Ересь Льва

«Потерянная эра войны - это пустынный берег, Как знают те, кто там побывал, место Где под звуки рева разрушения, Кружат дикие стервятники, основа жажды и ужаса; Где, готовясь к ним, крадутся мрачные Варварские образы, голод, болезни и боль, Которые, кромсая всю красоту жизни на части, Сокрушают ее как глупость на каменистой равнине.» -Обрывки стихотворений, найденные в архивах Терры, дата неизвестна (до Эры Раздора) Сфенелус пылает в огне войны. Армии Губительных Сил нанесли удар по всей системе, и титаническая борьба разгорается с каждым днем. Уже была прорвана мощная оборона Медузы, родного мира Десятого легиона, по которому нанесли сокрушительный удар силы Эйдолона Отрубленной Души, любимого чемпиона Чумного Отца Нургла. Смерть и разрушение охватили пепельные пески Медузы - водоворот, втянувший в себя многих величайших защитников Империума в то время, когда они крайне необходимы в других местах. И все же надежда остается, поскольку могучие Железные Руки не позволят никаким захватчикам вырвать их дом из своих рук. Несмотря ни на что, Десятый легион должен выстоять против наступающих отпрысков гнили, чтобы отбросить силы зависти и отчаяния, которые хотели бы увидеть, как они и все, что им дорого, превратятся в пепел, ржавчину и руины. Глава четвертая: Наследник Кровожадного Воздух здесь был удушливым, даже более чем обычно. Еще до начала битвы атмосфера Медузы была едкой и жесткой, обжигая наши легкие с каждым вдохом. Учитывая это и холод, жизнь в окопах почти заставляет желать, чтобы в тебя попал снаряд. Вот уже три месяца мы безостановочно сражаемся в тени огромных гусениц, постоянно роя окопы по прямой линии параллельно наземным бегемотам, которые продолжают свое неумолимое движение вперед. Они не могут повернуть в каком-либо смысле, поэтому на обоих флангах продолжаются бои, старые линии траншей покидаются, когда краулеры уходят слишком далеко вперед. Каждое наступление ночи влечет за собой новые обстрелы, поскольку силы великого врага пытаются отбросить нас назад. Они стреляют вслепую, как и мы, но, поскольку выбор целей не велик, им чаще всего везет. Конечно, это не единственная причина, по которой их оставляют. Не раз целые участки линии оставались пустыми, поскольку все, кто находился внутри, в слепом ужасе разбегались, как только в поле зрения появлялись Астартес. Их не так уж много, но когда они появляются, начинается безумное бегство. Ничто из того, что у нас есть, не может их остановить, и они оказываются здесь и исчезают прежде, чем можно пустить в ход более тяжелое вооружение. Один из них уже приближается ко мне, я вижу его. Всего один легионер, но мы все знаем, что этого достаточно, чтобы очистить целый участок линии. Мои собратья падают, кричат, умирают, когда он взмахивает силовым мечом, его грозный шлем с двумя светящимися глазами представляет собой лицо смерти. Этот слуга Ложного Императора настиг меня, о, как я ненавижу его, он... -Последние мысли солдата Рауша, отступника из Нелюдей. Хаос царит по всей Медузе и Системе Сфенелус. В серии титанических сражений армады Детей Императора прорвали оборону Железных Рук, а некоторые даже высадились на их родной планете. С момента прибытия предателей в систему прошло уже больше месяца, шесть недель жестоких нападений на каждом шагу. В пустоте все более потрепанные флоты продолжают свои поединки, вынуждая имперский флот обороняться, чтобы новые корабли не прорвались мимо их кордона и не присоединились к своим товарищам. То, что когда-то было кораблями, теперь образует новые горы на поверхности Медузы - возвышающиеся на километры некрополи, извергающие в атмосферу загрязняющие вещества из миазматических турбин. Из отсеков, где когда-то размещались звездолеты, хлещут септические массы, и везде, где маршируют эти силы Нургла, мертвенно-серый песок расцветает новой жизнью - червями и грибками, которые ненадолго расцветают, прежде чем снова умереть. Когда армии Третьего легиона пересекают пустыни и тундры Медузы, их цели ясны и просты. Прежде всего, это десять великих Наземных Бегемотов, которые бороздят бесплодный Пустынный Мир. Каждое могучее судно является домом Великого Клана Десятого легиона, титаническими защитниками бесчисленных мелких поселений, между которыми они курсируют и которые составляют едва ли 500 000 душ, называющих Медузу своим домом. Но еще до того, как прозвучал первый выстрел, Хаос уже поразил эти огромные двигатели с помощью смертоносного техновируса. Этот чумной мусорный код был запущен Железным Воином