки подавить восстание провалились, он был вынужден бежать с Марса и искать помощи Империума, чтобы вернуть свои владения. Феррус встретился с Генерал-Фабрикатором в Императорском Дворце и с недоверием выслушал рассказы о волнах мусорного кода и восстания, о том, как две трети Механикума раскололись и выступили против власти Хала. Все началось с недовольства нижних чинов, забастовок и саботажа, которые стали нарастать после того, как по системе поползли слухи о гибели Воителя. Хотя это было правдой лишь отчасти, слух, похоже, привел в движение зарождающееся восстание, и через несколько недель после того, как Воитель покинул Терру, между соперничающими кузницами Марса разразился вооруженный конфликт. Архитектором этого восстания, похоже, стал Локум Фабрикатор Загрей Кейн, фактический преемник Хала, который объявил о создании «Нового Механикума» и сменил красные мантии на черные. Феррус никогда не любил Хала, который казался ему высокомерным и заносчивым, но долг есть долг, и он пообещал Генерал-Фабрикатору свою помощь, если не послушание. К досаде Горгона, Генерал-Фабрикатору, похоже, не хватало армии, и когда Феррус спросил его об этом, он посоветовал обратиться к Вулкану, сказав лишь, что Преторианец поклялся ему хранить тайну. Так и не добившись от Вулкана ответов, Феррус вернулся к своему легиону, и вместе они преодолели сорок миллионов миль между двумя мирами и высадились вблизи Олимпа Монс, где войска Генерал-Фабрикатора почти восемь месяцев противостояли силам Тёмного Механикума. Казалось, весь мир находится на грани разрушения: опустошительная чума мусорного кода охватила планету, изолировав все кузницы, которые были вынуждены прервать связь, чтобы не быть зараженными. Огромные взрывы сравняли с землей кузницы многих, кто не успел вовремя изолироваться, а других довели до безумия. К востоку от Олимпа Монс восстали Магма-Город адепта Зета и Мондус-Оккулум Локум Фабрикатора Кейна и двинулись на осаду Мондус-Гамма, где еще оставался верный адепт Лукас Хром. На юге предательские титаны Легио Темпестус с Аскрея Монс устроили смертельную засаду и осадили Легио Мортис в их кузнице под Павонис Монс. В главном кузнечном мире царил полный хаос, но именно такие суровые времена и порождают сильных людей, и никто из них не был сильнее Железного Десятого. Железные Руки начали развертываться в окрестностях Олимпа Монс в регионе Тарсис. Хотя у них было номинальное превосходство в воздухе, требования политики сдерживали их: Хал отказался одобрять орбитальную бомбардировку, и поэтому была необходима наземная война. ДюКейн нанес удар первым, направив свои силы прямо на Мондус-Оккулум, стремясь отрубить голову змее. Его войска сражались против развращенных полчищ скитариев, неся легкие потери, прорываясь сквозь ряды врага. Когда Феррус прибыл с остальной частью легиона, ДюКейн был в самом разгаре штурма Храма-Кузницы и приближался к внутренним залам, где, по слухам, скрывался Кейн. — Мы держим их на мушке, сир. Мы подняли кровавую бурю, и это восстание скоро должно закончиться. — Прокричал ДюКейн в свой вокс-передатчик. Сам Примарх находился за сотни километров отсюда, наблюдая за развертыванием легиона, но он наблюдал немигающими глазами сети безопасности Храма-Кузницы, которая была захвачена. Феррус вместе с Генерал-Фабрикатором, который сопровождал его сюда, бесстрастно наблюдали, как ДюКейн и его люди взломали последние двери внутреннего святилища. Убегающие механические ужасы бросились сквозь пыль на Железных Рук, убивая и будучи убитыми в свою очередь. Однако через минуту на ногах остались только Железные Руки. ДюКейн осторожно вошел в комнату и остановился над распростертой массой механодендритов. — Цель идентифицирована как Локум Фабрикатор Загрей Кейн. Он мертв, сир. Его бионика выглядит так, как будто ее съели. Я полагаю... — Последние слова ДюКейна были прерваны мучительным криком, который, как понял Феррус, исходил от самого Магистра легиона. Направленная энергетическая волна ударила ДюКейна сзади, проплавив дыру диаметром в метр в нижней части его туловища; такие же крики боли вырвались и у других Железных Рук, когда они стремительно обрушились на этого невидимого нападавшего. Шипение статических помех начало искажать гололитическое изображение, когда существо, окутанное мусорным кодом и разложением, приблизилось к распростертому телу ДюКейна. Феррус мог только наблюдать, как гололит временно стал четким, показав фигуру, похожую на Архимагоса, чьи руки щелкали и закрывались, когда они обнажали дуговую плеть, вызывая новые крики у павшего Магистра легиона. Даже когда ДюКейн потерял сознание, павший Архимагос наклонился, вонзая свои механодендриты в череп Астартес, сдирая кожу и раскалывая кости, чтобы добраться до бионических имплантатов и мозга, содержащихся внутри. Феррус кипел от ярости из-за этого осквернения, но ужасное деяние было совершено в течение минуты. Он повернулся к Генерал-Фабрикатору, который молча стоял рядом с ним. — Что это за урод, Хал? Что убило моих сыновей? — спросил Феррус. Хал повернулся, чтобы посмотреть на него, и когда он заговорил, Горгон мог сказать, что, несмотря на обширную аугментацию, Хал с трудом сдерживает ярость и страх в равной степени. — Этот...урод... Велизарий Коул. Смерть Амадея ДюКейна от рук Велизария Коула превратила то, что должно было стать быстрой кампанией, в войну на истощение. Убив Кейна, Коул получил его командные коды, быстро установил контроль над разрозненными силами Тёмного Механикума и направил их на осуществление своих темных замыслов. Верховный Еретех использовал гнусную мнемо-науку, чтобы украсть воспоминания ДюКейна, и в результате получил весь комплекс стратегий Железных Рук, который он смог использовать против не подготовленного Десятого с убийственным эффектом. Железные Руки были оттеснены по всему фронту в сторону Олимпа Монс, и многие призывали к полномасштабному отступлению, но Феррус отказался. Таким образом, кампания превратилась в затяжное, изнурительное предприятие, и тысячи Железных Рук начали погибать вместе со своими лояльными союзниками-механикумами. Хотя Коул обладал знаниями ДюКейна и численным превосходством, Феррус Манус был Примархом, чья тактика намного превосходила даже тактику ДюКейна, и вскоре перехватил инициативу. Пять лет войны трудно вынести любой планете, и Марс не стал исключением. Его кузницы истощились, так как все ресурсы были исчерпаны, поэтому сражения превратились в стычки между пехотой и группами убийц, преследующих друг друга через плотные укрытия, создаваемые механической местностью. Много раз Феррус выходил на поле боя, стремясь выследить Коула и отомстить за смерть сына, лично расправившись с монстром, но Коул оказывался неуловимым, посылая мерзких существ, похожих на него, чтобы поиздеваться над Горгоном. Более мощные боевые машины, такие как титаны, оставались в своих кузницах и выпускались на волю только тогда, когда падение крепости казалось неминуемым. По мере прибытия новых сил преимущество переходило то к одному, то к другому: новые флоты Железных Рук вскоре высаживались на планету, замещая павших и увеличивая численность легиона. Однако это оказалось недолгим, так как появился новый враг в лице Ультрамаринов. Потомки Жиллимана в один прекрасный день появились на Марсе, десятками тысяч рассеявшись по всему миру, в том числе и в тылу дружественных войск, и устроили кровавую резню. Ультрамарины были испещрены отвратительными символами, и им доставляло особое удовольствие осквернять тела павших. Хотя места сражений постоянно менялись, сами поля боя имели тенденцию оставаться неизменными. Некоторые регионы были слишком ценными, чтобы от них отказываться, и поэтому два легиона постоянно сталкивались друг с другом. Оба легиона были высокомеханизированными, и пыльные поля оказались идеальной почвой для танковых сражений, в то время как высоко над головой в тесном пространстве Железного Кольца, безмятежно парящего на орбите, сражались команды штурмовиков и щитовиков. Хотя Ультрамарины были намного смертоноснее скитариев и других сил Тёмного Механикума, они все равно не могли сравниться с вдохновляющей тактикой Ферруса Мануса, который использовал своих Астартес, чтобы зажать предателей во все более узкие места. К тому времени по всей галактике разразилась Ересь Льва, и Феррус, оставаясь в ловушке на Марсе, изо всех сил пытался ускорить ход осады до того момента, когда он сможет позволить себе уйти и присоединиться к своим братьям в борьбе с предателями. Теперь Феррус понял, что Лев пытался склонить его на свою сторону все эти годы, и его ярость стала поистине всепоглощающей, когда он услышал новость о том, что Фулгрим стал предателем. Железные Руки удвоили свои усилия, и к 018.M31 Марс был по большей части отбит, а оставшиеся предатели были вынуждены скрываться в своих немногочисленных крепостях. Кузницы Марса вновь запылали огнем промышленности, производя оружие и боеприпасы для предстоящей Осады на Терре. Гибель Титанов: Битва при Бета-Гармоне Железные Руки сильно пострадали во время Марсианских Войн, потеряв за пять лет тридцать тысяч Астартес. Однако, несмотря на эти потери, численность Железных Рук на Марсе по-прежнему составляла около шестидесяти тысяч человек, что делало их одним из самых крупных легионов по сравнению с другими, такими как Гвардия Смерти или Космические Волки. На протяжении всей войны Феррус периодически отправлялся на Терру, помогая Вулкану управлять оборонительным фронтом, известным как Бастион Омега, который сдерживал предателей вот уже более пяти лет. Эти экспедиции были вызваны необходимостью, поскольку предатели наседали со всех сторон. Тем не менее марсианская кампания пострадала во время его отсутствия: несмотря на то, как низко они пали, Ультрамарины все еще были невероятно приспособленными и сильными воинами и убили многих вместе с бесконечными полчищами своих союзников из Тёмного Механикума. Тем не менее, в конце концов, они были отброшены назад, а с возвращением Марса у лоялистов появился мощный арсенал для снабжения их сил. Несмотря на то что основная часть легиона находилась на Марсе, в других частях галактики все еще оставались силы Десятого легиона. Около двадцати тысяч Астартес были переброшены на Медузу или собраны вокруг нее, ведь с галактической точки зрения родная планета легиона находилась невероятно близко к Калибану и Оку Ужаса и, несомненно, стала бы заманчивой целью, если бы ее не защищали должным образом. Кроме того, многие боевые группы не смогли добраться до Терры из-за усиливающихся варп-штормов и предпочли преследовать предателей или укреплять родной мир. Самым крупным из них был клан Моррагул, возглавляемый печально известным Аутеком Мором. Аутек Мор, Кровожадный Немногие Астартес из любого легиона осмелились бы открыто бросить вызов Примарху, тем более своему собственному, но Аутек Мор был одним из этих редких исключений. Железный Лорд клана Моррагул пользовался зловещей репутацией человека, готового убить своих братьев из-за незначительного оскорбления, и был одним из немногих терранских легионеров, доживших до времен Ереси. Клан Моррагул долгое время считался свалкой для «проблемных» легионеров, и говорят, что Мор был скорее тюремным надзирателем, чем командиром. Когда Железные Руки были призваны обратно на Терру по приказу Преторианца, Мор намеренно не участвовал в сборе и получил информацию лишь постфактум. Поговаривают, что, узнав о том, что девять легионов отвернулись от Императора, Кровожадный лишь усмехнулся. Флот Мора, сосредоточенный вокруг его флагманского корабля «Красный Коготь», отверг идею обескровить предателей тысячей порезов, предпочтя вместо этого отомстить за миры, добровольно подчинившиеся Льву Эль'Джонсону. Десятки миров по всему северному Империуму пали под его кровавым натиском в кампании крови и огня, так не похожей на сопротивление, оказываемое другими легионами. Кульминацией этого крестового похода мести стало уничтожение вербовочного мира Пожирателей Миров Бодт в 019.M31. Использовав почти весь запас пустотных снарядов своего флота, Мор сбил луну Бодта с орбиты и с апокалиптической силой обрушился на мир Двенадцатого легиона, одним махом уничтожив все население, гарнизон Пожирателей Миров, а также целый Легио Титанов. Оставив на Марсе пятитысячный гарнизон для поддержания осады, Красная планета оказалась настолько безопасной, насколько это вообще возможно, и Железные Руки двинулись на подмогу своим братским легионам. За последние несколько лет основную тяжесть боев приняли на себя Шестой, Четырнадцатый и Шестнадцатый легионы, а Восьмой, Девятнадцатый и Двадцатый нанесли удары по флангам Льва. Хотя прибытие Железных Рук, безусловно, помогло замедлить прилив предателей, оно не смогло его остановить, так как к 019.M31 стало ясно, что силы Льва в какой-то момент прорвутся. Однако оборона Вулкана все еще не была полностью готова, да и Несущие Слово еще не достигли Терры. Поэтому нельзя было обойтись без определенных жертв: предателей нужно было замедлить, чего