Ересь Льва

«Раскол Эльдар, пожалуй, лучше всего можно объяснить, сведя его к одному вопросу: разделению между душой и телом. Наша древняя империя была владычицей галактики на протяжении несметных миллионов лет. Поэтому вполне уместно, что наш величайший враг пришел изнутри, из нашей постоянной потребности избежать скуки и принять совершенство, проистекающее из забвения нашей собственной смертности. Мы давно поняли, что вселенная вращается вокруг оси страданий; неудивительно, что многие из наших предков, основателей того, что мы сейчас называем Ковенами, достигли выдающихся высот. Мы уделяли так много внимания формирователям плоти, тем, кто доказал, что может овладеть телесным, что не учли, как такие перемены могли отразиться на наших душах» -Мастер Гемонкулус Беллатонис, бывший член Ковена Черного Сошествия. «Когда вселенная прекратит свое существование, Вект все еще будет жить в небытии, которое наступит после него, плавая в непроницаемом пузыре своего собственного извращения и чувства самоудовлетворения» -Комморитское изречение. Сцена первая: Лишь вопрос времени В воздухе витают перемены, ибо конец близок. Тектонические силы, на которые давно не обращали внимания, начали действовать, сдвигая и изменяя саму галактику. В постоянно меняющемся Варпе древняя вражда отходит на второй план, а Темные Боги все больше внимания уделяют Материуму, чувствуя, что начинается новый этап их Великой Игры. Никакая метафора, какой бы образной она ни была, не сможет в полной мере передать те изменения, которые происходят в царствах богов и демонов по мере того, как 41-е тысячелетие подходит к концу. Корень всего этого неизвестен, за исключением самых сведущих и наименее здравомыслящих, ибо одно понятие, как никакое другое, преследует вселенную: смерть. С незапамятных времен страх смерти и стремление избежать ее овладевали сознанием бесчисленных обществ. Эта зацикленность давно повлияла на сам Варп - зеркальное отражение нашего мира, сформированное мыслями и эмоциями. Неудивительно, что психические расы больше всего ощутили на себе эти масштабные перемены. Впервые за более чем десять тысяч лет общество эльдар во всех его ветвях начало меняться, хотя и с разной скоростью. В Девственных Мирах кланы Экзодитов охвачены расколом. В залах Искусственных Миров Провидцы и Колдуны спорят о том, как лучше поступить. А в Паутине, царстве между мирами, где находится Темный Город Комморраг, возникли новые источники раздора. В давние времена Порт Комморраг был самым известным, хотя, конечно, не единственным, военным и торговым центром Доминиона Эльдар, распространявшим свое влияние на всю Паутину. Не ограниченный обычными законами, ни природными, ни общественными, Комморраг разросся до ошеломляющих размеров, поглощая все больше и больше территории Паутины под бдительным оком своих знатных домов. Падение Эльдар только усилило этот рост, ведь больше не сдерживаемые даже возможностью надзора или осуждения, дворяне Комморрага могли потакать своим алчным аппетитам, как никогда прежде. На протяжении почти пяти тысяч лет, еще до Падения, армии Порта Комморрага вели непрекращающиеся войны за право обладания всеми остальными королевствами Паутины. Потомки Тёмного Города сохранили все технологические достижения своей империи, похищая целые солнца для освещения своих городов и изменяя само течение времени, ускоряя и замедляя его так часто, что оно навсегда оторвалось от обычной причинности. На огромных аренах, над которыми возвышались бесчисленные шпили, проводились гладиаторские состязания, не имевшие себе равных по масштабам и насыщавшие как дворян, так и простолюдинов страданиями и смертью, бессчетными, бесчисленными смертями. Это было все, что кормило Эльдар из Порт Комморрага, все, что избавляло от душевной тоски, вызванной полным уничтожением остальных представителей их расы. Однако такое положение дел не могло длиться вечно. На протяжении дюжины веков после Падения, Темный Город был вовлечен в междоусобный конфликт, известный как Война Солнца и Луны, в котором раздробленные благородные дома противостояли Культам Солнца, контролировавшим Ильмею, пленившие солнца, освещавшие Темный Город. В тени предприимчивые властители выжидали подходящего момента, чтобы нанести удар, и среди них не было более терпеливого, чем Асдрубаэль Вект. Асдрубаэль Вект Хотя его истинное происхождение остается неизвестным, нельзя отрицать, что существо, известное как Асдрубаэль Вект, было первым Темным Эльдаром, так называемым Эладрит Иннеас. Судя по его дальнейшим действиям против знати, можно с уверенностью сказать, что Вект был простолюдином, не более чем рабом, влачащим жалкое существование. Однако его судьба изменилась после заключения союза с существом, известным как Каур-дорча, Черный Гигант. Хотя союз Черного Гиганта с Вектом был недолгим, вместе они заложили основу для того, что стало личной армией Векта - Кабалом Черного Сердца. В течение последующих столетий Кабал рос в размерах и силе, но все еще оставался жалким пятном по сравнению с мощью благородных домов. Все изменилось в М35, с внезапным появлением Империума Человечества. Как целые звездолеты Мон-Кей не только вошли в Паутину, но и оказались в Комморраге, неизвестно, но, скорее всего, Вект приложил к этому руку. Две дюжины ударных крейсеров, окрашенных в безошибочный зеленый цвет Саламандр обрушили ад на Темный Город, в мгновение ока превратив в пепел владения бесчисленных дворянских домов. Когда пыль улеглась, Кабал Черного Сердца сделал свой ход - единственная значимая сила, не пострадавшая от внезапного и ошеломляющего насилия Мон-Кей. Посредством макиавеллиевской политики в сочетании с абсолютной безжалостностью, Вект манипулировал, подкупал и угрожал, чтобы стать неоспоримым хозяином Комморрага. Там, где раньше благородные дома боролись за господство, теперь Кабалы вели бандитские войны в самой низшей форме выживания сильнейших, просто чтобы сохранить то, что у них осталось, и не потерять свои владения, как это сделали до них дворяне. И над всем этим возвышался сам Асдрубаэль Вект, первый и единственный Верховный Владыка Тёмного Города. С тех пор вот уже почти пять тысячелетий Асдрубаэль Вект сохраняет свое господство в Комморраге, являясь повелителем Друкхари. Все заговоры, схемы и попытки сместить его провалились; последняя из них, восстание Архонта Иллитиана из благородного дома, ставшего Кабалом Белого Пламени, представляла собой, возможно, последнюю, лучшую попытку благородных домов ослабить удушающий контроль Векта. С того неудачного восстания прошло два тысячелетия, хотя в условиях изменяющегося времени Паутины казалось, что прошло гораздо больше времени. Укрепив свою власть, Вект обратил свое внимание на Материальные царства, высвободив свой народ, чтобы он наводил страх и ужас на галактику, совершая набеги и грабежи, чтобы удовлетворить свои алчные аппетиты. Однако этому непрочному порядку, который нельзя назвать ни мирным, ни стабильным, скоро придет конец. В раздробленном подбрюшье, известном как Нижний Комморраг, во внешних районах, скрытых в тени могучих шпилей, поднимается новая сила. Общественное движение, не похожее ни на одно из виденных ранее, охватило малые кабалы, зачинщиком которого стала таинственная фигура, известная лишь как Танатифорос. Хотя из пределов внешних кварталов в Верхний и Высший Комморраг дошли лишь слухи и досужие разговоры, говорят, что эта фигура не может умереть, что те, кто заключает с ней договор, оберегают свои души после смерти. Хотя эта фигура ничего не сказала прямо против Векта, Верховный Владыка весьма насторожен. Концепция силы, превышающей его собственную, вызывает у него отвращение, и вот уже несколько десятилетий Вект бдительно следит за любой возможностью заставить замолчать Голос Мертвых и его последователей, которые сохраняют свою анонимность среди кишащих орд жителей Комморрага, совершая самоубийства, а не рискуя быть пойманными. Поэтому, когда агенты Векта сообщили своему хозяину, что Провидец Эльдрад пытался и, похоже, не смог пробудить новое божество, бога смерти, известного как Иннеад, хитрый Верховный Владыка понял, что это лишь вопрос времени, когда Танатифорос сделает свой ход. Или, вернее, движение против Векта, ведь Голос Мертвых уже был замечен во многих местах Темного Города. И хотя они не осмеливались показываться в Кореспуре и Высшем Комморраге - богатейших районах, находившихся под бдительным оком Векта, - в низких шпилях Низшего Комморрага все было иначе. Поговаривали, что Танатифорос был замечен в беседах с мелкими Архонтами и амбициозными Суккубами из различных Культов Ведьм, что даже некоторые Святилища Инкубов, этих таинственных культов телохранителей, живущих только ради войны, выполняли роль войск. Только Ковены Гемонкулов, как