Ересь Льва

Будущее не предопределено. Бесконечный омфалоскепсис относительно бесконечных глубин Имматериума заставляет задуматься, а сколько еще было ересей? Сколько раз мы проходили по одному и тому же пути? Какие миры, какие временные линии заполняют ваши мысли, из которых моя - лишь малая часть? Я заглядывал в эмпиреи в поисках знаний о прошлом и будущем, о других мирах за их пределами, чтобы узнать, что могло бы быть, что может быть и чего не должно быть. Истории могут меняться, новые повороты и пути, которые могут развернуться на основе одного действия или разницы в направлении, и я никогда не узнаю, чем все закончится. Я был свидетелем их авторов, и поверьте, они ужасны. История не повторяется, но она, как поэзия, рифмуется. Подозреваю, что многие из вас давно ждали этой заключительной части моей истории. Для вас, дорогой читатель, это может быть просто вымыслом, но для меня события, о которых идет речь в моей Liber Leonina Heretica, вполне реальны. Я уверен, что у вас были свои причины следовать по этому пути, но задумывались ли вы когда-нибудь над тем, в какой момент ваш путь стал не вашим собственным? Неужели вы забыли о том, что когда-то существовал пункт назначения, и все, что для вас осталось, - это путешествие? Демонам это известно лучше, чем кому бы то ни было, ведь они воспринимают время совсем по-другому. Они смотрят в будущее, всегда стараясь сравняться с соперниками и превзойти их, безжалостно наслаждаясь каждым мгновением, ведь игра доставляет им гораздо больше удовольствия, чем ее конец. Большинство из них даже не могут понять, чем все закончится, воспринимая это как неудачу, на которую можно пожать плечами и начать все заново. Я намерен это изменить. Я читал файлы, касающиеся действий моего отца, моих братьев и моих сыновей, но обратите внимание, как мало упоминаются я и мои собственные сыновья. Вы подумали, что это простое совпадение? Или вы заметили, насколько информативны эти журналы, выдающие себя за записи Инквизиции, насколько им доступны наши сокровенные мысли и мнения, о которых они не могли знать? Я дополнил эти записи, так называемую Liber Leonica Heretica, своими собственными знаниями, чтобы просветить вас о нашем прошлом, чтобы вы, когда наконец узнаете, что именно я сделаю, поняли, почему я это сделал и почему это должно было быть сделано. Мечта Императора и его идеалы не умерли, и когда придет время, он похвалит меня за способность сделать то, что он никогда не мог. Я - Лев Эль'Джонсон, Владыка Калибана, Верховный Наставник Первого легиона, и я - Последний Верный Сын. Гордыня: это единственная определяющая черта, которая объединяет все восстания. Хорошо известно высокомерие легионов-предателей, возомнивших себя выше указов Императора. А как же величайший из них, Легендарный Первый, Тёмные Ангелы? Неужели именно гордыня убедила их отвернуться от Империума и принять безумие Хаоса? Во времена Великого Крестового Похода, Тёмные Ангелы были одним из крупнейших легионов, обладая беспрецедентным количеством побед и арсеналом древнего оружия и кораблей, не имеющих себе равных. Император использовал их как свою последнюю меру наказания и поручил их Примарху, трижды проклятому Льву Эль'Джонсону, задачи, которые нельзя было доверить другим. Возможно, это и стало началом их падения, ведь после ужасов Рангданского Ксеноцида они уже никогда не были прежними, и вскоре после этого Ангелы пали, нарушив свои клятвы и возглавив Ересь, которая едва не уничтожила Империум. Немногим удалось выжить в том галактическом пожаре, и с тех пор их действия и мотивы остаются загадкой. Никто не умеет хранить секреты лучше, чем Тёмные Ангелы, и, возможно, самый большой из них заключается в том, что даже они не понимали истинных замыслов своего отца, не зная истинной причины, по которой они вновь собрались в количествах, невиданных за десять тысяч лет. Происхождение: Первородный Штамм Для большинства миров Империума, Легионес Астартес - легендарные фигуры. Во многом это объясняется тем, насколько они действительно малочисленны: миллион постчеловеческих воинов, плюс-минус, разбросаны по империи, состоящей из миллиона миров. Неудивительно, что подавляющее большинство имперских граждан за всю свою жизнь ни разу не видели Астартес, которых часто считают ангелами, посланными Богом-Императором. Лишь немногие, самые высокопоставленные и влиятельные, имеют честь знать о происхождении этих воинов, и еще меньше тех, кто понимает, что они не были первой породой суперсолдат, использованных Императором Человечества. До Астартес существовали Громовые Воины: не такие элитные, как Кустодианская Гвардия Императора, но гораздо более многочисленные, двадцать легионов сверхлюдей, выкованных с помощью тайной науки и созданных исключительно для войны. Их целью было положить конец шаткому танцу Объединительных Войн - многовековому конфликту за право владеть Террой между техноварварскими военачальниками. Их лидером и вождем был Арик Таранис, один из первых созданных Громовых Воинов, который привел своих братьев к сотне побед над техноварварами, которые правили Террой в течение предыдущих 2500 лет во время Эры Раздора. Именно он сверг Калаганна из Урша, повелителя Ядерных Бурь, с его власти над степями Азии, за что получил титул Несущего Молнию. Однако, несмотря на то что Таранис и Громовые Воины были бесспорными мастерами войны, они не были лишены недостатков. С самого начала их генная инженерия была продуктом необходимости и целесообразности, начиная с примитивной металлической силовой брони, лишенной керамита и нейроинтерфейсов, заканчивая базовыми генетическими имплантами, вживленными в их тела и разум, которые, как позже шептались некоторые, были специально разработаны для того, чтобы быть гораздо более стремительными, чем Кустодианцы или Астартес, ибо Громовым Воинам никогда не суждено было покинуть Терру. Для тех немногих, кто хоть раз задумывался над этим ужасным ходом мыслей, правда кажется очевидной, если знать, куда смотреть. Самым очевидным доказательством этого может служить малая продолжительность жизни Легио Катаэгис: по мере деградации их улучшений, они порождали опухоли и генетические аномалии, невиданные в других творениях Императора, как до, так и после них. Само их создание, приведшее к психической нестабильности и чрезмерной агрессии, ясно показывает, что эти воины никогда не подходили для задачи объединения галактики в Великом Крестовом Походе. Однако если об этом узнает широкая общественность, это плохо отразится на их создателе, и поэтому с ними нужно будет покончить без лишнего шума. Теперь вопрос переходит от почему к кому, ведь хотя Громовые Воины в основном забыты в нашей невежественной галактике, те, кто знает об их существовании, часто ассоциируют их с героической последней защитой Императора в Битве за гору Арарат. Мало кто задумывается над тем, как эти воины, солдаты Императора, никогда прежде не проигрывавшие сражений, оказались в таком тактическом положении. Кто был тем врагом, с которым столкнулся Легио Катаэгис? Кому можно было доверить ликвидацию Громовых Воинов? Не сам же Император, ведь славный Повелитель Человечества не опустился бы до того, чтобы лично казнить целый легион. Некоторые предполагают, что речь идет о Легио Кустодес, поскольку их боевая мощь и преданность Императору не подлежат сомнению, но это маловероятно, поскольку их численность всегда была невелика, и они были предназначены для защиты одного человека, а не для войны с тысячами. Хотя подтверждается, что некоторые отдельные Кустодесы, такие как генерал-капитан Константин Вальдор, были на горе Арарат, нет никаких доказательств того, что его сопровождали крупные силы Телохранителей Императора, достаточные для уничтожения Легио Катаэгис. Нет, истинные виновники - это те, кто заменил Громовых Воинов, которые в большом количестве появились на службе Императора вскоре после Битвы за гору Арарат: Астартес. Объединив знания, полученные от несовершенных аугментаций Громовых Воинов, с чрезмерно усовершенствованной генетической алхимией Кустодес, Император стремился создать новую породу воинов, более совершенную версию Громовых Воинов. Астартес должны были брать не взрослых, а детей, что давало бы их новым улучшенным органам больше времени на адаптацию и рост в соответствии с их телами, чего не позволяли поспешные имплантации Громовых Воинов. Чтобы добиться хотя бы такого прогресса, потребовалось более века экспериментов, которые проводились на трупах десятков тысяч людей. Проводились бесчисленные испытания, чтобы ускорить процесс, ведь Император знал, что ему понадобится гораздо больше солдат, чем могли предоставить скудные легионы Громовых Воинов или Кустодес, поэтому эксперименты были изменены. Добавление генетической информации из наиболее стабильного шаблона, полученного в ходе отдельного эксперимента, известного как Проект Примарх, наконец дало те результаты, которые искал Повелитель Человечества, и таким образом он создал Первородный Штамм - сотню воинов, которые первыми несли в своих телах генное семя. Хотя эти Прото-Астартес были более сырыми по сравнению со своими потомками, они были гораздо стабильнее своих предшественников благодаря геносемени, а также гораздо могущественнее. Их психическая устойчивость была безупречной, поскольку сам Император использовал свою психическую мощь, чтобы привязать их к себе, гарантируя, что их разум будет защищен от любого внешнего психического влияния. Главным среди них был Мерир Астелян, чья непоколебимая преданность была очевидна с самого начала, поскольку он был добровольцем. Доказав их успех в ходе небольших полевых испытаний, Император приказал создать Первый легион, назначив Астеляна выше остальных его братьев, известных как Некоронованные Принцы. По мере того как шли годы Объединительных Войн, Император развивал свою работу, постепенно превращая Прото-Астартес в истинных Астартес и создавая еще девятнадцать легионов, каждый из которых был взят из других штаммов в рамках Проекта Примарх. Однако численность этих новых войск составляла не более нескольких когорт, а усилия по их созданию были меньше тех, что были вложены в Примус, или Первый легион, который оставался самым многочисленным и служил образцом для всех остальных. Таким образом, к концу Объединительных Войн, Первый легион насчитывал 5000 бойцов. Они набирались в течение двух столетий, небольшими группами, чьи успехи были выдающимися даже по сравнению с их сородичами, поскольку казалось, что не все легионы были созданы равными. Они первыми стали носить силовую броню Mark II, вариант «Крестоносец», которая была заметным прогрессом по сравнению с более примитивной броней Mark I, не имевшей систем жизнеобеспечения. Благодаря своей фанатичной преданности Императору, Астелян вполне подходил для работы вместе с Кустодес, поэтому, когда пришло время, именно он и Первый были выбраны, чтобы сопровождать генерал-капитана Вальдора для уничтожения Громовых Воинов. Ничего не подозревая, безупречно преданный Таранис повел всех Громовых Воинов к горе Арарат - изолированной горе, расположенной в регионе, умиротворенном десятилетия назад. Именно там пушки Четвертого легиона методично сжимали их в мелкие кучки, после чего Первый легион в полном составе обрушился на них, чтобы предать их мечу, всего лишь одно из многих испытаний, чтобы доказать их достоинства. В тот мрачный день склон горы окрасился красной постчеловеческой кровью: Таранис и его люди отбивались с яростью преданных, а многие из Некоронованных Принцев погибли, сдерживая неистовую ярость Громовых Воинов. В конце концов некоторым даже удалось спастись, в том числе и Таранису, тело которого так и не было найдено. Впрочем, это не имело особого значения, поскольку подавляющее большинство Легио Катаэгис было убито, а те немногие, кто выжил, будут добиты в ближайшие десятилетия. Никто не мог отрицать эффективность Первого легиона и Проекта Астартес в целом. Таким образом, в предательстве и крови начался Великий Крестовый Поход - экспедиция, призванная объединить потерянные миры людей под властью Повелителя Человечества. Император убедился в полезности Первого легиона в его действиях у горы Арарат, и потому определил для них роль, которая будет принадлежать только им: Уничтожители. Под командованием непоколебимо преданного Астеляна и его второго помощника, Избранного Лейтенанта Гектора Трейна, десяти тысячам бойцов Первого легиона было поручено уничтожить любые угрозы, которые представляли опасность для видения Императора, или, точнее, альтернативного пути. Их первые кампании были потеряны для истории еще до Ереси Льва, так тщательно были уничтожены их враги, и поэтому все, что осталось, это рассказать об их организации в это время. Первый всегда был прототипом легиона, на котором Император экспериментировал, совершенствуя своих воинов, и поэтому, возможно, правильнее рассматривать Первый не как один, а как десять легионов. Разделенные на различные Воинства, возглавляемые Магистрами, Первый был создан, чтобы быть способным справиться с любой угрозой, и для этого им были доверены реликвии Темной Эры Технологий, причем каждое Воинство специализировалось в своей области. Эти воинства были лишь внешним слоем Первого легиона, лишь поверхностью сложной структуры, которой полностью управлял Астелян, Первый из Первых. Он вносил свой вклад в каждое развертывание, подбирая подходящее Воинство для работы. От псайкеров Воинства Пентаклей до сокрушительных боевых машин Воинства Железа и кровавых убийц Воинства Огня - Первый легион мог одолеть любого врага, если у него была возможность привлечь к делу нужное Воинство. Астелян и его братья оставались самыми доверенными, которым было поручено очищать внешние миры Солнечной системы от безымянных и не поддающихся классификации ксеносов, заполонивших их. Там, где другие легионы сражались на Терре с помощью болтеров и мечей, Первый разворачивал генофаговые боеприпасы против Хравов на Энцеладе и выпускал боевые автоматоны Эксциндио против Невыразимого Короля. Именно они обследовали Облако Оорта - неблагодарная задача, занявшая много лет, и когда войска Астеляна вернулись, чтобы пополнить запасы, они носили черную одежду в память о погибших, став первым из легионов, принявшим уникальную окраску. Очистив Солнечную систему, Первый получил собственный флот, отправленный сдерживать ужасы, таящиеся в галактике, полной ужасов. Инструменты, которыми они владели, не были доверены другим, древние археотехи, поражающие тело, разум и душу, оружие такой нечестивой силы, что даже память убитого не могла остаться нетронутой. Первый становился только сильнее, все более самонадеянным и непоколебимым, служа скрытой рукой Императора в качестве его инструмента разрушения. Там, где у других легионов были флоты, у них был целый мир, скрытая от посторонних глаз база операций, известная как Грамария, и хотя у них не было Примарха, Магистр легиона Астелян стоял по левую руку от Императора вместе с такими людьми, как Малкадор Сигиллит и генерал-капитан Вальдор. На протяжении более пятидесяти лет число их побед росло невиданными темпами, исчисляясь десятками тысяч по сравнению с несколькими тысячами других Легионес Астартес. Они были скрытой, вечерней звездой утренней звезды Шестнадцатого легиона, действуя в тайне и держась отдельно от своих сородичей, чтобы преодолеть все препятствия на пути к власти Императора. Даже их структура оставалась уникальной, и неудивительно, что их сложное построение Воинств не было воспроизведено в других легионах. Стремясь к упрощению, Император разработал Principia Belicosa, революционный том, в котором излагались основы, стратегия и тактика, которым должны были следовать все Легионес Астартес. Каждый легион был самодостаточным и взаимозаменяемым, и хотя некоторые из них больше подходили для одних видов войны, чем для других, они должны были быть гораздо более универсальными, чем специализированный Первый. Однако их изоляции и неоспоримому превосходству в конечном итоге пришел конец, когда был обнаружен мир смерти, известный как Калибан. Рыцари Ордена «Тот, кто наслаждается одиночеством, - либо дикий зверь, либо бог», - Аристотель, греческий философ. Чтобы понять историю Калибана, необходимо заглянуть в его прошлое. Самые древние источники говорят о том, что Калибан был заселен во времена Темной Эры Технологий и являлся лишь одним из форпостов среди множества поселений на окраинах Империи Эльдар. В Эру Раздора он, как и многие другие миры, был отрезан от Терры, и именно тогда началась легенда о Калибане. На пике своего могущества и упадка Империя Эльдар была разрушена изнутри крупнейшим из когда-либо зафиксированных варп-штормом, открывшейся раной в реальности, которая однажды станет известна как Око Ужаса, поглотившей большую часть населения вместе с мирами, на которых они жили. Внезапно подвергшись излучению, гораздо более смертоносному, чем излучение любого солнца, планета Калибан начала меняться, день и ночь омываясь мутирующим влиянием Варпа. К 30-му тысячелетию Калибан можно было назвать миром смерти, поскольку его жители жили в постоянном страхе в окруженных стенами городах, которые служили островками цивилизации среди моря изумрудных деревьев. Как и почти во всех других мирах, находящихся под тенью Ока, общество Калибана пришло в упадок, его деревни стали изолированы друг от друга лесами, которые становились все более опасными для передвижения. Инновации ушли в прошлое, а с исчезновением чудес Темной Эры Технологий исчезло и единство общества, которое от них зависело. Теперь, когда дальняя связь стала невозможной, в каждом городе правили рыцари в доспехах и с примитивными мечами, которые защищали свои крепости по законам рыцарства. В леса они отправлялись в эпические походы, стремясь выжечь растительность и уничтожить чудовищных Великих Зверей, которые таились там. В другое время они вели войну, ведь аристократия Калибана была наполнена гордыми людьми, хранившими темные тайны. Пожалуй, самым великим из этих военачальников был Лорд Сайфер, который руководил группой, известной как Орден, из своей крепости Альдурух, замка с несколькими тысячами жителей. В смертельно опасных диких землях Калибана этот небольшой городок считался величайшим городом на всей земле, слава о котором распространялась повсюду. Именно в такой обстановке родился человек по имени Лютер, воспитанный на легендах о героизме Ордена. С юных лет он проявлял рыцарские качества, обучаясь в качестве оруженосца с конечной целью вступить в Орден в качестве рыцаря - задача, которая потребует от него в одиночку убить Великого Зверя. Его талант был настолько велик, что ему разрешили отправиться в этот поход в возрасте 14 лет, что было самым ранним возрастом в истории Ордена. Лютер отправился в путь, чтобы доказать свою значимость, и несколько недель путешествовал по смертоносному лесу, пока не добрался до мрачного болота, известного как Сумеречное болото. Лютер был хорошо знаком с преданиями этих земель, ведь давным-давно здесь стоял гордый замок Серый Дом, пока его не разрушил злой колдун, проклявший его вечным дождем и мраком. Говорили, что в Сумеречном болоте обитают лишь призраки и духи, но Лютер не боялся. Он шел по следу Великого Зверя все ниже и ниже в болота, пока не наткнулся на пещеру. Зверя нигде не было видно. Возможно, в пещере был другой вход? Лютер вздрогнул, внезапно ощутив гнетущую тяжесть какого-то невидимого, допотопного присутствия, обратившего на него свой взор. Не все Великие Звери выглядели одинаково: черты млекопитающих, рептилий или птиц были лишь иллюзорными, ибо все они были одинаковы по своей природе: мерзости. Словно почувствовав его мысли, давление усилилось, и, схватившись за голову, Лютер различил в темноте что-то шевелящееся, а затем испуганно вскрикнул от боли. Собравшись с силами, Лютер спустился вглубь пещеры, следуя по следам крови, слабо различимым в тусклом свете его факела. В итоге тропа выровнялась, и Лютер оказался в широкой открытой комнате, где свет отражался от десятков металлических кристаллов, а у его ног лежал растерзанный труп Великого Зверя, на которого он охотился. Наклонившись, Лютер отрезал кусок от существа, поскольку Ордену требовалось доказательство его гибели, но, выпрямившись, он почувствовал, что что-то не так. Внезапно осознав грозящую ему опасность, Лютер замешкался. Оглядевшись по сторонам, он различил десятки рунических символов, и в этот момент ему вспомнились народные сказки о безымянных ужасах, погребенных в глубинах, чтобы никогда больше не быть откопанными. Слабые звуки щелчков и хлопков начали заполнять камеру, постепенно становясь все громче, но Лютер застыл от страха. Мысли о скручивающихся червеобразных витках приходили в его голову сами собой, змееподобный ужас, понятный лишь благодаря защитным чарам, которые сдерживали истинную форму существа, превращая ее в то, что его разум мог постичь. Когда инопланетный разум обратил на него все свое внимание, Лютер выронил свой факел, пламя которого погасло на земле. Лишившись его света, Лютер увидел десятки красных глаз, прильнувших к земле. Хотя они и пугали, но казались непохожими на ту мерзость, что была скована цепями. Все еще застывший от страха, он почувствовал, что его тянут за руку, и, не задумываясь, последовал за ними. Вскоре он снова оказался на поверхности в мрачном дневном свете Сумеречного болота, а его разум все еще пытался осмыслить только что произошедшее. Обернувшись, Лютер увидел, как маленькая фигура в капюшоне спускается обратно в темноту. С трофеем Великого Зверя в руках, Лютер отправился обратно в Альдурух. Однако на допросе мастеров Ордена он был вынужден признать, что зверь был убит не его рукой. Высокомерные лорды Ангеликасты обвинили Лютера в попытке украсть заслуги и обмануть их, и он безрезультатно пытался протестовать. Лютер был изгнан обратно в дикие земли Калибана, чтобы стать одним из Странствующих, наемным рыцарем, не присягнувшим ни одному лорду. Немногие смогли бы пережить такой приговор, но Лютер выжил и долгие годы скитался по бескрайним лесам Калибана, служа тем, кто принимал его. Десятки Великих Зверей пали от руки Лютера - безрезультатные попытки завоевать расположение Ордена, но они упорно отвергали его, называя проклятым и испорченным временем, проведенным в диких землях. К тому времени, когда он убедил бродячего лорда, не имеющего реальной репутации, посвятить себя в рыцари, в сердце Лютера поселилась горечь и ненависть к власти, направленная на Орден за то, что тот сомневается в нем. В итоге Лютер попал на службу к Лорду Сартане, Великому Магистру Рыцарей Люпуса, который признал его несравненное мастерство. Узнав о том, что наблюдал Лютер, Сартана быстро принял Лютера в свой орден, просветив его об истинной природе узника как объекта их преданности, существа, о котором в легендах говорилось как об Уроборосе. Опираясь на свой природный талант, Сар Лютер быстро стал правой рукой Лорда Сартаны, получив за это время доступ ко многим запретным томам. Именно в это время он стал колдуном, поскольку, хотя ему не хватало природного таланта, чтобы стать псайкером, его стремление быть уважаемым было мощным стимулом. Многие нефиллы, духи леса из легенд Калибана, стали служить ему, повышая его репутацию как среди Рыцарей Люпуса, так и за его пределами. Вскоре и другие замки стали клясться в верности Рыцарям Люпуса в обмен на защиту от Великих Зверей, и даже лорды, присягнувшие Ордену, изменили свою лояльность. Лорд Сайфер попытался заключить с ними союз, но Сартана и Лютер отвергли их предложения о мире, поклявшись стать неоспоримыми хозяевами леса. Однако Сартана не знал, что амбиции Сар Лютера намного превосходили его собственные. Подстрекаемый своими советниками-нефилами, Лютер начал плести заговоры против Великого Магистра, стремясь узурпировать положение Сартаны как главы Рыцарей Люпуса. Однако Сартана был слишком силен, чтобы победить его обычными средствами, поэтому Лютер начал искать альтернативные способы убийства. Так, когда нефилла рассказала ему о возможном решении, поджидающем в лесу, Лютер быстро отправился туда в одиночку, где обнаружил след Калибанитского Льва, самого могущественного из всех Великих Зверей. В течение многих недель Лютер выслеживал зверя, углубляясь в дикие земли Калибана, где десятилетиями не бывал ни один человек. Через горы и холмы он и его люди шли по следу, не обращая внимания на опасности, которые грозили им со всех сторон. Много раз последователи Лютера призывали его повернуть назад, но Сар отказывался, ибо нефилла ясно дала понять, что его судьба связана с судьбой Льва. Однако когда охотники все-таки настигли свою добычу, они обнаружили нечто гораздо более угрожающее. Почувствовав движение в ветвях высоченного дуба, один из союзников Лютера выстрелил в воздух из своего болт-пистолета, вызвав грозное рычание. С высоты дерева спрыгнула какая-то фигура и, пролетев десятки метров, сбила неудачливого рыцаря с его боевого коня. Прежде чем остальные члены отряда успели среагировать, их союзнику молниеносным ударом вырвали горло, а само существо было скрыто тенью навеса, за исключением гривы белокурых волос. Когда остальные рыцари нацелились на захватчика, Лютер приказал им оставаться на месте и не стрелять, на что существо обратило на Сара свои изумрудно-зеленые глаза, словно поняв его. С удивлением Сар понял, что это не Великий Зверь, а человек, пусть и одичавший, рот которого был измазан кровью его павшего товарища. Лютеру и его людям было неизвестно, как этот человек попал сюда, но было ясно, что он уже давно живет в дикой природе, поскольку был уже совсем взрослым. Остальные члены отряда требовали открыть огонь по тому, кто, несомненно, был замаскированным нефиллом, ведь ни один смертный не смог бы выжить в диких землях Калибана в одиночку. Однако Лютер не обращал на них внимания, а просто размышлял о человеке, который без страха смотрел на него, пока рана на плече от болт-пистолета не затянулась меньше чем за минуту. Когда последняя часть плоти срослась без единого шрама, Лютер принял решение и молча воззвал к нефилле в благодарность за предоставленную возможность. Дикарь, казалось, принял решение в тот же миг и прыгнул на ближайшего рыцаря, зарубив всех, кроме Лютера, который один не представлял угрозы. С каждым убийством дикарь становился все менее зверским, словно набирался мудрости у тех, кого убивал подобно добыче. Когда последний из рыцарей испустил последний вздох, Сар Лютер протянул ему руку и назвал Львом Эль'Джонсоном, имя которого означало сын леса, и принял его как своего собственного. Вдвоем они вернулись в крепость Рыцарей Люпуса, где Лютер натравил своего нового протеже на Лорда Сартану, после насильственной и безвременной смерти которого Сар стал Великим Магистром. Прошли годы, и Крепость Люпуса стала Крепостью Лютера, запретным сооружением, известным как Замок Камланн, где Лютер воспитывал Льва в рыцарском духе Калибана. Однако Лютер так и не открыл сыну существование Уробороса, не научил его обращаться с нефиллами и не дал никаких объяснений по поводу красных глаз, которые преследовали тени крепости. Даже легендарное мастерство Льва в охоте оказалось бесполезным в поимке этих существ, которых легенды называли Смотрящими во Тьме, и в конце концов он сдался. Когда Великий Магистр решил, что время пришло, он и его приемный сын отправились исполнять волю Калибана. Объясняя свой захват в контексте уничтожения Великих Зверей, Лютер стремился создать новый Орден, который превзойдет старый и сделает то, что они никогда не могли сделать. Вскоре десятки замков выразили верность Лютеру и Льву, преклонив колено либо добровольно в благодарность за уничтожение хищников, либо когда у них не осталось другого выхода, столкнувшись с непоколебимым авторитетом и безупречными стратегиями Льва. За считанные годы Лев и Лютер в стремительной кампании захватили почти всю планету, истребив всех Великих Зверей, когда-либо терроризировавших народ Калибана. С каждой победой Лев получал награду - образцы тварей, которые он отдавал Лютеру, чьи советники изучали останки в надежде узнать больше об их мире. В прошлые годы Сартана и его союзники захватили несколько Великих Зверей, изучив их по своим собственным причинам, которые умерли вместе с ними. Новый Орден Лютера продолжил эти исследования, чтобы лучше понять существ, которых они истребляли. По мере того как территория Великих Зверей сокращалась и уменьшалась, росло и число тех, кто противостоял Рыцарям Лютера. Только Орден все еще оставался независимым, но и