бы это ни стоило. Сопоставив продвижение легиона предателей с основными варп-течениями Сегментума Солар, Феррус и его товарищи Примархи смогли вычислить наиболее вероятные места, где будут происходить основные нападения. Система Верзаген была весьма очевидна, поскольку тройная звезда Альфа Центавра имела огромное символическое значение, и Льву она была нужна как для связи с потоками Варпа, так и для того, чтобы узаконить свое правление. Поэтому для удержания этой жизненно важной системы были отправлены несгибаемая Гвардия Смерти и смертоносные Космические Волки. Другим вероятным маршрутом была система Трисолиан, чьи миры-кузницы могли дать предателям снабжение и боеприпасы, необходимые для Осады Терры. На ее защиту отправились сам Воитель и его сыновья. Оставался лишь один последний маршрут, который и предстояло защищать Железным Рукам: Скопление Бета-Гармон. Состоящее из тридцати миров и еще десятков лун различных размеров и классификации, это Скопление уже почти три года было объектом непрекращающейся борьбы, поскольку его богатые ресурсы были заманчивым призом для любого, а его варп-маршруты были хорошо изучены, что делало его идеальной целью для вторжения. Несмотря на очевидную ценность Бета-Гармона, на нем не было заметного присутствия Астартес, вместо этого он стал местом жестокой гражданской войны между силами Имперской Армии и Механикума. Обе стороны медленно втягивали войска в эту мясорубку, используя ее почти как промежуточный конфликт в надежде, что он разрешится сам собой, без вмешательства легиона. Однако с учетом того, что предатели наседали со всех сторон, нельзя было больше оставлять все на волю случая, и Феррус Манус со своим легионом атаковал систему с силой молота, бьющего по наковальне. На их стороне было двадцать семь различных Легио Титанов - подавляющее большинство богомашин, все еще верных Повелителю Человечества. На Терре такая огневая мощь была бы только помехой, поэтому Вулкан распорядился использовать их в других местах. Титаны всех мастей, от огромных Императоров до стай скачущих Гончих, начали бороздить пыльные равнины Бета-Гармона II, а другие имперские силы, в том числе Железные Руки, начали оттеснять уже присутствующих предателей. Такое скопление сил трудно утаить, и предатели вскоре заметили это, развернув свои собственные богомашины, чтобы противостоять им. Манипул столкнулись с манипулом, деми-легио с деми-легио, металлические гиганты сражались в таком количестве, какого еще не было ни до, ни после. Титаны должны были действовать малыми силами, ведь даже одной машины было достаточно для победы в большинстве сражений, а здесь они сражались как пехота и гибли толпами, покрывая поверхность Бета-Гармона II горящими обломками. Вокруг них и в их тенях бесчисленными рядами сражались и гибли смертные - битва, обособленная, но тесно связанная со столкновением Титанов, происходившим над ними. Яркие вспышки от перегрузки реакторов освещали небо, видимое даже с орбиты, где Имперский флот и флот Предателей сбивали друг друга, не давая вмешаться в битву под ними. Дни сменялись неделями, которые превращались в месяцы, а Гибель Титанов все затягивалась. Ни одна система не стоила таких колоссальных затрат, ведь казалось, что все богомашины человечества будут потеряны одним махом. Города-ульи и кузницы, которые они якобы защищали, уже давно превратились в пустую шелуху и не представляли никакой практической ценности. Это была война самого бессмысленного толка, удовлетворяющая лишь гордость командиров и не имеющая никаких других достоинств. Но даже пока богомашины сражались, в Скоплении шли другие войны. Железным Рукам не хватало войск для размещения гарнизонов во всех мирах, поэтому многие отдаленные системы достались легионам-предателям, сопровождавшим своих союзных Титанов. Были замечены силы множества легионов-предателей - от развращенных Ультрамаринов до жестоких Кровавых Ангелов и мутировавших Пожирателей Миров, и отдаленные миры Скопления пали один за другим, даже когда Гибель Титанов продолжалась и на Бета-Гармоне II. Однако лишь немногие из этих легионов предпринимали прямые атаки на основную группу Железных Рук, которые сделали своим главным полем боя химические пустоши Бета-Гармона III. Десятый легион сопровождали силы лояльного Легио Вульпа, чья агрессивная тактика была эффективна против полков Предательской Армии, штурмовавших этот мир. Главная ценность Бета-Гармона III заключалась в Картега Телепатика или Игле Прорицателя - астропатическом храме размером с улей, который служил одним из основных узлов связи для сообщений, поступающих в Солнечную систему и из нее. Если Игла падет, Терра окажется практически слепа к силам, действующим в широкой галактике. Когда Феррус прибыл в Скопление несколько месяцев назад, его первой задачей было подчинить разрозненные силы в строгую иерархию под его командованием. Его жестокий и прямолинейный подход вызвал большое недовольство, но никто не смел ослушаться Примарха, и когда начали прибывать предатели, они заплатили за это высокую цену. Великий Железный Отец давно считался прямолинейным человеком, придерживающимся простой тактики, чьи планы начинались и заканчивались концепцией нападения, но они совершенно не знали Ферруса. Не зря он когда-то командовал третью часть сил Имперского Крестового Похода. Высокомерные предатели имели преимущество и вели наступление большую часть этой войны, поэтому они слепо наступали, ожидая деморализованного противника и легкой победы. Они жестоко ошиблись. Ловушка за ловушкой сыпались на неподготовленных еретиков, а Железные Руки снова и снова обрушивали на них удары со всех сторон, ведь Десятый знал каждый дюйм пространства вокруг Бета-Гармона III. Сам Феррус перемещался от битвы к битве в качестве мобильного резерва, а его могучий флагман Железный Кулак, подобно своему тезке, наносил удары по предателям. Однако, несмотря на многочисленные победы, лоялисты проигрывали. Гибель Титанов обернулась против них, поскольку предательских Легио было гораздо больше, чем верных, а предательские Астартес захватили большинство периферийных систем, готовясь к последнему натиску. Начало конца было положено с прибытием легиона Железных Воинов. Грозная репутация Пертурабо быстро установила порядок, и предатели стали атаковать гораздо слаженнее. Вскоре силы Четвертого легиона высадились на самом Бета-Гармоне III вместе с почти пятьюдесятью свежими Титанами из Легио Солария, и Железные Руки стали гибнуть в гораздо большем количестве, чем раньше. Пока Легио Вульпа сражались со своими соперниками, за пределами Иглы началась Война Железа - Четвертый и Десятый легионы сражались за превосходство. Долгое время эти два легиона были конкурентами, между ними шло дружеское соревнование за то, кто из них больше заслуживает титула Железного. С тех пор оно переросло в лютую ненависть, и они устроили взаимную кровавую резню. Сыновья Ферруса вскоре были вынуждены вернуться в саму Иглу, их преимущество в обороне было сведено на нет мастерством Железных Воинов в ведении осады. Говорят, что на каждого Железнорукого приходилось пять сыновей Пертурабо, но это не имело значения, так как Железные Воины значительно превосходили своих противников. Ни Феррус, ни Пертурабо не выходили на поле боя, ведь это была борьба генералов, состязание куда выше тех потасовок, к которым привыкли их братья. Кампания Бета-Гармона завершилась неожиданно, что не соответствовало предшествовавшему ей затяжному конфликту. Пока Гибель Титанов продолжалась за стенами Ниркон-Сити, крупнейшего улья на Бета-Гармоне II, лазутчики Железных Воинов прорвали городские стены, проникли в массивную крепость, известную как Наковальня, и перегрузили ее реакторы. В результате взрыв сравнял город с землей и уничтожил все на многие мили вокруг. За пределами кратера лежали трупы сотен богомашин с обеих сторон, разбитые вдребезги. Никогда больше титаны не будут ходить в таком огромном количестве, и, по оценкам, стоимость этих потерь превысила последние пять лет всего Великого Крестового Похода. На Бета-Гармоне III Пертурабо разыграл свою последнюю карту: восемь одержимых демонами Титанов вышли на поле боя вместе с остатками Легио Солария, и вместе они разбили последних Титанов Легио Вульпа, которые были вынуждены отступить в полном беспорядке. Когда последние Титаны ушли, Железные Воины смогли подойти достаточно близко, чтобы открыть огонь из своих самых тяжелых осадных орудий и разрушить Иглу, когда миллиарды тонн обломков и стали обрушились вокруг них. Смерть Хора в Храме, насчитывавшего в общей сложности около тысячи астропатов, вызвала мощный варп-шторм по всем варп-маршрутам Бета-Гармона. Феррус давно знал, что победа на Бета-Гармоне практически невозможна, но он не ожидал, что поражение окажется таким горьким на вкус. За год погибло почти сорок тысяч Железных Рук, почти на четверть больше, чем за пять лет боев на Марсе. Лишь пятнадцать тысяч Железных Рук в беспорядке отступили с Бета-Гармона, сбежав на Терру с теми немногими Титанами, которым удалось не только выжить, но и спастись. Когда Храм пал, Феррус смог передать последнее сообщение, чтобы сообщить Вулкану о ситуации, а также сообщить Хорусу на Трисолиан и Мортариону на Верзаген, чтобы они не оказались отрезанными от Терры из-за усиления варп-штормов. Железные Руки отступили на Марс и начали укреплять Главный Кузнечный Мир, ведь предатели, несомненно, придут, чтобы снова захватить Красную планету. Феррус встретился с Вулканом и другими братьями, и вместе они доработали оборонительные схемы, готовясь к приходу Льва и родственных ему предателей. Четвертая Сфера: Второе вторжение на Марс Несмотря на то что информация из широкой галактики долгое время подавлялась еще до уничтожения Картега Телепатики, Феррус не сомневался, что предателям на Марсе удастся узнать о победах своих союзников, и его пессимистическая гипотеза вскоре подтвердилась. По всей Красной планете предатели начали выходить на улицы, бросаясь на лояльные контингенты. И хотя каждая такая попытка отбивалась со все более высокими потерями, это сковывало значительную часть легиона Железных Рук, которые были вынуждены оставаться в обороне вместо того, чтобы получить отдых и время на подготовку, в которых они так нуждались. Хотя их Примарх давно стремился отказаться от использования бионики и других механических улучшений, Десятый легион на Марсе считал, что у него нет выбора, и продолжал тайно совершенствовать себя вдали от глаз своего Примарха. По расчетам Малькадора, предатели должны были прибыть к следующему году, и когда предсказания Регента сбылись, Железный Десятый был готов. Используя высокотехнологичные когитаторы разработки Вулкана и Ферруса, защитный флот Четвертой Сферы смог рассчитать зоны бомбардировки и начал обстрел из энергооружия через миллиарды километров в направлении Елисейских Врат - ближайших из двух основных Врат Варпа, через которые сейчас проникали предатели. Обычно шансы на попадание при такой дальнобойности были ничтожно малы, но это оружие не требовало практически никаких боеприпасов, и пока силы Мортариона удерживали его на своем плацдарме, шансы на попадание были гораздо выше. Хотя на преодоление расстояния у оружия уходило чуть меньше трех часов, из-за пустоты космоса энергия почти не успевала рассеиваться, и многие предательские корабли оказывались застигнутыми врасплох. Это было небольшое преимущество, но требовалось сделать все, чтобы отбросить силы Льва, ведь их численность значительно превосходила численность осажденных защитников. Когда силы Мортариона на Уране начали отступать, эта тактика потеряла свою эффективность, и флот Железных Рук ждал своей очереди. Они с нетерпением и нарастающим гневом наблюдали, как одна за другой падают первые три Защитные Сферы. Когда в Большом Красном Пятне открылся огромный варп-разлом, они снова смогли применить эту тактику: их оружию потребовалось менее получаса, чтобы закрыть брешь, но лишь на короткое время, поскольку из-за скорости вращения Юпитера плацдарм предателей вскоре оказался вне зоны их действия. По мере приближения армады предателей, эти выстрелы становились все более точными, хотя ответный огонь был очень сильным: тысячи кораблей пронеслись мимо Главного Мира Кузницы, направляясь к Терре. Тем не менее сотни кораблей предателей устремились к Марсу, в основном это были внушительные корабли с символикой Ультрамаринов, а также кузнечные флоты еретехов Тёмного Механикума. Железным Рукам было трудно защититься от такого нечестивого союза, ведь их враги не были связаны законами реальности, овеяны темными силами своих покровителей и не подчинялись указам Императора. Стройная орудийная шеренга Десятого легиона вскоре превратилась в хаос, когда предательские Ультрамарины бросились на сыновей Ферруса с той же безрассудностью, что и их предательские сородичи, запертые внизу. В отличие от них, флот Тёмного Механикума полностью обошёл участок блокады Десятого, вместо этого направившись в бой с несколькими кораблями