говорят, отказали Танатифору, ибо их оскорбила мысль о том, что кто-то еще может вернуть душу из могилы. Никогда не смирявшийся с мыслью о том, что кто-то или что-то неподвластно его силам, и еще менее восторженно относившийся к концепции богов, неудивительно, что терпение Векта быстро лопнуло. Принудительное сокращение секунд, изначально введенное для того, чтобы дать Верховному Владыке больше власти над своими подданными, теперь обернулось против него, позволив Танатифорам больше времени для распространения своего послания. Снимать этот удушающий контроль лично было ниже его достоинства; нет, Вект справится с этим, как всегда, с помощью одноразовых подчиненных. У Верховного Владыки не было недостатка в пешках, жаждущих заслужить его расположение. Однако такая миссия предполагала длительное пребывание вне непосредственного контроля Векта, так что для нее годился только тот, кому можно было доверять - насколько это вообще возможно для знаменитого параноика Верховного Владыки. Поэтому, чтобы избавиться от этого бунтовщика, вздумавшего предложить альтернативный путь, отличающийся от замысла Векта, Верховный Владыка призвал одного из своих самых многообещающих и перспективных агентов: Архонта Авагдду Заклинателя Теней. Архонт Авагдду Заклинатель Теней Мастер Кабала Мучительной Плети, Авагдду Заклинатель Теней - один из самых безжалостных силовиков Векта. Вот уже почти три столетия звезда Авагдду восходит, эффективно выполняя каждое порученное ему задание. Он особенно искусен в захвате врагов живыми, от охоты на биоформы тиранидов, чтобы доставить их на арену, до похищения населения целого мира Имперских святынь за одну ночь, также чтобы доставить его на арену. Авагдду - мастер находить цели, пасти добычу, используя превосходство в воздухе для ограничения свободы передвижения, а также точных убийств, совершаемых устрашающими Мандрагорами, среди которых у него много знакомых. Когда цель полностью деморализована, окружена эскадрильями реактивных мотоциклов, Заклинатель Теней наконец вступает в бой, вооружившись иссушающим клинком - страшным оружием, которое высасывает влагу из того, по кому бьет, лишая врагов возможности двигаться, а их конечности увядают с каждым жестоким ударом. Однако извилистый ум Векта далек от реакционной слепоты, которую демонстрируют лидеры мон-кеев. Задолго до того, как о Танатифорах поползли первые слухи, Архонт Заклинатель Теней был отправлен выследить и узнать правду об этих так называемых культах смерти. Уверенный в своем абсолютном контроле над Темным Городом, Вект считал, что кто-то из-за пределов Паутины должен способствовать распространению этой новой веры. Почему и как Верховный Владыка избрал такой путь, было известно только ему, хотя некоторые подозревали, что все более нездоровые зрелища Арлекинов навели его на эту мысль. Как бы то ни было, агенты Векта уже давно покинули Комморраг и ушли в реальное пространство, приняв обличье Анхрате, так называемых Корсаров. Разрозненные флоты, составляющие армаду Анхрате, привыкли собираться вместе, разделяться и присоединяться к соперничающим флотам в зависимости от прихоти своих капризных командиров. Считалось, что они живут в полной свободе, отказываясь от жестких социальных структур Искусственных Миров и в то же время избегая необходимости играть в политику, которую влечет за собой жизнь в Комморраге. Поэтому никто не обращал внимания на приходы и уходы замаскированного Архонта. В последние десятилетия M41 Заклинатель Теней предпринял десятки экспедиций, собирая экзотические товары из бесчисленных звездных систем для прикрытия своей гнусной деятельности: уничтожения всех, кто мог контактировать с Танатифором или иметь хоть какую-то подсказку о том, как его найти. На исходе M41, Архонта Заклинателя Теней можно было найти скрытым в рядах Небесных Змеев, выдавая себя за мелкого капитана. Коричневые корпуса этой огромной армады рейдеров принадлежали печально известному Герцогу Слискусу, обезумевшему ренегату из Темного Города, который слыл самой капризной душой. За десятилетия службы Архонт Заклинатель Теней ни разу не пожал руку безумному Герцогу, который редко покидал свой флагманский корабль Непрекращающаяся Агония. Это ничуть не беспокоило его, поскольку оставляло больше свободы для достижения истинных целей - выслеживать любые слухи о боге смерти или его потенциальных глашатаях. Разумеется, по мере того как галактика приближалась к концу тысячелетия, в ней появилось поистине ошеломляющее количество нитей, за которыми нужно было следить. Нити судьбы - извращенный метод гадания в Искусственных Мирах Асурийцев - были, пожалуй, запутаннее, чем когда-либо со времен Падения. На каждые десять пророков приходился десяток возможных вариантов развития событий, большинство из которых были кровавыми и запутанными. Лишенные успокаивающего влияния Цепей Бесконечности на борту странствующих по галактике Искусственных Миров, псайкеры, встречающиеся в рядах Корсарских флотов и Экзодитских девственных миров, мало чем могли помочь. Неудивительно, что силам Архонта Заклинателя Теней потребовались десятилетия, чтобы обнаружить хоть что-то стоящее. Однако даже переизбыток предреканий не смог заглушить новости о Кристаллической Луне Когерии. Хотя заговор Провидца Эльдрада с целью пробудить дремлющего бога смерти Иннеада, казалось бы, провалился, отголоски этого грандиозного события охватили общество эльдар. Безумный Герцог и его Небесные Змеи прибыли одними из первых, войдя в систему и обнаружив там лишь пыль и отголоски. Врата Паутины, через которые они вышли, представляли собой искаженную оболочку себя прежних, покрытую густым налетом странных зеленых кристаллов, засыпанных остатками того, что когда-то было Когерией. Проникнув вглубь системы, Корсары наткнулись на умирающую планету Порт-Демеснус. Имперский мир сильно пострадал от рук эльдар, в результате диверсионной атаки погибли миллионы людей, прежде чем дети звезд отказались от борьбы и ушли так же внезапно, как и появились. Неудивительно, что они оказались плохо подготовлены ко второму нападению, ведь капризный Герцог Слискус приказал своим войскам узнать правду любыми способами. Сотни молниеносных самолетов опустились в туманное небо цвета морской волны над Порт-Демеснусом и обрушили свой груз на все населенные пункты, которые только смогли найти. Хотя число погибших оказалось меньше, чем ожидалось, поскольку подавляющее большинство населения уже было уничтожено, это все равно был тяжелый удар, на который и без того потрепанные защитники ответили слабо. Такая резня согревала истощенные души Темных Эльдар под командованием Архонта Заклинателя Теней. В отличие от своих сородичей из Искусственных Миров, друкхари были лишены защиты, которую давали камни душ, и каждую секунду пребывания в реальном пространстве их души подвергались иссушающему удару, пока Та-Что-Жаждет пыталась взыскать свою долю. За то время, что они провели вдали от Паутины, почти треть личного состава Архонта превратилась в иссушенных, спятивших безумцев, которых пришлось усмирить. Те, кто сохранил рассудок, теперь пожинали плоды, насыщаясь чужими страданиями, как извращенные вампиры из древних мифов. Однако у самого Заклинателя Теней была более насущная задача. В сопровождении свиты гемонкулов Архонт спустился к точке на поверхности, которая, по его расчетам, находилась прямо напротив луны Когерии, когда та была разорвана. Что бы там ни построили мон-кеи, оно давно исчезло, уничтоженное апокалиптической силой куска луны, врезавшегося в поверхность с немалой долей скорости света. Кристаллическая дымка, нависшая над планетой, была здесь плотнее, чем где бы то ни было, и после того как первые разведчики погибли мучительной смертью от окаменения, пытаясь спуститься вниз, Архонт и его войска облачились в толстые пустотные скафандры. Их цель была проста: выяснить, что именно произошло на Когерии до ее разрушения. Обычно для этого нужно было извлечь тело и, используя темные искусства гемонкулов, вытащить душу из-за завесы обратно в труп для допроса. Однако, как бы они ни старались, повелители боли оказались непостижимым образом не в состоянии применить свои нечестивые таланты. Точно так же на костюмах друкхарских разведчиков стали появляться странные кристаллические наросты в виде отростков бледного аметиста, ползущих по ним, как будто они были разумными. Такие диковинки вскоре перестали их волновать, ведь Заклинатель Теней не желал допустить, чтобы Безумный Герцог узнал, чем они занимаются. Его войска быстро удалились, запечатав испорченные костюмы в изолированной камере корабля. Архонт Авагдду приказал своим войскам вернуться к своим транспортам, так как датчики показали, что врата Паутины, через которые они вошли, демонстрируют необычные показания. Не