Ересь Льва

Вся история циклична: то, что было раньше, должно произойти снова, это рифмуется и повторяется к огорчению тех, кто подвержен этому. Эта аксиома лучше всего иллюстрируется сынами Сангвиния, залитыми кровью посланниками Кровавого Бога Кхорна. С самого начала их судьба была предопределена, дикие и кровожадные Астартес, чья судьба была просто отложена прибытием их Примарха. Сангвиний был одним из лучших сыновей Императора, любимым всеми, и какое-то время его сыновья отражали величие своего отца, завоевывая славу и почет своими героическими поступками. Обремененный грузом ожиданий и преследуемый мрачными видениями будущего, судьба Девятого была решена вмешательством Льва Эль'Джонсона. Однако, хотя Архитектор Ереси, возможно, и повел легион по его темному пути, их проклятие лежит на них самих, и Кровавые Ангелы приняли простоту своей роли любимого оружия Кровавого Бога. Теперь они опустошают как Материальный, так и Нематериальный миры, орды дикарей, далекие от тех культурных ангелов, которыми они когда-то были, поскольку они вечно стремятся утопить галактику в смерти, чтобы кровь всегда лилась рекой. До этого дня они никогда не перестанут устраивать резню и хаос в надежде вызвать тот потоп, который смоет всю вину, весь стыд и все знания о том, что они когда-то были Ангелами. Происхождение: Несмертные Эра Раздора не была благосклонна ни к одному из миров Человечества, и Терра не стала исключением. Хотя ей удалось избежать полного уничтожения в результате ядерной катастрофы или вторжения из Варпа, вызванного разбушевавшимися псайкерами, родная планета Человечества лежала в руинах. Множество враждующих между собой техноварварских фракций теперь сражались за труп того, что когда-то было жемчужиной Терранской Федерации, галактической организации, чье могущество было практически неоспоримым во время того, что теперь известно как Тёмная Эра Технологии. Хотя Человечество как вид выжило, как на Терре, так и, возможно, на других мирах, разбросанных во тьме галактики, его империя была разрушена и нуждалась в сильной руке, чтобы снова исправить ситуацию. Как уже не раз бывало в истории, появился лидер, который стал навязывать свою волю человеческому роду, человек, называвший себя Императором Человечества. То, что выглядело как мания величия, вскоре оказалось абсолютным фактом, поскольку его небольшие войска, расположенные в негостеприимных Гималайских горах, нанесли удары во всех направлениях, за несколько коротких лет подчинив себе целый мир. Мир на полях сражений, которые оспаривались веками, наступал по слову Императора, и он не терпел возражений. Его приказы подкрепляли неудержимые армии, могучие генетически усовершенствованные солдаты, известные как Громовые Воины и Кустодианская Стража, грозные гиганты, возвышающиеся над остальным Человечеством. С каждым завоеванным регионом число врагов уменьшалось, а армии Императора только увеличивались, когда он создал новые творения, новых воинов, известных как Легио Астартес. Пожертвовав силой ради стабильности, Император создал новый и легко адаптируемый инструмент для своего арсенала, и Астартес мгновенно добились успеха, быстро превратившись во множество вариаций оригинального шаблона, которые стали основой грядущих легионов. Такая мощь была крайне необходима, ведь сопротивление только возрастало с каждым новым захваченным Императором регионом, а техноварварские военачальники прекрасно знали, какая участь уготована им Императором из-за их неправильного управления Террой. Однако Астартес были пока немногочисленны, и поэтому они выступали в роли скальпеля - острого лезвия, пронзающего оборону противника в ожидании удара молота Имперской Армии. Из всех этих прото-легионов лишь немногие имели более мрачную репутацию, чем IX Легион, вполне соответствующую тем временам, в которые они жили. IX Легион был совершенно не похож на свои братские легионы: с самого начала он был самым многочисленным из всех прото-легионов, а его методы войны были гораздо более жестокими. Если другие легионы набирали рекрутов из определенных регионов, отбирая в свои ряды только лучших, то IX принимал всех, кого мог получить, перековывая сломленных в орудия войны. Десятки мелких племен из суровых, испепеленных радиацией степей океанских пыльных котлов лишились своих юношей, которые гибли десятками тысяч, чтобы поддерживать IX на пике эффективности. Император использовал IX как тупое оружие, бросая его в самые суровые зоны боевых действий и самые отчаянные сражения, чтобы выйти победителем, невзирая на шансы. Столь масштабные потери быстро привели к тому, что в Девятом развился мрачный настрой: каждый воин считал себя уже в кругу смерти, и вскоре поползли темные слухи об этом «Несмертном Легионе», который долгое время держался в стороне от остальных сородичей. Их доспехи из каменно-серых превратились в пепельно-серые, вечно запятнанные морем крови, которое они создавали в каждой битве. Другие очевидцы рассказывали об ужасающих актах каннибализма, о том, как победоносный Девятый бродит по полю боя в поисках павших героев, чтобы съесть их. Для посторонних это было чудовищно, но на самом деле являлось частью замысла Императора, ведь все Астартес имели Омофагию - генетически сконструированный орган, который позволял поглощать знания путем потребления тканей тела, и особенно крови и мозга. IX приняли эту практику близко к сердцу, совершая ее даже в разгар битвы, чтобы навести страх на врагов, и за это их вскоре стали называть Пожирателями Мёртвых, хотя такой эпитет никогда не произносился в их присутствии. Многие старшие офицеры относились к Девятому с отвращением, и вскоре они были переведены в разряд резервных легионов, используемых только в самых тяжелых обстоятельствах. После завершения Объединительных Войн, армии Императора отправились к звездам, и Несмертный Легион отправился с ними в авангарде Великого Крестового Похода. Они славились своей холодной яростью, никогда не отступали, невзирая на цену, снова и снова бросая в бой свои штурмовые отряды, и на какое-то время этого было достаточно. Рассказов об этих пропитанных кровью ангелах хватало, чтобы многие цивилизации сдавались без боя, но многие другие миры вместо этого оказывали упорное сопротивление, предпочитая смерть покорности Империуму, который использовал таких монстров. Несмертные стали уменьшаться в размерах и вскоре распались на более мелкие роты, которые требовали меньше ресурсов, поскольку бюрократы Великого Крестового Похода стали пренебрегать ими после того, как досадный инцидент с дружественным огнем привел к гибели целого полка Имперской Армии. Таким образом, между Девятым и его собратьями по легиону так и не возникло тесных уз дружеского соперничества, и с течением десятилетий, их изоляция только росла. Их рассматривали как досадную необходимость, инструмент, слишком ценный, чтобы его выбрасывать, но время его использования было определенно ограничено, и легион знал это, и не больше, чем Магистр легиона Ишидур Оссурос. Согласно имперским записям, Оссурос возглавлял легион с момента его основания в течение почти шестидесяти лет, участвуя в сотнях крупных сражений - от Первого штурма Кум-Карты в Индонезийском Блоке до Призрачных Войн Сайфа. Однако он отличался не только воинским мастерством, но и безрассудным желанием добиться признания своего легиона, и поэтому, как сообщалось, был убит по меньшей мере в дюжине таких сражений. Это был один из сокровенных секретов легиона, не известный никому из посторонних, кроме, возможно, самого Императора, поскольку роль Магистра легиона передавалась по наследству, в отличие от любого другого легиона. Судя по древним сообщениям, первый Оссурос погиб в 802.M30, но его наследие на этом не закончилось. Мозг и детородные железы Оссуроса были поглощены его лейтенантом, чья личность стала частью личности Оссуроса, чтобы его тактический гений мог жить дальше. Каждый новый Астартес набирался опыта быстрее, чем его сородичи по легиону, и Девятый смог сохранить поразительную скорость подчинения, несмотря на потери, которые он регулярно нес. Таким образом, легион сохранял стабильность, не похожую ни на какую другую, продолжая действовать так же, как и раньше, до того рокового дня, когда был обнаружен их Примарх - событие, которое могло бы быть более благоприятным для галактики, если бы оно никогда не произошло. Ангел Пустошей Император не отличался особой скрупулезностью. За много лет до того, как первый Громовой Воин вышел из каменных крепостей Императора на вершине Гималазийского плато, он неустанно трудился над созданием оружия и солдат для своих кампаний. Ни одна армия не может быть полноценной без предводителей, и хотя Император не знал себе равных, он не мог позволить себе тратить время на каждую мелкую стычку. Поэтому он создал двадцать существ, известных как Примархи, - величайших воинов, которые должны были идти во главе его армий в грядущем Великом Крестовом Походе. Увы, вселенная жестока, и его Примархи были украдены, изгнаны с Терры злыми силами, пытавшимися помешать его планам. Двадцать капсул были брошены в Варп во всех направлениях, их швыряло и крутило, когда существа, начисто лишенные разума, когтями и зубами пытались прорвать защиту как психическую, так и физическую. Не стала исключением и капсула с надписью IX на высоком готическом языке, в которой сияющая душа ребенка привлекала особое внимание нематериальных хищников, и мальчик закричал, когда бесконечные энергии Имматериума угрожали разрушить защитную оболочку. Но даже когда образовалась небольшая трещина и демоны начали просачиваться внутрь, капсула вынырнула обратно в реальное пространство. Взглянуть на Ваал - значит стать свидетелем судьбы бесчисленных миров на протяжении многих тысячелетий существования человечества. Расположенная глубоко в туманности Красного Шрама в Сегментуме Ультима, система Ваал была одной из многих, чье существование было выжжено и облучено кроваво-красными звездами, преобладающими в этой области космоса. В прошлые тысячелетия, во времена Темной Эры Технологий, Ваал был когда-то густо заселен, а его спутники-близнецы Ваал Примус и Секундус были настоящими райскими местами. Его жители были ремесленниками, высекавшими статуи из гор и создававшими прекрасные произведения искусства на все времена. Однако к концу Эры Раздора, Ваал уже несколько столетий представлял собой пустошь. Давным-давно было выпущено оружие невероятной силы, и огненный потоп оставил на Ваале и его лунах пропитанные радиацией пустоши. Немногие оставшиеся в живых люди, укрывшиеся в убежищах, влачили жалкое существование, скрываясь от диких племен мутантов, бродивших по пустошам. На спутниках все еще проживало значительное количество людей, и если бы капсула с Примархом приземлилась на одной из этих лун, кочевники, скорее всего, наткнулись бы на нее. Увы, капсула не попала на луны, и Варп разразился жестоким хохотом, когда капсула врезалась в красные пустыни самого Ваала, образовав огромный кратер, который впоследствии стал известен как Падение Ангела. Когда капсула открылась, ее обитатель оказался ребенком, красота которого заставила бы любого ремесленника плакать от радости. Он был совершенен во всех отношениях, кроме одного: на его спине виднелись два крошечных крылышка - изъян, который мог бы поставить под угрозу его жизнь, если бы его нашли люди. Однако Ваал не состоял из людей, а существа, собравшиеся вокруг, были мутантами, которые приветствовали появление еще одного представителя их вида. Мальчик был взят этими нелюдями и назван Сангвинием, и он рос, не зная, что его состояние не является нормальным. Сангвиний рос гораздо быстрее окружающих, и к трем годам уже был взрослым. Он мог без вреда пройти по самым облученным землям, а его сила была непревзойденной, позволяя ему дробить валуны голыми руками. По мере того как он рос, росли и его крылья, увеличиваясь в размерах и размахе, пока он не смог летать высоко над пустынями. Сангвиний никогда не был так счастлив, как когда парил в облаках, но суровая жизнь Ваала часто возвращала его обратно вниз. Ресурсы в пустынях были крайне скудны, и не проходило и месяца без стычек между враждующими племенами мутантов. Сангвиний не раз присоединялся к своему клану, и с его помощью они всякий раз одерживали победу. Он был ангелом смерти, разрывая на куски своих искаженных и деформированных врагов, и гнев Примарха был поистине страшным зрелищем. Большую часть этих битв Сангвиний проводил на грани ярости, а его соплеменники уговаривали его поддаться кровавому порыву. Некоторое время он сопротивлялся, внутренне чувствуя, что это неправильно, но через много лет его это перестало волновать, и он стал потакать своему первобытному нраву. Его племя разрослось, став размером с армию, хотя более точным описанием было бы прилив или орда. Вместе они грабили наследие прошлого, вооружались реликвиями, которые едва понимали, пока все земли Ваала не оказались под его властью. Несмотря на эти победы, Сангвиний был неудовлетворен: он понимал, что был создан для чего-то большего, чем просто управлять этими изгоями. Две луны над головой казались раем, вечно манящим, но вечно недосягаемым. Он много раз пытался улучшить условия жизни своих последователей и даже сумел поселить некоторых в деревнях, но многие все еще сопротивлялись ему. Он пытался обучать их культуре и религии, объединяя их в поклонении древним божествам руин, таким как святой Рауль Циклопий, Покровитель Нерожденных, и даже позволяя другим поклоняться ему, но их вера не мешала им вступать в бессмысленные и саморазрушительные распри. Под его непосредственным руководством его последователи вели себя достаточно мирно, но их испорченная природа заставляла их бунтовать и ненавидеть, как будто их души были так же извращены, как и тела. Казалось, что такие мутанты не способны построить цивилизацию, и эта мысль не давала покоя Примарху всякий раз, когда он задумывался о своей собственной природе. Когда Сангвиний сидел в одиночестве, размышляя над своей дилеммой в Руберике, глубокой подземной пещере, известной как Сердце Ваала, его вывело из задумчивости мощное землетрясение. Выбежав на поверхность, Примарх обнаружил там пепелище. Скудная деревушка, окружавшая вход в Руберику, лежала в руинах, ее мутантское население было убито в собственных домах, которые теперь превратились в бурлящий ад. Поднявшись в воздух, чтобы занять лучшую точку обзора, Сангвиний вскоре обнаружил источник этого опустошения Ваала: странные закованные в броню воины, целые конечности без явных уродств, а в руках у них были странные орудия, которые плевались огнем и смертью, когда они без пощады рубили племя Сангвиния. Смерть его сородичей мгновенно привела Ангела в ярость, и он с размаху обрушился в самое сердце врага, взмахнув крыльями, чтобы за несколько секунд обезглавить дюжину захватчиков. Вражеские воины набросились на него, как рой огненных скорпионов, на гнездо которых наступили, но они были не ровней Примарху. Двигаясь на чистом инстинкте и теряя голову от ярости, Ангел вырвал горло еще одному воину, глотая вытекающую из него сверхчеловеческую жизненную силу. Сангвиний попятился, обхватив голову руками, не в силах больше обращать внимания на битву, так как в его голове пронеслись фантастические видения. Странные картины и образы заполнили его голову: другие миры, совершенно не похожие на пустоши Ваала, обитатели которых не были генетическими отродьями, которых Сангвиний до сих пор называл своими сородичами, а чистой и здоровой расой, известной как Человечество. То, что раньше вызывало беспокойство, теперь превратилось в сомнения, когда Сангвиний понял, какую мерзость он когда-то называл своей семьей: слово «мутант» и его уничижительные значения теперь заполняли его разум, когда он видел их тела вокруг себя. Его сверхчеловеческий разум вскоре начал постигать эти знания и богатый опыт, которые свели бы с ума любого смертного. Все части встали на свои места, и Сангвиний застыл, его бешеные рывки и жажда крови сменились спокойствием, хотя закованные в броню воины окружали его со всех сторон. Слова, понятия и воспоминания боролись за его внимание, но одно выражение, одна фраза казалась более настойчивой, чем другие, и Сангвиний узнал в них имя и титул человека, чью кровь он испил: Ишидур Оссурос, Магистр Девятого легиона. Когда Сангвиний вновь успокоился, небо залил яркий золотой свет, и яркие вспышки ослепили все вокруг, когда огромное присутствие заполнило руины некогда мирной деревни. Когда сияние исчезло, показалась массивная фигура Императора Человечества, и Сангвиний склонился перед ним, признавая его власть, поскольку его новые воспоминания рассказали ему все, что нужно было знать о превосходном хищнике, стоящем перед ним. Император велел сыну подняться, упрекая его за подобное самоунижение, и открыл Сангвинию истину, сообщив о его природе Примарха. Ангел с готовностью поклялся в верности своему отцу и сопровождал его, когда они покидали планету. Сангвиний был поражен, увидев людей, чьи тела не были поражены лучевой болезнью и мутациями, мужчин и женщин, которые стояли высокими и крепкими, без малейшего намека на безумие или отклонения. Внезапно крылья Ангела оказались вовсе не тем благословением, за которое он их всегда принимал, а отвратительной мутацией, ничуть не лучшей, чем у остальных жителей Ваала, которых, как узнал Сангвиний, очищали воины Императора, эти Астартес из Девятого легиона. Он попытался спросить у Императора, почему у него такие крылья, но его вопрос так и остался без ответа в том потоке информации, которую вывалил на него Император. Сангвинию не терпелось покинуть родной мир, и он с жадностью поглощал всю информацию, которую мог почерпнуть по пути на Терру. Он не мог поверить в чудесные истории о том, как его отец пришел к власти, как могущественны были его армии и как бесконечно сложен Империум по сравнению с примитивным Ваалом. Несколько недель он изучал тактику и пути Империума, впервые осознав чистоту Человека и необходимость ненависти к мутантам и нечисти, хотя сомнения все еще таились в глубинах его разума. Когда он понял суть Великого Крестового Похода, Сангвиния привели в новую часть Императорского Дворца, взмывающую ввысь цитадель, известную как Башня Астартес. Его задача была проста: подняться на башню, преодолевая физические, духовные, умственные и моральные опасности, чтобы присоединиться к Императору на вершине. Сангвиний сидел у подножия башни, и сомнения терзали его разум: как только он вошел в башню, пути назад уже не было. Несколько часов он сидел неподвижно, размышляя и перебирая в уме все возможные варианты. Наконец он поднялся, и ангел взмыл в воздух. Огромные крылья понесли его к пику многокилометровой башни, и он с размаху приземлился на вершине. Император повернулся, чтобы посмотреть на него, оторвав взгляд от двери, ведущей в башню. Повелитель Человечества нахмурился и покачал головой, словно разочаровавшись в своем сыне за то, что тот выбрал легкий путь наверх. Ангел тут же начал сомневаться в правильности своего поступка, но выражение лица Императора просветлело, и он подозвал сына ближе. Сангвиний опустился на колени и произнес заготовленную им Клятву. Император принял Клятву, и Сангвиний поднялся на ноги, чтобы встать рядом с отцом: они смотрели на Императорский Дворец и остальную Терру, раскинувшуюся далеко внизу. Повелитель Человечества начал говорить, но Ангел его не слушал. Он думал, что принесение Клятвы даст ему уверенность в цели, но сомнения были сильны, как никогда. Сангвиний почувствовал влагу на лице и поднял руку, чтобы вытереть ее, но то, чего коснулась его рука, показалось ему куда более вязким, чем роса или слезы. Опустив взгляд, Сангвиний увидел на руках ярко-красные пятна крови. Ангел вздрогнул, и вдруг его руки полностью промокли. Мирная картина Дворца внизу превратилась в развалины, откуда доносились звуки битвы. Оглядевшись, Сангвиний увидел, что находится на огромной стене: шум войны захлестывал его чувства, а вокруг него сражались сотни Астартес. Подкрадывающееся чувство обреченности наполнило его сердце ужасом, и, повернувшись, Ангел увидел закованного в броню воина, бегущего к нему с огромным боевым молотом в одной руке и звенящими когтями в другой. Сангвиний закричал, и его крик эхом отразился в какофонии войны, но внезапно он оказался там же, где и раньше, а битва сменилась спокойствием Башни Астартес. Император продолжал говорить, как ни в чем не бывало, и Сангвиний не осмелился спросить его о том, что только что произошло. Когда Сангвиний попытался снова прислушаться к словам отца, его отвлек звук открывающейся за спиной двери. Император повернулся и улыбнулся. — Сангвиний, я хочу познакомить тебя с твоим братом, Хорусом. Великий Крестовый Поход: Ангельское Воинство Принеся Клятву Императору, Сангвиний был готов приступить к службе Империуму. Он присоединился к своему брату Хорусу, Перенайденному, и постигал с ним воинское искусство, сражаясь бок о бок в многочисленных кампаниях. Вскоре глубокие братские узы связали его с Луперкалем, и со временем Сангвиний все меньше и меньше обращал внимания на странное видение. Однако, мутанты это или нет, он не мог забыть гибель своего народа: когда Хорус привел Сангвиния на первую официальную встречу со своими сыновьями, Ангел был охвачен нерешительностью. Это были люди, которые очистили всю его планету, но они были связаны с ним кровью и