Адептус Механикус, которые стояли по периметру рядом с Железным Кольцом и Десятым легионом. Железные Руки не чувствовали ничего, кроме пылающей ярости к своим врагам и жгучей обиды на тех, кто отвернулся от света Императора. По мере того как битва затягивалась, даже те, кто уже давно заменил свою плоть железом, начали чувствовать, как в них разгорается гнев и ненависть, а бесстрастное спокойствие сменяется белой яростью. Семь долгих лет Железные Руки подавляли свои эмоции. Хотя верные техножрецы Механикума были их союзниками, любви между двумя фракциями не было. Поскольку Вулкан был занят обороной Терры, Феррусу пришлось поддерживать отношения с марсианами, что было совершенно неблагодарной задачей. Жрецы Марса были мелочны и своенравны, используя Ересь как возможность переиграть своих соперников и захватить власть и земли, как феодалы древности. Несмотря на то что они утверждали, что не подвластны слабостям плоти, они были слишком человечны, и за это Железные Руки их презирали. А принцепсы Титанов были еще хуже, ибо их высокомерие было столь же велико, как и их богомашины. Из-за их постоянных выходок Феррус был вынужден вмешиваться, предлагая решение, известное как Двоичная Преемственность, в результате которого Механикум превратился в Адептус Механикус, а лояльность была куплена за влияние. Такие, казалось бы, тривиальные вопросы грозили подорвать оборону Тронного мира и заставляли Ферруса играть в политику вместо того, чтобы действовать как генерал, как воин. Больше нет. Теперь ярость Горгона была вырвана наружу. Многие считали Железных Рук такими же холодными и бесчувственными, как и их тезка, но такие впечатления были лишь поверхностными. Десятый гордо пылал яростью, раскаленной до предела, как плавящаяся сталь. Даже с первых дней, когда легион состоял из новобранцев с Солус Стеллакса, а не с Медузы, Десятый с трудом сдерживал свой пыл, не позволяя себе ослабить железный контроль в присутствии своих союзников. Прибытие Тёмного Механикума дало им выход этой ярости, и вот Железные Руки в последний раз вышли на войну в защиту Марса. Механизированные батальоны врывались в зоны высадки Ультрамаринов с яростью Кровавых Ангелов и скоростью, достойной Звёздных Охотников. Тринадцатый легион не успел среагировать, как на него хлынули закованные в черную броню воины, уже стрелявшие из своих болтеров по заранее выбранным целям, а затем сблизившиеся, чтобы разорвать своих врагов на куски в ближнем бою. На орбите, корабли Десятого легиона, находившиеся в полном удалении, внезапно развернулись, и кормовые движители развернули их на 180°, чтобы обрушить сокрушительные залпы на своих неподготовленных врагов. Железный кулак, флагман легиона, был несокрушимой наковальней, поддерживающей оборонительную линию, плитой из стали и бронзы, которая отражала все выстрелы, направленные на нее. И все же, несмотря на всю эту ярость, исход боя не вызывал сомнений. В течение трех долгих недель Железные Руки сражались с врагами, численность которых намного превосходила их собственные силы. Верховный Еретех Велизарий Коул вернулся на поле боя из-под поверхности Красной планеты, где он был вынужден отступить. На его стороне были Ультрамарины, которые первоначально сопровождали его, облаченные в доспехи собственной разработки Коула и владеющие богохульным оружием, возвышаясь над своими вновь прибывшими собратьями. Возможно, Ультрамарины и отбросили свою легендарную дисциплину в погоне за излишествами, но их смертоносная приспособляемость осталась, подкрепленная нечестивыми пактами с демоническими силами и служением Коулу. Боевые машины Тёмного Механикума были не менее ужасающими: теперь, освободившись от оков марсианских догм, их конструкции были необычайно эффективны. Ужасы всех мастей были сброшены с орбиты в марсианские пустыни, где они вынырнули из кратеров, чтобы разом наброситься на все кузнечные храмы. Обе стороны опустошали свои хранилища, используя оружие из Тёмной Эры Технологий, оружие невообразимой мощи, которое обходило даже самый прочный пустотный щит или рефракторное поле. Многие из правящего жречества предпочли взорвать свои кузницы, чтобы они не попали в руки предателей, и Красная планета медленно умирала вокруг них по мере того, как силы стягивались на все меньшие и меньшие поля сражений, пока не остался только Олимп Монс. Горгон и Генерал-Фабрикатор сражались бок о бок на склонах Великой Горы, защищая находящийся внутри Храмовый город. — Утверждение: тебе пора уходить. — Хал наклонился к Феррусу в перерыве между взмахами своего титанического Омниссианского Топора. Генерал-Фабрикатор возвышался над Феррусом, погружая Крушитель Кузниц в искореженный металл того, что когда-то было маршалом скитариев. За годы Ереси Хал много раз модернизировал себя и теперь представлял собой механическую конструкцию размером с Рыцаря Квесториса, а то, что осталось от его смертной плоти, находилось где-то внутри металлического боевого каркаса. — Даже если бы я захотел, с этой скалы не выбраться. Мы окружены. — Феррус проворчал в ответ. Словно в подтверждение его слов, над шумом битвы раздался рёв легиона Титанов, прибытие которого было неминуемо, судя по красным облакам пыли, несущимся к Олимпу Монсу из-за бесконечного моря предателей, окружавшего гору со всех сторон. — Отрицательно. Беглая оценка возможностей предателей указывает на явный тактический недостаток, который не будет изменен ни с твоим присутствием/участием/помощью, ни без него. Оптимальный курс действий: определен. Прощай, Феррус Манус. Возвращайся на Терру. Будь достойным/победоносным. — Когда Горгон повернулся, чтобы понять, что имеет в виду Хал, он почувствовал характерную тошноту от того, что его протащило через Варп. Этот ублюдок телепортировал его, используя себя в качестве источника энергии, и Феррус мог лишь наблюдать за этим в течение нескольких секунд, оставшихся ему до того, как миниатюрный варп-разлом утащит его полностью. Последним, что он увидел, был Генерал-Фабрикатор, сокрушающий предателей, которые окружали его со всех сторон, пока это зрелище не сменилось знакомым видом его телепортариума на Железном Кулаке. В сопровождении десятка своих меньших собратьев, Железный Кулак, прихрамывая, удалялся от Марса, уступая контроль предателям. Линкор был покрыт шрамами, ведь если Феррус сражался с Ультрамаринами на поверхности, то флагманский корабль вступил в дуэль со своим коллегой из Тринадцатого легиона, оскорбление принципов, известное как Честь Макрагга. Однако враг, похоже, не собирался упускать их из виду, занимаясь тем, что вновь укреплял свои позиции на Марсе. Железные Руки бежали во тьму космоса, где оставалось всего десять тысяч Астартес. Их долг был ясен: Терра должна быть укреплена. Однако, пока они занимали Марс, подавляющее большинство предателей уже давно двинулось на Терру, а их флоты облепили Терру, словно мухи мертвеца. Поэтому Десятый был вынужден оставаться в стороне, ожидая возможности вступить в бой, не будучи мгновенно сбитым. Во время ожидания они установили контакт с Несущими Слово: астропатические крики Лоргара пронзали бури, опоясывавшие Варп вокруг Солнечной системы. Это была надежда, ведь до помощи оставались считанные недели. Однако у Терры не было недель, и Железные Руки были полны решимости сохранить Империум в бою, чего бы это ни стоило. Осада Терры: Горгон и Фениксиец Оставшиеся корабли Железных Рук отступили к Сатурну, укрывшись в странных штормах, окутавших кольцевую планету. Легион подготовил там несколько пунктов сбора флота, и еще до того, как предатели достигли Марса, сыновья Ферруса вступили с ними в бой, укрывшись в шторме, который покарал всех предателей, пытавшихся их преследовать. Теперь флот вновь собрался там вместе с остатками Боевого флота Солара, а их ауспиции улавливали невероятные всплески энергии из самого шторма, хотя даже Феррус не знал их источника. Два долгих месяца Железные Руки ждали, когда их кипящая ненависть остынет до ярости, скрытой под ледяным фасадом. Они восстановили железный контроль над своими эмоциями, скрытые как от предателей, так и от союзников, терпеливо ожидая приказа своего Примарха нанести удар. К началу пятого месяца, Феррус решил, что время для удара снова пришло, и сыновья Медузы приготовились идти на войну. Во главе процессии шел Железный Кулак, почти искалеченный, но все еще величественный, со всей мощью двигателей, устремившийся к кишащей массе военных кораблей предателей, заполонивших небо над Террой. На борту обреченного корабля не было ни одного Астартес, только отважный смертный экипаж, чье самопожертвование тронуло даже холодные сердца легионеров, следовавших за флагманом на своих транспортах. Не было и других кораблей Астартес, ибо они оставались с остальным флотом, готовясь к прибытию Несущих Слово, которое должно было произойти в течение месяца. Броня Mark VI и рефлекторные щиты Хотя многие считали Десятый легион и его Примарха грубым оружием, пригодным только для разрушения, они глубоко ошибались. В сердцах всех сыновей Ферруса таилась любовь к созиданию и кузнечному ремеслу, не уступающая любви Саламандр, а их тактические умы были готовы использовать практически любые методы в погоне за победой. Много лет Железные Руки сражались вместе с Гвардией Ворона, подмечая и внедряя их тактику в свою собственную. Когда Феррус узнал о смерти Корвуса, он поклялся навсегда сохранить память о брате и вместе со жрецами Марса и сыновьями Вулкана создал силовую броню MK VI, так называемую модель Корвуса, которая отличалась клювообразным шлемом с передовым сенсорным оборудованием. К началу Солнечной Войны, Железные Руки располагали наибольшим количеством этих доспехов, благодаря их пребыванию на Марсе. Однако это был не единственный способ Ферруса отдать дань уважения своему брату. Горгон уже давно раздобыл схему модификации пустотного щита, которую предпочитал Девятнадцатый, известную как рефлекторный щит. Перестраивая двигатели и пустотные щиты в гармонический резонанс, все виды излучения перенаправлялись таким образом, что корабли казались лишь мерцанием, практически не различимым в черноте космоса. Однако использование рефлекторных щитов означало, что судно практически не защищено, поэтому Феррус никогда не пользовался ими, кроме как в самых тяжелых обстоятельствах, и держал свой доступ к ним в секрете от всех, кроме Вулкана и Коракса. Когда Железный Кулак устремился к окруженному Тронному миру, в его тени притаилась небольшая флотилия транспортов с рефлекторными щитами, незамеченная из-за отвлекающего внимания флагмана, идущего далеко впереди. На борту этого разношерстного отряда находилось около десяти тысяч Астартес и сам Феррус, правда, вынужденный оставить тяжелую броню. Хотя большинство предателей были заняты осадой Тронного мира, не все были настолько потеряны в насилии и безумии. Орудия Пертурабо начали бить по корпусу и внешним палубам, нанося тысячи тысяч повреждений славному флагману Ферруса. Однако Кулак был линкором класса Глориана, титанической колесницей, которая несла Примарха почти двести лет, и, несмотря на полученные повреждения, он все еще был достаточно целым для этого последнего, славного долга. Железный Кулак не сбавлял скорости, пробиваясь сквозь меньшие корабли, поддерживающие линию фронта: фрегаты и эсминцы разбивались вдребезги под его яростным натиском. Его неистовство притягивало к себе внимание, когда он прокладывал путь через ряды предателей, и никто не удосужился взглянуть на его след, когда он пронесся мимо. Флагман Примарха ворвался в самое сердце предателей, сгрудившихся над Императорским Дворцом, где его наконец начали обстреливать со всех сторон. Экипаж Железного Кулака, численностью в десять тысяч человек к одному, передал последнее сообщение о своей верности, прежде чем намеренно взорвать свои перегруженные реакторы. Хотя детонация реакторов не столь разрушительна, как взрывы варп-двигателей, последствия все равно были катастрофическими. Грандиозные битвы и взрывы, происходившие по всей Терре, меркли по сравнению с этим, и предатели, и лоялисты взирали на гибель почти тысячи боевых кораблей одновременно. Сотни других кораблей были засыпаны обломками, бесчисленные шрапнели изрешетили тех, кто находился ближе всего, а многие более мелкие суда также взорвались, что вызвало цепную реакцию во всем флоте предателей. Однако такие потери, хотя и были значительными, но далеко не катастрофическими: тысячи других кораблей остались невредимыми и вскоре возобновили осаду, довольные тем, что с угрозой удалось справиться. Однако если бы они были более бдительны, то могли бы быть готовы к следующему удару. Сотни кораблей выплыли из скрытых транспортов, громовых ястребов, штормовых птиц и всевозможных судов, сопровождаемые тысячами десантных капсул, хотя большинство из них были пусты. Оставшаяся мощь Десятого легиона устремилась к лагерям предателей, окружившим Императорский Дворец, - еще один железный кулак, бьющий сверху с не меньшей силой, чем их погибший флагман. Железные Руки знали, куда