прошло и минуты, как последний корабль Архонта вошел в Паутину, и древние врата рухнули за ними, оставив Герцога Слискуса и остальных Корсаров в реальном пространстве. Однако судьба их бывших союзников волновала их меньше всего, поскольку, когда гладкие корабли пронеслись по кристаллическим залам Паутины, их груз начал реагировать. Ящики, наполненные стеклообразным могильным песком и психоактивными кристаллами, начали дребезжать и расширяться, превращаясь в перламутровые шипы бледно-зеленого или аметистового цвета: надирит. Те гемонкулы, которые подверглись прямому воздействию вещества, погибли почти мгновенно, пыль покрыла их слоем живого стекла, которое насмехалось над их предполагаемой устойчивостью к телесным повреждениям. Когда их статные тела падали на пол, они разбивались вдребезги, мгновенно поднимая густое облако пыли, которое покрывало сопровождавших их помощников, в свою очередь окаменевших как в прямом, так и в переносном смысле от смерти своих хозяев. Оповещенный о новой угрозе, Архонт поспешил попытаться сохранить собственную шкуру, приказав остальным кораблям открыть огонь по пораженному грузовому отсеку. Однако это лишь усугубило проблему, поскольку трюм разлетелся на куски под страшными ударами дюжины темных снарядов корабельного класса, а кристаллическая субстанция вырвалась наружу и рикошетом ударила по другим кораблям, а также по стенам из призрачной кости самой Паутины. Нереальность содрогнулась, когда две враждебные субстанции соединились, и из стен выросли огромные надиритовые столбы того же бледно-зеленого и аметистового цвета, что и облака пыли. Несколько неудачливых кораблей не смогли уклониться от внезапного вторжения, врезались в стены из неподатливой призрачной кости и по спирали полетели вниз, к огненной смерти внизу. Подобно множеству антител, из тумана вокруг появились рои кристаллических пауков - естественная защита Паутины отреагировала, чтобы устранить эту неожиданную угрозу. Но где бы пыль ни покрывала пауков, они менялись: их светящиеся белые шкуры окрашивали бледно-зеленый цвет надирита. Пауки начали сражаться друг с другом, но это было уже предрешено, ведь измененным паукам достаточно было просто проколоть шкуры из призрачной кости своих врагов, чтобы обратить их. Еще более ужасающими были скелетные фигуры, появлявшиеся на местах крушений, - тысячи трупов, оживленных каким-то потусторонним влиянием. Где бы они ни появлялись, Паутина изменялась, меняя оттенки и изменяя саму суть туннелей. Хотя изменения явно были связаны с Варпом, они не были результатом влияния Хаоса. Нет, пагубные энергии, воздействующие на этот участок Паутины, исходили от психики Эльдар, но Друкхары об этом не догадывались. Их души были дряхлыми, чахлыми созданиями, намеренно не знающими своего наследия и не имеющими никаких представлений о том, что могло породить эту новую угрозу. Все, что знал Архонт Авагдду, покидая место происшествия на борту своих немногих оставшихся кораблей, - это то, что эти события каким-то образом связаны с Танатифоросом, за которым ему было приказано охотиться. Как ни неприятно и опасно было возвращаться, не имея точных доказательств, Заклинатель Теней знал, что ему придется доложить об этом Верховному Владыке. Оставалось надеяться, что принесенные им новости компенсируют его неудачу в поисках цели. Разумеется, никто не мог опровергнуть его версию событий, поэтому, когда они неслись по коридорам Паутины, корабль Архонта снова открыл огонь, выведя из строя двигатели его бывших союзников и оставив их на мели в туманных коридорах Паутины. Удастся ли кому-нибудь из них выбраться из этих извилистых коридоров, было неважно; важно было лишь сообщить новости Векту и выставить себя при этом в наилучшем свете. Сцена вторая: Величайшая Арена Далеко-далеко, скрытый среди бесконечных залов Паутины, гноился Темный Город Комморраг, ничуть не затронутый и не обеспокоенный бесконечными распрями в реальном пространстве. В гиперпространстве время текло по-другому, годы замедлялись по воле Векта, проявлявшейся посредством магических двигателей. Возможно, со стороны Векта это было тщеславием - показать, что он хозяин всего, даже самого времени, но можно было с уверенностью сказать, что это служило и другим, более зловещим целям, известным только Верховному Владыке. В центре всего этого стоял Асдрубаэль Вект, паук в сердце непостижимо огромной паутины, который грелся в обожании и страхе бесчисленных друкхари, плативших ему дань преданности. Конечно, паук не хочет, чтобы его жертва всегда концентрировала на нем свое внимание. Как бы ни было забавно играть с паранойей других, когда приходит время нанести удар, поймать насторожившегося становится сложнее. К счастью для Векта, сама природа Темных Эльдар позволяла легко отвлечь их внимание. Истощенные души расы Друкхари жаждали боли, оттягивая вечность за счет мучений других, - бесконечная попытка обратить в свою пользу ужасный голод, наложенный на расу Эльдар рождением Слаанеш. Там, где Искусственные Миры обладали камнями душ, а Экзодиты доверяли духам своих Девственных Миров, обитатели Комморрага обнаружили, что могут заменить свои собственные страдания, причиняя муки другим, что, проливая кровь, они могут омолодить себя даже за пределами могилы. Так среди шпилей и подземелий Темного Города появилось несчетное количество колизеев, бойниц и гладиаторских арен. Они были источником жизненной силы Комморрага, позволяя тщеславным людям устраивать грандиозные зрелища для толп, которые стекались сюда, чтобы насладиться страданиями. (Менее лестным сравнением может быть сравнение с клещами, роящимися, чтобы полакомиться трупом). На аренах Комморрага можно было найти все, что угодно, - от дуэлей между гекатарийскими гладиаторами до реконструкций битв в пустоте в меньшем масштабе и целых армий инопланетных рабов-воинов, сражающихся на потеху своим хозяевам. Контроль над этими источниками развлечений - своеобразная форма власти, особенно для Культов Ведьм, которые стремятся устроить самое грандиозное зрелище. Известно, что Верховный Владыка часто посещает такие представления, наблюдая за ними сверху на своем огромном крепостном дирижабле. Его покровительство часто привлекает многие тысячи Черных Сердец, личного Кабала Векта, готовых как осыпать богатством, так и расправиться с теми, кто не сумел развлечь их повелителя. Из всех колизеев, удостоенных его внимания, Вект, несомненно, чаще всего останавливает свой взгляд на амфитеатре, названном в его честь: Крусибаэль. Крусибаэль Нет ничего удивительного в том, что Верховный Владыка Комморрага позаботился о том, чтобы любая арена или стадион, эти кровавые узлы, которые служат для того, чтобы связать воедино кишащие массы Тёмного Города, названные в его честь, были самыми грандиозными и вызывающими, какие только можно себе представить. В Крусибаэле демонстрируются только самые великие и кровавые зрелища, ведь Вект, а точнее, его приспешники, стремящиеся произвести на него впечатление, ожидают не меньшего. Сама арена размером с город-улей, бесчисленные поля, которые при необходимости можно перестроить в любую конфигурацию и условия, какие только можно себе представить. Даже легендарные Лорды-Фениксы, чемпионы Аспектных Святилищ, порой сражались здесь. Чтобы ничего не случилось, охранять окрестности поручено частной службе безопасности, способной покорять целые миры. Целые флотилии воздушных судов патрулируют высоко над головой, смертоносно пресекая действия любого, кто осмелится подойти слишком близко. Внизу, в лабиринте переулков, окружающих Крусибаэль, легионы гладиатрис Культа Страха попеременно соревнуются за похвалу зрителей и испытывают свои клинки на прохожих. Все это делается для того, чтобы паранойя Векта не разгорелась против них, и к их чести можно сказать, что в Крусибаэле никогда не было серьезных беспорядков - большая редкость в бурлящем Темном Городе Комморрага. Судьба распорядилась так, что, когда Архонт Авагдду мчался обратно в Комморраг, все сливки Темного Города собрались, чтобы почтить Верховного Владыку на Фестивале Черного Сердца. Это грандиозное зрелище было главным событием в жизни Комморрага. Оно отмечало как восхождение Векта к власти, так и становление самих Темных Эльдар, ибо Верховный Владыка всегда считал себя первым из Эладрит Иннеас. Каждому значимому Кабалу было предложено, а точнее, приказано представить себя и соответствующий вклад в Кабал Черного Сердца, чьи высокомерные архонты заполнили лучшие места в Крусибаэле. В течение нескольких недель разворачивалось зрелище, ослепительное по своей жестокости, которое нельзя было найти больше нигде в галактике. Здесь демонстрировались все виды кровавых боев, каждый из которых был более зрелищным, чем предыдущий. Всевозможные дикие существа