Ересь Льва

«Подводя итог, можно сказать, что возможность повторного объединения нашей расы, пусть и маловероятная, остается интересной темой. Хотя я всего лишь скромный изготовитель плоти, меня, тем не менее, интересуют последствия такого воссоединения. Наши почившие предки были одержимы тем, как они могут и должны изменять свои телесные формы, искажая и изменяя свои тела в попытке свести на нет цивилизационную и расовую скуку, порожденную миллионами лет реинкарнаций. В этом они не слишком отличались от нынешней философской среды Комморрага, которые бездумно совершают злодеяния, не понимая, почему они это делают, помимо низменного удовлетворения. Однако наши предки не были монолитом в своем мышлении. Если мы были созданы богами, либо нашим Пантеоном, либо какой-то более древней расой, как утверждают наши закостенелые кузены из Искусственных Миров, то кто может сказать, какие из наших культурных и физических модификаций соответствуют воле создателей, которых больше нет? Таким образом, чтобы преодолеть свои низменные инстинкты, предшественники тех, кто называет себя Азурийцами, стремились изменить свой дух, заключив себя в такие рамки самоотречения и ментальных ограничений, от которых комморит умер бы со скуки. Конечно, они могли бы возразить, что бесконечные циклы насилия, которые преследуют наш Темный Город, сами по себе являются разновидностью ограничений... Как бы то ни было, мне кажется, что оба метода сильно ориентированы на себя. Разумеется, остается смутная преданность высшей цели, будь то Кабал, или Искусственный Мир, или Ковен, или Путь, но в целом она остается на уровне материального, ибо никто из нас не осмеливается заглянуть слишком глубоко в Эмпирей, чтобы не обнаружить там нечто, смотрящее в ответ. Только Арлекины близки к служению высшей силе, если верить их утверждениям о том, что их бог избежал когтей Той-Что-Жаждет. Полагаю, мои тугодумные гемокситы (ибо любой гемонкул, достойный этого имени, должен обладать активным воображением), я пытаюсь заставить вас представить себе эту Единую. Простую. Вещь. Древние создали доминион, который на протяжении миллионов лет властвовал над целыми царствами. Что, если главным фактором их могущества было служение высшей цели?» -Мастер Гемонкулус Беллатонис, бывший член Ковена Черного Сошествия Пролог: Варп бурлил, бескрайний океан безумия, чьи глубины никогда не были и не могли быть по-настоящему исследованы. Нити разумных эмоций вихрились между бурями злобы и безумия, постоянно борясь за господство. Темные Боги Хаоса, как и прежде, были сосредоточены друг на друге, стремясь выиграть в своей Великой Игре. Однако в последнее время, хотя понятие времени здесь не имеет никакого значения, их Игра, похоже, близилась к завершению. Новые игроки стали появляться за столом, властители неопределенного происхождения присоединялись к старым силам, которые ревниво поглядывали на этих опоздавших. В самом сердце Дворца Удовольствий, грандиозного алькасара, где обитает Олицетворение Излишества, задумчиво восседал Темный Принц. Некоторые из ее любимых игрушек, смертные, известные как Эльдары, нашли себе нового покровителя. Даже сейчас некоторые из них угрожали вырваться из-под ее метафорического сжатого кулака и принести себя в жертву Иннеаду, нерожденному богу мертвых. Шепчущий Бог не был по-настоящему «реальным», как сам Слаанеш, во всяком случае, пока, но уже сейчас Варп начал изменяться, потоки Смерти скручивали и превращали энергии Излишества, Убийства и Судьбы в энергии Энтропии, которые уже были обращены к своим собственным целям. Усилия Иннеада уже принесли свои плоды, его смертные чемпионы опасно приблизились к тому, чтобы заполучить все пять Мечей Старухи, тех самых отрубленных пальцев дорогой усопшей Морай-Хег, чья сущность теперь находилась в Слаанеш вместе с почти всем пантеоном Эльдар. Безусловно, даже в Варпе подобные действия должны были вызвать противоположную реакцию, хотя в царстве безумия она не обязательно должна быть одинаковой. На Мосту Дураков, где Царство Темного Принца пересекалось с Землей Повелителя Чумы, встретились два Изначальных Уничтожителя и заключили договор. Повелитель Энтропии был не более доволен, чем Принц Удовольствия, тем, что Иннари стремятся избежать смерти через перерождение; сама их философия казалась ему не более чем искажением его собственного извращенного мышления. Так было заключено соглашение, временное и частичное перемирие, по которому некоторые армии Хаоса были отведены и отправлены на разные фронты в соответствии с причудливыми прихотями их хозяев. На Атласном Троне Принц Наслаждений устремил свое ревнивое внимание на создание новой игрушки. Чумной Отец преподнес ему мощнейший дар - дистилляцию смерти и отчаяния, образовавшуюся в тот момент, когда самые смелые и возвышенные надежды были полностью разрушены. Змей излил свою ревность, стремление к превосходству и желание подавлять и принижать, создав нового Хранителя Секретов, чья жажда, как и ее, никогда не будет утолена. Затем осколок эмоций был болезненно вырван (ибо Принц Наслаждений никогда не отказывался от чего-либо добровольно) и помещен внутрь, придав этому новому творению его предназначение, его смысл существования: Охотиться. Так появился Шалакси Адский Бич, неживое воплощение желания Слаанеш враждовать с другими сущностями Варпа и низвергать их. Имматериум снова искривился, и это был последний случай в бесконечном потоке колебаний, когда Адский Бич приступил к выполнению своей задачи - выслеживать и уничтожать поборников других божеств сквозь время, пространство и безумие. И теперь, когда Шалакси существовал, он существовал всегда... Сцена первая: Царство Проклятых Сквозь завывающий вихрь Варпа сиял звездный мост. Подгоняемые грозными псионическими способностями Провидца Эльдрада Ультрана, клубящиеся энергии смерти, ненавистные Хаосу, образовали защитный проход, который позволил Иннари покинуть разрушающийся Биель-Тан. Хотя их души сияли ярко, ни один демон не осмелился приблизиться, чтобы не быть полностью уничтоженным сконцентрированными некротическими энергиями. Их прохождение прокатилось по Имматериуму, заставив сотни человеческих кораблей сбиться с курса, поскольку их пилоты-навигаторы инстинктивно уклонились от темной молнии. В результате были бы потеряны тысячи, нет, сотни тысяч жизней Мон-кей, но даже если бы эльдар знали об этом, им было бы все равно, ведь их миссия была чрезвычайно важна. Руководствуясь эмоциональным резонансом, который сохранялся даже после смерти, гиперпространственная связь провела Иннари через десятки тысяч световых лет за считанные часы. Разрушающиеся руины Биель-Тан остались далеко позади, а звездный мост перенес их из того, что Мон-кей называют Ультима Сегментум, в Сегментум Обскурус. Их пунктом назначения был Искусственный Мир Ультанаш Шелве, или сокращенно Ультве, - один из самых старых и почитаемых Искусственных Миров. Там, где другие миры-корабли бороздили галактику, Ультве оказался в ловушке судьбы, навечно связанный с Оком Ужаса - колоссальным разломом Варпа, давшим название Сегментуму Обскурусу. Во время ужасов Падения он стал последним судном, которому удалось вырваться из голодной пасти Той-Что-Жаждет, едва избежав, хотя и не полностью, того, чтобы быть затянутым и поглощенным могильным рождением Слаанеш. С тех пор Ультве вращается вокруг Ока Ужаса. Его жители постоянно бдительно следят за тем, чтобы не допустить влияния Хаоса, и славятся своими могущественными Провидцами, которые исследуют нити судьбы, чтобы определить наилучшие методы защиты сокращающейся численности своей расы. Именно из их рядов происходил Эльдрад Ультран, выросший в Искусственном Мире и когда-то называвший его своим домом, хотя его позднее возвращение, несомненно, происходило при совершенно иных обстоятельствах, чем его отъезд. Иннари знали, что не стоит ожидать теплого приема: перед тем как отправиться на Когерию, Эльдрад забрал Кристальных Провидцев, давших название Куполу в сердце Ультве. Этот поступок, хотя и был технически санкционирован, тем не менее встретил жесткое сопротивление со стороны Совета Видящих, которые не желали видеть, как их священных предшественников забирают для использования в эксперименте. Как и ожидалось, звездный мост появился в самом сердце Купола. Такое вторжение не стало неожиданностью для обитавших там Провидцев, которые начали получать видения об их прибытии с момента перерождения Эльдрада. Иннари хлынули в реальность - нескончаемый поток беженцев, перемежающийся с воинами, среди которых изредка встречались группы Друкхари или Корсаров. Собравшиеся над ними Видящие Ультве взирали на них сверху вниз, их лица были скрыты бесстрастными призрачными шлемами. Когда наконец звездный мост захлопнулся за ними, тяжелобронированные черные стражи - доблестные резервисты, составлявшие основную часть вооруженных сил Ультве, - начали выводить толпы Иннари за пределы палат совета в места, приготовленные для них поодаль отсюда. Довольно скоро остались только лидеры Иннари. Сомнительные результаты Когерии, где Эльдрад попытался пробудить Иннеада, только усугубили отношение