Зона Боевых Действий: Медуза - Пылающие Небеса
5 апреля 2025 г., 12:34
«В мире смерти, расположенном далеко на севере, Под солнцем и луной, под сумерками и днем; Под мерцанием звезд и пурпуром угасающих закатов, Тусклые, пустые и белые....
Но только тишина и белизна, берега, что становятся все холоднее и глуше,
Где рыдают ледяные ветры и слышны печали зимы.
Земли, маячащие подобно призракам, белесые области зимы, Пустоши безлюдных лесов, пустыни вод и берегов; Мир зимы и смерти, в эти края кто входит, ...уходят, чтобы больше не вернуться.
Одинокие скрытые бухты, освещенные луной, покрытые льдом, извилистые, Окаймленные лесами и скалами, сопровождаемые тенистыми берегами; Укрытые от внешнего раздора, где могучий прибой перемалывает
Смерть и ненависть на скалах, когда они грохочут на песке и на суше.»
-Обрывки стихотворений, найденные в архивах Терры, дата неизвестна (предположительно до Эры Раздора)
На протяжении десяти тысяч лет Железные Руки считались, возможно, величайшими защитниками Империума. От победы к победе Десятый легион маршировал по Сегментуму Обскурус, повергая бесчисленных врагов и увеличивая число своих достижений по всему северному рубежу. Сыновья Ферруса Мануса продолжают чтить своего отца и поддерживать его наследие, с нетерпением ожидая того дня, когда их железный столп снова станет целым. Однако именно из-за этого показателя успешности их ряды становятся все тоньше и тоньше, и сейчас, на закате 41-го тысячелетия, они растянулись по всему Империуму. Лишь небольшая часть остается защищать Систему Сфенелус, и это может стать их погибелью, поскольку в тени поджидают древние враги, вооруженные злобой и коварством и готовые уничтожить Десятый, чего бы это ни стоило. Теперь, когда пламя войны разгорается ярче, чем когда-либо прежде, Десятому предстоит столкнуться с древней враждой и узнать секреты, слишком страшные для любого смертного, даже с железными сердцами и руками.
Глава первая: Геллеровая чума
Система Сфенелус, возможно, как никакая другая система, кроме Священного Сола, является наиболее символичной для Империума Человечества и всей галактики в целом. С момента присоединения к Империуму в конце M30 Сфенелус укреплялся снова и снова, оружейные платформы были добавлены почти везде, где они могли бы поместиться. Три из девяти его миров - Ладон, Гесперос и Пиндар - газовые гиганты, предоставляющие свои богатые ресурсы для сбора орбитальными платформами, скрывающимися в их верхних слоях атмосферы. Затем эти ресурсы добавляются к минеральным богатствам Скиллы и транспортируются мимо ныне мертвых миров Грэи и Фуса, которые остались заброшенными после того, как за десятки тысяч лет утратили всякую ценность.
Доставленные на окраину системы, бесчисленные крупные наземные аппараты доставляют сырье через пояс астероидов, который, согласно астрономическим данным, когда-то был десятой планетой, разрушенной в Эру Раздора. Там богатства Сфенелуса собираются и перерабатываются в кузницах и верфях Фенноса - царства промышленности и огня, которым управляет Адептус Механикус, поставляющий ресурсы, необходимые Сынам Мануса для ведения войны по всей галактике. Некогда независимый, но теперь напрямую присягнувший Марсу, Феннос страдает под гнетом подозрений и дурной славы со стороны Железных Рук, их техножречество находится в плохих отношениях со своими Медузийскими покровителями.
В последние годы Феннос пришел в упадок, мир, в котором когда-то проживало более ста миллионов душ, теперь вмещает лишь малую часть от этого числа. Ересь, чистки, гражданские войны и вторжения - все это нависло темными тучами над некогда процветающим исследовательским миром, чьи правители были вынуждены принудительно сгонять в качестве рабочей силы бесчисленное множество племен с ближайшей планеты смерти Рэон. Правители Фенноса являются закрытой группой, изучающей тайны древнего прошлого, которыми они не сочли нужным поделиться с Железными Руками, держащими дистанцию с Медузой, родной планетой Десятого легиона и стальным сердцем Системы Сфенелус.
Погруженный в вечную серую зиму, дом Десятого легиона - суровый мир, где выживают только сильные. Суровые и варварские, сиреневоглазые жители Медузы все как один сконцентрированы на коллективной силе, на клановых связях, благодаря которым каждое звено в этой цепи постоянно проверяет остальных, чтобы гарантировать отсутствие разрывов. Именно это единство позволило сыновьям Ферруса Мануса продолжить наследие героизма своего отца, и именно его наставления вдохновляют и наставляют их как на войне, так и в мирное время, каким бы коротким оно ни было. Жители Медузы - боевой народ, делающий упор на воинское мастерство, закаленное верой, и именно эта воинственная натура вдохновляет их взяться за дело и отправиться к звездам, чтобы защищать Империум.
Вместо обычных укреплений Десятый легион давно полагается на чрезмерное количество тяжелой огневой мощи для защиты своей родной системы и ведения войн по всей галактике. Система неоднократно подвергалась нападениям со стороны небольших групп беспринципных рейдеров, периодически появляющихся из находящегося поблизости Ока Ужаса. Как следствие, разбитые корабли разбросаны по всему периметру и служат немым свидетельством неоспоримой огневой мощи оборонительных сооружений, защищающих систему, которые помогают остановить каждое нападение. Такова их доблесть, что почти три тысячелетия назад печально известный предатель Сигизмунд Разрушитель, темный владыка еретиков, известных как Чёрные Храмовники, посвятил свой Десятый Чёрный Крестовый Поход тому, чтобы повергнуть Медузу в надежде уничтожить Десятый легион раз и навсегда.
И все же Железные Руки выстояли перед лицом грозившей им гибели, до последнего человека удерживая Систему Сфенелус, несмотря на превосходящие силы противника. Кланы отстроили свою оборону сильнее, чем когда-либо, и с тех пор ни один ренегат даже близко не подошел к Медузе, остановленный на границе системы флотами и сторожевыми станциями, которые несут постоянное дежурство. Защищенный своими могучими орудиями, Десятый легион давно покинул родную систему, оставив пятнадцать тысяч легионеров и новобранцев, разделенных между сорока одним кланом разной численности, для комплектования флотов, удерживающих Сфенелус, пока они защищают весь Империум к северу от Ока Ужаса - обширное пространство, известное как Сегментум Обскурус.
Именно в эту глушь повел своих людей Железный Лорд Кардан Стронос, Магистр Десятого, стремясь остановить ксеносские набеги зеленокожих. По мере того, как M41 подходит к концу, Стронос ведет затяжную кампанию против враждующих орд Великого Деспота Дрегрука и Архидиктатора Гатрога, бесконечно воюя с ними в надежде не дать им еще глубже проникнуть в Сегментум Обскурус в то время, когда Империум вынужден направить все имеющиеся у него ресурсы на защиту Кадианских Врат, где все предзнаменования указывают на возобновление наступления предателей из Ока Ужаса в ближайшем будущем.
В отсутствие Строноса, которое длится уже несколько десятилетий, Системой Сфенелус правит Железный Совет - коллективный орган вождей, командиров и Почетных Древних, которые управляют Десятым и руководят их развертыванием. Несмотря на уважение, которое легионеры Десятого питают к своему Совету, давно ходят мрачные слухи о разногласиях между Железным Лордом и его Советом, которые, как говорят некоторые, боятся амбиций Строноса и испытывают взаимное недовольство за их сдерживающую руку на его решениях. Другие придерживаются более оптимистичного мнения, утверждая, что подобные грязные слухи не могут быть причиной отсутствия Строноса. По их мнению, вполне возможно, что знаменитая самоотверженность Десятого - это то, что удерживает его вдали от неблагодарной работы по защите Империума, как и всех его предшественников до него.
Независимо от мнения Железного Совета, отсутствие Строноса на Медузе стало фактом жизни, бесконечной войны с орочьей угрозой, чтобы она не обрушилась на незащищенные системы. В сумерках M41 теперь видно, что Система Сфенелус поддерживается только небольшим гарнизоном, занимающимся обороной, в то время как Десятый легион растянулся в других местах по сотням систем, защищая как можно больше из них от кошмаров и ужасов, которые стремятся уничтожить Империум со всех сторон, в том числе и изнутри.
Одна из таких угроз - сокращение производственных квот и вспышки чумы - нависла над Системой Сфенелус. Острый анализ и стратегическое мастерство совокупного интеллекта Совета, составляющего железное сердце Железного Десятого, позволили собрать воедино бесчисленные отчеты и разрозненные предзнаменования в то, что представляется опасными тенденциями, надвигающейся угрозой вблизи самой Медузы. Стремясь выяснить истину, лежащую в основе их гипотез, Железный Совет тайно отправил одного из своих самых доверенных лейтенантов, Магистра Кузниц Малкаана Фейрроса.
Малкаан Фейррос
Железный Отец, известный как Малкаан Фейррос, является воином, известным в Десятом легионе своей мудростью и дальновидностью, примером чему служит его решение, принятое много веков назад, сформировать тесную связь с Карданом Строносом. Первоначально считавшийся чем-то вроде изгоя в беспощадном Клане Раукаан, именно Фейррос заключил союз с будущим Железным Лордом, когда перевелся туда, и это решение принесло свои плоды, когда они объединили усилия, чтобы разоблачить своего общего командира Железного Отца Кристоса как агента Хаоса. С тех пор Фейррос стал для Строноса кем-то вроде наставника, даже после его назначения на должность Магистра легиона, и легко понять, почему. Если Стронос полагается на свои эмоции, чтобы отличаться от предыдущих Магистров легиона, которые делали упор на логику, то Фейррос старается найти золотую середину между ними, завоевав репутацию уравновешенной личности. В бою он использует искусный тяжелый болтер «Гнев Горгона», который он закрепил на плече, чтобы держать в обеих своих бионических железных руках массивный силовой топор «Терзающая Длань».