его время в конце концов истекло. Огнем и штурмом был захвачен их замок, а Лорд Сайфер встретил жестокий конец от рук самого Лютера. После их победы Великий Магистр назначил нового Лорда Сайфера, который должен был стать его Магистром Шепота. Вскоре Лев объявил, что последний из Великих Зверей убит, и, вручая приемному отцу последний трофей, Лютер решил рассказать сыну о существовании нефиллов - отвлечь внимание Покорителя Калибана, чтобы тот не ополчился на него так же, как Лютер ополчился на Сартану много лет назад. Лев пролистал обширную коллекцию томов, собранных Рыцарями Люпуса, впитывая знания о том, что позже ученые стали называть Хаосом. Однако Примарха, похоже, такие знания не впечатлили, ему незачем было заключать сделки с нефиллами, когда его мощь и так превосходила окружающих. В последующие годы Лев и его приемный отец быстро отдалились друг от друга, поскольку оба были слишком горды, чтобы оставаться вместе. Лютера глубоко возмущало то, как легко Эль'Джонсон завоевывал уважение окружающих, с легкостью претендуя на славу и почести, которые, по его мнению, он заслуживал, но получал лишь подозрения со стороны знати. Великий Магистр знал, что легко стал бы величайшим рыцарем в своем поколении, если бы не обнаружение Примарха, но его гордыня лишь делала его объектом насмешек со стороны нефиллов, которых он продолжал вызывать. Можно с уверенностью сказать, что в это время они с Лютером стали воспринимать друг друга как соперников - биполярная система, в которой баланс сил оставался туманным и неопределенным. Казалось, что эти два гордых человека рано или поздно должны были сойтись в поединке из-за какого-нибудь оскорбления, воображаемого или иного. Устав от молчаливой зависти Лютера, Эль'Джонсон решил основать собственную базу власти на руинах Ангеликасты, в крепости, расположенной далеко от базы Лютера в Замке Камланн. Там, среди своих придворных и рыцарских помощников, Эль'Джонсон предался размышлениям о своем будущем, внутренние махинации его разума оставались загадкой, известной только ему самому, пока он размышлял о роли рыцарей теперь, когда Великих Зверей больше не стало. Однако прежде чем он пришел к решению относительно будущего, его размышления были нарушены появлением самых неожиданных гостей. С небес Калибана спустился отряд Императорских разведчиков, которых Эль'Джонсон тайно принял в своем замке, скрыв их прибытие от Лютера. Узнав все, что мог, о том, откуда они прибыли, Лев велел им привести своего господина, чтобы тот сам оценил их притязания. Разведчики покинули Калибан и вернулись через несколько месяцев, привезя с собой Повелителя Человечества. Великий Крестовый Поход: Ангелы Тьмы Обнаружение Льва, десятого из найденных Примархов, стало поворотным моментом. До него большинство Примархов проводили месяцы, а то и годы, с отцом после своего повторного обнаружения. Один из таких Примархов, Робаут Жиллиман, все еще участвовал в кампании вместе с Императором, с нетерпением ожидая похвалы и внимания, несмотря на то, что был обнаружен почти десять лет назад. Лев, однако, не желал оставаться рядом с Императором, ибо впервые в жизни обнаружил в нем высшего хищника, и это ему не нравилось. Сыну Леса не нужен был чей-то надзор, поэтому Император сразу же разрешил ему идти своей дорогой, что нередко случалось с несколькими последующими найденными Примархами. Однако это произошло лишь после ночи напряженных расспросов Повелителя Человечества, ибо он воочию наблюдал шрам в реальности, в тени которого купался Калибан. О чем говорили эти двое, известно только им, но, по-видимому, речь шла о реальности Хаоса, столь очевидной в порочных формах Великих Зверей. Как бы то ни было, Лев, очевидно, прошел испытание, ведь Император не отпустил бы своего сына, если бы тот был заметно испорчен. В обмен на принесенную Львом клятву, Император предоставил сыну корабль и координаты Грамарии, скрытого мира-крепости Первого легиона. Так Лев тайно покинул Калибан, не удосужившись сообщить Лютеру о своих планах, и столь же тайно проник на Грамарию, незаметно пробравшись в сердце крепости легиона, чтобы самому понаблюдать за происходящим. Знакомый с имперскими технологиями благодаря Императору, Примарх взломал терминал данных, чтобы получить послужной список своего легиона, и нахмурился, осознав масштаб поставленной перед ним задачи. Так он заставил свой сверхчеловеческий разум быстро разработать план, достойный калибанской легенды, чтобы утвердить свою власть. По сравнению с четко организованными Ультрамаринами, которые гордились своей приверженностью Principia Belicosa, Первый легион, который обнаружил Лев, был запутанной ловушкой. Если раньше легион был разделен на Десять Воинств, то теперь сотни крошечных ячеек, не более нескольких дюжин воинов в каждой, существовали в туманной паутине союзов, известных как Гекатонистика, или Ордена. Постоянная смена руководства - естественный результат постоянной борьбы с самыми смертоносными врагами - почти разрушила их организационную структуру. Большинство Орденов стали не доверять друг другу, рассчитывая только на себя и держа свои завоевания и победы в тайне от остальных членов легиона, не говоря уже об Империуме. Сердцем легиона был Магистр легиона Астелян, чья рота, известная как Пятьсот, была самой старой и опытной, и в основном служила для координации различных Орденов в более большие группы, известные как Круги, которые он направлял против крупных врагов. Однако его власть была далеко не абсолютной, и казалось вероятным, что она будет уменьшаться по мере роста легиона. Облаченный в старинную силовую броню из черного дерева без опознавательных знаков, таинственный воин постучался в двери Часовни легиона. Лишь прибор с личным знаком Императора не позволило изумленным дозорным открыть по нему огонь, и незваный гость был препровожден в сердце крепости, где собравшиеся Магистры Воинств попытались допросить его о том, как он обнаружил Грамарий. Устав от их вопросов, Чёрный Рыцарь вызвал командиров на дуэль, осудив их за неспособность реализовать свой потенциал и потребовав собрать легион для выполнения клятвы. Подозревая, что это некое испытание со стороны Повелителя Человечества, Астелян отозвал свои войска и собрал своих чемпионов, чтобы сразиться за честь Первого. Собравшись в полном облачении, десятки тысяч легионеров молча наблюдали на экранах за тем, как Магистр легиона и шесть его чемпионов, известных как Избранные Лейтенанты, готовились сразиться с таинственным нарушителем в церемониальном поединке. Через десять минут поединок завершился, и на месте остался только Черный Рыцарь, а семеро Астартес были обезоружены и стояли на коленях. Поединок никогда не был тесным, поскольку Незнакомец проверял каждого из семерых по очереди, а затем побеждал их всех сразу; ни один из них не смог даже поцарапать его доспехи. Победитель снял шлем, и Первый легион, как один, поднялся на ноги, разразившись радостными криками, так как инстинктивно узнал своего Примарха. То есть все, кроме Астеляна, который был безмерно унижен перед остальными братьями. В этот момент, не обращая внимания на то, что его гнев направлен на его собственного генетического отца, Магистр легиона проклял его, поклявшись сделать все возможное, чтобы увидеть Льва униженным, как это было с ним, даже если это будет стоить ему жизни. «Мы, космодесантники, когда-то были людьми. Что бы ни происходило с нашими телами, в нашей основе, в наших сердцах и душах лежит человечность. Это то, чего никогда не было у Примархов. Им пришлось учиться быть людьми на своих родных планетах. Люди, которые их вырастили, научили их этому. Я не думаю, что Лев когда-либо учился благородству, которому учили многих других Примархов. Впрочем, откуда ему было взяться, если он десятилетиями жил один в лесу? Я встречал Лемана Русса, Примарха Космических Волков, который был человеком, играющим роль зверя. Эль'Джонсон - полная противоположность, в своей основе он является таким же преследуемым существом, диким зверем, скрывающим свою истинную сущность под покровом чести так же, как он когда-то прятался в деревьях. И я боюсь того дня, когда этот великий зверь наконец снова вырвется наружу». -Личный журнал Астеляна, найденный Леманом Руссом на руинах Калибана. Собрав свой легион, Лев приказал своим сыновьям отправиться к месту, которое должно было стать их новой родиной - Калибану. Почти все присутствующие Астартес отправились в путь, хотя некоторые остались, чтобы начать снос часовни на Грамарии, поскольку в ней больше не будет необходимости. На костях Альдуруха, личной крепости Льва, легион начал строить свой новый дом. С помощью имперских технологий, лес был окончательно выжжен, огромные машины расчищали десятки километров леса в день, и вскоре были заложены основы ульев - огромных аркологий, в которых разместилась рабочая сила, необходимая для обеспечения логистики одного из Легионес Астартес. Лев проводил дни, наблюдая за приемом претендентов в легион со всего Калибана, чтобы определить, кто достоин стать Астартес, и вскоре тысячи оруженосцев из различных рыцарских орденов были приняты в легион. Некоторые из ближайших соратников Примарха, включая самого Лютера, стали Полу-Астартес, поскольку, хотя они были слишком стары, чтобы стать настоящими космодесантниками, знания Механикума могли послужить временным средством. Пока новые легионеры проходили обучение, Лев начал перекраивать структуру Первого легиона. Первым было изменено само название: больше не просто номер, Первый легион стал называться Тёмными Ангелами - титул, заимствованный из калибанской легенды. Затем изменилась структура: чрезвычайно логичный ум Льва сразу же увидел и презрел, как мало власти у Астеляна над различными Орденами. Таким образом, Гекатонистика перестала существовать, а на смену ей пришла система, известная как Гексаграмматон, чья структура заимствована из организации Рыцарей Лютера. Вспомнив о старых Воинствах, Лев объединил терранские и калибанские традиции, создав шесть крыльев, или воинств: Крыло Смерти, Крыло Ворона, Крыло Ужаса, Крыло Огня, Крыло Железа и Крыло Шторма. У каждого из них должна была быть своя уникальная цель, но они должны были работать в связке гораздо теснее, чем когда-либо работали изолированные Ордена. Лев, казалось, не замечал кипящей ненависти и беззвучных проклятий, посылаемых в его адрес Астеляном, когда он небрежно отстранил его от должности. Вместо этого он назначил своего приемного отца, Полу-Астартес Лютера, на пост Великого Магистра Первого легиона - должность, уступающую по авторитету только ему самому, известную как Верховный Наставник. Под его началом находились Избранные Лейтенанты - шесть членов Совета Магистров, которые должны были следить за различными отделениями и ротами. Чтобы сохранить чувство преемственности, большинство властных должностей, известных как командующие орденами, занимали терранцы, но в некоторых случаях их место занимали сыновья Калибана. Сам Астелян служил в одной из таких должностей, по-прежнему командуя Пятьюстами, но гораздо менее важной, и это унижение он не скоро забудет. Перестроив свой легион в соответствии со своей волей, Лев на время оставил сыновей на Калибане и отправился на Терру, чтобы встретиться с братьями. Не многие из них были на Терре или имели время, чтобы встретиться с ним, но в конце концов он встретится с ними, так как шли годы Великого Крестового Похода. Будучи десятым по счету, большинство Примархов находились бы в невыгодном положении по сравнению со своими «старшими» братьями, но только не Лев. Он был настроен на то, чтобы его воспринимали как равного, если не превосходящего, и намекал на это всем, кого встречал. Так было с Хорусом Луперкалем, Первонайденным, общительным человеком, чья личность не дополняла личность Льва, а также с Руссом, Второнайденным, с которым он сразился на дуэли в мире Дулан. Эль'Джонсон отомстил за бесчестный удар, который нанес ему брат, забрав один из его клыков в качестве компенсации перед уходом, и с тех пор эти двое отдалились друг от друга. Другие братья оказались лучшими компаньонами. Лучшим из них было общение с Джагой Тиканом, Примархом Пятого легиона, ибо оба они были первоклассными охотниками. Единственные отношения, которые могли соперничать с связью между Эль'Джонсоном и Тиканом, были отношения между ним и Сангвинием, Примархом Кровавых Ангелов, которого обнаружили всего через несколько лет после него, но Ангел был близок со всеми, так что это было не то же самое. Лев предпочитал охотиться в одиночку и почти весь Великий Крестовый Поход держался на расстоянии от своих братьев, а те случаи, когда он сражался вместе с ними, чаще всего происходили под покровительством Императора. Повелитель Человечества очень высоко ценил Первый, доверяя ему реликвии Тёмной Эры Технологий, в том числе флагман легиона - Непобедимый Разум, первый и самый большой из трёх линкоров класса Глориана, подаренных Первому. Именно от своего отца Лев узнал о своей роли и роли своего легиона - уничтожителя, воевавшего в его самом грубом и фундаментальном аспекте смерти, чтобы превратить в пепел все, что стоит на пути Империума. Понаблюдав за отцом и братьями в нескольких походах, Лев теперь был готов всерьез присоединиться к Великому Крестовому Походу. Вернувшись на Калибан, Лев приказал сыновьям отправиться в систему Каркасарн, где они выручили гарнизон Ультрамаринов, оказавшийся в эпицентре внезапного восстания. Не заботясь о причинах восстания, Темные Ангелы обрушили на жителей Каркасарна Крыло Смерти в эбонитовой броне, оставив после себя лишь трупы и пепел. Многие Ультрамарины попали под перекрестный огонь, но к моменту окончания битвы Темные Ангелы уже ушли, ибо они пришли исполнить свой долг, а не помочь союзникам или снискать славу. В последующие годы многие мятежные или несговорчивые миры испытали на себе их гнев, создав себе мрачную репутацию. Вскоре целые системы стали сдаваться, узнав, какой из легионов Императора пришел их завоевывать. Тёмные Ангелы чаще всего сражались в одиночку, как и до воссоединения со своим Примархом. Однако Лев старался сражаться рядом с каждым из своих братьев, хотя это делалось скорее для того, чтобы узнать, что это за люди, их сильные и, что еще важнее, слабые стороны, а не из чувства товарищества. Так было и с системой Молех, где Лев объединился с самим Императором вместе с подразделениями Третьего, Пятого и Шестнадцатого легионов. Такая демонстрация силы быстро заставила Молех подчиниться, и, добившись согласия, Лев вместе с отцом и братьями отправился в экспедицию на поверхность. Там, в крепости, туннели которой спускались далеко под землю, Император и его четыре сына - Лев, Фулгрим, Тикан и Хорус - обнаружили Врата. Мои глаза расширились, когда я увидел, как отец раскрывает свою истинную силу, рассказывая о назначении обсидиановых врат. Чтобы выжить на Калибане, нужно было уметь распознавать, насколько смертоносен тот или иной хищник. Это была одна из причин, по которой я преклонил колено. Но теперь он был гораздо большим, чем прежде. Хорус и Джага тоже это почувствовали и начали задавать вопросы, что, как я понял, не понравилось моему отцу. Он приложил руку к голове Хоруса, и от вспышки света Первонайденный зашатался, его взгляд стал мутным, словно у него было сотрясение мозга. Так вот как все будет, подумал я. Очевидно, это должно остаться в тайне, он просто проверял нас. Ну, в мою голову он не залезет. Несколько Великих Зверей пытались это сделать, но я уже давно научился защищать свой разум, притворяться, будто их уловки сработали, прежде чем приступить к убийству. Следующим был Джага, затем Гурейму, и когда они оба отреагировали одинаково, я уже был уверен в правильности своего решения. Поэтому, когда отец решил сделать то же самое со мной, я знал, как действовать. Не сказать, что это было легко, и мне пришлось пожертвовать другими воспоминаниями, чтобы заменить это, но когда все было сказано и сделано, я все еще помнил Императора и Обсидиановые Врата. Молех был ничем не примечательным миром, который быстро покорился могуществу Императора и его сыновей и вскоре превратился в гарнизонный мир, где разместилось более сотни полков Имперской армии и три легиона Титанов. Первый ушел, чтобы снова отправиться в свой самостоятельный путь и вернуться к тому, что у него получалось лучше всего: искать врага там, где он сильнее всего, и сокрушать его. Лев не был самым харизматичным из своих братьев, но он был авторитетен и опасен, и никто не осмеливался перечить ему, или, по крайней мере, никто не выживал, чтобы рассказать об этом. Так было и в системе Сароша, куда Тёмные Ангелы прибыли, чтобы выяснить, что задержало отряд Звездных Охотников. Правительство Сароша представляло собой глубоко укоренившуюся бюрократию, которая изначально обратилась к Империуму с просьбой о вступлении. Однако прошло уже больше года, а система, казалось, не приблизилась к присоединению. Поэтому Лев отправил своих сыновей исследовать планету, а сам встретился с их лидерами. Такая мера предосторожности оказалась жизненно необходимой, поскольку сарошийцы попытались тайно пронести на борт его флагмана боеголовку, чтобы одним махом уничтожить командный состав легиона. Это подлое предательство в последний момент предотвратил не Лютер, в чьи полномочия как Великого Магистра входила охрана Примарха, а один из младших легионеров, библиарий по имени Захариил. Разъяренные таким прорывом своей защиты, Тёмные Ангелы уничтожили все следы Сароши, не оставив ничего, кроме пыли и эха, несмотря на доказательства того, что большинство сарошийцев ничего не знали о заговоре своих лидеров и искренне желали присоединиться к Империуму. В награду за свои действия Захариил получил разрешение присоединиться к уважаемому Совету Магистров в качестве представителя Мистаи, псайкеров легиона, как и его кузен Немиил, поскольку у него была хорошая голова на плечах, а на Калибане издавна было принято вознаграждать семью, чтобы обеспечить преданность. Лютера лишили полномочий за неудачу и отправили обратно на Калибан, чтобы он вместе с контингентом Темных Ангелов следил за гарнизоном и вербовкой. На его место Лев назначил рыцаря-командора девятой роты Уриана Вендрайга, роль которого затем исполнил Астартес по имени Корсвейн. Вместе с Лютером на Калибан были отправлены и многие другие Астартес, в основном рядовые, а также несколько командиров рот, лишенных звания. Все, кто казался связанным с заговором Сароши, - от тех, кто не мог объяснить нарушение безопасности, до тех, кто просто состоял в одном отряде или был известен по связям с подозреваемыми, - были сосланы, в общей сложности сотни человек. Перед отъездом, Сар Лютер поклялся темной местью своему приемному сыну - второе проклятие, перекликающееся с проклятием Астеляна. Поэтому было вполне естественно, что спустя всего несколько лет к нему и его гарнизону в изгнании присоединились еще сотни Астартес, возглавляемые не кем иным, как самим Астеляном. Однако, в отличие от подозреваемого в предательстве Лютера, изгнание Астеляна стало результатом прямого неповиновения. В ответ на призыв о помощи из мира Кельтис, подвергшегося нападению орков, Темные Ангелы начали погром с целью уничтожить варварских зеленокожих. Постепенно орков теснили со всех сторон, но несколько терранских командиров, в том числе и Астелян, заметили изъяны в грандиозном боевом плане Льва. Просматривая данные о развертывании, Астелян обнаружил избыточность, когда несколько подразделений были развернуты в одних и тех же районах, и ни одно из них не знало о существовании другого. Еще более тревожным было осознание того, что их окружение в горах Кельтиса не распространялось на равнины, где лежал беззащитный город-улей с населением более пятисот миллионов человек. Когда Первый из Первых попытался обсудить это со своим Примархом, его проигнорировали, приказав оставаться на своем посту до тех пор, пока он не понадобится. В этот момент Астелян осознал истинную природу своего Примарха - холодную логику, призванную управлять ресурсами легиона даже ценой гибели бесчисленного множества невинных. Не желая потворствовать такому злодеянию, Астелян приказал своим людям вступить в бой, не позволив оркам войти в город ценой больших потерь. Ярость Владыки Калибана при таком развитии событий была ужасающей, ведь теперь, вместо того чтобы загнать орков в ловушку на равнине и уничтожить одним ударом, многие из них сбежали, лишив Примарха решающей победы, к которой он стремился. Астелян был изгнан на Калибан вместе с теми, кто последовал за ним. Лютер принял его с должными церемониями и был рад принять у себя тех, кто разделял его презрение к произвольным приказам Льва и растущие подозрения относительно паранойи Примарха. Однако Астелян презирал Великого Магистра за его притязания и все годы своего изгнания держался особняком, хотя даже он не знал, что это было только начало. Война Кошмаров: Первый и Второй Рангданские Ксеноциды «Они должны были прибыть раньше». Зафиксированная фраза Императора Человечества в Битве при Адвекс-Морсе, 939.M30 Битвы при Сароше и Кельтисе, произошедшие всего через два года после обнаружения Льва, стали первым переломным моментом для Тёмных Ангелов. Любая надежда на влияние, на которое мог рассчитывать Магистр легиона, закончилась с изгнанием Лютера на Калибан, а отстранение Астеляна и многих подобных ему старших терранских офицеров убрало еще один возможный противовес. Хотя ни один из офицеров не был лишен своих титулов, их вакантные должности должны были быть заполнены, и Сыны Калибана, выбранные на эти роли, не смели оспаривать суждения Льва или нарушать его приказы. В последующие десятилетия абсолютное послушание стало девизом Первого легиона. Говорят, что Примарх Первого никогда не говорил о своем приемном отце и не посылал запросов о процессе вербовки на Калибан. Никто не знал о тьме, растущей на Калибане, о ненависти в сердце Астеляна или о более ощутимой испорченности Лютера, у которого теперь было все время в мире, чтобы овладеть древними томами, которые он хранил от Лорда Сартаны все эти годы. Таким образом, к тому времени, когда Великий Крестовый Поход вступил во второе столетие, Великий Магистр был уже на пути к проклятию, познавая Губительные Силы, истинных хозяев нефилл, которые так долго преследовали дикие земли Калибана. И все это время Смотрящие во Тьме продолжали бдеть, опасаясь, как бы Лютер не попытался освободить Уроборос. Лев Эль'Джонсон, однако, ничего этого не знал, и, похоже, ему было все равно. Его легион был самым многочисленным и могущественным: хотя он и не кичился этим, как другие Примархи, Тёмные Ангелы теперь насчитывали более двухсот тысяч Астартес, превосходя даже знаменитых Ультрамаринов. Он пользовался полным доверием своего отца, послушно исполняя каждое его желание, бороздя просторы галактики, защищая королевство от всех угроз, как физических, так и моральных. Было подтверждено, что Лев был подле него во время обнаружения по крайней мере одного Примарха, Конрада Кёрза, хотя его легион был разбит на шесть небольших групп, каждую из которых возглавлял один из Избранных Лейтенантов. Поэтому, когда из системы Адвекс-Морс донеслись призывы о помощи, пятьдесят тысяч благородных рыцарей Крыла Шторма поспешили откликнуться. Однако они были далеко не готовы к встрече с ужасами, которые там таились: Хравами. Рангда Долгая Ночь породила множество ужасов, захлестнувших галактику, от беглых легионов Железных Людей и прочей необузданной техноабоминации до зеленых волн орков, чьи Вааагх! исчислялись триллионами, и невыразимого психического опустошения, вызванного неокрепшими умами. Человечество действительно стояло на краю гибели, приближаясь к вымиранию, как никогда прежде, ведь Терранская Федерация, некогда бросившая вызов Империи Эльдар за господство в галактике, ушла в историю. Миры Федерации стали добычей, включая системы в самой колыбели Человечества, Солнечной системе. Энцелад, одна из лун Сатурна, стал домом для одного из таких хищников, вида паразитов, известных как Хравы. Однако никто не подозревал, что Хравы были всего лишь организмом-разведчиком, лишь первым из десятков различных подвидов, составляющих коллектив, известный как Рангда, или Рангдан. Лишь немногие записи подвергаются такой тщательной защите и проверке, как записи об этих мерзостях. Изначально Рангданцы были хищниками и изначально эволюционировали из вируса, отличаясь от почти всех остальных видов галактики, которые в подавляющем большинстве произошли от бактерий. Их родной мир находился далеко на северо-востоке, в царстве кошмаров, известном как Звезды Гало, и они быстро размножились, управляемые Домами-Монархами, которые контролировали заражение почти всей галактики еще до того, как первые люди стали шагать ровно. Даже Эльдар в период своего расцвета не смогли полностью истребить их, поскольку паразиты процветали, вселяясь в другие разумные организмы, чтобы питаться их нервной системой, особенно мозгом, за что их называли Церабворами. Оригинальный штамм Рангдан вскоре эволюционировал в новые ужасающие формы инфильтрации, выдавая себя за отдельные виды, такие как Хравы и Слогты, чтобы проскользнуть через кордон, установленный Детьми Звезд, которые знали их с незапамятных времен как К'Ниб, представителей расы Служителей. После уничтожения Империи Эльдар, Рангда снова смогла вырваться за пределы Звезд Гало. Однако за тысячелетия заточения они стали агрессивными. Теперь, желая отомстить, они распространились по северному краю галактики, словно тень, топор палача, ожидающий, когда он обрушится на неподготовленных. Рангда едина так, как никогда не сможет быть единым человечество, ибо великий центральный разум управляет каждым из них с помощью так и не понятых до конца средств. К концу 30-го тысячелетия их силы были велики как никогда, а знания о расширяющемся Империуме вырваны из изъеденных мозгов неудачливых путешественников и неподготовленных флотов Крестового Похода. Оставалось лишь зажечь искру, свет, который откроет бесконечные тени, оставленные Древними, и утопит единственную силу, способную поспорить с их могуществом: Империум Человечества. Просматривая старые записи легиона, сделанные еще до того, как они стали Тёмными Ангелами, Первый легион был потрясен, увидев Хравов, ведь они были предположительно истреблены во время Битвы за Энцелад более века назад. Однако это были не просто организмы-разведчики, не незначительное заражение, а целый улей Хравов. Десятки веб-кораблей отреагировали на прибытие Темных Ангелов практически мгновенно, действуя гораздо слаженнее, чем когда-либо могли бы действовать человеческие корабли. Блокада из шипов, хвостов и щупалец вскоре протянулась между имперскими кораблями и людьми, которых они пришли спасать, - железные медузы, изрыгающие радиоактивные тени, сжигающие щиты, чтобы их усики могли захватить имперские корабли, когда те приблизятся. В течение многих часов два флота сражались друг с другом, ибо даже реликвии Старой Ночи, доверенные Тёмным Ангелам, с трудом противостояли таким допотопным чудовищам. Команды штурмовиков были более чем бесполезны, ведь корабли Хравов были живыми мерзостями, которые поглощали незваных гостей, а затем выплевывали их обратно, заражая и развращая, чтобы те выполняли их приказы. Даже сверхчеловеческая физиология Астартес не могла противостоять подобной диверсии, и многие легионеры плакали, пытаясь умертвить своих бывших братьев. Прошло шесть недель бесконечной взаимной охоты, в ходе которой Крыло Шторма стремилось уничтожить все следы Рангды, а те, в свою очередь, пытались обратить против них их собственные корабли. Магистр легиона Вендрайг вел своих братьев через полдюжины миров, стремясь одолеть миллионы рабов-солдат, противостоявших им. Клинок за клинком рыцари Калибана сражались с ужасами Старой Ночи, а в космосе линкор Парадигма Ненависти вступал в схватку с искусственными боевыми лунами, созданными из бесчисленных червей Рангды. К моменту прибытия подкрепления, Тёмные Ангелы потеряли более пятидесяти капитальных кораблей и десять тысяч человек, четыре тысячи из которых были убиты только за первый месяц. Однако этот аванпост Рангды оказался недостаточным, когда столкнулся с мощью Примарха, и Лев Эль'Джонсон наконец прибыл, чтобы переломить ситуацию, отправившись из Нострамо на окраины Звезд Гало, чтобы воссоединиться со своими сыновьями. Хотя Магистр легиона Вендрайг пал вместе со своим флагманом Парадигма Ненависти, Владыка Калибана смог уничтожить Дом-Монарха, командующего флотом Рангды, после чего