Совета Видящих к Пророку, и вскоре в его адрес начали сыпаться обвинения и упреки. Напряжение нарастало, когда Провидцы попытались возложить на Иннари ответственность за Раскол Биель-Тан - катастрофу, которая разрушила один из самых больших и могущественных Искусственных Миров, когда Иврейн извлекла могущественный Меч Старухи из сердца его Контура Бесконечности. Их безрассудные действия привели к гибели тысяч Эльдар - казалось бы, незначительный результат в обмен на огромную цену. Уже сейчас нити судьбы стали более запутанными, чем когда-либо со времен Падения, что было весьма угрожающим положением дел для народа, столь близкого к гибели, как народ Ультве. Лишь присутствие среди Иннари могущественного Лорда Феникса Джайн Зар предотвратило в тот день ненужное кровопролитие. Хотя она произнесла всего несколько слов, ее величественное присутствие заставило Совет Видящих с готовностью выслушать их версию событий. Когда они узнали, что Биель-Тан осмелился заключить в тюрьму гражданина Ультве, даже такого, как Эльдрад, то прониклись еще большим сочувствием, и к тому времени, когда они закончили разговор, было установлено непростое перемирие. Тех, кто следовал Пути Воина, принимали в ряды вооруженных сил Ультве, где бывшие члены Ветра Мечей, несомненно, окажут неоценимую помощь в защите своих хозяев. Обеспечив безопасность зарождающегося движения, Джайн Зар покинула Ультве, отправившись защищать Эльдар в другом месте. Прошли недели, и Иннари начали обживаться на Ультве. Несмотря на новую преданность, большинство Иннари были не более чем номинальными последователями Иннеада, поскольку о Шепчущем Боге было мало что известно. Это невежество поддерживалось тем, что Иврейн и ее окружение оставались в изоляции, чтобы не дать им проповедовать среди людей. Хотя они и испытывали антипатию к лидерам Иннари, Видящие Ультве не отличались практичностью. Отвергнуть столько Эльдар, когда им больше некуда идти, было бы для их расы непозволительной потерей. На Ультве было более чем достаточно места для размещения новоприбывших, ведь Искусственные Миры размером с континент были рассчитаны на защиту и размещение гораздо большего числа представителей своей расы, а не только тех, кто избежал потрясений Падения. Прошло почти три месяца, прежде чем Совет Видящих вновь призвал к себе Вестника Иннеада. Терпеливая как могила, Иврейн проводила большую часть своих дней, советуясь с Эльдрадом и Визархом и планируя их дальнейшие действия. Было ясно, что необходимо что-то важное, чтобы изменить отношение руководства Ультве от простой терпимости к принятию. Поэтому, когда она вновь предстала перед Советом Видящих, Танатифорос была готова. Совету Видящих было ясно, что именно судьба вывела Иннари на свет, хотя для какой конечной цели, они сказать не могли, и противостоять им на этом этапе означало бы навлечь на себя беду. Иврейн согласилась с ними, и хотя она не произнесла никакой грандиозной речи, все же сообщила Совету, что готова доказать истинность Иннеада, совершив чудо: восстановив Меч Старухи. Эти могучие клинки, вырезанные из костей пальцев умершей эльдарской богини Морай-Хег, хранительницы душ и ткачихи пророчеств, лежали в основе оракулов, связанных с богом смерти. В легендах говорилось, что Иннеад - посмертное дитя богини Старухи и Каэла Менша Кхейна, бога убийства, и если сын смерти когда-нибудь возьмет в руки руку своей матери, отрубленную его отцом, он получит власть над жизнью и самой смертью. Что именно это означало, было неизвестно ни Иннари, ни кому-либо из смертных, но уже два меча были найдены и возвращены, и сейчас ими владеют Иврейн, Вестница Иннеада, и Визарх, ее доблестный телохранитель. Теперь пришло время вернуть третий клинок смерти, и, казалось, судьба предопределила не менее легендарную личность, а именно другого Верховного Жреца Кхейна, грозного Маугана Ра. Мауган Ра Существо, известное как Мауган Ра, возможно, является самым устрашающим из Лордов Феникса, помимо потерянного Отца Скорпионов Архры, и на то есть веские причины. Как и для остальных его собратьев, его прозвище - скорее титул, чем имя, которое на всех диалектах эльдар буквально означает «Жнец Душ». Уникальный среди Лордов Феникса, Мауган Ра никогда не умирал, возможно, благодаря своему методу ведения войны. Его талант заключается в том, чтобы нести смерть на расстоянии - мрачный и беспощадный воин, облаченный в костяные доспехи, хотя никто не осмелился спросить его, сделаны ли они на самом деле из костей эльдар или просто сформированы из них. Его Аспектный Храм - Темные Жнецы, скелетолицые воины, олицетворяющие Кхейна в Аспекте Разрушителя. Их точность непоколебима, хотя из-за этой сосредоточенности они менее мобильны, чем другие Храмы. Из тени вышел Жнец, столь же мрачная и стоическая фигура, как и те, что когда-либо ходили по залам Ультве. Многие тысячелетия Мауган Ра бродил по окраинам Ока Ужаса, возглавляя бесчисленные экспедиции за камнями душ, ибо эти драгоценные камни, оберегающие души эльдар после смерти, могли быть извлечены только из Старых Миров, что лежат в самом сердце могильного рождения. Поговаривали, что у Лорда Феникса была своя собственная цель для руководства этими опасными походами, поскольку каждый раз он исчезал на большую часть экспедиции, возвращаясь лишь в конце, чтобы вывести свой народ обратно. О его скором прибытии Иврейн узнала из своих снов, и его цель также стала известна еще до того, как он произнес хотя бы слово, ибо никто не умел так хорошо ориентироваться в Оке Ужаса, как Мауган Ра. Иннари с благодарностью приняли помощь одного из Дарованных Судьбой, и, ведомые бесстрашным Лордом Феникса, Иннари приготовились покинуть Ультве. После прибытия Маугана Ра Совет Видящих стал более примирительным, ибо казалось, что они не посмеют открыто противостоять воле двух Верховных Жрецов Кхейна. Это ослабление враждебности сразу же было воспринято как шанс, и Триумвират Иннеада должен был разделиться, чтобы воспользоваться им. Только Иврейн и Визарх будут сопровождать Маугана Ра в Око; остальные Иннари останутся на Ультве. Не было нужды рисковать всем их движением, особенно учитывая, что в их рядах теперь было много гражданских, забранных с Биель-Тана. Кроме того, это позволило бы Иннари подготовиться к возвращению Ланатриалля, звездолета Иврейн, который был оставлен на разрушенном Биель-Тане после того, как его лидеры отбыли на Звездном Мосту. Пока он не прибудет, Эльдрад будет оставаться на Ультве. Пророк знал, что сейчас у него есть шанс распространить их послание без кровопролития, ведь у него все еще оставались союзники на Искусственном Мире, которые проявили интерес к его посланию и могли поверить в Шепчущего Бога. Именно его влияние позволило бы посланию Иннеада укорениться среди его народа и на самом Ультве, а оттуда распространиться по другим Искусственным Мирам. Таким образом, Эльдрад наблюдал, как два других члена Триумвирата уходят, исчезая в Паутине в погоне за Мауганом Ра. В подземный мир предстояло спуститься трем эльдарам, путешествуя по тропам, известным лишь Лорду Фениксу. Лабиринтное измерение было далеко не однородным, особенно после бурных событий Падения, и вскоре Иврейн пришлось признать, что без своего проводника они бы потерялись. Врата, используемые Мауганом Ра, казались ближе к телепортации, мгновенно перенося их с места на место, а не заставляя идти по привычным бесконечным туманным туннелям. Несомненно, это была мера безопасности, созданная естественной защитой Паутины, гарантирующая, что каждый портал будет открыт на как можно более короткое время, прежде чем снова захлопнуться, чтобы избежать проникновения Варпа. Из кратких переговоров Иврейн и Визарх узнали, что их пункт назначения - мир Белиал IV, Старый Мир, расположенный глубоко в сердце Ока Ужаса. Давным-давно он был одной из жемчужин Доминиона Эльдар, райским миром размером с газовый гигант. Даже Падение не смогло разрушить Храм-Дворец Азуриана - колоссальное святилище, посвященное главному богу Пантеона Эльдар, в котором, по слухам, хранилось древнее оружие, известное как Меч Смерти. Теперь, оглядываясь назад, казалось очевидным, что это, несомненно, один из Мечей Старухи, и Мауган Ра пробурчал свое согласие, когда Иврейн наконец озвучила эту мысль вслух. Путешествие прошло без происшествий, хоть и было напряженным, и в конце концов Иннари достигли молочно-белой поверхности Белиала IV, выйдя через рунные врата, спрятанные в подвале здания, которое рухнуло так основательно, что невозможно было определить, чем оно когда-то было. Скрытность должна была стать их главным оружием в этот день, чтобы не потревожить мерзких тварей, которые теперь называли Белиал IV своим домом. В небесах над ними длинными полосами переливались невозможные цвета, когда необузданное безумие Ока озаряло обесцвеченную поверхность. Действительно, это было почти непомерно яркое зрелище, ослепительно светящееся, как солнце, сияющее на свежевыпавшем снегу, и не раз обычно грациозным Эльдарам приходилось останавливаться, чтобы не споткнуться о кусок упавшего обломка. Спустя несколько часов, в течение которых они