Так в неутомимом голубом пламени сверхгигантской звезды Сфенелуса гладкое Темное копье прорезало пустоту в поисках ответов. Ударный крейсер номинально находился под командованием капитана Галкраана, но он сразу же увидел логику в передаче своего судна и услуг своей роты Магистру Кузницы. Само путешествие было быстрым и даже увлекательным, капитан потчевал Фейрроса рассказами о своих недавних подвигах против культа генокрадов в каком-то захолустном пыльном мире под названием Вигилус. Несмотря на относительно близкое расстояние до Медузы, Фейррос никогда не слышал о Вигилусе, но, учитывая размеры Империума, это было неудивительно. Он не сомневался, что в обозримом будущем он так и останется абсолютно неважным, но подобные догадки быстро забылись, поскольку рота прибыла к месту назначения - Амфисбене.
Напоминающая не более чем пару цилиндров, соединенных серией отсоединяемых пуповин, Амфисбена была, по сути, пустотной станцией по переработке отходов. Управляемая экспедицией Адептус Механикус, базирующейся на Фенносе, над которым станция висела на орбите, Амфисбена предназначалась для разрушения останков кораблей, слишком поврежденных, чтобы их можно было использовать в дальнейшем. Сдвоенные трубы маневрировали, помещая разбитое судно между собой, со всех сторон впиваясь в жертву и выкачивая полезный материал в трубу по левому борту, чтобы затем доставить его в мануфактуры, расположенные внизу, для повторного использования. Все остальное, что не было взято, отправлялось в трубу правого борта для утилизации в горящих печах, питавших станцию.
Хотя техножрецы и инженеры были удивлены столь важным визитом, они быстро позволили Фейрросу и дюжине или около того людей его Конклава подняться на борт своего судна. Не видя смысла тратить больше ресурсов, Железный Отец взял с собой только капитана Галкраана и одну истребительную команду, оставив остальную часть роты на борту Темного копья. Как и ожидалось, в трубе левого борта не было ничего особенного, поскольку именно там находились техножрецы и где уделялось больше всего внимания, так как здесь каталогизировалось все, что находили ценного. Поэтому Железные Руки быстро подготовились к переходу в трубу правого борта, куда менее контролируемую среду мусора, где обитали только сервиторы и те техножрецы, которые раздражали своих ставленников.
Как и ожидалось, правый цилиндр Амфисбены представлял собой не более чем индустриальный ад. Густые облака промышленных загрязнителей свободно клубились, заслоняя потолок над головой и пропуская сквозь удушливый смог лишь тонкий свет. Технорабы с тусклыми глазами, покрытые химическими ожогами и шрамами от несчастных случаев на производстве, безучастно смотрели на бронированных гигантов, когда те проходили мимо, и лишь на мгновение задерживали взгляд, прежде чем вернуться к своим рутинным обязанностям.
Такое существование, несомненно, было для них близким к аду, но тусклое освещение и сомнительное качество воздуха ничуть не мешали Адептус Астартес, которые вскоре направились к хранилищам данных в самом сердце Амфисбены. Их целью были бортовые журналы, в которых они искали пластины данных сенсориума, отслеживающие все прибытия и отбытия шаттлов. С учетом записей, хранящихся десятилетиями, которых нужно было просмотреть, Фейрросу требовалось время, поэтому истребительная команда разделилась, капитан Галкраан разослал свой Конклав группами по двое, чтобы проверить периметр объекта.
По мере того как Железные Руки спускались в глубины, пробираясь через переходы и платформы, до отказа забитые контейнерами с металлоломом, они начали фиксировать аномальные показания на своих ауспексных сканерах. Датчики выдавали странные сообщения, хаотично глючили, а многие панели казались скорее плотью, чем металлом. Вокруг слышался щебечущий смех, но только когда появились первые мутировавшие рабочие, Железные Руки наконец открыли огонь.
Все притворства скрытности исчезли, и демонические мутанты, которых позже стали называть зараженными Геллеровой чумой, начали двигаться вперед, чтобы наброситься на Железных Рук со всех сторон. Автоматизированные машины перестали двигаться и со стоном остановились, когда из них выскочили губительные варп-существа, известные как глитчлинги, и вгрызлись в пятки Астартес зубами, покрытыми ядовитой слюной. Железные Руки не успели ничего сделать, кроме как растоптать миниатюрных извергов, как из темноты появились более крупные угрозы. С диссонансным вокс-треском явились ужасные мутанты, их тела были испещрены как опухолями, так и кусками механизмов, как будто что-то беспорядочно приварило эти детали к техножрецам.
Так битва развернулась в пустотных залах Амфисбены, когда зараженные Геллеровой чумой пытались одолеть Железных Рук численным превосходством. Потери не имели для мутантов никакого значения, поэтому, несмотря на устрашающий обстрел болтеров Десятого, они просто продолжали наступать. Высоко над ними Железный Отец Фейррос вскоре обнаружил в глубинах архивов источник инфекции: оказалось, что она возникла на грузовом корабле, прибывшем в систему менее года назад из зон боевых действий вокруг Кадии. Незначительное колебание Полей Геллера заразило экипаж корабля, чума, которая вскоре начала сращивать человека с машиной и даже сейчас таилась в глубинах Амфисбены. Невозможно было сказать, сколько других кораблей, пристыковавшихся к спасательному судну, теперь заражены этой Геллеровой чумой, но было более чем вероятно, что именно эта инфекция стоит за сообщениями о чуме, поступающими со всей Системы Сфенелус.
Железный Отец был прав больше, чем он думал, потому что по всей системе разгорелось восстание, которое готовилось много лет. В кузницах Фенноса огромные скопления технорабов, слившихся воедино под воздействием вируса, создавали чудовищ, известных как кошмарные громадины, которые крушили механизмы и останавливали производственные линии, в то время как надсмотрщики отчаянно пытались их уничтожить. В глубинах Скиллы из всех углов и щелей выползали стаи мутоидных паразитов, чтобы высасывать и пожирать незадачливых рабочих, чьи силовые кирки мало что могли противопоставить демоническим клещам и личинкам. Не пострадала только сама Медуза, хотя спутники связи на орбите вокруг нее подверглись атаке, призванной вывести из строя системы дальней связи.
Вернувшись на Амфисбену, Железный Отец Фейррос вытащил себя из банков данных как раз вовремя, чтобы уклониться от очередного выстрела. Обернувшись, Магистр Кузницы увидел, что его капитан сражается с громадным трехголовым мутантом, возвышающимся над ними обоими. Тварь была больше огрина, а ее тело выглядело так, словно какой-то безумный разум бессистемно соединил несколько человек. Его кожа была тошнотворно бледной, а брюхо заполнено пылающим очагом болезни, из которого беспорядочно извергались струи расплавленного пламени. Тварь размахивала окованными металлом конечностями быстрее, чем это вообще возможно для существа такого размера. Капитан Галкраан старательно отражал каждый удар, чтобы не дать извергу напасть на Магистра Кузницы, пока тот повернут спиной.
К несчастью для мутанта, Малкаан Фейррос больше не был занят. Мысленно отдав команду, Железный Отец вскинул наплечный тяжелый болтер и выпустил дюжину пуль в центральную голову мутанта. Череп зараженного чудовища разлетелся на куски, но тело продолжало раскачиваться, словно не знало, что должно быть мертвым. Шагнув вперед, Фейррос обрушил свой топор, подрубив ногу изверга и оставив ее широко открытой для разрубания пополам силовым мечом капитана Галкраана. Через несколько напряженных секунд существо наконец перестало двигаться.
Протянув руку к воксу, Железный Отец приказал своему Конклаву подать сигнал. Более нескольких звеньев молчали, их жизненные показатели больше не отображались на его сканерах, несомненно, унесенных в беспросветные глубины. Однако времени на их поиски не было - о находках нужно было доложить Железному Совету, и Фейррос не без оснований подозревал, что это лишь первый шаг в более длительной кампании. Разумеется, чтобы предпринять следующие шаги в будущем, нужно было выжить в настоящем. Лишь прихоть судьбы в виде резкого поворота тела в ответ на шум спасла Железного Отца от того, что произошло дальше.
Из туманной тьмы со свистом вылетела тройка болт-снарядов. Две пролетели мимо того места, где мгновение назад находилась его голова, а третья нанесла скользящий удар по левому щитку, достаточный, чтобы вывести его из равновесия, но недостаточный, чтобы взорваться при ударе. Еще одна тройка снарядов попала прямо в капитана Галкраана, перегрузив его Железный Ореол и разнеся его голову, шлем и все остальное, в кровавые ошметки. Когда тело его заместителя упало на колени и безжизненно рухнуло на палубу с, казалось, оглушительной завершенностью, а Фейррос пытался прийти в себя, из темноты раздался оглушительный хор воплей, и из беспросветных глубин выскочила горстка полудемонических тварей, явно намеревавшихся закончить то, что не удалось сделать болтерным выстрелам.
Железный Отец Фейррос тут же повторил последние действия Галкраана, опустившись на одно колено и полагаясь на прицельный комплекс своей брони. На его плече снова заработал тяжелый болтер, выплевывая все большее количество выстрелов в сторону атакующих Одержимых. Один из полудемонов был пойман в середине прыжка и с мучительным воплем рухнул в лишенные света глубины, поскольку удар лишил его импульса. Другой одержимый оказался насажен на топор Фейрроса, который Железорукий направил на него, как древний пикинер на кавалерийскую атаку. Еретик слабо бил когтями, пытаясь продвинуться по длине рукояти, но ее форма была такова, что зубцы вокруг шестерни тормозили его движение достаточно долго, чтобы он умер, так и не добившись реального прогресса.
Фейррос поднялся, стряхнув мертвого предателя со своего топора, но к тому времени трое оставшихся Одержимых уже добрались до него. Следующие несколько минут превратились в безумие рубящих и режущих ударов, когда Железный Отец методично делал все возможное, чтобы уничтожить больше предателей. Эти существа были явно меньшими представителями своего вида - имматериальными падальщиками, овладевшими телами простых смертных и латентных псайкеров. Его манера боя была абсолютно смертоносной, каждый удар наносился с заранее просчитанной экономией движений, не оставляя ничего лишнего. Внизу остальные Железные Руки продолжали пробиваться сквозь мутантов. Системы его брони следили за жизненными показателями его истребительной команды, но время от времени один из них загорался, когда короткий выброс пламени из комбинированного огнемета уничтожал мерзкие стаи, пытавшиеся одолеть лоялистских десантников.