указом Императора; поговорив со многими из них лицом к лицу, он не мог просто забыть смерть этих своих сыновей от его собственных рук. Поэтому Сангвиний объявил, что они больше не будут вспоминать прошлое: отныне Несмертный Легион будет известен как Кровавые Ангелы, легион, объединенный благородством, честью и кровью. В тот день Девятый легион принял новые цвета: насыщенный малиновый заменил серый и черный, а его символом стала капля крови. В отличие от большинства легионов, Кровавые Ангелы не сразу увеличились в размерах после воссоединения со своим Примархом. Жителей Ваала больше не было, поскольку мутанты не были достойны присоединиться к Империуму, но на его спутниках-близнецах все еще оставался жизнеспособный генетический фонд - полудикие племена, сохранившие человеческий облик там, где другие не смогли. Однако потребовалось бы время, чтобы набрать достаточное количество легионеров, чтобы Девятый смог вести самостоятельную кампанию. Поэтому в течение нескольких лет они сражались вместе с Лунными Волками, завоевывая бесчисленные миры вместе со своими сородичами и постепенно увеличивая свою численность. Девятый стремился оставить свое прошлое позади и соответствовать своему ангельскому отцу, а его поведение, по мнению всех наблюдателей, полностью исправилось. Вскоре легион перенял художественное наследие своей новой родины, оружие и доспехи, изготовленные мастерами, получили широкое распространение. Еще одним наследием родного мира легиона стала яростная ненависть к мутантам - черта, глубоко ранившая Сангвиния, который продолжал испытывать томительные чувства к своим погибшим друзьям. Несмотря на это, в сердце каждого легионера по-прежнему таилась ярость, и это, в сочетании с фанатичным вниманием к чистоте, отдалило Сангвиния от его сыновей. Это также отдалило его от Императора, взрастив в его отце и сыновьях семена сомнения, которые будут скрыты от всех. Он по-прежнему глубоко любил их и разделял с ними более глубокую связь, чем большинство других Примархов, но Ангел не мог не испытывать сомнений по поводу обстоятельств, которые Судьба уготовила ему в отношении его семьи. Однако, сомневаясь или нет, Сангвиний был полон решимости заставить Империум гордиться им, и его легион чувствовал то же самое. Переняв опыт своих сородичей из Лунных Волков, Девятый сохранил предпочтение к ближнему бою и доктрине ударного штурма. Пехота играла ключевую роль в Девятом легионе, а броня, которую они использовали, перешла на вспомогательную роль, предназначенную для сближения воинов. Новобранцев усиленно тренировали во всех областях, но ни в одной не так тщательно, как в операциях в ближнем бою, отдавая предпочтение скорости и ярости, с которыми могли сравниться, пожалуй, только Пожиратели Миров. Между двумя легионами возникло нечто вроде соперничества, но, в отличие от отношений между другими Примархами, Сангвиний никогда не чувствовал необходимости превосходить своих братьев в мелких разборках. Особенно он был близок с Хорусом, но, по правде говоря, он пользовался доверием и дружбой почти всех своих братьев. Такие воины, как Феррус Манус и Рогал Дорн, уважали Сангвиния за его боевую доблесть, а его художественные и культурные познания привлекли к нему внимание таких людей, как Фулгрим и Лоргар. Его сыновей тоже уважали как образцов того, что значит быть Астартес, и за несколько десятилетий после его обнаружения, Кровавые Ангелы разрослись почти до трехсот рот, насчитывающих в общей сложности около ста двадцати тысяч Астартес. Вскоре легион разделился на множество флотов, разбросанных по всей галактике, и они присоединяли к Империуму мир за миром, сталкиваясь со многими врагами в своих бесконечных походах. Они никогда не приближались к показателям Лунных Волков или Ультрамаринов, не сражались в Рангданских Ксеноцидах, но Сангвиния это не беспокоило, он предпочитал оставлять внимание и такие неблагодарные задачи другим. Ему было очень неприятно то почитание, которое оказывали ему смертные: многие были поражены его естественной красотой, а те, кто говорил, проявляли к нему почти религиозное почтение. Хотя его называли Ангелом, Сангвиний твердо верил, что божественного не существует, и это убеждение укоренилось в нем со времен Битвы при Мельхиоре. В 975.M30, Кровавые Ангелы и Лунные Волки были втянуты в изнурительную кампанию против мерзкой расы ксеносов, известной как Нефилимы. Их враги были поистине чудовищными существами, отвратительными слияниями человеческой и инопланетной генетики, возвышавшимися над Астартес более чем в два раза. Они питались психическим поклонением других существ, и их владения насчитывали миллиарды людей, находившихся в покорном рабстве. Их рабы носили отвратительные маски из кожи Нефилимов, которые порабощали их, блаженно возводя огромные хвалебные капеллы своим инопланетным повелителям, которые истощали их жизненную силу в ходе вампирических церемоний. Подобное осквернение было анафемой для Империума, и особенно для ненавидящего мутантов Девятого, и поэтому подобным мерзостям не могло быть оказано никакой пощады. Однако Нефилимы были могущественными противниками, преобразуясь в различные боевые формы, и кампания затянулась на годы. Кровавые Ангелы стали все больше разочаровываться, поскольку им приходилось уничтожать бесчисленное множество людей, которых они должны были спасти, а некоторые из Девятого стали открыто задаваться вопросом, почему они тратят время на очистку этих планет вручную, вместо того чтобы уничтожить их с орбиты. Сангвиний уставился на свои руки, на которых теперь капала кровь его сына Алотроса. Он стоял один в руинах одной из хвалебных часовен Нефилимов, и труп его сына быстро остывал у его ног. Он не хотел его ранить: сын подошел к нему сзади, и Ангел просто отреагировал на то, что кто-то схватил его за плечо. Шум заставил его обернуться, хотя на этот раз он был не прямо за спиной, и Сангвиний посмотрел через часовню, чтобы увидеть потрясенное лицо Хоруса Луперкаля. — Брат? Что случилось? — спросил Хорус. Сангвиний молчал, отчаянно пытаясь придумать хоть какую-то причину, почему его сын лежит мертвым от его руки. — Это были Нефилимы? Они настроили его против тебя? — Нет, это... это изъян. В геносемени. Такое уже случалось, — тихо сказал Ангел. Он подумал, что сказанное не было полной ложью: его сыновья и раньше впадали в ярость. Это была деликатая ситуация, которую его Сангвинарная Гвардия должна была исправить, держа Хоруса на расстоянии, но теперь было уже слишком поздно. — Ты обращался к Императору по этому поводу? Может быть, он сможет устранить этот Изъян... — Нет! Я не потерплю еще одного пустого постамента в Башне Гегемона! — Сангвиний почти кричал на Хоруса. — Поклянись, что никогда не расскажешь об этом ни единой душе. — Хорошо, я клянусь. Ты можешь мне доверять. — ответил Хорус. Братья пожали друг другу руки, но Сангвиний смотрел на своего брата в новом свете. Хорус был его самым близким братом, но теперь он знал слишком много. Видение многолетней давности вернулось в этот миг на короткую секунду, но даже после того, как оно исчезло, Сомнение по-прежнему осталось. После уничтожения миров Нефилимов, Лунные Волки ушли, чтобы вернуться в свои собственные походы, что стало удачным событием для Девятого. Словно вселенная решила воплотить ложь Сангвиния в реальность, ярость, не покидавшая Девятый с тех пор, как они стали Несмертным Легионом, стала проявляться все чаще. Десятки Кровавых Ангелов из разных флотов Крестового Похода впадали в ярость и безумие, заставляя своих командиров расправляться с ними, чтобы их союзники не стали свидетелями их безумия. Этот странный недуг озадачил апотекариев, поскольку не было ни известного возбудителя, ни известного лекарства, и поэтому они назвали ее Красной Жаждой, поскольку казалось, что только проливая кровь, она ослабевает. Девятый начал отказываться от участия в боях вместе с другими легионами, отчаянно надеясь сохранить это проклятие в тайне, переместив свои флоты подальше от остальных имперских войск. Несколько десятилетий они оставались в одиночестве, а сомнения Сангвиния все росли. Он начал сомневаться в себе, не решаясь направлять свои силы или вступать в сражения; страх, что он сам может страдать от Жажды, терзал его каждое мгновение в течение последующих десятилетий. Видения смерти и войны возникали все чаще и чаще, причем не только во сне, но и наяву; казалось, они стихали только в пылу сражения. Так Ангел оказался между избеганием Жажды, с одной стороны, и видениями - с другой, вечно разрываясь и колеблясь между тем, чего он предпочитал избегать. Добровольная изоляция легиона подошла к концу, когда Хорус призвал их в систему Улланор. Несмотря на свои сомнения в отношении Хоруса, Ангел не мог проигнорировать прямую просьбу, не вызвав подозрений, поэтому он и его легион отправились в путешествие к Улланору. К его удивлению, Кровавые Ангелы оказались не единственными, кого позвали: на орбите над миром присутствовали еще восемь легионов - сотни кораблей всех размеров, сгрудившихся вокруг величественного золотого Буцефала. Присутствие флагмана Императора говорило о важности этого мира, и вскоре Сангвиний узнал о славных деяниях, которые совершил Хорус рядом с их отцом. Ангел узнал, что будет грандиозный парад, и с некоторой неохотой разрешил своему легиону принять в нем участие. Сангвиний присоединился к своим братьям и отцу на вершине великолепного дворца, наблюдая сверху, как тысячи Кровавых Ангелов маршируют вместе со своими кузенами из других легионов. Триумф Улланора был поистине незабываемым зрелищем, и Сангвиний начал расслабляться и получать настоящее удовольствие. Однако, эта легкость вскоре сменилась шоком, когда Император объявил, что назначает Хоруса Воителем, а сам возвращается на Терру. Ангел был потрясен таким заявлением, но обнял брата, скрывая свои сомнения. Сошествие Древней Ночи: От Никеи до Истваана Для Кровавых Ангелов, слава Улланора была желанным облегчением от тягот Великого Крестового Похода поздней эпохи. Постоянная необходимость скрывать тайну Жажды отдалила их от других легионов, и многие Астартес с завистью смотрели на своих более удачливых собратьев, завидуя тем, чья генетика была более чистой, чем их собственная. Растущая подавленность и замкнутость Примарха тяжелым грузом лежала на их сердцах, и хотя они были Астартес, не знавшими страха, беспокойство за отца и свои собственные судьбы все еще гложило их. Однако кровожадность Ангела была столь же сильна, как и его меланхоличный юмор, и поэтому Девятый покинул Улланор, готовый встретить все, что могла подкинуть им галактика. Страхи прошлого были отброшены, и впервые со времен кампаний против Нефилимов, легион сопровождали смертные. Эти коллективы поэтов, имажинистов и писателей, известные как Летописцы, стали частью новой инициативы, начатой Воителем, в задачу которого входило документировать славные деяния Легионес Астартес. Назначение в Девятый легион было особенно желанным не только из-за относительной секретности легиона, но и из-за великой красоты его Примарха, которая передалась его сыновьям, а его культурная репутация способствовала быстрому установлению связей между смертными и Астартес. После Улланора, Девятый легион начал участвовать в операциях по зачистке сектора. Хотя центр нашествия орков был очищен, в отдаленных системах все еще оставались значительные силы, и Девятый легион был рад снова сражаться вместе со своими собратьями. Чуть более одиннадцати солнечных месяцев Кровавые Ангелы вели войну и обменивались дружескими колкостями с полудюжиной легионов - от неулыбчивой Гвардии Смерти, до склонных к шуткам висельников Повелителей Ночи. В разгар одного из таких сражений, Сангвиний получил послание от самого Императора, призывающее его сыновей в мир Никея, чтобы обсудить вопрос о псайкерах в легионах. Ангел был одним из первых сторонников использования псайкеров, наряду с Магнусом и Лоргаром, поэтому он быстро собрал свою свиту, готовясь отправиться на место проведения Совета, которое находилось южнее, на границе Сегментума Солар. Сангвиний приказал своим сыновьям продолжать операции против орков и отправился в Никею вместе с элитой своего легиона, легендарными Бессмертными. Бессмертные В отличие от большинства легионов, Девятый уже давно был разделен на множество нестандартных групп. Основной единицей подразделения были роты, которые по мере необходимости объединялись и разбивались на «воинства», а каждое воинство приписывалось к одной из трех сфер, каждая из которых состояла из разного количества «подразделений». Первая Сфера была известна как «Бессмертные», состоящая из наиболее привилегированных группировок, которые обладали привилегией быть ближе всего к Примарху как на поле боя, так и вне его, и многие из этих воинских подразделений были приверженцами неясных догматов и верований. Самым известным из этих подразделений была Сангвинарская Гвардия - воинство в золотых доспехах, защищавшее своего Примарха на поле боя, но в легионе были и другие, не менее достойные, если не столь же прославленные группы. Одним из таких подразделений были Алые Паладины: известные также как Херувимы, эти воины отказались от своих имен, чтобы служить телохранителями Примарха. Они поклялись никогда не отступать ни на шаг и заполняли флагманский корабль Примарха, как неподвижные статуи, облаченные в мощные терминаторские доспехи Катафракт. Чаще всего их назначали защищать определенные места, как на флагмане, так и на поле боя, и мало что могло заставить Алых Паладинов отступить от цели, если они поставили перед собой задачу. Именно из рядов Херувимов, Сангвиний выбрал воинство для отправки в Ауксилийский легион, поручив капитану Торосу представлять Ангельское Воинство в армиях Воителя. В мире Никея, Сангвиний был рад вновь воссоединиться со своими братьями. Хотя в путешествие отправилось всего восемь Примархов, здесь были представлены почти все легионы, кроме Двенадцатого и Тринадцатого, чье явное отсутствие обеспокоило Сангвиния. Ангел слишком хорошо знал, как плохо Ангрон ладит с Императором и остальными братьями, но отсутствие Жиллимана было более удивительным, ведь Владыка Ультрамара не мог упустить шанс покрасоваться перед остальными членами своей семьи. Жиллиман всегда хорошо ладил с Сангвинием, даже назвал его одним из своих «Немногих Бесстрашных», наряду с Руссом, Дорном и Феррусом, и их легионы хорошо дополняли друг друга в бою. Вскоре Хорус сообщил ему, что Владыка Ультрамара удалился в свои владения, и после этой разочаровывающей встречи с Воителем, Сангвиний попытался обратиться к Императору, но получил отказ от Кустодианцев, которые сообщили ему, что Повелитель Человечества никого не принимает. Ему также было отказано во встрече с Магнусом, братом, с которым он всегда был довольно близок, поскольку тот был найден сразу после него, а когда ему сообщили, что Мортарион тоже отклонил его просьбу о встрече, Ангел начал подозревать, что этот конклав уже вынес свой вердикт. Когда началось первое заседание Совета, Сангвиний нетерпеливо наблюдал за тем, как Пертурабо и Дорн спорят друг с другом, пока сам Император не приказал им обоим покинуть зал. Посовещавшись с Хорусом, Ангел узнал, что Воитель, а также Вулкан и Лоргар не собираются выступать, и воспользовался возможностью высказать свое мнение следующим. Сангвиний обратился со своей риторикой прямо к Императору, надеясь вызвать ответную реакцию. Он красноречиво говорил о том, что те, кто родился определенным образом, должны иметь возможность использовать свои природные способности по назначению, а также о том, насколько они могут быть полезны. Однако Повелитель Человечества оставался бесстрастным и молчаливым, поэтому Сангвиний закончил свою речь и вновь занял свое место. Безмятежное выражение лица Сангвиния скрывало его истинное возмущение, когда следующим заговорил Мортарион, и его горькие слова подтвердили его подозрения в том, что этот Совет был в равной степени и судом, и дебатами. После того как Повелитель Смерти занял свое место и первый день Совета подошел к концу, к Ангелу подошел Хорус и попросил, чтобы его легион продолжил борьбу с зеленокожими в окрестностях системы Чондакс, на что тот согласился. В течение следующих нескольких дней Совета, он с удовлетворением наблюдал, как библиарии разных легионов рассказывали о своем положительном опыте в Библиарии, и к пятому дню Сангвиний почувствовал себя лучше в отношении шансов Магнуса. Даже наглые выступления Лемана Русса почти не изменили общего мнения и настроения в зале, а поскольку Магнус выступал последним, казалось, что Совет примет решение в его пользу. Однако судьба редко бывает столь благосклонна. По мере того как Магнус очаровывал присутствующих, обходительно опровергая каждый аргумент против своей позиции, надежды Сангвиния росли все больше и больше, пока он не повернулся, чтобы увидеть реакцию их отца, но было уже слишком поздно. Ангел успел увидеть глубочайшую хмурость на лице Императора, прежде чем всю комнату ослепил золотой свет, резкое сияние которого разорвало приятный гобелен, который ткал Магнус. Когда Император осудил своего сына перед всем Советом, Сангвиний со стоном понял, что Магнус обманывал их всех; он, как всегда, разрушил свои шансы, полагаясь на свои силы и думая, что знает все лучше других. Император огласил Никейский Эдикт, запретив Библиарий и осудив Магнуса перед всей толпой, и Сангвиний вместе с остальными собравшимися наблюдал, как Магнуса сопровождали на флагманский корабль Императора. Это печальное зрелище глубоко обескуражило Ангела, ведь если таков был результат простого неповиновения указаниям Императора, то что Повелитель Человечества может сделать с другими своими сыновьями? После завершения этого фарса, восемь оставшихся Примархов собрались в пустом зале Совета с разными эмоциями: некоторые, такие как Мортарион и Русс, радовались тому, что Магнус подвергся суровому порицанию, но остальные, казалось, были встревожены при виде гнева Императора. Когда в зал вошел сам Повелитель Человечества, напряжение в комнате стало ощутимым, хотя их отец, казалось, не замечал этого. Он еще раз напомнил сыновьям, что в обозримом будущем останется на Терре, но при этом удивил Примархов новым заявлением. Император объявил сыновьям о новом титуле, Преторианеце, и рассказал о его обязанностях, прежде чем назначить Вулкана на эту роль. Сангвиний от души поздравил брата, но не мог не заметить ярости и обиды в глазах Рогала и Пертурабо, которые, не говоря ни слова, выбежали из зала, и к тому времени, как Сангвиний отправился их искать, оба брата уже ушли. Не желая, чтобы их горечь повлияла на него, Ангел позволил другим братьям уйти раньше него, чтобы провести время с остальными родственниками. По прошествии нескольких недель, когда собранные силы постепенно рассеялись, Сангвиний предпринял шаги, необходимые для соблюдения нового Никейского Эдикта, назначив нескольких своих сыновей на должность капеллана. Так в Девятом легионе появилась должность Стража, состоящая из самых бдительных и преданных воинов, которые должны были следить не только за моральным разложением псайкеров, но и за разрушительным действием Красной Жажды, как стали называть генетическое заболевание легиона. Вскоре пришло время Кровавым Ангелам отправляться в путь, возвращаясь на север, в сторону Улланора, чтобы исполнить приказ Воителя. Хорус лично обратился к Ангелу, уточнив его первоначальную просьбу и поручив Девятому продолжить очистку секторов от угрозы оркоидов с помощью Двадцатого легиона. Однако, когда Девятый прибыл к месту назначения, к астероидным полям Пояса Кайваса, сыновей Альфария нигде не было видно. Не обращая на это внимания, Кровавые Ангелы приступили к работе, очищая окрестности от бесчисленных зеленокожих, которые бежали в Кайвас после разрушения Улланора годом ранее. Орки уже глубоко укоренились, и даже за такой короткий срок их численность возросла, поэтому Девятому потребовалось несколько лет сражений, чтобы начать добиваться успехов в борьбе с ними. Пока Кровавые Ангелы продолжали зачищать Пояс Кайваса, Жажда возникала все чаще, а Альфа-Легион по-прежнему раздражающе отсутствовал. Воитель поклялся, что отдал приказ, и через некоторое время послал Голос Воителя сказать Сангвинию, чтобы тот прекратил расспросы. Ангел был также близок со Львом, как и с любым из их братьев, ведь Сангвиний был найден сразу после него, и Лев попытался смягчить удар, приведя на помощь свои силы. Так два Ангельских Воинства сражались бок о бок в течение нескольких лет, оба Примарха стали очень близки, а их легионы сражались как единое целое. Различные ордены Девятого стали естественным дополнением к рыцарским орденам Первого, и Тёмных Ангелов и Кровавых Ангелов часто можно было увидеть на собраниях в одних и тех же ложах, как и их Примархов, сражающихся на поле боя бок о бок. Сангвиний многое узнал о целях и амбициях Льва, сочувствуя своему брату, который, как и он, казался раздавленным под тяжестью ожиданий совершенства. Лев казался разочарованным состоянием вселенной: Рангданские Ксеноциды, о которых до Сангвиния доходили лишь слухи, тяготили душу его брата, а его статус Голоса Воителя сделал его не более чем мальчиком на побегушках. Зная, что брат отвергнет жалость, Сангвиний изо всех сил старался развеселить угрюмого брата, поклявшись сделать все необходимое, чтобы помочь ему, на что Лев одарил его редкой улыбкой. Прошло