ощущали себя такими же неповоротливыми, как и зеленокожие, Иннари и их проводник подошли к внешним стенам Храма-Дворца Азуриана. Будучи одной из центральных резиденций главного бога, Храм-Дворец представлял собой огромное сооружение, занимавшее десятки квадратных миль того, что когда-то было раем. Теперь это был не более чем город-призрак, единственным остатком его прошлых обитателей были пятна копоти на стенах, куда падали тела в тот момент, когда их души были жестоко вырваны изнутри. Их были тысячи, без сомнения, оставшиеся от беженцев, чьи души сгорели изнутри, даже когда они искали защиты у Короля Феникса. По правде говоря, им крупно повезло. В дни Падения значительная часть жрецов Азуриана в красных одеяниях покинула своего покровителя, присягнув на верность зарождающемуся Слаанеш, потворствуя своим самым темным желаниям. В этих некогда священных залах творились невыразимые злодеяния, но теперь от них не осталось даже воспоминаний. Настроенные на загробную жизнь, Иврейн и ее Визарх были удивлены, обнаружив, что на Белиале IV не осталось и следа душ. Из того, что они слышали, многие Старые Миры представляли собой нечто вроде призрачных загробных образов - горькие останки одиноких усопших духов, хранящиеся в искаженном эхе агонии и непрерывно переживающие свои последние муки в темные дни Падения. Однако этот конкретный Старый Мир казался совершенно лишенным духовной сущности. Даже демоны не таились здесь, ибо не было ничего, что могло бы их поддерживать или заинтересовать. До этого момента... Сцена вторая: Смертельный Клинок и Монарх Охоты Болезненно яркая внешняя среда в конце концов уступила место рельефным теням, когда Иннари и Мауган Ра спустились под землю, во внутренние святилища Храма. Внутри все стены были испещрены причудливыми граффити, источающими эфирную энергию, истинное значение которых было неизвестно даже почтенному Лорду Феникса. Под этим осквернением сохранились оригинальные произведения искусства, в том числе маски, символизирующие различных богов и богинь Эльдар: горящее пламя, лук, маска шута и так далее. Казалось, здесь были представлены все духи и боги из пантеона Эльдар. Все, кроме Иннеада. Спустившись дальше в сердце комплекса, троица вошла в боковую комнату, пройдя в склеп через пролом в стенах, сделанных из стеклянного хрусталя, испещренного защитными рунами. В самом центре того, что казалось разрушенным хранилищем, они обнаружили странную сцену. В центре комнаты, как и ожидалось, лежал Меч Смерти. Он был, мягко говоря, внушителен: высотой с человека в полный рост, он был гораздо больше двух других Мечей Старухи, а клинок и рукоять были сделаны из одного и того же черного кристалла. В нем сияли три драгоценных камня, заключенные в сложные руны, которые даже Иврейн не могла прочесть. По тому, как он таился у самого края комнаты, было ясно, что в клинке было что-то невероятно мощное, раз он вызвал такую реакцию у Мауган Ра, словно тот опасался оскверниться, находясь слишком близко. Еще большее недоумение вызывали трупы, лежавшие вокруг его основания, - не только их внешний вид, но и сам факт их существования. Это были не жрецы Азуриана, как можно было бы предположить; нет, это было нечто совершенно иное. Иврейн и Визарх обратили внимание на первых двух: оба были эльдарами, один - мужчина в одеянии Провидца из Искусственного Мира Ультве, другой - в доспехах женщины-Экзарха, оба были в безупречных черных плащах, обшитых белым мехом. Оттащив тела в сторону, Иврейн обнаружила, что они лежат поверх трупа Мон-кея, завернутого в показной красный плащ. Больше всего смущал камень душ, воткнутый в лоб человека, хотя душа, похоже, не содержалась в инертном кристалле. Последний обитатель комнаты был самым странным из всех - безжизненный труп Сай'лантреша Лоссеанна, космодесантника Хаоса. Его громадная фигура заполняла один из углов, неестественно нетронутая, без единой царапины. Он явно был мертв, и уже давно, но это не мешало Маугану Ра держать свое оружие наготове. Отметины на его наплечнике говорили эльдарам о том, что он из Детей Императора, легиона, посвященного изначальному уничтожителю Нурглу. Но этот был украшен символами Той-Что-Жаждет, а его доспехи были вычурно украшены, без малейших признаков ржавчины или гнили. У всех четырех тел оружие оставалось в кобурах, на окружающем кафеле не было следов от рикошетов или ожогов, а также никаких остатков гильз. Как будто они были исключены из числа живых по указу какого-то жестокого божества, решившего, что их дальнейшее существование больше не соответствует его представлениям. Поскольку трупы никак не отреагировали на внезапное появление Иннари, Иврейн и Визарх посмотрели на своего проводника, который был не менее озадачен. Вестник Иннеада осторожно шагнул в комнату, постоянно осматриваясь, чтобы убедиться в отсутствии ловушек. Похоже, их не было, или, возможно, предыдущие злоумышленники запустили их все. Как бы то ни было, ничего не произошло, когда Иврейн вытащила Меч Смерти из его насиженного места и передала его Визарху, чтобы тот понес его в ножнах на спине. Тела оставались безжизненными, когда Иннари оставили их позади, чтобы вернуться на поверхность, пройдя по извилистым залам Храма-Дворца Азуриана, пока не оказались в суровой ясности поверхности Белиала IV. Именно тогда, когда троица начала обратный путь к порталу Паутины, все пошло наперекосяк, как будто судьба решила наказать их за то, что их поиски до сих пор были легкими. Это были уже не те врата, через которые они вошли, ибо Мауган Ра был слишком осторожен, чтобы использовать один и тот же путь дважды. И все же Иврейн не покидало чувство тревоги, и по напряженному языку их тел она поняла, что ее спутники чувствуют то же самое. Если раньше они ощущали сокрушительное одиночество, будучи единственными существами в мире, чей народ был поглощен до такой степени, что от него ничего не осталось, то теперь они ощущали тяжесть охоты. Еще во время пребывания на аренах Иврейн могла сказать, что за ними наблюдает альфа-хищник. Однако, куда бы она и ее спутники ни обращали свои острые, как бритва, эльдарские глаза, по-прежнему не было никаких признаков чего-либо. Ловушка была раскрыта в тот самый момент, когда троица взглянула на свои рунные врата. С глухим стуком, показавшимся оглушительным среди гнетущей тишины Белиала IV, Врата Паутины рухнули, вдавленные внутрь, словно на них наступил какой-то великан. С безоблачного неба хлынул шквал тошнотворно-сладкого дождя, словно желая испортить им день самим своим присутствием. Отовсюду и из ниоткуда раздался леденящий душу смех, происхождение которого было так же скрыто, как и дождь, и вокруг них с воем пронеслась буря едва сдерживаемой энергии. Когда эльдары отпрыгнули назад, подальше от врат, место, на котором они стояли, рухнуло. Каждый раз, куда бы они ни поворачивались, приводил к одному и тому же сокрушительному результату, когда разрушенные здания рушились сами на себя, как и врата. Внезапно предчувствие опасности стало реальностью. Мауган Ра бросился на Иврейн и Визарха, повалив всех троих на землю. В тот момент, когда он это сделал, в землю, где они стояли за мгновение до этого, ударило вихревое копье, хотя слово «копье» вряд ли соответствовало демоническому оружию. Оно было длиной в десятки футов, его древко было черным, как грех, если не считать золотых колец, опоясывающих его. В верхней части находился изогнутый железный наконечник копья, обманчиво простой, если не считать единственного голубого самоцвета в основании лезвия длиной до роста Визарха. Основание копья обхватывала рука в перчатке - одна из четырех сиреневых рук, прикрепленных к идеальному хищнику Эльдар: Хранителю Секретов. Гигантский демон окинул взглядом трех эльдар, все еще распростертых на земле, его аура была подобна ауре несравненного охотника, загнавшего добычу в ловушку. По ее поведению было видно, что она полностью контролирует ситуацию, лениво держа наготове круглый щит, а два черных когтя угрожающе клацали по андрогинному торсу. Лицо частично скрывала богато украшенная маска, центральным элементом которой была еще одна бирюзовая жемчужина, увенчанная изогнутыми рогами и барочными перьями, настолько вычурными, что на них было больно смотреть. Всё это трое эльдар восприняли за секунду, и это всё, что у них было, прежде чем их заставили откатиться в сторону. Хранитель Секретов тут же бросился в бой, отводя оружие назад, прежде чем снова и снова наносить удары своим колоссальным копьем, пытаясь пронзить их, как рыбу в бочке. Для Иврейн и ее спутников подобное нападение не было в новинку; более того, было удивительно, что демон Слаанеш так долго не нападал на них. И все же что-то в этой встрече было не так. Монстр, стоявший перед ними, был совершенно новым для троих, его не узнавали даже опытные глаза Маугана Ра, и каждый удар причинял боль, даже когда он откалывал значительный кусок от Белиала IV, а не поражал их напрямую. Казалось, что коллективная скорбь Старых Миров давит на них, или, по крайней мере, на Иврейн. Ее спутники не подавали виду, что чувствуют эту тяжесть, хотя Иврейн успела бросить лишь