остальные ксеносы бежали из системы. Пока Первый легион подсчитывал погибших, появилось подкрепление: золотой Буцефал, один из флагманов Императора. Повелитель Человечества был крайне обескуражен, узнав о том, что за существа вторглись на Адвекс-Морс, и говорил загадочно, как будто все произошло не так, как он мог предположить. Лев и его люди поклялись хранить тайну и приказали возместить свои потери. Между тем, Адвекс-Морс был объявлен недоступным для посещения, а в последующие годы его переименуют в Рангду, чтобы создать иллюзию того, что родная планета Церабворов уже была уничтожена в ходе того, что стало известно как Первый Рангданский Ксеноцид. На самом деле Адвекс-Морс был лишь началом. Опасаясь возвращения ксеносов, целое отделение Тёмных Ангелов, командование численностью в пять тысяч человек, известное как Орден Сломанного Когтя, было размещено там в качестве форпоста, готового противостоять приливам тьмы, когда они придут снова. Двадцать пять лет силы Человечества закалялись, обнаруживая последних Примархов и готовя легионы к противостоянию угрозе, о масштабах которой, казалось, знал только Император. Великий Крестовый Поход охватил всю южную половину галактики, но не решался продвинуться слишком далеко на север, не зная, что скрывается в темноте. Вспомогательные силы, такие как Звездные Охотники, бродили по периферии, неся постоянную вахту, пока галактика затаивала дыхание в ожидании бури, которая должна была непременно прийти. Однако даже они оказались не готовы к истинному масштабу опасности, ведь когда Рангда вернулась, она оказалась не возле Адвекс-Морса, как предполагалось ранее, а далеко на западе, в Сегментуме Обскурус. Именно в системе Ксана, силы Гвардии Ворона сообщили о вторжении Рангды, что быстро привлекло внимание Звездных Охотников. Битва при Ксане стала началом Второго Рангданского Ксеноцида - войны, которая должна была напрячь зарождающийся Империум как никогда раньше. Вскоре стало ясно, что Адвекс-Морс был всего лишь разведкой, ведь силы, противостоящие Пятому и Девятнадцатому легионам, были гораздо многочисленнее. Прошло два месяца, прежде чем прибыло подкрепление, в общей сложности более трехсот тысяч Астартес, включая силы Примархов Темных Ангелов, Гвардии Смерти и даже самого Императора. Когда ксеносы были наконец разбиты, Повелитель Человечества поручил девяти легионам, начиная с /УДАЛЕНО/. Нет. Я не позволю, чтобы их жертва была забыта. Хоть их имена стерты со страниц истории, хоть я не могу называть их истинные личности, их цифры останутся, как свидетельство их самопожертвования и заслуг. Я НАРЕКАЮ ВАС: ВТОРОЙ И ОДИННАДЦАТЫЙ, ПОТЕРЯННЫЙ И ОЧИЩЕННЫЙ. Когда Империум наконец достиг если не победы, то тупиковой ситуации над Ксаной, Повелитель Человечества поручил Второму, Космическим Волкам и Гвардии Смерти защищать Сегментум Обскурус. На дальний восток отправились Повелители Ночи и Одиннадцатый, чтобы защищать регионы вокруг Нострамо, расположенные так близко к Адвекс-Морсу и Звездам Гало. К ним присоединился Альфа-Легион, чей Примарх, по слухам, был подвергнут пыткам со стороны Слогтов, прежде чем Император нашел его, хотя никто не знал, правда ли это. Задача патрулирования звезд была возложена на Гвардию Ворона и Звездных Охотников, которые должны были покрывать расстояние между двумя группами легионов и зачищать любые силы, пытавшиеся проскользнуть мимо них. И наконец, обязанность раз и навсегда истребить Рангду - найти их родную планету и стереть ее с лица земли - была возложена на Тёмных Ангелов. Поклявшись исполнить волю отца, Лев Эль'Джонсон собрал своих сыновей и отправился во тьму. Словами не передать кошмары, с которыми столкнулись Тёмные Ангелы во время Второго Рангданского Ксеноцида, бесконечные посягательства на здравомыслие и порядочность, которым они противостояли, не дрогнув. Двести тысяч рыцарей Калибана бесстрашно погрузились во тьму северной окраины в поисках нового вида великих зверей, драконов, которые таились на краях карты известного пространства. Если верить легендам Эльдар, трудно представить, с какими ужасами пришлось столкнуться Древним, чтобы противостоять таким мерзостям; в отличие от орков, которые, похоже, деградировали на протяжении веков, штамм Рангды, очевидно, только развивался. Они совершенно не походили на ужасы, порожденные Варпом, которые появятся в ближайшие годы, ибо Рангда были полностью из Материума, паразиты, созданные для того, чтобы питаться, поглощать и разлагать все, что попадалось им на пути. Миры, попавшие в их руки, должны были методично истребляться, очищаться от всего живого вплоть до субмикроскопического уровня, чтобы не осталось ни малейшего следа инфекции. Каждый мир был куплен кровью, десятки тысяч Тёмных Ангелов гибли каждый год, не говоря уже о потерях, понесенных их собратьями по легиону за двадцать пять безостановочных, непрерывных войн против самых ужасных, допотопных чудовищ, которые только появлялись в галактике. На протяжении более двух десятилетий Темные Ангелы были в одиночестве, их единственным контактом с обширной галактикой был постоянный поток новобранцев, присылаемых с Калибана. Каждый год новое поколение воинов отправлялось в путь со своей далекой родины, тысячи воинов, чье поведение вскоре менялось и становилось таким же мрачным, как у их собратьев, когда они сталкивались лицом к лицу с врагом. Против них выступали бесчисленные армии рабов Рангдана, состоявшие в основном из ходячих трупов, как людей, так и ксеносов, которых называли Спайкерами из-за сотен обсидиановых шипов, торчащих из их тел. Эти существа технически были живыми, но лишь частично, и служили пушечным мясом для омнифагов и боевых форм, составлявших различные штаммы вируса Рангды. Эти черви часто жили под землей в укрепленных норах, заставляя Темных Ангелов оборонять зоны высадки, пока саперы намечали цели, такие как технологические шпили и крепостные лестницы Домов-Монархов, для орбитальной бомбардировки. Лишь в редких случаях Первый легион пересекался со своими собратьями, и каждый раз это был момент трагедии и потерь, ибо только суровая необходимость сводила их вместе. Так было в Битве при Формендакиле, где Первый легион объединился со своими братьями из Второго и Одиннадцатого. Пустые Почти все разумные виды обладают связью с Имматериумом - концепцией, которую в старые времена называли душой. Души некоторых видов, например Эльдар, обладают более сильной связью с Варпом, чем другие, что обусловливает высокий уровень экстрасенсорных способностей среди их населения. Сила этой связи, мощь псайкера, может быть измерена по рейтинговой системе, известной в Империуме как Назначение. Эта двадцатичетырехбалльная шкала простирается от Альфа-Плюса, самого мощного из всех псайкеров, до Ро/Пи, что соответствует уровню среднего человека, который вообще не проявляет никаких экстрасенсорных способностей. Под ней находятся отрицательные уровни псионики, начиная с Сигмы - тех, кто не замечает психических проявлений, Ипсилона (тех, кто имеет разную степень иммунитета) заканчивая Омегой. Говорят, что люди, причисленные к Омеге, также известные как Пустые или Парии, на самом деле не являются людьми, поскольку у них нет души. Инстинктивно избегаемые всеми порядочными людьми, Омеги вызывают у окружающих сильное чувство неправильности и отвращения, мертвая зона, находиться рядом с которой псайкерам физически больно. Именно из рядов Омег происходят Сестры Безмолвия, а также Храм Ассасинов Кулексус. Наиболее примечательно, что в Одиннадцатом легионе был отмечен самый высокий процент легионеров, обладающих отрицательными псионическими способностями, включая их Примарха, который, как говорят, был Нулем беспрецедентной силы, за что был отвергнут большинством своих братьев, кроме Потерянного. Когда к нему обратился его брат, Третий Найденный, Лев согласился оказать ему помощь, чтобы выяснить местонахождение Девятнадцатого Найденного, который пропал уже много лет назад. Лев не был особенно близок с ним, так как ему не нравился его характер, но брат есть брат. Первый и Второй легионы направились к миру Формендакил - планете, расположенной в районе Звезд Гало, где в последний раз видели Одиннадцатого. Именно там было положено начало падению, ибо Формендакил был миром-гробницей Рангдан, крепостью невиданного доселе человечеством масштаба. Лишь благодаря поискам в журналах крестового похода этот мир удалось обнаружить, поскольку он представлял собой психическую мертвую зону, всплеск небытия среди вечно бурлящего Варпа. Однако, когда объединенные флоты прибыли на место, стало ясно, что Одиннадцатый был там, поскольку на орбите лежали руины целой армады. Разбитые звездолеты теперь были испещрены толстыми столбами черного кристалла - несомненно, кальцинированной плоти Рангданцев, - но внимание имперцев вскоре переключилось на саму планету, излучавшую самое сильное ощущение неправильности, которое когда-либо испытывал каждый из них. Поверхность Формендакила представляла собой черную массу, которая корчилась и смещалась в таких масштабах, что это было ощутимо с орбиты, - безмолвный крик, который отталкивал даже Эль'Джонсона. Однако подобные ощущения были лишь верхушкой айсберга, поскольку, когда на поверхность стали высаживаться разведывательные группы, вскоре выяснилось, что весь Формендакил является частью единого червеобразного коллектива. Генетические образцы вскоре показали, что миазмы состоят из клонированной плоти людей, обычных и Астартес - извивающейся массы Пустых, которых держат живыми в вечных мучениях. Библиарии и астропаты флота отправили последнее сообщение с просьбой о помощи, после чего их быстро поместили в стазис, чтобы они не сошли с ума под воздействием психической пустоты вокруг Формендакила. Первый и Второй легионы начали высаживаться в полном составе, решив очистить планету любыми средствами, даже когда Рангдан поднялся им навстречу. Из расщелин и кратеров астероидов вылезли спутанные массы червей размером со звездолеты, чтобы вступить в схватку с имперскими флотами, а возвышающиеся боевые формы Макробестов сражались когтями с Астартес на поверхности земли. Примархи Первого и Второго сражались бок о бок, решив добраться до сердца заражения в надежде узнать, что случилось с их братом. В сопровождении тяжелобронированных телохранителей-терминаторов они спускались в глубины Формендакила, и поэтому не знали о прибытии подкрепления - беспрецедентного по масштабам военного флота, включавшего не только Космических Волков, но и самого Императора Человечества. Мы нашли его там. Еще одна часть Дома-Монарха, контролировавшего Формендакил. Мой брат, теперь не более чем Пустое сердце оскорбителя здравого смысла. Его уже нельзя было назвать человеком. Хуже того, он был угрозой. Несмотря на то, что он был молод и неопытен, он все еще знал достаточно об имперской тактике, чтобы стать серьезной проблемой, если Дому-Монарху удастся вырвать эти знания из его разума, если, конечно, это еще не произошло. Помня об этом, мы сразились с Рангданцами. Но когда я двинулся к нему, чтобы нанести последний удар, Второй встал на пути. Он настаивал, что мы еще можем спасти его. Я пытался образумить его, почти умолял уйти с дороги, но он не сдавался. Его сердце всегда было сильнее логики, оно было невероятно вдохновляющим. Тогда я чуть не дрогнул, но вспомнил слова Императора. Не позволяйте ксеносам жить. Это был первый раз, когда я всерьез сражался с братом. Изредка случались поединки в спарринговом зале, но время, проведенное за освоением клинка, обычно приносило мне победу, по крайней мере, когда речь шла о фехтовании. Однако он не сдавался, как бы сильно его ни превосходили. Он не отказывался от своих убеждений, даже если это могло стоить ему жизни. Почему он не мог просто увидеть смысл? Почему он бросился наперерез моему клинку, когда тот обрушился на разлагающуюся плоть, которая когда-то была нашим братом? Какие безумные существа были авторами таких мерзостей? В этот момент вошел Русс, а вскоре за ним и наш отец. Так называемый Палач плакал при виде двух мертвых братьев, с кинжальной ненавистью глядя на меня. Так тому и быть. Одобрение нашего отца - это все, что мне нужно. Хотя он может стереть разум остальных, я не забуду их жертву. Клочок ткани, осколки меча. Я буду хранить их близко к сердцу, как напоминание о том, что никогда не стоит колебаться и делать то, что должно быть сделано, чтобы обеспечить выживание человечества. Окончательный Приговор: Третий Рангданский Ксеноцид Во время Битвы при Формендакиле, интенсивная нулевая пустота, излучаемая этим проклятым миром, закрыла окружающий его регион от любой психической, в том числе астропатической связи. Поэтому флот Императора прибыл, не зная о существовании Темных Ангелов, которые с облегчением увидели дружественные лица впервые за последние десятилетия. Повелитель Человечества привел полный боевой флот, а также все силы Космических Волков, включая их Примарха, Лемана Русса. Лев и Русс встречались лишь однажды, на планете Дулан, и их взаимная гордыня привела к тому, что они сразу же стали соперниками. События на Формендакиле не пошли на пользу их отношениям, поскольку Русс не смог понять трагическую необходимость того, что там произошло. Император, однако, понял и заверил Льва, что тот сделал все, что от него требовалось, чтобы уничтожить угрозу, которая могла бы поставить под угрозу Империум, если бы та выжила. Однако Повелитель Человечества знал, что нельзя допустить распространения информации об этом дне, и поэтому начал принимать меры предосторожности на такой случай. Он называл это Лабиринтом Ночи. Несомненно, из-за того, где он его нашел, на Марсе. Это было скорее средство защиты, чем оружие, - панель из живого металла, постоянно текущая и меняющаяся, не поддающаяся никаким попыткам придать ей определенную форму. Его серебристый оттенок напомнил мне руки Ферруса, хотя и несколько отличался, и отец нахмурился, когда я сказал об этом. Он назвал его Осколком Звездного Бога, хотя в то время это ничего не значило. Отец сказал нам, что мы должны забыть наших братьев, а их легионы будут переназначены. Русс сначала протестовал, но в конце концов согласился. У него никогда не хватало духу в чем-либо ослушаться Отца. Вспышка болезненного зеленого света, и Русс забыл обо всем. Отец двинулся, чтобы сделать то же самое со мной, но я остановил его. Я сказал ему, что кто-то должен будет убрать все следы Потерянного и Очищенного. Отец, конечно же, согласился. Первый всегда был его скрытой рукой, посланной уничтожить все следы того, что угрожало его видению. Хотя он никогда не узнает всей правды, Русс получит признание за то, что произошло в этот день: никакой славы, только бремя на его совести, чтобы удержать его от худших прегрешений. Шестой станет его Палачом, рычащей гончей, призванной донести послание; Первый останется в тени, Ангелами Тьмы, которых никто не увидит и не выживет. Я не осуждал отца за это; но это не означало, что я не начал ненавидеть его за это. При всей своей мудрости и дальновидности, он так и не смог спасти двух моих братьев. Второй Рангданский Ксеноцид завершился в 989 М30. Тысячи миров превратились в тлеющую шелуху, выжженную до неузнаваемости, чтобы никогда больше не поддерживать жизнь. Из девяти легионов, которым было поручено уничтожить ксеносов, осталось только семь, и все они понесли тяжелые потери. Потери Астартес превысили миллион человек, их превзошли только десятки триллионов невинных жизней, попавших под перекрестный огонь Рангданского вторжения. На всех мирах, подозреваемых в заражении Рангданцами, проводились интенсивные биопогромы, которые, несомненно, привели к гибели бесчисленного множества невинных людей в ходе зачистки северных окраин. Эта мрачная обязанность легла тяжелым бременем на людей, призванных ее выполнять, на легионы, которые несли большие потери в этом процессе. Из этих легионов, пожалуй, самые тяжелые потери понесли Темные Ангелы, игравшие роль передового наступательного отряда, и едва насчитывавшие сто тысяч легионеров. Большая часть арсеналов археотеха была исчерпана, флоты потрепаны и разрозненны, а старшие командиры рано ушли в безымянную могилу. Полдюжины Магистров легиона пришли и ушли, оставив Дуриэля, который был Великим Магистром Крыла Железа, в качестве действующего должностного лица на момент окончания Ксеноцида. Понеся столь тяжелые потери, Темные Ангелы перестали быть самым многочисленным и могущественным легионом. Оставшиеся легионеры Потерянного и Очищенного легионов были включены в состав Ультрамаринов, где, судя по поддельным записям, они всегда находились. Все планеты, которые были завоеваны Забытыми или оставили записи о своем существовании, были посещены Темными Ангелами, и этот процесс занял большую часть десятилетия. Теперь Первый почти полностью состоял из калибанцев, но, несмотря на устранение этого конфликта, никто не был в праздничном настроении. Документы, содержащие информацию о Втором Рангданском Ксеноциде, были одними из самых цензурируемых за всю историю, и поэтому героизм Первого остался незамеченным. Лев и его сыновья давно привыкли работать в тени, но, понеся такие потери, казалось, что их наследие теперь навсегда затмят более крупные легионы, такие как Лунные Волки или Ультрамарины. Хуже всего было осознавать, что Второй Ксеноцид был всего лишь тупиковой ситуацией, поскольку Империум просто потерял желание продолжать борьбу после мрачных событий на Формендакиле. Однако Лев знал, что такая ситуация не будет длиться вечно. Император не позволит такой угрозе, как Рангда, оставаться на свободе бесконечно. Он сосредоточился на восстановлении своих сил, собираясь с силами для подготовки к предстоящему наступлению, которое, как он знал, должно было произойти. Поэтому, когда в 998 году, спустя чуть менее десяти лет после событий в Формендакиле, от Императора пришло известие, Лев был готов. Повелитель Человечества сообщил своему сыну, что его разведчики и аналитики определили, что Рангда находится где-то за Звездами Гало, поскольку, согласно подробным астрологическим записям, именно в этом районе космоса находилось подавляющее большинство вражеских кораблей. Первый легион должен был уничтожить все следы Рангды, какие только удастся найти, чтобы они вымерли, чего бы это ни стоило. Так начался Третий Рангданский Ксеноцид, война на полное истребление, и Рангда знали об этом. Застигнутые врасплох, Темные Ангелы смогли проникнуть вглубь Звезд Гало, быстро уничтожив десятки инкубационных миров и ферм Парий. Первый легион не обращал внимания на потери, продолжая набирать обороты, неудержимым джаггернаутом приближаясь к границе известного космоса в поисках родной планеты Рангданцев. Загнанные в угол, Рангда стали сражаться еще ожесточеннее, ведь им некуда было деваться и нечего терять, они защищали не только свои миры, но и само свое существование, но Тёмные Ангелы не собирались сдаваться. Во время Первого и Второго Ксеноцидов, Рангда всегда переходила в наступление, но теперь все изменилось, ведь теперь настала очередь Империума выбирать битвы и свершать страшное возмездие. Движимый преданностью Императору, Лев был полон решимости, как никогда прежде. Даже его собственные сыновья не могли долго находиться в его присутствии, потому что его мантия излучала ощущение неправильности из-за материала, из которого она была сделана, - память о Забытых товарищах, которую он отказывался снимать. Перед отбытием, Император предупредил сына, что с Рангдой что-то не так, еще раз загадочно намекнув на мысль, что им следовало бы вторгнуться гораздо раньше, хотя и не сказал, откуда он это знает. Лев не был дураком: он полностью верил, что они пытаются подготовить для него какую-то ловушку на родной планете, но это не помешало ему выполнить свой долг. Больше года они сражались в одиночку, прокладывая световой путь в тени Звезд Гало. Но однажды они получили предложение о помощи из самого неожиданного источника: Альфа-Легиона. Любое чувство юмора, которым когда-то обладал Лев, уже давно улетучилось, поэтому встреча Повелителя Первого с делегацией из так называемого «Призрачного Легиона» быстро испортилась. Таинственный воин, называвший себя Альфарием, заявил, что Лев совершает ошибку, прибыв к Звездам Гало, что его отсутствие и действия приведут к тяжелым последствиям для Императора. Если Тёмные Ангелы продолжат путь в неизвестность, предупреждал он, их сила иссякнет, и Повелитель Человечества будет вынужден передать место Льва в качестве правой руки своего отца другому, Воителю. Эль'Джонсон насмехался над столь мрачными предвестиями, обвиняя брата в попытке играть в создателя королей, на что Альфарий промолчал. Последний Примарх скрылся, но Первый Примарх никогда не забывал об их встрече, обдумывая амбиции своего брата по мере приближения кампании к завершению. Наступил и прошел рубеж тысячелетий, а Первый легион все еще оставался на задворках. Их биопогромы превратили Рангду в подобие себя прежних, но Лев относился к ним с подозрением, ибо все казалось слишком простым. Поэтому, когда разведчики доложили об обнаружении того, что, по их мнению, является родным миром ксеносов, он разделил свои силы, не желая терять их в том, что, несомненно, было ловушкой. И в самом деле, все выглядело слишком хорошо, чтобы быть правдой, поскольку при входе в систему, против флота Темных Ангелов выступили лишь разбитые остатки некогда могущественной Рангданской Армады, разбитые боевые машины и хлыстоподобные веб-корабли, дрейфующие в пустоте. Первый уже давно перестал проявлять милосердие и рыцарство по отношению к этому самому ненавистному из врагов, взрывая медузоподобные корабли без малейшей мысли о пощаде, пока от них ничего не осталось. Однако ксеносы сражались до конца, выведя из строя десятки кораблей и убив тысячи легионеров, которые начали высаживаться на Рангду Прайм, включая Магистра Легиона Дуриэля. Ордо Синистер Чтобы противостоять таким чудовищам, как Рангда, нужны были свои собственные чудовища. Такова была идея создания Титаникус Терраник Ордо Синистер, или сокращенно Ордо Синистер. Созданные для борьбы с угрозами, с которыми не могли справиться другие, Титаны Ордо Синистер были выкованы из технологий, запрещенных для всех остальных, - оружия, созданного на основе науки Тёмной Эры Технологий, доступной только тем, кто находился в тени Императора. Их команда состояла из подчиненных наркотикам псайкеров, чья энергия высасывалась кулексиновыми кандалами для питания эзотерического оружия, и чьи измученные крики перетекали и сливались в ауру страха, наводящую ужас на любое здравомыслящее существо. Лишь в самых редких случаях Ордо Синистер выходил на поле боя, поручая свергнуть лишь величайших врагов, таких как варлоки-титаны полуразрушенного Искусственного Мира Магк'Ситраал, Король Ужасов на Скагане VI и, конечно же, Рангда. Пси-Титанов сопровождали Осадные Двигатели Ординатус и весь легион Тёмных Ангелов, за исключением тех, кто был сослан на Калибан, ибо Империум был полон решимости уничтожить этих ксеносов раз и навсегда. После событий на Рангде Прайм, Ордо Синистер долгое время не принимали участия в боевых действиях, и только во время Войны в Паутине они вышли на поле боя в больших количествах. Не желая допустить, чтобы его сыновья несли бремя в одиночку, Лев Эль'Джонсон шел впереди, его грозный клинок Меч Льва был орудием смерти в его руках. Его сопровождали сотни закованных в броню терминаторов Крыла Смерти во главе с их командиром, Избранным Лейтенантом Ольгином, одним из немногих легионеров, переживших два предыдущих Ксеноцида. Вместе Повелитель Первого и его люди проложили себе путь через ужасное логово, служившее столицей Церабворов, уничтожив все следы цивилизации Рангдана. Они спускались все ниже и ниже под землю, выкорчевывая червей из их нор, и вступали в схватку с тремя Домами-Монархами - высокими боевыми формами, населявшими оскверненные останки имперского титана. Разъяренные этим осквернением, Темные Ангелы бились изо всех сил, чтобы свергнуть испорченную боевую машину, стоявшую между ними и дверью в помещение, где, несомненно, находился их верховный лидер. Когда пал последний из Дома-Монархов, Лев приказал своим сыновьям охранять остальную часть дворцовой норы, собираясь с духом перед тем, как войти в последнее логово, чтобы раз и навсегда покончить с предводителем Рангданцев. Это существо называлось Автохтонаром. Я знал это, потому что оно само мне сказало. Оно было гораздо меньше, чем я предполагал, но это компенсировалось самой мощной ментальной атакой, которую я когда-либо испытывал. Оно с легкостью пробралось в мою голову, гораздо более искусное в таких посягательствах, чем Император, хотя оно и не было психическим в том смысле, в каком я это понимал. Оно показывало мне вещи. Ужасные, чудесные вещи. Впервые я задумался о существовании других временных линий, о том, как все могло бы быть. Рангда, или, по крайней мере, их лидеры, воспринимали время так, как не воспринимает большинство видов. Представьте себе двухмерное существо, совершенно плоское. Он едва ли мог постичь третье измерение, само понятие глубины было ему совершенно чуждо. Мой брат сошел с ума от ужасающего груза этого откровения, и даже мой разум начал пошатываться, когда я понял, что то, что я считал Рангдой, было не более чем тенями, отбрасываемыми существами из какой-то высшей реальности. Автохтонар показал мне прошлое и будущее, начиная с момента его создания какими-то рептилиями и заканчивая концом и смертью, когда последние звезды наконец погасли. Однако все это было лишь нашей временной шкалой. Один вариант из бесчисленного множества возможных. В отчаянии я попытался сузить круг возможностей до тех, что касались меня, моих братьев и отца, и Рангда согласилась. Я видел вселенные, где мы никогда не были рассеяны с Терры, реальности, где Хорус Луперкаль убил Императора и был уничтожен в ответ, пути, где каждый из Примархов возглавил восстание против нашего отца. И все же именно Император был тем, чьи идеалы сохраняли мне рассудок. Концепция Сияющего, Золотого Пути, будущего, где выживание Человечества было гарантировано, - вот что поддерживало меня. Именно он вложил в каждого из нас, своих сыновей, частичку себя - способ жить дальше, даже если он сам каким-то образом падет. Три из этих частиц теперь были со мной - моя собственная и двух других, чьи сущности собрались, чтобы объединиться с моей. Я задавался вопросом, что будет, если все мы умрем. Подобный вопрос был немыслим до Потерянного и Очищенного, но тем не менее он заставил меня задуматься о том, что могло бы уничтожить всех Примархов или даже самого Императора. Тогда же я задумался о том, что может произойти, если Двигатели Триумвирата, которые Лютер пытался скрыть от меня, снова воссоединятся. Конечно, размышления о возможных угрозах, возможно, и заставили Автохтонара открыть мне некоторые из них, величайшее препятствие на пути вознесения человечества, мерзость, которая скрывается за всем этим: Изначальный Уничтожитель, Хаос. Гноящиеся опухоли, которые разрастались в единственном связующем элементе всех этих временных линий: Варпе. Имматериум был паутиной, связывающей все воедино, некогда спокойное море душ, теперь превратившееся в бушующий ад, приютивший четырех существ огромной силы и множество меньших подобий. Под этим бурным потоком скрывалось еще больше существ, или, возможно, это было одно целое, единственная рука, пальцы которой высовывались из воды так, что создавалось впечатление, будто они являются отдельными сущностями. Сейчас я понимаю, насколько безумно все это звучит, но клянусь вам, что это правда. Насколько я понимаю, оно живет в Глубинном Варпе, или, возможно, само является им, питаясь каждой реальностью, к которой прикасается. Это был идеальный симбиот, несравненный паразит, который выживал, даже если носитель, которым он питался, умирал, потому что он мог просто уйти в Имматериум и вернуться, чтобы попробовать снова, когда возникнет новая временная линия. Прошу прощения за то, что не смог объяснить это лучше. Рангда пыталась и не смогла остановить это: война Человечества против них уничтожила все их шансы. Поэтому они перенесли большую часть своего коллективного сознания в другую временную шкалу, чтобы повторить попытку, используя другой штамм Рангды в другой реальности. Но у человечества нет такой возможности, поэтому я решил попробовать другой способ. Если Хаос нельзя уморить голодом, то, возможно, его можно перегрузить, рассуждал я тогда, хотя, признаюсь, мой разум был на грани безумия. Я поклялся обратить