нанести удар, ведь Вулкан информировал Ферруса о ходе осады, пока они оставались в укрытии, и поэтому Десятый двинулся как один на одного врага, а именно на осадные лагеря Детей Императора. Все время, проведенное на Марсе, Феррус и Десятый только и ждали возможности встретиться лицом к лицу с легионом, который когда-то был им близким братом, и наконец их время пришло. Силы Железных Рук обрушились на испорченную землю, занятую Детьми Императора, с силой метеора. Полагаясь на элемент неожиданности, чтобы компенсировать недостаток численности, Десятый прорвался сквозь ряды Третьего, пробиваясь к центру лагерей. Их цель было легко определить: семь массивных осадных двигателей километровой высоты, их высокие корпуса мерцали нечестивой энергией Варпа, поддерживавшей такие колоссальные сооружения. Однако добраться до них было непросто: путь им преграждали бродячие орды Третьего легиона. Дети Императора сильно изменились с тех пор, как Десятый видел их в последний раз: их ярко-фиолетовая окраска потускнела до цвета старой гематомы, а блестящее золото покрылось копотью и пылью. Жужжание мух наполняло воздух лагеря, слышимое даже сквозь непрерывный гул наводящих отчаяние Заклинателей Похорон, а лужи грязи и нечистот покрывали территорию. Холодное железо встретилось с гниющей плотью, когда два легиона столкнулись друг с другом. Железные Руки были неостановимой кувалдой, с невероятной силой пробивающей лагеря, и Дети Императора пали перед ними. Однако Третий отказался оставаться мертвым, и многие сыновья Ферруса пали, подстреленные со спины теми, кого они, казалось, убили несколько мгновений назад. Бродячие Чумные Десантники, сопровождаемые полчищами восставших Разносчиков Чумы, сформированных из мертвых солдат Имперской Армии, начали наступать со всех сторон. Большинство атак замедлилось, а затем и вовсе прекратилось: два легиона столкнулись друг с другом, чтобы выяснить, кто из них сломается первым. Но был один, который этого не сделал, ибо даже Чумные Десантники не смогли остановить ярость Примарха. Феррус Манус был воплощением Смерти, его Панцирь Медузы и Крушитель Кузниц несли уничтожение всем, кто приближался к нему. Его сопровождали избранные сыновья из клана Аверний - почти тысяча Морлоков, облаченных в терминаторские доспехи, во главе с первым капитаном Габриэлем Сантаром. Габриэль Сантар После убийства Амадея ДюКейна Велизарием Коулом, Десятому легиону потребовался новый первый капитан, и Феррус Манус назначил на эту должность своего телохранителя Габриэля Сантара. Сантар и ДюКейн никогда не ладили: ДюКейн был представительным, вдохновляющим и пылким; Сантар - холодным и подозрительным, жестоким лидером, обладающим гораздо большим количеством бионики, чем обычный легионер. Если ДюКейн выступал за союз с Саламандрами и Гвардией Ворона, то Сантар поощрял контакты легиона с Детьми Императора. Сантар казался человеком противоречивым: он не боялся упрекать своего Примарха и часто призывал к осторожности, что было наследием того времени, когда он защищал Мануса. Несмотря на обширную бионику, Сантар отстаивал биологические достоинства. Он считал, что долг легиона как воинов Астартес - нести бремя других и служить вдохновением для развития силы в других. Это мнение расположило его к суровому Примарху, и многие исследователи впоследствии отмечали назначение Сантара как переломный момент для Железного Десятого. С элитой своего легиона, Горгон с невероятной скоростью прорывался сквозь ряды предателей. Одна за другой рушились колоссальные осадные башни, их фундаменты рассыпались от метких выстрелов. Надежда наполнила сердца тех, кто наблюдал за происходящим со стен Дворца, когда они заметили, что ядовитые облака над головой начали рассеиваться, а солдаты Имперской Армии сражались с новым рвением, поскольку эта нежданная помощь вдохновляла их на все более ожесточенные бои. Когда Манус приблизился к последней башне, он установил вокс-связь с Дворцом, запросив поддержку и эвакуацию. Однако, похоже, он слишком поторопился, так как его отряд стал задерживаться. Предатели подходили все ближе, ведь их цель была уже совсем рядом: Сатурнианская Стена. Если бы им удалось захватить эту позицию, предатели получили бы беспрепятственный доступ к Бастиону Бхаб и Внутреннему Дворцу, что сделало бы бессмысленной всю остальную оборону. Враг был как никогда многочисленным у последней башни, элита Детей Императора продвигалась, чтобы преградить им путь к осадной башне, которая с грохотом приближалась к стенам Дворца. Оглушительные волны звука вырывались из колоссальных Заклинателей Похорон, вызывая тошноту у смертных защитников, ибо даже укрытие стен не могло защитить их от звуковой атаки. Со скрежетом Башня врезалась в крайнюю стену, ее верхняя рампа сбрасывала предателей на валы, а демонический таран проделал в стене зияющую дыру, через которую хлынули полчища Потерянных и Проклятых. Вокруг базы, Железные Руки пытались пробить оборону предателей, чтобы подобраться достаточно близко, чтобы разрушить ее, но лишь три сотни из тысячи все еще оставались на стороне своего Примарха. Тучи снова начали сгущаться, проливая дождь из сажи, а жужжание насекомых усилилось, когда рои демонических вредителей начали покрывать землю. Даже Железные Руки начали ощущать ауру отчаяния, которая так поразила верных защитников. Огромные терминаторы вступали в бой с Морлоками, которые с ужасом узнавали в них Гвардию Феникса, элитных телохранителей своего Примарха, что могло означать только одно: Фулгрим здесь. Несмотря на свою сверхчеловеческую выносливость, Феррус почувствовал, как у него сводит горло при виде стоящего перед ним демонического брата, более ужасного, чем любой механический ужас или воплощение разврата, с которым он сталкивался на Марсе. Там, где его телохранители были раздутыми чудовищами, Фулгрим был тощим, как скелет, а его некогда прекрасные волосы стали безжизненными и потускнели до цвета пепла. Его доспехи были неестественно ржавыми, в зазубринах и шрамах, словно их забросили на века, а пыль каскадом сыпалась с него, как песок из разбитых песочных часов. В его руках был Огненный Клинок, несравненный меч, который Феррус изготовил так давно, и только он один казался не затронутым гнилью. Но все же именно лицо Фулгрима удерживало его внимание дольше всего: оно сохраняло ужасающую красоту, являя собой образ полного отчаяния и смирения, глубочайшей апатии и отвращения, какие только можно себе представить. — Феррус... — прохрипел Фулгрим пустым голосом, лишенным всякого удовлетворения. — Прошло так много времени, брат. — Ты мне не брат. Больше нет. Железо моего молота мне роднее, чем ты, демон. — прорычал Феррус в ответ. — Крушитель Кузниц в большей степени мое детище, чем твое, если ты не забыл, кто его создал. Но это неважно. Ничто не имеет значения. Когда ржавчина разъест твое железо, тогда и ты поймешь Дедушку так же, как я. — Ржавчина может разъесть железо, но зависть разъест саму себя. — ответил Феррус, и больше говорить было не о чем. Два полубога начали сражаться, две абсолютно противоположные, но пугающе похожие силы природы. Феррус был несокрушим, как железная стена, выдерживающая любой удар, а затем с огромной силой обрушивающаяся на него. Фулгрим же стал существом выносливым, поскольку темные силы, дарованные ему, наделили его размерами и невероятной стойкостью, что позволило ему отражать смертельные атаки, прежде чем нанести ответный удар. Фулгрим всегда был выдающимся дуэлянтом, и Огненный Клинок запел, когда он нанес добивающий удар, точный обезглавливающий удар, нацеленный в голову Мануса. Оглушительный звон разнесся по полю боя, громче, чем жужжание мух. Огненный Клинок нанес точный удар, но Феррус все еще стоял на ногах. Когда пыль рассеялась, оказалось, что клинок застрял в шлеме Ферруса, так и не сумев пробить металл. Прежде чем Фулгрим успел вытащить меч, Горгон поднял свою металлическую руку вверх и сломал клинок, в то время как его сервоусилитель выпустил в лицо Фениксийцу раскаленный огонь из плазменного резака. Фулгрим издал пронзительный вопль и отшатнулся назад. Но Феррус не останавливался. Он обрушивал на демона удар за ударом - его голые кулаки были куда эффективнее молота, а затем обхватил руками горло брата. Феррус сжал горло Фулгрима, пытаясь разорвать глотку человека, который был его близким другом. Но Фениксиец уже не был человеком и поднялся, схватив Ферруса и физически отбросив его. Форма Фулгрима начала раздуваться, из его спины вырвались огромные кожистые крылья, каждое перо которых осыпалось сажей и пеплом. Его перчатки превратились в острые как бритва когти, светящиеся тусклым пламенем, и повсюду его Дети Императора сражались с новым рвением, вдохновленные демоническим присутствием своего Примарха. Железные Руки начали отступать через разрушенную стену, ибо это было непосильно даже для них, и остался только Феррус, одинокая непокорная фигура перед лицом непреодолимых препятствий. Горгон грозно усмехнулся, а затем повернулся и побежал через ту же брешь, через которую бежали его сыновья. Третий легион смотрел на это с недоумением, ибо никто бы не поверил, что Десятый способен на такую трусость. Со стоном сыновья Фулгрима пустились в погоню, но далеко уйти им не удалось. Неслышный под жужжанием насекомых и грохотом битвы, с неба обрушился дождь снарядов. Выпущенные из глубины Дворца по координатам, отмеченным Железными Руками во время битвы, десятки боеголовок ударили в осадную башню, обрушив ее на предательские полчища, которые пытались спастись. Фулгрим, который не двигался с места, был поражен сотнями снарядов, его демоническая форма с трудом сохраняла целостность перед лицом такой огневой мощи. Пытаясь подняться на ноги, Фениксиец горел, облитый фосфексом, неестественное зеленое пламя сжигало его сущность быстрее, чем она успевала восстанавливаться. Феррус вышел из Дворца и теперь возвышался над братом, а его сервоприводы стреляли без остановки. Когда дым рассеялся, над грудой пепла возвышался только Феррус. Дети Императора, увидев изгнание отца, начали массово отступать. Их смертные союзники вскоре были разбиты, а зияющая рана в Сатурнианской Стене была снова закрыта бульдозером, оставив лишь шрамы и пепел в память о наступлении предателей. Железные Руки одержали важнейшую победу над своим врагом, нанеся ему огромные потери и дав Дворцу небольшую передышку. Однако эта победа досталась им дорогой ценой, потеряв почти восемь тысяч Астартес, включая девять десятых клана Аверний, в котором находилось большинство ветеранов легиона. Поскольку Хорус был ранен и находился без сознания, Мортарион пропал без вести, а Вулкан был занят командованием, возглавить силы быстрого реагирования выпало Феррусу, и целую неделю он вел своих сыновей без отдыха по всему периметру Дворца. Железные Воины и Багровые Кулаки пробивались сквозь ошеломленных защитников в поисках финального поражения. Однако их усилия не были напрасными, и вскоре появилась надежда, которая осветила их самый темный час. Сверху, словно мстительные молнии, как нельзя вовремя появились Повелители Ночи. Тысячи легионеров в полночно-синих доспехах заполнили Дворец, оттесняя врага со всех сторон и облегчая положение осажденных защитников. На орбите, дюжина или около того кораблей Железных Рук прибыла к остаткам Боевого Флота Солара, чтобы присоединиться к армаде Несущих Слово, и вместе они разбили флоты предателей, которые начали бежать, спасая свои жизни. Однако Горгон ничего об этом не знал, укрывшись глубоко во Дворце, где из последних сил пытался отразить все более яростные атаки предателей. Когда Феррус собрал своих людей для последнего рывка, и к ним присоединились сами Кустодес, он напрягся, и его разум охватило видение. Феррус моргнул. Шум и суматоха в переполненных залах Внутреннего Святилища исчезли, сменившись бескрайними просторами дюн, тихо шепчущихся под порывами ветра. Он посмотрел на свои руки - они были такими же, как и много веков назад, только серебро едва достигало запястий, а не локтей. — Сын мой! — Басовый голос, который Горгон узнал бы где угодно, раздался у него за спиной, и Примарх обернулся. Перед ним стоял отец, каким Феррус его помнил: гордый мужчина в тяжелых доспехах, на голове - шлем с алым оперением. В одной руке он держал высокое копье из чистого серебра со знаком аквилы, а в другой - аурический меч, конец которого был загнан в труп рептильной твари, слабо шевелящейся у ног Императора. Его чешуя была переливающейся серой, сияющей светом пожираемых звезд, а под пульсирующей шкурой виднелись намеки на зеленые вены. — Отец. — Феррус опустился на колени. — Осада проходит безуспешно. Боюсь, наши силы почти иссякли. — Все в порядке, Феррус. Твои братья прибыли, и теперь я иду противостоять Льву. — Император схватил Ферруса за плечо, глядя Примарху в глаза. — Эта осада не будет длиться вечно, и человечеству придется столкнуться с другими угрозами, помимо угрозы Хаоса. Мы не машины, сын мой: человеческий дух более несгибаем, чем многие думают. Он помог нам