Торамино со своего боевого корабля Контрадор, микроскопическая атака кибербацилл, слишком маленьких, чтобы их можно было увидеть или остановить. Этот смертоносный вирус поразил Телстаракс, грандиозную планетарную реликвию Тёмной Эры Технологий, опоясывающую Медузу, после чего вышел за её пределы, поразив наземных бегемотов внизу и вызвав сбои в работе огромных механизмов. Именно к одному из таких левиафанов мы сейчас и направимся, к могучему Залу Завоевания, дому печально известного Клана Моррагул. Воинственный даже среди воинственных сыновей Мануса, Клан Моррагул когда-то возглавлял Аутек Мор Кровожадный, который захватил Зал Завоевания, вырезав его предыдущих обитателей. С тех пор каждый Вождь Клана, вступая в эту должность, брал себе имя Аутек Мор, и Клан считает себя обладателем, пожалуй, самого большого количества бронетехники на Медузе, дополненного значительным контингентом Цепной Завесы, неустрашимых сил планетарной обороны, которые служат вспомогательными войсками Десятого легиона. С незапамятных времен Зал Завоевания бороздил суровые южные пустоши, вдали от более умеренного (по сравнению с другими) климата, где обитают крупные кланы. Этот гигант - один из величайших хранителей легендарной Кузницы Горгона, огромного и древнего заводского комплекса, построенного на вершине еще более древней сети кузниц, протянувшейся через горы, возвышающиеся над южным полюсом Медузы. Кузница является реликвией Тёмной Эры Технологий, окутанная сотнями миль пустотных щитов, проецирующихся с колоссальных башенных мостов, которые защищают находящихся в ней кузнецов. На вершинах башен находится вооружение, способное уничтожить титанов, обещающее быструю смерть любому, кто посмеет испытать на себе его гнев, а глубоко под ними - Хранилища Медузы, тенистые помещения, доступные лишь избранным Железным Советом, в которых, как говорят, хранятся легендарные фрагменты СШК. Поэтому, когда первые боевые корабли предателей были замечены в нижних слоях атмосферы, Аутек Мор (Изувеченный), семьдесят третий по счету, приказал Залу Завоевания развернуться и направиться к вероятному месту крушения. Изувеченного забавляло представлять, как он ведет свой левиафан прямо по обломкам предателей, раздавливая их под своими могучими бронированными гусеницами, хотя даже он знал, что лучше этого не делать. В ответ на рявкающие команды могучий Зал Завоевания со стоном устремился к цели - неуклюжий поворот был еще более затруднен из-за остаточных эффектов атак мусорных кодов. Оставив позади могучий Зал, всадники Клана Моррагул помчались вперед, каждый гордый сын Мануса выжимал из своих транспортов максимум в стремлении первым обрушить смерть на нарушителей, так нагло вторгшихся в почти мертвый мир, который они называли своим домом. Первой на скопление предателей наткнулась эскадрилья лендспидеров, их ауспекс-сканеры засекли колонну еретиков, относящихся к Темному Механикуму - механизированной силе, обещавшей смертельную схватку. Массивные столбы серой пыли поднимались в атмосферу, смешиваясь с удушливыми клубами ядовитого дыма. Остановившись за хребтом, разведчики Железных Рук начали анализировать противников, их численность и то, какое вооружение они используют. Там они увидели целые манипулы древних паукообразных Сталкеров «Повелитель», карабкавшихся рядом с более новыми танками; колонну за колонной боевых танков «Леман Русс», несомненно, награбленных с других полей сражений, которые грохотали бок о бок с AT70 «Грабитель», доставленными из далекого Урдеша. Со всех сторон от бронетехники шествовали облаченные в черные одеяния легионы Темных Скитариев - отборные войска, отмеченные символами Губительных Сил. Их сверхъестественная машиноподобная точность и явная воинская гордость выделяли их на фоне несущихся стай одичавших сервиторов и кишащих полчищ мутантов, которых подгоняли искрящимися электрошокерами культисты негавольта. Единственное, что объединяло эту разрозненную колонну предателей и еретиков, было мерзкое устройство, которое носил каждый из них - либо пришитое к униформе, либо выжеенное на покрытой морщинами плоти. Этот темный символ был не чем иным, как рабским знаком Вотера Тарка, Старшего Адепта Нового Механикума. Известный своей алчностью, Тарк присоединился к Детям Императора в надежде разграбить как Хранилища Мануса, так и одного из наземных бегемотов, желая создать боевую машину невиданной огневой мощи, которую он мог бы использовать против своих бывших соперников в адских кузницах Ока Ужаса. Поэтому, как только в обороне