Несмотря на первые успехи, было ясно, что скоро они будут побеждены, во всяком случае, за счет численности. Однако Фейррос ничего не мог поделать - его теснили со всех сторон, и вскоре Железный Отец понял, что остался совсем один. Не желая позволить кораблю пасть перед полчищами мутантов, механодендрит Фейрроса вонзился в ближайшую консоль. В тот же миг Магистр Кузницы начал загружать в систему протокол самоуничтожения, продолжая сражаться с Одержимыми. Когда зазвучали сигналы тревоги, последний из полудемонов, сражавшихся с Фейрросом, издал леденящий душу вой и отпрыгнул назад, увернувшись от топора Железного Отца.
Полудемон начал изрыгать слоги на своем грязном языческом языке, явно взывая к темному пакту о помощи, обращенному к какому-то нечистому божеству, которому он поклонялся, но, похоже, эти молитвы не были восприняты должным образом. Голова существа - отвратительная смесь шлема и муравьиных челюстей - взорвалась изнутри, и демонический воин с громким стуком упал на землю, окончательно умерев. Избавившись от нападавших, Фейррос выпрямился и стряхнул кровь со своего топора, в то время как вокруг него продолжали звучать сигналы тревоги Амфисбены. Он начал пятиться назад, намереваясь найти тела своих людей и забрать их драгоценное геносемя до того, как станция взорвется.
Когда он проходил через узкие переходы, его шаг ускорился, и не один мутант превратился в кровавую массу после того, как на него налетел Астартес, проносившийся сквозь них без остановки. Однако не с каждым врагом можно было справиться так просто, и вскоре Фейррос остановился. Прямо перед ним, освещенный голубым свечением катушки плазменного генератора, безжизненно лежал на земле один из его истребительной команды. Или, по крайней мере, его половина, поскольку только его торс лежал в окружении лужи застывшей крови. Что именно случилось с остальными товарищами по Конклаву, было неясно, но грязное шипастое древко, покоившееся там, где заканчивался обрубок его туловища, казалось вероятной уликой. Наконечник оружия, которым был проткнут труп, дымился, как растопка, и от него исходило дурманящее оранжевое благовоние, которое Фейррос мог учуять даже с того места, где он стоял.
Впрочем, Железный Отец не обращал внимания на такие мелочи, ведь его взгляд был прикован к самому убийце. Над поверженным Железоруким возвышалась громадная стена из металла, занимавшая весь проход. Это была терминаторская броня, древняя и барочная, окрашенная в глубокий выцветший фиолетовый цвет, испещренный выемками, татуировками и логограммами, на которые было больно смотреть. На его спине гудел хрипящий реактор, который, казалось, вот-вот сломается, но пока еще работал, обеспечивая лихорадочную энергию. Одна покрытая шрамами перчатка сжимала рукоять оружия, а другая была встроена в массивную двуствольную автопушку, из которой вытекала тускло светящаяся кислота, шипящая и капающая.
Груды испачканного пепла окружали громоздкие сабатоны гиганта, с каждой секундой становясь все темнее от крови и кислоты убийцы и жертвы. При звуке приближения Фейрроса стена доспехов развернулась, явив трио светящихся многогранных глаз, которые смотрели на Астартес из узких прорезей боевого доспеха катафракта. На древнем шлеме сквозь толстый слой копоти пробивался вверх костяной рог, а на груди сквозь копоть все еще сияла потускневшая золотая аквила. Астартес из Детей Императора повернулся всем телом, чтобы выровнять голову, и посмотрел на новоприбывшего с презрением. В груди Фейрроса горело праведное негодование по отношению к предателю, само существование которого порочило имя и палатинскую аквилу, за которую он так упорно цеплялся, несмотря на тысячелетия предательства.
Терминатор Третьего легиона с влажным хлюпаньем отдернул свой меч от тела павшего товарища Фейрроса и с презрительной легкостью поднял сапог вверх, а затем с огромной силой опустил вниз. Тело мертвого Железнорукого взорвалось кровавым дождем, покрывшим все в радиусе дюжины метров, обнажив сотни корчащихся червей, населявших его. Железный Отец так и не увидел этого осквернения, поскольку, как только Бубонный Астартес поднял сапог, Фейррос начал стрелять, решив во что бы то ни стало уничтожить предателя.
Поток болтерных снарядов обрушился на предателя-легионера, разбрызгивая по палубе клочья гнилостной черной крови. Однако благодаря стойкости предателя, которую обеспечивали ему толстая терминаторская броня и темные благословения его покровителя, повреждения были незначительными. Бубонный Астартес открыл ответный огонь, выплеснув из своего чумного изрыгателя ядовитую струю кислоты, заставив Фейрроса прыгнуть вперед, иначе он рисковал быть расплавленным, подобно своему товарищу. В другой его руке дымящийся цеп начал набирать скорость и, вылетев гораздо быстрее, чем это было возможно, ударил Фейрроса прямо в грудь, пробив глубокую вмятину в боевой пластине и отправив Магистра Кузницы через перила в нижние глубины.
Однако, как ни странно, именно это спасло Железного Отца. В тот самый момент, когда Фейррос начал падать во тьму, запущенный им обратный отсчет достиг нуля. С серией глухих ударов двигатели «Амфисбены» перегрузились, взорвавшись и выбросив всех, кто находился внутри, в пустоту. Терминатор Хаоса, стоявший рядом с катушкой плазменного генератора, был мгновенно уничтожен, ибо даже его древняя броня не смогла противостоять расплавленной ярости, выпущенной так близко к его телу. На другой половине корабля, как техножрецы, так и сервиторы, были сбиты с ног, аварийные системы быстро включились, чтобы защитить их половину корабля от разрушения.
Фейрросу не повезло. Затянутый с ослепительной скоростью туманным воздухом, Железный Отец оказался выброшенным в пустоту космоса. Ему едва удалось выжить, ведь если бы цеп предателя пробил его нагрудник или если бы он не надел шлем, как некоторые из его воинов, то подвергся бы воздействию вакуума. Как бы то ни было, к тому времени Фейррос находился без сознания, а спустя несколько часов его тело было обнаружено боевым кораблем «Громовой ястреб», и вскоре он очнулся, чтобы обнаружить совершенно иные обстоятельства.
Глава вторая: Обугленные соперничества
«Очень немногим свойственно без зависти чтить преуспевающего друга»
-Поговорка Старой Земли, до М1
Война приближалась к Системе Сфенелус, но ее жители не знали об этом. В бескрайних глубинах Варпа заключались древние сделки и составлялись новые пакты, поскольку силы Хаоса готовились к грядущему концу времен. Миры Ока стали неспокойным царством, даже по сравнению с их обычным состоянием анархии, так как непрекращающиеся набеги стали замедляться в ответ на то, что армии Сигизмунда собирались для своего последнего нападения, Тринадцатого Чёрного Крестового Похода. Однако прежде чем приступить к его осуществлению, Империум Человечества должен был понести еще больше изнурительных ударов, чтобы его обескровили до такой степени, что он уже не мог защитить себя от последнего удара.
Давным-давно, почти три тысячи лет назад, силы Хаоса под предводительством Сигизмунда Разрушителя начали Десятый Чёрный Крестовый Поход. Вооружившись знаниями, украденными из архивов Медренгарда, устрашающего дома Четвертого легиона, Чёрные Храмовники обошли Кадианские Врата, покинув Око Ужаса через проходы, известные лишь сыновьям Пертурабо, - Алкионские Врата. Предатели нанесли удар по десяткам миров в Секторе Гелика, в то время как силы Железных Воинов атаковали саму Медузу, развязав кровавый конфликт с Сынами Мануса в попытке уладить древние обиды времен Ереси Льва. Союзники Вечноизбранного воспламенили небеса, когда Четвертый легион высадился на Медузе, уничтожив множество мелких кланов, поскольку Четвертый безжалостно разрушил Наземных Бегемотов, служившие им домом.
В конечном итоге предатели ушли так же быстро, как и появились, Вечный Крестоносец вернулся в Око Ужаса, а за ним последовали остальные экспедиционные силы Четвертого легиона, которые не хотели оказаться в реальном пространстве, когда Десятый легион прибыл на защиту своего дома. С тех пор никто из предателей не пользовался этим маршрутом из Ока, поскольку Пертурабо принял жесткие меры, чтобы никто, кроме его сыновей, не проходил по этому пути без его разрешения. Маршрут затерялся во времени, забытый всеми, кроме его хозяев. Всеми, кроме Сигизмунда, разумеется.
Слезящимися глазами Эйдолон смотрел на гниющие черты Кьюблая Бледной Руки, который встретил его взгляд, не моргая и не двигаясь. Кьюблай всегда сохранял невозмутимое выражение лица, никогда не выдавая своих внутренних мыслей, и, похоже, он сохранил это умение и в смерти. Как долго Кьюблай пробыл там и что привело его в это место, Эйдолон не знал, да его это и не особенно волновало. Несмотря на то, что их роднила общая кровь, Отрубленная Душа никогда не встречалась с Бледной Рукой, зная его лишь по репутации.
— Ты был там, во времена Крестового Похода, когда мы еще служили Ложному Императору. — Хриплый голос напоминал скорее камнепад, чем что-то, что могло бы прозвучать из человеческого горла. — Ты знал наше кредо: ни Единого. Шага. Назад. — Эйдолон отвел взгляд от лица своего бывшего брата, который продолжал безучастно смотреть вперед. Этого и следовало ожидать, ведь он был установлен на пике под командным троном Сигизмунда вместе с несколькими другими черепами, чья идентичность исчезла вместе с гниением их плоти. С вершины трона на него смотрел величественный человек, золотые глаза Сигизмунда Разрушителя внимательно изучали слезящиеся фиолетовые глаза Эйдолона, и ни выражение лица, ни поза не выдавали ни малейшего намека на то, о чем они могли думать в этот момент.