из тысячи различных систем сражались зубами и когтями, каждый из них был последним представителем своего вида после того, как остальные были доведены до вымирания в реальном пространстве капризными звероловами, стремящимися к тому, чтобы их зрелище было единственным в своем роде. Смертоносные трюки были в изобилии, когда геллионы парили среди зубчатых шпилей, обрушивая шквалы крови на восторженную толпу внизу, когда они сражались на высокой скорости. Снаружи стонали иссохшие и те, кто приближался к этому жалкому состоянию, инстинктивно тянущиеся к аренам, но не способные попасть внутрь. Когда величайшее из зрелищ подошло к концу, Архонт Авагдду наконец вошел в окрестности Высшего Комморрага, и его отчаяние стало почти осязаемым, когда он пробирался сквозь лабиринты мер безопасности Векта. Внутри толпа ревела как никогда при виде Титана Мучителя - огромной боевой машины, усеянной шипами, - столкнувшейся с роем Опустошителей и Веномов. Транспорты были не более чем мошками, крошечными по сравнению с мощной реликвией, оставшейся со времен древней славы Доминиона Эльдар, проносящимися мимо и жалящими его крабоподобные ноги. Его голова была преобразована в ужасающую маску воина-инкуба, а грозные глаза взирали на вредителей, которых он пытался смахнуть с неба с помощью страшной энергии своего огромного темного копья. Полчища зрителей ликовали с каждой смертью и кричали еще громче, когда каждый пропущенный выстрел попадал в мощные силовые щиты, отделявшие толпу от пола арены и верной смерти. К тому времени, когда Авагдду позволили ступить на территорию личной крепости Векта, битва подошла к концу. Одна храбрая или, возможно, безрассудная воительница, Суккуб из Культа Страха, выпрыгнула из своего транспорта. Ее идеально выверенный прыжок позволил ей легко пробить силовые щиты титана и приземлиться на его голову. Вскоре она вошла в могучую боевую машину и, как пятно, в безумном порыве помчалась к отсеку управления. Лишившись управления, могучий титан Мучитель остановился - Суккуб убила его двигательную активность изнутри, - и когда она вышла из него, покрытая кровью его экипажа, обезумевшие толпы зашумели как никогда раньше. Такое зрелище привлекло внимание самого Векта, довольного тем, что в его честь устраиваются представления, и вот, когда Авагдду сопроводили в покои Верховного Владыки, Асдрубаэль Вект вышел, чтобы одарить счастливую Суккубу своей благосклонностью. Облаченный в лучшие из когда-либо созданных призрачных доспехов, Верховный Владыка вызывал зависть у всех, кто его видел. Сопровождаемый возвышающимися Инкубами, Асдрубаэль Вект заполнил все видеоэкраны в Крусибаэле, и его голос звучал на всех аренах. — Скажи мне, дитя, как тебя зовут? — Снисходительность и высокомерие сквозили в каждом слоге, когда Вект говорил. Стоя на неподвижном Титане Мучителе, ничтожно малом среди его шипов, Суккуб заговорила, и ее голос был совсем незначительным, когда она выкрикнула свой ответ. — Иврейн говоришь. Скажи мне, Иврейн, — голос Верховного Владыки, казалось, цеплялся за каждый слог, словно это был приз, от которого он не хотел отказываться. Эффект был дразнящим, и толпа теперь хранила гробовое молчание, ибо все знали, что лучше не перебивать Темную Музу. — Какой благосклонности ты желаешь от меня? Какой милости ты жаждешь от щедрот Верховного Владыки всего Комморрага? — На этот раз, когда Иврейн ответила, ее голос прозвучал слишком отчетливо. — Приведите мне Лелит Гесперакс! — Бесчисленные головы разом отвернулись от Иврейн в ожидании ответа. Вект улыбнулся, и, когда он снисходительно взмахнул рукой в знак согласия, толпа обезумела как никогда раньше. Сцена третья: Вестник Смерти Ловкость и изящество расы Эльдар - одна из их самых узнаваемых черт. Даже самые неуклюжие эльдары остаются далеко за пределами человечества, - такие неповоротливые и неуклюжие расы они называют мон-кей. Представьте себе эльдар, которые относятся к своим сородичам так же, как эльдар к людям. Такое сравнение - лишь самая грубая правда при описании легендарной Лелит Гесперакс, Королевы Ножей. Там, где другие воины полагаются на толстые доспехи или эзотерические энергетические поля как средство защиты, Лелит использует только чистую ловкость, облаченная лишь в тончайшие тканевые перчатки, одновременно завораживая зрителей и приводя в ярость врагов. Говорят, что ни один враг не нанес ей даже царапины, даже клинки, которые она вплетает в свои колючие волосы, не могут ранить ее. Если другие Ведьмы полагаются на стимуляторы, повышающие эффективность, то ловкость и скорость Лелит совершенно естественны. Бесчисленные годы Гесперакс одаривала Крусибаэль своим присутствием, без труда уничтожая всех врагов, посланных против нее. Говорят, что ни один человек, кроме Асдрубаэля Векта, не додумался ей приказывать, и даже Верховный Владыка обращается к ней чуть менее снисходительным тоном, чем обычно. Бедному Архонту Авагдду не повезло, и когда пол арены был очищен от неподвижного Титана Мучителя и трупов, устилавших землю вокруг его колоссальных ног, Верховный Владыка обратил на него свое всесокрушающее остроумие. В его присутствии Заклинатель Теней был вынужден хранить полное молчание, прекрасно понимая, что неверное слово приведет его к участи гораздо худшей, чем смерть. Разумеется, Верховный Владыка Вект прекрасно понимал, какое влияние он оказывает на окружающих, а также то, как отчаянно его приспешник, должно быть, хочет что-то ему сказать, раз рискнул вернуться без головы Танатифора в руках. Поэтому Вект приказал архонту немедленно спуститься с корабля, чтобы преподнести суккубу Иврейн знак своего уважения. В ожидающие руки Заклинателя Теней Верховный Владыка вложил один необработанный камень душ. Такие реликвии были большой редкостью в Темном Городе, ведь их можно было добыть только у Ока Ужаса, подвергаясь огромному риску. Искусственные Миры сражались насмерть, чтобы они не попали в чужие руки; как этот камень попал в недобрые руки Векта - это, несомненно, отдельная история. Архонт Авагдду оставался напряженным, пока он передавал благосклонность Векта, жестко держа сокровище, пока тот спускался на арену. Иврейн не была истинной Коммориткой, поскольку когда-то была Асурийкой, о чем не знал ни он, ни, разумеется, Верховный Владыка. И хотя она уже давно отказалась от жестких структур Искусственного Мира Биель-Тан, получить такой подарок было не меньшим признанием того, что у нее нет никаких шансов. По самодовольному выражению лица Векта было ясно, что он ожидал смерти Иврейн от рук Королевы Ножей и таким образом «почтил» ее наследие издевательским подарком. Хотя Иврейн знала, что не может рассчитывать отплатить Верховному Владыке, Архонт Авагдду был не столь удачлив. Его теневое поле, защитное устройство, которое обычно укрывало своего носителя в защитных миазмах, было отключено с тех пор, как он был допущен к Верховному Владыке. Поэтому на глазах у миллионов друкхари он внезапно оказался на земле, а его незащищенные ноги в мгновение ока были выбиты из-под ног Иврейн, чей взгляд не отрывался от Векта, пока она сжимала в руках камень. Усмешка Верховного Владыки стала еще шире, когда Заклинатель Теней поднял себя с земли и отступил к своему транспорту, на котором он вернулся к Векту под шум толпы. Даже когда Авагдду вернулся в покои Верховного Владыки, его не покидало чувство дискомфорта. Находиться в присутствии Векта означало испытывать рассчитанный дискомфорт. Когда ему наконец позволили сесть, Авагдду обнаружил, что его кресло стоит слишком высоко от земли, заставляя ноги Архонта болтаться, как у ребенка, в то время как ноги Векта прочно стояли на земле, но каким-то образом были еще выше. Точно так же его внутренне сжигала невозможность раскрыть свои открытия, ведь Вект постоянно получал информацию о том, что происходило в Комморраге, пока архонта не было. В любое другое время это была бы небывалая возможность получить знания от самого Верховного Владыки, но все, о чем мог думать униженный Архонт, - это тревожные новости. Наконец, спустя, казалось, целую вечность, Верховный Владыка прекратил свою речь, так как появилась госпожа часа. Неповторимые кроваво-красные волосы Гесперакс сияли в голубом свете темнеющей над ними Ильмеи, а когда она встряхнула ими, обнажив десятки клинков, вплетенных в косу, толпа пришла в неистовство. Королева Ножей подняла кинжалы, направив один на противника, который опустился в боевую стойку, а другой - на своего покровителя. Асдрубаэль Вект поднял руку, наслаждаясь восторженными взглядами толпы, и наконец опустил ее. Смертельный танец начался быстрее, чем за ним мог уследить даже глаз эльдар. Когда миллионы зрителей повернули головы от парящей крепости Верховного Владыки вниз, к арене, они пропустили первый залп. За этот короткий