силы Губительных Сил против них самих, чтобы остановить появление Некс-/НЕПРОИЗНОСИИХИМЕНОСТАНАВЛИВАТЬСЯДАЖЕТЕБЕЗАПРЕЩЕНО/. Когда последние видения стали покидать мой разум, я был потрясен, но с новой целью. Теперь я знал, что Лютер - слуга тех самых паразитов. Он укажет мне путь. Рангданские Ксеноциды закончились. Пришло время начать Эру Льва. Заблудшие Рыцари: Падение Первого легиона Просветленный видениями Рангды, Лев Эль'Джонсон стал совсем другим человеком, чем в начале Третьего Ксеноцида. Теперь у него была новая цель, со всеми вытекающими отсюда проблемами, и не в последнюю очередь с тем, что он практически не представлял, как ее достичь. Хаос. Если бы такой путь был возможен, то Император попытался бы это сделать, но потерпел ли он неудачу или это продолжающийся процесс, было неизвестно. Потребовалась бы дополнительная информация, но, к счастью, Владыка Калибана знал тех, кто гораздо лучше разбирался в путях Хаоса и Варпа, и не последним из них был его приемный отец. Обращение к Императору привлекло бы слишком много внимания; с другой стороны, Лютер был заманчивой перспективой, ведь Великому Магистру никогда не удавалось хорошо скрывать свой интерес к оккультизму. Кроме того, возвращение на Калибан было необходимо, ведь легион сильно пострадал во время Третьего Ксеноцида, потеряв тысячи человек, включая Магистра легиона Дуриэля, роль которого теперь исполнял легионер по имени Алахос. Таким образом, флот Первого покинул разрушенные руины Рангда Прайм, стерев её из своих записей и уничтожив все следы её существования, чтобы никто другой не смог её отыскать. Никто из легионеров не подозревал, что с их отцом что-то не так, и не осмеливался спрашивать, почему они возвращаются домой, ибо это казалось само собой разумеющимся. Никто не был посвящен в мысли и сомнения Примарха и не сопровождал его в башню Ангеликасты, личные покои Лютера в сердце Альдуруха, где Эль'Джонсон столкнулся со своим приемным отцом и потребовал наставить его на путь старого Калибана, научить всему, что он знает о Варпе. Хотя поначалу это вызвало подозрения, Великий Магистр был рад вновь обрести власть над своим приемным сыном, и прошло много недель, в течение которых никто из легионеров не видел их обоих. Это отсутствие не осталось незамеченным, в первую очередь Астеляном, который был в ярости и с подозрением наблюдал, как Примарх общается с таким известным мятежником, как Лютер, в то время как сам он оставался непрощенным. В течение многих месяцев Лютер и Лев изучали Варп и другие оккультные дисциплины. Хотя Великий Магистр пытался скрыть это, Эль'Джонсон быстро открыл для себя кладезь информации, касающейся Преданий о Двигателях Триумвирата, которые заинтриговали его, но не принесли таких же непосредственных результатов, как другие области. Его талант к экстрасенсорике не вызывал никаких нареканий, но концепция необходимости практиковаться в чем-то была для него почти совершенно новой, и поэтому Эль'Джонсон использовал ее лишь в редких случаях, поскольку то, что он не сразу стал хорош в этом, оскорбляло его гордость. Изучение Энунции, так называемого Языка Творения, было ему больше по душе, предлагая мгновенную силу за высокую цену, но древние разваливающиеся тома в библиотеках Калибана могли предложить лишь теории, а не силу, поэтому едва ли были полезны. Поэтому, зная, что ему понадобится больше силы и знаний, Лев прислушался к совету Лютера, и они вместе отправились на борту одного корабля, чтобы завладеть ими. Пока разворачивались события на Улланоре и Никее, Владыка Калибана и Великий Магистр пробирались по неизведанным мелководьям колоссального варп-шторма, который Лютер назвал Оком Ужаса. Среди опасных приливов шторма, который тысячелетиями таился в небесах Калибана, они остановились в мире Ар'Кадия, ожидая прибытия остального флота, и их корабли медленно двигались по маякам, которые оставил для них корабль Эль'Джонсона. Ар'Кадия была диким миром, наполненным высокими пилонами и древними руинами, расположенными прямо на границе Шторма, но ее вожди-шаманы были гостеприимны, ибо их легенды говорили им, что однажды прибудут воины со звезд, хотя они выглядели удивленными, словно ожидали, что Тёмные Ангелы будут кем-то другим и десятилетиями раньше. Пока флот собирался на орбите, ибо почти половина легиона была отобрана для сопровождения, Великий Магистр и Владыка Калибана прогуливались среди жителей Ар'Кадии. Лютер был крайне заинтригован, отметив сходство между местными жителями и своей родной планетой - от общей веры в нефиллу до самого языка, поразительно похожего на некоторые диалекты Калибана. Лев же оставался бесстрастным, с едва скрываемым отвращением наблюдая за тем, как Лютер не замечает очевидного разложения и вырождения жалких обитателей планеты, которые совершили для них нечестивый ритуал, чтобы породить на свет оскорбителя приличий, известную как Ингефель Вознесенная. С их новым гостем на борту, нечестивым проводником в грядущем путешествии, Непобедимый Разум погрузился в царство без какой-либо причины, путешествуя через измерение безумия в темном Квесте. За это время легионеры на борту корабля полностью отдали себя Губительным Силам, многие из них умирали и возрождались в гротескной пародии на свое восхождение в Астартес, когда на их плоть накладывались меньшие демоны, чтобы создать Одержимых. Каждый шаг был оплачен кровью, десятки кораблей были потеряны во время путешествия, чтобы никогда больше не быть увиденными, но с каждой смертью прохождение флота становилось все легче. На этом Пути к Славе Тёмные Ангелы прошли через дюжину демонических миров, преодолевая бесчисленные препятствия на своём пути, от конкурирующих демонов, пытающихся остановить их в том, что, по утверждению Вознесённой, были всего лишь испытаниями, чтобы убедиться в их достойности. Флот прошел по всей длине и ширине Ока, узнав о судьбе Эльдар и Пути, по которому они отказались идти, а также о бесчисленных других секретах проклятых, которые никто из людей так и не узнал. Ингефель также показала ему видения Прометея-Императора, похитившего огонь богов в мире, известном как Молех, - новый смысл того, чем пытался манипулировать отец в его сознании. Поклявшись в верности квартету варп-существ, называющих себя Великими Демонами, Лев получил их благословение и принял их дары силы как свои собственные. Рычащее чудовище, демон-принц, известный как Бе'лакор, наделил его Знаком Хаоса Неделимого, превратив его шлем в корону господства, а затем снова скрылся в тени, поклявшись, что новый Вечноизбранный будет повержен, как и все остальные до него. Поговаривают, что Лев верил, что его собственное сердце осталось незапятнанным, что он закалил свой разум против ужасов и мерзостей, выдававших себя за посланников богов. С помощью боевой мощи он одолел приспешников Кхорна, хищнической хитростью разгадал загадки Тзинча, противостоял энтропии Нургла и искушениям Слаанеш с терпением и стоицизмом идеального охотника. Однако может ли кто-нибудь получить их дары и не поддаться их влиянию? Знание о том, что чаша, предложенная Губительными Силами, является запятнанной, делает человека невосприимчивым к яду, содержащемуся в ней? В конце концов, утверждение Льва о том, что он не подвержен их влиянию, не имеет под собой никаких доказательств, особенно если учесть, как много их воли он выполнит в последующие годы. История полна тех, кто думал, что сможет овладеть Варпом и подчинить демонов своей воле, а потом становился марионеткой, даже не подозревая об этом. Однако возможность того, что он не был по-настоящему испорчен и сохранил свободу воли, остается заманчивой для теоретиков и спекулянтов... После завершения испытаний, Непобедимый Разум и ее эскорт покинули Око, чтобы приступить к сбору оставшихся флотов Темных Ангелов. В течение года семена разложения были посеяны и принесли плоды в его сыновьях, чья верность перешла от Императора к самому Эль'Джонсону. Однако Архипредатель знал, что все еще не обладает силой, необходимой для победы над Императором, а тем более над самим Хаосом, ибо видения альтернативных Ересей, показанные ему Рангдой, говорили о том, что потребуется еще больше. Поэтому Архипредатель вознамерился развратить своих братьев, привлечь на свою сторону полезных пешек, которые бы отсрочили возмездие и сохранили видимость служения богам Хаоса. Львиный Шлем оказался очень полезен в этом отношении, ибо благословения Темных Богов наделили его способностью видеть глубочайшие недостатки в тех, на кого он смотрел, и таким образом показывать, как лучше их искусить. Так в течение следующих десяти лет были посеяны семена разложения: благодаря гордости Эль'Джонсон убедил Жиллимана и Тикана, благодаря страху - Сангвиния и Пертурабо; гнев убедил Ангрона и Дорна, тогда как знание стало ключом для Магнуса и Фулгрима. Шепот Губительных Сил указывал Эль'Джонсону на лучшие позиции, с которых он мог бы подстроить падение других, как и фрагментарные видения альтернативных Ересей, свидетелем которых была Рангда. Видения Рассеяния показали, что Повелитель Человечества пытался удержать некоторые капсулы дольше, чем другие, а также то, какие из них больше пострадали во время перемещения в Варпе. Таким образом, Эль'Джонсон завершил самоисполняющееся пророчество, сконцентрировав свои усилия на тех капсулах, которые были захвачены раньше. Так же они раскрыли, какие Примархи будут представлять угрозу, ведь Губительные Силы с удовольствием издевались над ним, предоставляя вводящую в заблуждение информацию - такова была их природа. Например, его попытки склонить Фулгрима к поклонению Слаанеш оказались бесплодными, ибо Чумной Отец заявил права на его душу. Другой пример - Ангрон, чья жажда крови сделала его практически неуправляемым еще до того, как Губительные Силы смогли установить над ним свое господство. Обдумываать казнь брата, даже такого, как Гладиатор, было непросто, но, в конце концов, прагматизм Эль'Джонсона, как всегда, победил, и, таким образом, параноидальный Владыка Калибана разработал планы на случай непредвиденных обстоятельств для всех своих братьев и их легионов. Семена Разрушения: Ложи Воинов и Ауксилийский легион Это же предвидение позволило ему более десяти лет сохранять внешний образ, скрывая свою истинную сущность от всех своих братьев, особенно от Хоруса. С самого начала Эль'Джонсон знал, что Воитель - ключ к любому потенциальному восстанию, ведь именно его харизма могла либо склонить галактику на его сторону, либо обернуть ее против него. Его положение в центре, в сердце Империума, было идеальным местом для того, чтобы подкупить одних и обойти других. Поэтому Архипредатель приложил все усилия, чтобы склонить Луперкаля на свою сторону, притворяясь, что он предан и верен человеку, который, как он теперь знал, был лишь одной из бесчисленных идентичных копий, одни из которых были величайшими героями, а другие - гнусными предателями. После долгих месяцев тонких намеков и проявлений преданности Луперкаль назвал его Голосом Воителя, предоставив ему право быть посредником между братьями, которые по тем или иным причинам оказывались нелояльными или мятежными. Таким образом, он смог заблокировать информацию о Никее для некоторых Примархов, обеспечив присутствие большего числа голосов, выступающих против Библиария, чтобы лишить лоялистов оружия в грядущей войне. Время, прошедшее после событий в Никее, дало Льву множество шансов сблизиться с братьями, которых он больше всего хотел видеть на своей стороне. Первым среди них был Феррус Манус, Примарх Железных Рук. Горгон был одним из лучших генералов среди всех братьев, а послужной список его легиона был на одном уровне с лучшими из них, ведь он был Четвертым Найденным. Однако из-за упрямой натуры Мануса он вряд ли отвернется от Императора, и разочарованный Архипредатель был вынужден списать его со счетов, переключив свое внимание на заселение Марса культами. Гвардия Смерти тоже была отвергнута, поскольку ее раздражительный Примарх Мортарион с ожесточением отверг всякое предложение о союзе. Больший успех был достигнут с его любимым братом Тиканом, и к нему присоединились Рогал Дорн и Пертурабо, что, конечно, стало неожиданностью, но очень приятной, поскольку Эль'Джонсон рассчитывал привлечь только одного или другого. Так же шепот Губительных Сил поведал о том, как мало потребуется для того, чтобы развратить Жиллимана, чей огромный легион не имел себе равных, а также Фулгрима и Ангрона, которые и так были на грани того, чтобы поддаться отчаянию и ярости. Эти шепоты также позволили Льву определить, кто из них никогда не присоединится к его восстанию, а кто может. Например, Лоргар и Конрад находились под сильным влиянием Императора, став при этом непоколебимо преданными. Подобное должно было произойти и с Магнусом Красным после событий на Никее, и тогда Лев вмешался, чтобы начать процесс разложения Тысячи Сынов, ведь Магнус никогда не пойдет против своего легиона. Этому способствовало решение Императора разделить Пятнадцатый легион, пока его Примарх находился на Терре, и Луперкаль быстро согласился с его предложением отдать два из девяти братств под присмотр Первого легиона. Таким образом, союз Тысячи Сынов был практически гарантирован, и силы Льва получили в свое распоряжение самых мощных псайкеров в грядущей войне. Конечно, это означало отторжение Лемана Русса, поскольку эти двое были диаметрально противоположны, но после событий на Дулане Эль'Джонсон и так не был особенно заинтересован в том, чтобы иметь его в качестве союзника. Он также не был заинтересован в развращении Коракса, чей легион был слишком мал, или Вулкана, чье присутствие на Терре означало бы, что Император может узнать об их планах раньше времени. Оставались только неопределившиеся легионы: Сыны Хоруса, Кровавые Ангелы и Альфа-Легион. Предпочтения Альфария Омегона, как всегда, оставались загадкой даже для него самого, и только благодаря разведданным, собранным Крылом Огня - отделением Гексаграмматона, возглавляемым легионером по имени Сайфер, - Эль'Джонсону удалось выследить скрытного Альфария. Однако его брат, похоже, не был заинтересован в том, чтобы присоединиться к нему, и поэтому Альфа-Легион был списан как безнадежный. Остались Луперкаль и Сангвиний, оба чрезвычайно харизматичных и уважаемых Примарха с многочисленными и мощными легионами. Если кого-то из них, по возможности обоих, удастся склонить на свою сторону, дело Льва значительно облегчится, а сами они смогли бы послужить подставными лицами и отвлечь внимание от его истинных целей. Через десять лет после Квеста, Тёмные Ангелы были готовы развязать свою Ересь в Империуме. Их агенты были повсюду, выдавая себя за советников, которым удалось развратить почти каждый легион с помощью Ложи Воинов. Сеть шпионов Льва оказалась наиболее эффективной в Сынах Хоруса, недавно переименованных Лунных Волков, после создания Ауксилийского легиона - организации, которая на первый взгляд казалась противоположностью тайным Ложам Воинов. Ауксилия представляла собой разнообразную группу, в которую входили силы разной численности из всех восемнадцати легионов, в общей сложности десятки тысяч Астартес. Они стали средоточием амбиций Луперкаля, ибо Воитель наслаждался непререкаемым авторитетом, который он имел над ними, по сравнению с возмущенными и угрюмыми ответами, которые он получал от своих братьев и Совета Терры. Однако на самом деле они служили лишь отвлекающим маневром и рупором для Льва, который мог использовать своих представителей в Ауксилии, чтобы направлять Воителя по своему усмотрению, и ни один из них не играл в этом деле более важной роли, чем Паладин Корсвейн. Корсвейн Известный также как Гончий Калибана, Астартес по имени Корсвейн вырос в мире, расколотом холодной войной, разжигаемой амбициями Льва Эль'Джонсона и Сара Лютера. Корсвейн родился в крестьянской семье и никогда не обучался рыцарскому искусству, поэтому, когда Эль'Джонсон вернулся на Калибан вместе с Темными Ангелами, Корсвейн выбрал ту сторону, которая, по его мнению, могла дать ему те возможности, которые он искал. Он быстро показал себя искусным бойцом, дослужившись до звания ротного чемпиона или Паладина Девятого ордена, которое он сохранил в качестве своего любимого титула даже после того, как поднялся выше этого звания. Непоколебимая преданность Корсвейна Льву во всем была наконец признана после Квеста, в котором он стал одним из немногих легионеров, устоявших перед темными обещаниями Губительных Сил. Признав в сыне силу воли, Лев ввел его в свой внутренний круг фаворитов, даже называя его не сыном, а младшим братом. Поэтому, когда настало время, именно Корсвейн был выбран для вступления в Ауксилийский легион в качестве члена Морниваля, где он вскоре завоевал расположение Воителя. В течение последующих десяти лет влияние Корсвейна в Ауксилийском легионе росло по мере того, как все больше легионов присоединялось к делу Льва. Желание Луперкаля быть почитаемым означало, что голоса Морниваля значили гораздо больше, чем следовало бы, и по мере роста его коалиции, Корсвейн получал уникальную возможность влиять на результаты любой проводимой политики. Кроме того, лишенные возможности использовать псайкеров из-за соблюдения Никейского Эдикта, лоялисты не могли перехватить скрытые приказы Эль'Джонсона своим сыновьям. Таким образом, благодаря предвидению, данному ему Ингефель Вознесенной, Лев смог убедиться, что Паладин знает, когда нужно действовать, и поэтому, когда Шестьдесят Третий Экспедиционный Флот обнаружил цивилизацию Интерекс, Корсвейн немедленно приступил к действиям. Под покровом ночи он захватил древний кинжал, известный как Анафем Кинебраха, чтобы гарантировать, что возмущенные Интерексы нападут на Воителя. Во время суматохи, агент Корсвейна Люк Седирэ вонзил кинжал в спину собственного генетического отца. Причины, побудившие его сделать это, утеряны для истории: Корсвейн избавился от него, чтобы свести концы с концами и вернуть Анафем для собственного использования. Однако судьба прервала планы Гончего Калибана. Когда Морниваль узнал о состоянии Воителя, они провели голосование, чтобы решить, как поступить дальше. Предложение Корсвейна доставить Воителя к Эль'Джонсону получило одобрение почти половины совета, но в итоге успех одержали Эреб из Несущих Слово и Яго Севатарион из Повелителей Ночи. Пока флот готовился отправиться на Терру, где, как они надеялись, Император сможет вылечить Хоруса, Корсвейн и его войска готовились к отплытию, чтобы вновь присоединиться ко Льву и сообщить ему о развитии событий. Ярость Архипредателя по поводу их неудачи была поистине велика, ведь если бы Корсвейн преуспел, восстание было бы выиграно еще до его начала, поскольку без Воителя, который мог бы сплотить или даже предупредить лоялистов, предатели смогли бы молниеносно обрушиться на Терру. Однако Владыка Калибана подозревал, что его восстание никогда не будет таким легким, и поэтому Архипредатель привел в действие следующий этап своих планов. Даже когда Мстительный дух пробивался к Терре, остальные силы Сынов Хоруса несли тяжелые потери в боях с Интерексом после неожиданного ухода половины Ауксилийского легиона, и могущественный Шестнадцатый значительно поредел в предстоящей войне. Так же обстояли дела и с другими лояльными легионами. Годы стратегического планирования позволили изолировать всех, кто мог представлять угрозу, как Легионес Астартес, так и других войск, оставив их в таком положении, что вскоре они будут уничтожены или, по крайней мере, покалечены своими предательскими коллегами и пятой колонной, скрытой в их собственных войсках. Когда Луперкаль вернулся к командованию своими войсками, он и подумать не мог, что половина его сил уже подорвана, в то время как другая половина была разгромлена. На севере Гвардия Ворона была тайно сокрушена Пожирателями Миров, которые вскоре после этого были уничтожены Кровавыми Ангелами. На востоке Повелители Ночи и Несущие Слово оказались в ловушке Жиллимана, а Русс погиб от рук Магнуса. Суровый Мортарион не мог никому помочь, поскольку Тикан поклялся либо развратить, либо уничтожить его Гвардию Смерти, а варп-штормы и восстание на Марсе отвлекли внимание Вулкана и Ферруса от широкой галактики. Без вести пропавшим оставался только Альфа-Легион, но даже они не смогли бы прийти на помощь Сынам Хоруса, поскольку их агенты были обнаружены и уничтожены с помощью колдовства. По мере того как легионы стали сообщать о себе все реже и реже, подозрения Луперкаля только росли, а атмосфера паранойи и изоляции поощрялась Львом. Сыны Хоруса представляли собой одновременно и величайшую возможность, и опаснейшую угрозу планам Льва, ведь Шестнадцатый был иконой, которой подражали, пусть и неосознанно, все остальные легионы, ибо только они и Кровавые Ангелы идеально сочетали в себе и дисциплину, и свирепость. Поэтому Лев выбрал Девятый, чтобы тот помог ему разбить Шестнадцатый, рассчитывая, что они займут Сынов Хоруса достаточно долго, чтобы окружить и уничтожить их. Если бы они добились успеха, могущественный Шестнадцатый был бы убран с доски, а лоялисты оказались бы слишком изолированы, чтобы одолеть единый фронт предателей. Однако союзники Вечноизбранного вновь подвели его, и Губительные Силы разразились хохотом и ревом, когда Сыны Хоруса вырвались из ловушки Давина, сильно поредевшие, но все еще представляющие смертельную угрозу теперь, когда их ярость была разбужена. Легкая победа, к которой он стремился, теперь навсегда осталась за пределами его возможностей, и Эль'Джонсону оставалось лишь проклинать своих Губительных Покровителей, которые уже начали обманывать его, чтобы использовать обстоятельства в своих интересах и гарантировать, что они будут сыты в ближайшие годы. Огонь Богов: Трамас и Молех После случившегося Лев остался один на Давине, не имея ничего, кроме разочарования в своих планах, неопределенного будущего и бессознательного Сангвиния. Он не сомневался, что, как и в других временных эпохах, Хорус и остальные лоялисты будут сопротивляться до самого конца. Поэтому Архипредатель начал приводить в движение следующие этапы своих планов, призывая своих родственников на свою сторону, чтобы они знали, кто здесь главный. Оставалось лишь устроить торжественную церемонию на Давине - Тёмный Триумф, возвещающий о начале Ереси Льва, который должен был занять внимание Материума и Имматериума, пока он будет собирать силы в тени. Некоторые из его братьев уже стали монстрами, пешками Изначального Уничтожителя, число которых будет только расти, и однажды с ними придется покончить. Когда закончился Темный Триумф, он с немалым облегчением отослал их прочь, ибо ему было противно от того, как легко они променяли свободу на силу. Теперь, когда его отец и братья были заняты борьбой между собой, Лев со своими войсками отправился на дальний восток. Якобы для того, чтобы захватить территорию и обезопасить фланги предателей, - это утверждение имело под собой некоторую основу, ведь Темные Ангелы уже вступили в бой с лояльными силами в Звездах Гало. С немалым раздражением Лев узнал, что только половина Повелителей Ночи оказалась в ловушке владений Жиллимана. Похоже, вторая половина Восьмого легиона получила от своего Примарха задание защищать окраины Империума. Однако их присутствие могло послужить идеальным отвлекающим маневром, поэтому Лев отправил Корсвейна разобраться с ними. Паладин с готовностью взялся за дело, желая искупить свои прошлые неудачи и отомстить Севатариону, который, по его мнению, помешал его попыткам совратить Воителя. Однако Повелителей Ночи оказалось не так-то просто приструнить, и Трамасский Крестовый Поход зашел в тупик, пока Корсвейн и Севатар то и дело сходились в маневренной войне. Тем временем остальные Тёмные Ангелы оставались в стороне, разыскивая реликвию, известную как Двигатель Тухулха. Это устройство было жизненно важно для планов Льва, хотя почему оно было так важно, оставалось неизвестным для Магистра легиона Алахоса, которому было поручено найти его, пока Лев был занят в другом месте. Однако, когда они добрались до мира Пердитус, то не смогли получить его, так как Гвардия Смерти каким-то образом заполучила его раньше них. Тогда флот Алахоса начал преследовать их, истощая силы Четырнадцатого и завоевывая все системы, которые попадались им в промежутках между прыжками. Развернувшаяся бойня позволила колдунам постоянно отслеживать Гвардию Смерти, но, несмотря на это, догнать их не удавалось, поскольку флот лоялистов, казалось, без труда преодолевал все более опасные варп-штормы, захлестнувшие Имматериум. Пока Алахос искал Тухулху, Лев продолжал захватывать систему за системой в надежде обнаружить артефакты и источники силы. На поиски ушло несколько месяцев, но мир Двелл наконец дал ощутимый ключ к разгадке в виде разбитых тел целого гарнизона Железных Рук. Сыновья Ферруса Мануса до последнего человека защищали хранилище размером с город, известное как Маусолитовый Участок. В его сердце, в сотнях криокамер, содержащих бесчисленные воспоминания о древнем прошлом, хранилось местонахождение мира Молех, поскольку, хотя Вечноизбранный и помнил о существовании Обсидиановых Врат, способ попасть туда был стерт могуществом Императора. Однако Эль'Джонсон знал, что ему понадобится мощь его легиона, чтобы преодолеть оборону Императора, и поэтому отправился на север, к Звездам Гало, где к нему присоединился Магистр легиона Алахос. Там он с немалой досадой узнал, что Корсвейн не только не смог избавиться от Повелителей Ночи, но и Алахос еще не получил Тухулху. Вечноизбранный быстро свел на нет успехи Восьмого легиона, отбросив их назад по всем фронтам, и победа казалась неминуемой, когда они получили вокс-передачу от самого Конрада Кёрза. Хотя он не знал, как Кёрзу удалось избежать Гибельного Шторма Жиллимана, перспектива устранить еще одного Примарха была слишком хорошим шансом, чтобы упустить его. Поэтому Эль'Джонсон принял приглашение Кёрза встретиться в мире Тсагуальса. В сопровождении Магистра легиона Алахоса и Корсвейна, Лев встретился со своим братом, и встреча быстро переросла в сражение. Вечноизбранному с трудом удавалось сохранять спокойствие в пылу сражения, ведь, несмотря на дары богов Хаоса, Кёрз оказался более чем равным, сражаясь с невероятной скоростью, несмотря на то, что у него были завязаны глаза. Оба Примарха получили множество ран, и ярость Льва грозила взорваться подобно перегретому плазменному оружию, когда Кёрз перехватил инициативу. Смех Губительных Сил отдавался эхом, когда их чемпион начал бороться за свою жизнь, и даже его мастерство владения клинком в конце концов было побеждено предвидением Кёрза. Слепой Судья повалил Льва на землю, обхватив горло брата смертельной хваткой, и в тот момент Архипредателю показалось, что это конец - его восстание развалилось еще до того, как он приблизился к Терре. Однако Боги Хаоса непостоянны. Воспользовавшись отвлекающим маневром, Гончий Калибана отказался от поединка с ненавистным соперником Севатаром, чтобы прийти на помощь своему господину. Корсвейн, никогда не являвшийся рыцарем, не обращал внимания на честь и рыцарство, подхватив клинок своего господина и глубоко вонзив его в спину Конрада Кёрза. Повелитель Ночи испустил поистине ужасный вопль, отбросив Корсвейна к руинам, а когда он поднялся, Восьмой легион уже бежал, оставив тяжелораненого Льва размышлять о своем будущем, пока он и Корсвейн смотрели на обезглавленное тело Магистра легиона Алахоса. Вернувшись на свой корабль, Тёмные Ангелы быстро покинули Тсагуальсу. После смерти Алахоса, Эль'Джонсон решил больше не разделять свой флот. Они вновь ушли в тень, призвав Детей Императора взять на себя ответственность за завершение Трамасского Крестового Похода. Корсвейн был награжден постоянным пребыванием рядом со своим господином, как в награду за спасение жизни Эль'Джонсона, так и для того, чтобы он не раскрыл правду другим. Потребность Льва в большем могуществе была очевидна как никогда, и тогда Вечноизбранный приказал остаткам своего флота направиться к миру Молех. К ним присоединились Звездные Охотники, чья численность должна была восполнить потери, понесенные во время Трамасского Крестового Похода. Пока они были в пути, Вечноизбранный послал сообщение гарнизону Кровавых Ангелов и Ультрамаринов, чтобы они начали восстание на самом Молехе - отвлекающий маневр, призванный скрыть истинную цель прибывающих сил вторжения. Однако, когда они прибыли, быстро выяснилось, что обе стороны начали воевать друг с другом, находясь под влиянием своих соперничающих покровителей и саморазрушительной