самый короткий взгляд на своих союзников. Хранитель Секретов был ослепительно быстрым, каждый удар наносился и отводился со зыбкой стремительностью, не давая Иврейн и Визарху ни малейшего шанса парировать или нанести ответный удар, так как они были вооружены только оружием ближнего боя. Не лучше обстояли дела и у Мауган Ра, поскольку несколько удачных попаданий от шквалов сюрикенов, которыми сыпал его Маугетар, безвредно отскакивали от кожистого покрова демона. И хотя трое эльдар не знали об этом, ибо Хранитель Секретов хранил полное молчание, в противоположность похотливым насмешкам, обычно демонстрируемым его сородичами, им предстояло стать жертвами Шалакси Адского Бича. Шквал ударов внезапно прекратился, когда Иврейн и ее спутники отступили за возвышающуюся статую из обломков костей, наполовину погребенную в мертвой земле. Точка отхода теперь казалась невероятно далекой, и было ясно, что демон нанесет еще один удар, если они попытаются броситься на него. Охотник, несомненно, вернулся в свое укрытие, готовый снова устроить засаду. Именно во время этой короткой передышки, когда Иннари пытались отдышаться от интенсивности нападения, Иврейн побудила Маугана Ра взять в руки бездействующий Меч Смерти. Было ясно, объяснила она, когда Визарх протянул клинок их спутнику, что без его силы они не смогут одолеть этого врага. Ее слова оказались вернее, чем она думала, ведь Адский Бич был не кем иным, как представителем неизменной победы Слаанеш над расой Эльдар. И все же, несмотря на уговоры Иврейн, несмотря на тяжелые обстоятельства, Мауган Ра отказал им. Его руки оставались упрямо скрещенными, отказываясь даже прикоснуться к Мечу Старухи. Пусть мой погребальный облик не вводит вас в заблуждение, - объяснил он резким, но официальным тоном, - я один из Верховных Жрецов Кхейна, а не его сын. Мауган Ра не осмелился взять на себя такую ношу, чтобы она не изменила его сущность, и Иврейн со вздохом велела Визарху снова убрать клинок в ножны. Казалось, им ничего не оставалось, как вернуться к порталу, пробиться через него или умереть. Такая рискованная авантюра была не в новинку для эльдар, обреченных на гибель на протяжении тысячелетий, но, тем не менее, она деморализовала Иврейн, в ее сердце впервые с момента перерождения закрались сомнения, ибо как она могла надеяться спасти свой народ, если они не смогли победить даже одного демона? Сцена третья: Иерофания На этот вопрос не было ответа, по крайней мере, в данный момент, потому что, когда трое выскочили из-за статуи, они были поглощены. Иннари провалились в портал мерцающего сине-зеленого света. Когда они оставили позади Белиал IV, то в последний раз увидели лицо Адского Бича, на котором застыло выражение смешанного смятения и ярости, когда он увидел, что его добыча ускользает. Это зрелище быстро сменилось, когда копье демона пронеслось над ними, пролетев сквозь пустой воздух там, где секунду назад находились их головы, а затем исчезло и это зрелище. На краткий миг трое Иннари почувствовали, что падают, прежде чем их падение резко прекратилось, и пустые белые небеса Старого Мира сменились менее яркими оттенками призрачной кости, и Иннари внезапно очутились на Искусственном Мире. Однако открывшиеся перед ними просторы не были похожи ни на один из миров эльдар, которые они когда-либо видели. Портальная комната была тусклой и пустой, ее стены не имели ничего, напоминающего украшения. Стены и пол из призрачной кости были грубыми и испещренными бороздками, как будто их создавали, разрушали и перестраивали десятки раз, оставляя грубый результат. В воздухе витал неприятный запах, нотки тлена, как будто фильтры, которые обычно не пропускают подобные запахи, не работали должным образом. Но самое главное, здесь было мертвенно тихо, слышался лишь слабый звук двигателей, как будто они были либо далеко, либо едва работали. Не успели Иннари подняться на ноги, как леденящую тишину нарушил звук шагов. Трое эльдар обернулись, чтобы посмотреть на источник шагов, и, как и следовало ожидать, это были их спасители - конклав Колдунов, судя по их виду. Хотя их лица были скрыты за призрачными шлемами, кожа на руках казалась бледной и восковой, словно у трупов. Броня Колдунов была красновато-пурпурной, испещренной костяно-белыми руническими символами, изображающими руну Разорванной Цепи - зловещий символ, который редко можно увидеть. Их мантии были изорваны и запятнаны засохшей кровью. Конклав приближался к Иннари с пугающей синхронностью, маршируя с точностью, которой позавидовал бы любой инструктор по строевой подготовке. Приблизившись, эльдар остановились без предупреждения, едва оказавшись на расстоянии вытянутой руки, чтобы не столкнуться с Иннари. Вблизи стало ясно, что все они были очень высокими, и одним плавным движением колдуны сняли свои призрачные шлемы, обнажив мертвенно-бледные лица. Ведущий колдун представился как Гентилиан Ониксовый Клинок, лидер Черного Совета Альтансара. Ее диалект был почти непонятен, совершенно архаичен, что, как подозревала Иврейн, объяснялось отсутствием контакта с обществом Эльдар на протяжении тысячелетий. Это имя ничего не значило для нее, кроме того, что, скорее всего, это было название Искусственного Мира, на котором они находились, но, к ее удивлению, Мауган Ра испустил едва сдерживаемый крик радости. Тысячи лет Мауган Ра возглавлял экспедиции в Око Ужаса, якобы для того, чтобы извлечь камни душ и другие драгоценные реликвии из останков Искусственных Миров, которым повезло меньше, чем Ультве. Во время Падения многие Искусственные Миры, покинувшие сердце космического пространства Эльдар, оказались полностью обреченными, охваченными безумием рождения Слаанеш. Поглощенные Оком Ужаса, эти царства навсегда оказались в ловушке, став местами трагической истории; но, несмотря на очевидную кончину, в нитях судьбы всегда сохранялись слухи о том, что эльдар все еще выживают где-то внутри. Теперь стало ясно, что источником этих видений был Альтансар, хотя они явно выжили лишь чудом. Долг Лорда Феникса заключался в том, чтобы определить, кто или что больше всего заслуживает смерти, за какие злодеяния нужно ответить и в какие сроки. Теперь Иврейн стало ясно, какое бремя нес их спутник, стремясь найти то, что, как теперь знали Иннари, было его давно потерянным домом, но не способный сделать это, не пренебрегая своим долгом. К ее удивлению, Лорд Феникс отложил свое мрачное величие и, отбросив косой штык своего Маугетара - могучего оружия, которое он сам выковал из умирающей звезды, - обнял Ониксовый Клинок, который сдержанно ответил на этот жест. Напряжение спало, и Иннари начали следовать за их проводниками вглубь Альтансара. Вскоре стало ясно, что портальная комната - это только начало, ибо весь Искусственный Мир выглядел одинаково мрачным и запущенным. Пребывающий в Оке Ужаса, осажденный Альтансар представлял собой трагическое зрелище. Это был превращенный в руины Искусственный Мир: от разбитых башен до выжженных лесов - повсюду были видны следы разрушения. Единственными произведениями искусства были безобразные скульптуры, украшавшие сады, через которые они проходили, и немногочисленные люди, находившиеся вдали друг от друга. Со своей стороны, Визарх не мог не заметить полного отсутствия храмов Аспекта Воина; казалось, учения Кхейна никогда не распространялись в этом мире, запертом в Оке, как это было раньше. Однако следующее зрелище заставило Иннари застыть на месте. На полях, насколько хватало глаз, тянулись ряды и ряды надгробий из призрачной кости, каждое из которых было братской могилой, отмеченной руной Иннеада. Мысленно потянувшись к ней, быстро стало ясно, что Альтансар - не более чем парящий мавзолей, несколько сотен живых душ среди бесчисленных миллионов мертвых. Их долг, - монотонно объясняла Ониксовый Клинок, - воздавать почести мертвым так, как никто другой, их единственная надежда заключается в том, что однажды Иннеад придет и заберет эти души, содержащиеся здесь. За время, проведенное в Оке Ужаса, они отправили тысячи экспедиций на Белиал IV и другие Старые Миры, чтобы забрать все останки для перезахоронения здесь. Пусть лучше они лежат здесь в безымянных могилах, чем позволить их трупам вечно страдать в качестве игрушек демонов. Пока они шли, колдунья рассказывала об истории и обстоятельствах жизни своего народа. Во время Падения, надеясь избежать гибели своего народа, Альтансар ускользнул в Паутину. Они перекрыли за собой все пути, планомерно уничтожая туннели к Старым Мирам, чтобы демоны не использовали их для проникновения в другие Искусственные Миры. Но прежде чем они смогли сбежать, Альтансар оказался в метафорическом обвале, поскольку остальные Азурийцы действовали по тому же сценарию. Вот уже более десяти тысяч лет они, по сути, топчутся на месте, перемещаясь туда-сюда по одним и тем же узким туннелям Паутины. С каждым столетием их численность сокращалась, а все уменьшающиеся ряды костопевцов пытались придумать новый выход, в то время как их видящие выискивали любое возможное будущее, которое могло бы обеспечить их выживание. Однако большинство объяснений Ониксового Клинка