Десятого легиона появилась брешь, Тарк без колебаний бросил свой корабль на поверхность Медузы, полностью миновав Телстаракс и экватор планеты, направившись к южным пределам. Вместо того чтобы рассредоточиться во всех направлениях, как это сделали другие предатели, его армии направились прямо к Кузнице Горгона, его роботизированные легионы, невосприимчивые к лютому холоду, поднимали высокие облака серой пыли своими бронированными колесами и усиленными когтями. По пути они встречали лишь небольшое сопротивление, так как в этих широтах существовало всего несколько поселений. Каждый населенный пункт был покинут к тому времени, когда силы Хаоса проходили через него, и поэтому у сил еретиков было очень мало поводов для того, чтобы выместить свою злобу. Сильные и самодостаточные жители этих поселений давно покинули их при первых признаках опасности, уйдя в дикие земли. Те, кто не мог сражаться, прятались, а те, кто мог, брали в руки дальнобойные винтовки, чтобы преследовать колонны предателей. Главной целью этих Диких Людей были Темные Скитарии, поскольку у них не было оружия, способного причинить вред боевым машинам. Однако жестокий Тарк не позволил своим войскам рассредоточиться для охоты на этих так называемых Диких Людей, заставив их оставаться в строю, чтобы не растрачивать силы, на что, несомненно, рассчитывали имперцы. Однако Дикие Люди были не одиноки в своей борьбе. В то время как Астартес еще не были готовы вступить в бой, доблестная Цепная Завеса была наготове. Поэтому, когда первые двигатели еретиков приблизились к Кузнице Горгона на расстояние двухсот километров, могучие орудия загрохотали. С расстояния, которого предатели не видели, раздались залпы, которые они никогда бы не услышали, - десятки метких артиллерийских выстрелов обрушились сверху на возвышающихся сталкеров «Серперос», отправив несколько из них вниз по склонам холмов и раздавив целые шеренги скитариев под своей массой. Вся территория вокруг кузницы уже давно была отмечена заранее разведанными квадрантами для бомбардировок, тщательно нанесенными на карту зонами поражения, что позволило командирам танков Цепной Завесы начать обстрел с гораздо большего расстояния, чем обычно могли бы сделать их орудия. Пока артиллеристы Тёмного Механикума пытались ускорить темп своего продвижения, снаряды продолжали сыпаться. Часы превращались в дни, пока Тарк подгонял свои войска, позволяя им выплескивать свое разочарование, ведя огонь вслепую по горам Кузницы, как только они появлялись над горизонтом. В конечном счете цель удалось зафиксировать, и лазерный огонь осветил антарктическую тьму. Но все равно царило замешательство, поскольку даже те немногие выстрелы, которые попадали в цель, оказывались малоэффективными. Это было сделано намеренно, так как тяжелые танки класса «Малкадор» на самом деле были просто «Леман Руссами», их профили были скрыты абляционной броней, расположенной вдоль фланга каждого танка, из-за чего на расстоянии они казались намного больше. Сочетая превосходство в огневой мощи с гораздо большей дальностью боя, хорошо обученная Цепная Завеса быстро одержала верх, используя свое знание местности и более высокую подготовку, чтобы компенсировать разницу в численности и загнать орды предателей в зоны поражения, которые должны были стать неизбежными. Любая смертная армия давно бы сломилась, отступила в поисках более легкого пути. Однако энграммное рабство, наложенное на легионы еретехов Тарка, означало, что они продолжат наступать, не обращая внимания на потери и не подвергаясь моральному давлению, пока Темный Магос сохранял самообладание. Его уверенность, подкрепленная численностью, вселяла в Вотера Тарка спокойствие, и он был абсолютно уверен, что любые потери будут с лихвой восполнены, как только приз Кузницы окажется в его руках. Таким образом, орда ренегатов продолжала наступление, неся большие потери. Вскоре они оказались в зоне досягаемости своих врагов, и кровь наконец-то начала литься со стороны лоялистов. Прикрываясь корпусами своих танков и склонами хребтов, ряды Темных Скитальцев мчались впереди основных колонн, быстро сокращая разрыв в рядах лоялистов, где многие танки были вкопаны в склоны холмов. Деформированные киборги стали быстро перелезать через бронированные боевые машины Цепной Завесы, заставляя их артиллеристов вести огонь из автопушек, закрепленных на штырях, прямо друг в друга. Десятки пулеметчиков были снесены с бортов лоялистских танков, чьи толстые корпуса остались невредимы от выстрелов меньшего калибра, но