— Сейчас я поручаю тебе жизненно важное для моего Крестового Похода задание, или, скорее, три взаимосвязанные миссии для ведущего сына Третьего. Твоей первой задачей будет захват Алкионских Врат. Воспользуйся ими вместо Кадии и опустоши Систему Медузы. Сокруши Сынов Мануса и надежду, которую они воплощают. Второй задачей будет уничтожение одного конкретного места, которое я укажу тебе, когда ты примешь мое задание. Третья, и самая важная, - ты должен задержать Десятый легион, как можно большее их количество, от прибытия на Кадию. Я рассчитываю на тебя, Эйдолон.
Тон Черного Рыцаря был, несомненно, вежливым. Он и должен был быть таким, учитывая, какую ценность, по мнению Эйдолона, представляли его армии для конечных целей Разрушителя. На мгновение Эйдолону показалось, что он увидел в нем намек на того человека, которого знал когда-то давно, когда они оба были всего лишь Астартес, служившими рациональной галактике. До того, как они узнали великие истины и приняли мантию сил, не подвластных разуму.
— Как прикажешь, Вечноизбранный.
Так над гнилыми болотами Чумной Планеты собиралась армия, подобной которой не видели уже тысячелетия. На планете, ставшей домом для Третьего легиона, армии Нургла собирались в общины, радостные от события, к которому они сейчас готовились. Давным-давно, в мрачные дни Ереси Льва, Дети Императора были разбиты на Терре неожиданным нападением Десятого легиона, Железных Рук, которые изгнали их Примарха и отбросили от стен Императорского Дворца на Терре. В тот день, десять тысячелетий назад, была нанесена обида, но наконец пришло время отомстить за поражение, ибо все предзнаменования говорили об этом, и теперь раскол, разделивший легион, будет зарубцован во имя великой цели.
По крайней мере, такова была официальная причина, которая должна была вдохновить Третий легион в отсутствие их Примарха. В прежние времена слова Фулгрима было бы достаточно, чтобы собрать всех его сыновей вместе, но Фениксийца не интересовал ни призыв Сигизмунда к оружию, ни чей-либо еще. Когда Эйдолон спустился в глубины Чумной Планеты, злокачественное логово, служившее Фулгриму домом, было закрыто для него, как закрыта Великая Усадьба в сердце Сада Дедушки. Примарх Третьего отказал сыну в аудиенции, сколько бы тот ни ждал, и тогда Отрубленная Душа отправился на поиски других способов собрать легион. По правде говоря, Эйдолон догадывался, что так и будет; это был не первый раз, когда отец отказывался говорить с ним, и не последний.
Поэтому без благословения Фулгрима, на которое, по правде говоря, Эйдолону было все равно, получит ли он его, гордых военачальников Третьего придется скорее уговаривать, чем приказывать. Некоторые уже склонились перед ним, поскольку, даже не имея поддержки Фулгрима, Эйдолон уже обладал значительной силой. В течение долгого времени Отрубленная Душа содержал крупнейшее среди Третьих боевое формирование, насчитывавшее более двадцати тысяч легионеров вместе с миллионами разносчиков чумы. Однако большая часть этих сил уже была задействована в других местах, варбанды действовали под командованием двух его главных союзников, Люция Вечного и Архориана Какофонического. О них Отрубленная Душа не слышал уже много лет и знал, что их отзыв приведет к краху его собственных замыслов в Оке Ужаса.
Нет, гораздо лучше использовать ресурсы других, чтобы выполнить приказ Сигизмунда с минимальными затратами для себя, ибо даже нрав Эйдолона, притупленный дарами Нургла, раздражался от надменных требований Вечноизбранного. Так был объявлен призыв к войне, и глас Отрубленной Души прозвучал по всем мирам Ока. Жизненный опыт одного из главных слуг Нургла означал, что многие были готовы присоединиться к знамени Мантии Чумы - как проклятые, так и демоны. Пришло бесчисленное множество потерянных и проклятых, предателей и рейдерских отбросов со всего Ока Ужаса и из-за его пределов, присягнувших на верность делу Нургла. Однако их присутствия было недостаточно. Эйдолон знал, что для победы над таким врагом, как сыны Мануса, потребуется не что иное, как воссоединение Третьего легиона.
Поэтому Эйдолон решил отправиться в царство Урум Мертво-Живой, где обитал печально известный Свежеватель, Фабий Байл. По сравнению с Чумной Планетой, чьи болота были наполнены шипением кислотных дождей и жужжанием вредоносных насекомых, Старый Мир был бесшумен, как могила. Таков был приказ Байла - тишина, соблюдаемая для того, чтобы их хозяин мог лучше сосредоточиться на своих мерзких экспериментах. Урум был проклятым миром, образованным из полумертвых костей, оставшихся от прежних хозяев в лице Эльдар, которые были искажены и извращены новыми жильцами. И Око, и Байл сотворили ужасы на его ландшафте, наполнив его уродливыми (Эйдолон не мог подобрать лучшего слова) мутантами, не похожими друг на друга.
Приземлившись, Лорд-Командующий и его телохранители прошли через бесконечные ряды биологических ужасов и образцов, не обращая внимания на извращенную рыночную торговлю и стремясь поговорить с Владыкой Мантии Вирулентности. У Прародителя и Отрубленной Души была общая история, ведь именно Байл вернул Эйдолона после его первой смерти, столь давней, что он даже не помнил, что стало ее причиной. Что бы это ни было, другие Творения Байла, казалось, признали Эйдолона одним из них, позволив ему пройти там, где они бросили бы вызов другому, и вскоре он обнаружил себя марширующим мимо членов Великого Аптекариума, которые называли полуживой замок Байла своим домом в перерывах между рейдами по сбору материалов и снаряжения.
И логово Байла, и его соотечественники отличались от того, что помнил Эйдолон, но это было неудивительно. Все на Уруме одновременно и разлагалось, и произрастало, являя собой живое воплощение вероучения Нургла, хотя Свежеватель никогда бы в этом не признался. Его консорциум ничем не отличался от других - общество единомышленников, собранное из Апотекариев Третьего и других легионов - здесь можно было встретить представителей каждого легиона. Некоторые из них носили характерные истлевшие плащи, отмечавшие принадлежность их носителей к фаворитам Байла; большинство же не носили их, имея на себе следы рабства в дополнение к ужасающим мутациям, нанесенным на их плоть. Король Перьев, что-то шепнуло ему на ухо, когда он приблизился к центральным покоям. Эйдолон проигнорировал это.
Чаще, чем другие обитатели плоти, встречались Железистые Гончие. Это были излюбленные подопытные Байла, которые, как он давно утверждал, были шагом к предполагаемому Новому Человечеству. Хотя они были столь же разнообразны, как и остальные Творения Байла, именно их зубы выдавали их: заостренные, одичавшие, способные вырвать прогенойдные железы из горла Астартес, живого или нет. Отсюда и название - Железистые Гончие. Они заполняли лаборатории, работая и работая над ними, окруженные стеклянными банками, наполненными различными жидкостями и внутренностями. Здесь были все виды органов Астартес, включая те, которые не узнавал даже Эйдолон. Наконец, после, как казалось, слишком долгой ходьбы, Отрубленная Душа и его свита предстали перед самим Свежевателем.
По крайней мере, Эйдолон предполагал, что один из стоящих перед ним Астартес и есть тот самый Байл, которого он искал, поскольку Главный Апотекарий уже давно овладел искусством клонирования самого себя. Не менее десяти совершенных копий Байла окружали Эйдолона, и каждый из них проявлял разное выражение лица и степень заинтересованности, когда Эйдолон объяснял свои цели. Некоторые из них выглядели сочувствующими, другие - незаинтересованными, а большинство были настроены враждебно. Все они пахли нечистотами, даже для Эйдолона. Казалось, пока Байлы спорили и дискутировали между собой, зловоние Урума усиливалось, и на него давили все многочисленные запахи этого мерзкого мира. От Старого Мира веяло чужеродным влиянием. От Творений и их неудачных улучшений несло зловонием. Больше всего смердело от Фабия Байла. Это была ужасная гнилостная вонь, преследовавшая Байла на протяжении десяти тысяч лет и не исчезавшая независимо от того, скольким клонам Главный Апотекарий переносил свой разум.
Конечно же, это был Мор - постоянный недуг, преследовавший Третий легион со времен Великого Крестового Похода. Фабий не верил в Нургла, никогда не верил, не так, как его братья, и потому Мор продолжал терзать его. Эйдолон, как один из последних оставшихся в легионе ветеранов, был одним из немногих, кто мог по-настоящему осознать положение Свежевателя как последнего из Третьего, или, скорее, последнего верующего в Имперскую Истину. Фабий Байл продолжал отвергать Нургла, да и вообще все божества, и потому предсмертное проклятие Селенара задерживалось в его телах, состаривая и разрушая их своим неповторимым способом, который остальные Дети Императора уже давно обошли стороной. Словно в ответ на слабое проявление жалости Эйдолона, на спине Байла защелкал Хироргеон - полуразумный хирургический аппарат, похоже, почувствовал, что Отрубленная Душа думает о своем хозяине.
После долгих споров, пообещав беспрепятственный доступ к хранилищам геносемени Десятого легиона, Байле действительно начал прислушиваться. Сделка приобрела для Главного Апотекария новую актуальность, когда на орбиту над Урумом стали поступать сообщения о целой армаде кораблей. Похоже, Свежеватель не забыл о гневе Сигизмунда - Разрушитель не раз оправдывал свой титул, разрушая лаборатории и срывая полевые эксперименты всякий раз, когда, по его мнению, Байл становился слишком могущественным или слишком самонадеянным. Наконец, собравшиеся формирователи плоти были вынуждены принять решение, и в конце концов сделка была заключена, Байл согласился оказать помощь Эйдолону - как он утверждал, необходимость вынуждает это делать.
Договорившись, Эйдолон вернулся на свой корабль, с легким любопытством наблюдая, какая из армий Хаоса откликнулась на его призыв. Плавучая лаборатория Велизария Коула, расположенная высоко над Старым Миром и похожая не более чем на колоссального механического паука, представляла собой кошмарное зрелище - раздутый боевой корабль, вооруженный всем, что только мог придумать Темный Механикум. Архимагос был специалистом по ужасам, известным своими экспериментами над собственными воинами с биомеханическими улучшениями. История Коула была любопытна - он прославился тем, что участвовал в завоевании Марса во времена Ереси, хотя Эйдолон не знал, как ему удалось сбежать из Империума во время Очищения. Судя по скорости, с которой он поднялся на борт, и по тому, насколько функциональными казались его имплантаты, десять тысячелетий, прошедших с тех пор, прошли для Архимагоса гораздо быстрее, чем для остальных легионов предателей.