природы самого Хаоса. Еще хуже было присутствие лояльных сил, возглавляемых не кем иным, как самим Воителем, который каким-то образом опередил их. Некомпетентные союзники помешали его стремлению к секретности, и Эль'Джонсон приказал своим войскам предпринять полномасштабный штурм Молеха. Рыцарский мир превратился в свободную драку между силами шести легионов, которые с удовольствием резали друг друга, не обращая внимания на прошлые узы. На орбите Непобедимый Разум столкнулся со своим собратом Мстительным Духом, а Стойкость, грозный и непримиримый флагман Мортариона, сражался с молниеносными наездниками Звездных Охотников, которые с удовольствием терзали его в прошлые годы. Не желая играть в игры, Эль'Джонсон в самом начале сражения быстро телепортировался в сердце Цитадели Рассвета. В сопровождении своих телохранителей из Крыла Ужаса, Владыка Калибана спустился в крепость по кратчайшему пути к Вратам, и воспоминания постепенно возвращались к нему по мере того, как они преодолевали укрепление, возведенное его сыновьями во время Первого Завоевания Молеха. Когда Вечноизбранный Хаоса вошел в пещеру, где находились Врата, он с удивлением обнаружил, что они не одни. В пещере находилась женщина, называвшая себя вечной, и она умоляла его не повторять ошибок Императора. Однако он не собирался поворачивать назад и с презрительной легкостью схватил ее, насадив на шипы, венчающие Арку. Когда ее кровь потекла по мантии, Обсидиановая Арка открылась, и Лев шагнул через Врата в царство богов. То, что в реальном мире было мгновением, для меня оказалось вечностью. Варп и в лучшие времена не отличается рациональностью; по сути, он не имеет никакого смысла, когда Четверка сосредотачивает свое внимание в одном месте. Я чувствовал на себе их ненавидящие взгляды, когда путешествовал по живым ландшафтам, ведя армии Нерожденных от их имени. Я получал их видения об уже прошедших и еще не наступивших временах, о каждом злодеянии, совершенном от моего имени. В моменты развращения я обращался к каждому из Четверки, или, по крайней мере, к их аватарам, и неоднократно получал их благословение и могущество. В минуты отчаяния я говорил с Императором, предупреждая его о Рассеянии и умоляя не допустить похищения его сыновей и проявить к ним больше внимания, прежде чем они падут. В минуты безумия я говорил с самим собой, от существ тени и разложения, полностью отдавшихся Губительным Силам, до тех, кто остался верен, кто обвинял меня в мнимом предательстве, с собой, каким я был в прошедшие годы, полузабытым шепотом во сне, чтобы завершить петлю уробороса, о существовании которой я и не подозревал. И все же я никогда не сдавался. Я - последний верный сын. Я. Я должен им быть. Я должен быть тем, кто нанесет удар во имя Императора, чтобы спасти человечество любыми средствами. Именно тогда, в своих видениях будущего, я узнал о притязаниях Императора на наши души, о водных знаках, которые он наложил на нас, вложив в каждого из нас частичку своей души. Боги Хаоса рассмеялись, узнав о моей цели отменить эти притязания. Они отказались дать мне силу, чтобы удалить эти знаки. Похоже, им нравилось нынешнее положение вещей, когда после смерти каждого Примарха его душа сливается с Серебряным Существом в Варпе, Тёмным Королем, который, как они надеются/ненавидят/боятся, однажды Вознесется, чтобы присоединиться к ним, став еще одним игроком в их Великой Игре, продолжающей движение вселенной к разрушению. Я до сих пор помню их насмешливые пророчества: «Пятый из Четырех ищет аудиторию. Пятый из Пяти будет. Пятый навсегда мертворожденный. Пятый, которого никогда не будет». Я отказался принять их точку зрения. Именно тогда, в своих видениях прошлого, я узнал об Энунции, о силе переписывать вселенную с помощью произнесенного слова. Я наблюдал Этеменанки, Вавилонскую Башню, пораженную молнией, каждый кирпичик которой содержал частицу первозданного языка. Именно тогда, в видениях будущего, я понял, что могу связать эти осколки в новый источник, чтобы предотвратить создание нового Анагогического Уничтожителя. Все еще смеясь/гневаясь/плача над тем, что они считали невозможным высокомерием, Боги Хаоса предложили мне последнюю сделку: возможность связать осколки Императора, вложенные в души каждого из моих братьев, в талисманы, реликвии, которые имели для них огромное значение. Пока они были живы, это никак не повлияло бы на них; все, что нужно было сделать, - это завладеть мощной энергией, сырым варп-материалом, который, как утверждали Боги Хаоса, был украден у них Императором. Не думаю, что они даже осознавали, что именно отдали добровольно: несомненно, они знали/думали/сомневались, что им ничего не грозит, ведь некоторые из моих сородичей уже вознеслись до демонического состояния, что делает их, похоже, недосягаемыми для моей способности убивать. Но в этом-то все и дело. Они больше не мои братья. Их сущности, их «души», если хотите, были вытеснены и заменены безумными энергиями Варпа. Те, кого другие называют принцами, - всего лишь демоны-притворщики, носящие украденные воспоминания души, которую они заменили. Таким образом, осколки Коракса, Ангрона, Тикана, Жиллимана и Сангвиния уже принадлежат мне, и с годами я не сомневаюсь, что еще больше моих братьев погибнет - в этой войне или в грядущих сражениях. А без этих осколков не будет ни единого Бога-Дитя, ни нового пальца Уничтожителя, чтобы присоединиться к их Великой Игре. Все, что мне нужно сделать сейчас, - это добраться до Урарту, найти Вавилонскую Башню и присвоить ее древнюю мудрость себе. Как только внимание Губительных Сил будет приковано к Терре, и они начнут пожирать ее умирающие трупы, я смогу захватить Двигатели Триумвирата и нанести по ним невиданный удар. Мне нужно лишь найти способ отменить притязания Императора на мою душу... Когда Лев Эль'Джонсон вышел из Обсидиановых Врат, он обнаружил, что больше не один. Над изломанными телами Крыла Ужаса стояли его братья Хорус Луперкаль и Мортарион, оба направили оружие на Архипредателя, пока тот пытался прийти в себя. Лужи крови на полу отражали его облик, и то, что он увидел, повергло его в шок. Его грива светлых волос поседела, лицо покрылось старческими морщинами, а от меча исходило тошнотворно-черное сияние, схожее с отвратительными боевыми формами Рангды, которых он когда-то поверг. Однако времени на раздумья не было: Хорус и Мортарион стремительно бросились на него, изо всех сил стремясь его убить. Восхищаясь новой силой и мастерством, Эль'Джонсон играючи отражал их удары, блокируя их с минимальными усилиями. Когда он наконец перешел в наступление, битва была быстро завершена, и оба его брата оказались обезоруженными и стоящими на коленях. Протянув руку вниз, Лев забрал свои трофеи и пошел за шлемом, который он оставил перед входом во Врата, чтобы оставить запись о своем присутствии. Подав сигнал Непобедимому Разуму, Эль'Джонсон воспользовался моментом, чтобы насладиться своей победой. Сомнения в его мастерстве, порожденные нападением Кёрза, исчезли, ведь теперь его фехтование было полностью подсознательным, отточенным за тысячелетия сражений на службе у Темных Богов. Поднявшись на борт своего корабля, флот отделился, оставив имперцев позади, и направился к точкам Мандевилля, чтобы снова прыгнуть к Калибану. Битва за Молех станет последним разом, когда Лев Эль'Джонсон будет замечен имперскими войсками до Верзагена, но он далеко не бездействовал. Его малозаметность часто объясняется полным уничтожением всех его врагов на каждом поле боя, на котором он сражался, а также временем, которое он проводил, руководя своими разрозненными силами. На всей галактической арене Архипредатель руководил развертыванием своих все более и более странных сил, готовясь к грядущим финальным сражениям. Однако Темные Ангелы по-прежнему были втянуты во множество мелких конфликтов, и не последним из них была война, бушевавшая на их родной планете. Высвобожденние Уробороса: Ложь Лютера Семена этой скрытой войны были посеяны более чем за десять лет до Битвы за Молех, во время событий Квеста, когда Эль'Джонсон вышел из Ока Ужаса, наделенный благословением и одобрением Губительных Сил. Всем, кто наблюдал за ним, казалось, что Лев оставил вчерашнего себя позади, а некоторые говорили, что он родился заново. Он был не единственным, кого благоволили боги Хаоса: Лютер тоже был наделен дьявольской силой, его форма Полу-Астартес была усилена договорами плоти и разума, чтобы он мог лучше служить Губительным Силам. В сопровождении Мистаи, которые теперь были больше колдунами, чем библиариями, Великий Магистр вернулся на Калибан, чтобы завершить разложение Первого легиона, получив прозвище Проклятый Язык. В это же время Лютер принял мантию Темного Патриарха, связав бесчисленных демонов и пытая их в поисках знаний, чтобы увеличить свою собственную силу. Под руководством Лютера, древние библиотеки Ордена были открыты для всех, кто находился под его командованием. Целые скриптории были отданы под копирку запретных томов, распространяя их нечестивые предания среди различных рыцарских орденов Первого легиона и их союзников. Мистаи, те, кто обладал психическими дарами, уделяли особое внимание искусству зловещей демонологии, обучая их способам призыва и одержимости. Сама земля Калибана была проклята, чтобы демоны могли легче ходить среди них, и не проходило и дня без ужасных жертв. Обладая новой силой, Лютер начал один за другим разрушать чары, сдерживающие Уроборос, позволяя древней сущности вновь распространить свое влияние на весь Калибан. Инфернальная ревность к Вечноизбранному разъедала бывшего Великого Магистра, который оставался заточенным на Калибане в рамках стратегии Эль'Джонсона по поддержанию иллюзии, что все осталось по-прежнему. Даже после того, как разразилась Ересь, Лютер оставался в ловушке на Калибане, лишенный флота и вынужденный действовать через посредников и шпионов, чтобы оказывать свое влияние на всю галактику. Многие из этих агентов стали отворачиваться от Великого Магистра, не будучи больше запертыми на Калибане вместе с ним, и Лютеру оставалось лишь взращивать свою отравляющую зависть, его ненависть росла с каждым новым предательством и прямо пропорционально заражению лесного мира. Привлеченные такой ненавистью и злобой, разлагающие энергии Ока Ужаса стали сиять на Калибане все чаще и чаще. В прошлые годы оно превращало диких обитателей Калибана в чудовищных Великих Зверей, но с ослаблением печати Уробороса, ветры Варпа стали проявляться и по-другому. Кошмары наполнили сны его жителей, а шепот звал экстрасенсов в глубины леса, где о них больше никогда не слышали. Слабовольные люди были развращены, мутации и уродства в отдаленных деревнях увеличивались с каждым годом. Шахтеры стали сообщать об открытии нового минерала, который назвали Вирдстоуном - светящимся зеленым кристаллом, который мутировал и разлагал тех, кто подвергался его воздействию. Даже физиология Астартес не была полностью защищена от его воздействия, но они все равно продолжали работать с ним, так как после долгих исследований выяснилось, что это мощный реагент в колдовстве. Вскоре легионеры начали подмешивать его в рацион людей, которыми они управляли, подкрашивая воду концентрированным Вирдстоуном, который превращал многих в почти безмозглых рабов и наделял псайкеров силой. Однако не все жители Калибана так легко поддались проповеди Лютера. Его подозрения подтвердились, и Астелян с ужасом увидел, в какую мерзость превратились почти все остальные члены легиона. Из многих тысяч легионеров, все еще проходивших обучение на Калибане, Первый из Первых был вынужден бежать в дикие земли Калибана вместе со своими терранскими собратьями, избежав ловушки, которую расставили для него приспешники Лютера. Астелян никогда не прислушивался к лесным сказкам, но теперь, вынужденный жить в них сам, он проникся нескрываемым уважением к своим калибанским братьям, прожившим там всю жизнь. Именно эти братья поддерживали свет Императора во тьме Ереси, ибо даже на Калибане были те, кто все еще был верен Трону. Известные как Незапятнанные или Непрощенные, они представляли собой разношерстную группу, разбросанную по всему миру небольшими ячейками, чтобы избежать обнаружения. Из самого сердца леса они вели партизанскую войну, нанося удары по владениям Лютера и приводя в ярость Великого Магистра, который был вынужден хранить их существование в тайне, чтобы его позор не был выдан Эль'Джонсону. Почти двадцать лет Астелян и его братья сражались с приспешниками Великого Магистра, не имея возможности сбежать из Калибана из-за изоляции, созданной изгнанием Лютера. С каждой разорванной цепью смертный мир все ближе подходил к грани распада, а когда Ересь приблизилась к своей кульминации, Калибан оказался на грани превращения в демонический мир. Незапятнанные прекрасно знали об этом, ведь лес с годами становился все более смертоносным, и даже Астартес с трудом выживал в его глубинах. Деревни, в которых они когда-то жили, теперь превратились в пепелища, сожженные людьми Лютера, чтобы уничтожить лоялистов, или самими Незапятнанными, когда они пытались очистить их от порченых. За прошедшие годы они понесли большие потери, и теперь их осталось всего несколько сотен, которых время от времени сопровождают агенты Сигиллита, а также существа, известные как Смотрящие во Тьме. Цель этих крошечных существ в капюшонах так и осталась для Астеляна загадкой, но начертанные на деревьях и камнях предупреждения предвещали страшное будущее, если Лютер добьется своего. Поэтому, несмотря на значительное превосходство в численности, Незапятнанные приготовились к последнему, отчаянному удару. Их целью стала Ангеликаста, крепость Темных Ангелов, которую Лютер захватил в качестве своей новой крепости после того, как Астелян и его союзники-терранцы разрушили его предыдущее логово, Замок Камланн. До сих пор Альдурух никогда не рассматривался как цель из-за своей защиты, но махинации Лютера стали слишком серьезными, чтобы их игнорировать, о чем свидетельствовало скопление десятков Смотрящих в лагере Незапятнанных. Астелян и его люди следовали за таинственными существами глубоко под поверхностью Калибана, наблюдая за разрушенными объектами силы и червеобразными проходами, которые теперь изрешетили подземный мир. Несколько дней они шли по беспросветным туннелям, настолько мрачным, что даже глаза Астартес не могли разглядеть их, но в конце концов проходы стали светлеть, и сыновья Калибана поняли, что находятся на самых нижних уровнях Альдуруха. В полной тишине они расправлялись с крепостными и прислугой, которых находили в подземельях, и только когда они достигли нижних этажей крепости, была поднята тревога. Теперь их прикрытие было раскрыто, и Незапятнанные открыли огонь, столкнувшись со своими испорченными собратьями. Астартес сражались с Астартес, а лоялисты пробивались к верхнему шпилю, не обращая внимания на потери, пока пытались остановить ритуал Лютера. Предупрежденный об их вторжении, Темный Патриарх удвоил свои усилия, спеша сквозь проклятые слоги и дьявольские жертвоприношения разорвать последние цепи, удерживающие Уроборос. К тому времени, когда Астелян и его команда убийц добрались до шпиля, там оставалось едва ли несколько десятков лоялистов, остальные были либо рассеяны, либо убиты. Первый из Первых осудил своего коллегу-предателя, стреляя не в Лютера, а в его помощников и шестиконечную мандалу, начертанную на камнях крепостной стены. Великий Магистр по-прежнему был увлечен своим ритуалом, защищенный колдовским барьером, но когда из тени появилась группа Смотрящих, он начал обращать на них внимание. Вскрикнув от их вторжения, Лютер сделал извилистый жест, призывая меньших демонов для защиты, но было уже слишком поздно. С ужасающим треском, который ощутили все, реальность рассыпалась по всему Калибану. Но вместо того чтобы завершить превращение в мир демонов, земля рассыпалась на куски размером с континент - разлом, от которого невозможно было оправиться. Миллиарды тонн камня и земли были выброшены в пустоту, пронесясь сквозь время и пространство вместе с теми, кто на них находился. Глубоко под поверхностью, Уроборос почувствовал не только исчезновение последних цепей, но и нежелательный взгляд Ока Ужаса. Уроборос впервые ощутил прямое излучение этого шрама в реальности, сияющего на изъянах, вытравленных в его боку, где были оторваны две его половинки, и оказалось, что ему это не нравится. Уроборос отшатнулся, ибо, хотя он и был существом Варпа, ему не нравились враждебные взгляды соперничающих сил. Оно металось, проделывая собственные дыры в реальности, прокладывая новые туннели, чтобы укрыться от этого ужасного света. Когда Уроборос исчез из Материума, напряжение, вызванное его уходом, оказалось слишком сильным для реальности. Бесчисленные разломы начали появляться, когда энергия Имматериума ослабила свои путы. Безумная энергия хлынула на Калибан, в то время как Лютер и Астелян скрестили мечи, оба мужчины были охвачены ненавистью и полны решимости уничтожить друг друга. Изначально уверенный в своей способности одолеть Полу-Астартес, Астелян все больше разочаровывался, когда колдовские дары Лютера защищали его от смертельных ран. Приготовившись к очередному выпаду, Астелян обнаружил, что его и Лютера отбросило назад, а башня рухнула вокруг них. Время само по себе начало замедляться под воздействием нечестивых ритуалов Лютера, пытавшегося выиграть еще несколько секунд для завершения ритуала, но было уже слишком поздно, и Великий Магистр издал вопль ярости, почувствовав, как Уроборос ускользает от него. Теперь, когда цели не было, вызванная Лютером энергия начала отражаться от него. По Ангеликасте прокатилась ударная волна, и Незапятнанные были вырваны из реальности, исчезнув в разгар битвы. Последним был схвачен Астелян, и, исчезая, он поклялся отомстить и убить Лютера, если это будет последнее, что он сделает в своей жизни. Когда пыль осела, от Калибана осталось лишь поле астероидов и эхо, а также потрескивающий разлом в пространстве-времени, обозначающий место, куда сбежал Уроборос. На различных астероидах предательские Темные Ангелы вглядывались в пустоту, защищенные от вакуума космоса своей силовой броней. На самом большом камне, континентальном куске горной породы, где находилась Ангеликаста, она все еще цеплялась за существование, потрескавшаяся, но в основном неповрежденная, поскольку была защищена древними механизмами, созданными в Темную Эру Технологий, включая мощный генератор силового щита, оболочка которого мерцала едва утихающими энергиями. В течение последующих десятилетий Темные Ангелы работали над ремонтом Ангеликасты, используя различные транспортные средства для сбора своих людей и припасов со всего поля обломков. Когда все предатели были собраны, Скала, как они теперь называли свой дом, пришла в движение, бесшумно дрейфуя в огромном разрыве в ткани пространства-времени, оставленном после ухода Уробороса. Судьба Лютера и Астеляна и его людей оставалась загадкой для остальной галактики еще долгие годы, скрытая в тени сверхновым сиянием событий, происходивших в других местах, когда по всей галактике бушевала Ересь Льва. Среди этих событий была одна кампания, которая действительно сформировала Темных Ангелов на всю оставшуюся часть Ереси: Битва при Верзагене. Падшие Ангелы: Жертва Сенешаля Непререкаемые повелители предательского воинства, Тёмные Ангелы оставались в тени, сохраняя силы для грядущих сражений. Ненависть и соперничество, рожденные вероломными нападениями между различными легионами лоялистов и предателей, просто не существовали для Первого легиона, так как, за исключением Сынов Хоруса, Тёмные Ангелы не участвовали в большинстве сражений, бушевавших по всей галактике. По мере развития Ереси Льва они оставались на периферии, позволяя своим союзникам нести основную тяжесть потерь, продвигаясь к Терре, пока они защищали другие системы. Даже во время Трамасского Крестового Похода они понесли гораздо меньше потерь, чем можно было ожидать из-за их подавляющего численного и технического превосходства над Повелителями Ночи. Таким образом, к шестому году войны, численность Тёмных Ангелов составляла почти восемьдесят тысяч человек. Хотя они не были самым многочисленным легионом предателей, поскольку Ультрамарины и Железные Воины значительно превосходили их по численности, у них был самый высокий процент ветеранов, и им не приходилось прибегать к спешным тепличным методам набора новых Астартес, как это делали их союзники. После событий на Молехе, Лев и сам стал смотреть на войну как на побочное явление, но из-за своей природной замкнутости он не стал делиться своими соображениями с сыновьями. Поэтому многие его командиры стали недовольны своими заданиями, ведь завоевание изолированных систем казалось им куда менее славным, чем те миссии, которые их кузены выполняли против сил лоялистов, защищавших Бастион Омега. Чтобы удовлетворить растущую жажду крови своих сыновей, Эль'Джонсон присвоил Корсвейну титул Сенешаля - нового Магистра легиона, который наконец заменил Алахоса, обезглавленного Севатаром на Тсагуальсе. Теперь Корсвейн был уполномочен вести в бой большую часть легиона, а Лев переключил свое внимание на борьбу с братьями, встречаясь с Примархами и старшими командирами других легионов, чтобы заставить тех, кто отступил, повернуть обратно к Терре. Таким образом, Гончий Калибана перебросил свои силы в южные районы Сегментума Темпестус, стремясь установить контроль над кузнечными мирами, которые до сих пор оставались нетронутыми вторжением. Бастион Омега никогда не простирался так далеко на юг, поскольку ни один из основных варп-маршрутов не соединял его с Террой, и поэтому эти регионы были охвачены лишь спорадическими боевыми действиями - небольшими гражданскими войнами, вспыхивающими в системах, желающих вернуть свою независимость из-под власти беспомощного Империума. Однако Тёмных Ангелов не волновали политические притязания систем, которые они считали своими по праву, и, пока флот Первого легиона проносился от сектора к сектору, они сталкивались с очень немногими серьёзными угрозами. Немногие гарнизоны Астартес, если таковые вообще существовали, были отозваны в свои легионы, поскольку предатели все глубже вгрызались в Бастион Омега, огромную сеть оборонительных сооружений Вулкана. Возглавляемые флагманом Корсвейна, кораблем Спуск Гнева, Темные Ангелы быстро настигли всех врагов. Узнав, кто пришел за ними, большинство миров покорились без боя, отдав свои ресурсы для пополнения запасов флота, ведь Корсвейн прекрасно понимал, что в грядущих сражениях им понадобятся все ресурсы, которые они смогут получить. Однако не все планеты так легко отказались от своих клятв. Самой большой из них был Суверенный Омниссийский Домен Жао-Архад, кузнечный мир с дурной репутацией. Жао-Архад был миром смерти, где обитала фауна рептилий, настолько многочисленная, что целый Легио Титанов, Легион Ксестобиакс, оставался там в качестве постоянного гарнизона. Его жители были невероятно преданы Богу-Машине, чего не наблюдалось нигде, кроме самого Марса, хотя техножрецы Главного Мира Кузницы с недоверием относились к эзотерическим верованиям Аркхадианцев. Поэтому, как только разведчики Корсвейна вошли в систему, их тут же обстреляли. Когда Сенешаль узнал об их неповиновении, он поклялся сделать из них пример для подражания и разослать по остальным системам региона. Тёмные Ангелы вернулись в Жао-Архад в полном составе, противопоставив свои реликвии Старой Ночи головокружительному множеству технологических шедевров, многие из которых граничили с ересью. Мануфактуры кузнечного мира работали день и ночь, накачивая боеприпасами бесчисленные системы обороны, и первое нападение Первого было фактически отбито, что случалось крайне редко. Лишь благодаря вмешательству Нетерпимого, капитального корабля времен Объединенческих Войн, орбитальные батареи замолчали. Основное вооружение Нетерпимого, редкая варп-пушка, разработанная самим Императором, пробила брешь в сердце обороны Механикус, через которую Темные Ангелы хлынули на поверхность. Когда они высадились на самом Жао-Архаде, Первый был встречен волной за волной солдат Тагмата, целыми армиями боевых машин, которые стреляли с необычайной точностью. Сотни Темных Ангелов пали, пытаясь удержать плацдарм, их тела присоединились к телам их собратьев, чьи капсулы и транспорты были расстреляны по пути вниз. Титаны выходили из ангаров, чтобы встретить бронированные наконечники копий, ведь у флота Корсвейна не было собственных божественных двигателей, и каждый из них, падая, собирал ужасающий результат. К тому времени, когда был захвачен последний храм, Жао-Архад лежал в руинах, а немногие уцелевшие техножрецы были захвачены и порабощены. Хотя цена была высока - тысячи легионеров в общей сложности, - Корсвейн счел, что затраты оправдались, ведь теперь они могли отремонтировать реликвии, которые лежали в их трюмах неиспользованными со времен Ксеноцида: Боевые Автоматоны Эксциндио. Боевые Автоматоны класса Эксциндио Восстание Железных Людей, этих роботизированных легионов, некогда служивших Человечеству, стало одной из самых серьезных причин наступления Эры Раздора. Так называемое Кибернетическое Восстание привело к тому, что целые системы были стерты с лица земли, а бесконтрольный научный прогресс был обращен против их создателей. К концу восстания, Железные Люди были истреблены, а все исследования в области отвратительного интеллекта стали считаться величайшим табу для Человечества. Тем не менее, некоторые реликвии Старой Ночи сохранились до времен Великого Крестового Похода, и, возможно, то, что некоторые из этих машинных разумов были дарованы Первому легиону, свидетельствует о доверии Императора, а возможно, и о его высокомерии. Скрытые от праведного отвращения Марсианского Механикума, Эксциндио представляли собой класс машин для убийства, подобных которым не было. Даже после пыток и нейтрализации их изначальных интеллектов, после сковывания их бесчисленными протоколами, их коды и алгоритмы оставались крайне кровожадными, наслаждаясь убийством как плоти, так и железа. Такое оружие оказалось весьма эффективным против многих мерзких видов ксеносов, но было быстро выведено из строя вероломной Рангдой, которая, казалось, была более эффективна в борьбе с роботизированными врагами, чем с Астартес. Потрепанный и поврежденный после событий Рангданских Ксеноцидов, Эксциндио простоял в бездействии несколько десятилетий. Во времена поклонения Хаосу существовали альтернативные предложения по использованию демонов для контроля над Мерзкими Интеллектами, но эти проекты были отложены из-за нехватки персонала. Однако теперь, когда квази-еретические техножрецы Жао-Архада оказались под их контролем, подобные эксперименты можно было возобновить. Поэтому, когда флот Первого легиона вернулся на север, чтобы присоединиться к другим силам, наступающим на Бастион Омега, их трюмы превратились в логово кошмара, мерзкие эксперименты, связывающие вместе демона, железо и Силика Анимус, чтобы создать злокачественные машины-убийцы такого типа, какого не видели со времен самых темных дней Старой Ночи. Однако такие мерзости не будут подготовлены еще долгие месяцы, поэтому Тёмные Ангелы сражались с помощью тех же инструментов, что и раньше. На этом этапе Ереси, оборонительная сеть, известная как Бастион Омега, была сведена к трем опорным пунктам - небольшим скоплениям, скрепляющим линию толщиной в несколько систем. Опорным пунктом была Трисолианская система, где силы Воителя сражались с предательским воинством под командованием Сигизмунда, первого капитана Седьмого легиона. На юге Пертурабо из Олимпии руководил крупным наступлением, неоднократно обрушивая многочисленные легионы и когорты Титанов на бронированную твердыню кластера Бета-Гармон. На севере лоялисты крепко держались за миры-крепости, расположенные на перекрестках варп-маршрутов, которые защищала упорная Гвардия Смерти. Силы Корсвейна сыграли важную роль в сокращении сил лоялистов на этом фронте, присоединившись к Тысяче Сынов, чтобы захватить системы Сегментума Обскурус, которые лежали недалеко от их родной планеты Калибан. Однако самого Сенешаля в это время с его войсками не было, поскольку после захвата Жао-Архада Корсвейн покинул флот и отправился на восток, чтобы передать Багровым Кулакам приказ Архипредателя. Вместо этого Паладин сопровождал Рогала Дорна на борту его могучего флагмана Фаланга, наблюдая за тем, чтобы Владыка Инвита повиновался приказам Льва. Таким образом, пока Темные Ангелы