несколько лет после этого события, когда Лев вернулся из своего похода с ужасающими новостями: Хорус пал в бою и был доставлен на Терру на грани смерти. Девятый был потрясен, ведь никто и никогда не думал о том, что такая легендарная фигура, как Примарх, а тем более сам Воитель, окажется на грани смерти. Их мысли вскоре переключились на возможность смерти собственного отца, но Ангел был на шаг впереди них, быстро определив их дальнейшие действия, чтобы не дать им зациклиться на подобных мыслях. Хотя ему очень хотелось отправиться на Хорус, Голос Воителя уже принес им новые приказы вместе с отрядом Девятого, который входил в состав Ауксилийского легиона. Кровавые Ангелы должны были прекратить кампанию против зеленокожих и отправиться на север: Двенадцатый и Девятнадцатый легионы перестали выходить на связь с Террой, их статус неизвестен, а значит, их нужно разыскать и призвать к ответу за молчание. Предатель: Красный Ангел Когда Девятый отряд отправился выполнять приказ Воителя, на них опустилось всепроникающее недомогание, и все, пусть и подсознательно, понимали всю тяжесть возложенной на них задачи. Хотя к этому моменту Великого Крестового Похода, Империум номинально простирался по всей галактике, его власть над многими внешними регионами была в лучшем случае неустойчивой. Огромные пространства неизведанных территорий, известных как Дикий Космос, все еще оставались неисследованными, а немногочисленные имперские миры были точками света во внешней тьме, где Астрономикон светил очень слабо. К их трудностям добавлялось присутствие мощных варп-штормов, но Кровавые Ангелы не знали страха и без колебаний прокладывали себе путь во тьму северных просторов, далеко за границы Империума. По мере того как месяцы превращались в годы, флот рассеивался все шире и шире, расставляя сети от системы к системе в надежде обнаружить следы пропавших легионов. Однако каждый переход из Реальности в Нереальность и обратно таил в себе риск оказаться в тисках непредсказуемого шквала, и таким образом, истощение стало серьезно сказываться на флоте. Однако эта тактика оправдала себя, и в конце концов контрольный сигнал астропатического маяка со знаком Пожирателей Миров направил флот по правильному следу, который пролегал недалеко от региона, известного как Коронидские Глубины. Собравшись воедино вокруг мира Гефсамайн, Кровавые Ангелы приготовились к последнему прыжку. Их целью была система Истваан, расположенная всего в паре десятков световых лет от них, но потребовалось немало времени, чтобы флот из почти девятисот кораблей и ста двадцати тысяч Астартес из трехсот рот снова полностью собрались вместе. Когда армада прибыла на Истваан, они обнаружили настоящий астероидный пояс из обломков - бесчисленные корабли разных размеров, разбросанные по всей системе из восьми миров. Разведчики легиона начали просматривать обломки в поисках корабельных журналов и идентификационных данных, и сотни мрачных отчетов начали заполнять банки данных когитатора Красной Слезы, где Примарх сидел, ошеломленный видом того, что, насколько ему было известно, стало самой большой потерей в истории Империума. Однако время для самоанализа быстро прошло, и с другой стороны Истваана III стали поступать панические призывы о помощи от их разведывательных кораблей. Когда линейные корабли заняли позицию поддержки, мир раскололся, выбросив на неподготовленную армаду куски обломков размером с континент. Даже пустотные щиты оказались бесполезны против такой кинетической силы, и пока Девятый с трудом оценивал потери, перед ним появился новый враг - давно исчезнувший Двенадцатый легион. Пожиратели Миров не теряли времени, приближаясь к неподготовленным сыновьям Сангвиния, и десятки кораблей начали сообщать о абордажных вторжениях, в то время как сыновья Ангрона обрушивали на свои теперь уже незащищенные цели мощные удары. Отчаянные просьбы о приказах стали переполнять вокс-системы Красной Слезы, но ответов не поступало - Сангвиний оставался ошеломленным, почти в кататоническом состоянии, пытаясь осознать масштабы этого предательства. Тысячи людей погибли, пока Примарх колебался, а его командиры умоляли его принять какое-то решение, но не все были так озабочены цепочкой командования. Взяв дело в свои руки, большая группа кораблей нарушила строй, и десятки судов устремились во вражеские фланги. Возглавил эту несанкционированную атаку не кто иной, как капитан пятой роты Нассир Амит на борту боевой баржи Виктус, и вскоре битва стала куда менее односторонней. Ложа Архангелов Девятый большую часть своего существования провел разделенным на множество мелких флотов, и только старшие командиры регулярно общались с Примархом, поэтому Сангвиний казался полубогом, безупречным по форме и духу. Казалось, он всегда знал, что делать, и само его присутствие и харизма вдохновляли других с рвением, которое превосходил только сам Император. Однако этот образ был лишь фасадом, тщательно поддерживаемым для поддержания морального духа как легиона, так и Империи. Лишь немногие знали правду о Примархе и о том, как ему удавалось балансировать между своим вспыльчивым нравом, ужасающей нерешительностью и почти кататонией, вызванной его видениями. В их состав входили легендарный Азкаэллон, Вестник Сангвиния и командир Сангвинарной Гвардии; первый капитан Ралдорон, Конюший; Нассир Амит, так называемый «Расчленитель»; а также еще шестеро, каждый из которых представлял один из Хоров Девятого легиона. Эта группа, известная как Ложа Архангелов, была продуктом необходимости, раздробленной организацией, которую объединяла лишь взаимная любовь к Примарху и желание хранить как его секреты, так и секреты от него. Продолжающееся влияние Красной Жажды привело ко многим злодеяниям, и Архангелы не хотели, чтобы Сангвиний винил себя больше, чем обычно. Стражи отчитывались только перед ними, и не мало легионеров, как из Девятого, так и из других легионов, пропали без вести при сомнительных обстоятельствах. В другом, более строгом легионе, действия Амита были бы расценены как неподчинение, а это серьезное обвинение. Однако влияние Архангела было очень весомым, и поэтому многие корабли двинулись в лобовую атаку, а в конце концов и весь остальной флот последовал его примеру после того, как Красная Слеза начала обстрел, как только Ралдорон убедил Примарха, что другого пути нет. Битва начала выравниваться, но к этому времени Амиту было уже все равно, он был занят тем, что бесчинствовал в недрах линкора Пожирателей Миров. Зазубренные лезвия его цепных кулаков рассекали плоть и броню, а тактическая броня дредноута выдерживала всю огневую мощь, обрушивавшуюся на него, и многочисленные корабли Двенадцатого легиона затихали, разрушаясь изнутри. Большинство командиров использовали бы эту возможность, чтобы обратить вражеские силы против себя, но Амиту не было дела до общепринятых доктрин: захватив мостик, Амит двинулся к ангарным отсекам, направляя свои силы на следующую цель и оставляя корабль мертвым в космосе. Так через некоторое время он оказался на Завоевателе, флагмане Двенадцатого, и голоса в его голове побуждали его ко все более великим подвигам боевого мастерства. Амит бывал здесь и раньше, сражаясь в легендарных боевых ямах и восхищая даже сыновей Ангрона своей готовностью к дуэли на sanguis extremis, до смерти. За такие подвиги его прозвали «Расчленителем», и он более чем оправдывал это прозвище, кромсая все на своем пути к мосту. Большая часть Двенадцатого уже покинула Завоеватель, отправившись вслед за Ангроном в Красную Слезу, и Расчленителю мало что могло угрожать, пока его не остановил прибывший Лорке, легендарный Магистр Двенадцатого легиона. Это была битва не на скорость, а на выносливость: два могучих воина бились друг с другом, каждый полагался на толстые плиты своей терминаторской брони, чтобы защититься от разрушительных ударов. Амит уклонился, его нагрудник выдержал еще один удар, который свалил бы и другого легионера. Его доспехи были в клочья пробиты сдвоенными цепными топорами Лорке, да и противник был немногим лучше: из тех мест, куда глубоко вонзились цепные кулаки Амита, обильно текла кровь. И Амит, и Лорке были вне себя от ярости, каждый из них игнорировал невыносимую боль, стремясь разорвать своего противника на части с помощью неактивного оружия, чьи источники питания были уничтожены в пылу сражения. Благодаря этой причуде судьбы им обоим пока удавалось оставаться в живых, но это не могло продолжаться вечно. Уклонившись от несвоевременного удара, Расчленитель ударил кулаками, отбив защиту Лорке апперкотом, за которым последовал удар слева, отбросивший Пожирателя Миров назад через переборку. Не теряя времени, Амит ринулся за Лорке, хотя тот, скорее всего, уже был мертв благодаря лезвию цепного кулака в его нагруднике. Пригнувшись, Расчленитель прошел сквозь зияющую дыру в стене, проделанную Пожирателем Миров, и оказался на мостике Завоевателя. Увидев возвышающегося среди них полубога, команда мостика, обслуживающая посты, начала стрелять в него, но безрезультатно. Амит стал ходить от пульта к пульту, даже не пытаясь уклониться от огня стрелкового оружия, и давил мошек, презрительно отмахиваясь от каждой из них, приближаясь к лежащему Лорке. Через минуту в живых остался только один смертный - судя по золотым погонам и кроваво-красной руке на мундире, это был капитан корабля. Капитан вел себя скорее вызывающе и злобно, чем испуганно, поэтому Амит остановился, прорычав в вокс шлема требование узнать, кто это такой, что встал между одним из Девяти и его добычей. — Лотара Саррин, - прозвучал злобный ответ, за которым последовал шквал оскорблений. Другой легионер, возможно, посмеялся бы над таким неповиновением, но из-за жгучей боли предательства Амиту было не до веселья. Пока Саррин продолжала словесный поток, Амит смотрел на Лорке, но павший Магистр легиона оставался неподвижным. Удовлетворившись тем, что его враг мертв, Расчленитель вновь обратил внимание на Хозяйку корабля и с оглушительным хлопком свел перчатки вместе. Когда он снова развел их в стороны, все, что было выше ее талии, сплющилось от титанической силы его перчаток, разбрызгивая по комнате тонкий туман запёкшейся крови в виде конуса. Секунду понаблюдав за своей работой, Амит почувствовал глубокое удовлетворение от вида такого кровопролития, но тут же скрыл его, уже планируя свои дальнейшие действия. Захватив мостик, Амит и немногие оставшиеся Астартес из пятой роты, сопровождавшие его, покинули Завоеватель в поисках новых врагов. На просторах пустоты, заполненной раздробленными осколками Истваана III, Астартес обоих легионов все больше и больше впадали в ярость, включая самого Примарха. Даже в то время, когда Расчленитель и Магистр легиона вели свою невероятную дуэль, Сангвиний и Ангрон сошлись в смертельной схватке, сражаясь по всей длине Красной Слезы в титаническом поединке полубогов. Ангел и Красный Ангел, казалось, были равны друг другу, сражаясь на клинках и кулаках, они все глубже погружались в ярость и жажду крови, которая намного превосходила жажду их сыновей. Многие гадали, кто из многочисленных сыновей Императора выйдет победителем, если им доведется сразиться, и это мнение высказывалось лишь тихим шепотом, но теперь оно стало явью. Находясь на грани полной потери рассудка, Сангвиний отчаянно цеплялся за последние крупицы здравомыслия, чтобы сохранить преимущество над обезумевшим братом. Горячее желание отомстить за Коракса придало ему скорости, и Ангел взмыл ввысь, отбросив Ангрона назад, к генераторам Поля Геллера. Быстрее, чем мог видеть глаз, рука Сангвиния метнула Копье Телесто, словно дротик, и его посеребренная головка пронзила гортань Ангрона, как пергамент. Владыка Красных Песков не успел увернуться, его топор был поднят слишком высоко, чтобы блокировать удар, которого так и не последовало, и таким образом еще один сын Императора погиб в системе Истваан. Из обезглавленного трупа Ангрона вырвался ослепительно-белый вихрь энергии, и несвязанные энергии Имматериума вырвались из реальности с оглушительным воем. Даже когда энергетический шторм начал стихать, Сангвиний поддался Ярости, которую он так долго подавлял, и выскочил из комнаты в погоне за Пожирателями Миров, которые так нагло вторглись на его флагманский корабль. Некогда могущественный Двенадцатый полностью отступал, спасаясь от гнева Ангелов, и через несколько часов, система Истваан принадлежала сыновьям Сангвиния. Однако бои продолжались и без Пожирателей Миров, ибо Красная Жажда охватила почти весь легион, и поэтому многие легионеры приходили в себя, обагренные кровью своих братьев. Стыд за братоубийство в сочетании с характером победы привели к тому, что в Девятом не было слышно торжественных возгласов при подсчете потерь и поиске погибших. Истваан заплатил большую цену как людьми, так и кораблями - десятки тысяч, но дальнейшие сюрпризы были еще впереди. Когда вокс-системы снова заработали, они начали принимать сигналы бедствия из соседнего мира Истваан V, где обнаружили несколько тысяч Астартес из Гвардии Ворона. Сам Сангвиний прибыл, чтобы поговорить с этими разрозненными сынами Коракса, узнав о годах, проведенных ими на стороне Двенадцатого, и о неожиданном предательстве, из-за которого они оказались в таком жалком состоянии. Кровавые Ангелы и Гвардия Ворона оставались на Истваане несколько недель, восстанавливаясь после потерь и ожидая, когда варп-бури утихнут настолько, что можно будет безопасно войти в Варп для долгого путешествия обратно в Имперское пространство. Имматериум вокруг Истваана после кульминационной битвы был ввергнут в невиданный по своим размерам шторм, и поэтому Девятнадцатый отбыл первым, так как несколько небольших кораблей с их скудными силами имели меньше шансов рассеяться, чем большая армада Девятого. Кровавые Ангелы остались наедине с мертвецами Истваана, Астартес и смертные работали круглые сутки, устраняя тяжелые повреждения, нанесенные их кораблям, а Сангвиний остался запертым в своих покоях, размышляя о битве и глядя в незрячие глаза Ангрона. Тело его брата забрали, когда он был потерян из-за Жажды, но голова осталась - то ли потому, что была так прочно прикреплена к стене, то ли как некое послание. Ангел не заметил этого, но перед смертью Владыка Красных Песков выглядел почти растерянным или потерянным, и трупное окоченение запечатлело этот взгляд на его безжизненном лице. Сомнения терзали Сангвиния как никогда, и он с содроганием представлял, как отреагируют его братья, узнав о его братоубийстве. Пока Сангвиний пребывал в этом мрачном состоянии, его прервало неожиданное прибытие: небольшой отряд боевых кораблей в черной броне со знаками отличия Первого легиона, а во главе их стоял Непобедимый Разум. Присутствие столь могущественного корабля могло означать только одно, и поэтому с тревогой в сердце, Сангвиний встретился со Львом Эль'Джонсоном лицом к лицу. От хищного взгляда Льва невозможно было скрыть правду, поэтому Ангел постарался говорить прямо, изложив свою версию событий до того, как его брат вынесет приговор. К его удивлению, Лев не был шокирован смертью Ангрона и заверил Сангвиния, что это лишь вопрос времени, когда их брат сойдет с ума. Увидев отрубленную голову брата, Лев остался бесстрастным, распутал окровавленный скальп и волосы Корвуса, оставшиеся в кровавом месиве Гвоздей Мясника, и убрал их в подсумок в своей броне, прихватив с собой самый большой из Гвоздей. До самой ночи они беседовали на разные темы, но больше всего их занимал вопрос о том, как отреагируют Хорус и остальные. Беспощадный разум Льва подсказывал, что их братья сочтут действия Сангвиния чрезмерными, поэтому сомнения Ангела кристаллизовались в кинжалы вины и самообвинения. Он умолял Льва не сообщать об этом их отцу или Воителю без его присутствия, чтобы тот мог оправдать свои действия, и, к его удивлению, Лев согласился. Лев пообещал брату, что всегда будет делать все возможное, чтобы помочь ему, и в благодарность Сангвиний обнял брата, поклявшись отплатить ему всем, чем сможет. При поддержке Первого легиона, флот Девятого легиона наконец-то был готов вновь отправиться в Варп, и перед тем, как уйти, Лев назвал им пункт назначения - мир под названием Давин, расположенный недалеко от центра галактики, где их будет ждать Хорус. Армада Девятого с красными корпусами снова вошла в Варп, астропаты осторожно маневрировали, обходя края штормов, где приливы и отливы были не столь сильны. Однако никакая осторожность не смогла бы удержать вместе почти шестьсот кораблей, и истощение начало брать свое. Малые корабли выходили из строя, бросались по ветру вместе со своими несчастными обитателями и больше никогда не появлялись в прежнем виде. Поля Геллера стонали, с трудом сдерживая безумные энергии, которые пытались прорваться сквозь них с почти злобным остервенением, и наконец не выдержали. С приторным хныканьем, слышным по всей армаде, поток нереальности прорвал плотину Полей Геллера в тысяче тысяч мест. Некоторые корабли мгновенно прогибались, их каркасы скручивались и мутировали, превращаясь в смятые шары кричащего безумия. Другие полностью выходили из Варпа, возвращаясь в реальное пространство в сердцах звездных тел или теряясь в пустом пространстве между звездными системами, где никогда ничего не было и никогда не будет. Это были счастливчики, поскольку в подавляющем большинстве кораблей первозданное безумие сгущалось и свертывалось, приводимое в соответствие с материальной вселенной в соответствии с законами реальности. Латентные смертные псайкеры, те, кто так и не научился защищать свои души, стали взрываться, как гнилые фрукты, их разум и тело разрывались изнутри, порождая пародии на жизнь, легкие и чувственные мерзости с бледной кожей и сиреневыми когтями. Все еще сочащиеся остатками невольных порталов, сущности Варпа извивались и искажались с зыбкой быстротой, рассекая на части неподготовленных смертных, которые стояли, ошеломленные, пока на их глазах убивали их собратьев. Однако смерть была лишь началом этого осквернения, ибо, падая, трупы плавились и срастались, превращаясь в мерзкие извращения лошадей со щелкающими языками или кентавровых уродцев с плетьми, от которых по палубам расходились волны тошнотворно-сладкого аромата. Десятки превратились в сотни, а нижние палубы сотен кораблей заполнились этими незваными гостями, и вскоре Кровавые Ангелы были вовлечены в стычки и сражения на своих кораблях. Эти существа шептались и смеялись, сражаясь и умирая, вселяя ложь и извращения в умы окружающих, хотя одно слово произносилось чаще других: демон - слово, наполненное религиозным смыслом, которому Имперская Истина обучала легион всю свою жизнь, заставляя отвергать его. Пока его сыновья сражались с этими демонами, на самого Сангвиния было совершено нападение в его покоях. Размышляя на своем троне, Ангел смотрел в безжизненные глаза Ангрона. Слова Льва были успокаивающими, но Красный Ангел по-прежнему смотрел обвиняюще, его выкованная генами плоть отказывалась гнить. Эти двое всегда носили титул Красного Ангела, но Сангвиний полагал, что теперь он принадлежит ему по праву победителя. Почти неощутимая дрожь в огромных покоях нарушила его задумчивость: эти комнаты, расположенные в самом сердце корабля, были спроектированы так, чтобы их не могли сотрясать разве что самые могущественные силы, раскачивающие его судно. Поднявшись, Ангел заметил, что все мраморные статуи, стоящие в залах, упали. Он подошел к одной из них и поставил ее вертикально, но тут сзади раздался треск, за которым последовал грохот камня и разрывы ткани. На его неверящих глазах, огромная коллекция произведений искусства и культуры, хранившаяся в его личных покоях, разлетелась на куски, а на месте трона появился густой фиолетовый дым, который струился из ниоткуда. Он начал было идти к туману, но остановился. Из лавандового облака появилась когтистая нога - странная смесь гуманоида, козла и чего-то еще. За ней последовала еще одна, и еще, и еще, и за ней распустились струящиеся красные шелка. За четырьмя ногами последовали туловище и руки, скрещивающиеся вместе, прежде чем разделиться на две отдельные части. Четыре руки, вращавшие странные орудия, угрожающе двигались под плащами, покрытыми символами, от которых разбегались глаза, а головы этих нечестивых созданий, возвышавшихся над Ангелом, венчали закрученные рога. Прежде чем Сангвиний успел отреагировать, одно из существ заговорило самым сладким и самым отвратительным голосом, который он когда-либо слышал. — Радуйся, избранный, ибо ты удостоился внимания Тёмного Принца. Не стесняйся преклонить перед нами колени, ибо ты стоишь в присутствии Синессы и Декцессы, Голоса и Когтя Той-Что-Жаждет. Непристойное существо, называющее себя Синессой, заговорило с неверующим Примархом, а ее близнец молча стоял позади, гипнотически шевеля крыльями в такт ударам кнута. Синесса говорила мягко, обещая немыслимые удовольствия и безмерную боль, если Сангвиний согласится служить ее хозяину. Однако прежде чем Сангвиний успел ответить, корабль еще раз содрогнулся, и голова Ангрона, казалось, засветилась слабым багровым светом. Некогда прекрасные лица двух существ оскалились в ненавистном рычании, и они бросились на Примарха, который оказался атакован демонами-близнецами, отчаянно отбивая их когти и скипетры Клинком Энкармина. Твари напали без предупреждения и причины, и попасть по ним оказалось раздражающе трудно: они двигались и крутились