выстоять и позволит продержаться еще многие тысячелетия, и мы не должны пренебрегать этим в пользу тела. — Возьми меня с собой, отец. Мы могли бы вместе противостоять Архипредателю! — Слишком поздно для этого. Не забывай о том, что ты видел и слышал здесь. Ты должен стать моей железной опорой: не бойся нести бремя простого человека. Остерегайся разумных машин и не принимай пустых обещаний богов среди звёзд. После Ереси: Закаленный огнем При поддержке мстительных Кустодес, Железные Руки возглавили последнюю атаку по защите Внутренних Святилищ у входа в Имперские Подземелья. Несмотря на значительное превосходство в численности, Десятый доблестно проявил себя, унеся жизни многих предателей еще до окончания битвы. К моменту окончания Осады Железные Руки практически перестали существовать: на Терре осталась всего тысяча человек, и чтобы выжить, многим из них потребовалась имплантация в дредноут. Железные Руки провели много месяцев, помогая в ремонтных работах, извлекая своих мертвецов из-под кучи трупов и сохраняя их геносемя для будущего использования. Лишь пять кораблей Десятого выжили после битвы на орбите, а те, что уцелели, вскоре были заполнены снаряжением убитых, которое нужно было забрать для дальнейшего использования. Хотя его легион был самым малочисленным на Терре, Железные Руки обладали неоспоримым преимуществом: у них был самый активный Примарх. Из шести Примархов, находившихся на Терре во время Осады, только Феррус продолжал командовать: Хорус и Мортарион были недееспособны, Конрад Кёрз погиб, а Лоргар и Вулкан были заняты управлением Террой и поддержанием имперской бюрократии в рабочем состоянии, чтобы она не остановилась и больше не заработала. Феррус долгое время сохранял самообладание, и хотя он, как и все остальные, оплакивал утрату Императора, он знал, что не может позволить этому сломить его. Ему очень хотелось обрушить свой гнев на оставшихся предателей, но, как всегда, долг обязывал, и поэтому он остался на Терре. Именно Феррус, благодаря своему логистическому гению, смог быстро провести чистку сил предателей, все еще остававшихся на Терре, и именно он руководил восстановлением огромного количества оборудования целых легионов, содранного с убитых. К радости Ферруса, разведывательная экспедиция на Медузу показала, что многие из его сыновей выжили после Ереси Льва. На Медузе оставалось почти двадцать тысяч Астартес, и вскоре они отправились на Терру, чтобы снова служить своему отцу. С объединенным легионом за спиной, Феррус жаждал вернуться в бой, чтобы нанести ответный удар отступникам, разрушившим королевство его отца, но оставалась последняя задача, более сложная, чем все предыдущие: надзор за Ingens Sepultura. Ingens Sepultura Потери, понесенные во время Осады Терры, невозможно точно оценить, ведь даже победа принесла неисчислимые потери. Хотя Император формально выжил, с ним уже невозможно было связаться, поэтому его сыновьям пришлось взять бразды правления в свои руки и продолжать борьбу. Те, кто пал во имя его, стали почетными мертвецами, чья кровь оросила семена грядущего Империума. Коллективная скорбь триллионов нуждалась в выходе, и Феррус Манус возглавил Ingens Sepultura, грандиозное событие, длившееся несколько месяцев, чья торжественность соответствовала энтузиазму Улланорского Триумфа за много лет до этого. Катарсис империи выражался в тысячах небольших похорон: почетных мертвецов девяти легионов и солдат всех родов кремировали и хоронили в огромных залах Башни Героев, и многие часы отводились на восхваления и эпитафии. Однако в силу необходимости времени и удобства лишь малая часть павших была удостоена этой чести, ибо в суматохе дня многие были забыты и не найдены. Заключительным актом Ingens Sepultura стал Кортеж Доминус Нокс - похороны Конрада Кёрза. Примарх Повелителей Ночи пал от рук Архипредателя во имя Императора, и легенды о его деяниях вскоре распространились по всему Империуму. Такой мученик требовал достойного погребения, и Феррус собрал оставшихся братьев, чтобы возглавить эту грандиозную процессию. Обломки самой крупной войны в истории человечества были сметены, и целую неделю почти сорок тысяч Астартес Восьмого легиона маршировали по всей ширине Императорского Дворца, сопровождая гроб со своим павшим отцом. В конце концов, оставшиеся в живых братья Кёрза подняли гроб и в торжественной процессии понесли павшего брата в Императорский Склеп, расположенный в Башне Героев, и вместе высекли его имя на самой вершине Колонны Славы. Колокол Потерянных Душ, звонивший по всей Ingens Sepultura, в тот день прозвенел в последний раз по Конраду Кёрзу, после чего вновь замолчал. Горгон собрал разрозненные силы многих легионов и, используя свой авторитет и боевой гений, выковал новое оружие, чтобы нанести ответный удар по предателям, положив тем самым начало Очищению. Железные Руки и их союзники начали рыскать по Солнечной системе, нанося удары по целям, намеченным для них силами Альфа-Легиона. Первой их целью стал Марс, и Феррус сам возглавил Четвертое Завоевание Марса, в сопровождении легионов когорт Адептус Механикус со всей галактики, которые стремились присоединиться к освобождению Главного Мира-Кузницы. Как всегда, их политическая возня и неприкрытые амбиции вызывали у Ферруса отвращение; Кельбор-Хал заслужил уважение Горгона своим самопожертвованием, но его преемники были недостойными подражателями, и поэтому Горгон оставался отстраненным командиром и лишь изредка общался с ними. Под его блестящим полководческим руководством, силы Очищения разгромили разрозненные силы Тёмного Механикума, плохо управлявшие Марсом. Вскоре предатели стали отступать по всей планете, скрываясь в огромной сети туннелей, протянувшихся под поверхностью, и хотя предпринимались попытки преследовать их, туннели оказались слишком обширными. Феррус приказал запечатать туннели, завалить входы в них и поставить под охрану на все времена, чтобы они не вернулись. Однако оставалось еще одно место сосредоточения предателей, настолько опасное, что оно требовало личного внимания Ферруса: армии Велизария Коула. У Верховного Еретеха было больше года и ресурсы Марса, чтобы отточить свое ремесло, и Железные Руки сражались с множеством отвратительных химер, облаченных в броню Тринадцатого Легиона. Эти отпрыски Жиллимана были выше и быстрее обычных Астартес, облачены в странные варианты доспехов и обладали гравитационными машинами, превосходящими даже технологически развитый Десятый легион. Но при всей их мощи их было мало, а лоялистов - много, и силы Коула были отброшены, хотя сам предатель сбежал. В руинах его лабораторий было сделано тревожное открытие: обнаружен обезглавленный труп апотекария из Детей Императора, лишенный болезненных мутаций, присущих его сородичам. Однако у Ферруса было мало времени на подобные загадки, и он предпочел преследовать Коула, пока тот отступал. Горгон преследовал Верховного Еретеха по всему Марсу, желая покончить с его злодеяниями раз и навсегда, и вскоре настиг его в регионе, известном как Лабиринты Ноктиса. Призрачные каньоны Лабиринта Ночи издавна считались местом зла, но Горгона не удалось отговорить, и он пошел по следу с компанией своих сыновей. Вскоре след простыл в этих странных землях, и один за другим Железные Руки пали, атакованные древними жуткими машинами и другими ужасами. Вскоре остался только Феррус, преодолевший неевклидову геометрию проклятых земель, пока не оказался перед Хранилищами Моравеца. Изначально Хранилища были запечатаны самим Императором, но с тех пор явно подвергались взлому, и Феррус вошел в них через пробитые ворота. О том, что находилось внутри, ничего не известно: когда Примарх вышел, в его серебряных глазах был затравленный взгляд, и он не стал говорить об этом, сказав лишь, что слова Императора теперь имеют для него смысл. Когда Марс был захвачен, остальная часть Солнечной системы вскоре была захвачена, и Очищение начало повторять шаги Великого Крестового Похода, определяя состояние Империума. Железные Руки продолжали расти в размерах, быстро набирая новых рекрутов, пока легион не достиг приличной численности. Феррус внимательно следил за своими сыновьями, помня последние слова Императора, сказанные ему, и поэтому разгул дисморфии, поразивший легион перед Ересью Льва, не повторился. Однако Горгон по-прежнему держался в стороне от этих новых сыновей, предпочитая проводить время с дредноутами легиона, которые все еще помнили Десятый таким, каким он был до пожара предательства. В конце концов он не выдержал, и через десять лет после завоевания Марса, Феррус Манус отправился на Терру, чтобы встретиться с Вулканом. Два Примарха встретились в последний раз, когда вместе работали над кораблем Ферруса, внедряя всевозможные странные технологии и усовершенствования в модифицированный ударный крейсер Сизифей. Покинув Терру, Феррус Манус пропадает из анналов Империума как первый Примарх, исчезнувший после Ереси, хотя он не был последним. Один за другим его братья последовали его примеру, но, в отличие от них, о его местонахождении ничего не известно, и даже слухи о возможных встречах не сохранились. В его отсутствие Десятый продолжал вести войну, перейдя под командование Воителя, а затем Лоргара, пока они не погибли, и после завершения Очищения, Железные Руки оказались предоставлены сами себе. Железные Руки все еще надеются, что однажды их отец вернется, но они являются прагматичным легионом и уже давно отказались от его поисков. Его учение по-прежнему вдохновляет Десятый, который стал железной опорой, о которой говорится в легендах легиона. Они продолжают сражаться на бесчисленных полях сражений, защищая слабых, с годами взваливая на себя все большее бремя. Они продолжают противостоять всему, что может обрушить на них галактика, выдерживая удар за ударом от бесчисленных ужасов безразличной вселенной. Однако время нанесло глубокий урон, и тяжесть все возрастающего бремени грозит подмять под себя Железо. В конце M41, легион рассредоточен по северным районам галактики, сражаясь в десятках военных зон, они пытаются сдержать приливы тьмы на все более широком фронте. Еретики и ксеносы всех мастей продолжают возникать в системе за системой, и Железные Руки завязли в попытках подавить бесчисленные мелкие восстания, чтобы огонь ереси не разросся слишком сильно. Сама Медуза находится на грани осады со стороны своих древних врагов, Детей Императора, поскольку предатели стекаются со всех сторон из Ока Ужаса. Лишь небольшая часть легиона смогла преодолеть усиливающиеся варп-штормы, чтобы защитить свою древнюю родину, но их численность была усилена армиями Империума, прибывающими для укрепления Кадианских Врат и соседних систем. Сыны Медузы неукротимы, как и их мир, и они остаются верны Империуму, несмотря ни на какие трудности. Родной мир, вербовка и геносемя Десятый легион 41-го тысячелетия сильно отличается от своих предыдущих воплощений. Десять тысяч лет безостановочных войн многократно перековывали сынов Ферруса, хотя в душе они сохранили железную решимость, присущую им со времен Буреносцев. Из-за смертоносности Осады Терры большинство легионеров, участвовавших в этой титанической битве, были помещены в дредноуты. Если бы Железные Руки направили все свои силы на осаду, скорее всего, они бы вымерли или были обречены на медленное и утомительное восстановление. Так случилось, что большая часть их легиона была отрезана от Терры, собравшись вокруг родной планеты Медузы, чтобы отразить атаку, которая так и не последовала. Хотя это было позором для легионеров, это также означало, что легион все еще был боеспособен, в отличие от многих других легионов. Таким образом, Железные Руки переориентировали свои доктрины механизированной войны, чтобы включить в них большой контингент дредноутов, которые составляли ядро ветеранов легиона. Многие из этих воинов продолжили сражаться в Очищении, и даже сейчас, десять тысяч лет спустя, по оценкам, около сотни этих Железных Старейшин все еще остаются, хотя они вступают в бой только в самых тяжелых обстоятельствах. Поскольку большая часть ветеранов легиона была погребена, большинство Астартес на Медузе были простыми боевыми братьями, относительно неопытными, что было удачным поворотом событий, которым в полной мере воспользовался их Примарх. Феррус Манус никогда не был доволен склонностью своего легиона к ненужным аугментациям тела, равно как и их одержимостью его железными руками. Таким образом, он воспользовался этой возможностью, чтобы назначить новых командиров, которые больше соответствовали его образу мышления, и поэтому к тому времени, когда он исчез, легион был уже на пути к преобразованию. Практика бионической замены стала менее распространенной, и большинство легионеров предпочли вместо этого выращенные в чанах органы для замены, хотя после исчезновения их Примарха обычай отрубать себе левые руки медленно вернулся в моду. Однако нашлись те, кто не одобрял это изменение философии, особенно среди ветеранов и старейшин, и в легионе начал развиваться