сражались с Космическими Волками в нескольких системах, Корсвейн и Дорн были заняты тем, что собирали более половины всех сил предателей, готовясь к последнему большому рывку, чтобы сломить Бастион Омега. К тому времени, когда Тёмные Ангелы присоединились к своим собратьям, плац был уже почти полон, заполненный неугомонными всадниками Белых Шрамов, ожесточёнными Багровыми Кулаками, кровожадными Расчленителями, колдунами Тысячи Сынов и примерно тридцатью триллионами смертных из полков Армии Предателей. Завершить столь грандиозную демонстрацию силы должен был сам Лев Эль'Джонсон. Собрав своих командиров, Архипредатель объявил, что их целью является не что иное, как система Альфа Центавра. Захват мира Верзаген имел первостепенное значение: прежде всего, он находился на прямом и стабильном варп-маршруте в Солнечную систему, а значит, представлял собой большую военную ценность. Северные подступы сейчас находились в руках предателей, но у них не было достаточно больших варп-потоков, чтобы переправить все свои силы разом, и Верзаген помог бы исправить этот недостаток. Благодаря своему положению он стал одним из первых миров, когда-либо заселенных Человечеством, и одной из первых систем, захваченных в ходе Великого Крестового Похода. Захват этого мира придал бы легитимность империи Льва, а также вызвал бы резонанс в Варпе, ибо Темные Боги вознаградили бы их дело в обмен на отчаяние, вызванное захватом жизненно важных миров-крепостей, составлявших значительный стержень Бастиона Омега. Поэтому Верзаген, несомненно, будет надежно защищен. Однако Эль'Джонсон был мало заинтересован в том, чтобы следить за ходом кампании, поскольку все его внимание было сосредоточено на том, чтобы заручиться поддержкой своих покровителей и не допустить, чтобы они уничтожили его войска ради собственной забавы. Поэтому он быстро передал управление Рогалу Дорну, который с готовностью принял свою новую роль, хотя Корсвейн не мог не заметить, как Дорн радуется их перемене ролей. Когда силы предателей начали наступление на Верзаген, Темные Ангелы томились в тылу эшелонированной атаки, лишенные того, что злобный Дорн считал почетным положением. Когда Первый легион наконец пошел на штурм, ему пришлось медленно пробираться через поля звездных обломков тройной звездной системы, руины многочисленных линий обороны. Как только они приблизились к самому Верзагену, их продвижение попало под обстрел сверху, когда в сердце их строя врезалось атакующие из засады лэнсы кораблей Космических Волков. Хотя внешне Паладин Корсвейн был спокоен, внутри он ликовал, ибо давно затаил злобу на Шестой легион. Давным-давно, во время похода на мир Дулан, люди Русса уничтожили вражеское судно, не подозревая, что внутри уже находится рота абордажников Темных Ангелов. Потеря стольких братьев привела Гончую Калибана в ярость, и теперь, столкнувшись с возможностью отомстить, Корсвейн с готовностью клюнул на приманку. Не обращая внимания на риск, Тёмные Ангелы развернулись лицом к новому врагу, полностью проигнорировав Верзаген, когда Корсвейн прорычал приказ преследовать. Лоялисты заставили их дорого заплатить, развернув скрытые оборонительные сооружения, чтобы устроить засаду на флот Первого легиона, но Корсвейну было все равно. Космические Волки собирали страшную плату за каждого убитого, им даже удалось взять на абордаж сам Непобедимый Разум в бесплодной попытке обезглавить Архипредателя. После нескольких недель боев лоялисты наконец отступили, оставив своих непогребенных мертвецов на осколках оборонительных сооружений Верзагена и его сестринских миров. Десятки тысяч Темных Ангелов погибли вместе с ними, уничтоженные в безвоздушной пустоте. Однако Эль'Джонсона это мало волновало, ведь его приз был завоеван. С юга Пертурабо прислал сообщение, что Бета-Гармон принадлежит им, а Сигизмунд сообщил, что Воитель отступает из Трисолиана, чтобы избежать окружения. Обдумав варианты, Архипредатель призвал братьев на свою сторону, и через несколько месяцев все воинство предателей собралось над Верзагеном, где был воздвигнут огромный храм. Боги гневаются на меня. Они возмущаются ноктилитом, которым я покрыл свои доспехи, и удивляются, откуда я знаю о его свойствах защищать от Имматериума. Они считают это лишь одной из составляющих моего отказа пить из их отравленной чаши, и это приводит их в ярость. Если бы мы с братьями сейчас вошли в Варп, нас бы точно разорвало на куски, ибо, как всегда, Губительные Силы больше заботятся о своей гордыне, чем о страхе перед моим отцом. Анафема, так они его называют. Так однажды назовут и меня, ибо я - его истинное эхо. Несомненно, именно поэтому они стремятся обратить мои недостатки против меня. Скрытность и недоверие превратились в паранойю, ибо умы даже моих смертных братьев были отравлены по отношению ко мне. И друг к другу. Дорн и Пертурабо готовы уничтожить галактику, чтобы унизить другого, не говоря уже о том, на что способно живое оружие демонов, выдающих себя за моих братьев. Я заметил, что Фулгрим уже вступил в их ряды, и у меня такое чувство, что скоро я потеряю и Магнуса. Часть меня желает выпустить этих монстров на свободу, позволить этим сломанным тварям насытиться оргией разрушения, пока ничего не останется. Но нет никакой гарантии, что им это удастся: зная моих братьев, они наверняка уничтожат руины, в которых я так отчаянно нуждаюсь; зная богов, они намеренно разрушат мои надежды, чтобы заставить меня еще больше зависеть от них. Поэтому я должен сделать то, чего надеялся избежать: принести им жертву. Кровью я проложу путь и открою дверь. Я стану Агамемноном и отдам им то, что, по их мнению, я ценю больше всего: моего любимого сына. Мой Корсвейн, которого я возвысил даже над Лютером. Предать его, лишить жизни во имя Губительных Сил - вот сделка, которую они не могут не принять. Они мало что знают о том, что я видел. Что такое жизнь одного Астартес, особенно того, кто в погоне за гордыней бросил на произвол судьбы стольких своих братьев, моих сыновей. Это ничто по сравнению с шагом по Золотому Пути. Что толку пренебрегать клятвой между отцом и сыном, особенно по сравнению с той, которую я уже нарушил между собой и Императором? Немного, если не сказать больше. Ничего. Почему же тогда я до сих пор помню выражение лица Корсвейна, когда Анафем вскрыл его горло? Осада Терры: Непрощенные «Я видел восходящего зверя... имеющего семь голов... и уста его, подобно пасти льва. И дана была ему власть над каждым племенем, и народом, и языком, и нацией». Книга Апокалипсиса, М1 Когда ритуальный нож вскрыл горло любимого сына Льва, клинок раскололся и разлетелся вдребезги, упав с храма вместе с фонтаном крови, хлынувшим вниз, чтобы смешаться с засохшей кровью десятков тысяч других Астартес на усеянных трупами улицах Верзагена. На глазах у всех легионов, в пустоте над ними открылась зияющая брешь в реальности. Бесчисленные корабли начали входить в Варп напрямую, даже не утруждая себя походами к точкам Мандевилля из-за благосклонности Губительных Сил. Примархи вернулись на свои флагманы, и вскоре весь флот покинул систему. Их путь через Варп был быстрым и недолгим, и Лев использовал это время, чтобы отследить позиции и перемещения своих врагов. Такой подвиг был совершен не с помощью колдовства, как можно было бы предположить, а с помощью эзотерического когитатора, сочетавшего археотехнологии и ритуалы, чтобы вывести на экран символическое изображение всей галактики, отраженной в Эмпирее. Как и ожидалось, большая часть карты была затянута бурями, порожденными как колоссальной резней, так и сознательными усилиями Тысячи Сынов. Хотя его сыновья прибыли, как и было приказано, Магнус Красный не присутствовал во время сбора на Верзагене, предоставив лишь слабую отговорку о необходимости задержать подкрепление лоялистов. Таким образом, он вместе с остатками своего легиона оказался далеко на востоке, на окраине Гибельного Шторма, который все еще скрывал королевство Ультрамар от широкой галактики. Внутри Жемчужины Востока находился Лоргар и его войска, которые, несомненно, пытались вырваться из клетки, а на юге Гвардия Ворона и Альфа-Легион, судя по всему, направлялись к Терре. Ни те, ни другие не представляли особой угрозы, хотя Эль'Джонсон был уверен, что лоялисты прибудут на Терру до конца Осады. В самой Солнечной системе четверо братьев ожидали прибытия предателей, которые даже сейчас дышали им в затылок, ибо Пертурабо и его войска, несомненно, вот-вот прибудут. Пока Эль'Джонсон предугадывал будущее, его легион готовился к бою. Хотя большая часть легиона, в общей сложности около сорока тысяч легионеров, находилась на борту флота, сопровождавшего Непобедимый Разум, оставшаяся треть сопровождала Повелителя Железа в первоначальной атаке, и среди них был новый Магистр легиона Тёмных Ангелов. После гибели Корсвейна, Тёмным Ангелам требовался новый командир, и Эль'Джонсон назначил на эту должность Ольгина, Магистра Крыла Смерти. Ольгин был ветераном среди ветеранов, пережившим все три Рангданских Ксеноцида, и его преданность не вызывала сомнений, несмотря на то что он был терранцем. Однако после Молеха Архипредателю не требовался телохранитель, и Ольгин мог бы с большей пользой наблюдать за Пертурабо, чтобы убедиться, что до прибытия основного флота ничего не случится. Таким образом, Магистр Крыла Смерти сопровождал другие силы предателей, и, верный своей агрессивной натуре, корабли Ольгина шли в авангарде, выходя через Хтонические Врата на тускло освещенные окраины Солнечной системы. Пока Эль'Джонсон оставался в своей каюте, Ольгин и его люди вели жестокую битву, чтобы выбить луны Плутона из-под контроля лоялистов. Одна за другой луны Плутона были захвачены, вырваны из лап Саламандр, которые боролись за них до последнего. Однако даже сыновья Вулкана оказались несопоставимы с жестокостью Боевых Автоматонов Эксциндио, которые в полном составе были направлены на сам Плутон. В течение нескольких дней ледяная карликовая планета и ее спутники были захвачены, хотя и не без значительных потерь, включая весь Эксциндио из-за странной волны зеленого света, изгнавшей демонов и значительно навредившей колдунам. Пока Магистр Крыла Смерти восстанавливал свои потери, другие Тёмные Ангелы действовали по всей Солнечной системе. Захариил Эль'Зуриас, глава Мистаи, колдунов Первого легиона, и один из доверенных сыновей Архипредателя, сопровождал флот Пятнадцатого легиона под командованием Афоргомона Сплетенного Судьбой, направлявшийся к миру Юпитера. Пока тысячи Железных Воинов и Сынов Хоруса сражались за контроль над верфями Юпитера, Захариил и его союзники двигались незаметно, готовя нечестивый ритуал, который должен был разорвать реальность на части. Используя древние ритуалы, существовавшие еще до Старой Ночи, они создали герметические круги по всему величайшему газовому гиганту, и, когда остальные планеты сместились в гармоничное положение, музыка сфер была высвобождена. Колдовство Захариила и Афоргомона ускорило вращение Большого Красного Пятна, создав в нити реальности зияющую пропасть в форме огромного глаза. Злодеяние растянулось вширь, открыв черный как грех зрачок, через который выплыли бесчисленные корабли предательской армады, в том числе и сам Непобедимый Разум. На своем мостике Эль'Джонсон молча наблюдал за тем, как его планы становятся все ближе к осуществлению. Перед тем как покинуть Верзаген, он восстановил почти, но не все, осколки Анафемы. В последний раз перед тем, как корабль вошел в Солнечную систему, он соединил эти осколки, недавно помазанные кровью Корсвейна, со своим Львиным Мечом, создав оружие, способное нанести урон даже Императору. Теперь, находясь в той же системе, что и Анафема, Архипредатель поднял свой Клинок и, потянувшись к нему, выпустил свою ментальную мощь - черный кулак, который невидимо врезался в золотую ауру, защищающую Тронный мир. Пока армада предателей прокладывала себе путь через Пояс Астероидов и Марс, Эль'Джонсон продолжал психическую атаку на своего отца, и все это время ему помогали Губительные Силы, которые ревели и хохотали, наблюдая, как медленно слабеет Повелитель Человечества. Однако силы лоялистов были еще далеки от завершения, и когда Непобедимый Разум присоединился к битве над Луной, она столкнулась со своей противоположностью: Императором Сомниумом. Император Сомниум Большинство исследователей имперской истории считают, что великолепный «Буцефал» был флагманским кораблем Императора, ведь именно его он использовал чаще всего во время Великого Крестового Похода. Однако это верно лишь отчасти. Будучи действительно могучей боевой баржей, которая переправляла Императора через звезды, она была лишь частью настоящей колесницы Повелителя Человечества. «Император Сомниум» был колоссальным судном, размером с орбитальную плиту и длиной в пятьдесят пять километров, превосходящим по размерам и огневой мощи даже линкоры класса «Глориана», а также оснащенным реликвиями Темной Эры Технологий, поскольку Император всегда хранил все самое лучшее для себя. На низком готике, его название переводится как «Мечта Императора», и только во имя этой мечты он и был выпущен на волю. Только в самых тяжелых битвах, например против Рангды, «Император Сомниум» выходил на свободу, и ни один враг не выживал после встречи с ним. Когда два колоссальных флагмана приблизились друг к другу, вся галактика, казалось, затаила дыхание. Мечта о Единстве, золотая надежда всего человечества, была великолепным драконом, чье сияние заполняло пустоту и вдохновляло союзников, словно на поле боя вышел сам Император. Против него выступал гладкий черный рыцарь - Непобедимый Разум, гораздо более молодой, меньший и быстрый боец, который вышел на бой, не смотря на возраст и размеры своего противника. Их бой был микрокосмом Ереси Льва: надеющаяся Мечта против холодного, безжалостного Разума, свет новой зари против воплощенных теней старой Ночи. В схватке один на один не должно было быть никаких сомнений, ибо истинный флагман Императора был намного могущественнее, а его орудия мощнее даже самого чудовищного арсенала колесницы Льва. Даже Фаланга, могучая космическая станция Рогала Дорна, превосходящая по размерам оба корабля, не смогла бы одолеть флагман Повелителя Человечества, даже если бы ее командир Архам оказался достаточно смел, чтобы вступить в бой. К сожалению для верных сыновей Императора, Непобедимый Разум был не одинок. В то время как два титана сражались друг с другом, на место их дуэли ворвался еще один корабль с черным корпусом: Вечный Крестоносец. Стремясь приблизиться к Луне и находящимся на ней Генным Лабораториям Селенара, могучий линкор Сигизмунда нанес коварный удар по Сомниуму. Подобно зазубренному кинжалу, ее лэнсы вонзились в брюшные палубы и двигатели флагманского корабля Императора - тяжелый удар, но далеко не смертельный. Однако теперь всякая видимость чести исчезла, и, подобно пираньям, почуявшим кровь в воде, остальные члены предательской армады ринулись вперед, уже не отступая в страхе. Флагман показал себя с лучшей стороны, уничтожив десятки кораблей, которые когда-то сражались рядом с ним во время Великого Крестового Похода, но это была безнадежная задача. В тот день Мечта Императора погибла вместе с последними надеждами лоялистов отразить предательскую армаду. Ее труп, гигантский среди бесчисленного множества мелких мертвецов, был бесцеремонно отброшен в сторону, унесенный бесстрастными силами гравитации, когда армада предателей заняла свое место над колыбелью Человечества. Когда предатели начали преследовать последние корабли лоялистов, покидавшие Тронный мир, их вскоре остановили. Теперь, когда пустота принадлежала им, Архипредатель быстро отдал приказ, чтобы все его войска знали, кто здесь главный. Хотя казалось, что победа уже в его руках, Лев прекрасно понимал, что один шальной выстрел может уничтожить руины, к которым он стремился. Поэтому армии Ада висели над колыбелью Человечества больше месяца, обстреливая лишь некоторые цели, такие как Эгида Дворца и противовоздушные сооружения, чтобы очистить зону высадки. Все это время Архипредатель продолжал свою духовную войну против отца, полагаясь на силы Имматериума, чтобы ослабить барьеры реальности. Эль'Джонсон много раз обращался к Императору, убеждая его сдаться и вернуть огонь богов, похищенный на Молехе. Однако Повелитель Человечества продолжал сопротивляться, и тогда Осада перешла в следующую стадию. В пятнадцатый день третьего месяца легионеры восьми легионов начали высаживаться на поверхность, бесчисленные десантные капсулы заполнили задымленные небеса Терры, чтобы начать штурм. Вокруг Дворца высадились Железные Воины и Багровые Кулаки, а также их невольные союзники - Белые Шрамы и Пожиратели Миров, в то время как Тысяча Сынов, Кровавые Ангелы, Ультрамарины и Дети Императора разбрелись по всему миру, преследуя свои собственные интересы. Как и ожидалось, никто из них не приземлился вблизи пустого пыльного котла Урарту, и, судя по отсутствию защитных сооружений, Преторианец Терры не ожидал, что кто-то это сделает. Таким образом, Тёмные Ангелы смогли быстро создать оперативную базу, причём возглавил её сам Эль'Джонсон, высадившийся почти со всем легионом. «И восторжествуют над Вавилоном небо и земля, и все, что на них, ибо с севера придут к нему опустошители...» Пророчество Ирмеягу, Пре-М1 Как только регион Урарту был захвачен, Тёмные Ангелы приступили к строительству крепости. Хотя Астартес - это прежде всего оружие войны, они, тем не менее, нередко проявляют себя и в других делах; хотя Четвертый и Седьмой легионы пользовались наибольшей репутацией в строительстве укреплений, сыновья Калибана не были исключением и в этом отношении. Вскоре над пустыми пыльными равнинами стали возвышаться знакомые башни с выгравированными ангелами смерти и бункерными пристройками, обозначающими сооружения как Крепость Искупления; бронированные стены высоко вздымались над подземными склепами, в которых размещался гарнизон легионеров. Строительство столь могущественного сооружения заняло несколько недель, но Первый легион отнюдь не бездействовал, ведь и предатели, и лоялисты пытались выведать секреты крепости. Однако обе группы захватчиков были быстро отбиты, и поэтому ни Сыны Хоруса, ни Железные Воины, ни Альфа-Легионеры не смогли проникнуть в крепость. Когда четветый месяц сменился пятым, силы предателей начали пробивать Внешние Стены Дворца, оттесняя защитников все дальше назад. Большая часть Первого легиона, за исключением нескольких избранных рот, к этому времени вернулась на свои корабли, кроме Мистаи, которые продолжали наблюдать за ритуалами, призванными ослабить духовную Эгиду Императора. Нечистые демоны из глубин Варпа начали появляться в Тронном мире, присоединяясь к другим легионам, которые неслись в сердце владений Императора. Их присутствие стало мощным отвлекающим маневром, скрывающим передвижение агентов Первого легиона, которые пробрались во внутренние святилища. Пока другие легионы предателей приковывали внимание защитников Дворца, агенты Мистаи разграбили священные крылья Дворца, унеся с собой древние реликвии и многие книги из Залов Ленга, личной библиотеки Императора. Они также выкрадывали пленников, которые были полезнее Архипредателю живыми, чем мертвыми, как во Дворце, так и в других крепостях по всей Терре. Однако сам Эль'Джонсон оставался в уединении, преследуя свои цели. Проходили недели, слой за слоем счищались породы и камни, тридцать тысяч лет истории тщательно сортировались и отбрасывались. И только к шестому месяцу появились первые признаки зиккурата Этеменанки - самой высокой верхушки невообразимо древнего города и башни. В течение нескольких недель безостановочного изучения и раскопок, Лев Эль'Джонсон постепенно раскрывал тайны прошлого. К шестму месяцу он практически обнаружил руины Вавилонской Башни, каждый кирпич которой хранил в себе одно слово силы, каждый из которых был единственной записью в словаре языка творения, утерянного со временем. Осталась лишь горстка, остальное - пыль и пепел, образовавшиеся в результате воздействия времени или силы Императора. Перевод был кропотливым процессом, поскольку большинство из них не имели отношения к делу и/или были бесполезны, и требовалась тщательная сверка с другими древними томами в обширной библиотеке, которую Эль'Джонсон привез с собой в крепость. Урарту. Ирак. Месопотамия. Аккад. Вавилон. За тысячелетия у этой земли было много имен. Она была колыбелью цивилизации, домом для первых людей, которые взглянули на звезды и открыли для себя нечто большее. Именно они видели сквозь завесу реальности и навсегда изменились от этого. Они увидели ужасы, которые таились за ней. Они увидели Темного Короля в Желтом и ему подобных и попытались запечатать их с помощью фундаментального языка: Энунции. Каждое слово силы было записано и начертано на кирпиче из глины, возводя город из пыли все выше и выше, словно собираясь пронзить небеса. Конечно, были и те, кто не одобрял такой проект. Человечество всегда делилось на тех, кто выступает за порядок и контроль, - оседлых горожан, и тех, кто пришел из диких земель, - хаотичных пастухов-кочевников. Когда я смотрел на Терру с палубы «Непобедимого Разума», я был абсолютно уверен в своих действиях. Я знал, что принадлежу к первой группе, в то время как мой отец относился ко второй группе, прогрессия против противодействия. Я думал, что знаю историю, как тысячелетия назад он и его союзники, кочевники из Анатолии и других стран, разрушили Башню, чтобы никто не имел абсолютной власти над человечеством, по крайней мере, никто, кроме него самого. Теперь, когда я смотрю на эти кирпичи, чью силу я могу ощутить, просто стоя в их присутствии, я уже не так уверен. Я позволил галактике сгореть, чтобы создать достаточно дыма, чтобы скрыть свой путь, но все еще так много моих братьев еще живы, так много аспектов Повелителя Человечества я еще не постиг. И все же хватка Императора в моей душе остается, как бы ни пытался скрыть это от меня Изначальный Уничтожитель. Я обрел невообразимое могущество, но все древние знания мира - слабое утешение по сравнению с осознанием того, что еще так много предстоит сделать. Погрузившись в размышления, Архипредатель был почти застигнут врасплох, когда, вернувшись к раскопкам, понял, что он не один. Обезумевшие голоса Богов Хаоса, обычно молчаливые, вдруг закричали в предостережении и ярости, и Эль'Джонсон обернулся, чтобы увидеть того, кого считал мертвым: Конрада Кёрза. Впервые на его памяти Лев Эль'Джонсон был по-настоящему удивлен. Владыку Ночи не видели со времен Трамаса, много лет назад, и Архипредатель считал его убитым, когда Корсвейн вонзил ему в спину свой клинок. То, что он находился не только на Терре, но и в самом святилище Льва, и все это без его ведома, глубоко беспокоило Архипредателя. Все это и многое другое промелькнуло в его голове за долю секунды до того, как Кёрз бросился на него, и молниевые когти с треском пронеслись по воздуху. Эль'Джонсон снова оказался в обороне, и каждый удар Кёрза оставлял глубокие царапины на его доспехах. Его собственные удары казались ничтожными по сравнению с ним, поскольку на самом деле внимание Эль'Джонсона было сосредоточено на чем-то другом. Даже не прибегая к помощи разума, Лев ощущал титаническое присутствие: Император покинул Золотой Трон. Когда Львиный Меч встретился с Милосердием и Прощением, давление, оказываемое Архипредателем, впервые с момента его прибытия в Солнечную систему стало ослабевать. Теперь, освободившись от мучений, психическая мощь Повелителя Человечества стала равна, если не превосходить, силе Архипредателя. Секунды растянулись в минуты, пока Лев продолжал сражаться с Кёрзом, их поединок становился все более напряженным, чем на Трамасе, а восстание балансировало на волоске, пока транспорт Императора нес его все ближе к Крепости. Похоже, Повелитель Человечества был слишком осторожен, чтобы телепортироваться; если бы он это сделал, Владыка Калибана мог бы мгновенно перенаправить его. У Эль'Джонсона заканчивались возможности и время, и он сделал свой выбор. Перспектива дуэли одновременно с Кёрзом и Императором означала поражение, поэтому Владыка Калибана перешел к отчаянным мерам. Ложь и обещания Губительных Сил шептали громче, чем когда-либо, обещая неограниченную власть в обмен на рабство, но у Льва оставалась еще одна карта, которую нужно было разыграть. Хотя это было не так плохо, как отдать свою душу Хаосу, он все же надеялся сохранить ее, чтобы использовать против Повелителя Человечества. Достигнув глубин своего разума, Лев Эль'Джонсон произнес одно слово Энунции, в одно мгновение переписав реальность, чтобы дать ему необходимое время. Застигнутый врасплох во время прыжка, Кёрз упал на землю, не успев среагировать. В застывшем патоке замедленного времени Эль'Джонсон шагнул вперед и вонзил свой клинок в тело брата, приковав его к земле. До самого конца он не сдавался. Я сразу же узнал происхождение золотого камня, который он пытался всадить мне в сердце. Теперь я уязвим, или это только кажется. Он не знал, что я уже получил знания, которые искал в этом месте. Когда я снял с него повязку и вынул Фульгурит из своего нагрудника, душа моего брата выскользнула за завесу, и я почувствовал, как осколок Императора присоединился к остальным, девятым. Или скорее десятым, понял я, почувствовав, как энергия, содержащаяся в Книге Магнуса, трансформировалась. Похоже, Алый Король наконец-то отбросил остатки своей свободы в обмен на силу. Конечно, я могу оказаться таким же, если не смогу победить своего отца... Твоё Королевство Разрушено: Конец и Смерть «Существа, которые позолочены... позже они прославятся мошенничеством». Пророчество Барука, Пре-М1 Когда Вечноизбранный вынул свой смертоносный клинок из тела убитого брата, в комнату ворвался золотой свет, ибо прибыл отец их обоих. Присутствие Императора заполнило каменную комнату бурей, столь тяжелой от горя и напряжения, что она раздавила бы любое меньшее существо. Однако это была не единственная психическая гроза, ибо навстречу ей поднялся целый шквал ледяных ветров Льва, смешанных с бушующими циклонами Губительных Сил, которые вливали свою энергию в своего чемпиона. Повелитель Человечества устремил короткий, но нежный взгляд на своего павшего сына, и его скорбное выражение лица сменилось отвращением, когда он посмотрел на архитектора Ереси. Выражение лица Льва оставалось нейтральным, когда Анафема поднял щит и обнажил оружие - могучий боевой молот с золотой головой и красной рукоятью, который, казалось, больше подходил вождю варварского племени, чем Повелителю Человечества. В ответ Архипредатель поднял свой темный клинок, и битва за судьбу галактики началась. Взмах молота перетек в таран щитом. Благодаря своему росту и размаху оружия, а также железной защитной стене, выкованной из чистейшего аурамита и адамантия, благодаря непревзойденному опыту, накопленному за многие годы, Повелитель Человечества был, пожалуй, самым смертоносным бойцом в галактике. Вокруг и сквозь рушащиеся колонны он прокладывал себе путь, каждый отраженный удар служил дальнейшему разрушению руин, созданных им в древности, а в нереальности Имматериума он сиял подобно золотой сверхновой, изгоняя тёмные кошмары, так долго преследовавшие галактику, и вдохновляя своих последователей по всей планете на новые вершины героизма. Он был воплощением славы, света и мести. Но там, где его свет касался тьмы, он мерк, превращаясь в потускневшее серебро, прежде чем его поглощала ночь. Для тех, кто пытался противостоять ему, он был угнетением и тиранией, кандалами работорговца и топором палача. Те, кто сражался под знаменем Льва, видели в нем Повелителя Мертвецов, управляющего самым жестоким и кровавым режимом, какой только можно себе представить, ибо он был Анафемой для всех их порочных желаний. Против него восставали затаенное негодование и необузданный Хаос. Самое могущественное нападение было встречено с равной силой, с дикостью огромного зверя и выверенной точностью машины, Тёмного Ангела, который сражался, чтобы победить. Каждый удар отражался, парировался и возвращался дважды, нанося удар и отступая, прежде чем нанести новый. Десятки тысяч лет опыта были отбиты работой клинка на уровне, превосходящем инстинкты: каждое изменение стиля боя встречалось и преодолевалось подсознательным талантом к сражению. В Имматериуме из бушующей бури Варпа вырвались психические нити самой черной ночи и необузданного безумия, наделенные силой Изначального Уничтожения, чтобы погасить золотой свет, посеять ужас и страх среди