остались без внимания Иврейн, настолько потерянной в своих собственных сомнениях. Впервые с момента битвы с Лелит и до своего перерождения Вестница почувствовала, что не уверена в своем предназначении. Какой смысл был устраивать такую резню в Комморраге, и как она могла возглавить Иннари, если не смогла победить ни одного демона? Визарх сразу же уловил ее отстраненное настроение, хотя Мауган Ра и Ониксовый Клинок, казалось, не замечали этого, настолько поглощенные своим разговором, что вели его на архаичном диалекте. В отличие от своей обычной мрачной замкнутости, Лорд Феникс был практически взволнован, что, как подозревал Визарх, произошло, вероятно, впервые за десять тысяч лет. Многие его вопросы касались конкретных граждан Альтансара, хотя для него не стало неожиданностью, что все имена, упомянутые Мауганом Ра, давно умерли. Лорд Феникс скоро получит шанс увидеть, что стало с его бывшими друзьями и знакомыми, ведь следующая остановка в их путешествии по руинам Альтансара привела их к Куполу Кристальных Провидцев. В других Искусственных Мирах эти Залы являлись вершиной Контуров Бесконечности - священные комнаты, усеянные кристаллическими наростами, в которых Провидцы после многовековой медитации объединялись в групповое сознание, содержащееся в Контуре ниже. Там к ним присоединялись бесчисленные души каждого эльдара, чья душа была перенесена в камень душ, - живая сеть, соединяющая живых с мертвыми. Однако в Контуре Бесконечности Альтансара все было не так. Купол был заполнен сотнями статуй - останками бывших членов Совета Видящих, чьи лица выражали скорее покорность и отчаяние, чем спокойствие, обычно встречающееся в других Искусственных Мирах. Каждая из фигур излучала необычайную силу, словно в их корпусах все еще хранились души. Психоактивная кристаллическая матрица, из которой был сделан пол, пульсировала хаотично, а сама ее форма была искажена, словно изваянная безумцем. Очевидно, она все еще функционировала, о чем свидетельствовал тот факт, что Альтансар все еще был цел, но Иврейн не могла избавиться от ощущения, что что-то не так. Вестник Иннеада направила свой разум к Контуру Бесконечности и, к своему удивлению, обнаружила, что сеть пуста, полностью лишена психического гештальта, который обычно находился внутри. Хотя сеть все еще служила психическим каналом и нервной системой Искусственного Мира, было очевидно, что в ней не было ни одной души. Неудивительно, что Альтансарцы были так одержимы смертью: психическая техника, которая позволяла душам, заключенным в камнях душ, переноситься в Контур Бесконечности, была впервые применена Йанденом только после Падения. Значимость этого не была упущена Вестником Иннеада; в каждом из миллионов камней душ все еще содержалась душа, запертая внутри. Колдун Ониксового Клинка быстро подтвердил остроту вопросов Иврейн. Без разработок, сотворенных Йанденом, жители Альтансара осознавали свое полное бессилие помочь своим мертвецам жить дальше. Они слишком хорошо знали, что остальной Пантеон Эльдар был поглощен Той-Что-Жаждет; не могли они обратиться и к практикам ныне утраченного Доминиона Эльдар, ибо это лишь увековечило бы ужасы, приведшие к Падению. Поэтому, как объяснила Гентилиан, они обратились к поклонению Иннеаду, отчаянно надеясь, что однажды придет новое божество и спасет их от последней богини, которую создала их раса. Теперь их молитвы наконец-то были услышаны, наступил день, которого они жаждали более десяти тысяч лет, - кто-то, кто сможет увести миллионы душ из их умирающего Искусственного Мира, ибо никто не сомневался в том, что Альтансар умирает. — Ты не можешь иметь это в виду. — вмешался Мауган Ра, в его гравийном голосе слышалось то ли раздражение, то ли напряжение. Гентилиан печально покачала головой в ответ, оставаясь по-прежнему невозмутимой, как и прежде. — Боюсь, что так. Наши грезы не лгут. Мы знали, что наша жертва понадобится с того самого дня, как оказались в ловушке Ока. Теперь осталась только наша смерть, прежде чем вы сможете уйти. — Иврейн и Визарх обменялись взглядами, продолжая хранить молчание в своей неуверенности, когда Мауган Ра повысил голос. — Я не допущу этого. Я... — Голос Маугана Ра надломился, когда он заговорил. Для психически настроенных глаз Иврейн Лорд Феникс был сияющим существом, дух которого едва сдерживали богато украшенные рунические доспехи. — Решение уже принято. Иннеад желает, чтобы так и случилось. Шепчущий Бог требует наши души, как и души всех остальных эльдар. Мы умрем, чтобы Седьмой Путь мог процветать. Произнеся свою последнюю волю, Гентилиан Ониксовый Клинок подняла кинжал из призрачной кости и перерезала себе горло, на ее восковом лице застыло выражение безмятежности. Во время ее речи в Кристальный Купол вошло еще около сотни эльдар - несомненно, все, что осталось от народа Альтансара. Они тоже в этот момент совершили ритуальное самоубийство, и выражения их лиц были одинаковыми, когда их жизненная кровь вылилась на Контур Бесконечности. Мауган Ра упал на колени, впервые в жизни потеряв голову от горя, поскольку его давняя цель по спасению своего народа была украдена на его глазах. При виде столь могущественного воина, потерявшего голову от отчаяния, Иврейн впервые с момента своего перерождения почувствовала, как ее собственные эмоции нахлынули на нее. Опустившись на колени, Иврейн положила руки на Контур Бесконечности. Вестница Иннеада излила все сомнения в безмолвной молитве своему божеству. Хотя она и не знала этого, но это была та самая молитва, которую произнес первый Провидец Йандена, прежде чем создать процесс, позволяющий камням душ присоединяться к Контуру. Ее кристаллические пальцы погрузились в психоактивную матрицу, затем кисть, затем вся рука до локтя, слепо хватаясь за что-то, словно она тянулась к чему-то, что могло бы ответить на ее невысказанные молитвы об избавлении, когда они вытекали наружу. Теперь, подключенная к соответствующему сосуду, сила Шепчущего Бога начала течь через ее Вестника, как никогда прежде. Миллиарды душ, забранных с арен Комморрага, начали изливаться в Контур Бесконечности, и бремя Иврейн облегчилось в должной мере. По всему Альтансару камни душ и статуи кристаллизованных Видящих начали светиться жутким зеленым светом, когда души, заключенные в них, внезапно вырвались наружу, соединившись с новым психическим гештальтом, формирующимся в сердце Альтансара. В других Искусственных Мирах Видящие жертвовали собой, чтобы сформировать сердце Контура; здесь же воля Иннеада проявлялась через почивших Альтансарцев, образуя небывалое по мощи слияние. Еще одно некротрясение начало сотрясать самые основы Альтансара, более сильное, чем те, что раскололи Комморраг и Биель-Тан. В забытых глубинах Искусственного Мира рассыпалась статуя Кхейна из призрачной кости, долгое время пребывавшая в спящем состоянии, - осколок другого бога, который больше не нужен, ибо после конца Убийства остается только смерть. Мауган Ра и Визарх смотрели на Иврейн, все еще стоящую на коленях в пыли, когда она изливала все надежды, все страхи, все в бессловесной молитве об избавлении, обращенной к богу смерти. И к их удивлению, Иннеад ответил. Из глубин ныне действующего Контура Бесконечности возник новый Аватар - окутанная эктоплазмой фигура, поднявшаяся из-под осколков призрачной кости. Это был ужасающей красоты андрогинный гигант, чье суровое лицо казалось наполовину эльдарским, наполовину демоническим. Вокруг нее кружились воющие духи, порхающие между сверкающими молниями изумрудной энергии, которые оставляли надиритовые наросты везде, куда бы они ни попадали. Оно было похоже на Кхейна, но не был им; подобно Морай-Хег, но гораздо моложе. Это был Инкарн, Аватар Иннеада, существо невероятной мощи, созданное из неисчислимой силы, заключенной в миллиардах душ эльдар, кого Иннари повозгласили своим господином. Неземная красота Грозного Существа не померкла, когда оно опустилось на землю. Он протянул когтистую руку, и, словно движимый инстинктом, Визарх обнажил Меч Смерти, который все еще носил на спине. Воин в багровом одеянии вложил клинок в ожидающую руку Инкарна, и когда тот сомкнул массивные, но изящные пальцы вокруг рукояти, клинок запульсировал, обретя новую силу. Теперь, когда им владел Аватар, воплотившееся бессмертное существо смертной жизни, истинная природа Меча Смерти раскрылась во всей своей ужасающей красе - Вилит-Жар, третий из могущественных Мечей Старухи. В Варпе Боги Хаоса завыли, когда возможный противник стал еще ближе к воплощению. Сцена четвертая: Седьмой Путь – Отмена Рока Когда Иврейн поднялась на ноги и открыла глаза, чтобы взглянуть на посланника своего бога, Инкарн поднял другую руку, указывая в ту сторону, откуда они пришли. Трое Иннари поспешили повиноваться, повторяя свой путь, когда покидали опустевший Купол Кристальных Провидцев, который быстро рухнул за ними. Когда они проходили через огромные кладбища, не было ничего удивительного в том, что все камни душ, которые раньше содержались там, рассыпались, а их сила теперь находилась в светящемся существе, которое вело их. Вокруг раздавался шепот мертвых, предупреждавший