промежуток времени Лелит преодолела расстояние между ней и ее целью, и даже сама Иврейн едва успела поднять свой клинок, чтобы блокировать удар. Не теряя времени, Гесперакс нанесла серию ударов и финтов, чтобы держать противницу в обороне. Однако Иврейн не была обычным противником. Отбив первый удар, она нанесла ответный. В ее руках был легендарный Триптиховый Кнут - легендарная реликвия, созданная из трех соединенных вместе агонистов. Чтобы владеть им, требовалось невероятное мастерство и сосредоточенность, но суккубе были не чужды такие акробатические поединки. Ее первый выпад был почти таким же быстрым, как и у Лелит, - три кончика кнута взметнулись почти сорок раз. Но ни один из них не попал в цель, акробатика Гесперакс, казалось, без труда уберегла ее от опасности, когда она отступала. Проходили минуты, пока две Ведьмы сходились и расходились, их бой был произведением искусства, а толпа кричала от восторга. Оба прощупывали друг друга, их кровавый спорт превратился в танец, когда они искали изъяны в обороне противника. Все быстрее и быстрее они совершали ложные маневры, уклонялись, парировали и наносили удары. Высоко над головой безмятежно дрейфовала мобильная крепость Векта, пока сам Вект и его избранная свита уделяли часть своего внимания поединку. Однако равновесие было лишь фасадом, поскольку, когда двое вновь сошлись, пролилась первая кровь. Иврейн отпрянула назад, обнаружив на руке тонкую царапину от лезвия Лелит. Вот так, казалось бы, равный поединок превратился в злую шутку. Скорость Лелит проявилась во всей своей ужасающей красе, она проносилась мимо каждого удара кнута соперницы, обрушивая на нее серию ударов со всех сторон. Тело Иврейн превратилось в кровавый гобелен, когда каждый тонкий срез кинжалов Лелит прочерчивал новый штрих в ее плоти. Хуже всего было ее спине, поскольку, хотя она и не могла этого видеть, каждый новый удар складывался в древнее эльдарское слово, означающее смерть. Высоко в небе Вект отвернулся, которому наскучило это одностороннее зрелище. Наконец-то Архонт Авагдду получил разрешение рассказать о своих новостях, поведав об ужасах Когерии и смерти, которые он обнаружил. За разговором они не заметили, как родилась легенда. Иврейн пошатнулась, ее уверенность была полностью разрушена открытием истинного мастерства Гесперакс. Королева Ножей пронеслась мимо, в последний раз отметив ее, прежде чем вонзить свои кинжалы прямо в сердце Иврейн. Ее порадовало лишь то, что на лице Лелит больше не было самодовольной ухмылки, ибо Иврейн совершила невозможное - на ее не отмеченном никакими знаками лице появилась тонкая царапина, настолько тонкая, что даже толпа не смогла ее заметить. Когда изогнутые кинжалы пронзили ее, Иврейн опустилась на колени и перешла через порог смертного мира на другую сторону. Когда Лелит убрала кинжалы и повернулась, чтобы насладиться восхищением толпы, душа Иврейн покинула ее тело. В то же время камень душ, подаренный ей Вектом, начал светиться мистическим сиянием, пропитанным непостижимой энергией Варпа, которая откликнулась, когда душа стала бестелесной. Белый свет изменил оттенок, став бледно-зеленым, слишком хорошо знакомым ужаснувшемуся Архонту Авагдду, который оцепенело смотрел на арену. Заметив внезапное изменение выражения лица своего приспешника, Верховный Владыка остановился и повернулся, чтобы посмотреть, на что уставился Заклинатель Теней. Вект нахмурился. За смертной завесой душа Иврейн замерла на месте, когда на нее устремились глаза бога. Здесь был тот, кто прошел по всем тропам эльдарского общества, тот, кто служил, вел и направлял, причиняя смерть столькими разными способами. От Аспектного Воина Искусственного Мира до капитана Корсаров и Суккуба Друкхари. Она несла смерть и вблизи, на кончике клинка, и на расстоянии бесчисленных миль, когда корабли под ее командованием сражались в холодной пустоте, приказывая умирать другим, когда воины сражались и умирали под ее командованием. Да, здесь действительно была та, кто достойна называться Иннитах, Невестой Смерти. Иврейн обнаружила, что все ее прежние заботы были стерты, а образ мыслей выкован заново, так как зарождающийся бог смерти Инниад преобразил ее, полностью присвоив себе. Время и пространство мало что значили для жителей Варпа, поэтому, когда энергия взорвавшейся Кристальной Луны Когерии вошла в Имматериум, ничтожно малая ее часть была перенаправлена в Иврейн, как в ее душу, так и в тело. Этот поступок нерожденного бога смерти, метафорического ребенка Морай-Хега и Кхейна, которым он был, повелителя смерти как самого окончательного конца всего сущего, оказался невозможным в этот день, и галактика навсегда изменилась. Теперь, в своем Вестнике, он изливал силу, опустошая ее воспоминания и душу, чтобы освободить место для самого ужасного заклинания. На глазах у всех тело Иврейн поднялось в воздух, окутанное аметистовой энергией. Ее плоть приобрела кристаллическую структуру, гладкую, как камень, но эластичную, как живая кожа, и стала болезненно-зеленого цвета. Все раны были исцелены, кроме выгравированной на спине руны смерти, которая теперь стала татуировкой, а в руках камень душ преобразился, превратившись в изогнутый клинок: Кха-Вир, Меч Скорби, первый из Мечей Старухи. Вернувшись на арену, Лелит впервые заметила, что внимание толпы приковано не к ней, так как аплодисменты постепенно стихали. Обернувшись, она с таким же изумлением, как и толпа, взглянула на нимб тошнотворной энергии, окутывавший тело только что убитой ею суккубы. Когда последние травмы Иврейн исчезли, волна энергии вырвалась наружу, подобно электромагнитному импульсу, беспрепятственно пройдя сквозь энергетические щиты и захлестнув трибуны, словно приливная волна. Где бы она ни проходила, энергия чистой смерти мгновенно спадала, превращая тех, кого она поражала, в кристаллические скелеты, застывшие на месте. Далеко за пределами арены фигуры Танатифоров в капюшонах приостановили свою работу, внезапно осознав, что они должны сделать. Однако такая смерть была лишь началом. За тысячелетия Крусибаэль повидал несчетные миллионы убитых, метафизически пропитанных бесчисленными энергиями смерти. Если бы он был построен в реальном пространстве, стены реальности были бы пробиты задолго до этого, что позволило бы демонам проявиться в виде коллективных страданий, допущенных энергиями Варпа. Однако, будучи построенным в Паутине, он был надежно защищен от Хаоса, но измерение-убежище Эльдар не смогло уберечь от бога смерти. Проявленная слава Иннеада призвала каждую душу эльдар, когда-либо убитую на арене, и бесчисленные тени и духи вырвались на свет во всем своем ужасающем величии. Каждый выброс приводил к образованию надиритовой пыли, которая распространялась, как некротический нарост, покрывая пол арены черной пылью смерти, которая начала быстро распространяться по мере того, как беспокойные духи вырывались вперед. Тление распространилось, как лесной пожар, по пропитанной смертью площадке, а также с трибун, где стояли кристаллические статуи, как ужасающие свидетельства могущества Иннеада. Когда первые духи обратили на нее свой злобный взор, Лелит быстро скрылась с арены на гладком реактивном мотоцикле, привезенном ей одним из ее свиты. С треском молнии Иврейн открыла глаза, показав зрачки, в которых теперь горел призрачный огонь. Армии мертвых стекались к ней, инстинктивно признавая ее новый титул Вестника Иннеада. На трибунах зашевелились кристаллические скелеты, с безмятежной яростью набрасываясь на приближающихся живых существ. В других местах Темного Города разразилась анархия, когда демоны начали проявлять себя, проскальзывая сквозь разрывы в ткани реальности, чтобы развязать бойню. Под воздействием энергии Варпа коллективные царства Комморрага были охвачены метафизическим землетрясением самого худшего рода: ужасным Разобщением. Наверху Вект шипел от досады, глядя на то, как рушится его лучший колизей. Он отдал приказ своим слугам, которые быстро выполнили его с отчаянной поспешностью. Дюжина черных лучей энергии сорвалась с темных ленсов, установленных по всей арене, и попала прямо в Иврейн. Но когда пыль рассеялась, она выглядела невредимой, с легкостью отражая удары, демонстрируя психическую силу, которую Вект давно запретил. Рикошеты впились в борта арены, через которые хлынул новый поток воинов, как ведьм, так и кабалитов, облаченных в черный цвет Кабала Черного Сердца Векта, а также десятков других, более мелких кабалитов. Однако вместо того, чтобы напасть на Иврейн, собравшиеся друкхари преклонили перед ней колени. Из толпы вперед вышел воин-инкуб, облаченный в алые доспехи Храма Свернутого Клинка. Было совершенно ясно, кто этот воин: так называемый Танатифорос, «Несущий Смерть». Однако он не стал представляться, а сообщил бесстрастной