всех, кто его увидит. Приливы и отливы Глубинного Варпа нахлынули на сияющую Анафему, разрушая все ментальные защиты в попытке вызвать ошибки и промахи. Постепенно Порядок стал отступать, а Хаос стремительно надвигаться на него. Чемпион цивилизации уступил место безудержной дикости кочевника, когда зверь победил человека. Могучий удар отсек головку боевого молота, и щит превратился в обломки. Повелитель Человечества выхватил свой меч, великолепный Пылающий Клинок, но толку от него было мало, ибо не было никого талантливее в обращении с мечом, чем его вероломный сын. С каждым ударом все новый и новый фрагмент его некогда безупречной золотой брони отлетал от него, рассекаемый и сбриваемый точными ударами, наносимыми с целью ранить, а не убить. С каждым ударом Лев набирал силу, в то время как Император ослабевал. Его мощь росла и росла, подпитываемая энергией Губительных Сил, а также жизненной силой его собственного отца, которая с каждым ударом похищалась все больше и больше. Вскоре Повелитель Человечества начал истекать кровью, а его Пылающий Клинок не мог отразить смертельные раны, нанесенные ему Первенцем. Он сражался, чтобы выжить, а не победить, его сердце смягчилось из-за каких-то затаенных чувств. С каждым ударом Лев становился все сильнее, поглощая душу Императора, и каждый удар Львиного Меча отнимал у него еще немного сил, разбивая разум и душу на осколки, пронизанные силой и сущностью. Это была битва, которая должна была определить судьбу галактики на ближайшие десять тысяч лет. Поэтому смертные не могли наблюдать за ней. Темные Ангелы, занявшие оборонительные сооружения, начали бежать, подавленные титаническими силами, высвободившимися в недрах их крепости. Они понесли тяжелые потери от рук Конрада Кёрза и Императора, их убивали сотнями в тщетной попытке удержать их от предначертанного противостояния со Львом. Однако сбежать будет не так-то просто, ведь Повелитель Человечества пришел не один. Его любимые спутники, поклявшиеся никогда не оставлять его, отправились в путь вместе с ним, спрыгнув со своих транспортов, чтобы устроить резню тем, кто опустошил Тронный мир. Их было мало - десятки среди тысяч, и это было все, что можно было сберечь на фоне кульминации Осады Дворца, переходящей в свою финальную стадию с прибытием подкреплений лоялистов. К тому времени, когда пал последний Кустодианский Компаньон, а последний Тёмный Ангел покинул опустевшие равнины Урарту, устремившись к своим кораблям, небо Терры превратилось в бурный поток кораблей легиона, обрушивших друг на друга неисчислимые разрушения. Единство уже давно кануло в небытие, брат стрелял в брата в ненавистном безумии, а лоялисты и предатели стремились уничтожить друг друга. Внизу битва отца и сына подошла к финалу, когда Губительные Силы завывали и гоготали при виде павшей Анафемы. Лев окончательно одержал верх, нанеся Повелителю Человечества бесчисленные раны. Если бы он сражался без сдержанности и милосердия, результат мог бы быть иным, но жалость к Императору стала его гибелью. Его просьбы о благоразумии и понимании были презрительно отвергнуты, ибо преданность Льва своим целям означала, что нет ничего, что он не сделал бы, чтобы довести их до конца. Я стоял над ним, победивший во всех смыслах. Большая часть его духовного огня, сила, которую он сохранил после создания Примархов, теперь принадлежала мне. Мантия Темного Короля была обернута вокруг меня, и я мог сказать, что Губительные Силы хотели, чтобы я покончил с ним, чтобы я занял место моего отца и присоединился к Великой Игре, чего он никогда не делал. Там, где мои братья могли бы позлорадствовать, я этого не сделал. Я лишь задавал ему простые вопросы. Я спрашивал, сколько было Ересей. Сколько раз мы должны пройти по одному и тому же пути? В ответ он проклял меня на последнем издыхании - ироничная инверсия отцовских благословений, которые в древние времена отцы давали своим сыновьям. На самом деле это было последнее колебание с моей стороны, и, конечно, именно тогда все пошло не так. Увлеченный моментом, я не обращал внимания на окружающую обстановку. Я был уверен в своих силах, ведь ни один Кустодий не мог надеяться превзойти меня, ни один брат не мог надеяться одолеть меня. Как и, главное, зачем смертный человек предпринял эту попытку? Первым, что я понял о его присутствии, была пронзительная боль чуть выше моей пятки. Обернувшись, я увидел человека, одетого в простую форму солдата Имперской Армии, ничем не украшенную, кроме шнура на шее, с которого свисал деревянный стержень, а его руки обхватывали рукоять, лезвие которой было осколком Анафема. Полное потрясение охватило меня: Губительные Силы ничего не говорили об этом, ни в одном видении будущего не было ничего даже отдаленно похожего на это. Я убил его скорее инстинктивно, чем как-либо иначе, одним движением руки, в которой был зажат Львиный Меч - клинок, превосходящий по размерам все его тело. Какое безумие заставило его взять Атам и отправиться в путешествие сквозь время и пространство, чтобы добраться до нас? Какое божество одарило его своей благосклонностью, выбрав его, а не меня, Вечноизбранного Пантеоном Хаоса? В тот момент я понял, что что-то пошло не так, ибо ни в одном из своих видений я такого не видел. Мой отец не терял времени, понимая, что это его последний шанс. Когда я снова повернулся к нему лицом, он обрушил на меня последнюю атаку, чтобы стереть с лица земли тело и душу, как я поступил со смертным, который ударил меня ножом. Когда пыль осела, от Льва не осталось и следа. Что с ним стало, неизвестно, но все его сыновья, будь они на Калибане или на Терре, почувствовали утрату его присутствия, когда он исчез во вспышке сверхновой, ставшей кульминацией Осады. Поэтому они начали бежать, покидая Терру в стремительном бегстве сквозь строй лоялистских подкреплений, хлынувших в Солнечную систему. Флот Первого бежал обратно в систему Калибана, где с удивлением обнаружил не родную планету, а разлом в пространстве-времени. Пройдя через разлом, они обнаружили Скалу - мобильную крепость, созданную из обломков их родной планеты, где остатки легиона основали свою базу. С тех пор Первый легион держался в тени. Из того немногого, что удалось собрать о них Инквизиции, следует, что они стали рыцарями-изгоями, рассеянными по Материуму и Имматериуму, неспособными поддерживать единство легиона, как и все остальные предатели. Однако их секретность осталась нетронутой, и поэтому неизвестно, чего они надеются добиться. Все, что можно сказать наверняка, - это то, что они служат Губительным Силам, несомненно надеясь, что, осуществляя бесчисленные темные планы, они смогут умилостивить своих хозяев, чей гнев разгорелся против них за то, что их отец не смог уничтожить Императора. У них нет единого лидера, и ходят слухи, что Тёмные ангелы враждуют между собой, отказываясь от победы в битве в пользу преследования тех, кто, судя по всему, является их собственными братьями. Однако по мере того как 41-е тысячелетие подходит к концу, Тёмные Ангелы становятся все более активными, и некоторые предполагают, что Тёмные Ангелы, как и другие легионы предателей, готовятся к концу дней. Родной мир, вербовка и геносемя Трудно переоценить потрясение, вызванное Ересью Льва. Хрупкий порядок, установленный Империумом во время Великого Крестового Похода, был почти полностью разрушен. Многие сектора все еще находились под контролем предателей, которые безжалостно подавляли любые новости об их поражении при Осаде Терры на всех доступных им мирах, а ослабевающие бури в Варпе продолжали тормозить астропатические сообщения. Империум также не горел желанием пересказывать историю о своем близком уничтожении, и лишь спустя долгое время после завершения Очищения первые исследователи начали писать свои рассказы о Ереси. Лишь благодаря усилиям Совета Харона, следственного органа, собравшегося для выяснения причин, по которым Предавшие Примархи обратились против своего отца, Лев был окончательно закреплен в качестве Архипредателя. Их выводы, опубликованные как раз во время бурного роста Имперского Культа, закрепили за Эль'Джонсоном статус главного среди его братьев, Девяти Дьяволов из Внешней Тьмы. Однако, хотя крестьяне Империума знали об Эль'Джонсоне и о том, как Император победил его, они не знали, что случилось с его сыновьями. Сочетание времени и пропаганды сделало многое, чтобы затмить роль Темных Ангелов во время Ереси Льва, ведь среди предателей, сыновья Льва мало что сделали во время Осады Терры. К несчастью для галактики, Тёмные Ангелы продолжали выживать. После уничтожения Калибана, силы Первого легиона объединились вокруг штаб-квартиры легиона, замка Альдурух, который был превращен в командный центр мобильной звездной крепости, раскинувшейся на десятках астероидов. На месте лесистого мира смерти теперь находилось скопление астероидов, окутанных мерцающими силовыми полями, известными как Эгида Горгоны, которые потрескивали от мощной энергии. Самый крупный из них образовался из куска континента, превосходящего по размерам любой имперский звездолет, даже легендарную Фалангу, и способен уничтожать целые флоты за раз. Однако их крепость была бы быстро уничтожена мстительными силами Очищения, останься она в реальном пространстве. Поэтому Тёмные Ангелы задействовали все имеющиеся в их распоряжении ресурсы, чтобы построить планетарные двигатели, что позволило Ангеликасте по своему желанию входить в Варп. За движение Скалы отвечает один Астартес, известный как Магистр Скалы, роль которого исполняет один из технодесантников легиона. Однако эта должность далеко не самая почетная, ведь духи-машины Скалы очень темпераментны, пропитаны влиянием Губительных Сил, и управлять ими приходится постоянно. Поэтому Магистр Кузни физически заключен в нефе управления, подключен к когитаторам и не может ни выйти, ни даже пошевелиться. Там он остается до самой смерти, медленно поглощаемый древней технологией, пока его кости бесцеремонно не отбросят в сторону и не заберут механические имплантаты, чтобы использовать их на его преемнике. Скала представляет собой обширную коллекцию крепостей и содержит множество объектов, призванных служить преемником Ангеликасты. Крепости расположены на самом большом астероиде, встроенном в бок бывшего горного хребта, на котором находятся все необходимые для работы легиона объекты, включая многочисленные стыковочные узлы, способные вместить целые флоты. Под скалистой поверхностью пролегает обширная сеть туннелей, известная как Галерея Апскондаэля, а снаружи видны лишь небольшие части башен и выдвижные двери ангарных отсеков. Оборонительные сооружения здесь действительно мощные, ведь Первый легион сохранил реликвии Тёмной Эры, дарованные им так давно, и с годами они становятся только смертоноснее, поскольку коррупция Хаоса просачивается все дальше. Все это - лишь верхние уровни, ведь только самые могущественные могут попасть в глубины закрытых секций. Спускаясь в темноту закрытых секций, можно обнаружить апотекариумы, где новобранцев превращают в Астартес. Как и в Первом легионе, геносемя Тёмных Ангелов удивительно чистое, оно по-прежнему высочайшего качества, без явных дефектов и недостающих органов. Пожалуй, единственным недостатком Первого легиона является их склонность к замкнутости и скрытности, а также жесткая, почти навязчивая сосредоточенность. Например, если Жиллиман и его сыновья умеют концентрироваться на многих задачах одновременно, то Эль'Джонсон и его Тёмные Ангелы, наоборот, сосредоточены на чем-то одном, что делает их хорошими бойцами и еще лучшими охотниками. Однако неизвестно, насколько это зависит от геносемени по сравнению с обучением. Известно лишь то, что Тёмные Ангелы далеко не невосприимчивы к мутационным энергиям Хаоса, и поэтому случайные и изнурительные разложения Губительных Сил были зафиксированы много раз. По каким стандартам легион оценивает своих потенциальных рекрутов, неизвестно, ведь они редко оставляют выживших, но они должны существовать, ведь Первый продолжает терзать галактику и по сей день. Другие утверждают, что Темные Ангелы полностью прекратили набор, отказавшись принимать в легион легионеров из любого другого мира, кроме Калибана. Такие ученые утверждают, что численность Первого просто объясняется тем, что во время Осады Терры они понесли меньшие потери, чем их союзники. В самых глубоких покоях Скалы, через Безымянные Врата по Лестнице Ангелиса, находится Энгинариум. Эти эзотерические машины питают Скалу с помощью древних технологий, созданных в эпоху Объединительных Войн. Доступ внутрь разрешен только самым опытным технодесантникам Первого легиона, ведь в самом центре находится артефакт ксеносов, известный как Двигатель Тухулха. Неизвестно, как это темпераментное устройство оказалось встроенным в Скалу, но Тёмные Ангелы нашли ему достойное применение, ведь именно оно позволяет им проникать в червоточины, созданные полетом Уробороса, другого Двигателя Триумвирата. Это устройство позволяет им входить и выходить из Варпа по своему усмотрению, всегда возвращаясь к охоте, как только завершатся те нечестные поиски, которыми они занимаются в данный момент. Однако в глубине Скалы, за Лестницей Теней, находятся подземелья, известные как Кричащие Камеры, где Первый легион держит в плену тех несчастных, которых он захватывает. Никому не удавалось сбежать, даже демонам, потому что камеры охраняют Капелланы-дознаватели. Капелланы-дознаватели Давным-давно, в славные дни Великого Крестового Похода, Несущие Слово создали организацию, известную как Капелланство, в рамках инициативы по переподготовке. Как и все легионы, Темные Ангелы адаптировали капелланов и приспособили их к своим нуждам. Поэтому, когда Лев начал осуществлять свои планы, Капелланы-дознаватели оказались по правую руку от него, выполняя его приказы, куда бы он их ни послал. Они быстро стали одними из самых преданных слуг Хаоса, изучая эзотерические предания о Губительных Силах по томам Лютера. Во время Ереси Льва их возглавлял Астартес по имени Немиил, который был ответственен за совращение Кровавых Ангелов в поклонение Кхорну. Однако Немиил пал во время Очищения, убитый Нассиром Амитом Расчленителем, и после исчезновения Льва они остались без хозяина. С тех пор Капелланы-дознаватели играют роль вершителей судеб в Первом легионе. Именно они поддерживают безжалостную секретность Тёмных Ангелов даже среди своих собственных рядов, а с теми Великими Магистрами, которые угрожают привлечь слишком много внимания к Первому, расправляются именно они. В их распоряжении находится список с именами всех Незапятнанных, за которыми они неустанно охотятся. Каждого пойманного Незапятнонного они подвергают ужасным пыткам, чтобы заставить отказаться от клятвы Императору, за что получают Черную Жемчужину. Однако такие случаи редки, и даже величайший из этих мрачных воинов может насчитать всего десять. Начиная с M41 их возглавляет Верховный Дознаватель Сапфон, Искатель Секретов. Хотя он не самый старый и не самый жестокий в их рядах, поскольку эту роль выполняет совершенно безумный легионер, известный как Асмодей, Сапфон сохраняет свой ранг благодаря необычайно высокому уровню харизмы, скорее напоминающему сына Жиллимана, чем Льва. За тысячелетия число найденных Незапятнанных постепенно сократилось, и неизвестно, сколько их еще осталось. Однако Сапфон не желает прекращать охоту, ведь единственная цель его жизни - найти их лидера, Астеляна Странствующего, который продолжает ускользать от внимания Темных Ангелов, пресекая их амбиции на каждом шагу. Положение Скалы постоянно меняется. Отчасти это объясняется скрытной природой легиона, ведь атаковать Скалу становится гораздо сложнее, если ее положение постоянно меняется. В погоне за Уроборосом, Скала пересекает всю галактику, проходя по странным туннелям, образовавшимся в результате работы Двигателя Триумвирата. Только Тухулха позволяет им проникать в эти проходы, которые никогда не затягиваются надолго и часто обрушиваются обратно в бескрайний Имматериум вскоре после того, как Скала проходит через них. Иногда их родной мир выходит в реальное пространство, прибывая далеко за пределы типичных точек Мандевилля, откровенно пренебрегая законами физики, чтобы поддержать свои силы, преследующие какие-то тайные цели. Такие времена часто предвещают разрушение любого мира, над которым они прибывают, ведь Тёмные Ангелы не любят оставлять свидетелей. Неизвестно, чего хочет добиться Первый, захватив Уроборос, и есть ли у них вообще средства для этого, но если им это удастся, это, несомненно, станет гибелью для галактики. Боевые доктрины и организация Как бы то ни было, Первый легион остается строго структурированным и организованным. Вместо разрозненных боевых отрядов, присутствующих во многих других легионах предателей, Тёмные Ангелы остаются единым целым, все еще сосредоточенным вокруг командных структур, так давно установленных Львом Эль'Джонсоном. Однако они редко собираются вместе на Скале, предпочитая вести собственные кампании в составе разрозненных флотов по всей галактике. Как и во всем, что связано с Первым легионом, это делается во имя секретности, как от врагов, так и от других сил легиона. Однако, несмотря на то, что индивидуальные цели могут различаться, общая стратегия остается неизменной, что становится еще более примечательным из-за того, что у них нет настоящего Магистра легиона. Как и всегда, эта конкретная истина о Первом легионе известна лишь избранным, ведь она берет свое начало в далеком прошлом и касается одной из самых скрытых и глубоких частей Скалы. После того как Лев был побежден Императором на Терре, оставшиеся командиры Первого легиона быстро бежали, потерпев поражение. Большинство старших командиров были убиты во время этого стремительного отступления, и к тому времени, когда легион собрался вновь, самым высокопоставленным офицером в нем был Фарит Редлосс, который до серии повышений на поле боя во время Солнечной войны был всего лишь оруженосцем при Магистре легиона Ольгине. Теперь, возглавив Первый легион, Редлосс вернулся на Калибан, ожидая, что ему придется оспаривать эту роль у Лютера. Великий Магистр Калибана был, пожалуй, единственным легионером, который мог оспорить его притязания, ведь его звание и выслуга лет в сочетании с благосклонностью, дарованной ему Губительными Силами, были несравнимы ни с одним другим командиром. После предполагаемой смерти Примарха, Великий Магистр должен был стать естественным преемником, ведь именно он управлял Калибаном в давно минувшие века. Однако, как вскоре выяснили Редлосс и его люди, Лютер был далеко не в том положении, чтобы руководить своими братьями. Во время уничтожения Калибана он вступил в жестокий поединок с Астеляном, лидером Незапятнанных, который прервал его ритуал. Когда вызванная им сила вырвалась из под контроля, обратная реакция оказалась катастрофической, разрушив планету и погубив самого Лютера. Смотрящие во Тьме, долгое время защищавшие Калибан, незаметно пробрались в Альдурух и, когда пришло время, активировали мощную защиту Башни Ангелов. Десятки солдат Лютера, оказавшиеся в эпицентре ее чудовищной мощи, превратились в камень, а само время застыло вокруг Великого Магистра, медленно истощаясь в судорогах и вспышках. Лютер оказался заперт в стазисном поле, не в силах двигаться или воспринимать течение времени, и когда его лейтенанты обнаружили это, они поняли, какая возможность им представилась. Они быстро поклялись в верности Редлоссу Несущему Ужас, который назначил себя Верховным Великим Магистром, Хранителем Истины, и сформировал совет Великих Магистров в качестве своих советников, чтобы принизить титул и притязания Лютера, если он когда-нибудь сбежит. Шли века, и Скала застраивалась, башня Ангеликасты, в которой находилось запертое во времени поле боя, быстро отошла на второй план, став сердцем лабиринтных подземелий крепости. Вокруг его камеры была построена огромная темница, из которой медленно выкачивалась сила, содержащаяся в Лютере, чтобы помочь питать планетарные двигатели Скалы, а также, возможно, освободить его. Однако со временем эта цель становилась все более и более второстепенной, и Лютер был постепенно забыт, о нем заботились только Капелланы-дознаватели, которые продолжают присматривать за Великим Магистром. Иногда он временно освобождается из своей темпоральной тюрьмы, изрекая безумные пророчества об Уроборосе и своем приемном сыне, которые быстро записываются дознавателями в надежде выведать его секреты. Однако мало кто ожидает такого развития событий, ведь в случае побега Лютер, скорее всего, будет казнен за свои неудачи. Его амбиции и гордость противоречат тайным сыновьям Льва, которые ведут свою родословную от него, а не от Ордена Лютера. Даже к Редлоссу относятся более благосклонно, ведь, несмотря на его позорную смерть от рук Незапятнанных в М33, созданный им Совет Великих Магистров продолжил поддерживать легион в целостности. Этот Совет, ныне известный как Рыцари Круга, является прямым наследником системы Избранных Лейтенантов, созданной самим Львом во время Великого Крестового Похода, которая сама развилась из структуры Гексаграмматона под влиянием догматов Ордена на Калибане. Таким образом, существует шесть Великих Магистров, по одному на каждое из Крыльев, а также Верховный Великий Магистр, выполняющий роль распределителя голосов. Под началом каждого из них находится несколько Магистров, каждый из которых отвечает за свою компанию и всех воинов, которые в нее входят. Сайфер Личность космодесантника, известного только как Сайфер, пожалуй, одна из самых больших загадок в галактике, что немаловажно для такого легиона, как Первый. Окутанный тенями, Сайфер - скрытый легионер, вооруженный сдвоенными пистолетами, которыми он владеет с непревзойденным мастерством. Чаще всего он появляется из ниоткуда, принося с собой лишь смерть и разрушения, а затем снова исчезает. Однако сам он редко совершает какие-либо из этих злодеяний: скорее их совершают те, кто пытается его поймать, как хаоситские, так и имперские войска. Его истинные мотивы остаются неизвестными, но, похоже, он не связан с Губительными Силами, поскольку параноидальные разглагольствования Лютера рисуют его как угрозу Первому легиону из-за секретов, которые он хранит. Различные Верховные Великие Магистры Первого Легиона попеременно пытались схватить или убить его, но пока безуспешно, и за тысячелетия он в свою очередь убил не нескольких из них. Никому не удалось раскрыть его истинную личность, ведь легионеров, носящих этот титул, было множество. Однако самая большая загадка, связанная с Сайфером, - это, несомненно, то, как он стал обладателем Львиного Меча, клинка Архипредателя, хотя он никогда не использовал этот массивный клинок в бою. Главная задача Верховных Великих Магистров Первого легиона - не дать своим ротам разорвать друг друга на части. Хотя может показаться, что их различные силы работают ради одной цели, на самом деле Первый легион - это все еще слуги Хаоса, и как таковые они далеко не едины. Тёмные Ангелы, как и любой другой легион, разделены на десятки отрядов, каждый из которых подчиняется одному из Гексаграмматона - шести Крыльев Первого Легиона. Каждое из этих крыльев специализируется на определенном аспекте войны, а именно: Крыло Смерти, Крыло Ворона, Крыло Ужаса, Крыло Железа, Крыло Шторма и Крыло Огня. Каждое из этих Крыльев преследует свою собственную цель, и различные боевые группы без колебаний будут убивать друг друга за ресурсы или в погоне за своей собственной целью. Первые три Крыла известны как Внутренний Круг, поскольку только они знают правду о Незапятнанных, в то время как Крыло Железа и Крыло Шторма практически не знают о существовании своих лояльных братьев. Крыло Огня не входит в состав Внутреннего Круга, но, будучи экспертами в разведывательной войне, они наверняка знают и об этом. Первым и главным в Гексаграмматоне является Крыло Смерти. Происходя из Первой Великой роты, Крыло Смерти когда-то служило телохранителями и спутниками Примарха, поскольку сражалось исключительно в терминаторской броне. Даже в 41-м тысячелетии, когда даже лояльным легионам трудно собрать целую роту в таких бесценных реликвиях, не говоря уже о предательских легионах, лишенных реального пополнения, Крыло Смерти продолжает снаряжать десятки тысяч Астартес в эти могучие реликтовые доспехи. Их мастерство сосредоточено исключительно на ближнем бою, и мало найдется сил, более искусных, чем они, в абордажных действиях. Об их упрямом характере ходят легенды, и именно этот отказ разглашать секреты долгое время заставлял Капелланов-дознавателей отдавать им предпочтение перед другими в попытках захватить титул Верховного Великого Магистра. Крыло Смерти - пожалуй, самый неумолимый охотник за Незапятнанными, а его предводитель, Великий Магистр Белиал, - один из величайших мечников в истории легиона, ибо он неумолимый перфекционист. Его происхождение остается загадкой: одни утверждают, что он невероятно молод, ему едва исполнилось несколько веков, другие - что он ветеран Великого Крестового Похода, ведь он владеет Мечом Безмолвия, одним из пяти древних обсидиановых силовых мечей, известных как Клинки Падения Небес. Эти реликвии носят только самые старшие офицеры, включая трех Великих Магистров Крыла Смерти, Крыла Ворона и Крыла Ужаса. Четвертый клинок носит Лютер, и он заперт в его стазисном поле, а пятый, предположительно, является клинком самого Архипредателя, который теперь носит отступник, известный как Сайфер. Задача Белиала как Великого Магистра Крыла Смерти - вернуть Львиный Меч, и он намерен выполнить ее любой ценой, ведь если Сайфер попадет в плен к кому-то другому, это станет источником великого позора. Легионеры под его командованием настолько преданы своему делу, что, по слухам, в их терминаторской броне скрываются лишь скелеты, призванные служить Белиалу и хранить его секреты даже после смерти. Вторым из Гексаграмматона и ближайшим соперником Крыла Смерти является Крыло Ворона. Будучи на бумаге Второй Великой ротой, Крыло Ворона использует противоположный подход, полностью сосредоточившись на скорости. Их истоки лежат как в конных рыцарях Калибана, так и в формированиях поиска и уничтожения кочевых военных кланов самой Терры, возникших еще до Великого Крестового Похода. Это гораздо более быстрый метод войны, требующий гораздо большей агрессии и риска, чем у Крыла Смерти. Крыло Ворона проявило себя во время Рангданского Ксеноцида, когда мигрирующие воинства Рангды приходилось ликвидировать в срочном порядке, чтобы они не заразили и не испортили новый мир своими вирусными экосистемами. Как и следовало ожидать, в их войсках много мобильных отрядов, часто передвигающихся на мотоциклах. Однако не раз были замечены и демонические кавалеристы, хотя неизвестно, является ли это специализированным подразделением или просто порождением Губительных Сил. Передвигаться на высоких скоростях и служить авангардом Первого легиона - дело рискованное. Именно по этой причине было убито гораздо больше Великих Магистров Крыла Ворона, чем у Крыла Смерти, а их нынешний лидер, Саммаил, Магистр Охоты, является 348-м обладателем этого титула. Именно Крыло Ворона чаще всего вступает в конфликт с Империумом, ведь они почти так же часто находятся в движении, как и Белые Шрамы, и охотятся от системы к системе, неустанно выискивая слухи о Падших и сея хаос. Саммаил возглавлял десятки различных Великих Охот против имперских, хаоситских и ксеносских врагов, добывая трофеи в память об Архипредателе, которые он установил на свой реликтовый реактивный мотоцикл, древний артефакт под названием Корвекс. Крыло Ворона владеет сотнями антигравитационных машин и скиммеров, поскольку они - одна из немногих сил Хаоса, сохранивших это могущественное оружие, и главными в этом арсенале являются реликвии, известные как Тёмные Покровы. Тёмный Покров Крыла Ворона Пожалуй, самым мощным и наименее изученным оружием в арсенале Крыла Ворона является Тёмный Покров. На первый взгляд, Тёмный Покров ничем не примечателен, если не считать того, что это лендспидер на службе у Легиона Предателей, в отличие от гораздо более распространённого варианта, используемого лояльными легионами. Однако вблизи разница сразу же становится заметной, ведь на задней части установлена большая каменная статуя ангела в капюшоне внутри ковчега. Говорят, что эти статуи были взяты из руин Ангеликасты после разрушения Калибана, а некоторые шепчутся, что это окаменевшие останки помощников Лютера, которые окаменели после того, как его ритуал прошел