раскол, раковая опухоль в сердце Десятого, которой потребовались тысячелетия, чтобы дать о себе знать. Спустя тысячелетия после Очищения, Железные Руки начали более тесно сотрудничать с недавно основанной Имперской Гвардией. Разрушительные последствия Ереси Льва привели к тому, что Железным Рукам, как и многим другим легионам, отчаянно не хватало кораблей и бронетехники. Тем не менее, их Примарх пренебрег более тесным сотрудничеством с Адептус Механикус, и начал формироваться раскол, который был смягчен только с его исчезновением. Посольство Железных Старейшин легиона восстановило связи с Красной планетой, хотя это только усугубило философский раскол. Таким образом, к М35, легион был почти расколот пополам с точки зрения оперативной доктрины, между теми, кто выступал за механическое усиление и связи с Адептус Механикус, известными как сторонники превосходства, и теми, кто предпочитал бионическую замену и союзы с Астра Милитарум, так называемыми пуристами. Клановые роты Медузы начали присоединяться к этим лагерям, и соперничество внутри легиона переросло в открытую враждебность. К несчастью для Империума, события этого раскола совпали с Междуцарствием Новой Терры. Междуцарствие Новой Терры Ближе к концу M34, таинственная угроза, известная как Бледное Опустошение, возникла со Звезд Гало, сдерживаемая лишь с большим трудом Восьмым легионом, который сообщил Терре, что они сражались с «порожденной звездной чумой», и они «уничтожили то, что не может умереть». Вскоре после этого, по всему Империуму разразился сильный варп-шторм, за которым последовали вторжения Хаоса, отвлекшие многие силы Девяти лояльных легионов. В ответ на эти штормы, Высший Совет мира Нова Терра объявил власть Высших Лордов недействительной, заявив о своем господстве над западной половиной Империума, включая область космоса, в которой находится мир-кузница Мойра. Техножрецы Мойры придерживались неясной доктрины, согласно которой они могли предсказывать будущее, основываясь на мерцании священного Астрономикона. Эта странная вера распространилась подобно лесному пожару по мирам, находящимся под властью Новой Терры, и вскоре Адептус Механикус была раздираема гражданской войной невиданных масштабов со времен Ереси Льва. Экклезиархия, штаб-квартира которой в это время находилась на Офелии VII, оказала поддержку Новой Терре, что привело к гражданской войне, известной как Великий Раскол между этими Кардинальными мирами, присоединившимися к Терре. Вскоре весь Империум был охвачен спорадическими войнами, печальное положение дел, которое продолжалось более девятисот лет и достигло кульминации в Царстве Крови, а закончилось вмешательством легионов Астартес. Хотя большинство легионов воздерживались от вмешательства в имперскую политику или были заняты борьбой с оппортунистическими ксеносами или вторжениями Хаоса, которые стремились извлечь выгоду из войны, Железным Рукам был нанесен гораздо более сокрушительный удар. Догматы Мойры заразили сторонников превосходства, и под руководством Железного капитана Хеккана, клан Раукаан начал открытую войну против клана Моррагул, и присоединившиеся к ним кланы переименовали себя в Сынов Медузы, в то время как их противники-пуристы претендовали на титул Красных Когтей. Десятый легион был разделен между этими двумя фракциями, и в течение десяти лет погибла треть легиона, в том числе почти половина Железных Старейшин, что привело к неисчислимой потере мудрости. Со времен мрачных дней Ереси Льва легион не обращался против самих себя подобным образом, и Железные Руки разрывали себя на части с методичной и рассчитанной яростью. В конце концов, раскол прекратился с уничтожением Мойры, и Адептус Механикус очистились от своих пагубных догм. Железные Руки были спасены от полного уничтожения благодаря вмешательству Повелителей Ночи, которые принесли новости о том, что Новая Терра находится под контролем ужасного Крыла Огня Тёмных Ангелов, грязного заговора, направленного на ослабление Империума. С этой новостью многие сторонники превосходства покинули клан Раукаан и принципы Мойры, и, таким образом, Десятый снова стал единым целым. В результате этого раскола, клан Раукаан и оставшиеся Клановые роты были очищены и созданы заново. Легион действовал невероятно тщательно, и не более чем горстке предателей удалось избежать их гнева, сбежав в близлежащее Око Ужаса. Железные Руки вновь посвятили себя Империуму и с тех пор остаются верными. Они избавились от последних остатков своей нездоровой привязанности к стали, а не к плоти, что, как многие предполагали, было причудой их геносемени. Теперь это было признано ложным, и по сей день Железные Руки демонстрируют удивительно чистое геносемя Хотя их легион никогда не достигал размеров Несущих Слово или Повелителей Ночи, они остаются одним из средних и более крупных легионов. Генетическое наследие Ферруса сделало его сыновей такими же крепкими и гордыми, как железо в их именах, и они всегда неохотно обращались за поддержкой к легионам своих кузенов. Чужаков также не особенно приветствуют на их родной планете Медузе, которая во многом такая же, какой была во времена Великого Крестового Похода: суровая, неприступная и неумолимая. Он остается Миром Смерти, и опасности, с которыми он сталкивается, с годами только увеличиваются из-за роста Ока ужаса. Его небеса усеяны разбитыми кораблями и обломками, накопившимися за десять тысяч лет, что представляет постоянную опасность для любого путешествующего в тихий мир и из него. Все коренные дети Медузы рождаются с фиолетовыми глазами, распространенной мутацией в мирах, близких к Оку, включая Кадию, и, таким образом, все легионеры, за исключением тех, у кого механические имплантаты, также обладают этой чертой. Даже выращенные в чанах заменители вскоре меняются, и легион уже давно отказался от попыток искоренить это, поскольку, похоже, это не имеет никаких побочных эффектов. Пустыни Медузы остаются негостеприимными пустошами, разрушенными тектонической нестабильностью, и поэтому здесь нет постоянной крепости-монастыря, как в других легионах. Вместо этого каждая Клановая рота владеет Сухопутным гигантом, колоссальным мобильным городом, который бесконечно перемещается по тундре и пустыням, яростно отстаивая свою территорию перед деревнями, которые присягают на верность тому или иному клану. Только десять Великих кланов обладают такими чудесами археотеха: десятки Младших кланов, составляющих остальную часть легиона, вынуждены довольствоваться меньшим ремеслом. Клановая система Медузы оставалось живой и процветающей более десяти тысяч лет. Различные кланы несут ответственность за свой собственный вербовку и являются абсолютно независимыми, отвергая любое централизованное планирование или организацию, которые могли бы упростить этот процесс. Могущество правит Медузой, и поэтому, хотя любой из Десяти способен навязать свою волю Младшим Кланам, такие попытки редки, чтобы их жертвы не объединились для мести. Это соперничество продолжается даже после того, как претенденты зачисляются в Десятый легион, и поэтому различные роты поддерживают соперничество, хотя ни одна из них никогда не перерастала в военные действия со времен Мойрского Раскола. Таким образом, легион остается единым целым, поскольку все кланы и роты ценят силу и эффективность и откладывают в сторону свои разногласия на службе легиону и Империуму. Железный Десятый долгое время сохранял свои традиционные подразделения, в отличие от более однородных легионов. Самый простой способ показать структуру Железных Рук - проследить за жизнью среднестатистического легионера. Большинство легионов довольно замкнуто относятся к своим родным мирам и набору персонала, но Десятый необычайно открыт, полагаясь на суровый климат своей родной планеты, чтобы держать любопытных и слабых подальше. Таким образом, Инквизиции, да и многим другим подразделениям имперских органов управления, удалось составить, так сказать, картину карьерного пути Астартес в Десятом легионе. Наше путешествие начинается в суровой дикой местности Медузы, в одной из множества маленьких деревень, влачащих скудное существование в беспощадных пустынях и тундре. Почти все племена ведут полукочевой образ жизни, мигрируя в поисках новых запасов быстро истощающихся ресурсов, как пешком, так и на массивных наземных ползунах. Однако во всех деревнях каждое рождение тщательно регистрируется деревенскими старейшинами, и каждая деревня принадлежит клану, большому или малому. Наследие Ферруса Мануса сделало общество Медузы чрезвычайно сосредоточенным на эффективности, и чрезмерный набор персонала и перенаселение обрекут легион так же неизбежно, как и недостаточная численность населения. Клан - это все на Медузе, и все дети воспитываются сообща, отдельно от своих родителей и подвергаются суровым условиям, призванным укрепить их. Таким образом, когда каждый потенциальный претендент достигает совершеннолетия, представители клана приходят, чтобы забрать его на испытательный полигон, сбрасывая сотни молодых парней на неумолимые склоны горы Карааши. Там они должны подняться на вершину, точно так же, как это сделал Примарх десять тысяч лет назад, опасный путь, который завершают только сильнейшие. Тех, кто не в состоянии это сделать, отправляют обратно в их деревни, ибо Медуза не может позволить, чтобы ее народ погиб. После завершения этого первого шага, новый претендент проходит обучение боевым искусствам и философии легиона. По мере взросления, новобранцу имплантируются различные органы, необходимые для того, чтобы стать Астартес, и в течение пяти лет, он готов присоединиться к скаутской роте своего клана. До этого этапа, претендент тренируется вместе со всеми остальными, но с этого момента клан становится его жизнью. Именно на этом этапе впервые используется гипноиндоктринация, что заметно отличается от других легионов, которые, как правило, используют ее повсеместно. Однако метод, который Железные Руки используют для гипноиндоктринации, является тщательно охраняемым секретом: Железный Чип. Железный Чип В славные дни Великого Крестового Похода, концепция гипноиндоктринации была относительно неизвестна, ее использовали только такие изгои, как Гвардия Смерти, столкнувшаяся с такими ужасами, что даже у самых выносливых не выдержали бы нервы. Однако пожар Ереси Льва сильно опалил Империум, и после такой катастрофы многие стали задаваться вопросом, как половина легионов Императора так легко отвернулась от Повелителя Человечества. Поэтому под командованием Воителя Луперкаля, методы массового сбора были запрещены, так как считалось, что морально и психологически непригодные не отсеиваются должным образом. Процесс вербовки был значительно замедлен после Очищения, и гипноиндоктринация стала нормой для верных легионов, создавая глубокую преданность в новых поколениях Астартес. Хотя большинство Астартес получают опыт с помощью гипнокасок, Железные Руки отказались от использования таких медленных и громоздких методов. Вместо них гипноиндоктринация осуществляется с помощью полуеретического Железного Чипа. Этот хитроумный артефакт был разработан легендарным Фратером Таматикой, который соединил археотехническую реликвию, известную как Железное Сердце, с Доктриновыми Пластинами Легио Кибернетики. Железные Чипы имплантируются в мозг каждого легионера Железного Десятого, и после операции часто наблюдаются заметные улучшения в координации и интеллекте. Каждый легионер, прошедший имплантацию, становится своим Примархом в миниатюре, благородным воином несравненной силы, готовым пожертвовать собой ради помощи другим. Однако многие подозревают в этих чипах скрытые функции, особенно пуритане в крепостях Инквизиции. Десятый легион также известен использованием кортикальных демпферов - незаметных металлических дисков, используемых при захвате вражеских кораблей, когда цели приказано брать живыми. Те, кому имплантированы демпферы, становятся спокойными и послушными, неспособными выразить несогласие, независимо от их прежней лояльности. Существует странное сходство между конструкцией Железных Чипов и кортикальными демпферами, столь любимыми Десятым, и Инквизиция много раз пыталась заполучить такие устройства, но пока безуспешно. Таким образом, пока адепт обучается как разведчик, он вникает в особенности своего клана, и к тому времени, когда он пройдет последние испытания, чтобы стать полноправным Астартес, он уже станет полноправным членом своего клана. Дальше он сражается как любой другой легионер, набирается опыта в качестве рядового брата, а с опытом и мастерством может дослужиться до сержанта, а затем и до капитана, возглавив собственную роту. Однако это лишь поверхностное представление о легионе. Железные Руки придерживаются системы, известной как «организованное разделение». Каждая часть легиона подобна винтику в механизме, со своей особой ролью и обязанностями. Так, некоторые роты специализируются на штурмовой или бронетанковой войне, или даже на более мирских задачах, таких как связь или посольство в других