Иврейн, что его истинный титул - Визарх, отсалютовав в знак верности своим клинком. Мантия Танатифора была передана Иврейн, а Визарх и его воины поклялись в вечной верности Иннеаду и его Вестнику, пока полчища мертвых стояли на коленях в знак почтения. Так возникли Иннари, возрожденная сила, подобной которой галактика еще не видела, и в ней проявились бессмертные армии Иннеада. Взмахнув своим мечом, Иврейн приказала своим войскам идти вперед, убивая все живое, что стояло между ними и ее звездолетом Ланатриаллем, который стоял в порту Потерянных Душ. Сцена четвертая: Ночь откровений Не удивительно, что Асдрубаэль Вект был вне себя от ярости, ведь он не только нарушил покой Крусибаэля, который давно считался верхом дерзости, но и фактически повредил его. Долгое время Вект считал себя выше богов, высшей формой жизни во всей вселенной. Идея Иннеада и Танатифороса представляла собой экзистенциальную угрозу; мысль о том, что кто-то находится вне его власти, была крайне нежелательна. Когда его апоплексическая ярость утихла, Вект вернулся к смертельному спокойствию и приказал перепуганному Архонту Авагдду уничтожить этих нарушителей, полностью уничтожить Иврейн и всех, кто посмел отвернуться от него, чтобы служить ее нелепым басням. К тому времени, когда Архонт собрал все возможные силы, в основном из Кабала Черного Сердца и Кабала Мучительной Плети, своей личной армии, Иврейн и ее союзники были уже далеко. Они бежали из Крусибаэля, рассеявшись по всему Высшему Комморрагу, образовав дюжину векторов смерти, которые становились все сильнее, чем дальше они уходили. Каждая душа эльдар, когда-либо умершая в Темном Городе, так или иначе оставалась там, ибо, хотя немногие из них были помещены в новые тела с помощью темных искусств гемонкулов, подавляющее большинство осталось лежать, не имея возможности войти в Варп или перейти в другую сферу, например в Цепь Бесконечности. Будь они в сознании, они бы восприняли это как милосердие, ведь умереть в реальном пространстве без защиты означало быть брошенным в лапы Той-Что-Жаждет. Когда Иннари проходили мимо, эти духи притягивались к ним, увеличивая свою силу с каждой душой, слившейся с коллективом. Однако для Друкхари такая сила была практически невидимой. Долгое время они намеренно сдерживали свой психический потенциал, чтобы избежать внимания Слаанеш, и поэтому то, что жители Искусственного Мира увидели бы как пылающий зеленый след нежити, обитатели Темного Города могли наблюдать лишь в виде последствий, когда по сети связи раздавались панические призывы о помощи. Архонт Авагдду был вынужден попытаться определить, куда отправилась сама Иврейн, прочесывая сети в поисках любого упоминания о неземном Вестнике Иннеада. По мере того как Разобщение продолжалось, а демоны продолжали проявляться, силы Векта все больше истощались. Крепость Верховного Владыки исчезла, чтобы обезопасить самого Векта, даже если это означало оставить Темный Город гореть. Таким образом, не осталось никого, кто мог бы противостоять Заклинателю Теней, который в своем отчаянии и садизме решил устроить массовую резню, развязав метафорические огненные разряды, чтобы остановить Иннари тем или иным способом. С благосклонностью Векта Архонт Авагдду обрушил свой садизм на Низший Город. Кабал Мучительной Плети только недавно пришел к власти, возвысившись исключительно благодаря усилиям Авагдду, и поэтому у него было много обид, оставшихся со времен его пребывания в сточной канаве. Поэтому, когда информаторы разнесли весть о том, что Танатифорос был замечен передвигающимся по трущобам Сек Маэгры, Архонт поспешил принять меры. Собрав все свои силы, Авагдду выпустил свой авангард: не менее семи воздушных крыльев темно-фиолетовых бомбардировщиков «Пустотный Ворон» бесшумно поднялись в небо над Сек-Маэгрой. Подобное вторжение обычно требовало немедленной атаки, но их количество было таково, что стаи губителей и разбойников начали покидать небо, предчувствуя, что сейчас произойдет. С палубы своего скиммера «Тантал» Авагдду с ухмылкой наблюдал, как его бомбардировщики без разбора выбрасывают свой боезапас точно по курсу. Они были специально оборудованы для этой миссии: вместо обычных имплозионных ракет Авагдду выбрал боеголовки с некротоксинами. Таким образом, постоянные гражданские войны в трущобах были прерваны, когда облака удушливого газа заполнили улицы. Началось стремительное бегство на возвышенности, когда жители начали покидать свои дома и владения в отчаянной борьбе за выживание. Их подстегнула вторая волна Архонта: сотни реактивных мотоциклов «Ривер» пронеслись сквозь толпу, убивая и калеча без разбора. Сами их транспортные средства были оружием, усеянным шипами и лезвиями грав-талонов, которые наносили болезненные удары тем, кто выживал под выстрелами их осколочных винтовок. Многие из всадников погибали сами, врезаясь головой о стены или оказываясь раздавленными рухнувшими зданиями. Однако такие потери были незначительны и ожидаемы, ведь это были наемники Культа Ведьм, не принадлежащие Кабалу и, следовательно, являющиеся расходным материалом. Авагдду не верил, что такая неизбирательная тактика действительно убьет Танатифороса; скорее он надеялся, что столь широкое распространение сил позволит обнаружить, куда ушла его цель. Это было лишь начало охоты, уловка, призванная загнать добычу в невыгодное положение. Поэтому, пока часы превращались в дни, он не испытывал излишнего беспокойства. Сек-Маэгра, хотя и была всего лишь одной из частей Темного Города, была огромна, и его силы не могли быть везде одновременно. Хотя не проходило и минуты без смерти в одном, а зачастую и во многих из бесчисленных подреальностей Комморрага, резня, развязанная Кабалом Мучительной Плети, достигла невиданных масштабов. Кабалиты вступали в схватки с бандами ксеносов, другими кабалами и всеми, кому не повезло встретиться с ними на пути. Тем временем демонические вторженцы сражались со всех сторон, стремясь заполучить богатый урожай душ эльдар за то ограниченное время, что Разобщение предоставило им доступ в Комморраг. С высоты своих личных шпилей, многие Архонты с презрением и/или завистью взирали на то, какой беспорядок Авагдду устраивал в их городе. Для сильных мира сего - тех, чьи силы исчислялись миллионами, - Авагдду был головорезом; для менее могущественных - как тех, кто потерял свои жилища, так и тех, кто наблюдал со стороны, - Авагдду был тем, кем они хотели бы стать. Воистину, благосклонность Векта была обоюдоострым мечом. Однако по мере того как в Комморраге текло нереальное время, а Танатифорос не появлялся, терпение Авагдду начало истощаться. Каким бы хитрым охотником он себя ни считал и как бы ни забавлялся, слушая транслируемые по радио крики пришельцев и несчастных бедняков, Авагдду прекрасно понимал, что благосклонность Верховного Владыки будет отнята задним числом, если он не добьется результатов. Масштабы Комморрага с его мириадами укромных уголков, ярусов и шпилей означали, что цель может находиться в любом количестве мест. Таким образом, требовалась новая сила, и теперь, получив доступ к арсеналу Векта, Авагдду задумал именно такое оружие: Кастигаторы. По всему Нижнему Комморрагу древние склепы с грохотом открывались, когда деактивировались стазис-поля, и агенты Векта поспешно убегали, чтобы не попасться на глаза монстрам, запертым внутри. Из этих беспросветных гробниц выходили чудовища в металлической коже. Кастигаторы - чудовища из легенд, сильнейшая армия безжалостных убийц Векта, вооруженных искажающими кнутами и монокогтями, призванными вселять страх в сердца предателей и мятежников. Когда-то они были призрачными конструкциями, прежде чем Вект осквернил их, связав беспомощных духов в тела из металла и психопластика, чтобы они служили источниками топлива. Куда бы они ни шли, за ними не следовало ничего, кроме смерти, поскольку они были абсолютно неуязвимы для огня из стрелкового оружия. То тут, то там один или два были снесены, подавленные численностью, но каждая маленькая победа была оплачена бесчисленными смертями. Ни Иннари, ни демоны не могли противостоять им, хотя многие тысячи жителей Комморрага тоже встретили свой конец. Авагдду это не волновало, потому что со временем крики о помощи постепенно стихали, и могильная тишина воцарилась на огромной территории Тёмного Города. И все же Заклинателю Теней было не по себе, ведь Иврейн и ее свита по-прежнему не были найдены. Вект тоже не вернулся, и мысль о том, что он не успел выполнить свое задание, была пугающей. По мере того как Разобщение шло своим чередом, толчки, сотрясавшие ярусы Комморрага, постепенно ослабевали. Теперь, когда Архонт снова мог поддерживать связь, он обратился к своим контактам в Аэлиндрахе, страшном теневом царстве Мандрагор, которое кипело в