При виде корабля своего древнего соперника, Фабий Байл поспешил подтвердить свою поддержку, желая доказать превосходство своих творений над творениями Коула. Для этого Повелитель Клонов предоставил свою плавучую лабораторию - древний крейсер класса «Лунный» Сепульхритудинус. Этот военный корабль был до отказа набит десятью тысячами лет экспериментов, так называемыми Творениями Байла, которые, несомненно, будут выпущены на Десятый легион во имя сбора информации. Он входил во вторую треть Третьего, Мантию Вирулентности, состоящую из тринадцати тысяч Астартес и бесчисленных миллионов мутантов, известных как Тераты.
По правде говоря, это была не случайная встреча, а план Эйдолона, ведь он связался с Коулом задолго до того, как ступил на землю Урума Мертво-Живого. Архимагос привел с собой свои последние творения - воинов, которых он называл «Примарисами», хотя их название было почти единственной информацией, которую он раскрыл. Рядом с Коулом стояли два очень высоких Астартес, оба в безупречных доспехах неизвестной Эйдолону марки. Первый воин объявил себя Кинжалоносцем, лидером этих так называемых Примарисов. Его осанка была явно в духе мечника, он постоянно держал одну руку на поясе и постоянно сканировал местность в поисках угрозы. Второй просто назвал себя Альфа Примус и больше ничего не говорил. Хотя Эйдолон не высказал своих подозрений, он был уверен, что второй воин - псайкер, и не в последнюю очередь из-за явного отсутствия у него оружия, а судя по тому, как внимательно он следил за Коулом, этот Альфа Примус, скорее всего, был телохранителем.
Собрав силы обоих формирователей плоти - в общей сложности десятки тысяч Астартес, добавленные к уже многочисленным Детям Мора, - Эйдолон получил столь крупную силу, что мог склонить на свою сторону и других предприимчивых военачальников. Так среди чумных флотов появились боевые корабли Четвертого легиона. С кровавых полей Медренгарда прибыл Кузнец Войны Торамино, кастелян, пылавший едва скрываемым нетерпением, характерным для его наследия. Обещание разграбить Телстаракс, легендарное кольцо, опоясывающее Медузу, привлекло его и его осадных мастеров из Стор-Безашка, а также перспектива причинить боль в угоду вековой вражде между Железными Воинами и Железными Руками. Осадные орудия, которыми они владели, будут крайне необходимы для прорыва обороны Медузы, а главное - его присутствие позволит Детям Императора пройти через Алкионские Врата.
Но прежде чем они отправятся в путь, Эйдолону предстояло отыскать еще одну группу: последнюю треть Третьего, чумные флоты Мантии Заражения. На протяжении многих тысяч лет раздробленный союз, известный как Мантия Заражения, был разделен на несколько военачальников, которых удерживало вместе лишь желание сохранить свою независимость от других членов Детей Императора. Самым заметным из этих военачальников был Цинь Са, бывший Магистр Кешига, телохранителей Примарха. Когда-то давно Цинь Са был первым чогорийцем, получившим звание Лорда-Командующего, и стал естественной точкой опоры для многих Детей Императора после Очищения, когда армии Лемана Русса уничтожили их родную планету. Однако когда первые корабли высадились на поверхность Урума, знаменитых драконьих доспехов Разжигателя Заразы нигде не было видно. Вместо этого вой ржавеющей аугметики и разноголосый звон чогорийской цитры возвестили о прибытии другого владыки Хаоса: Шибана Проржавевшего.
Шибан Проржавевший
Хотя такие терранцы, как Эйдолон и Байл, несомненно, более известны, они не являются истинными представителями своего легиона, поскольку не имеют никаких значимых связей с истинной родиной Третьего: Чогорисом. Не так обстоит дело с Шибаном Проржавевшим, так называемым «Тахсиром» (что означает «Восстановитель»), на мантию которого он претендует по праву своего давнего намерения вновь сформировать Детей Императора. Сын диких таласкарских племен, Шибан воспользовался шансом избежать концентрационных лагерей, созданных для его народа по указу Фу Лу Гурейму, и вступил в ряды Астартес, быстро поднявшись по служебной лестнице во время Ереси Льва.
После уничтожения Чогориса Космическими Волками, Шибан объединился с Цинь Са и Кьюблаем, создав альянс, известный как Мантия Заражения, который стремился сохранить культурные традиции легиона. Когда-то он славился своей коллекцией культурных ценностей, как материальных, так и нематериальных артефактов Чогориса, таких как музыка, но разрушительные последствия постоянных военных действий в Оке Ужаса уничтожили все положительные стороны его личности. Теперь Тахсир - озлобленный человек, который оправдывает любое злодеяние даже по отношению к своим сородичам. Эпитет «проржавевший» не произносится в лицо Шибану, ведь он был дарован ему после того, как он потерял большую часть своего тела, понемногу заменяя конечности, потерянные из-за токсичного разрушительного оружия, которое так любят его армии.
В глубине души Шибан верит, что сам Фулгрим предназначил ему восстановить легион. Хотя Демон-Примарх никогда бы не признался в этом, Проржавевший все же убедил себя в благосклонности Фулгрима, основываясь в первую очередь на том, что он призывал своего Примарха в бой гораздо чаще, чем любой из других Лордов-Командующих (задача облегчалась презрением, которое Эйдолон и Фабий питают к своему прародителю).
Увидев Шибана вместо Цинь Са, отрубленная голова Кьюблая Бледной Руки в покоях Сигизмунда стала обретать для Эйдолона смысл. Похоже, в Мантии Заражения произошла борьба за власть, одна из тех бесконечных распрей, что терзают все Легионы Предателей. Шибан был сыном давно забытого Чогориса, древнего родного дома Третьего легиона, и всегда держался обособленно от таких терранцев, как Эйдолон и Байл. Мантия Заражения сохранила замкнутые традиции своей бывшей родины, такие как боевой клич, непонятный даже другим членам легиона, и передала это культурное наследие всем своим членам, большинство из которых даже не жили в те времена, когда Чогорис был еще цел. Теперь почти четырнадцать тысяч Бубонных Астартес служили под знаменами Проржавевшего, ветераны одной и всех бесконечных войн в Оке Ужаса, имевшие в своем арсенале множество реактивных мотоциклов и оружия разрушительного класса. Их корабли были окутаны ядовитыми миазмами Чумной Планеты, которые сопровождали их повсюду.
Как и следовало ожидать, встреча между Отрубленной Душой и Проржавевшим началась довольно скверно, поскольку озлобленный Тахсир с убежденностью фанатика требовал, чтобы Эйдолон подчинился ему. Подобные разговоры всегда были утомительны для Отрубленной Души, ведь то немногое терпение, которое он испытывал к шуткам, было давно вытравлено из него. Если бы не воля Нургла, Эйдолон с радостью убил бы Шибана и захватил его войска силой. Однако надвигающийся гнев Сигизмунда означал, что развязывание междоусобного конфликта было бы, мягко говоря, пагубным.
Поэтому Эйдолон снова прибег к дипломатии, торгуясь, а не угрожая, и, к его удивлению, Шибан оказался сговорчивым. Шибана покорило обещание нового тела, созданного лично Фабием Байлом, которое отменит ограничения, наложенные на Проржавевшего. Обещание редких сокровищ, добытых на Телстараксе, этой планетарной реликвии Темной Эры Технологий, только подсластило сделку, хотя только Эйдолон знал, что эти же потенциальные сокровища теперь обещаны как Шибану, так и Торамино из Четвертого легиона. Кто из двух военачальников будет претендовать на эти награды, если они вообще существуют, мало кого волновало.
Нет, что действительно представлялось Эйдолону опасной проблемой, так это затянувшееся подозрение, порожденное долгими тысячелетиями жизни в Оке. Хотя он не мог этого подтвердить, Отрубленная Душа был абсолютно уверен, что у Тахсира, несомненно, есть свои планы на эту экспедицию, и, скорее всего, он предаст их еще до окончания кампании. В этом он был абсолютно прав, ибо гордый Шибан, как всегда, стремился контролировать весь Третий легион. Присоединившись к их войскам, Шибан знал, что, когда представится возможность, он сможет одним махом устранить двух других Лордов-Командующих и забрать их отряды себе. Как только Шибан сделает это, он призовет Примарха, который, несомненно, присвоит ему титул Лорда-Командующего Примус, Магистра легиона, поскольку он должен был принадлежать ему по праву завоевания и по праву последнего оставшегося в живых.
Таким образом, с нехарактерной для него покорностью, озлобленный Проржавевший предоставил свои армии Эйдолону, заявив о своем уважении к воле Нургла, явленной через покровительство судьбы. Предводители Трех Мантий Третьего легиона и его Семи Чумных Рот воссоединились спустя десять тысячелетий после их разделения, твердо решив, что ничто не встанет на их пути. В течение семи недель проводились торжественные церемонии, на которых они взывали к Чумному Отцу о безопасном выходе из Ока, и когда пришло время, чумные флоты отправились в путь. Потери были велики, Варп, как всегда, требовал свой фунт плоти, но это было несущественно по сравнению с масштабами армады.
Главную боевую группу вели грозные военные корабли Торамино, который занял позицию на борту своей массивной боевой баржи Контрадор. Огромные металлические плиты с презрением к опасности прокладывали себе путь сквозь приливы безумия, проводя своих союзников через скрытые проходы Алкионских Врат, которые, как и все места в Оке, смещались и двигались без предупреждения. Как только они вышли из Ока и вернулись в «нормальный» Варп, если Эмпирей вообще можно считать таковым, были отправлены разведывательные корабли с патогенами, призванными засеять Систему Сфенелус инфекциями, которые сделают ее уничтожение еще более легким. Наконец, когда наступил седьмой день седьмого месяца, огромные флоты Детей Императора начали возвращаться в реальное пространство.