Иннари о том, что время Искусственного Мира Альтансар подошло к концу, поскольку Искусственный Мир распадался вокруг них. Когда они вновь оказались в портальной комнате, Инкарн поднял когтистую руку, и в ответ на это врата, через которые они вошли, вновь засветились. Он безмятежно пролетел сквозь них и исчез в портале Паутины в облаке зеленого тумана. Иврейн и ее спутники поспешили за ним, не желая оставаться на Альтансаре. Когда дымка рассеялась, Иннари снова оказались на поверхности Белиала IV, и снова одни. Казалось, Шалакси ушел, хищник исчез в поисках новой добычи. Старый Мир был пуст, как никогда, хотя даже если бы там были демоны, они бы тоже сбежали от ужаса, который представляло для их вида такое существо, как Инкарн. Казалось, Аватар Иннеада знал, куда идти, бесшумно плывя по воздуху, если не считать тихих вздохов, исходивших от духов, окружавших его бесплотную форму. Иннари шли за своим духовным проводником, впереди был Инкарн, за ним - Иврейн и Визарх, а замыкал шествие мрачный Мауган Ра, постоянно оглядываясь назад, чтобы убедиться, что за ними не следят, а также чтобы взглянуть на портал, ведущий обратно в Альтансар, который рухнул позади них. Иннари добрались до нового портала Паутины, который их проводник открыл так же легко, как и предыдущий. Иврейн и ее спутники снова оказались в Паутине, белые залы которой по мере прохождения превращались в бледно-зеленый надирит. Проходы, которые они преодолевали, были не такими, как те, что привели их на Белиал IV, но никто из них и не думал сомневаться в буквальном воплощении воли своего божества. В конце концов, несомненно, хотя бы несколько из бесчисленных духов эльдар, составлявших его телесную форму, знали те коридоры, по которым они проходили при жизни. Вскоре бесконечный лабиринт Паутины снова приобрел привычный вид, и путешественники вернулись на Ультве, который по сравнению с Белиалом IV или Альтансаром казался весьма оживленным. При виде возвышающегося Инкарна, владеющего одним из могучих Мечей Старухи, жители Ультве в благоговении падали на колени, а жители Иннари - на колени в знак почтения. Когда они прошли мимо Эльдрада, тот понимающе улыбнулся, а затем пристроился позади них. Их цель была ясна: Кристальный Купол Провидцев. Никто не осмелился преградить путь Иннари, и вскоре они снова предстали перед Советом, но на этот раз как герои, а не беженцы. Было очевидно, что они добились успеха, превосходящего самые смелые ожидания Совета, - преодолели Око Ужаса, заполучили Меч Старухи, выяснили судьбу Альтансара и создали Аватара Шепчущего Бога. На глазах у всех Инкарн проскользил вперед, с воплем духов войдя в Контур Бесконечности Ультве, после чего исчез вовсе. Когда это произошло, психокристаллическая сеть засветилась новой энергией, но не рассыпалась, как у Альтансара, и все могли сказать, что духи внутри теперь находятся под защитой Шепчущего Бога. Когда призрачный вой утих, Совет Видящих Ультве выступил вперед, объявив о своей полной поддержке движения Иннари. Они должны были получить полную свободу и доступ к Ультве, им было позволено приходить и уходить, когда им заблагорассудится, поскольку Провидцы могли утверждать, что послание Иннари вскоре распространится и в других Искусственных Мирах за пределами Биель-Тана и Ультве. «Мы вышли за пределы уз, связывавших нас в прежней жизни. Мы больше не Азурийцы или Друкхари, Риллиетанны или Анхрате, Экзодиты или Доминиониты. Иннари - все это и даже больше, объединившиеся, чтобы воплотить в жизнь Седьмой Путь, и мы - будущее и спасение всех Эльдар». -Слова Иврейн, обращенные к Совету Видящих Ультанаш Шелве. Выйдя после успешной конференции с Советом Видящих, Иврейн обнаружила, что стала чем-то вроде знаменитости. Казалось, все жители Ультве ищут у нее совета, чтобы самим узнать, что именно предлагает Иннеад их расе. Вскоре появились и более экзотические гости, поскольку казалось, что посетители из других владений Эльдар прибыли, чтобы исследовать ситуацию, ибо они видели в своих грезах видения о чемпионах бога смерти. Прибывали даже Труппы Арлекинов и всадники Экзодитов, чтобы засвидетельствовать это. Иннари сами по себе стали общественным явлением, как объяснила Иврейн Совету после своего возвращения. Многие видные граждане были обращены к делу Иннари, и с помощью Эльдрада была заложена основа для миссионерской деятельности. В Девственные Миры отправились странствующие проповедники, распространяя весть об Иннеаде среди Кланов Экзодитов. В осажденные Искусственные Миры, подвергшиеся нападению Мон-кеев или повелителей Хаоса, отправлялись силы Иннари, чтобы развязать бойню и спасти души павших. Иннари так прославились своей помощью, что даже крупные Искусственные Миры искали у них аудиенции. Из далекого Сейм-Ханна прибыл предводитель Нуадху Огненное Сердце, желая объединить свой клан Диких Всадников с Иннари, чтобы остановить пробуждение Некронов. Древняя Мимеара искала у Иннари знания о связывании духов, чтобы помочь им в поисках доспехов таинственного Лорда Феникса, предположительно потерянных во времени. В то время как лидеры Алайтока оставались отстраненными, многие бывшие жители, теперь следующие по Пути Изгоя, нашли признание в рядах Иннари. Однако сама Иврейн не принимала участия ни в одной из этих миссий. Попрощавшись с Мауганом Ра по завершении экспедиции к Оку Ужаса, Вестница Иннеада осталась на Ультве. Покровитель предупредил ее, что она понадобится для важной миссии, которая будет ознаменована прибытием ангела. Что это означало, Иврейн не знала, но она покорно отказалась от любых экспедиций. Спустя много месяцев она была вознаграждена за свое терпение, поскольку к ней прибыл эмиссар из великого Йяндена, чтобы передать послание и предложение, представляющее большой интерес. Йанна Ариеналь, Ангел Йандена На бескрайних просторах галактики всегда найдется замена, даже для избранных богов. Так произошло с Йанной Ариеналь, которая, как утверждают некоторые, вполне могла бы стать Вестником Иннеада, если бы события развивались иначе. Рожденная в благородном доме Ариеналь из Искусственного Мира Йанден, Йанна была затронута смертью в раннем возрасте, когда вся ее семья была уничтожена циклонной торпедой, запущенной силами Хаоса во время набега на Йанден. Она встала на Путь Духовидца и прославилась своим талантом общения с мертвыми. Именно она поддержала Провидца Эльдрада, когда тот пришел просить у Йандена Кристальных Провидцев, предположительно получив видение о будущей славе Иннеада, которая однажды сбудется. Прибыв на Ультве, Духовидицу Йанну сразу же узнали. Ее янтарные Доспехи Ваула делали ее практически неуязвимой для нападения, а от древнего Копья Тевтласа исходила энергия смерти, ибо оно тысячелетиями служило погибелью для врагов Йандена. Не менее примечательным был и ее телохранитель - громадный призрачный лорд, известный как Альтениан Утерянная Броня, славившийся необычной осведомленностью, редко встречающейся у призрачных воинов его рода. Оба они были украшены рунами Иннеада, и когда они приблизились к Иврейн и Визарху, между ними мгновенно возникло взаимное уважение. Без малейшего колебания Духовидица Ариеналь объявила собравшемуся Совету Ультве и лидерам Иннари о миссии чрезвычайной важности: Очищение Малан'тая. Более века назад огромная армада Тиранид, известная как флот-улей Нага, ворвалась на территорию Восточной Окраины. Хотя он и был невелик по сравнению с кишащими ордами флота-улья Бегемот, который, по мнению многих имперских ученых, является лишь осколком, Нага представлял собой серьезную угрозу сам по себе, поглотив десятки мелких миров ксеносов, пока не был остановлен в системе Эт-элас коалицией боевых кораблей эльдар из Искусственных Миров Йанден, Идхарэ и Малан'тай. Хотя считалось, что угроза сдержана, беспечные воины Малан'тая не позаботились о дезинфекции всех своих кораблей, и таким образом пучок грибковых спор был занесен на Искусственный Мир Малан'тай. Биоформы Тиранидов быстро росли в численности, и пока воинственные формы уничтожались с безжалостной эффективностью, одинокий Зоантроп начал поглощать психическую энергию, содержащуюся в Контуре Бесконечности Искусственного Мира. К тому времени, когда его обнаружили, существо стало слишком могущественным, чтобы его остановить, уничтожая всех эльдар, которые попадались ему на пути, мощными взрывами психической энергии. Вскоре множество псайкерских биоформ заполонило весь Искусственный Мир, заставив немногих выживших спасаться бегством, унеся с собой лишь историю о Погибели Малан'тая. Для жителей Ультве эта история была не в новинку, ведь сказание о Погибели Малан'тая уже давно распространилось по всей Восточной Окраине. Ходили слухи, что о ней знали даже зеленокожие и что многие орки искали Искусственный Мир в надежде выследить чудовище, хотя, судя по резкому окончанию каждой такой истории, они потерпели неудачу. Такое бесчинство, объяснил Ангел, не может продолжаться вечно. Провидцы Йандена начали получать видения, предупреждающие их о том, что от Малан'тая может исходить либо надежда, либо погибель. Силы Великого Пожирателя, все еще кишащие на Искусственном