неудачно. Как бы то ни было, именно благодаря этим идолам Тёмный Покров получил своё название, поскольку, напитавшись психической энергией, они испускают поле тьмы, защищающее спидер от всех повреждений, кроме самых тяжёлых. Эта защитная способность в сочетании с безумной скоростью, на которой привыкло передвигаться Крыло Ворона, означает, что эти корабли практически невозможно подбить, не говоря уже о том, чтобы уничтожить. Хотя таких спидеров существует меньше дюжины, их легендарная мощь вдохновила других из Крыла Ворона установить подобных идолов на свои собственные спидеры, так называемый вариант лендспидера Мщение. Эти менее мощные имитации не создают полей тьмы, вместо этого они используют плазменную штормовую батарею, но они внушают страх тем, кто смотрит на них, поскольку высокая скорость, с которой эти корабли перемещаются, означает, что мало кто может быть уверен, столкнулись ли они с одним из настоящих Тёмных Покровов или просто с подделкой. Последней основной фракцией Гексаграмматона является Крыло Ужаса. Если Крыло Смерти предпочитает вести ближний бой в самом сердце Зоны Морталис, а Крыло Ворона - проноситься под ревом моторов и двигателей, то Крыло Ужаса предпочитает нести смерть издалека, разумно используя тяжелую огневую мощь. Их происхождение связано с темными днями Рангданских Ксеноцидов, когда ужасающие ксеносские мерзости угрожали уничтожить Темных Ангелов. Там, где у других легионов были отряды разрушителей и агенты моритат, Первый выпустил целые роты, вооруженные эзотерическим оружием, родом из Тёмной Эры Технологий. Во главе с Избранным Лейтенантом, носившим почетный титул Несущего Ужас, из этой ветви Гексаграмматона вышло множество Верховных Великих Магистров, в том числе Фарит Редлосс, возглавивший легион в дни после Осады Терры. Их грозная репутация обусловлена не только их именем, ведь там, где они ступали, не выживало ни одно живое существо. Даже самые могучие боевые формы Слогтов, чьи пехотинцы по физическим параметрам могли сравниться с Примархом, не говоря уже об Астартес, были ликвидированы издалека мощными лучами энергии, уничтожавшими их без пощады. Оружие Крыла Ужаса разнообразно и эффективно. Самыми многочисленными среди них являются Эскатоны - воины, под командованием которых их собратья уничтожили целый мир. Эскатоны являются представителями самых разных специализаций: от технодесантников, использующих древние реликвии, до колдунов, выпускающих на волю жутких мерзостей из другой реальности, и даже до нескольких апотекариев, ведь те, кто спасает жизни, часто знают, как их лучше погасить. Самой распространенной боевой единицей в отрядах Крыла Ужаса являются Перехватчики - бесчувственные звери, вооруженные плазменными выжигателями, выпускающими потоки чистого звездного пламени вместе со всплеском радиации в дозах, смертельных даже для Астартес спустя несколько десятилетий. Тех, кто становится достаточно искусным в обращении с таким оружием, часто повышают до ранга Науфрагии, где им даруют терминаторскую броню, разработанную, чтобы лучше противостоять первобытной энергии, высвобождаемой их оружием, ведь Крыло Смерти - не единственная группа, обладающая этими древними скафандрами. Возможно, главная слабость Крыла Ужаса заключается в их малочисленности по сравнению с байкерскими ордами Крыла Ворона или живыми стенами щитов Крыла Смерти. Чтобы противостоять этому, Крыло Ужаса часто заключают союзы с другими фракциями Гексаграмматона, чаще всего с Крыло Шторма или Крылом Железа. Крыло Шторма всегда было самой многочисленной фракцией, поскольку в ее рядах насчитывается большая часть рядовой пехоты легиона. Большинство Незапятнанных пришли из рядов Крыла Шторма, поскольку терранским легионерам никогда не доверяли настолько, чтобы посвящать их во внутренние круги советов Льва, хотя Внутренний Круг и капелланы-дознаватели следят за тем, чтобы Крыло Шторма оставалось в неведении о запятнанной чести. Большинство колдунов Первого легиона - выходцы из этого Крыла, хотя многие из них либо поднялись, чтобы присоединиться к Внутреннему Кругу, либо были казнены после того, как случайно узнали о существовании Незапятнанных. Крыло Железа, как следует из их названия, занимается обслуживанием флота и боевых машин легиона. Именно они обеспечивают техническую подготовку для управления танками, часто используя методы, не одобряемые Механикумом. Все технодесантники и Кузнецы Варпа Первого легиона происходят из Крыла Железа, и именно они управляли легендарными Боевыми Автоматонами Эксциндио. Они заключили множество соглашений с Вашторром Аркифейном, используя его демонические двигатели из Кузницы Душ, чтобы сеять великий хаос. Технодесантники Крыла Железа часто выступают в роли посредников в альянсах, поскольку им разрешено свободно перемещаться по боевым отрядам Внутреннего Круга для ремонта их боевых машин, и поэтому им доверяют почти все параноидальные сыновья Льва. Крыло Шторма и Крыло Железа чаще всего заключают союз с Крылом Ужаса, чтобы уравновесить амбиции Крыла Смерти и Крыла Ворона, хотя иногда они отказываются от этой поддержки, если это соответствует их интересам. Последнее крыло Гексаграмматона, напротив, не похоже на предыдущие пять, так как является самым малочисленным и эзотерическим из всего Первого легиона. Крыло Огня, пожалуй, самое опасное из всех, ведь это ветвь искусных убийц, скрывающихся во тьме, которые стремятся уничтожить своих врагов так, чтобы те даже не подозревали об этом. Они действуют в тени, совершая убийства, саботаж и шпионаж в масштабах, сравнимых только с Альфа-Легионом. Многие агенты Крыла Огня внедрялись в другие Крылья, такие как Крыло Смерти или Крыло Ужаса, осуществляя при этом свои собственные планы, а некоторые даже были родом с Терры, поскольку выполняли приказы Императора задолго до того, как Крыло Огня было официально организовано. Многие из Крыла Огня были частью восстания Астеляна против Лютера, так называемые Энигматы, которые скрывают свои истинные личности как от предателей, так и от лоялистов, продолжая исполнять волю Астеляна, хотя даже они не видели его тысячелетиями. Планы Крыла Огня очень запутанны и часто противоречат любой общепринятой логике. Они убивают наугад, но никогда без цели, а их внутренние фракции, за исключением группы, преданной Астеляну, остаются тайной не только от остальных членов легиона, но и от самого Империума. В прошлом Крыло Огня неоднократно действовало с целью дестабилизации владений Императора, в частности, во время Междуцарствия Новой Терры, когда не кто иной, как Лорд Хаоса Гриффейн Копьеносец, Избранный Лейтенант всего Крыла Огня, был задействован в оказании помощи сепаратистскому Ур-Совету в его попытках расколоть Империум. Часто они продают собранную информацию Крылу Смерти или Крылу Ворона, наводя их на след Незапятнанных в обмен на ресурсы для осуществления еще более отвратительных планов в будущем. Многие роты Альфа-Легиона на протяжении столетий с разной степенью успеха пытались пресечь и подорвать усилия Крыла Огня. В результате своей скрытности и изоляции Тёмные Ангелы имеют сравнительно мало союзников. В основном это связано с тем, что боевые отряды разбросаны по всей галактике и редко входят в Варп, за исключением тех случаев, когда стремятся вернуться на Скалу. Другой основной причиной этого является их выбор, поскольку их корыстные цели, как и у всех Легионов Предателей, часто вступают в противоречие с целями других Еретиков Астартес. Из легионов, за разложение которых ответственны Тёмные Ангелы, самыми частыми союзниками, пожалуй, являются Чёрные Храмовники. Во время Ереси Льва, Сигизмунд получал приказы от самого Архипредателя, и хотя Разрушитель больше не подчиняется никому, ни богу, ни человеку, он уже давно принимает союзы и партнерства с теми, чьи цели по разрушению Империума совпадают с его собственными. Первый легион часто пользуется хаосом, развязанным Чёрными Крестовыми Походами Разрушителя, чтобы осуществить свои собственные планы, скрытые в тенях, отбрасываемых системами, подожжёнными гневом Храмовников. Помимо Чёрных Храмовников, Тёмные Ангелы чаще всего сотрудничают с Детьми Императора, чье стремление сеять разложение и отчаяние редко пересекается с более загадочными целями Тёмных Ангелов. Подобные выгодные союзы иногда возникают и с Ультрамаринами, которые тоже стремятся использовать Чёрные Крестовые Походы в своих целях, но такие отношения в лучшем случае нейтральны, а зачастую чреваты недоверием, ведь мало кто более непостоянен, чем слуги Слаанеш. Однако отношения между Тёмными Ангелами от этого только ухудшаются. Белые Шрамы редко взаимодействуют с ними, поскольку большинство из них отреклись от своего прошлого, а те, кто выжил после Ереси, часто презирают сыновей Льва, которые, по их мнению, продали их Ультрамаринам. Между тем, холодная логика Железных Воинов означает, что немногие не желают сотрудничать с таким скрытным легионом, как Первый. Эта же замкнутость порождает разногласия с Тысячей Сынов, чьи планы по приобретению знаний и власти являются естественной противоположностью. Пожалуй, самые плохие отношения из всех легионов-предателей существуют между Тёмными Ангелами, с одной стороны, и Кровавыми Ангелами и Гончими Войны - с другой. Девятый и Двенадцатый легионы абсолютно презирают Первый за их действия во время Ереси Льва и питают жгучую ненависть к сыновьям Калибана за действия их отца. Зафиксированных случаев взаимодействия Тёмных Ангелов с ксеносами немного, за исключением примечательного исключения с Эльдарами. Дети Звезд, издавна славящиеся своим умением предсказывать будущее, часто обнаруживают скрытые заговоры Тёмных Ангелов задолго до всех остальных. Будучи заклятыми врагами Хаоса, воинства Искусственных миров не раз разрушали планы Первого легиона, и многие катастрофы, несомненно, были предотвращены благодаря их вмешательству. В других случаях их Провидцы предупреждают Имперские войска о такой скрытой активности, и хотя таким ксеносам никогда нельзя доверять, их предвестия часто оказываются слишком ужасными, чтобы их игнорировать. Однако зачастую Империум узнает о присутствии Темных Ангелов лишь тогда, когда становится слишком поздно. Первый легион не утратил технологического мастерства, которым их так давно одарил Император, и их корабли умеют прибывать без предупреждения, скрытые как обычными средствами, так и прорицаниями провидцев. Между Первым и Восьмым легионами существует давняя неприязнь, ставшая результатом Трамасского Крестового Похода и убийства Эль'Джонсоном Кёрза во время Осады Терры. Инквизиция также постоянно бдительно следит за слухами о деятельности Тёмных Ангелов, поскольку очень хочет выяснить, что побуждает этих предателей действовать столь странным и скрытным образом. Однако самый главный враг Темных Ангелов - это они сами. Даже во время Великого Крестового Похода за деятельностью легиона следил непосредственно Лев Эль'Джонсон, чье воспитание сделало его практически неспособным доверять другим. Пословица о том, что правая рука не знает, что делает левая, была доведена до крайности в Первом, чьи роты часто действовали в одних и тех же боевых зонах, не зная о присутствии своих братьев, не говоря уже о том, какие задачи перед ними поставлены. Поэтому было практически неизбежно, что Тёмные Ангелы расколются на фракции в зависимости от того, из какого из Шести Воинств Ангелов Смерти они произошли. Крыло Смерти, Крыло Ворона и Крыло Ужаса представляют собой могущественные силы, но без Льва, связывающего их воедино, они остаются раздробленными и враждующими друг с другом. Верования и боевой клич Однако высказывание о том, что они сами себе величайшие враги, можно истолковать и по-другому, ведь есть одна вещь, которая объединяет Темных Ангелов, как никакая другая: Незапятнанные. Существование верных сыновей Льва - возможно, величайший секрет легиона, который вызывает в них ярость, как никакой другой. Изначально считалось, что Астелян Первый из Первых и его своенравные братья были уничтожены в результате ритуала Лютера, разрушившего Калибан, но с течением веков стали появляться слухи и свидетели появления Астартес в черных доспехах. Именно такая информация заставила Темных Ангелов отказаться от погони за Уроборосом, и во время Первого Чёрного Крестового Похода они обнаружили первого Незапятнанного. Сначала они считали это единичным случаем, но когда их стало появляться все больше, Тёмные ангелы обратили на это всё своё внимание, положив начало Забытым Войнам. Шли века, и все больше Незапятнаннных попадало в плен, и Первый легион понял, что захватывает гораздо больше легионеров, чем когда-либо было у войск Астеляна. Многие Незапятнанные даже никогда не были на Калибане, питая ненависть к Примарху, которого они никогда не встречали. В свою очередь, они вдохновили смертных последовать их примеру - целые цивилизации, которые с ненавистью смотрели на Архипредателя и его сыновей как на воплощенных демонов. Вскоре стало ясно, что Астелян набирает новых легионеров на смену павшим, и из-за временного хаоса, развязанного Лютером, они появляются во времени и пространстве. Для параноидальных Тёмных Ангелов это представляло собой серьезную угрозу, ведь помимо позора, который несут братья, преданные Ложному Императору, Астеляну были известны многие секреты легиона. Так Первый легион начал Квест, поклявшись не останавливаться, пока не уничтожат все следы Астеляна Странствующего и его обманутых последователей. Этот Квест стал главной и важнейшей верой Первого легиона. По мере того как Тёмный Ангел поднимается по служебной лестнице и доказывает свою состоятельность и благоразумие, его вводят в новые круги доверия, предоставляя все более широкий доступ к знаниям о легионе и его многочисленных секретах. Такие обряды посвящения часто проводятся с особым размахом, когда целые отряды отправляются с флотом в паломничество в Око Ужаса, следуя тем же путем, которым так давно прошел их Примарх. Тех, кто не выдерживает таких испытаний, казнят на глазах у всех в качестве предупреждения, а тех, кто успешно командует такими экспедициями, посвящают еще дальше. Только так называемому Внутреннему Кругу, тем, кто раз за разом доказывал свою состоятельность, позволено знать, что они охотятся именно за Незапятнанными. Паранойя Тёмных Ангелов означает, что знание об их падших собратьях представляет собой экзистенциальную угрозу, а взаимная подозрительность привела к тому, что не один отряд обернулся против своих союзников, чтобы скрыть свои планы, ведь все Тёмные Ангелы верят, что цель всегда оправдывает средства. Таким образом, на протяжении десяти тысяч лет Тёмные Ангелы выполняют этот Квест с непоколебимой мрачной решимостью. Лишь немногие люди за пределами Первого легиона даже знают о его существовании, ведь благодаря скрытности Тёмных Ангелов большинство не имеет ни малейшего представления об их местонахождении, не говоря уже об их целях. Они настолько преданы идее сохранения тайны Квеста, что в доспехи всех легионеров Первого легиона вживлены предохранители, которые с огромной силой взрываются вскоре после их смерти, чтобы никакие знания не могли быть извлечены из их тел. Такая фанатичная паранойя была заложена в культуру легиона с того дня, как они нашли своего Примарха, и они безжалостно стремятся уничтожить любого, кто попытается раскрыть их планы. Поэтому, хотя Астеляна так и не нашли, или, по крайней мере, никто из них не дожил до наших дней, чтобы сообщить о его обнаружении, он остается их главной целью из-за той опасности, которую он представляет. Единственная цель, которая может сравниться с одержимостью Первого Странником, - Сайфер. Если цели Астеляна в какой-то мере известны, то о намерениях Сайфера ничего не известно. Его владение Львиным Мечом также является глубоким оскорблением для сыновей Льва, которые очень хотят заполучить все реликвии своего давно потерянного отца. Азраил, Ангел, Который Смеется Немногие преданные Астартес известны своим чувством юмора, не говоря уже о Легионах Предателей. Однако среди Тёмных Ангелов есть одно заметное исключение: «Верховный» Великий Магистр Азраил. Набранный из дикого мира, Азраил вел ничем не примечательную карьеру сержанта в Крыле Шторма до нападения на мир-храм Даркмор. Легко расправившись с защитниками, к которым присоединилось не менее шести орденов во главе с Верховным Великим Магистром Набериусом, Темные Ангелы оказались в ловушке из-за внезапных варп-штормов, после которых на них напали демоны. Коварные варп-звери уничтожали целые роты, задерживая Первый легион достаточно долго, чтобы ударный отряд Повелителей Ночи под командованием Магистра легиона Гендора Скрайвока обрушился на них, когда бури рассеялись. Когда Повелители Ночи приблизились к ним, Темные Ангелы начали отчаиваться, причем некоторые в большей степени, чем другие. Решив обеспечить себе выживание, Азраил согласился пройти опасный ритуал, в ходе которого Великий Магистр Иезекииль связал демона Слаанеш, известного как Азазель, с его телом, душой и именем, слив их воедино в отчаянном эксперименте, который дал неожиданные результаты. Сведенный с ума безумным шепотом демона, Азраил начал выть от смеха, убив в единоборстве Магистра легиона Скрайвока, а затем повел своих людей в безумном бегстве обратно на корабли. Наделенный сверхъестественной харизмой соединенного с ним демона, Азраил быстро укрепил свою власть над выжившими на обратном пути к Скале. Оказавшись там, Азраил потребовал, чтобы его назвали Верховным Великим Магистром вместо умершего Набериуса. Однако, признав его очевидное безумие, Рыцари Круга отказались оказать Азраилу желанную честь и попытались убить его, но оказались не в силах одолеть Полудемона. В ответ он все равно назвал себя Верховным Великим Магистром, собрал отряд, который назвал Звездными Фантомами, и похитил древний реликтовый клинок, известный как Меч Тайн, после чего бежал на борту Непобедимого Разума. Со своего захваченного флагмана Ангел, Который Смеется, продолжал терзать галактику на протяжении тысячелетий, осуществляя безумные планы, преследуя свои собственные цели, полностью отличающиеся от целей остальных его братьев. Внутренний Круг был вынужден отказаться от назначения нового Верховного Великого Магистра, поскольку каждый раз, когда они это делали, Азраил прибывал вскоре после этого, чтобы казнить своего потенциального узурпатора в разгар какой-нибудь битвы. Хотя только Звездные Фантомы признают притязания Азраила на титул Верховного Великого Магистра, следует признать, что он, по крайней мере, имеет на него хоть какие-то права, ведь он, кажется, совершил невозможное: объединил силы всех Шести Воинств Ангелов Смерти в одном отряде, включая многих могущественных Астартес, таких как Великий Магистр Иезекииль, Ротный Магистр Лазарь, и более чем нескольких Капелланов-дознавателей, таких как Асмодей. Звездные Фантомы носят пепельно-белые доспехи и используют то же оружие и формацию, что и остальные Тёмные Ангелы. В последнее время Полудемон и его люди были замечены на Планете Колдунов, но какие дела у него с Сынами Магнуса, знает только он сам. У Тёмных Ангелов сложные отношения с Хаосом и Губительными Силами. Несмотря на то что Тёмные Ангелы - первый легион, попавший под власть Хаоса, они отнюдь не являются любимыми слугами Губительных Сил. В первую очередь это связано с тем, что ревнивые Боги Хаоса предпочитают свой собственный выбранный легион в ущерб всем остальным. Однако это недовольство усилилось по отношению к Темным Ангелам из-за безразличия, которое они проявили во время Осады Терры. В то время как другие легионы развязывали бойню и бесчинства во имя Хаоса - либо явно, как Кровавые Ангелы, либо косвенно, как легионы, не связанные с определенной Губительной Силой, - Темные Ангелы оставались изолированными в своей крепости на протяжении большей части осады. Без Эль'Джонсона, который мог бы вступиться за них, гнев Изначального Уничтожителя был обращен на Тёмных Ангелов, когда они бежали. Таким образом, многие легионеры были вынуждены обратиться к Хаосу, чтобы спастись, - сделки, которые и сейчас, десять тысяч лет спустя, преследуют бесчисленных Астартес. Этот факт касается не только предательских сыновей Эль'Джонсона, но и его лояльных сыновей. После уничтожения Калибана многие Незапятнанные оказались в ловушке Варпа, где время не имело особого значения. Хотя большинство из них отвергали ложь Губительных Сил, не понаслышке зная об их ужасах от рук Лютера и его последователей, их души все же были затронуты Варпом. Шли века, и все больше и больше людей оказывалось на изолированных задворках, лишившись своих товарищей и братьев, и среди них появлялись те, в ком эта порча начала разрастаться. Одни стали верить в ложь, которую им нашептывали во сне, а другие начали использовать все более сомнительные средства, чтобы противостоять своим предательским сородичам. Одним из таких примеров является демон-принц, известный как Марбас, который, объединившись с Гончими Войны, принял их таинственного покровителя, сбросив свою смертность в обмен на силу для борьбы с Хаосом. Теперь он имеет львиный облик калибанского Великого Зверя в древних доспехах, и само его существование направлено на издевательство над Темными Ангелами; он даже скрестил клинки с Саммаэлем, Великим Магистром Крыла Ворона. Он также является анафемой для остальных Незапятнанных, которые считают его ничем не отличающимся от других монстров Первого легиона, которым они поклялись противостоять. Поэтому уровень видимого разложения Хаоса среди Первого легиона весьма различен. Старейшие Астартес, оставшиеся в живых со времен Ереси, - это те, кто выполнил свою часть сделки, заключенной с демоническими сущностями. Если бы не преданность их отца Губительным Силам, их можно было бы отнести скорее к ренегатам, чем к Еретикам Астартес. Многие из лидеров Гексаграмматона склонны отвергать сотрудничество с демонами, поскольку они привлекают к себе слишком много внимания, ведь присутствие закованных в черные доспехи Астартес гораздо менее заметно, чем противоестественные ужасы Имматериума. Напротив, те Астартес, которые были сформированы с тех пор, те, кто образуют низшие ранги и не посвящены во Внутренний Круг, гораздо чаще торгуют своими душами. Чаще всего это происходит в виде сделок с различными Губительными Силами в обмен на неестественную силу, а иногда их души продают командиры, стремящиеся расширить свои возможности. Вместо всепоглощающей преданности Губительным Силам, многие легионеры Внутреннего Круга обратили свое внимание на изучение Двигателей Триумвирата. Знания о Двигателях - одна из самых строго охраняемых информаций в галактике, ведь такие секреты даются только при восхождении по ступеням Первого легиона. Легенды рассказывают о змееподобном кошмаре, три части которого, соединившись, образовали бы существо, способное проникать сквозь время и пространство невиданным доселе способом. Только самым старшим и могущественным сыновьям Калибана дано знать, что один из этих двигателей, Тухулха, ныне обитает в Сердце Скалы, или что другой, Уроборос, является тем, кого Скала постоянно преследует. Что именно представляет собой третий из Триумвирата, не говоря уже о его местонахождении, неизвестно даже Тёмным Ангелам, но многие верят, что Лев знал об этом. Поэтому Первый легион постоянно анализирует действия своего отца, каждый легионер надеется, что именно он раскроет его секреты, чтобы стать выше своих братьев. Это, пожалуй, единственный легион, потерявший своего отца, но сохранивший верность его наследию, что заметно отличается от других, таких как Белые Шрамы, Гончие Войны или даже Гвардия Ворона, которые претерпели радикальные изменения в годы, последовавшие за гибелью их Примарха. Доспехи Тёмных Ангелов остались неизменными со времен Великого Крестового Похода и Ереми Льва. Их основной цвет - черный, который дополняют геральдические символы, обозначающие ранг или уровень посвящения. Главное исключение - бело-костяные доспехи Крыла Смерти, которые единственные из Гексаграмматона используют столь радикально отличающиеся цвета. Многие легионеры предпочитают скрывать свои доспехи мантиями, оставшимися от рыцарских орденов Калибана, которые имеют различные варианты, указывающие на уровень посвящения, которого они достигли. Как уже говорилось, эта черная одежда часто помогает им оставаться незамеченными в имперских мирах, выдавая себя за Гвардию Ворона или Железных Рук, два легиона, которые также носят черные доспехи, поскольку немногие смертные знают об Астартес достаточно, чтобы отличить их, не говоря уже о том, чтобы набраться смелости и поинтересоваться их делами. Чтобы отличаться от своих предательских сородичей, Незапятнанные приняли свой собственный цвет - темно-зеленый. Изначально этот цвет был принят на Калибане, где он помогал им оставаться незамеченными в темных лесах мира смерти. Также они изменили свои символы. Предательские Тёмные Ангелы часто украшают свои доспехи шестиконечной звездой Гексаграмматона или восьмиконечной звездой Хаоса, а каждое крыло имеет свой особый знак отличия. Внутренний Круг Тёмных Ангелов сочетает в себе все эти символы, редко встречающийся символ, изображающий крылатый меч на колесе Хаоса, в центре которого находится череп в капюшоне. Незапятнанные выбрали противоположный путь, поскольку, хотя они далеко не едины, они, кажется, инстинктивно предпочитают более простые символы, часто это обычный меч с крыльями, выкрашенными в белый цвет, чтобы показать свою чистоту. Тёмные Ангелы предпочитают не использовать боевые кличи, поскольку они привлекают нежелательное внимание к их личности. Они считают, что это не имеет особого смысла, поскольку намерены не только не оставлять выживших, но и не оставлять следов своего присутствия. В случае с Крылом Ворона они часто двигаются слишком быстро, чтобы посторонние могли разобрать, что они хотят сказать. Крыло Смерти, напротив, предпочитает молчать в знак своей абсолютной беспощадности и безразличия к тому, с кем сражается, а Крыло Ужаса предпочитает сражаться с такого расстояния, чтобы никто не услышал их слов, даже если бы они их произнесли. Единственное исключение - когда Тёмные Ангелы сталкиваются с Незапятнанными. Здесь они используют только один боевой клич: «Покайся! Ибо завтра ты умрешь!» Пылающий Клинок ударил мне в спину, и третье и последнее проклятие вырвалось из уст моего отца в тот же миг, когда я снова выпустил Энунцию сквозь стиснутые зубы. Это был акт чистого отчаяния: такая мощь не должна была быть выпущена на волю так скоро, ибо фундаментальная природа вселенной не любит, когда ее используют так небрежно. Вместо того чтобы время застыло, как это произошло с Конрадом, оно раскололось. Мой дух был оторван от тела, которое было уничтожено Императорским Мечом. В этот миг власть Императора над моей душой была разрушена, ведь его атака была направлена на то, чтобы уничтожить каждую частичку его творения. В тот же миг я освободился от его замыслов: осколок его самого, вложенный в меня, был разрушен, и благодаря способности, дарованной мне Изначальным Уничтожителем, моя мощь и жизненная сила были вложены в талисман, который я оставил: Падение Небес, объединение моего Львиного Меча, Атама и Пылающего Клинка. Сделав последнее усилие, я метнул свой меч сквозь пространство и время. Как и ожидалось, Двигатели Триумвирата обратили на него внимание - результат сделки, которую я еще не заключил. Они перенаправили его, отправив через лесное царство скрытых путей обратно в мир, который меня вырастил. Там, среди руин Калибана, я возродился. Сын моей родословной взял в руки мой клинок, и в тот же миг я подчинил его, отправив его дух и личность обратно в тот момент на Терру, чтобы быть уничтоженным вместо меня. Я снова взял в руки свой клинок, Львиный Меч казался намного больше теперь, когда мое тело было телом Астартес, а не Примарха, и мое бремя облегчалось знанием того, что будущее не предопределено. С того дня я тайно руковожу своими сыновьями, ибо даже они не знают о моей истинной природе. Я иду по тенистым тропам, проходя через лесное царство, собирая силы для подготовки к концу цикла, когда я снова приму свою истинную форму. За моей спиной висит мой Меч, который я обнажу, когда придет время. До тех пор я останусь скрытым, и ввиду этого я известен под многими именами: Гигант в Капюшоне, Неумолимый Рыцарь, Охотник из Охотников. Я - Голос Императора и Воителя, Трижды Проклятое Истинное Эхо и Повелитель Падших. Когда-то я был Львом Эль'Джонсоном, и однажды стану им снова. А до тех пор я - Сайфер.