самых темных уголках Темного Города. У так называемого Заклинателя Теней там было много союзников, к чьим услугам он обратился, чтобы помочь найти Иврейн. Однако Мандрагоры оказались неспособны найти Иврейн, ибо Невеста Смерти, казалось, могла видеть их, в каких бы глубоких тенях они ни прятались. Бледно-зеленый свет освещал тех немногих лазутчиков, которым удалось обнаружить Иннари, открывая жалкие формы, которые с воем бросались на своих ненавистных врагов. Но даже шквал огня Мандрагор не мог остановить Иврейн. Каждое нападение с легкостью отбивали охранявшие ее культисты смерти, и даже Кастигаторы не могли ее остановить. Когда измученные машины преградили ей путь, Иврейн расплылась в леденящей душу улыбке. Ее кристаллическая кожа сверкнула, когда она призвала жуткую зеленую энергию - вихрь смерти. Под действием неумолимой силы духи, оживлявшие и питавшие испорченные призрачные конструкции, были вырваны из своих оболочек и обрели сладкое забвение смерти, когда их сущности присоединились к психическому гештальту, владельцем которого стала Иврейн. Однако призрачные конструкции не оставались бездейственными. Невеста Смерти превратилась в Бесконечную Цепь, каждая вырвавшаяся душа придавала Иврейн и ее последователям новые силы. В их пустые оболочки Иврейн направила новых духов - тех, кто возродился благодаря хватке Иннеада. Призрачные кости конструкций отреагировали на надиритовую пыль так же, как и сама Паутина, изменив оттенок на бледно-зеленый и насыщенный аметистовый, и из них вырвались кристаллические шипы. Там, где призрачные конструкции шевелились, ослепленные туманной завесой между жизнью и смертью, и где Кастигаторы маршировали с машинной точностью, движения этих новых Могильных Стражей были почти живыми, они двигались почти с той же плавностью и грацией, что и живые эльдар. Таким образом, состав войск Иврейны менялся по мере продвижения. Все вражеские разведчики, пытавшиеся раскрыть их местоположение, быстро уничтожались, и Иврейн могла двигаться незамеченной. Согласно общепринятым представлениям, внимание Архонта Авагдду было сосредоточено на различных портах Комморрага, и он полагал, что Иннари хотят сбежать до того, как Вект сможет их поймать, ведь именно так поступил бы сам Авагдду или любой живой командир, оказавшийся на враждебной территории. Однако Иврейн и ее союзники теперь были проводниками целей, выходящих далеко за пределы того, что могли постичь смертные умы. Сама смерть стала для них священным обрядом, отвратительной эсхатологической фиксацией, выходящей далеко за рамки кровопролития Кхейна или судеб Морай-Хега. Нет, слугам Иннеада нужна была смерть всех Эльдар, ибо пророчества давно гласили, что только это приведет к вознесению и возрождению их господина в полном смысле слова. Сквозь извилистые шпили Комморрага они неслись вверх и вниз, во всех направлениях, какие только можно себе представить в безумной геометрии Темного Города. К ним стекались бесчисленные миллиарды душ эльдар, все те, кто оставались неупокоенными. В жалких норах Гемонкулов, темные мастера с недоуменной яростью наблюдали, как их подопытные хромают, а тех, кто был на пороге возрождения, уносит сирена Вестника Смерти. Вскоре Иврейн достигла своей цели: Ильмеи. Высоко в небе Комморрага висели десятки черных солнц, их свет был пойман и связан, как пламя в фонаре. Колдовские науки, о которых человечество могло только мечтать, были для Доминиона Эльдар детским лепетом. В своей гордыне они захватили в плен множество солнц, оставив целые солнечные системы без света. Даже одного такого солнца хватило бы, чтобы полностью уничтожить все подреальности Комморрага, а ведь их было несколько десятков, и они были развешаны, как фонари, давно освещавшие Порт Комморраг. Миниатюрные металлические сети обвивались вокруг них, сдерживая безграничный огонь черных солнц до того уровня, который считал нужным Вект. Их ослепительного сияния, хотя и бледного по сравнению с настоящей звездой, было более чем достаточно, чтобы ни один Мандрагор не осмелился пойти следом. Тысячелетия назад, с восстанием Архонта Иллитиана справились за один день с помощью Ильмеи, которая произвела разрушительный эффект. Выпустив солнечные вспышки, Вект сжег целые участки Комморрага, которые были захвачены Аэлиндрахом, союзником Иллитиана в его попытке свергнуть Верховного Владыку, а также уничтожил шпили и ярусы, присягнувшие вероломному Архонту. В своем высокомерии Вект пренебрег охраной солнц, уверенный, что никто не посмеет повторить его злодеяния. Поэтому жалкие силы, размещенные там, были быстро побеждены. Высоко над Темным Городом Иврейн направила невероятную психическую мощь нерожденного бога на солнечные вспышки ослепительного черного огня. Даже древние щиты, защищавшие Высший Комморраг, не могли сравниться с мощью солнца, и башни рухнули. Миллионы Темных Эльдар погибли мгновенно - как от неудержимого огня звезды, так и от того, что их раздавило падающей каменной кладкой. Их души притягивались к ближайшим Иннари, наполняясь энергией и образуя поток зеленой смерти, который продолжал бушевать по Темному Городу. Однако силы Векта не были глупы, и, развязав такую катастрофу, Иврейн выдала свою позицию. На борту своего «Тантала», Архонт Заклинатель Теней мчался к Ильмее в сопровождении своих избранных воинов, а также крупных сил, собранных из Ковенов Гемонкулов и целых Аэрий губителей. Крылатые гангстеры решили укрыться в своих башнях, презирая тех, кто лишен крыльев, но костры Ильмеи все равно сожгли их логова. Теперь они жаждали мести, и их ненависть была сравнима только с ненавистью гемонкулов, которые из-за действий Иннари лишились своих лабораторий и проводимых в них экспериментов. Внутри затемненных корпусов своих транспортов отвратительные чудовища, известные как гротески, задыхались и стонали, пока гиперстероиды воздействовали на их извращенную плоть. Когда первый из транспортов пристыковался к платформам, существа гемонкулов хлынули наружу. Встреченные шквальным огнем осколочных винтовок, гротески просто ревели, прорываясь сквозь шторм без остановки, ибо были совершенно нечувствительны к боли благодаря нечестивым манипуляциям своих хозяев. Иннари хорошо подобрали защиту, укрывшись за тяжелыми баррикадами из странных кристаллов, которые, казалось, росли вслед за ними, а также за густым сверхъестественным туманом. Однако ни стены, ни туман не могли защитить их сверху, о чем они, к своему ужасу, вскоре узнали: с неба пришли губители. Воздух вскоре наполнился криками, когда пернатые воины спустились вниз и схватили Иннари в свои когти, а затем бросили их за край, чтобы они погибли далеко-далеко внизу. Вскоре огонь темных копий пробил бреши в оборонительных насыпях, через которые хлынули силы Архонта Авагдду. Заклинатель Теней привел с собой элиту своего кабала - целые полки воинов Истиннорожденных, одетых в его личные цвета, их ливреи глубокого пурпурного цвета. Вскоре посадочный док погрузился в полный хаос, поскольку друкхари сражались, не давая покоя ни одной из сторон. Однако у Авагдду было еще много карт для игры. В самый центр сражения вошел один из самых любимых слуг Векта, Архонт Ситрак Охотник за Душами. Известный тем, что никогда не подводил своего господина, Ситрак проводил дни в охоте на легендарных личностей, героев и полководцев всех мастей. Он приносил их головы своему господину и, используя свои толстые серебряные доспехи, похищал их души, встраивая их в свое снаряжение и используя для придания себе силы. Иврейн станет еще одной жертвой в его долгом царствовании террора, и вот он безжалостно направляется к самому высокому шпилю, и никто не в силах противостоять его неумолимому шествию, а за ним следуют Авагдду и его свита. Никто, кроме Визарха. Воин в алом одеянии не отходил от своей госпожи с самой арены, не позволяя врагам приблизиться к ней, чтобы она могла сохранить свою силу до тех пор, пока она действительно не понадобится. Чтобы направить солнечные вспышки Ильмеи в нужное русло, требовалась огромная психическая концентрация, направляя расплавленную ярость небес в те направления, которые принесут наибольшее количество жертв. Пока она неподвижно стояла в ритуальном круге, окруженная воющими аметистовыми ветрами, Визарх защищал ее, повергая любого врага, который осмеливался приблизиться. И тут Визарх очень удивился, когда его отбросило назад. Ситрак был неудержимым джаггернаутом, врезавшимся в него сбоку с силой, больше похожей на силу громадного варбосса орков, чем на его стройное телосложение друкхари. Каждое движение вызывало вопль боли у душ, заключенных в его посеребренной броне, и их жизненная сила вытекала, придавая Ситраку бодрости куда больше, чем ожидал Визарх. Только тренировки инкубов, суровые и жестокие, удерживали чемпиона Иврейны в