фракциях. Совокупность этих организаций образует гештальт, эффективность которого намного превосходит сумму его частей, и мало найдется зрелищ более устрашающих, чем Железное Воинство, тысячами обрушивающееся на врага. Увы, такие случаи невероятно редки, ведь роты сильно рассеяны среди звезд, а враги Человечества наседают со всех сторон. Теперь, когда легионер стал капитаном, он имеет право голоса при принятии решений в своем клане. Железные Руки уже давно управляются комитетами разного уровня, и голос коллектива считается непогрешимым. Даже высшие эшелоны легиона управляются таким образом: прослужив много лет в качестве капитана, Астартес может стать вождем, эквивалентным Магистру ордена в других легионах, и отвечает не только за боевых братьев под своим командованием, но и за смертных мужчин и женщин своего родного клана на Медузе. Кланы жестоко конкурируют между собой, борясь за ресурсы и славу, и поэтому только самым опытным можно доверить мантию вождя. В отличие от других легионов, вожди не имеют права голоса в управлении легионом в целом. Времени у них и так в избытке: они справляются как с требованиями своего клана, так и с ведением бесконечных войн во имя Императора, поэтому вместо них легионом управляет Железный Совет. Боевые доктрины и организация После исчезновения Примарха стало очевидно, что ни один человек не сможет руководить легионом так, как это когда-то делал Феррус Манус, поэтому о должности Магистра легиона тихо забыли. На его месте возник Железный Совет - громоздкий орган, состоящий из сорока одного участника, известного как Железные Отцы, организация, не имеющая аналогов в других легионах. Число сорок один имеет как практическое, так и символическое значение: несмотря на колебания численности кланов, их количество остается неизменным: десять Великих кланов и тридцать один Малый клан. Это число также символизирует горы Железных Пиков Медузы, огромные хребты, вершиной которых является легендарная гора Карааши, великая вершина, которую представляет Клан Аверний, славный Первый клан. Однако Железный Совет периодически избирает членов из своих рядов на пост Железного Лорда - временную роль, схожую с диктаторами древнего Рима, которых выбирали, чтобы возглавить их во времена великих бед. Однако такие выборы не проходят гладко, и большинство Железных Лордов погибают во время битвы, а не после того, как их попросят уйти с поста после того, как кризис утихнет. Вместо вождей в Железный Совет входят мудрейшие представители клана. Чаще всего Железные Отцы Малых кланов происходят из технодесантнинов легиона, издавна уважаемых за свои познания в механике. В Великих кланах почти все представлены почтенными дредноутами, сохранившимися с темных времен Ереси Льва. Однако такие древние не могут долго оставаться в сознании, поэтому их власть в основном только номинальная, а повседневные решения принимают менее значительные представители Великих кланов. Однако по состоянию на М41, осталось одно заметное исключение из этой тенденции - печально известный Клан Раукаан. Третий Великий клан, которому давно не доверяют после его роли в Мойрском Расколе тысячелетия назад, находился на грани открытого порицания, и эта ситуация сохранилась при его нынешнем представителе, Кардане Строносе. Железный Лорд Кардан Стронос Мало кто из Десятого легиона столь же холоден и неумолим, как печально известный Кардан Стронос, Железное Сердце Железного Десятого, но суровые времена требуют суровых мер. По всему Империуму, Железные Руки славятся своей силой, готовые взвалить на себя бремя других так, как это делают немногие другие. Многие легионеры прошлого причислены к лику святых Экклезиархии, а Железные Руки невероятно сплочены по сравнению с другими легионами. Однако лишь немногие из этих черт присущи его лидеру, которого за его деяния одновременно и презирают, и почитают. В отличие от подавляющего большинства легионеров, Стронос совершил почти кощунственный поступок - сменил клан. Технически смена клана не запрещена, но это считается серьезным неуважением к своему родному клану, и кланы, принимающие таких беженцев, относятся к ним свысока. Будучи сержантом клана Вургаан, он добровольно перешел в клан Гаррсак, чтобы продвинуться по службе, а затем снова перешел в клан Раукаан, когда появилась возможность продвинуться по службе. Вступив в должность Железного Отца, Стронос быстро перенял безжалостную природу клана Раукаан и получил признание за свою роль в разоблачении еретического Железного Отца Кристоса как поклонника Хаоса. Стронос сражался на бесчисленных полях битв, применяя жестокую эффективность, чтобы выигрывать войну за войной. Он придерживается философии зависимости от машины, подавляя свои эмоции в вере в старое кредо, что плоть слаба, и большая часть его тела теперь механическая. Изначально Стронос был назначен Железным Лордом, чтобы справиться с вторжением флота-улья Молох, отколовшегося от флота тиранидов, который пронесся на запад после уничтожения флота-улья Бегемот в 745.M41. Стронос объединил почти половину легиона и не только выжил, но и вышел победителем в кульминационной битве в системе Регис. С тех пор он вел легион к бесчисленным победам на протяжении почти трех столетий и является лидером легиона дольше всех после самого Примарха. Технически Железный Совет может приказать ему уйти в отставку в любой момент, но никто не может сказать, как Стронос отреагирует на такой приказ, и многие трепещут при мысли о том, что такой могущественный легион, как Железные Руки, падет в результате гражданской войны в столь мрачное время в истории Империума. Под командованием Железного Лорда Строноса, Железные Руки продолжают процветать и действуют на многих полях сражений, защищая Империум. Несмотря на свою жестокость, Стронос ценит чистоту машины и пока не навязывает свою идеологию остальным членам легиона, возможно, опасаясь, что это может помешать эффективности легиона. Десятый легион действует в основном в Сегментуме Обскурус, в одиночку патрулируя дикий регион без посторонней помощи. Хотя Медуза находится невероятно близко к Оку Ужаса, легиону нет нужды патрулировать ее отмели, ведь это владения Космических Волков, и два легиона очень близки друг с другом благодаря этой договоренности. Десятый по-прежнему держит мощные укрепления вокруг своей родной системы, но большая часть его сил развернута в других местах, на самых разных полях сражений. Боевые доктрины Десятого связаны с их кланами, и поэтому редко случается, что два клана оказываются в одной зоне боевых действий. Однако большинство Клановых рот используют стратегии, схожие с теми, что применяли их предки тысячелетиями ранее, уделяя большое внимание общевойсковым и механизированным видам войны. У Десятого легиона много союзников, хотя точнее было бы сказать, что у них много должников. Их самоотверженный героизм снискал им славу и восхищение всех истинных слуг Бога-Императора, а также неугасающую ненависть еретиков и ксеносов. Даже больше, чем Космические Волки, Железные Руки наиболее близки с Саламандрами, и эта связь восходит к ранним дням Великого Крестового Похода. Их союз остается прочным вот уже десять тысяч лет и не подает признаков ослабления, поскольку они продолжают тесно сотрудничать в тех редких случаях, когда Восемнадцатый выходит за пределы Сегментума Солар. Они также поддерживают хорошие отношения с Сынами Хоруса и соперничают с Гвардией Смерти в вопросе о том, какой легион является самым сильным. Оба легиона делают упор на стойкость, но сыновьям Ферруса не дает покоя одержимость сыновей Мортариона концепцией «сила решает все». Железные Руки предпочитают делать упор на наступательную мощь, а не на оборонительную стойкость, и эту философию разделяют их ближайшие союзники, Имперская Гвардия. После пожара Ереси Льва, Воитель Хорус издал Военные Эдикты, реорганизовав Имперскую Армию в Астра Милитарум и запретив объединять их командную структуру с легионами Астартес. Хотя в целом это был мудрый шаг, он был неудобен для Железной Руки, которая оказалась не в состоянии приказывать полкам размещать гарнизоны в завоеванных мирах. Чтобы обойти это ограничение, Феррус приказал создать Цепную Завесу. Первоначально набранные из населения Медузы, как и любые другие силы планетарной обороны, Феррус осознал силу своего народа и сформировал множество полков, которые должны были поддерживать его разрозненные завоевательные флоты. Во время Ереси Льва, эти армии работали в тандеме с силами легиона, размещенными вокруг Медузы, и две группы стали невероятно эффективной силой, отражавшей набеги множества предателей, которые пытались воспользоваться войной. После вступления в силу Военных Эдиктов, Феррус использовал свое влияние, чтобы вывести эти полки из-под власти Астра Милитарум, и с тех пор они остаются отдельными. Цепная Завеса часто служит второй волной в нападениях, а также пополняет флот Десятого легиона, поскольку обладает большим количеством кораблей. Помимо Цепной Завесы под их командованием, Железные Руки поддерживают хорошие или нейтральные отношения со многими полками Имперской Гвардии и пользуются благосклонностью Администратума благодаря своей готовности помочь и эффективности в этом деле. Они поддерживают нейтральные отношения с Высшими Лордами Терры из-за отсутствия интереса Терры к Сегментуму Обскурус, а также нейтральные отношения с Экклезиархией. Многих, кто лишь поверхностно знаком с Десятым, удивляет, что у Адептус Механикус плохие отношения с легионом. На первый взгляд, кажется, что они должны быть союзниками, ведь Железные Руки известны своей доблестной защитой Марса во время Ереси Льва, а также своими предпочтениями к бронетанковой войне и тайнам кузнечного дела. Однако с тех пор, как Примарх реорганизовал свой легион после Ереси, Десятый легион намеренно и сознательно отдалился от того легиона, которым он был раньше. Сохраняя железную дисциплину над своими эмоциями, Железные Руки все же позволяют себе чувствовать и общаться с окружающими, особенно с представителями своего клана, стараясь оставаться людьми, несмотря на множество аугметики. Техножрецы Марса считают это недопустимой привязанностью к плоти, и лишь немногие адепты осмеливаются положительно отзываться о философии Десятого легиона. Еще одним источником конфликта между ними является существование Телстаракса. Некогда величественное кольцо, окружавшее Медузу, вот уже десять тысяч лет остается таким, каким оно было, - запертым и охраняемым снаружи под страхом смерти. Перед своим уходом, Феррус Манус приказал, чтобы никто и никогда не входил в его кошмарные коридоры, и его легион нес эту вахту в его отсутствие. Жадные Механикус очень хотели бы попасть в его залы в поисках археотеха, но ни один из них так и не смог получить разрешение. Несколько раз из-за неосмотрительности техножрецов, они были близки к войне, некоторые из них прибегали к угрозам, но каждый раз верх брали более хладнокровные головы. Телстаракс остается источником тайн и зависти, в том числе и для тех, кто когда-то был братьями. Лишь часть Десятого осталась на Медузе, чтобы защищать ее, но они будут сражаться до последнего во имя Примарха и Императора. Большая часть Железных Рук по-прежнему дислоцируется по всему Сегментуму Обскурус, вступая в схватки с культами Хаоса и рейдерами-ксеносами, которые с каждым тысячелетием появляются все чаще и чаще. Железные Руки, как никакой другой легион, умеют уничтожать орды зеленокожих и часто вступают в схватки с империями орков, населяющими звезды под их защитой. Хотя вся галактика номинально находится под контролем Империума, огромные территории остаются без света Императора и цивилизующего прикосновения Человечества. Сегментум Обскурус не является исключением, и северное царство Императора уже несколько веков находится в состоянии войны, раздираемой Великим Деспотом Дрегрука и Архидиктатором Гатрога. Два враждующих Вааагх! сражались друг с другом чаще, чем с силами Империума, и даже вступали в схватки с рейдерскими отрядами Хаоса, выходящими из Ока Ужаса. Многие кланы Десятого продолжают следить за этими двумя соперничающими державами, ведь если одна из сторон одержит победу, они в несметном количестве обрушатся на осажденные силы Кадии. Среди многочисленных врагов Железного Десятого, особую вражду вызывают их отношения с сыновьями Пертурабо, Железными Воинами. Во время Великого Крестового Похода многие сравнивали Горгона и Повелителя Железа из-за сходства их имен, но никогда не говорили им в лицо. Феррус никогда не любил Пертурабо, считая его манипулирующим социопатом, который бессмысленно разбрасывался жизнями своих людей. Это мнение подтвердилось, когда Горгон узнал о предательстве Пертурабо, и два легиона несколько раз сталкивались во время Ереси Льва, особенно на Бета-Гармоне. Четвертый легион неоднократно нападал на Медузу, хотя в основном это объясняется близостью планеты к Оку Ужаса, а Телстаракс по-прежнему представляет интерес для Четвертого легиона. Когда 41-е тысячелетие подходит к концу, имперские