Глава третья: Разгневанные звезды
Наблюдательная Станция Тритонис, М41
Праздничное настроение когда-то царило в экипаже Тритониса. Не сегодня. Уже несколько недель. Если раньше они пили и поднимали тосты в честь Ферруса Мануса и его сыновей, то теперь все руки были заняты на авгур-станциях, регистрируя постоянный поток новых прибытий. Сигналы тревоги были давно отключены, а сервочерепа были заглушены из-за негативного воздействия на экипаж.
— Сир, «Сепульхритудинус» занял позицию рядом с «Платой за Грех». Без сомнения, это Третий легион. Черт возьми, судя по всему, они в полном составе. — Один из офицеров мостика обратился к капитану Мельхиору, единственному легионеру на борту Наблюдательной Станции Тритонис. «Обнаружен корабль предателей. Обнаружен корабль предателей. Корабль предателей.» Множество офицеров, обслуживающих дальний ауспик, тонули в названиях кораблей, которые они засекали, настолько многочисленными были сообщения. Железорукий нахмурился, хотя выражение его лица было скрыто за шлемом. Убедившись, что данные переданы на Медузу, Мельхиор приготовился огласить свои следующие приказы.
Но он так и не успел этого сделать. Как только капитан открыл рот, по Тритонису ударили звуковые боеголовки. Хотя в тишине космического вакуума не было слышно ни звука, эффект был тем не менее разрушительным. Серия ритмичных вибраций сотрясла станцию, когда энергия боеголовок одна за другой пробила отсеки, раздавив тех, кто находился внутри, и отправив остальных в смертельную пустоту. За несколько ударов сердца Тритонис был безвозвратно потерян.
Вынырнув из глубин варпа, объединенная армада Третьего легиона и их союзников выплеснулась обратно в реальное пространство в потоке искажающих реальность рывков. Переход в Имматериум и обратно никогда не был точной наукой, рискованной и в лучшие времена, а попытка синхронного прибытия была авантюрой, на которую шли только смелые и глупые. Поэтому вместо того, чтобы прибыть всем сразу, флоты Эйдолона совершали собственные скачки, по частям прибывая к окраинам системы. Но вместо того чтобы продвигаться вперед, рабы Нургла предпочли довольствоваться лишь уничтожением наблюдательного пункта в глубоком космосе, собираясь у оставшегося поля обломков.
Там они ждали, распространяясь по окраинам Системы Сфенелус, как болезнь, интенсивность которой медленно нарастала по мере того, как к ним присоединялись все новые и новые корабли. Эйдолон и его командиры прекрасно знали, что их прибытие уже обнаружено, и приветствовали это. Таким образом, на протяжении нескольких недель Третий легион, набирая силу, блокировал главную точку Мандевилля в системе, чтобы предотвратить или хотя бы замедлить прибытие подкрепления лоялистов. Предатели понимали, что не могут надеяться полностью остановить имперские подкрепления, по крайней мере без Варп-шторма, но Эйдолон и его командиры знали, что такое темное чудо вряд ли произойдет, пока внимание Темных Богов по-прежнему сосредоточено на надвигающемся Черном Крестовом Походе.
На Медузе Десятый легион поспешил подготовить оборону. Потеря Тритониса и Амфисбены в столь близком расстоянии друг от друга, а также разросшийся флот предателей, затаившийся где-то на окраинах системы, заставили Железный Совет глубоко обдумать ситуацию на экстренном заседании. Величественное собрание Отцов, управляющих Десятым, уединилось в своих покоях, время от времени дополняемое периодическими прибытиями Древних. Один за другим почтенные предшественники возвращались из тысячелетней дремоты, чтобы их мудрость помогла в обсуждении. Также были приглашены адмиралы и генералы Цепной Завесы, несокрушимой силы планетарной обороны, служившей Десятому со времен Ереси, чтобы поделиться своим опытом с представителями Адептус Механикус, которые неохотно присоединились к ним из своих исследовательских аванпостов на Фенносе, расположенном на окраине системы.
После долгих раздумий, Железный Совет решил положиться на собственную мощь, на силу легионеров и армий Цепной Завесы, дабы отбросить силы тьмы. Не в характере Сынов Горгона было, да и никогда не было, спокойно ждать, когда погибель сама шла к ним. В их жилах текла кровь героев, могучих воинов, и они не стали бы укрываться за стенами или уповать на укрепления. Такова была вспыльчивая натура Ферруса Мануса, и, следуя ей, была немедленно отправлена карательная оперативная группа. Истинная численность врага на тот момент была неизвестна, но такая неопределенность не вызвала сомнений в их сердцах. Поэтому Совет положился на Железного Отца Раткугана из Клана Хаармек и выбрал его во главе карательной экспедиции. Именно его Реликтовая Гвардия должна была отомстить за потерю древней станции и компенсировать ущерб в преддверии грядущих потерь.
К тому времени, когда собралась первая ударная группа, по всей системе стали поступать сообщения о предателях. Было очевидно, что предатели рассредоточились в пылевом поясе, окружавшем Систему Сфенелус в рамках подготовки к удару, стремясь скрыть свою истинную численность до тех пор, пока не будут готовы. Железный Отец Раткуган не собирался оставлять это безнаказанным и поэтому быстро направился к Фенносу, исследовательскому миру, контролируемому Адептус Механикус, на борту своего патрульного крейсера Свет Битвы. Объединив свои силы с уже присутствующим флотом Марсианского Жречества, Раткуган знал, что такая стратегия не только укрепит его силы, но и завоюет расположение их уважаемых союзников.
Путешествие к окраинам системы прошло без происшествий. Во время пути Железный Отец и его лейтенанты изучили все имеющиеся данные о Фенносе. Как и всегда, Адептус Механикус были на редкость скрытны, засекретив и отредактировав большинство астронавигационных и звездных карт, составленных об их мире. Подобное мракобесие только усилилось в последние столетия, когда ересь Железного Отца Кристоса была связана с отступническими техножрецами на самом Фенносе, в результате чего Механикус провел внутреннюю чистку, или так они утверждали. На самом деле Железный Совет редко общался с исследователями, терпя их присутствие в системе в качестве жеста доброй воли, несмотря на их неоднократные просьбы высадиться на борт Телстаракса, которые все до единой были категорически отвергнуты.
Миссия Фейрроса была настолько секретной, что присутствие Темного копья стало для Раткугана неожиданностью. Ударный крейсер оставался на орбите над Фенносом, собираясь присоединиться к другим кораблям, проходящим ремонт и переоборудование после повреждения в результате взрыва Амфисбены, хотя это была лишь прелюдия к предстоящим разрушениям.
Но не успели они отправиться на поиски выживших на обломках Амфисбены, как Темное копье и корабельные верфи вокруг Фенноса подверглись нападению. К тому времени, когда прибыл Свет Битвы, Темное копье снова было на плаву, в центре нестройной шеренги кораблей Адептус Механикус, которые вели перестрелку с пестрым сонмом боевых кораблей еретиков. При виде этой схватки, воины Клана Хаармек бросились к своим штурмовым кораблям. Суда, с которыми они столкнулись, были явно ренегатами и пиратами, среди них не было боевых кораблей Астартес. Адептус Механикус, по всей видимости, уже понесли тяжелые потери, их продуманные решения по ведению огня сбивали по одному вражескому кораблю за раз, демонстрируя потрясающую огневую мощь.
Однако предатели имели явное преимущество в численности и тоннаже, и продолжали атаку, несмотря на ужасающие потери, которые они уже понесли. Оставшийся флот лоялистов, и без того уменьшившийся после того, как большая часть его сил заняла позиции над Медузой, сократился до горстки кораблей, и теперь в нем было не больше нескольких крейсеров, а остальные, по всей видимости, будут перебиты в кратчайшие сроки. Экипаж Света Битвы намеревался изменить ситуацию. Хотя у них был всего один корабль, Раткуган был уверен, что фортуна войны изменится в его пользу. Присутствия 500 Астартес, гордых сыновей Мануса, будет более чем достаточно, чтобы переломить ход сражения, поскольку пока их враги служили себе и своим темным богам, Железные Руки служили Императору.
Орудия крейсера засияли, выбрасывая в пустоту космоса снаряды из макропушек, а передовые когитаторы зафиксировали несколько прямых попаданий в ближайшие корабли предателей. В то время как еретики начали пятиться, из носовой взлетной палубы крейсера вылетело несколько эскадрилий боевых кораблей «Громовой ястреб», за которыми вскоре последовал залп абордажных торпед. Таким образом, в кратчайшие сроки полдюжины кораблей Хаоса оказались атакованы изнутри. Закованные в черную броню Астартес были кошмаром для мутантов и мятежников, которые служили на кораблях предателей, их тела разрывались от массово-реактивных снарядов и кромсались ревущими цепными мечами. Железные Руки не сбавляли темпа, их абордажные команды неслись по тесным коридорам к инженериумам.
Вскоре военные корабли еретиков начали детонировать изнутри, их реакторы перегружались в коротких, но смертоносных вспышках огня, когда мельта-заряды разрывали их изнутри. Однако на протяжении всего боя Адептус Механикус не вступал в диалог. Их корабли упрямо оставались на заданных позициях, не в силах приспособиться к изменениям в ходе боя. Хотя Темное копье быстро установило связь со Светом Битвы, силы Механикус оставались надменными и отстраненными. Даже когда последние пиратские корабли разлетелись по пустоте, пронзенные смертоносным огнем ленсов, техножрецы хранили молчание, в конце концов отступив к своим орбитальным станциям, чтобы начать ремонт.
Оставшись одни среди обломков, два корабля Железных Рук начали сообщать друг другу о состоянии зоны боевых действий. Несмотря на победу, это была лишь незначительная стычка по сравнению с грядущими сражениями. Еретиков Астартес не было, и, больше не подвергаясь угрозе, оба корабля начали прочесывать поля обломков. Вскоре эти усилия принесли плоды, так как в руинах того, что когда-то было станцией Амфисбена, воины Десятого нашли своих пропавших боевых братьев. Большинство из них были мертвы, их тела носили следы гниения и разложения, прежде чем их заморозила пустота. Но один все же выжил, упрямо цепляясь за жизнь и беспомощно паря в пустоте: Железный Отец Фейррос.