Мире, должны быть истреблены, чтобы они не восстановились настолько, чтобы угрожать эльдарам в будущем. Аналогичным образом, грезы видящих были наполнены криками павших защитников Малан'тая, чьи камни душ один за другим пожирались все еще таящейся там Погибелью. Такие реликвии необходимо было вернуть, пока их не осквернила другая раса. Поэтому ударный отряд Йандена отправился в Паутину, чтобы выйти из спящих врат и атаковать тиранидов еще до того, как они поймут, что их поразило. Однако даже могучие Воинства Феникса Йандена не были готовы к огромной численности Роя, ибо казалось, что тираниды пытаются восстановить флот-улей Нага в одиночку. Поэтому эмиссары, такие как Ариеналь, были отправлены за подкреплением. Едва Духовидица озвучила свою просьбу, как Иврейн согласилась присоединиться к ним. Даже если бы Иннеад не предсказал прибытие ангела, Малан'тай был известен как место великой смерти, и спасение душ, которые, без сомнения, все еще находились в ловушке, было для Вестника Иннеада задачей религиозного значения. Понимая, что это шанс проверить свои силы в реальной боевой ситуации, Иврейн тщательно отбирала войска. Она знала, что успех в этом деле докажет их жизнеспособность как нечто большее, чем просто общественное движение, и, получив от Йанны сведения о том, какие солдаты уже присутствуют, Вестница Иннеада выбрала союзников, которые дополнили бы ее способ ведения войны. Йанден славился широким использованием призрачных стражей и призрачных клинков - мощных сами по себе, но медленно реагирующих и еще медленнее двигающихся. Поэтому скорость была крайне важна, силы быстрого реагирования должны были свести на нет все успехи инсектоидных орд. Поэтому, когда транспортные корабли Иннари начали путешествие по Паутине, их трюмы были заполнены Ведьмами и Арлекинами. Среди них было более нескольких эскадр Варповых Пауков, поскольку даже самые быстрые биоформы не могли сравниться с мобильностью, которую обеспечивала мгновенная телепортация этих Аспектных Воинов. Вскоре ударная группа Иннари стремительно приблизилась к окраинам Малан'тая. Попасть туда было проще простого: туннели Паутины, ведущие туда, не использовались с момента падения Искусственного Мира, запечатанные эльдарскими рунами, которые было легко обойти с этой стороны, поскольку заграждения были спроектированы так, чтобы блокировать выход, а не вход. Довольно скоро они вернулись в реальное пространство, высадившись из своих кораблей, чтобы попасть в коридоры из призрачной кости, залитые давно засохшей кровью. Это жуткое зрелище останавливало некоторых неопытных на месте, когда они замечали глубокие выбоины и многочисленные признаки того, что здесь произошла кульминационная битва. Однако Иврейн и ее окружение не остановились, продолжая невозмутимо шествовать вперед, и остальные поспешили за ними. У Иннари было мало времени, чтобы остановиться и осмыслить увиденное, ведь когда они вышли из покоев, перед ними открылся пейзаж, еще более опустошенный, чем на Альтансаре. Разрушения, представшие перед ними, были вызваны не упадком или запустением, как это было в вестибюлях, а скорее тем, что перед ними активно развивалась зона боевых действий. Равнины, насколько хватало глаз, были усеяны бесчисленными трупами эльдаров и тиранидов, в то время как многие другие, которым вскоре предстояло присоединиться к ним, все еще сражались внутри и вокруг них. Это первое впечатление было всем, что им предстояло получить, потому что сразу после появления Иннари попали под обстрел. Первой их заметила стая хищных термагантов, инстинктивно выпустившая рой плотоядных жуков, которые едва не задели Визарха. Живые снаряды тут же принялись вгрызаться в обломки рухнувшей статуи, за которой он притаился, и вскоре в них появились глубокие дыры, пробитые взбесившимися жуками. Но прежде чем он успел ответить, под огонь попали сами термаганты, их хитиновые шкуры не устояли против мономолекулярных наконечников сюрикеновых снарядов. Неожиданные спасители Иннари вскоре проявили себя, когда из дыма появился отряд Эльдарских Стражников, одетых в неизменные желто-голубые цвета Искусственного Мира Йанден, а во главе их стоял не кто иной, как Принц Ириэль. Изящные одеяния Верховного Адмирала были окровавлены и разорваны, обнажая богато украшенные черные доспехи, и когда его единственный глаз увидел это неожиданное подкрепление, язык тела Принца стал наполняться благодарностью. Большая часть этой благодарности была адресована Духовидице Ариеналь, которая бросилась к Ириэлю, как только увидела его, но оставалась и здоровая доля благодарности по отношению к остальным Иннари. Однако в данный момент такая благодарность не была выражена, ибо не было времени. Разум Улья уже начал реагировать на новую угрозу, направляя свежие рои, чтобы захлестнуть их позиции прежде, чем эльдар смогут закрепиться на новом месте. Бурлящий поток хормагаунтов устремился к вновь открытому фронту, их шаги заглушались лишь шумом жадного дыхания, когда они пытались наброситься на врага. Иннари не теряли времени даром, обрушив на надвигающуюся угрозу ливень огня из стрелкового оружия. Выстрелы были поспешными, но это не имело значения, поскольку каждый из них наносил смертельный удар; плотность роя была такова, что точность не имела значения. После дождя последовал град, когда в рой полетели плазменная граната за плазменной гранатой. Везде, где они взрывались, вспыхивало миниатюрное солнце - шар, который продолжал гореть и заставлял гаунтов уклоняться от него, чтобы не быть испепеленными. Однако не со всеми врагами было так легко расправиться. Огромные Воины Тиранидов надвигались, возвышаясь над своими меньшими сородичами, и поднимали мясистые ядовитые пушки, выпуская на бегу залпы кристаллов, которые пробивали броню эльдар так же легко, как бумагу. Другие полностью отказались от дальнобойного оружия, полагаясь на стены из скрещенных костяных мечей, сюрикеновые снаряды просто отскакивали от психической энергии, окутывавшей хитиновые лезвия. Вскоре Иннари оказались в гуще событий, их ряды отличались от сил Ириэля только своим разнообразным внешним видом. В отличие от единообразного желтого цвета, войска Иврейн носили ливреи Искусственного Мира, Комморритов и Арлекинов, танцуя и кувыркаясь, когда сражались с силами Разума Улья. Семена новой веры в Шепчущего Бога были посеяны в рядах Йандена, когда они наблюдали, как сила Иннеада проявлялась через его учеников, и никто не был более выдающимся, чем Визарх. Будучи немногословным существом, бывший Танатифорос своим необычайным мастерством привлек к Иннеаду бесчисленное множество эльдар, и теперь, когда он владел легендарным Мечом Старухи, этот талант к убийству только возрастал. Там, где Разум Улья быстро приспособился к технике клинка, используемой силами Ириэля, а затем овладел ею, они не могли и надеяться преодолеть мастерство Визарха, чей клинок без труда рассекал даже самый толстый хитин. Все тираниды были связаны синаптической связью, сердцем которой была Погибель, а узлы состояли из более крупных зверей, ментально связанных с ней. Именно эта связь и была разорвана мастерством Визарха. Смерть стольких крупных тварей переломила ход битвы в целом, и меньшие стаи вокруг каждый раз пошатывались, становясь более легкой добычей для спутников Визарха. Он шел от зверя к зверю, выдерживая и психический огонь, и ядовитые шипы, истребляя их одного за другим. Подобно тому, как ее чемпион проповедовал своими действиями, так и Иврейн делала это и словом, и делом. Ее голос напевал древнюю похоронную песнь эльдари, мелодию, знакомую всем присутствующим, но чьи мрачные слова преобразовались в послание надежды. Она сражалась так же, как пела, не пропуская ни одной ноты, пока ее Меч Старухи уничтожал одно тиранидское чудовище за другим. В ее свободной руке вихрились сгустки аметистовой энергии, которые увеличивались в размерах с каждой смертью вокруг нее. Время от времени, когда шары достигали достаточного размера, Вестница Иннеада выпускала их в виде бури шепчущих энергий, которые мгновенно убивали каждого пораженного зверя, даже тех, кто укрывался за стенами. Каждый раз, когда она приближалась к одному из воинов Йандена, призрачные солдаты сражались с новообретенной ясностью, реагируя гораздо быстрее, чем когда-либо прежде, поскольку сила Иннеада вновь оживляла их. Руководствуясь предвидением, Иннари и их союзники из Йандена начали переламывать ход событий. Тень в Варпе, психический демпфер, сопровождавший каждое вторжение тиранидов, не смог остановить психическое мастерство эльдар, но было ли это связано с отсутствием биокораблей тиранидов или с силой Иннеада, неизвестно. Впрочем, это произошло не из-за отсутствия попыток, ведь тираниды здесь были сильно усилены зоантропами и их более развитыми сородичами, ужасными нейротропами. Эти веретенообразные психические жуки парили над полем боя, словно языческие идолы, используя свой раздутый разум для создания щитов, которые защищали их от всего, кроме самого тяжелого вреда, а сами они пускали разряды потрескивающего биоэлектричества в ряды эльдар, которые пытались сбить их. По мере того