вокруг его клинка, проделывая глубокие прорехи в золотых доспехах, но так и не нанеся смертельной раны. Они словно издевались над ним, нанося мелкие раны, чтобы причинить боль, а не убить, либо из скрытых побуждений, либо недооценивая его. Разъяренный этой мыслью, Сангвиний удвоил атаку, и бой стал выравниваться по мере того, как Красный Ангел наносил раны демонам. Невидимый для всех, Пригвожденный Череп продолжал светиться, аура ярости и ненависти наполняла комнату, что придавало сил Ангелу и раздражало его врагов. Когда он опустил Клинок Энкармина, чтобы нанести одному из них добивающий удар, корабль сотрясла еще одна дрожь. Демон, которого он собирался убить, растворился, его сущность развеялась, как туман на ветру. Сладострастные голоса и приторный запах благовоний наконец стихли, и Сангвиний остался один в своих покоях рядом с грудой разбитых скульптур и изодранных гобеленов. Мысль о том, что все это было видением, была быстро отброшена, поскольку на его доспехах все еще оставались дыры и следы от когтей, а кровь капала не только из ран, но и из глаз и носа. Смахнув остатки крови, Сангвиний споткнулся, почувствовав внезапное напряжение, и, когда он опустился на одно колено, двери его покоев распахнулись. Туда ворвалась Сангвинарная Гвардия во главе с Азкаэллоном с диким взглядом, который объяснил, что они уже несколько часов пытались войти в его покои. Командующий объяснил, что флот подвергся нападению точно так же, как и он, что они несколько дней отбивались от вторжения Варпа и потеряли при этом тысячи людей. Сангвиний заверил их, что с ним все в порядке, и начал свой путь на мостик, где оценил ситуацию. Потери были незначительными, но масштабными, хотя более серьезную озабоченность вызывало возобновление Красной Жажды почти во всем легионе. Было очевидно, что генетическое заболевание усиливается, и Сангвиний с содроганием думал о том, что это может означать для будущего его легиона. Таким образом, Сомнения вновь вернулись в полную силу, и Ангел оставался озабоченным, пока армада Девятого в конце концов не подошла к Давину, избитая и израненная как телом, так и душой. Тьма в крови: Падение Ангела Когда флот Девятого вернулся в реальное пространство после своего кошмарного путешествия, их приветствовали разведчики Воителя, которые, казалось, были шокированы их появлением. Сангвиний проигнорировал их вопросы, потребовав встречи с самим Хорусом, и отказался от дальнейшей связи, пока флот шел через систему к самому Давину, где располагалась резиденция Воителя. Во время их путешествия, ауспексы зафиксировали прибытие другого флота - великой армады Тёмных Ангелов. Сам Лев сопровождал этот флот, и три Примарха общались дистанционно через свои системы гололитов. Сангвиний молча наблюдал за беседой своих братьев, никак не реагируя на то, что Хорус объявил целых четыре легиона отступниками. Однако внутри его сомнения и страхи росли в геометрической прогрессии: если Воитель готов отлучать легионы только за то, что они не поддерживают связь, то что он может сделать с легионом с глубокими генетическими отклонениями, как у него самого, или с таким братоубийцей, как он? Хорус не подал вида, что заметил дискомфорт брата, но, похоже, Лев заметил, потому что вскоре после окончания встречи, Сангвиний получил личное послание от брата с просьбой поговорить с ним. Пока флот Льва двигался к внешним границам системы Давин, чтобы передать указы Воителя, Повелитель Первого встретился с Сангвинием, поделившись с братом своими сомнениями относительно Воителя и сообщив Ангелу, чем занимался Воитель во время своего долгого отсутствия в Империуме. Лев напомнил брату, что Хорус знал о Красной Жажде, подтвердив его худшие опасения, и даже стоический Лев, казалось, был встревожен наращиванием власти Воителя. Растерянный и охваченный сомнениями, Сангвиний спросил брата, что им делать, и Повелитель Тёмных Ангелов с мрачной уверенностью объяснил, какой путь они должны избрать. Императора не было видно со времен Никеи, а Империум продолжал страдать от рук жаждущего власти Воителя. Примархам предстояло остановить Хоруса, и именно в этот момент Лев открыл своему брату, чем он занимался во время странствий Сангвиния. Лев собрал еще шестерых братьев, и вместе они смогут заставить Хоруса признать их автономию; все, что ему было нужно, - это Сангвиний, ведь даже несмотря на недавние потери на Истваане, триста рот все еще представляли собой силу, с которой нужно было считаться. Собрав вместе Первый и Девятый легионы, Хорус будет вынужден сдаться здесь, на Давине; это будет битва, но не война, и Империум будет спасен. Ангел разрывался, ведь он всегда был близок с Хорусом, но Лев заверил его, что брат, которого он знал, ушел, оторванный от них тяжестью своего поста и решениями, которые ему пришлось принять. С тяжелым сердцем, Сангвиний согласился с планом Льва, поклявшись следовать за братом ради высшего блага. Скрепив свою верность, Сангвиний попросил Хоруса встретиться с ним на самом Давине. Ангел был уверен, что сможет превзойти Хоруса в поединке, а если ему удастся пленить Воителя, то кровопролития не потребуется. Так два Примарха спустились на поверхность планеты без телохранителей, и в руинах древнего храма Сангвиний вручил брату голову Ангрона. Воитель сохранял стоическое спокойствие, демонстрируя отвращение, но не удивление по поводу смерти их брата, подтверждая тем самым слова Льва о том, что брат, которого они знали, давно ушел, а на его место пришел человек, заботящийся только о своей должности. Вместо того чтобы проявить интерес к отрубленной голове брата, Хорус поинтересовался внешностью Ангела, и тогда Сангвиний с неохотой рассказал ему об ужасах, с которыми ему пришлось столкнуться на корабле. Вынужденный вновь пережить тот кошмарный опыт, гнев Ангела снова вырвался на поверхность. Император обещал создать светскую, цивилизованную галактику под властью своего Империума, но его нигде не было, а демоны свободно разгуливали в его отсутствие. Устав оттягивать неизбежное, Сангвиний взревел от разочарования и бросился на Хоруса. Пока два Примарха сражались на поверхности, Ложа Архангелов внимательно следила за ними со своих кораблей на орбите. Азкаэллон отчаянно хотел вмешаться, приходя в ярость при мысли о том, что кто-то столь опасный, как Воитель, сражается с Ангелом. Однако у них был свой приказ, и армада Девятого начала выдвигаться на позиции. Не обращая внимания на призывы Шестнадцатого, Кровавые Ангелы бросились к своим абордажным капсулам, даже когда их корабли начали извергать смерть в просторы космоса. Именно Нассир Амит приказал сделать первый выстрел: хотя Ралдорон и был старше его по званию, как первый капитан, Расчленители завоевали большую популярность в Ложе, и даже старшие командиры подчинялись ему в вопросах войны. Таким образом, пятая рота пролила первую кровь в этой битве между легионами: их абордажные торпеды врезались в разведывательный корабль Сынов Хоруса, где они быстро расправились с экипажем. Амит лично расправился с Йактоном Крузом, транслируя крики агонии ветерана остальному флоту, чтобы укрепить их решимость. Девятый и Шестнадцатый бились друг с другом на короткой дистанции, их флоты расположились над Давином, и Кровавые Ангелы чувствовали, как песнь сирены Красной Жажды зовет их, пока длилась битва. Два легиона, которые были близки как братья, убивали друг друга без угрызений совести в пустоте космоса, в то время как их лидеры делали то же самое на планете внизу. Ярость Ангела только возрастала, когда Хорус продолжал отказывать ему в честном бою, уклоняясь и блокируя удары, словно не считая своего брата угрозой. Сангвиний был уже на грани того, чтобы поддаться Жажде, когда Воитель наконец нанес удар, отбросив Ангела назад бесчестным ударом. Когда навершие булавы Хоруса столкнулось с его братом, Ангела накрыло видение, заглушившее любую боль, которую он мог почувствовать от удара. Обломков храма уже не было, а на его месте возвышался новый памятник ужасу, похожий на деревья мира под названием Убийство. Эшафот, сооруженный из мертвых легионеров, возвышался над разношерстной группой Кровавых Ангелов, которые оживленно уродовали свои доспехи, выцарапывая символы Единства сломанными ржавыми мечами. Восьмиконечные звезды и черепа были в изобилии вырезаны на доспехах, плоти и самой земле, которая истекала кровью везде, где ступал Сангвиний. Ангелы повернулись, чтобы посмотреть на своего отца, и завыли - пустой, бессильный звук разочарования и черной ярости на своего прародителя, который сделал их такими. Винили ли они в этом его или Императора? Теперь, не имея возможности связаться с Ангелом, Азкаэллон отбросил осторожность в сторону, фанатично решив добраться до Примарха, чего бы это ни стоило. Корабли под его непосредственным командованием нарушили строй и двинулись ближе к самому Давину, невзирая на проклятия и угрозы Ралдорона и Амита. Как и следовало ожидать от Воителя, войска под его командованием быстро воспользовались образовавшейся брешью, разъединившись и перестроив свои ряды. Во флоте Девятого легиона началась паника, ибо они слишком хорошо понимали, что Тёмные Ангелы вот-вот прибудут с окраины системы, но Ложа Архангелов требовала, чтобы они держались. Тех из своих собратьев, кто все еще был в здравом уме, они заверили, что тактическая ситуация находится под контролем, и так оно и было. Предательство Первого легиона увенчалось полным успехом, и Девятый вскоре вновь вступил в бой, быстро сократив разрыв, чтобы накрыть авангард Воителя своими абордажными торпедами. Кровь снова стала литься как из Сынов Хоруса, так и из Кровавых Ангелов, большинство из которых теперь не заботило ничего, кроме песни сирены битвы. Они были так заняты смертью, что не обращали внимания на неоднократные просьбы Тёмных Ангелов отступить, чтобы обстрелять повреждённые корабли противника, и поэтому силы Воителя смогли ускользнуть из расставленной для них ловушки. Пожертвовав десятками кораблей, основная часть Шестнадцатого смогла отступить в относительно хорошем состоянии, оставив предательских Ангелов хозяевами Давина. Когда Сангвиний пришел в себя, над ним стояли Азкаэллон и Лев. Ангел не обращал внимания на беспокойство своего первого капитана - его раны были поверхностными, но от его брата было не так-то легко отмахнуться. Лев, казалось, едва сдерживал свой гнев при известии о побеге Хоруса, и в этот момент Сомнения вернулись вновь. Пока Сангвиний боролся с осознанием своей неудачи, Лев дал ему пощечину - легкий удар, который он должен был предвидеть и который быстро превратил сомнение в разочарование. Рядом с ним зарычал Азкаэллон, бросившись на Льва за то, что тот посмел напасть на Ангела, но его брат был слишком быстр. Лев даже не удосужился взглянуть на Астартес, с презрительной легкостью повалив его на землю, а затем обругал потрясенных Кровавых Ангелов как детей за то, что они позволили Шестнадцатому сбежать. В разрушенном храме воцарилась гнетущая тишина: ярость и ненависть Сангвиния к самому себе боролись друг с другом. Лев заговорил снова, на этот раз более доброжелательным тоном; он заверил брата, что на самом деле не сердится, что тот выбрал правильную сторону и что теперь у него есть для них важное задание. Девятый легион должен был отправиться на дальний восточный край галактики, за пределы, чтобы узнать свою судьбу в скоплении Сигнус. Решив отбросить сомнения, Сангвиний проигнорировал мольбы Ложи Архангелов, ибо был настроен решительно, и Девятый вновь отправился в путь, даже не дожидаясь ремонта флота, пострадавшего в битве при Давине. Путешествие оказалось на удивление быстрым, штормовые фронты Варпа подгоняли их, а не замедляли продвижение, как это было на протяжении предыдущих десяти лет, и было потеряно всего несколько кораблей, в основном легкие суда, которые почти не участвовали в битве при Давине. Мерос бродил по безжизненным коридорам своего корабля - фрегата, чьи борта были изранены при Давине и еще раз при переходе обратно в реальное пространство, в результате чего судно вышло из строя. Застряв в глубоком космосе, Мерос был одинок, если не считать его мыслей и чувства вины, - единственный выживший в глубоком космосе, которого поддерживала жизнь только мембрана Сус-ана. Согласно внутренним хронометрам его доспехов, он находился здесь уже более четырех лет, то впадая в гибернацию, то выходя из нее, но Мерос знал, что его время на исходе. Однако, похоже, он был уже не один: тишину пустоты нарушали вибрации корпуса. Проследив за ними, Мерос обнаружил небольшое судно - скорее всего, пираты, но битва казалась ему более привлекательной, чем удушение, поэтому он занял выгодную позицию, держа болтер наготове, чтобы убить того, кто дерзнет взойти на борт корабля Астартес. Это была небольшая группа людей в силовой броне, по их росту можно было предположить, что это Астартес, но цвет был обычным серым, не похожим ни на один из легионов. Один из них повернулся, и Мерос смог разглядеть геральдический знак на его плече. Это было стилизованное «=][=», не имевшее для Мероса никакого значения, но Аквила на груди говорила о преданности Императору Человечества. Незваный гость еще раз повернулся, прежде чем остановиться, и, обратив взгляд прямо на стену, скрывавшую Мероса, заговорил на открытой вокс-частоте. — Мерос из Ваала, покажи себя. Регент Терры требует твоей службы. Скопление Сигнус было странной системой. Расположенное на краю света Астрономикона, оно было бы практически невозможно найти, если бы не присутствие Немиила, капеллана Тёмных ангелов, который направлял их путь. Тройная звезда Сигнуса тускло сияла над скоплением миров и астероидов, бесплодных скал и безжизненных газовых гигантов. Когда-то Сигнус принадлежал Нефилимам и кишел миллиардами человеческих рабов, но сейчас здесь не было ничего, кроме пыли и эха. Немиил устремил их внимание на Сигнус Прайм - планету, которая поначалу казалась такой же заброшенной, как и вся остальная система, пока сканеры не засекли строение в виде возвышающегося собора из костей, доходящего до самих звезд. Девятый легион высадился на планету, настороженный и готовый к битве, ведь Тёмный Ангел предупредил их, что их судьбу придётся захватить силой, и его слова вскоре подтвердились. Полчища варп-существ, демонов, как называл их Немиил, поднялись из самой земли, создавая из камня бесформенные аватары, которые устремились вперед, чтобы разбить Астартес своими каменными кулаками. Ангельское Воинство с яростью обрушилось на них, уничтожая все на своем пути, пока они пробивались к собору. По мере приближения к его невозможным высотам стали появляться различные демоны: рогатые демоны с красной плотью и дымящимися клинками, прорезающими керамит, как шелк; летающие скаты с безумными криками проносились над головой, таща за собой колесницы, управляемые гогочущими импами, которые бросали радужные огненные шары; зеленокожие циклопы бесконечно шарахались от гнилостных облаков грязи и болезней, маршируя бок о бок с лавандовыми мерзостями, подобными тем, что напали на них на обратном пути из Истваана. Равнины вокруг Собора вскоре превратились в хаотическое месиво, поле боя растянулось на десятки миль во все стороны: почти шестьдесят тысяч Астартес сражались с бесчисленными полчищами демонов. В этой битве участвовал весь Девятый, кроме гарнизона на самом Ваале под командованием капитана Амита, которого Сангвиний послал, чтобы заручиться лояльностью родного мира. Над Сигнусом флот начал сражаться с призрачными кораблями, экипажи которых составляли демоны и безумные смертные - эфемерные суда, вытащенные из темных глубин Варпа, чтобы сеять хаос во имя хаоса. Пока его сыновья сражались вокруг него, Сангвиний и его избранная элита прокладывали себе путь в сам собор. Алые Паладины и Сангвинарная Гвардия сокрушали все на своем пути, расчищая дорогу своему Примарху. Внутри собор был таким же жутким, как и снаружи: невероятно огромный зал, костяные стены которого были выложены живой тканью, пульсирующей едва сдерживаемой энергией. Несмотря на размеры, сердце собора было видно уже на входе: пол уходил вниз, открывая апсиду этого языческого храма, где находился не алтарь, как можно было бы предположить, а бездонная огненная пропасть, освещенная тошнотворным зеленым светом, сиявшим из окна-мандалы над ней. По обеим сторонам ямы стояли четыре колоссальных трона: на самом левом восседало существо сладострастного избытка, мерзость, очень похожая на Синессу и Декцессу, но в то же время заметно отличающаяся, словно воплощающая иной порок; ее уродливое лицо исказилось в понимающей ухмылке, когда она встретилась с отвращенным взглядом Сангвиния. Яростное рычание отвлекло внимание Ангела от манящего, но отталкивающего существа, и Сангвиний повернулся, чтобы посмотреть на второе существо. Это был быкоголовый демон стихийной ярости, его медные доспехи влажно поблескивали от внутренностей и отражали тошнотворный зеленый свет ямы, когда он нетерпеливо топал ногами. Сзади поспешно подошел Немиил и начал объяснять Сангвинию, перед каким выбором он сейчас стоит. — Боги выбрали тебя, Сангвиний, в качестве своего аватара. Но твоя судьба - твоя собственная. Ты должен ВЫБРАТЬ. — Немиил почти выкрикнул последнее слово, наделив свой голос психическим резонансом. Воздух собора задрожал, переливаясь и мерцая, а библиарий и демоны исчезли, сменившись видением четырех Ангелов. Сангвиний неловко пошевелился, узнав себя в этих существах, но не таким, каким он был, а таким, каким мог бы быть. Первым заговорил Сангвиний слева, ангел смерти, покрытый язвами, перья которого выпадали и капали гноем. Его лицо было скрыто за золотой маской смерти, и когда он начал произносить обещания, его слова о вечной жизни были прерваны другим не-Сангвинием. — Девятый легион и его Девять Ангельских Воинств принадлежат Архитектору Судьбы! — Двойник в синей броне с мерцающими крыльями закричал на свое искаженное отражение. Два Ангела начали препираться, исчезая в тумане небытия, а настоящий Сангвиний хранил молчание. Третьим заговорил не-Сангвиний - прекрасный воин, смеявшийся самым совершенным смехом, который Сангвиний когда-либо слышал, и его великолепные золотые крылья мерцали. Больше всего на свете Примарх хотел быть похожим на эту версию самого себя, на этого вечного, непобедимого ангела, вызывающего уважение и восхищение всех, кто его видел. Третий Ангел протянул руку, чтобы схватить его за плечо, но что-то заставило Сангвиния отшатнуться. Присмотревшись, Примарх увидел в глазах двойника страшный голод, жажду, которую невозможно было утолить. Не-он, казалось, понял это, и в тот же миг его чары рассеялись, явив истощенную оболочку на месте прежнего полубога. — Нет, нет, я не хочу ничего из этого! — закричал Сангвиний, обращаясь к другому. Третий не-Сангвиний пошатнулся, и Ангел Избытка потерял контроль над реальностью, пораженный этим метафизическим отказом. — Дайте мне другой выбор, любой, только не эти неудачи, не эти жертвы другим силам. Кто-нибудь, кто угодно, заберите у меня это Сомнение! Дайте мне силу, в которой я нуждаюсь! КАК ПОЖЕЛАЕШЬ+ Четвертый не-он явил себя, величественный генерал, облаченный во внушительные доспехи, темно-красный цвет которых контрастировал с ярко-красным цветом Девятого. Сангвиний приблизился к фигуре, но когда он протянул руку, чтобы прикоснуться к этой возможной реальности, она, как и остальные, растворилась в ничто. Вокруг него туман видения стал кроваво-красным, и Сангвиний обнаружил себя прижатым к земле, его конечности были раскинуты и крепко удерживались медными цепями. Злобное существо приблизилось сзади, и Ангел понял, что это был тот самый быкоголовый демон из собора. — Ты сделал мудрый выбор, смертный. Кровавый Бог послал меня, Ка'Бандху, чтобы я ввел тебя в ряды своих избранников. — Демон встал на спину Сангвиния, выбивая воздух из его легких силой своего раздвоенного копыта, а затем потянулся вниз, чтобы ухватиться за основание крыльев Ангела, и ПОТЯНУЛ. Сангвиний попытался заговорить, но из самых глубин его существа вырвался лишь крик ярости и боли. Его сыновья упали на колени от этого душераздирающего звука, их разум был полон ярости, а спины сотрясала агония, как у их отца. Варп содрогнулся, когда реальность изменилась: черная ярость превратилась в красную, а судьбоносная смерть навсегда ушла из-под ног. Ангела больше не было, его форма искажалась и превращалась в дьявольский вид по мере того, как исчезала его смертность. Совершенство человеческой формы исчезло, его руки превратились в когти, а ноги скрючились, кости ломались и превращались в ороговевшие голени с раздвоенными копытами в отвратительном зеркале самого Ка'Бандхи. Из его спины торчали два уродливых обрубка, истекающие кровью там, где одно за другим были оторваны его великолепные крылья. Душа Примарха была разорвана на куски вместе с телом, наполненным сущностью бога войны; надежд, сомнений и положительных эмоций больше не было, а на их месте осталось лишь желание убивать, калечить и сжигать. Издевательский смех Ка'Бандхи вскоре превратился в захлебывающийся скулеж, когда закованная в латы фигура схватила его за горло. Возвышающееся металлическое крылатое чудовище принялось разрывать Кровожада на части, его лицо превратилось в отвратительно красивую маску смерти, вселявшую страх в сердца всех, кто смотрел на нее. Демон-Примарх поднялся на свои теперь уже копытные ноги: воин в медной броне исчез из виду, а