псайкеры предупреждают о готовящемся нападении Железных Воинов, которые придут разграбить запретные сокровища Медузы в сопровождении тех, кого ненавидят даже больше, чем сыновей Пертурабо: Детей Императора. Сегодня мало кто знает о глубокой дружбе, некогда существовавшей между Третьим и Десятым легионами, ведь кажется невозможным, чтобы эти два врага были чем-то иным, кроме как диаметрально противоположными. Железные Руки поклялись поддерживать Империум Человечества, выступая в качестве маяков надежды, сражаясь во имя Императора на бесчисленных полях битв. Пепельный Третий - их противоположность, распространяющий болезни и скверну на службе у демонических ужасов, и они стремятся превратить любую надежду в беспросветное отчаяние. Два легиона не раз сталкивались на протяжении тысячелетий, и даже сейчас, когда грозные войска Сигизмунда устремились к Кадианским Вратам, Таро Императора предвещает прибытие павшего Третьего в количестве, невиданном с темных дней Ереси Льва. Последний враг Десятого легиона, о котором стоит упомянуть, - это Империя Разделенных. К северу от мира Мордиан лежит безмолвная планета Саркон, где обитают древние и загадочные ксеносы, известные как Некроны. Хотя об этих скелетообразных андроидах сообщалось по всей галактике, лишь немногие из них столь же странны, как представители династии Саркон. Вместо того чтобы уничтожать все живое, как это чаще всего происходит с этими мерзкими ксеносами, Разделенные известны тем, что широко используют Скарабеев для захвата разума, выпускаемых в бесчисленных количествах на имперские миры. Разведчикам попадались имперские миры, граждане которых действовали в удивительном унисоне, создавая странные черные пирамиды и серебристые металлические конструкции на службе у своих роботизированных повелителей. Железные Руки поклялись противостоять этим Отвратительным Разумам, где бы они ни были обнаружены, ибо такая деградация противоречит достоинству Человечества. Однако еще более странными являются слухи о том, что Десятому помогали Некроны в борьбе против своих же сородичей. Неоднократно сообщалось, что корабли-гробницы Некронов без предупреждения прибывали на битвы между Железными Руками и Разделенными, нападали на легионы Саркон, а после окончания сражения улетали, не сказав ни слова. Вопрос о том, страдают ли Некроны от внутренних разногласий и соперничества, обсуждается Инквизицией, но очевидно, что между Десятым и роботизированными ксеносами существует какая-то связь, поскольку подобное явление никогда не встречалось в других местах из множества зафиксированных взаимодействий между Человечеством и Некронами. Верования и боевой клич Железные Руки - сложный легион. Исходя из их названия и предпочитаемых методов ведения войны, можно легко предположить, что это легион холодного железа, беспощадной логики и отсутствия эмоций. Однако это совсем не так. Наследие Ферруса Мануса глубоко укоренилось в его сыновьях, и они яростно преданы его памяти. Его учение и учение Медузы породили легион, жестко контролирующий свои страсти, эффективный и утилитарный, но все же человечный, со всеми вытекающими отсюда недостатками. Мало что может быть страшнее, чем армия Железных Рук, поддавшаяся ярости, и видеть сыновей Ферруса, скорбящих над трупами тех, кого они не смогли спасти, - поистине душераздирающее зрелище. Однако самая определяющая эмоция Десятого легиона, которая отличает его от всех остальных, - это оптимизм. Сыновья Ферруса искренне верят, что то, что они делают, меняет галактику к лучшему, несмотря на все доказательства обратного, которые предоставляет жестокая Вселенная. Поэтому они без колебаний берут на себя все большее и большее бремя, распространяя свои силы все дальше и дальше по Сегментуму Обскурус. Однако аналитики Инквизиции содрогаются при мысли о том, что такой благородный легион может сломаться под напряжением, и их худшие опасения, возможно, уже сбылись. Крестовый Поход в Бездну После Междуцарствия Новой Терры было много разговоров о возрождении Империума, о светлом новом начале, когда столь мрачные дни подошли к концу. В моду вошло множество крайне оптимистичных идей, и один из таких планов, разработанный святым Василлием Старшим, заключался в нападении на самое большое из известных скоплений предателей, находящихся в Оке Ужаса. Используя свои выдающиеся ораторские способности, Василлий убедил десятки отрядов различных легионов Астартес отправиться в грандиозный крестовый поход, чтобы уничтожить миры демонов, которые поддерживали военные усилия предателей. Почти тридцать тысяч Астартес, включая около десяти тысяч Железных Рук, присоединились к ним и в 321.M37, отплыли прямо в Око Ужаса. Через час после того, как флот вошел в Око, оттуда вырвалась огромная армада, украшенная порочными символами Хаоса. Кадия подверглась нападению впервые со времен Шестого Чёрного Крестового Похода, случившегося почти четыреста лет назад. Однако оборона Врат устояла, и предатели вновь отступили в Око. Анализ обломков показал, что они принадлежали не легионам предателей, а некогда верным кораблям. Спустя несколько десятилетий Василлий Старший был разоблачен как агент Хаоса, но было уже слишком поздно, поскольку рейды Еретиков Астартес уже начали значительно увеличиваться, напрягая имперскую оборону до предела. Когда Железные Руки узнали о судьбе своих войск, их ярость была велика, и они поклялись привлечь к ответственности своих павших братьев. Многие отряды предателей теперь заявляют о своем происхождении от Ферруса Мануса, в том числе Злоумышленники, Железные Драконы, Стальные Исповедники и многие другие. Эти предатели сохранили все навыки и тяжелую огневую мощь своих прародителей, хотя и без всякой сдержанности, и от их рук погибли бесчисленные миллиарды людей, в том числе многие на самой Медузе после одного особенно безрассудного нападения банды Медных Когтей. Их присутствие - одно из немногих вещей, заставляющий Десятый легион отбросить свое легендарное спокойствие, и сыновья Ферруса будут преследовать этих предателей без оглядки, пока это пятно на их чести не будет удалено навсегда. Еще один центральный принцип веры Железных Рук - упор на непрерывное наступление. Некоторые легионы, такие как Сыны Хоруса или Гвардия Ворона, предпочитают атаковать, но их внимание больше сосредоточено на жестоком ближнем бою. Другие легионы, такие как Саламандры или Гвардия Смерти, больше сосредоточены на обороне или истощении, принимая удары, прежде чем нанести ответный удар. Однако Железные Руки - единственный легион на службе Императора, объединивший эти принципы в уникальную форму механизированной войны. Сочетая подавляющую огневую мощь с быстрой передислокацией, обеспечиваемой бронетехникой и транспортами, атаку Железного Десятого практически невозможно остановить даже другим космическим десантникам. Железные Руки практикуют точное применение подавляющей силы в нужное время, чтобы сломить оборону противника, и без колебаний отступают, чтобы нанести еще больше ударов - рациональный подход, известный как Обоснованный Расчет. Таким образом, молот постоянно обрушивается, поскольку они продолжают наступать, даже находясь в обороне, снова и снова, пока враг не сломается. Именно по этой причине Десятый так хорошо взаимодействовали с Саламандрами и Гвардией Ворона во время Великого Крестового Похода, так как их братские легионы были особенно эффективны при зажатии врага на месте, и именно поэтому они так хорошо взаимодействуют с Цепной Завесой в более современные времена, чья тяжелая артиллерия дополняет их собственную. У Железных Рук сложные отношения с понятием веры, будь то вера Экклезиархии или Марса. Во времена Великого Крестового Похода, Десятый был яростным сторонником Имперской Истины, считая, что ее холодная рациональность подходит и к их собственной философии. Однако так же часто, как они выигрывали сражения, они становились свидетелями последующего прибытия Механикума, распространявшего свои собственные догмы вместо родной веры. Часто сочетание Имперской Истины и Жречества Марса приводило население в замешательство и негодование, и оно не хотело следовать за Императором, видя в этом лицемерие. Эти опасения только усилились после Ереси Льва, когда Десятый с нарастающим дискомфортом наблюдал за ростом Экклезиархии, которой помогали и благоволили Несущие Слово. Вера в Бога-Императора имеет мало приверженцев в залах Медузы, а культ Марса опустился до такого же уровня после Мойрского Раскола, в результате которого большинство верующих перешло на сторону мятежников. Таким образом, во владениях Железного Десятка преобладает холодный рационализм, даже среди смертных воинов Цепной Завесы: это не совсем Имперская Истина, ведь они не отрицают существование сверхъестественного, о чем свидетельствует существование их библиария, но и не слишком верят во что-то, кроме несокрушимости человеческого духа. Железные Руки сохранили свои цвета со времен Буреносцев. С головы до ног их доспехи матово-черные, более тусклые, чем насыщенные тени Гвардии Ворона. Единственное исключение из этой мрачной цветовой гаммы - отполированные до блеска серебряные перчатки, выкрашенные в память о давно потерянном Примархе. На левом плече красуется железная рука со значком легиона, а на правом - символы их клановой роты, обозначающие их верность. На доспехах сыновей Ферруса мало трофеев и украшений, но их оружие - совсем другое дело. Железные Руки сохранили устойчивую традицию совершенствования своего оружия, будь то болтер или клинок, и многие из них являются орудиями войны, изготовленными мастерами, гораздо более смертоносными, чем массовое вооружение других легионов. Только искусность Саламандр может сравниться с их мастерством, и это еще одна связь между двумя легионами. Есть несколько боевых кличей, которые предпочитает Десятый легион, и чем злее легион, тем чаще они произносятся. Поэтому большинство сражений начинается в тишине, так как легионеры сосредоточены на том, чтобы быстро нанести сокрушительный удар в надежде добиться стремительного продвижения вперед и сомкнуть фланг противника. Если эта надежда рушится, и враг начинает нести смерть в ответ, Десятый начинает скандировать «Мы не умрем» или «Железо выдержит!» - обе эти фразы нервируют в сочетании с их невероятной стойкостью. Еще один боевой клич – «Плоть слаба, но дух силен!», мощное свидетельство несгибаемой воли Человечества, которую они продолжают безотказно представлять, защищая Империум Человечества от всех врагов. Дата давно перестала иметь значение для Ферруса здесь, в межгалактической пустоте. Теперь он измерял время металлическими наростами на своей плоти, нечестивое серебро распространилось далеко за пределы его рук, покрывая не только кожу, но и проникая в нервную систему. Невозможные знания, которые не были его собственными, проникли в его мысли, древние войны велись за миллионы лет до появления первого человека. По мере распространения живого металла, он чувствовал, как крепнет его связь со своим кораблем: его боль была его болью, и его машинный дух взамен перенял часть его собственного упрямства и воинственности. Возможно, именно поэтому он без колебаний бросился на огромный корабль, появившийся здесь из ниоткуда, массивную глыбу серебристого металла размером с Луну, само существование которой противоречило законам физики. С самого начала это была безнадежная битва, и теперь Феррус оказался на борту этого странного корабля, телепортированного против его воли из обломков его корабля. Горгон обнаружил, что с течением времени эмоции даются ему все труднее и труднее, но даже сейчас ему было немного грустно: этот корабль унес его почти на миллион световых лет за пределы света Астрономикона. Лязг металла вернул его разум в настоящее. Огромные двери из черного камня закрылись, и неживые стражи, державшие его в плену, опустились на свои металлические колени, заставляя Ферруса опуститься вместе с ними против его воли. Бездушный зеленый свет, пронизывающий сосуд, усилился, и мрак рассеялся, обнажив грандиозный трон. Еще два робота неподвижно стояли по обе стороны, а посередине, полукруг из черного камня изгибался дугой энергии. Внутри него извивалось лишенное конечностей туловище, бесконечно кричащее, хотя не издавало ни звука, и по коже Ферруса пробежала дрожь отвращения, хотя, как ни удивительно, это была его металлическая кожа, а не человеческая. Горгон наконец оторвал взгляд от этого странного зрелища и посмотрел вниз на металлического гиганта, стоящего посреди трона. Он был намного крупнее любого другого металлического воина (Некрон, пришло знакомое ощущение навязчивой мысли), и Фаэронский Анк развеял последние остатки сомнений, оставшиеся после того, как он увидел этот Пьедестал Владычества. Странное знание обо всем, что видели его серебряные глаза, снова вырвалось на передний план сознания Ферруса, его голова раскалывалась от нежелательной информации. Одно слово, одно понятие выдвинулось на передний план, бесконечно повторяющееся в голове Примарха: Сарех, Сарех, Сарех.