В то время как из десантного отсека Темного копья вылетел корабль, чтобы забрать своего отсутствующего командира, остальной флот предателей начал движение. По всей длине и ширине Системы Сфенелус барочные корабли всех мастей, отличающиеся только состоянием своих грязных полуразрушенных корпусов, обрушились на каждую планету с непреодолимой силой. Это была приливная волна гниения, злокачественные опухоли, скрывавшиеся в тени в течение десяти тысяч лет, снова вырвались на свет, чтобы погубить и разрушить все, что только можно. Потерянные и проклятые вернулись, и во главе их стоял Эйдолон Отрубленная Душа на борту Платы за Грех.
Плата за Грех
Один из самых древних кораблей, до сих пор находящихся на плаву, Плата за Грех был флагманом Эйдолона со времен Великого Крестового Похода. От Убийства до Давина, через тайфуны Королей Якши и Станции Темного Стекла, через пылающие небеса Первого Черного Крестового Похода и Осады Терры - боевой корабль Эйдолона принял на себя неисчислимые удары и стал от этого еще сильнее. Как и его хозяин, эта боевая баржа была разрушена и перестроена, снова и снова. По состоянию на М41 Плата за Грех стала мгновенно узнаваемой, больше всего напоминая древний Аномалокарис из допотопных мифов, а некогда безупречный военный корабль теперь несет десятки мясистых придатков, выступающих из его вентральных боков. Из этих демонических наростов с невероятной скоростью и точностью извергаются абордажные торпеды - смертоносные флешетты, которые быстро уничтожают свою жертву изнутри, поглощая огневую мощь с обычной для корабля, присягнувшего Нурглу, стойкостью.
В сопровождении Главного Апотекария Байла на борту его Сепульхритудинуса, который намеренно немного отставал, флагман Детей Императора пробивал себе путь через внешнюю оборону Системы Сфенелус. Плата за Грех был самым громоздким из присутствующих кораблей - раздутое бентосное чудовище во главе кучи более мелких созданий, окрашенных в яркий фиолетовый и блеклый цвет, который резко контрастировал с однородной бронзой имперских кораблей. На протяжении многих лет Эйдолон перестраивал свой линкор в Кузнице Душ, постоянно совершенствуя его, пользуясь милостями, оказанными ему самим Сигизмундом. Это была, пожалуй, единственная вещь, о которой он еще мог заботиться, последняя ниточка, оставшаяся от прежних времен, к которой Эйдолон еще сохранял хоть каплю сентиментальности.
Поэтому он был абсолютно смертоносным, время от времени извергая гнилостные облака, загрязнявшие пустоту вокруг него. Вражеские боеприпасы, попавшие в эту непроглядную пелену, отражались, лазерные и плазменные выстрелы рассеивались, а баллистические детонировали раньше времени, оставляя боевой корабль без ущерба для себя проходить сквозь них, покрываясь новым защитным слоем слизи, которая покрывала и заделывала те шальные выстрелы, которые все же попадали в него. Ее орудия были не менее уникальны - одержимые демонами пасти, извергавшие торпеды и изрыгавшие лазеры из десятков турелей, скрытых в мясистых складках абляционной бортовой брони, которая покрывала линкор, словно грудная клетка. Хуже всего то, что Плата за Грех был быстр, слишком быстр по сравнению с обычными громоздкими кораблями, составлявшими остальной чумной флот, и с легкостью преодолевал выстрелы, посылаемые в его сторону.
За могучим штандартом Эйдолона чумные флоты Нургла с грохотом и гулом продвигались все глубже в систему. В клине капитальных кораблей длиной в тысячи километров острие копья составлял Плата за Грех, а каждый следующий за ним Ковчег Эпидемии был отмечен густой миазмой, которая одновременно защищала судно и указывала на верность Отрубленной Душе. Вплотную к ним примыкал Калджиан - колесница Шибана, стремившаяся превзойти своих союзников с упорством, более свойственным слугам Кхорна, чем Нургла. Корабль Шибана был странно блестящим, несмотря на тусклый свет, который излучал Сфенелус. Отполированный корпус корабля сиял необычным серебристо-белым светом, словно был сделан из олова, и это сравнение еще больше усилилось, когда несколько выстрелов, пробивших его щиты, быстро уничтожили то, что казалось твердой обшивкой, растекающейся подобно жидкой ртути.
Флот Проржавевшего направился к Медузе, в то время как далеко позади них военные корабли Фабия Байла, Велизария Коула и Торамино образовали арьергард, присоединившись к Потерянным и Проклятым, чтобы атаковать другие миры Системы Сфенелус. Ни Байл, ни Коул не хотели вступать в бой с флотом Железных Рук в окрестностях столицы системы, считая его слишком опасным и неконтролируемым. Они предпочли приберечь свои эксперименты до тех пор, пока не придет время высадиться на поверхность, где их армии можно будет напрямую сопоставить друг с другом. Пока Верховный Еретех выплескивал свою злобу на сооружения Адептус Механикус, Повелитель Клонов выпустил свои эксперименты в дикие земли Рэона, мира смерти, где его Творения могли свободно охотиться среди пустошей.
Торамино, в свою очередь, сохранял характерное для его легиона терпение, собирая данные о возможностях противника, прежде чем нанести удар. Известный как генерал арьергарда даже среди Четвертого, он всегда довольствовался тем, что держался в стороне, продвигаясь по служебной лестнице, пока его начальники один за другим гибли в бою, чему способствовало (как гласили слухи) более чем несколько несчастных случаев, когда артиллерийский огонь разлетался не по назначению. Железные Воины ждали на борту своих кораблей, размышляя о предстоящем сражении, пока их патрицианский кузнец не прикажет своей Великой Роте вступить в бой.
В то же время внутри ржавых и зловонных грузовых трюмов зараженных кораблей готовились к бою огромные полчища избранных Повелителя Чумы. Звероподобные Пестигоры, бешеные культисты, разлагающиеся разносчики чумы - мириады рабов тьмы сплотились вокруг гигантов, сравнительно немногочисленных Детей Императора, которые заботились о своих приспешниках, как пастухи о стаде. Они довели своих подопечных до неистовства, усиливающегося с каждым содроганием пустотных щитов кораблей. Реальность сотрясалась, когда отдельные корабли испытывали терпение темных богов, рискуя безопасностью и рассудком, совершая микропереходы по варпу, чтобы приблизиться к Медузе, где они смогут исторгнуть свои армии, как множество болезнетворных бактерий.
Конечно, чтобы высадить эти войска, Третьему легиону придется сначала столкнуться с артиллерией флота Десятого легиона, а ее было более чем достаточно. После Десятого Черного Крестового Похода Сигизмунда, Железные Руки восстановили свою родную систему, оснастив каждый астероид и луну самыми мощными кулевринами и бомбардами, какие только могли создать, и дополнив все это количество всеми доступными боевыми кораблями. Большая часть флота Десятого была в другом месте, отправившись вместе со своим Магистром легиона, дабы сразить врагов Империума. Однако мощный контингент все еще оставался, который заполнил пустоту метафорической железной стеной, пытаясь потопить как можно больше кораблей предателей.
Центральной составляющей этой стратегии, как всегда, был Телстаракс. Древнее кольцо было не природным образованием, а скорее напоминанием о забытых, но славных днях Темной Эры Технологий. Когда-то здесь был космический лифт, соединявший его с планетой внизу, но он был давно разрушен, когда Феррус Манус приказал уничтожить его, запретив входить на него под страхом сурового наказания. И хотя слово его указа все еще оставалось в силе, дух его с тех пор был доведен до предела. Сотни оружейных платформ всех видов теперь крепились к его бортам, словно присоски, дополняя и без того впечатляющую огневую мощь Десятого. Большинство из них черпали энергию из плазменных катушек, которые каким-то образом вытягивали энергию из могучего кольца, взаимодействуя со станцией таким образом, что это приводило в недоумение техножрецов и крепостных легиона, которые управляли ими, поскольку никто не осмеливался зайти внутрь и проверить, к чему именно подключено их оружие.
Как бы то ни было, Телстаракс продолжал, как всегда, обеспечивать, казалось, неисчерпаемый запас энергии, в то время как сотни лазеров точечной обороны начали хирургически разрезать на части корабль за кораблем армады предателей. Флотская доктрина Десятого легиона вращалась вокруг упорядоченных боевых линий, маневрирующих в жестких формациях, которые максимизировали количество орудий, направленных на врага в любой момент времени. При этом они избегали неорганизованных столкновений, характерных для Имперского флота, чтобы позволить Телстараксу беспрепятственно вести огонь из своих орудий по наступающей линии предателей. Поэтому даже те корабли предателей, которые уцелели после их рискованных маневров, оказались под постоянным ударом со всех сторон, их били торпедами со слишком близкого расстояния, чтобы от них можно было увернуться, озаряя пустоту вспышками от ударов снарядов по щитам.
Однако даже с их почтенной тактикой, переданной Манусом и отработанной до совершенства на протяжении веков, Железные Руки не могли быть везде и сразу. В отличие от предателей, у Десятого было мало кораблей, оставшихся со времен былых времен, а их некогда флагман, линкор класса Глориана, Железный Кулак, сгинул в лучах славы над Террой. Поэтому, хотя численность их флота превосходила флот предателей, тоннаж был заметно скуднее, распределенный по меньшим кораблям, которые в основном группировались вокруг Фенноса и Медузы, в то время как другие планеты в системе были вынуждены полагаться на многочисленные пушки своих орудийных платформ. Кроме того, нурглитская природа их врагов позволяла им, как обычно, выдерживать гораздо больший урон, чем это было возможно. Многие корабли предателей все же были уничтожены, но в основном это были лишь патрульные суда, военные корабли Потерянных и Проклятых, заполненные смертными, а не более ценные корабли легиона, составлявшие основу чумных флотов, которые продолжали свое неумолимое продвижение.