краснокожее чудовище топало по лужам крови, возвышаясь над своими сыновьями, и, подняв Клинок Энкармина, Сангвиний произнес. — КРОВЬ ДЛЯ БОГА КРОВИ! ЧЕРЕПА ДЛЯ ТРОНА ЧЕРЕПОВ! — Его слова разнеслись эхом, хор безумия, повторяемый десятками тысяч полубогов, выкрикивающих свою ярость в галактике, не готовой к такой безрассудной ненависти, раздаваясь все дальше и дальше, не прекращаясь. Ересь: Волны резни Напал прилив кровавый, и повсюду В нем тонет чистоты обряд, и лучший Ни в чем не убежден, тогда как худший Горячим напряженьем переполнен. - Йейтс, Поэт Старой Земли, М2 Варп содрогался и конвульсировал, теперь уже от едва сдерживаемой ярости, когда Сангвиний вознесся до демонического состояния, и его влияние проникло в сущность и природу всех его сыновей. Даже силы Амита на Ваале ощущали его влияние, хотя и по-другому. Примарх продал свою душу и души своего легиона, и теперь все они были созданиями Кхорна, чьи глаза с одобрением взирали на его новых слуг, уничтожавших оставшихся на Сигнусе демонов других Губительных Сил. Однако сыновья Сангвиния сделали лишь первый шаг на пути к проклятию, и пока, за небольшими исключениями, Девятый противился желанию проливать кровь друг друга. Они вернулись на свои корабли и отправились на поиски войны, чтобы проложить кровавый путь через галактику во имя Хаоса. На юге лежал Гибельный Шторм, чьи бури, пропитанные природой излишества, теперь были им неприятны, и сопротивляться им было бы глупо и бесполезно; на севере лежали малонаселенные Звезды Гало, где было сравнительно мало систем, а восток за ними был неизвестен. Поэтому, когда оставался один маршрут, Кровавые Ангелы пронеслись на запад подобно урагану смерти, уничтожая все на своем пути. Первым миром, на который обрушился их гнев, стал цивилизованный мир Аттила. В течение шести месяцев Девятый легион обрушивался на процветающую цивилизацию, убивая мужчин, женщин и детей с последующим сбором их крови в огромные резервуары, переделанные из баков для хранения прометия. К тому времени, как они закончили, они собрали миллиарды литров крови, оставив после себя иссохшие трупы и горстку выживших, которые остались собирать осколки некогда процветающей цивилизации. Подобная картина повторилась на десятках миров, каждый из которых лежал в руинах и был лишен жизни, а его ресурсы разграблены во имя Кхорна. Под руководством Немиила, самые преданные из Девятого постигали пути Хаоса, становясь первыми Сангвинарными Жрецами. Каждый апотекарион превратился в скотобойню, его трюмы были заполнены богохульными ритуалами, в которых использовалась украденная кровь, восьмая часть которой приносилась в жертву Кхорну, чтобы наполнить остальную энергией Варпа. Это испорченное витэ использовалось для самых разных целей, от наделения легионеров дьявольской силой, до смешивания с прометием для создания биотоплива, которое заражало двигатели войны тем же пороком и силой, что и сам легион. В отличие от других предательских легионов, служивших Льву, эти Кровавые Ангелы не заботились о том, чтобы удержать захваченную территорию. Они оставляли после себя лишь трупы и пепел - след разрушения от восточной окраины шел на северо-запад через Доминион Бурь к самому Ваалу. Однако не все были столь недальновидны. Даже когда Ересь продолжала бушевать, поднимались новые силы, включая сам Ваал, чей сектор был превращен в центр промышленной бойни силами Расчленителей. Десятки миров теперь приносили верность Насиру Амиту, и, хотя он и его войска, возможно, были подвержены тому же влиянию, что и остальные их братья, они, казалось, воплощали совсем другой аспект Кровавого Бога. Прежнее безрассудство и ярость Нассира Амита были усмирены, и он стал полководцем нечестивого мастерства, воплотившим в себе тактический гений бога сражений. В то время как силы Кровавых Ангелов под командованием Примарха уменьшались с каждой потерей, силы Амита только росли: они захватывали мир за миром, проводя сложные маневры и устраивая битвы, в которых враг оказывался сломлен. Полученные ресурсы были влиты в военное усилие предателей, захвативших большую часть северо-центральной части галактики - обширные владения, граничащие с Пустошами Голгофа на юге и Коронидскими Глубинами на севере. Однако империя Амита все еще оставалась империей, преданной Хаосу, поэтому, когда ее окраинные территории стали граничить с владениями Олимпии, Железные Воины оказались столь же враждебны, как и Империум. Девятый и Четвертый легионы начали конфликтовать из-за границ, которые было трудно установить на просторах космоса, и обе стороны использовали это новое горнило войны для подготовки своих командиров. Ни Пертурабо, ни Амит никогда не выступали напрямую на этом фронте, оба сосредоточились на войне с Империумом, но это привело к затяжной обиде с обеих сторон, к новому соперничеству, вызванному саморазрушительной природой Губительных Сил. Самоубийственное безрассудство быстро проявилось в войсках, сопровождавших своего Примарха. Как существо, наделенное сущностью и аспектами Кровавого Бога, Сангвиний мало интересовался войной, кроме как сражаться ради нее самой. Он стал неконтролируемым оружием, и поэтому его сыновьям приходилось указывать Демоническому Примарху правильное направление, чтобы он не обратился против своих собственных сил, чтобы поддерживать поток крови. Глубоко укоренившаяся раздробленность расколола Ложу Архангелов, и эта раздробленность распространилась на весь Девятый легион, заменив узы братства жаждой крови. Триста рот были настроены против самих себя, сражаясь друг с другом после каждой битвы, чтобы определить самых сильных и преданных слуг Кхорна. За несколько лет из тех, кто все еще следовал за Примархом, возникли две доминирующие фракции. На одной стороне была Сангвинарная Гвардия - войска под командованием Азкаэллона, преданные Примарху и поклоняющиеся Кровавому Богу. Любой отказ пролить кровь при первой же возможности считался тяжким оскорблением, а обвинения в трусости приводили к многочисленным поединкам за честь, доходившим до sanguis extremis. В противовес им выступили войска под командованием Ралдорона, который стремился направить легион на Терру во имя свержения Ложного Императора. Ралдорон и Азкаэллон презирали друг друга, каждый из них питал жгучую неприязнь из-за мнимых обид, и оба стремились довести это соперничество до достойного завершения, в результате которого один из них погибнет, а другой возглавит легион. Амит и его Расчленители оставались в стороне от этого соперничества, отказываясь вступать в бессмысленный союз, и все трое понимали, что такое непрочное равновесие сил не может длиться вечно. Как и подобает любимым воинам Кровавого Бога, эта вражда могла закончиться только насилием, и напряженность, наконец, достигла предела после особо ужасного случая дружественного огня, в результате которого пять рот были уничтожены на планете Делюж. Этот пожар негодования вскоре перерос в шквал ненависти, поскольку и Ралдорон, и Азкаэллон воспользовались этим как предлогом для эскалации конфликта, и вскоре Девятый легион окончательно оказался в состоянии войны против самого себя. Численность обоих войск была примерно одинаковой - около двадцати пяти тысяч Астартес с каждой стороны, в то время как Сангвиний бесконтрольно свирепствовал по другую сторону Делюжа против оставшихся имперских защитников. Если Демон-Примарх и заметил, что почти никого из его сыновей нет рядом с ним, то не подал виду, настолько он был поглощен яростью и жаждой крови. Войска Ралдорона и Азкаэллона за несколько месяцев бессмысленного конфликта залили поля сражений на Делюже кровью и витэ, тысячи Астартес сражались лишь бездействующими силовыми кулаками и разбитыми цепными мечами после того, как иссякли запасы боеприпасов. Оставленный на произвол судьбы, Девятый, скорее всего, вымер бы, если бы не силы Амита; однако вселенная редко бывает так добра. Далеко над полями сражений, реальность содрогнулась, когда из дыр в ткани пространства-времени вынырнули сотни бронзово-серых кораблей. Коробчатые, громоздкие корабли, созданные исключительно для войны, заполнили небо над Делюжем, их количество и гравитационное воздействие привлекли внимание даже самого кровожадного из Ангелов. Сотни десантных капсул падали с неба, приземляясь с невероятной точностью и образуя металлическую стену, которую вскоре дополнила живая стена Астартес, появившаяся изнутри, вооруженная странными винтовками, похожими на модифицированное волкитское оружие. Чем бы ни были эти винтовки, они были нацелены на растерявшихся Кровавых Ангелов, которые отложили свои разногласия, чтобы посмотреть на это неожиданное зрелище. Вскоре за стеной приземлились транспортники, сопровождаемые боевыми кораблями, и ряды легионеров расступились, открыв взору своего предводителя - гигантского мужчину, который являл собой пример жестокой эффективности своих сыновей, но был превосходен во всех отношениях. Пертурабо презрительно смотрел на собравшихся сыновей Сангвиния, его яростный взгляд был полон презрения к колоссальной растрате ресурсов, в которую превратились Кровавые Ангелы. Повелитель Железа потребовал от них служения, ибо Лев собирал своих воинов, готовясь к последнему рывку на Терру, и Девятый так или иначе должен был быть там. К их чести, некоторые Ангелы действительно чувствовали стыд, вспоминая дни, когда Жажда не поглотила их, когда они были славными ангелами смерти, а не безумцами, в которых они превратились. Другие же были слишком далеки от этого, и все, что требовалось, - это один глупец, слишком потерянный в ярости, чтобы заботиться о том, что перед ним один из сыновей самого Императора. Из толпы Кровавых Ангелов вышел капитан Фурио, громадный космодесантник и один из немногих оставшихся членов Ложи Архангелов. На его бледном лице без шлема, виднелись налитые кровью глаза, полные ярости. Рычащим голосом Фурио отверг Пертурабо, оскорбляя его, его легион, Льва и всех, кто не был предан Кхорну, в своей впечатляющей тираде, которая продолжалась несколько минут. Повелитель Железа спокойно выслушал его, а затем отдал короткую команду в свой вокс. Прежде чем кто-либо успел отреагировать, точный удар лэнса с орбиты поразил Фурио. Прославленный ветеран, командовавший в тысяче кампаний и убивший бесчисленное множество врагов, был стерт с лица земли в мгновение ока, оставив лишь дымящийся кратер на земле. При виде такой смерти, где кровь не могла течь, Кровавые Ангелы пришли в ярость и бросились на щиты Железных Воинов, которые выдержали бурю с тем же спокойствием, что и их Примарх. Молот Пертурабо обрушивался снова и снова, разбивая в пух и прах всех, кто был настолько глуп, чтобы атаковать его, но в остальном оставаясь неподвижным. Из брешей в щитах Железные Воины начали стрелять из своих странных волкитных винтовок, из которых вырывались дуги энергии, поражающие Ангелов. Каждый раз, когда молния попадала в цель, жертва замирала, ее доспехи перегружались и застывали на месте, рушась на землю, как неподвижная статуя, а легионеры внутри оставались живыми, но беспомощными под тяжестью доспехов. Другие стреляли из более обычного оружия, уничтожая краснокожих демонов, которые проявились, чтобы присоединиться к Девятому на Делюже. Эта сцена повторялась несколько часов, пока территория не покрылась неподвижными телами Кровавых Ангелов, прибежавших на зов боевой сирены, чтобы стать жертвой странной тактики Четвертого легиона. Щит продвигался шаг за шагом, прикрывая команды Железных Воинов, которые выходили вперед и тащили тела к своим кораблям, забрасывая их в трюмы, как груз. Вскоре таким образом была захвачена большая часть легиона - почти тридцать тысяч берсеркеров, закованных в железные трюмы кораблей Пертурабо. Азкаэллон беспомощно наблюдал за тем, как два громадных терминатора удерживают его в вертикальном положении, а их серые доспехи покрыты запёкшейся кровью. Его золотые доспехи были не более эффективны против этого странного оружия Четвертого, хотя, казалось, у них было всего несколько выстрелов на каждого. Его собственная ярость угасла, пока он лежал неподвижно, а блестящий тактический ум, благодаря которому он поднялся до должности командира Сангвинарной Гвардии, вновь заявил о себе, вместо того чтобы впасть в еще большую ярость, как это делали другие легионеры. В нескольких десятках ярдов от телохранителя, Сангвиний сражался в поединке с Пертурабо. Кровопролитие привлекло внимание отца, как и его сыновей, хотя Азкаэллон уже почти не мог его узнать. В нем не было ничего, напоминающего прежнего Ангела: возвышающийся демон рычал от ярости на вселенную, его кожа была цвета доспехов легиона, а оружие - цвета свежей крови. Рядом с ним сражался тот же закованный в медные доспехи призрачный воин, что и на Сигнусе, но его удары, казалось, ослабевали, когда он приближался к черному молоту Повелителя Железа. Пертурабо казался совсем хрупким по сравнению со своим братом, который поначалу был ростом с Имперского Рыцаря, и Азкаэллон был уверен, что его разорвут на части. Представьте себе его ужас, когда Пертурабо не только пережил первые несколько секунд схватки с Демон-Примархом, но и остался непоколебимым, словно твердая стена, сдерживающая вихрь ярости, в которую превратился его брат. Его толстая железная броня выдержала глубокие порезы от Клинка Энкармина, теперь на ней капала братская кровь, а его молот обрушивался снова и снова, отбивая удар за ударом от яростного Сангвиния, который, казалось, уменьшался с каждой йотой отнимаемой сущности. Азкаэллон плакал и напрягался при виде того, как страдает его Примарх, но он был беспомощен в жесткой хватке своих тюремщиков. Через несколько минут все было кончено. Последним могучим взмахом молота, Пертурабо изгнал закованного в медные доспехи призрака, а обратным взмахом поверг Красного Ангела на землю, где тот и лежал, разбитый и растерзанный, у ног своего брата. Повелитель Железа наклонился и потащил поверженного Примарха лицом вниз через кровь и грязь за одну лодыжку назад к своему транспорту. Когда Азкаэллон потерял их из виду, он поник и погрузился в полное уныние. Ярость, охватившая Девятый, казалось, совсем угасла, их сердца опустели без Примарха, а ярость иссякла. Один за другим оставшихся Кровавых Ангелов загоняли в загоны, теперь они были живым оружием в руках того, кто, как известно, не заботился о своих людях. Далеко на западе, Кровавые Ангелы под командованием Расчленителя ощутили поражение своего Примарха так же остро, как и их собратья на юге, хотя его последствия были не столь разрушительны. Многие из них были новобранцами, никогда не видевшими своего Примарха и сражавшимися только под знаменами Амита, и поэтому многие стали называть их Расчленителями в честь их командира. Вот уже несколько месяцев они продвигались все ближе и ближе к Терре, отказавшись от пограничных конфликтов с Четвертым легионом по прямому приказу Льва. Теперь их силы переместились на запад, вступая в столкновения с Космическими Волками, которые все ближе подбирались к Бета-Гармону, оплоту обороны лоялистов на северном фланге Бастиона Омега. Сыновья Русса были яростными воинами, почти самоубийственно храбрыми после потери своего Примарха в самом начале Ереси от рук Магнуса Красного, и Амит почти восхищался их упорным сопротивлением, каким бы тщетным оно ни было. Шестой легион никогда не был многочисленным, и, по оценкам Расчленителей, в нем насчитывалось около десяти тысяч Астартес, тонкая линия, время от времени усиливаемая Гвардией Смерти и бесчисленными полками Имперской Армии. Их методы, несомненно, были эффективны против более обычных сил, таких как Четвертый или Седьмой легионы, рассчитанных на замедление и затягивание сражений. Однако такая стратегия не могла сравниться со стихийной яростью, в которую превратились Расчленители, и ряды лоялистов быстро прогнулись от силы их ударной атаки. Армии Амита наносили новые и новые удары, его хорошо дисциплинированные штурмовые отряды действовали со сверхъестественным тактическим гением, что позволяло им добиваться результатов, намного превосходящих те, что были возможны против других Астартес. По правде говоря, в общей сложности в рядах Расчленителей насчитывалось всего около двадцати тысяч человек, и их эффективность свидетельствовала не только об их командире, но и о том, насколько малочисленными стали большинство легионов. Почти шесть лет безостановочной войны Астартес превратили легионы в подобие себя прежних, и большинство из них, за исключением, возможно, Железных Воинов, имели численность, составлявшую от половины до трети того, что было в разгар Великого Крестового Похода. Однако, даже несмотря на тактический гений Амита, Расчленители чувствовали напряжение в борьбе со своими братскими легионами и стали проводить все меньше и меньше операций, чтобы сохранить силы для предстоящей Солнечной войны. Когда их операции сократились, силы Амита были переданы под командование Рогала Дорна, который использовал их мастерство для обучения других сил под своим командованием, неопытного Пятого легиона. Губительные Силы не были добры к Звёздным Охотникам, которых в самом начале Ереси предали Ультрамарины; презираемые большинством других легионов, они отбросили своё имя и стали Белыми Шрамами, отметив свои доспехи ритуальными шрамами в память о павших. V-й поклялся в вечной вендетте против Ультрамаринов и остался практически забытым, за ним охотились обе стороны, стремясь устранить возможную угрозу или разграбить его ресурсы для военных нужд. Однако этому нейтралитету пришел конец с прибытием Рогала Дорна, который собрал разрозненный Пятый легион с помощью сил Амита, и сыновья Джагатая обнаружили, что им есть чему поучиться у Расчленителей. Эти легионеры подтвердили свою верность Дорну и Льву в обмен на свои жизни и шанс на месть, и теперь под командованием Амита они перекрасили свои доспехи в знак признания своего договора, окрасив их в багровый цвет, чтобы соответствовать воинам Девятого, с которыми они теперь сражались бок о бок. Расчленители приняли участие в важнейшей Битве при Верзагене, нанеся кровавое поражение превосходящим по численности лоялистам, которые в конце концов были вынуждены отступить перед лицом такого подавляющего превосходства. На других полях сражений, остальная часть легиона продолжала проливать кровь, теперь это было живое оружие, которым Железные Воины управляли с особой тщательностью и силой. Четвертый легион использовал своих сородичей как гранаты, запрягая их в десантные капсулы, чтобы бросать в самое пекло битвы, соблюдая лишь минимальные меры предосторожности, чтобы обеспечить их безопасное прибытие. Имперским защитникам было очень трудно противостоять неистовым Кровавым Ангелам, и лишь немногие командиры смогли приспособиться к такой стихийной ярости в сочетании с более традиционной тактикой их управляющих Железных Воинов. Легионеры Девятого, казалось, обладали сверхъестественным инстинктом нестись туда, где бой был наиболее плотным, подобно живым штормам, возникающим из ниоткуда, чтобы сеять хаос, пока они неизбежно не погаснут. Многие из этих Астартес демонстрировали крайние мутации, раздуваясь до нечестивых размеров, с лезвиями и когтями всех видов, торчащими из их истерзанной плоти, поскольку вирус Мутилятора распространялся по их рядам как лесной пожар. Сам Сангвиний так и не присоединился к своим сыновьям на полях сражений Бета-Гармона, и многие, как имперцы, так и предатели, задавались вопросом, где может находиться Примарх Девятого. На самом деле Красный Ангел был пленником Пертурабо. Очнувшись после того, как его избили до кровавой кашицы, Сангвиний не понимал, где он находится. Его раны затянулись естественным образом, благодаря его демонической природе, но помещения, в которых он оказался, были не только лишены крови и мяса - источника его силы, но и эфирно инертны. Закованный в медные доспехи воин, которого другие стали называть Сангвинором, казался далеким, все еще присутствующим, но не способным проявиться. Красный Ангел начал бродить по коридорам, его разум стал спокойнее, чем был с момента его Вознесения, а голоса, побуждающие к резне, впервые за долгие годы затихли. Служение Губительным Силам давало множество неестественных способностей, но, став существом Хаоса, человек подчиняет свою волю воле хозяина, и поэтому Сангвиний, бесцельно бродя по коридорам, был не совсем в здравом уме. Сам того не зная, Сангвиний оказался на борту одного из тюремных кораблей Пертурабо, заточенного в огромном лабиринте, построенном в подражание Кавеа Феррум, личному святилищу параноидального Повелителя Железа. Залы изгибались и перекручивались, их неевклидова геометрия была слишком сложной для смертных, чтобы они могли надеяться на побег, не говоря уже о безумном Демон-Примархе. Таким образом, Красный Ангел продолжал бродить, его испорченные крылья были связаны так же надежно, как у птицы в клетке, а оружие в ножнах хранилось под замком до тех пор, пока Пертурабо или Льву не понадобится его помощь. Осада Терры: В Компании смерти Гнев - это яд, сжигающий сосуд, в котором он находится, - Пословица Древней Индии. С благосклонностью Кхорна, полученной благодаря победе при Бета-Гармоне, основные подступы к Терре теперь были открыты, а аналогичная победа при Верзагене обеспечила полное отступление лоялистов. И снова в этих операциях ведущую роль взяли на себя Расчленители вместе со своими коллегами из Белых Шрамов, которым Дорн лично поручил