этого было слишком мало, слишком поздно - первая линия танков пала. Довольно скоро колонны предателей прорвались через первую линию, приблизившись под прикрытием дыма до дистанции, на которой артиллерия уже не могла по ним стрелять. Теперь, избавившись от этой угрозы, их танки могли напрямую вступить в бой с танками Цепной Завесы. Леман Русс встретился с Леман Руссом в дуэли на ближней дистанции, в которой участвовали все возможные варианты боевых танков, а скитарии и пехота Цепной Завесы делали все возможное, чтобы вести бой, оставаясь вне пределов досягаемости бронированных джаггернаутов. Короткоствольные «Каратели» посылали потоки гильз по склонам холмов, поливая своими гатлинг-пушками «Покорителей», чьи удлиненные стволы стреляли так часто, что раскалялись от жара, близкого к жару «Палачей», чьи плазменные пушки шли вровень с короткоствольными боевыми орудиями «Уничтожителей». Над эскадронами «Руссов» по полям сражений карабкались веретенообразные когти сталк-танков, обрушивая на них испепеляющий град штурмовых лазеров. Они были чудовищно проворны и выпускали смертоносные незримые разряды из своих радиационных двигателей в каждого оказавшегося поблизости бойца Цепной Завесы, поджаривая их изнутри внутри своих танков. Далеко позади беспорядочного побоища, из своего укрепленного Сталкера «Сцинтиллакс», Адепт Тарк наблюдал за бойней, дистанционно управляя своими силами с помощью ноосферного контроллера. Время от времени, когда жажда крови достигала пика, он выпускал несколько снарядов из своей экзопланарной пушки, посылая ураганные выстрелы в пыльную суматоху, не заботясь о том, во что они попадут. Несмотря на огромные потери, это было лишь преддверием грядущего сражения. Цель предателей была ясна: кольцо пустотных щитов, окружавших горную цепь, в которой находилась Кузница Горгона. Колоссальные защитные сооружения напоминали не что иное, как огромный акведук, циклопические башни, которые подавали не воду, а чистую энергию к огромным генераторам, питавшим щиты, окутывавшие Кузницу. Однако эта сила должна была стать его слабостью, ибо Тарк был уверен, что столь тесно взаимосвязанная система рухнет, как только возникнет хоть один сбой. Поэтому его массивные осадные орудия загремели, выпуская снаряды размером с жилые блоки над головами пехоты и бронетехники, все еще сражающихся в долинах, в мерцающие пустотные щиты. В течение недели осадный поезд выпускал один снаряд за другим в древние щиты, нагружая их до предела, пока, наконец, они не лопнули. Именно размеры кузницы стали ее погибелью, ведь в отличие от меньших пустотных щитов, таких как те, что установлены на рыцарях-шагаходах, эгида Кузницы Горгона не могла вращаться или концентрироваться на одном направлении одновременно. Пытаясь защититься от всего сразу, щиты были вынуждены продолжать тратить энергию на защиту направлений, которым даже не угрожала опасность. Тем временем предатели могли сконцентрировать свой огонь на определенном участке. Таким образом, как только открылась брешь, пусть и кратковременная после целой недели бомбардировок, огненная масса пронесла через нее дюжину снарядов, пробив один из шпилей. С мучительным воплем искореженного металла древний башенный мост рухнул вниз. Колоссальное облако пыли наполнило воздух, когда разрушенная каменная кладка скатилась вниз по склону гор в виде огромной лавины. Это зрелище можно было наблюдать за десятки километров, и оно было видно как приближающемуся Залу Завоевания, так и Тарку в его командном шагоходе. Когда препятствие рассеялось, продуваемое ледяными антарктическими ветрами, оказалось, что пустотного щита больше нет, ибо связь, соединяющая кольцо, была разорвана. Из усиленных глоток и бронированных громкоговорителей раздался синхронный триумфальный рев, когда предатели увидели свой шанс войти в Кузницу, и они ринулись вперед все разом, уверенные, что их победа близка. Метр за метром войска предателей поднимались по узким ущельям и отвесным каньонам окружающего скопления предгорий. Все это время их преследовали атаки Цепной Завесы из скрытых блиндажей и укрепленных бункеров, возведенных на вершинах заграждений. Лоялисты нанесли внушительный урон, но это было проигрышным усилием, так как по мере того, как шли дни, предатели продолжали вступать в бой, длинные колонны боевых машин прибывали после длительного марша от обломков своего корабля. И все же, несмотря на отчаянное численное превосходство противника, они держались, с гордостью защищая Кузницу Горгона, чьи смотрители в лице