В то время как смертная масса безрезультатно бросалась на пушки Телстаракса, лучшие умы Железных Воинов готовились пустить в ход свое следующее оружие. Собрав необходимые данные, Торамино пригласил на борт своего корабля извращенного Велизария Коула вместе с собравшимися Кузнецами Войны и Еретехами Темного Механикума. Вместе они готовились выпустить новый мусорный код, который, как они были уверены, сможет преодолеть даже самые мощные системы безопасности. Вместо того чтобы перегружать реакторы или захватывать контроль над турелями, эта разновидность мусорного кода была нацелена на одновременный вывод из строя всех систем, оставляя их нетронутыми, чтобы они случайно не уничтожили ценные части Телстаракса. Они объединили свои усилия, соединив технические знания с болезнетворными свойствами Нургла, чтобы создать эталонный штамм.
Вскоре техновирус был готов, и по сигналу Кузнеца Войны Торамино, Контрадор послал в сторону Телстаракса волну за волной мусорного кода. Когда киберболезнь нанесла удар, нанопатогены внедрились в различные орудийные башни и оружейные платформы, установленные на орбитальном кольце. Как и ожидалось, вирус вызвал серию мехилептических припадков везде, где он преодолевал имперскую оборону, ржавчиной покрывались как орудийные сервиторы, так и машины, которыми они управляли, но в остальном они оставались невредимыми. Многие другие были отключены лояльными техножрецами, для Адептус Механикус приоритетом было спасение своих подопечных любой ценой.
Пока военный корабль Торамино продолжал вещание, Дети Императора начали десантирование. С почти презрительным терпением дождавшись, пока их корабли подойдут достаточно близко, чтобы оказаться в пределах досягаемости, десантные капсулы когтей ужаса и набитые чумными десантниками штурмовые корабли «Громовая птица» вылетели из зараженных пробоин в борта Телстаракса, словно отравленные дротики. Не все долетели до цели, так как многие транспорты были выбиты из вакуума точечным огнем, но достаточно, и их содержимое попало в орудийные батареи со смертельным эффектом. Оказавшись внутри, Имперский флот мало что мог сделать, чтобы задержать предателей, особенно без поддержки Астартес, поскольку по древнему указу ни одному легионеру Десятого не разрешалось ступать на станцию.
Вскоре значительная часть огня орбитального кольца умолкла, батареи стали тускнеть, пока полчища заразителей рыскали по узким коридорам в поисках добычи. Бронированные переборки взламывались и расплавлялись одна за другой, а их обитателей с криками вытаскивали в темные коридоры, освещенные лишь багровыми вспышками сигнальных огней. Сыны Феникса забирали по несколько жертв за раз, попросту игнорируя огонь стрелкового оружия, который добавлял новые дыры к ржавым пробоинам в их толстой пластине, утаскивая своих жертв обратно в темноту и оставляя выживших с ампутированными конечностями и рваными ранами, которые быстро начинали гноиться.
В других частях станции орды Потерянных и Проклятых начали пробивать себе путь в сам Телстаракс, помогая адептам Темного Механикума в черных одеяниях. Отрекшиеся техножрецы и еретехи стремились захватить богатства, которые наверняка найдутся внутри, и даже можно было заметить несколько Железных Воинов, покинувших свои места в боевых порядках Торамино, пока он отвлекался на высвобождение техновируса. В надежде изменить свою судьбу в рядах Великой Роты они присоединились к отступникам, погрузившись в глубины станции, проносясь по безвоздушным коридорам, занесенным пылью тысячелетий, в отчаянии отыскивая могущественные артефакты. Они входили в десятки мест по всему планетарному кольцу, сотни ренегатов и предателей отказывались от битвы с Десятым легионом, чьи орудия продолжали греметь над ними и вокруг них, пока флоты лоялистов были вынуждены отступать со всех сторон.
Ни один из них так и не появился. Вскоре после обнаружения вторжения, роботизированные ужасы, которые считали Телстаракс своим домом, снова ожили. Неисчислимые столетия ничуть не притупили их смертоносность, неживые машины всех мастей были приведены в действие отвратительными разумами, сохранившими холодную ненависть ко всему живому. Довольно скоро по предательским вокс-сетям разнеслись отчаянные крики о помощи, когда хищные мерзости начали поглощать захватчиков. Обитатели кольца были все до единого смертоносны, ими управляла древняя программа, искаженная временем и Варпом, поскольку на нее бесчисленное количество раз обрушивались вспышки нематериального излучения, вырывавшиеся из Ока Ужаса. Многие захватчики стали требовать бомбардировок своих позиций, отчаянно пытаясь любыми средствами остановить находящихся внутри тварей, чтобы те не взяли над ними верх.
Однако помощь не прибывала, поскольку остальная армада Эйдолона все еще вела бой. В пустоте то же самое Око продолжало сурово взирать на поле боя, почти пульсируя в такт кровопролитию, разворачивавшемуся над небесами Медузы. Имматериум был неспокоен, как и все предыдущие десятилетия, однако, к удивлению имперских астропатов, находившихся на поверхности планеты, ни один варп-шторм не угрожал вырваться в реальность. Однако гордые защитники не преминули воспользоваться этим неожиданным преимуществом, поскольку упрямый Железный Совет твердо верил в свои силы, призывая на помощь только другие силы легиона, вместо того чтобы послать общий призыв о помощи Имперскому флоту.
Шли дни, и битва над Медузой, да и над каждой планетой в Системе Сфенелус, усиливалась. Теперь царила анархия или, точнее, хаос, и, учитывая, что обе стороны задействовали колоссальные силы - армады двух легионов Астартес, - казалось, что точный подсчет диспозиции никогда не будет произведен, особенно учитывая многочисленные подкрепления легиона, которые, несомненно, прибывали из соседних секторов. Сообщения о кораблях предателей поступали по всей системе, поскольку они продолжали использовать микропереходы через варп, чтобы перескакивать с одного поля боя на другое. По сравнению с безумием Ока, Имматериум вокруг Медузы был спокоен, и поэтому мутировавшие корабельные мастера и навигаторы могли свободно маневрировать так, как не осмеливались их коллеги-лоялисты. Кроме того, из-за смертоносности содержащейся в судах чумы даже Железные Руки быстро прекратили попытки абордажа.
Численность предателей была такова, что они могли позволить себе вступить в бой с защитниками по всем фронтам, забыв о концепции боевых порядков. На поверхности планеты Железный Совет приказал своим силам начать движение к секторам, где предатели начинали свои атаки. Не один ренегат решил проскользнуть мимо линий лоялистов, просто сбросив свои корабли с орбиты в мертвые пески самой Медузы. Вскоре огромные облака пыли окутали атмосферу Медузы, в самом центре которых возвышались некрополя, откуда начали развертываться силы предателей. С поверхности фиолетовые глаза Железных Рук и болезненные глаза чумных десантников смотрели мимо Железных Пиков в небеса, где продолжающаяся битва делала гибель боевых кораблей похожей на множество разгневанных звезд.
Эммеш-Айе забыл, за что он сражался. На самом деле он многого не помнил, променяв эйдетическую память Астартес на другие дары Дедушки. Его братья Какофоны ничем не могли помочь, ибо все они были мертвы. Как и смертные, Пестигоры и культисты, которые последовали за Какофонами на станцию в поисках сокровищ, славы или добычи. По правде говоря, ничего из этого, кроме машин, они не нашли.
Поначалу это было почти приятно - наблюдать за тем, как роботизированные охотники рассыпаются под ударами песнопений Нургла, издаваемых их заклинателями. Но они продолжали наступать, совершенно неумолимые в своем стремлении вымести живых из своих коридоров, и Эммеш-Айе и его братья были вынуждены бежать. Музыка Дедушки затихла, звон колоколов смолк впервые за все время, что Эммеш-Айе помнил. Здесь было тихо, единственные звуки издавало его слабеющее тело, и было темно, даже для его улучшенного зрения. Он был единственным, кто остался здесь, блуждая по бесконечным пыльным коридорам, в которые, казалось, не заходили даже машины. Другой человек задался бы вопросом, почему, но все было предпочтительнее, чем столкнуться с теми тварями, которые убивали его братьев одного за другим.
Умирать. Вот что делал Эммеш-Айе. Теперь он вспомнил. Это должно было быть очевидно, ведь его внутренности болтались, а рука отсутствовала, но обычно Дедушка отгонял боль. Теперь, похоже, нет, ибо с каждым шагом по эбеновым коридорам боль, казалось, усиливалась. Уверенные шаги превратились в пошатывание, потом в хромоту, а теперь он и вовсе полз. Акали не помнил, как упал на колени, но теперь ему стало понятно, почему он оказался тяжело опирающимся на панель управления.
Тишина, которую раньше нарушали только его шаги и хриплое дыхание, теперь оборвалась, когда вокруг раздались слабые звуки заработавших генераторов. То немногое, что осталось в лобной доле Эммеша-Айе, помнило, как защитные лазеры с хирургической точностью разрезали на части последнего Шумового Десантника, и, скорее всего, именно они сейчас рассекали его спинную броню. Он умирал и раньше, трижды за все время, но чумной десантник почему-то чувствовал, что не вернется, если лазеры не оставят ничего, что можно было бы оживить. Оставалось только принять последнее решение.
Вяло потянув за рычаги и нажимая кнопки на консоли, к которой он теперь опирался, Эммеш-Айе принялся за дело. Было ли это осознанным решением или просто последними вздохами нейронов, срабатывающих в его мозгу, он не мог сказать. Боль поглощала чумного десантника, и этот процесс усилился, когда лазеры пробили его броню и теперь вгрызались в гнилую плоть. Он повалился набок, глядя в потолок, который теперь освещался злыми красными вспышками, смешивающимися с глубоким зеленым цветом, исходящим от консоли над его головой.
Совершив это последнее действие, Эммеш-Айе закрыл глаза и умер. Он покинул царство живых, не обращая внимания на войну, идущую вокруг него. Он умер, не зная, как проходит кампания Эйдолона, и не понимая, какие сигналы были посланы его последними действиями. Однако все было не напрасно, ведь последствия этого последнего действия означали, что определенные сигналы вскоре будут уловлены сенсорами, гораздо более древними, чем даже Телстаракс. И когда последние лазеры погасли, уничтожив все следы органических загрязнений в пыльных залах, Медузу начали сотрясать подземные толчки такой силы, каких не наблюдалось уже почти шестьдесят миллионов лет.