изводить врагов и удерживать их в обороне до тех пор, пока не будут готовы основные силы. Это была задача, для которой они хорошо подходили: их природная агрессия была направлена на врага, а не на себя и своих союзников. Белые Шрамы быстро овладели всеми аспектами войны, которым их научили Расчленители, а их упор на нападение и скорость хорошо дополняли друг друга. В течение стандартного года, оба легиона не испытывали недостатка в противниках, обеспечивая безопасность флангов, сокрушая изолированные миры-бастионы Имперской Армии и отбивая отчаянные атаки легионов лоялистов, которые пытались покалечить главный перевалочный пункт. Несмотря на все усилия Льва по сохранению секретности, Альфа-Легион очень скоро обнаружил пункт сбора и начал самоубийственные атаки на корабли снабжения и другие логистические суда, чтобы замедлить атаку. Таким образом, после зачистки последних укрытий в непосредственной близости от Солнечной системы, объединенные Пятый и Девятый были назначены на патрулирование соседних систем, продолжая усиливать варп-штормы путем беспорядочной резни. Хотя Расчленители не собирались посвящать себя Губительным Силам так же, как остальные члены легиона, они все же ощущали на себе влияние дьявольского договора, заключенного их Примархом. После Никейского Совета, Амит принял библиариев легиона в свою роту, открыто бросив вызов Примарху, который колебался, стоит ли порицать столь видного члена легиона. Однако после событий на Сигнусе, библиарии начали вымирать один за другим, казалось, проклятые худшим везением, которое только можно себе представить: против них был чрезвычайно эффективен огонь из стрелкового оружия, дружественный огонь велся по их позициям, и даже дефекты геносемени случались все чаще, имплантаты отказывались принимать тех, кто обладал экстрасенсорными дарами. Только те библиарии, которые посвятили себя Кровавому Богу и теперь называли себя Магами, казались невосприимчивыми к этому проклятию, обменивая свое психическое мастерство на темные искусства вызова и одержимости демонами, проникая в такие грани Варпа, на которые не решались даже проклятые Тысячи Сынов. Поэтому, когда наконец-то прозвучал призыв воссоединиться с флотом, Расчленители без труда пробились сквозь бушующие эмпирические штормы, сдобрив свой путь большим кровопролитием. Лев разделил свои силы на две части, чтобы свести к минимуму дружественный огонь, и Девятый занял свое место рядом с флотом, собравшимся у Верзагена, войдя в Варп вместе с десятками тысяч других кораблей. Казалось, их путь занял всего несколько секунд, они быстро переместились из спокойной пустоты сборочных площадок в арену смерти, которой была Солнечная система. Флоты Девятого вырвались из разрыва реальности вместе с десятками тысяч других кораблей - к такому скоплению сил лоялисты оказались совершенно не готовы. Хитроумный план Льва заключался в том, чтобы с помощью колдовской мощи Пятнадцатого создать разлом Варпа в Большом Красном Пятне Юпитера, что позволило Кровавым Ангелам и их союзникам обойти препятствия, которые возникли бы при прибытии на окраину системы. Первая волна уже почти сломила Сынов Хоруса и их союзников, а прибытие второй волны уничтожило всякое подобие порядка. Однако даже отступая, лоялисты оставались смертоносными, их ответные действия выводили из строя десятки кораблей, но это была лишь временная задержка, поскольку все новые и новые корабли продолжали проникать в систему. Жажду крови невозможно было утолить, поэтому Кровавые Ангелы, словно птицы-падальщики, обрушились на корабли лоялистов, неспособные спастись, и преследовали их на всем пути вместе с Белыми Шрамами. Варп гудел от яростного одобрения Кровавого Бога, когда кровь миллионов людей лилась в его царство, а его благосклонность, переданная Магами, озаряла его избранных, наполняя их дьявольской силой и боевым великолепием. Кровопролитие только усиливалось, когда сам Амит впервые за несколько месяцев вышел на поле боя, упиваясь резней, которая стала известна как Резня Каллисто. Благосклонность Кхорна к нему была очевидна для всех, поскольку Расчленитель двигался неестественно быстро в своем Багровом Доспехе - могучей терминаторской броне, светящейся нечестивым светом; выстрелы просто отскакивали от его покрытого кровью облачения. Более мощные выстрелы поглощались его Железным ореолом, жестоким медным символом, торчащим между стволами его циклонной ракетной установки, которая в ответ изрыгала смерть в виде ракет, украшенных лицами кричащих черепов, а его сдвоенные цепные кулаки разрывали на части всех, кто был достаточно глуп, чтобы оказаться в пределах досягаемости. Рядом с ним стояли остатки пятой роты, каждый из которых был мастером смерти в своем роде, но по сравнению с Амитом они были просто новичками. Пока остальные силы лоялистов спасались бегством, те, кто оказался в ловушке на Каллисто, как смертные, так и Астартес, умирали мучительной смертью от рук Расчленителей, отрывая конечности от тела. Их крики снова транслировались, чтобы посеять страх, а жуткая смерть капитана Лива Гошена из 25-й роты Сынов Хоруса привела к многочисленным мятежам, когда несколько дивизий Имперской Армии попытались дезертировать, вместо того чтобы выжидать, что же вызвало такие крики у отважного командира Астартес. Когда флот приблизился к самой Терре, Лев отдал Амиту и его войскам четкий приказ не совершать немедленного падения на планету, поскольку он, без сомнения, не хотел рисковать одним из своих немногих компетентных генералов. Таким образом, Кровавые Ангелы выжидали больше месяца, позволяя полкам Армии Ренегатов и Железным Воинам отразить наступающий огонь оборонительных сил Вулкана. Однако песнь войны нельзя было сдерживать вечно, и когда пришло время Астартес вступить в бой, Кровавые Ангелы вместе с другими легионами, высадились в свои десантные капсулы, чтобы тысячами окружить Императорский Дворец. Впервые за долгие годы Кровавым Ангелам, находившимся в заточении у Пертурабо, было позволено присоединиться к битве, но только тем, кто был в здравом уме и восстановил самоконтроль за время своего вынужденного плена. Возможно, пятая часть легиона, все еще потерянная из-за безумия Кровавого Бога, оставалась в плену у своих же союзников, все еще застрявших на борту кораблей Железных Воинов. Там за ними присматривали Сангвинарные Жрецы до того времени, которое Пертурабо сочтет наиболее подходящим. Сангвиний тоже оставался в заточении, его ярость сменилась непредсказуемыми перепадами эмоций. Многие Железные Воины считали это кардинальное изменение благословением Тёмных богов, поскольку в лабиринте, в котором находился Демон-Примарх, заканчивались стены, которые можно было разрушить. Сорок тысяч вестников войны спустились на поля сражений Терры, предвестники апокалипсиса во главе с Ралдороном. Первый капитан стремился наверстать упущенное со времен Потопа и вел своих людей с той же жестокой эффективностью, которая помогла ему подняться по карьерной лестнице и стать Магистром легиона. Поскольку его бывшие соперники Азкаэллон и Сангвинарная Гвардия остались на борту корабля, на котором находился их Примарх, Ралдорон теперь мог полностью контролировать ситуацию, и даже Амит уступил его власти после совета с Магами. Захватив внешние кварталы Императорского Дворца и обширную сеть трущоб, разросшихся вокруг него, как сорняки, Ралдорон приказал своим войскам развернуться в другом месте, ибо он не хотел терять своих людей на таком поле боя, как это. Пока стены не будут разрушены, первый капитан предоставит другим выполнять медленную и опасную работу по выковыриванию Вулкана и его союзников из укрепленных позиций, а сам вернется только тогда, когда придет время. А до тех пор, они будут внимать призыву Кхорна и проливать кровь во имя его. Ведомый пророчествами Магов, Девятый легион двинулся на запад, обрушившись, как буря, на города-ульи Африканского континента. От Конклавов Нордафрики и древнего Гипта до Коллективов Са'Африка и везде между ними, Девятый легион начал резню, не имеющую себе равных в истории. Небольшие стычки вскоре привели к тому, что отряды защитников Альфа-Легиона и Саламандр оказались не в состоянии противостоять огромной численности Ангельского Воинства, и вскоре Девятый обратил свою ярость против смертных, которые прятались за своими стенами. В течение нескольких недель, Кровавые Ангелы методично уничтожали всех мужчин, женщин и детей, которых только могли найти, принося в жертву своему покровителю кровь несметных миллиардов. По мере того как продолжалась бойня, десятки легионеров начали возноситься, сбрасывая свои смертные формы, чтобы стать демон-принцами в подражание своему Примарху, в награду от Кхорна за свои деяния. Однако Губительные Силы верны своей хаотичной природе, и столь же многие из них впали в безумие, их разум переполняли дары Варпа, а плоть плавилась и превращалась в безумную форму порождения Хаоса. Такой бесславный конец постиг многих, кто пал от рук засад лоялистов, как наказание за поражение в бою с простыми смертными, которые стали применять все более отчаянную тактику. Сотни бандитов из ульев стали бросаться на изолированные скопления Девятого, их тела были обвешаны бомбовыми жилетами с мельта-зарядами, и они совершали самоубийства в надежде убить Ангелов, которые охотились за ними. Такая трусливая тактика, несомненно, направлялась Альфа-Легионом, и Кровавые Ангелы тщетно пытались искоренить Двадцатый, где бы он ни прятался. Однако вскоре Кровавые Ангелы столкнулись с врагом, гораздо более смертоносным, чем Альфа-Легион и их смертные союзники: самим временем. Несмотря на свою численность, Кровавые Ангелы были разбросаны по целому континенту, и их просто не хватало, чтобы уничтожить миллиарды людей в каждом из десятков ульев, разбросанных по континенту Африк. Даже от демонов Кхорна, которые начали проявляться по мере того, как текла кровь, было мало толку: эфемерные и по своей сути нестабильные из-за света Императора на Терре, который заставлял их исчезать так же быстро, как они появлялись. Кроме того, другие легионы начали жаловаться на их постоянное отсутствие и недостаток помощи в самом Дворце. Не имея своего Примарха, который мог бы оправдать их действия перед Львом, Кровавые Ангелы оказались во власти других Примархов, которые все же привлекли внимание Вечноизбранного. Поэтому после нескольких месяцев, когда они были предоставлены самим себе, Лев потребовал, чтобы Девятый вернулся в Гималаи и оказал поддержку в борьбе с лоялистами, которые все еще держались. Слухи о подкреплении лоялистов уже начали доходить до их рядов, и хотя Кровавые Ангелы ничего не боялись, даже они, или, по крайней мере, их командиры, понимали, что будут разбиты, если вовремя не разрушат Дворец. За пять предыдущих месяцев обе стороны превратились в оболочки своей былой мощи, а Империум медленно душил себя до смерти, хотя Кровавых Ангелов это не волновало, ведь пускать кровь было теперь их единственной заботой. «Бесконечный гнев и бесконечное отчаяние? Куда я лечу, это Ад; я сам Ад». Милтон, M2 Так Ангельское Воинство обрушилось на Императорский Дворец, двадцать тысяч Астартес в служении Войне и в сопровождении смерти пришли разрушить мечту о Единстве. Вся надежда, которая оставалась у имперских защитников, быстро испарилась при появлении нового войска, и вскоре к Кровавым Ангелам присоединились остальные их товарищи, которых, словно камни в десантных капсулах, бросили на высоту Дворца, чтобы посеять ужас и смятение. Теперь предатели имели подавляющее численное превосходство, поскольку прибыли почти все легионы, кроме Тёмных Ангелов, но победа была далеко не гарантирована. Их резервы были почти все выведены из строя, а междоусобица дорого им обошлась. Основные легионы, ведущие осаду, Четвертый и Седьмой, потратили почти столько же времени на борьбу друг с другом, сколько и с лоялистами, и самым последним примером этого стал случай в космопорте Врат Ворона. Контроль над этим стратегически важным местом позволил бы предателям высадить Титанов в стенах самого Дворца, но Багровые Кулаки предпочли напасть на своих соперников, отняв славу у своих номинальных союзников ценой тысяч из обоих легионов. Глупость этого решения была доказана, когда менее чем через неделю, Кулаки потеряли свой приз в результате внезапной атаки Гвардии Смерти, и, таким образом, значительная часть божественных двигателей Тёмного Механикума всё ещё находилась за пределами мира и не могла приземлиться спустя несколько месяцев осады. Необходимо было принять новую стратегию, и мастера осады Железных Воинов знали, как ее реализовать. Со времен Делюжа, Примарх Кровавых Ангелов оставался в плену у Железных Воинов, и его местонахождение было неизвестно всем, кроме Азкаэллона и его Сангвинарной Гвардии, но даже они не могли приблизиться к нему. Таким образом, Пертурабо обладал значительным влиянием на Кровавых Ангелов, и, когда он выбрал их для осуществления своего последнего плана, у Ралдорона не было иного выбора, кроме как подчиниться Повелителю Железа. Чтобы соблюсти график, нужно было захватить еще один космопорт, и Кровавые Ангелы направились к Стене Вечности в надежде быстро ее захватить. Стена Вечности находилась дальше от сердца Внутреннего Дворца, чем Врата Ворона, но на ней все еще оставались функциональные посадочные площадки, и она все еще находилась в пределах внешних стен. Это был их последний шанс высадить оставшихся титанов, численности которых наконец-то будет достаточно, чтобы обойти и внешние стены, и остатки лояльных титанов - тех немногих, кто пережил Гибель Титанов на Бета-Гармоне, которые даже сейчас все еще сражались со своими предательскими сородичами, высадившимися за ее пределами. Достигнув своей цели, войска Ралдорона неожиданно обрушились на Стену Вечности, за которую до сих пор велись лишь эпизодические бои. В результате большая часть гарнизона была переброшена в другие места в попытке удержать линию, и поэтому Девятый добился больших успехов на начальном этапе. Ударный штурм вскоре позволил им овладеть валами, разгромив Имперскую Армию, которой было поручено удерживать этот участок стены, а рота Багровых Паладинов вскоре отбила врата, ведущие в сердце космопорта. Однако именно в этот момент славы все пошло наперекосяк. Маги первыми заметили это, распознав темные предзнаменования во внутренностях павших, но их предупреждение пришло слишком поздно. Врата Стены Вечности вспыхнули, обнажив закованное в черную броню острие копья терминаторов: за ними пришли Юстаэринцы. Силы Шестнадцатого легиона под командованием первого капитана Абаддона обрушились на Девятый спереди, в то время как вторая половина первой роты, отряды Катуланских Налетчиков, ударили по ним сзади. Кровавые Ангелы и Сыны Хоруса начали сражаться с невероятным ожесточением, воссоздавая битву между своими Примархами на Давине. Понимая важность этого штурма, Пертурабо внял призыву Девятого о подкреплении, и вскоре остатки легиона, находившиеся на его кораблях, вступили в бой на возвышающихся стенах. Никто не остался в стороне, всех бросили в горнило войны, независимо от степени их готовности и здравомыслия. Озверевшие легионеры, потерянные из-за Красной Жажды, пожирали плоть павших, а дредноуты, лишенные защитных покрытий и боеприпасов, сшибали Сынов Хоруса с парапетов, отправляя их на верную гибель внизу. Несмотря на ярость, Девятый все еще проигрывал: хотя мало кто признавал это, острие копья Сынов Хоруса не уступало ударной атаке Кровавых Ангелов, а их атака придала им импульс, пробив недисциплинированный Девятый, словно молот, которым орудовало разгневанное божество. Девятый снова призвал на помощь, и Пертурабо ответил, пустив в ход свое последнее оружие - Красного Ангела. Повелитель Железа приказал своим кораблям открыть огонь по судну, в котором находилась тюрьма Ангела, и они с готовностью ответили, превратив ударный крейсер в метеоритный дождь из расплавленного железа, который обрушился на Дворец подобно огненному дождю. Цель этого бессердечного поступка вскоре стала ясна, когда сенсоры уловили крики безумцев, доносящиеся из обломков, которые теперь мчались к Дворцу. Как бессмертный слуга, благословленный богом войны, Сангвиний почти не пострадал ни от взрыва, ни от падения с орбиты, и с яростным воплем обрушился на Стену Вечности с силой метеора. Возвышающийся демон быстро поднялся из кратера, оставшегося после падения, и его сыновья встали на его сторону, подстегиваемые отвратительным влиянием Сангвинора, который впервые за несколько месяцев встал на сторону своего хозяина. Красная Ярость пронеслась по легиону быстрее, чем любая чума, и Сыны Хоруса быстро перешли в оборону, не в силах противостоять яростному присутствию Демон-Примарха, этого живого аватара Кхорна. Однако, несмотря на явное превосходство, Сыны Хоруса никогда не сдадутся, ведь они были Легионом Воителя, и поэтому они готовы были отдать свои жизни, служа Императору. Сангвиний с готовностью исполнил их желание, и сотни людей пали перед его раскаленной яростью: Клинок Энкармина с каждым взмахом рассекал полдюжины, а остальные падали перед Сангвинором, чей демонический топор блокировал удары, а затем наносил шквал ответных ударов, защищая своего хозяина. Демон-Примарх наслаждался бойней, но как раз в тот момент, когда казалось, что Шестнадцатый сломается, наконец появился достойный противник. В шкуру демона вонзилась изнуряющая анфилада болтерного огня, и он зарычал, увидев источник - фигуру Хоруса Луперкаля. Череп еще одного брата стал бы достойным подношением Кхорну, и два полубога вступили в схватку, пока Сангвинор уничтожал всех защитников, пытавшихся прервать их поединок. Однако даже Сангвинор не смог сдержать Абаддона и Сеянуса, сыновей-близнецов Морниваля, которые не отходили от своего отца, когда тот вступил в поединок. И каждый раз, когда Красный Ангел пытался вывести их из боя, его удары блокировал Луперкаль, а Разрушитель Миров снова и снова разбивался о его некогда великолепные регалии, нанося огромные раны в золотых доспехах и заставляя демоническую кровь течь рекой. Однако кровопролитие лишь придало Сангвинию новые силы, и это стало невольным подношением Кхорну, о котором его брат вскоре пожалеет. Уклонившись от несвоевременного удара, Красный Ангел вызвал из глубин Медной Цитадели Копье Телесто и вонзил его острие в череп Хоруса. Когда Воитель был оглушен, Сангвиний воспользовался случаем, чтобы избавиться от раздражающего Морниваля. Первым погиб Абаддон, медное Копье пробило терминаторскую броню и отсекло первому капитану руку, а затем вонзилось ему в грудь, мгновенно убив его. Затем Красный Ангел обратил свое внимание на Сеянуса, нанеся множество глубоких порезов невредимому Астартес, пустив кровь во имя Кхорна, ибо, несмотря на свое стремление убивать, Сангвиний не забыл о своем покровителе. Однако именно эта преданность Губительным Силам стоила Ангелу всего, как и бесчисленному множеству других до него. Отвлеченный попыткой ритуального убийства Сеянуса, Сангвиний не заметил Луперкаля, стоявшего позади него и каким-то образом продолжавшего двигаться, несмотря на пробитый череп. Красный Ангел не обратил на это внимания, пока его спину не обожгло золотистым светом, и он повернулся, чтобы увидеть сияющую фигуру Воителя, схватившего его сзади. Сангвиний попытался вырваться, но было уже слишком поздно, его силы утекали, а связь с Варпом медленно угасала. Даже Сангвинор не смог ему помочь - его сокрушил удар Сеянуса, и Любимый сын Императора поднял Ангела над головой, перебросив его через край, чтобы тот упал во тьму внизу. При виде падения своего отца, Кровавые Ангелы сломались, и многие из тех, кто потерял себя из-за Жажды, бросились вслед за Примархом. Азкаэллон был одним из этих страдальцев, его рассудок был полностью разрушен, когда он почувствовал смерть своего Примарха, и в ярости и безумии он вознесся, сбросив свою смертную форму, а его дух устремился в Варп, чтобы войти в залы Медной Цитадели. Смех Ка'Бандхи эхом отдавался в сознании Сангвиния, когда он падал, бесполезно хлопая обрубками крыльев, пока его тело не ударилось о камни внизу, взорвавшись, как гнилой фрукт, при ударе о землю. Их отец был изгнан, и Девятый отступил от Стены Вечности, потерпев полное поражение и не обращая внимания на призывы союзников, бежавших к своим кораблям. Ярость Пертурабо при их отступлении превзошла только ярость Кровавого Бога, и Варп содрогнулся от его гнева. Хотя они этого не знали, их поражение совпало с поражением Детей Императора от рук Ферруса Мануса и Железного Десятого, поэтому Пертурабо в конце концов переключил свое внимание на другое место. После Ереси: Бесконечная Война Было бы неверным утверждать, что Девятый легион умер вместе с изгнанием своего Примарха. Даже после Вознесения на Сигнусе, Кровавые Ангелы оставались в основном сплоченными, объединенными общим предательством и жаждой крови, направленной на Империум, который создал их как идеальное оружие. Однако никакая ярость не могла скрыть от них чувство утраты, которое они испытали, когда Сангвиний исчез из материального плана, и которое сопровождалось тяжестью недовольства Кхорна. Кровавый Бог был как никогда разъярен тем, что его чемпион потерпел поражение, а благосклонность бога войн оказалась столь же иллюзорной, как и единство легиона. Ярость разгорелась еще больше, когда легион проявил высший грех - трусость: Девятый массово бежал с залитых кровью полей сражений