бою, он молча переносил каждую рану, пока Ситрак оттеснял его назад. На шпиле притаился Архонт Авагдду, наблюдая за тем, как гротески поднимаются на вершину и начинают рвать Иврейн на куски. Нимб изумрудной энергии окружал ее, пока звероподобные чудовища пытались разорвать ее на куски, с трудом пробивая щиты. Это явно выматывало Вестника Иннеада, так как солнечные вспышки, вырывающиеся из Ильмеи, становились все реже и реже, и Иврейн была вынуждена защищаться, направляя все больше энергии на свой барьер. Остальные ее стражи были либо убиты, либо сами находились на грани смерти - их превосходили по численности и вооружению те силы, которые привели в действие агенты Векта. Наконец с жалобным стоном изумрудное поле распалось, и первый из гротесков отбросил Вестницу от ее ритуального круга. Когда она упала на землю, вывернув левую руку под неестественным углом, на нее набросилась толпа ужасов, ослепшая от сдерживаемой ярости, разрывая и калеча ее тело. Иврейн пыталась отбиваться, ее клинок прорезал глубокие борозды в плоти гротесков, но это помогало все меньше и меньше, поскольку их измененная плоть не чувствовала боли даже от самых жестоких порезов. Визарх беспомощно наблюдал за происходящим краем глаза, тяжело раненный неустанными ударами Ситрака. Он попытался отступить, заклятый меч отчаянно пытался дотянуться до своего хозяина, но все было бесполезно. Ситрак схватил его за руку и с презрительной легкостью отбросил в сторону, чтобы тот врезался в ближайшую стену. Ситрак подошел к растерзанному телу Иврейны, гротески вернулись к своему хозяину, так как их задача была выполнена. Из тени вышел Авагдду, его клинок все еще был покрыт пеплом, оставшимся от его последней жертвы. Два Архонта стояли над поверженным врагом, один презрительно, другой злорадно. Вокруг них шум битвы стихал, последние Иннари были прижаты к все уменьшающимся зонам поражения. Авагдду пнул упавшего Вестника; когда она не сдвинулась с места, он приложил к ее телу сапог, а затем повернулся к своему коллеге-архону, готовый злорадствовать. Внезапный скребущий звук заставил Авагдду и Ситрака подскочить, быстро повернувшись лицом к новой угрозе. Но все, что они увидели, - это умирающую ведьму, ее тело наполовину расплавилось от взрыва из разжижающего пистолета. Ползя вперед, ведьма вытащила небольшой нож и остановилась, увидев двух врагов между собой и своей хозяйкой. Она уставилась на них с ненавистью в глазах, а затем произнесла голосом, наполненным кровью. — Моя жизнь... за Иннеада. — Она перерезала себе горло, явно желая покончить с собой. В тот момент, когда нить ее жизни оборвалась, из безжизненного тела вырвался всплеск энергии, и из него выскользнули сморщенные остатки ее души. Это было незаметно для Авагдду, но не для Ситрака, чьи зачарованные доспехи делали его гораздо более чувствительным к психике, чем у обычных друкхари. Но вместо того чтобы угаснуть, душа ведьмы устремилась прямо к телу Иврейн, и, когда она вошла в медальон на ее шее, глаза Иврейн открылись. Прежде чем Архонты успели отреагировать, Иврейн поднялась на ноги, окруженная сияющим тиловым трупным светом. Она издала неземной хрип, ее изуродованное горло превратило слова в насмешку, но эффект был не менее разрушительным. С безошибочной точностью ее Меч Старухи влетел прямо в грудь врага. Мощные магии смерти, заключенные в Кха-Вире, мгновенно разрушили привязки души, выгравированные на доспехах Ситрака, и внезапно, словно прорыв в плотине, вырвалась наружу колоссальная волна духов. Словно приливная волна, они устремились к Вестнице, непривязанные души взывали к словам феникса, льющимся из уст Иврейн. По мере того как каждый из них присоединялся к ней, ее раны разглаживались, наделяя ее жизненной силой, накопленной каждой жертвой, которую когда-либо убивал Ситрак. Теперь его доспехи были бессильны, и Ситрак едва мог двигаться, не в силах поднять абсурдно тяжелый костюм. Иврейн не стала ждать, перерезав ему горло своим клинком. Она подошла к упавшему Визарху и, бормоча тихие слова, залечила его раны. Архонт Авагдду попытался воспользоваться ее минутной рассеянностью, занося свой клинок, чтобы обезглавить ее, когда он прыгнул через шлейф дыма. Однако удар так и не был нанесен. Рефлексы суккуба позволили Иврейн легко уклониться от атаки, после чего она нанесла удар ногой, нацелившись на среднюю часть груди Авагдду. Такая контратака была всего лишь беглой, призванной отбросить его назад. Однако она принесла гораздо больше пользы, поскольку вместо того, чтобы защитить его, теневое поле Авагдду, древняя реликвия, которая должна была сделать его неуязвимым почти от любой атаки, распалось. Почему это произошло, никто не мог сказать, но последствия оказались разрушительными. Выбитый из равновесия, Заклинатель Теней перевалился через перила и с воплем бессильной ярости рухнул на горящий город внизу. Когда оба Архонта были повержены, оставшиеся наемники начали бежать. Первыми бежали Истиннорожденные Авагдду, и его драконский лейтенант взял на себя мантию Архонта, ведя свои уменьшившиеся силы обратно на корабль. Другие предпочли сдаться, посвятив себя делу Иннеада. Иврейн коснулся лица каждого из них кончиком Кха-Вира, и кристаллические наросты превратились в руны, когда надирит проник в них. Убедившись в их преданности, Иврейн и ее последователи направились к своим транспортам, быстро обогнав небольшой флот рейдеров, которые несли их по опустошенному ландшафту Высшего Комморрага. Они спускались все ниже и ниже, пока наконец не достигли Порта Потерянных Душ. Там они сели на звездолет Ланатриалль и, сбежав из Темного Города, направились к ближайшей магистрали Паутины. В этот день дело Иннеада значительно продвинулось вперед, миллиарды душ ушли, чтобы присоединиться к зарождающемуся богу смерти. Однако им еще предстояло пройти долгий путь, ибо Та-Что-Жаждет насытилась бесчисленными триллионами душ Эльдар во время Падения. Они ушли в туманные залы Паутины, оставив за собой горящие руины Комморрага. Со временем Темный Город восстановится, ибо он был подобен раковой опухоли в сердце Паутины, но пока что преследования не наблюдалось. По крайней мере, не из Комморрага... — Ну вот, я вижу, ты наконец-то проснулся — прозвучал в ушах слишком знакомый голос. Авагдду открыл глаза, сморгнув слезы от внезапно нахлынувшей боли. Архонт попытался опустить взгляд, но обнаружил, что не может. — О, не двигайся. Мой дорогой Уриен приложил столько усилий, чтобы вернуть тебя из-за завесы, но даже его мастерство требует времени. — Голос Векта был обманчиво спокоен. Вокруг него Мастер Гемонкулус Уриен Ракарт и его аколиты лихорадочно работали, обслуживая десятки других саркофагов. Вект взлетел вверх и завис прямо перед лицом Авагдду, словно насмехаясь над самой гравитацией. Верховный Владыка протянул когтистую лапу, кончики которой больно впились в лицо архонта. — Ты подвел меня, Авагдду. Очень жаль. Ты подавал такие надежды. Однако я не люблю поощрять неудачи. Теперь ты ясно увидишь, что мою волю нельзя нарушить, мою благосклонность нельзя вернуть, и, что самое важное для тебя, дорогой Авагдду, мой гнев нельзя усмирить. — Вект отпустил лицо Авагдду и протянул руку, в которую одна из дополнительных конечностей Ракарта вложила маленькую коробочку и щипцы. Верховный Владыка открыл контейнер, показав бледно-зеленый кристалл, который Авагдду, к своему ужасу, узнал и задергался, пытаясь всеми силами вырваться. — О нет, ты никуда не денешься... — Вект осторожно подхватил кристалл щипцами. Одним движением он вонзил надирит в грудь Авагдду, и тот начал прорастать с ужасающей быстротой. Вскоре архонт был покрыт тонким слоем кристалла, окаменев в самом буквальном смысле слова. Пара верзил двинулась вперед, выволакивая еще живую статую из комнаты и готовясь перенести ее в огромную галерею, где находились все те, кто подвел Верховного Владыку. Вект обернулся к Ракарту, и на его лице отразилось презрение. Мастер Гемонкулус повторил его слова, разделяя их общую ненависть к Шепчущему Богу и его Вестнику. Хрупкое равновесие сил в Комморраге было нарушено, но это не было чем-то таким, с чем Верховный Владыка не мог бы справиться. Нет, гораздо большее раздражение вызывала мысль о том, что что-то находится вне его власти. Сама идея посвятить жизнь такому мифу, как Иннеад... Нет, у Векта не было времени на подобные иллюзии. Его враги могли делать то, что делали, лишь с помощью психических ухищрений. — Бог? Не смеши меня. Когда я найду Иврейн, ее страдания будут бесконечными. Она нанесла ущерб моему городу. Она нанесла ущерб МНЕ, ибо Я ЕСТЬ КОММОРРАГ. Она будет молить об объятиях своего ложного бога, но я откажу ей. Я заставлю ее понять тщетность ее поисков. В конце концов, какой дурак будет планировать победить своего врага, погибнув сам?