как Иннари приближались к сердцу Малан'тая, эти альфа-штаммы становились все более и более распространенными - ужасающие нейротираны, которые разжижали мозги всех, кто приближался. Но даже они не могли остановить продвижение Иврейн, и вскоре она и ее почетный караул проложили себе путь в глубины Искусственного Мира. Даже без шепота Иннеада Иврейн могла бы проследить этот путь, как по постоянно растущему числу психических тиранидов, так и по все более мутирующим корням Контура Бесконечности у нее под ногами. Любая энергия, оставшаяся от эльдар, давно улетучилась, и, когда она осмеливалась проникнуть разумом в психическую сеть, то ощущала лишь сильный голод ужасного зверя, все еще таившегося в сердце мира, который он так давно обрек на Погибель. Довольно скоро атаки тиранидов полностью прекратились: возможно, чудовище перенаправляло свои силы туда, где они могли бы быть полезнее, или, возможно, оно просто было уверено в своих силах, ведь до этого оно уничтожило так много эльдар. Угадать мысли инопланетного ужаса было невозможно, даже если бы Вестник Иннеада обратил внимание на такое праздное любопытство. Скорее, мысли Иврейн, по крайней мере в те короткие перерывы между нападениями, были сосредоточены на более серьезных вещах. Тираниды были, пожалуй, самыми чуждыми существами, с которыми ей приходилось сталкиваться. Было ясно, что концепция смерти им совершенно чужда, что они понимают ее еще меньше, чем зеленокожие, ведь если обе расы руководствовались исключительно инстинктами, то армии Великого Пожирателя были не более чем инструментами коллектива, слишком огромного, чтобы его познать. Возможно, именно поэтому, размышляла про себя Иврейн, им не хватало индивидуальности, и они не могли по-настоящему постичь смертность. А без понимания смертности они не могли овладеть Варпом, ибо чем был Варп, если не морем душ? Именно в этот момент, когда Иврейн вонзила свой клинок в голову громадного псайкерского зверя малецептора, камень душ, заключенный в рукояти Меча Старухи Кха-Вир, начал заново светиться сверхъестественной силой, подчиняясь ее воле. С неземным стоном Инкарн вернулся в реальность в момент смерти существа, и вокруг полутелесной формы демона поднялся шквал воплей душ. Глаза демона светились призрачным огнем, подобно пламени, которое освещало его когтистые руки, сжимавшие Вилит-Жар, могучий Меч Старухи. В сопровождении духа-хранителя и Визарха, Иврейн пробилась сквозь мясистые опухоли биомассы, покрывавшие двери того, что когда-то было Куполом Кристальных Провидцев. Как и ожидалось, в самом сердце камеры находилось чудовище, ставшее Погибелью Малан'тая, - отвратительное скопление мозгов, пульсировавших от едва сдерживаемой энергии. Десятки долей образовывали гребень головы, слишком большой для того, чтобы двигаться, а его первоначальное лицо было не более чем рудиментарной пастью, которая беззвучно рычала на этих незваных гостей, пытавшихся вторгнуться в логово, которое он так и не покинул, присвоив себе. Его психическое присутствие, казалось, искажало реальность вокруг, как будто эльдар смотрели на него сквозь густую дымку. Как и ожидалось, когда Иврейн метнула в монстра нож, лезвие просто со звоном упало на пол. Сюрикеновые снаряды оказались не более эффективными, и даже разряд психической силы ничего не сделал, настолько мощной была его ментальная защита. Судя по полному отсутствию реакции на их атаки, Погибель Малан'тая не воспринимал их как угрозу. Сталкивавшийся с эльдарами раньше, величайший из нейротиранов возвел щит, блокирующий все, что к нему приближалось, чтобы защитить свою телесную форму, а остальная часть его инопланетного мозга управляла всеми тиранидами, населявшими Малан'тай, пытаясь отбиться от эльдаров. Это жалкое создание стало Разумом Улья в миниатюре, наполненным всеми эволюционными знаниями, полученными при поглощении Искусственного Мира. Если бы такое чудовище присоединилось к основным флотам-ульям, его опыт наверняка породил бы новые ужасы, призванные повторить его успех и уничтожить все остальные Искусственные Миры в галактике. Такая судьба никогда не должна свершиться, и поэтому, пока Визарх наблюдал за происходящим, Иврейн сложила руки в молитве. В ответ Инкарн начал плыть вперед, его полутелесная форма прошла сквозь толстые психические щиты, приближаясь к Погибели Малан'тая со всей решительностью палача. Когда Инкарн приблизился, Меч Старухи в его руках начал светиться тусклым зеленым светом. Это, казалось, наконец привлекло внимание Погибели, но было уже слишком поздно. Инкарн впервые открыл пасть и издал вопль, который был тут же отражен Погибелью Малан'тая, осознавшего грозящую ему опасность. Массивная психокинетическая сила сомкнулась, пытаясь раздавить демона со всех сторон, но это не возымело действия, ибо Инкарн был лишь полутелесным. Аватар Иннеада взмахом клинка пронзил плотный психический щит, окружавший альфа-зверя тиранидов, и тот раскололся с всасывающим разрывом, после чего полностью растворился, поскольку концентрация зверя была нарушена. Лишившись защитного барьера, Погибель издал ментальный крик, который был слышен во всем Искусственном Мире. Когда психокинетический купол раскололся, Инкарн сжал когтистый кулак и потянул. В ответ на безмолвный приказ Вестника, бесчисленные души эльдар огромной волной вырвались из расширенных долей мозга тиранида. Каждая душа эльдара, которую он пожирал, и которая так долго была заперта внутри чудовища, теперь вырвалась наружу - приливная волна душ, втянутых в коллективное существо высшей силы, которую представлял Аватар Иннеада. Части зала начали рушиться, а наполнявшая его опухолевидная плоть лишалась жизненной силы, исчезая в небытии. По всему Малан'таю стаи тиранидов либо гибли, либо становились безумными, поскольку оживляющий разум, управлявший ими, был устранен, и, когда Погибель Малан'тая был окончательно уничтожен, синаптическая связь также была разорвана, раз и навсегда покончив с последними остатками флота-улья Нага. Выполнив свою задачу, Инкарн снова исчез из бытия, забрав с собой возвращенные им души в то царство Иннеада в Варпе, в котором он существовал в перерывах между сражениями. Иврейн и Визарх покинули разрушенный Купол и вышли из него, чтобы присоединиться к Духовидице Ариеналь и Принцу Ириэлю. Похоже, Адмирал Йандена был тяжело ранен, когда сражался при обороне входа в Купол Кристальных Провидцев, чтобы не дать тиранидам прорваться внутрь. Даже на смертном одре Ириэль продолжал быть самоотверженным, отказавшись от своих последних слов, чтобы выслушать мудрость, предложенную Иврейн. Он был поражен их посланием, осознав, что его невольная поддержка Эльдрада стала одним из шагов, приведших все это в движение, даже если он и не знал об этом в то время. Выслушав обещание Вестника Иннеада о жизни после смерти, Принц Ириэль испустил последний вздох, умирая на руках Духовидицы Ариеналь. Он выглядел гораздо старше своих лет, его тело было опустошено как возрастом, так и ядами биоформы тиранидов, которые окончательно добили его. Иврейн торжественно подняла Копье Сумерек из его ослабевшей руки. И когда Копье коснулось рук Танатифороса, тот самый проклятый клинок, который истощал Принца на протяжении стольких веков, предстал перед ним в своем истинном великолепии. Жесткая форма Копья превратилась в ртуть в одной из рук Иврейн, в то время как другая сжимала безжизненное тело Ириэля мертвой хваткой. В этот момент некромантические энергии хлынули на них обоих в сияющем всплеске аметистовой энергии, и, как в случае с Эльдрадом, тело Ириэля преобразилось. Микроорганизмы тиранидов, заразившие его тело, были сожжены, а кожа Ириэля превратилась в такой же живой кристалл. Опустошительные следы возраста исчезли, вернув ему прежний юношеский облик, который он носил до того, как взял в руки Копье, чтобы спасти Йанден. Лезвие Копья Сумерек удлинилось относительно рукояти, преобразовавшись так, что в сердцевине показался драгоценный камень, ибо это было не что иное, как четвертый из могущественных Мечей Старухи. И когда глаза Ириэля вновь открылись, они засветились тем же внутренним огнем, что и глаза Инкарна. Так воскрес Ириэль, Сумеречный Принц, присягнувший Иннеаду и владеющий четвертым Мечом Старухи. Теперь, когда Погибели Малан'тая больше нет, путь Иннари был ясен. Их ждал Йанден, новое царство для распространения послания Иннеада. Оттуда будут набираться новые миссионеры, чтобы нести весть в каждый Искусственный Мир и Экзодитский Колониальный Мир. И если будет достаточно времени и опыта, то в конце концов весть дойдет и до Комморрага. Это будет долгий путь, не тот, который можно измерить годами или даже столетиями, но в конце концов все Эльдар будут объединены под знаменем Седьмого Пути. Так Иврейн и ее спутники завершили первый этап своего путешествия к пробуждению Иннеада, Шепчущего Бога. Впереди их ждало множество испытаний, и не последним из них было испытание по поиску и получению пятого и последнего Меча Старухи. Однако это история для другого времени, ибо за последние годы M41 происходили и другие не менее важные события, и Конец Времен становился все ближе.