Терры. Единственным исключением из этого стремительного бегства стали войска под командованием Амита, хотя даже его гений с трудом поддерживал дисциплину в своих рядах. Однако амбиции Льва превратили всю Солнечную систему в поле боя, и бегство легиона с Терры оказалось не более чем иллюзией, ибо Кхорн не был удовлетворен пролитой кровью. Когда авангардные корабли Девятого направились к Точкам Мандевиля в надежде покинуть систему, они стали натыкаться на корабли лоялистов, ожидавших такого случая. Первыми нанесли удар остатки Боевого флота Солара, скрытые за штормами Сатурна, которые предприняли десятки внезапных атак, чтобы уничтожить более мелкие корабли Кровавых Ангелов. Все еще деморализованные поражением своего Примарха, Кровавые Ангелы не удосужились сделать больше нескольких прощальных выстрелов, проходя мимо, оставив покалеченные корабли своих собратьев прикрывать их отход. Вскоре эти корабли были взяты на абордаж, и лоялисты обнаружили обезумевших берсеркеров, отчаянно жаждущих пролить кровь, чтобы спастись от ужасного гнева своего разъяренного бога. Но когда основная часть флота продолжила путь, им снова преградил дорогу враг, куда более страшный, чем разношерстная флотилия Боевого флота Солар: собирающаяся армада Повелителей Ночи. Девятый легион не видел своих сородичей из Восьмого легиона в большом количестве со времен Ереси Льва и был совершенно не готов к десяткам крупных кораблей, ожидавших у Елисейских Врат. К несчастью для Девятого, обратное оказалось неверным. Предвидение сыновей Нострамо оказалось верным, и их орудия загремели, когда они начали обстреливать Кровавых Ангелов, и гнев Кхорна ослаб, когда кровь начала течь снова. Оба флота были далеки от оптимального состава: один пострадал во время долгого путешествия через Варп, а другой на протяжении нескольких месяцев постоянно сражался над Тронным миром, и по мере прибытия новых кораблей с обеих сторон битва только усиливалась. Над разрушенными руинами Ока Старого Бога, некогда могущественной станции, которая тысячелетиями охраняла Уран от нападений звездных вампиров и железных людей, с безрассудством сражались Восьмой и Девятый легионы. Гнев Кхорна был столь же непостоянен, как и его благосклонность, и Девятый стал сражаться еще ожесточеннее, забыв о потере своего отца, когда они снова проливали кровь. Однако Восьмой не поддался на такую безрассудную ненависть. Сыновья Конрада сражались с непоколебимой убежденностью, вооруженные фатализмом того, чья судьба была известна, и яростью иного рода, которая не уступала ярости Кровавых Ангелов. В сочетании с их численностью это стало решающим фактором после прибытия Сумрака, личного корабля Конрада Кёрза. Орудия массивного линкора класса Глориана переломили ход событий, и благосклонность Кхорна вновь сменилась гневом, а Кровавые Ангелы признали свое поражение и разбежались в отчаянной попытке покинуть Солнечную систему. Однако Восьмой не попытался воспользоваться этим отступлением, позволив Кровавым Ангелам проскользнуть мимо, когда они начали двигаться в направлении Тронного мира. На Терре пророчества Магов предупредили Расчленителя о приближении флотов лоялистов, и его войска начали отступать, оставив союзников на произвол судьбы без единого предупреждения о надвигающейся угрозе. Однако Расчленитель и его люди не последовали тем же путем, что и остальной разбитый легион, а двинулись в противоположном направлении и, совершив стремительный маневр вокруг Сола, вскоре покинули систему через пустые и беззащитные просторы на другой стороне системы. В то время как корабли Амита легко прошли через Варп или, по крайней мере, без дополнительных трудностей, остальная часть раздробленного легиона была брошена на произвол судьбы. Лишенные благосклонности Кхорна, они впервые оказались так же подвержены враждебным приливам Варпа, как и лоялисты во время Ереси Льва, что привело к столь же плачевным результатам. Десятки кораблей были потеряны навсегда, их утащили в беспросветные глубины Имматериума в качестве кровавой платы, чтобы остатки флота смогли благополучно добраться до Ваала, где они обнаружили, что силы Амита уже прибыли. Однако их мир изменился так же, как и они сами, и был совсем не таким, каким они его помнили, ведь прошло много лет с тех пор, как легион вернулся домой. За время их отсутствия, Амит безраздельно властвовал над Ваалом, а его луны-близнецы теперь покрыты заводами по производству вооружений. Повсюду виднелись шрамы от промышленности и сражений, самые сильные из которых были нанесены карательным рейдом сил Космических Волков и Гвардии Смерти. Лоялисты были отброшены только благодаря прибытию Багровых Кулаков и Фаланги, и Амит был в ярости, узнав, что его владения подверглись нападению в его отсутствие, и унижен тем, что его войска пришлось спасать Дорну, который потребовал взамен большую дань. Однако у Кровавых Ангелов было мало времени на осмотр родного мира. Опираясь на свои относительно неповрежденные армии, Амит потребовал контроля над остальной частью Девятого - угроза, которая вряд ли увенчалась бы успехом еще до того, как легион пал под властью Кхорна. Остановить Кровавых Ангелов от нападения друг на друга мог только сам Примарх, но его не было видно со времен Терры, и тогда брат начал сражаться с братом. Война, охватившая всю галактику, не пощадила Ваал, и все шансы Амита на контроль над Девятым исчезли. Однако Расчленитель предвидел такой исход и в течение нескольких месяцев, пока прибывал остальной легион, лишал Ваал его ресурсов. Как единственные, кто обладал тактической дальновидностью, силы Амита пробились в самое сердце беспорядочной драки, развернувшейся на орбите Ваала. В тот день произошла последняя великая абордажная схватка Ереси Льва, когда Расчленитель и его роты захватили контроль над Красной Слезой, окровавленным флагманом, который привел легион к победе в бесчисленных конфликтах. Амит лично расправился с первым капитаном Ралдороном на мостике корабля, вновь транслируя крики своей жертвы, когда он дюйм за дюймом расчленял своего давнего соперника, прежде чем предложить его череп Кхорну. В разгар этой гражданской войны, которая впоследствии стала известна как Разрушение Ваала, мстительные имперские силы Очищения под предводительством Примарха Лемана Русса прибыли в таком количестве, что конфликт стал бессмысленным. Не желая так безрассудно разбрасываться жизнями, собравшиеся отряды Кровавых Ангелов оставили Ваал на растерзание Русса и направились к Оку Ужаса, местоположение которого им нашептывали во снах. Девятый составлял лишь восьмую часть того, каким он был до Ереси, треть из которого находилась под командованием Амита, а остальные были разрозненными отрядами, жаждущими крови и войны, чтобы задобрить Кхорна. В конце концов его примеру последовал и Расчленитель, отправившись странствовать по Оку в поисках своих мятежных собратьев и стремясь вновь объединить легион. На протяжении десяти тысяч лет, Кровавые Ангелы рассеяны по Оку Ужаса, бесконечно проливая кровь во имя своего обезумевшего бога. Следуя шепоту демонов, они силой оружия вырезали себе владения в постоянно меняющемся Оке. Даже немногочисленный и разобщенный, Девятый продолжает наступать в войне всех против всех, стремясь почтить память Кхорна и своего Примарха. Неизвестно, сколько членов легиона осталось со времен Ереси Льва, и сколько из них вообще помнят время без войны. Даже не имея врагов, боевые отряды склонны ополчаться друг на друга, чтобы кровь текла рекой, и разработали множество ритуалов, чтобы Кхорн всегда оставался умиротворенным. По мере того как 41-е тысячелетие подходит к концу, Ангелы представляют собой большую угрозу, чем когда-либо, поскольку боевые отряды все чаще и чаще выходят из Ока. Галактика охвачена войной как никогда раньше, и похоже, что это лишь вопрос времени, когда Девятый переключит свое внимание с Ока на Империум, который изгнал их так давно. Родной мир, вербовка и геносемя Среди Инквизиторов, которые посвятили свою жизнь изучению приспешников Кровавого Бога, широко распространено мнение, что если бы не усилия Расчленителя, Кровавые Ангелы давно бы вымерли. Используя свое влияние в Ложе Архангелов, Нассир Амит смог собрать оружие, необходимое ему для ведения Долгой Войны - термин, который он придумал сам. Неизвестно, что побудило его встать на этот тёмный путь: одни говорят, что это генетическое проклятие легиона, другие предполагают, что это шепот Губительных Сил. Как бы то ни было, скорее всего, Амит стал служить Кровавому Богу задолго до остальных своих сородичей, отмеченный судьбой, чтобы стать его величайшим смертным чемпионом. Таким образом, к концу Ереси Расчленитель накопил огромный запас геносемени и припасов, достаточный для поддержания сил и создания опорной базы в Нереальности Ока Ужаса. Однако время мало что значит в варп-шторме такого размера, и когда он прибыл сюда, прошло уже много времени, и положение дел стало совершенно иным. В постоянно меняющихся приливах Ока находится мир Акелдама, вулканический мир тернистых лесов, орошаемых реками крови. Акелдама - темное зеркало Ваала, мир, пропитанный энергией Кхорна, и его влияние здесь повсеместно. Это земля изнуряющей жары, постоянно освещенная зловещим красновато-оранжевым сиянием, которое, кажется, исходит отовсюду и ниоткуда. Обширные пепельные пустыни покрывают землю, нарушаемые лишь стеклянными останками некогда великих городов, ставших жертвами какого-то забытого конфликта. Густые заросли колючих деревьев прорастают без предупреждения, поливаемые кипящей кровью настолько, чтобы вырасти, прежде чем неизбежно увянуть от жары. В этих зарослях обитают одичавшие племена, потомки неудачливых путешественников и военнопленных, выброшенных в адский мир. Большинство из них погибает от облучения, но некоторые выживают достаточно долго, чтобы размножиться, что породило огромное разнообразие племен, каждого из которых коснулась Война. Жизнь здесь коротка и жестока, ресурсы ограничены, поэтому племена сражаются между собой, как за выживание, так и за славу. Детей из этих племен иногда забирают, чтобы принять в ряды Кровавых Ангелов, хотя это случается редко, ведь немногие легионеры достаточно проницательны во время битвы, чтобы обдумывать идею захвата пленных. Эти кочующие племена сопровождают в своих странствиях отряды Кровавых Ангелов, которые используют их в своих кровавых ритуалах. Азарт битвы и необходимость пустить кровь заставили многих легионеров отказаться от доспехов и оружия, по крайней мере пока они находятся на поверхности родной планеты. Подвергая себя большей опасности, они увеличивают шансы пустить кровь - священное действо, присущее каждому начинанию Еретиков Астартес. В галактике найдется немного мест, более опасных и более склонных к насилию, чем места для убийств Акелдама, что привлекает воинов со всей галактики искать славы на ее полях сражений. Ходят слухи о завезенных опасностях, таких как орды зеленокожих или стаи тиранидов, хотя хаотические угрозы остаются главной опасностью, учитывая расположение Акелдамы в пределах Ока. Акелдама находится на окраине владений Кхорна и поэтому более подвержена нападениям, чем другие родные миры легиона, хотя звездная картография почти ничего не значит в этом царстве Нереальности. Среди этих залитых кровью равнин, патрулируемых бродячими ордами безумных воинов, Акелдама также является домом для колоссальных медных укреплений, ведь осадное дело - неотъемлемая часть войны. Многие странствующие кузнецы Железных Воинов и Осадные Мастера Чёрных Храмовников прибывают в Акелдаму, чтобы испытать свои последние творения, стремясь прорвать оборону Девятого Легиона, который отбивается с невероятным ожесточением, но без раздражающего колдовства, которое могло бы повлиять на результаты их экспериментального оружия. Самое крупное сооружение Акелдама - Аркс Ангеликум, восьмикольцевая крепость, по размерам соперничающая с Императорским Дворцом. Не ограниченные законами физики, ее помещения заполнены кузницами и оружейными мастерскими, казармами и полигонами, а также всеми другими возможными сооружениями, связанными с военным делом. Между этими кольцами расположены огромные трущобы, заполненные смертными рабами, которые служат как рабочей силой, так и топливом для огня войны. Как и подобает слугам Кровавого Бога, вся промышленность питается магической смесью витэ и варп-эссенции. Несчастные души, запертые здесь, больные и истощенные, заклейменные отвратительными символами и постоянно истощаемые своими вампирическими хозяевами, вызывают жалость даже у одичавших племен, которые считают такое рабство хуже смерти. Именно по этой причине Кровавые Ангелы вынуждены брать новобранцев силой, ведь смертные Акелдама никогда не могут сказать, пришел ли рейдерский отряд за их сыновьями или за их кровью. Только Кровавым Ангелам разрешен доступ во внутренние святилища Аркс Ангеликум, и оттуда периодически появляются рейдовые отряды, часто возглавляемые Сангвинарными Жрецами. Эти безумные клирики представляют собой извращенную комбинацию технодесантника и апотекария, обученных как собирать геносемя, так и подвергать плоть своих братьев еще более темным извращениям во имя Кхорна. Генетическое наследие Сангвиния невероятно сильно, хотя и темпераментно, превращая тех, кому оно имплантировано, в бледные имитации самого Примарха, каким он когда-то был. Действительно, физическое сходство Альфа-Легиона или Сынов Хоруса с их Примархами меркнет по сравнению с живыми подобиями своего Примарха, которыми являются Кровавые Ангелы, - треснувшими зеркалами, которые еще больше разъяряют их проклятого отца. Для таких изменений используются древние гробы, внутренности которых утыканы иглами, обескровливающими их обитателей, а на смену им приходит новая, испорченная кровь, пропитанная наследием Ангела. Девятый полон мужчин, которых можно было бы назвать красивыми, если бы не дикая жажда крови, заметная в их глазах, и вездесущие шрамы по всему телу. Мутации довольно редко встречаются среди Девятого, они склонны отрубать поврежденные части тела как для пользы, так и для того, чтобы пустить кровь, но острые клыки обычно оставляют, чтобы было чем осушить жертву. Такие клыки наиболее заметны у Сангвинарных Жрецов, которые следят за сбором крови, чтобы кузницы и алтари никогда не истощались. Говорят, что они могут за считанные секунды опустошить взрослого человека, наполняя свою мерзкую Кровавую Чашу краденым витэ. К счастью, этих вампиров редко можно увидеть в реальном пространстве, они постоянно заняты в Оке, восполняя потери, соизмеримые с армией, постоянно находящейся в состоянии войны. Чаще всего они пополняют свои ряды из самой Акелдамы, но известны случаи, когда отряды похищали незадачливых имперских граждан, оставляя после себя лишь иссушенные трупы и разрушения. Корбулон, Сангвинарный Иерофант Обязанности Сангвинарных Жрецов не приносят славы. Большинство Астартес, принявших эту мантию, остаются на Акелдаме, ведь гораздо проще перевозить необходимую огромную кровавую десятину по поверхности планеты, нежели переправлять ее через непредсказуемые приливы Варпа. Однако Кхорн благоволит смелым, и нет священников смелее Корбулона. Несмотря на свой юный возраст, Корбулон завоевал внимание командиров легионов своими смелыми рейдами через Око Ужаса, повергая всех врагов с помощью своего отряда, Ангелов Энкармина. Сангвинарный Иерофант обладает боевыми навыками, способными соперничать с любым чемпионом легиона. Он стремительно проносится по полю боя с помощью своего прыжкового ранца, внимая демоническому шепоту Красного Грааля, который направляет его к самым достойным врагам и самой могущественной крови. Красный Грааль - это Кровавая Чаша, отмеченная символом Сангвинора, древняя реликвия, которая считается первой в своем роде и изначально была наполнена кипящей кровью самого Сангвиния, собранной со Стены Вечности после его изгнания. Иерофант смешал эту кровь с кровью тысячи тысяч чемпионов и своего предшественника, ведь Красный Грааль должен быть взят силой, и его собственная кровь непременно будет смешана с кровью его предшественника, когда он умрет. Боевые доктрины и организация В отличие от других легионов предателей, на сыновей Сангвиния не так сильно распространяется влияние Варпа, что является побочным продуктом их покровителя. Кхорн ненавидит псайкеров и колдунов, а из всех Губительных Сил, его благословения меньше всего зависят от Варпа. Однако все легионеры Девятого страдают от психического недуга, который вызывает как душевные боли, когда они слишком долго не проливают кровь, так и постоянную боль в области плеч - извращенное зеркало агонии, которую испытывал их Демон-Примарх с тех пор, как лишился крыльев. Если не считать этих проблем, сыновья Сангвиния почти физически чисты, ведь многие из них носят на шее медные ошейники, чтобы защититься от мутагенного прикосновения Ока Ужаса, а также от заклинаний соперничающих сил. Возможно, именно благодаря этим ошейникам и благосклонности Кровавого Бога Девятый легион эффективнее, чем любой другой легион предателей, отражает нападения Легиона Проклятых. Огненный Прилив Империум Человечества держится на трех элементах: мощи его армий, духе его людей и свете Императора. Это не просто пословица: без света Астрономикона, психического маяка Императора, освещающего Имматериум, варп-путешествия были бы не только опасны, но и самоубийственны. Время от времени его свет затуманивают или ослабляют сильные бури или проделки Губительных Сил, но такие случаи носят эфемерный характер. Астрономикон сияет по всему Варпу, направляя Навигаторов и успокаивая бесконечно бурлящее Море Душ. По своей природе он связан с Императором, его свет прожигает тонкий поток порядка в Царстве Хаоса, и его сияние проклято для демонов Хаоса, которые бегут, чтобы не быть испепеленными. Это касается даже смертных: те, кто слишком долго смотрит в его огненные глубины, меняются, их глаза приобретают яркий золотистый оттенок, сродни свету Имперских Святых, что является болезненным состоянием для слуг Хаоса. Сам Огненный Прилив смещается и движется, представляя собой столб огня, который слегка меняется в зависимости от приливов и отливов Варпа и силы Астрономикона. Стены этого столпа - не что иное, как смерть для приспешников Хаоса, чистый свет испепеляет все на своем пути. Даже имперские корабли не смеют подходить слишком близко, чтобы не быть сожженными яростью Императора. Путешественники часто рассказывают об армиях огненных существ, извергающихся из Огненного Прилива через случайные промежутки времени, о нематериальных солнечных вспышках, выбрасываемых для выполнения приказов Бога-Императора. Инквизиции еще предстоит подтвердить эти рассказы, но они происходят достаточно часто, поэтому кажется вероятным, что это странное явление действительно существует. Предательство Тёмных и Кровавых Ангелов заставило Экклезиархию с недоверием относиться к самому термину «ангел», но для этих духовных армий он подходит как нельзя лучше. Внутри столба света, который является Огненным Приливом, находится царство, известное как Лучезарные Миры. В то время как стены жара сжигают все на своем пути, Лучезарные Миры существуют невредимыми в эпицентре бури, освещенные тем же бесконечным золотым светом, который отмечает глаза любого, кто смотрит в него слишком долго. Они безлики, стерильны и свободны от демонической порчи, но по сравнению с расплавленной яростью Огненного Прилива или вечно мутирующими мирами демонов, которые существуют в других частях Варпа, это настоящий рай. Только корабли, защищенные Полями Геллера и благосклонностью Тёмных Богов, имеют хоть какой-то шанс прорваться сквозь Огненный Прилив и добраться до Лучезарных Миров, а информация о том, что на самом деле представляют собой эти миры, довольно редка. Однако несомненно то, что Кровавые Ангелы знают об этих мирах больше, чем кто-либо другой, ибо они никогда не прекращали их штурмовать. Бесчисленное множество покрытых кровью кораблей Девятого бросилось в Огненный Прилив в безумном стремлении уничтожить Лучезарные Миры. Большинство из них погибло во время путешествия, но достаточное количество выжило, чтобы поддерживать бесконечную войну против сил Императора, которые существуют даже там, ибо это царство защищено не только светом. Под его безликой поверхностью находятся обширные сети пещер, истинные размеры и содержимое которых неизвестны. Все, что существует внутри, находится под надежной защитой призрачных духов, закованных в броню из обгоревшего черного цвета и костей, которых называют Легионом Проклятых. Исследование разума захваченных Кровавых Ангелов показало, что эти призрачные воины существуют в количестве, намного превышающем отряды, которые время от времени появляются в реальном пространстве. Целые роты Легиона с холодной эффективностью сражаются против раскаленной ярости Кровавых Ангелов на пустых равнинах из светящегося камня, их призрачные формы слишком уязвимы для проклятого медного оружия Девятого. Считается, что сам Сангвиний сражался на полях битвы, стремясь заполучить черепа командиров Проклятых: один из них - возвышающийся воин в силовой броне глубочайшего черного цвета, как бы ярко ни сиял Огненный Прилив; другой - жрец из чистого света, известный лишь как Империус, являющийся в виде нематериального старца, который невредимым проходит через Огненный Прилив и через Лучезарные Миры. Основная часть Девятого легиона на данный момент сосредоточена на Огненном Приливе, ведя войну с Лучезарными Мирами или готовясь к путешествию туда. Однако, поскольку он связан с Астрономиконом, свет Огненного Прилива то усиливается, то ослабевает, отбрасывая длинные и изменчивые тени по всему Варпу. В такие периоды сжатия стены Огненного Прилива становятся сильнее, поскольку они сдерживаются и фокусируются, и в это время происходит меньше выбросов солнечных вспышек. Считается, что армии Легиона Проклятых не могут покинуть пределы Огненного Прилива в это время, вместо этого они концентрируют свое внимание внутри, пытаясь очистить Лучезарные Миры от вторгшихся предателей. В такие времена, пересечь Огненный Прилив невозможно, и Кровавые Ангелы вынуждены обращать свою ярость куда-то еще, обычно друг на друга, на другие легионы предателей или отправляться в рейды в реальное пространство. Таким образом, ослабление Астрономикона часто сопровождается катастрофами, поскольку Варп усиливается вместе с ним. С течением веков такие сокращения происходят все чаще, и Кровавых Ангелов видят все чаще и чаще, выплескивая свою ярость на незадачливые миры, лучшим примером чего является Первая война за Армагеддон. Первая война за Армагеддон Будучи потоком концентрированной Анафематической энергии, Огненный Прилив по самой своей природе ослабляет барьеры между материальным и нематериальным царствами. Ослабляя Варп и утончая завесу, Огненный Прилив облегчает переход кораблей из одного царства в другое, хотя иногда это приводит к негативным последствиям, как это было в Первой войне за Армагеддон. В 444.M41 году, время невероятной темноты Астрономикона, огромный космический корабль влетел в реальность над планетой Армагеддон, промышленным миром-ульем, расположенным всего в десяти тысячах световых лет от Святой Терры. Гражданские беспорядки вскоре переросли в открытое восстание, когда силы планетарной обороны атаковали местный полк Имперской Гвардии, Стальной Легион Армагеддона, обнаруживший присутствие обширного культа Хаоса. Пока Армагеддон пылал в огне гражданской войны, завеса реальности еще больше истончалась от обильного кровопролития, и трио ударных крейсеров Кровавых Ангелов было втянуто в реальное пространство над Армагеддоном. Отряд, называющий себя Рыцарями Крови, под предводительством Владыки Хаоса Самиаза Нерона обрушился на Армагеддон, чтобы принести кровавую жертву своему мерзкому божеству, и в течение нескольких недель полпланеты было уничтожено - достаточно, чтобы позволить проявиться самому Демон-Примарху Сангвинию. Когда казалось, что все надежды потеряны, наконец прибыло имперское подкрепление: целая Великая рота Космических Волков, легендарные Чемпионы Фенриса под предводительством Хар-Филкира Логана Гримнара. В последнюю минуту удалось предотвратить катастрофу, и вскоре бойня превратилась в изнурительную битву на истощение, в которой преимущество было на стороне охотников за Хаосом из Империума. Один за другим отряды Нерона выслеживались и уничтожались, пока не осталась лишь горстка людей. Однако это не оставило равнодушным Демон-Примарха, и ни один Космический Волк не смог устоять перед его расплавленной яростью. Даже сам Гримнар чуть не погиб, его Топор Моркаи потяжелел в его руках из-за присутствия Ангела. Как раз в тот момент, когда Демон-Примарх поднял копье, чтобы убить Верховного Короля, по полю боя разнесся громовой раскат: целое братство Серых Рыцарей начало телепортационную атаку. С их помощью Сангвиний был наконец изгнан, хотя почти сотня сыновей Титана при этом погибла. В неразберихе остатки Кровавых Ангелов неизвестным образом сбежали обратно в Варп, и с тех пор Нерон продолжает терзать галактику. С такими целями для резни, как Царство Огненного Прилива и грандиозное чудовище, которым является Империум, поля убийств Акелдамы обычно более пусты, чем можно было бы ожидать от родного мира легиона. Возможно, именно поэтому диким племенам удается выживать под непрекращающейся яростью любимых слуг Кровавого Бога. Как и подобает слугам Кхорна, Кровавые Ангелы постоянно вступают в конфликты, желая, чтобы кровь лилась рекой. Пролитие витэ поглотило Девятый легион, став одновременно религиозным долгом и зависимостью, которую необходимо утолить. Хотя большинство считает сыновей Сангвиния безумными маньяками, на самом деле Девятый легион сохранил свое боевое мастерство, а под руководством Кровавых Магов они могут выбирать сражения. Если бы Девятый полностью поддался безумию, он давно был бы стерт с лица земли; его дальнейшее существование в галактике, знающей только войны, свидетельствует о том, как тщательно выбираются цели. Только сильнейшие могут командовать боевым отрядом, но даже самые уважаемые и могущественные по-прежнему отдают дань уважения благоразумию Кровавых Магов, которое снискало им нескрываемое уважение их братьев. Это мерзкое братство давно известно Инквизиции, в архивах которой хранится множество отчетов солдат, наблюдавших за работой поганых магов. Их легко заметить на поле боя: спокойные фигуры, целеустремленно двигающиеся среди своих озверевших собратьев, которые слишком заняты тем, что набрасываются на врага, чтобы обращать внимание на трупы, которые они давят ногами. Кровавые Маги редко вступают в бой лично, вместо этого они пускают кровь через точное расчленение трупов, выливая внутренности павших, чтобы проверить их внутренности. Говорят, что эти мистики способны предвидеть будущее, используя врожденную связь между смертью и Морем Душ, чтобы предсказать дальнейший путь отряда. Многие ученые Инквизиции на протяжении многих лет утверждали, что действия Магов - это нечто вроде самоисполняющегося пророчества, что не нужно обладать провидением, чтобы понять, что кровь будет литься везде, куда направляется отряд Кхорна, а эти мистики - всего лишь псайкеры, пытающиеся сохранить место в легионе, который презирает колдунов. Однако это не берет во внимание генетическое наследие предвидения их Примарха, а также успехи, которых добивались отряды, использующие Магов, даже против других сил, обладающих колдовством, таких как Тысяча Сынов или Эльдары. В рядах Расчленителей, пожалуй, больше всего Кровавых Магов, а Амит - один из немногих, кто способен ими командовать, что является проявлением преданности, которой не уступают остальные войска под его командованием. Его армии столь же могущественны, как и у остальных собратьев, но гораздо более эффективны благодаря невероятной дисциплине, проистекающей из боевой традиции, существующей со времен Ереси Льва. Говорят, что ни один генерал не превзошел Амита в тактике, а это не малый подвиг, учитывая, что в Око входят такие соперники, как Демонические Примархи, Эйдолон Отрубленная Душа и Сигизмунд Разрушитель. Даже после того, как легион отступил с Терры после изгнания отца, Пилозубое Воинство сохранило свою организованность и эффективность, отступив на Ваал, чтобы собрать силы и защитить свою империю. К тому моменту, когда фронт Очищения наконец достиг другой стороны галактического ядра, Расчленители почти вновь объединили легион, что, несомненно, затянуло бы войну на десятилетия, а кровопролитие только усилило бы их и их нечестивого покровителя. Однако вечно капризная природа Хаоса настроила армии Кровавых Ангелов друг против друга и позволила имперским войскам одержать победу, ослабив не только Девятый легион в целом, но и Расчленителей, поскольку они отступили последними. К тому моменту, когда они отступили в Око, в живых осталось всего несколько тысяч Расчленителей, хотя неисчислимое кровопролитие и резня, которую они устроили по пути, обеспечили им место самых любимых смертных слуг Кхорна, даже выше остального легиона. Но Расчленители, а точнее Амит, так и не смогли добраться до Акелдамы; многие из них заканчивают свою жизнь, так и не увидев своего демонического прародителя. Дело не в том, что Амит не хотел найти своего Примарха; скорее, религиозная необходимость поддерживать кровь и сохранять владения Кхорна в Оке Ужаса имеет более высокий приоритет, чем сентиментальное воссоединение с отцом, который теперь является существом Варпа. Октокалварий Немногие имперские корабли могут соперничать с величием линкора класса Глориана, и свидетельством мощи Амита является то, что в их небольшом, но могучем флоте можно насчитать не менее трех таких кораблей. В кульминационный момент Разрушения Ваала, Расчленители захватили контроль над самыми могущественными кораблями, включая Красную Слезу, флагман легиона. Красная Слеза стала личной колесницей Нассира Амита, мобильным командным центром, из которого он руководит бесконечными сражениями, а в ее пропитанных хаосом покоях хранится множество темных реликвий, оружия невообразимой силы, в том числе живой инструмент, известный лишь как Октокалварий. Об этом существе мало что известно, кроме его имени: неизвестный гуманоидный ксенос какой-то забытой расы, его многочисленные глаза заглядывают в прошлое и будущее, в материальные и нематериальные царства. Лишь немногие способны говорить с ним, не сойдя с ума, - такая участь постигает всех псайкеров, пытающихся выведать местоположение или деятельность Расчленителей. Прозорливость Амита позволила ему добиться невероятного успеха, но даже другие Расчленители не защищены от этого эффекта, о чем свидетельствует судьба Кровавого Мага, известного как Калистарий, который пролежал в коме несколько месяцев, прежде чем пробудился совершенно другой, ненормальной личностью. Теперь он называет себя Мефистоном, и только он и Амит регулярно посещают Октокалвария. У Кровавых Ангелов, избранных богом войны, нет настоящих союзников, только удобные союзники. Бесконечная потребность проливать кровь делает любые партнерские отношения временными, и в большинстве случаев они заканчиваются тем, что Кровавые Ангелы поворачиваются против своих бывших союзников, которые проклинают их за внезапное, но неизбежное предательство. Однако мощь отряда Девятого легиона является заманчивой перспективой для многих начинающих лордов Хаоса, стремящихся ускорить свой путь к славе, и поэтому Девятый часто можно увидеть сражающимся вместе с другими легионами в обмен на десятину крови. Наиболее частым союзником Девятого легиона являются Чёрные Храмовники, а многие сыновья Сангвиния покинули свои отряды, чтобы присоединиться к силам Сигизмунда в поисках большей резни. К услугам Девятого легиона меньше всего обращаются Тёмные Ангелы и Железные Воины - наследие плохого обращения с ними во время Ереси Льва. Четвертый легион чаще является врагом, чем другом, ведь из-за своей огромной численности они редко нанимают наемников, хотя их враги - наоборот; сыновья Сангвиния также не сражаются вместе с Ультрамаринами, чей бог и верования противоположны их покровителю Кхорну. Тысячу Сынов особенно ненавидят за широкое распространение мутаций, а также за активное использование колдовства - мерзость для бога битв. Кровавые Ангелы сохранили укоренившуюся ненависть к ксеносам, свойственную всем Астартес, и продолжают питать затаенную ярость к Империуму, изгнавшему их. Особенно глубокая вражда у них с Сынами Хоруса, которых они презирают за то, что те так давно победили их отца. Верования и боевой клич «Как мы могли поверить, что ангелы могут существовать без демонов?» Возможно, больше, чем другие легионы, Кровавые Ангелы ненавидят Императора и все его творения. Запертый в адском Оке Ужаса, Огненный Прилив является напоминанием о славе Империума и свете Императора. Этот свет, который когда-то сиял за их спинами, теперь сжигает их, обнажая их грехи и все генетические недостатки, заложенные в них тем самым Императором, который, по их мнению, отказался от них, как от отработанных сломанных инструментов. Так же они ненавидят и другие легионы, особенно Тёмных Ангелов, чья коварная хитрость привела их в адскую тюрьму в Оке. Эта ненависть взращивалась на протяжении десяти тысяч лет и поддерживается постоянной, непрекращающейся войной с силами Императора - войной, которая даже не требует от них покидать Око Ужаса. Легион Проклятых для них самый постоянный враг, бестелесные воины, чьи призрачные остатки являются плохой заменой крови, которую требует Кхорн. Кровавые Ангелы довольно нестандартны по сравнению с другими последователями Кхорна, ведь они имеют ярко выраженное религиозное мировоззрение. Их привязанность к крови проявляется практически во всех аспектах их существования: символы капли крови можно увидеть повсюду, а многие войны ведутся исключительно ради пролития крови. Даже победа отходит на второй план: во многих случаях боевые отряды Девятого пренебрегали тем, чтобы добить врага, предпочитая удерживать позиции и начинать процесс обескровливания мертвых и умирающих, а не преследовать противника. Легион наставляют на этот путь вездесущие Сангвинарные Жрецы и Кровавые Маги, которые помогают легионерам оттачивать Красную Жажду с момента их вступления в легион. За исключением войны с Огненным Приливом, большинство врагов выбирается по их вероятности обеспечить легион витэ, а также достойными черепами. Недостойные враги практически игнорируются, а врагов без крови, таких как Легионы Скитариев или механические войска Некронов, по возможности стараются избегать. Мутанты тоже презираемы в своей странной системе верований, хотя, скорее всего, это пережиток того времени, когда они еще не предали Империум. Однако Кровавая Десятина - это больше, чем просто навязчивая идея, ведь она приносит легиону огромную пользу в бою. Даже самый простой служитель Инквизиции знает, что кровопролитие истончает завесу реальности, способную открыть разрывы Варпа или призвать демонов, а в некоторых мирах, таких как Терра, кровопролитие запрещено, чтобы не привлечь внимание Губительных Сил. Кровавые Ангелы воистину овладели мастерством использования крови во имя своего нечестивого бога, и, используя темные ритуалы, суть которых лучше не понимать, кровь, собранная легионом, находит самое разнообразное применение, подпитывая их двигатели и придавая силы их чемпионам. Ходят слухи, что Десятина идет на строительство легиона Титанов, посвященного Кхорну, что божественный двигатель, превосходящий все созданные ранее, известный лишь как Абоминатус, близок к завершению и что день, когда он появится на свет, возвестит о конце времен. Пролитие крови также сглаживает эффекты Красной Жажды и Красной Ярости, психической болезни, которая мучает легион с тех пор, как их Примарх Вознесся. Все отряды должны платить эту Кровавую Десятину, принося часть своих запасов, чтобы пополнить огромные резервуары, существующие в Аркс Ангеликум на Акелдаме, а те, кто достаточно глуп, чтобы ослушаться, вскоре узнают о глупости своей ошибки от рук Плакальщиков. Плакальщики За десять тысяч лет, в течение которых Девятый легион опустошал галактику, сохранилось, пожалуй, меньше всего информации о времени между их падением на Сигнусе и пленением на Делюже. Несомненно, за это время было совершено множество тёмных деяний, целые народы и культуры были стёрты с лица земли, чтобы украсть их кровь и насытить двойное проклятие Жажды и Ярости. Возможно, именно это желание зародило первые семена философии, которая впоследствии перерастет в одержимость Кровавой Десятиной, а концепция сбора крови как с живых, так и с мертвых впервые пустила корни. Как бы то ни было, группа, известная как Плакальщики, была впервые зафиксирована после того, как легион был захвачен на Делюже. Воины в желтых доспехах были замечены свободно перемещающимися среди плененного легиона, высасывающими кровь у одних и отдающими ее другим, чтобы продлить жизнь тем, кто больше всего страдает от Жажды. Эти Астартес, похоже, благословлены Кхорном, они не подвержены Двойному Проклятию и обладают невероятной удачей: вражеские клинки ломаются в неподходящий момент, оружие барахлит, а снайперы не могут обнаружить их в разгар боя. Всех Плакальщиков можно увидеть плачущими кровью из швов их доспехов - результат членовредительства, совершаемого для того, чтобы их кровь всегда текла. Те, кто отказывает легиону в его заслугах, быстро испытывают на себе их гнев, а их отряды рассеиваются сверхъестественно удачливыми воинами, которые затем собирают их витэ в качестве компенсации. Лишь один Плакальщик известен по имени: Доминион Зефон, Вестник Скорби. Этот гнусный слуга Хаоса необычен тем, что его тело в основном механическое, он больше похож на Железного Воина, чем на сына Сангвиния. Ходят слухи, что в его аугментации живет дух машины из Темной Эры Технологий, отвратительный интеллект, который делает его намного быстрее, чем он может быть. Именно благодаря Зефону Плакальщики получили свое название, ведь на его доспехах микроскопическим шрифтом выгравированы имена мертвых, хотя неизвестно, являются ли они именами павших Кровавых Ангелов или других групп. Помимо своей помешанности на крови, Девятый легион очень предан своему отцу, и это чувство совсем не является взаимным. Сангвиний презирает своих сыновей за то, что они являются болезненным живым напоминанием о нем, - ироничная инверсия той близости, которая когда-то существовала между отцом и его сыновьями. Эту суровую правду знают только самые могущественные и древние из его сыновей, такие как Самиаз Нерон или Нассир Амит, и такие воины питают гораздо меньше любви к своему отсутствующему отцу. Он редко сражается вместе со своими обожаемыми сыновьями, вместо этого посылая гонцов, таких как демон-принц Азкаэллон или другие любимые приспешники, чтобы направить их на конкретные поля сражений. Самые важные задания передаются Сангвинором, который появляется без предупреждения и ведет Кровавых Ангелов к победе, а затем направляет их через Варп к новым полям сражений. Считается, что лорды Хаоса, получившие такую привилегию, пользуются вниманием Примарха, но на самом деле все обстоит несколько иначе, ведь Сангвиний - порождение Кхорна, жаждущее лишь крови и черепов. Любой, кто встанет у него на пути, будет уничтожен без пощады, и даже Великие Демоны Кхорна не в безопасности, ибо Владыка Ангелов презирает всех Кровожадов за их роль в его падении, и эта ненависть взаимна. Демон Ка'Бандха тысячелетиями досаждал Кровавым Ангелам, замышляя уничтожить легион, унизивший его на Сигнусе своим отказом склониться перед ним. Его гордыня сделала его непримиримым врагом, несмотря на то что и он, и легион служат Кхорну. Как и подобает слугам Кхорна, доспехи Кровавых Ангелов имеют ярко-красный цвет свежепролитой крови. К этому багровому цвету добавляются другие оттенки, полученные от засохшей крови, скопившейся на бесчисленных полях сражений. Почти все легионеры носят на поясе черепа павших - жуткие трофеи достойных мертвецов. Единственным исключением из этого красного цвета являются желтые цвета Плакальщиков и золотые цвета Сангвинарной Гвардии, полудемонических воинов, которым позволено сражаться вместе со своим примархом даже сейчас, десять тысяч лет спустя. Их боевые кличи почти одинаковы: «Кровь для Кровавого Бога, черепа для Трона Черепов» раздаются в каждой битве, в которой участвует легион. Другие взывают к имени Сангвиния или произносят заклинания, связанные с пролитием крови. Чаще всего встречаются бессвязные крики тех, кто был потерян в Красной Ярости. Планета Аметал, система Диамор, Сегментум Обскурус, 999.M41 У механических людей Марса не было ни единого шанса, даже с помощью роты Сынов Хоруса. Предзнаменования Кровавого Мага Ксорфаса указали отряду Карлаэна на Аметал, шепот демонов призывал их через пустоту высадиться в этом мире. Скитарии, конечно, пытались сопротивляться, но даже их примитивные подпрограммы уловили отчаяние в бинарном потоке, надвигавшемся на них с нарастающей паникой. Но в конце концов они пали, разорванные на части обезумевшими Кровавыми Ангелами, которые пришли в настоящее неистовство после прибытия Сангвинора. Медный Ангел вырвался в реальность в самом сердце лагеря Механикус, аккуратно разрубив своим силовым топором Магос Доминуса Иваснофона, в то время как Карлаэн разорвал горло капитану Сынов Хоруса, сражавшемуся рядом с ним. Сангвинор повернулся к Владыке Хаоса, стоявшему перед ним на коленях и дергавшемуся, пока он усмирял Красную Ярость, начинавшую возвращаться по мере того, как заканчивалось кровопролитие. Демонский посланник мгновение молча наблюдал за ним, а затем отвернулся и протянул закованный в медную броню палец, указывая вниз, в котлован, где из земли поднимались огромные черные столбы, полузасыпанные, но все еще достигавшие десятков метров в высоту. Сангвинор уже исчезал, его власть над реальностью была непрочной, даже несмотря на близость Аметала к Оку Ужаса. Битва оставила десятки дыр в огромной эгиде Механикус, покрывавшей место раскопок, сквозь которые пробивался бледно-лазурный свет Диамора. Подключившись к воксу, Карлаэн подал сигнал кораблю, чтобы его забрали, и его отряд нехотя вернулся на свои корабли, таща с собой в качестве трофеев отрубленные головы и изувеченные тела Сынов Хоруса. Когда Кровавые Ангелы приступили к кровавой работе по обескровливанию павших, на Аметал обрушилась ярость звездолета. Огромные черные столбы, безмолвно стоявшие на протяжении несметных веков, рассыпались в пыль под их яростью, а мантия планеты раскололась от десятков выстрелов лэнсов, точно направленных по указаниям Мага Ксорфаса. Выполнив свою задачу в системе Диамор, крейсер с отрядом стал приближаться к Оку Ужаса, чтобы отправиться к следующему пункту назначения: Кадианским Вратам.