Астартес следили за положением дел на фронте с высоких вершин. Они знали, что это лишь вопрос времени, когда Наследник Кровожадного прибудет с подкреплением, и этот момент был действительно близок. Но наступит он еще не скоро, потому что авангард уже проник во внешние слои Кузницы Горгона. Построенная среди руин древнего комплекса, который, по предположениям некоторых техноархеологов, предназначался для создания роботизированных легионов, известных как Железные Люди, Кузница Горгона представляла собой обширное сооружение, сотни неактивных строений окружали сравнительно немногочисленные активные ремонтные отсеки и мануфактуры, где ковались и ремонтировались саркофаги дредноутов легиона. Десятки недействующих боевых скафандров были захвачены предателями, которые с радостью принялись разбирать их как на запчасти, так и из злости, когда полуразрушенные заводские корпуса были быстро захвачены один за другим. Далеко к северу от танковых дуэлей, окружавших Кузницу Горгона, свежие войска предателей начали стягиваться к наземным бегемотам. Несколько левиафанов краулеров теперь стояли неподвижно, в то время как внутри разгорались отчаянные бои между претендентами и еретиками-лазутчиками. Истребительные команды, присягнувшие Шибану Проржавевшему, Владыке Хаоса Детей Императора и давнему сопернику Эйдолона за контроль над легионом, смогли проскользнуть мимо блокады лоялистов, высадившись на Медузу в абордажных шлюзах, снятых с разрушающихся боевых кораблей, которые распались на части после выполнения своей задачи. Оказавшись на поверхности, эскадроны Бубонных Астартес проложили себе путь через тундры и отдаленные поселения, уклоняясь от обнаружения с помощью варп-ухищрений. Используя древнюю технику давно потерянного Чогориса, колдуны-еретики соткали вокруг сопровождавших их легионеров Пелену Апатии, что позволило им проскользнуть мимо неосмотрительных на виду у всех. Даже машины не могли обнаружить такое проникновение, поскольку их сенсоры оставались неисправными после техновирусной атаки, и только присутствие другого псайкера могло раскрыть обман, хотя зачастую это происходило слишком поздно, чтобы спасти наземных бегемотов. Будучи поврежденными, эти могучие двигатели оказывались слишком уязвимыми. Стоило остановить один из них, как орды предателей, неделями следившие за их передвижением, настигали их с целью убийства. На борту этих застрявших бегемотов оставались только претенденты и их наставники. Это были юноши, находящиеся на всех стадиях процесса преобразования из человека в постчеловека, уже не смертные, но еще не истинные Астартес. Против настоящих легионеров, с которыми они столкнулись, претенденты и разведчики сильно уступали, но таких противников было мало. В основном среди кишащей орды, наступавшей на те немногие краулеры, которые были сбиты, можно было встретить лишь жалкий сброд Потерянных и Проклятых. Размеры наземных бегемотов и знания претендентов о них означали, что достигнутые показатели убийств заставили бы гордиться самого Мануса. Однако для Железного Совета подобные сражения были нелогичны. Поэтому после того, как запасы генного семени оказались в безопасности, претендентам Железных Рук было приказано отступить к Медузону, оставив свои дома, поскольку старейшины сочли оборону неподвижной цели нецелесообразной, когда орбитальный контроль все еще остается неопределенным. Вдали от Кузницы Горгона по всей Системе Сфенелус бушевали сражения схожего масштаба и значения. На десятках пустотных нефтеперерабатывающих заводов, висящих на орбите над газовыми гигантами Пиндар и Гесперос, гниющие чудовища в человеческом обличье шагали по узким коридорам, - убийцы во тьме, превосходящие по численности все жалкие силы безопасности Цепной Завесы, которые им попадались на пути. Вооруженные корабельными дробовиками, пустотники, которым было поручено охранять эти станции, были совершенно не приспособлены к борьбе с чем-либо, хотя бы отдаленно напоминающим Астартес, и теперь оказались совершенно не подготовлены к борьбе с легионерами-предателями, пробивающими себе путь через коридоры. Хотя демоны их не сопровождали, чумные десантники были ужасающими на вид, их тела были живыми свидетельствами изнурительных болезней, которые делали токсичным само их присутствие. В грибковых пустошах Рэона отвратительные Творения Байла подогревали свои аппетиты, охотясь на примитивные племена, которые называли этот мир смерти своим домом. Как и на станциях, здесь не было Железных Рук, поэтому Фабий Байл без колебаний выгружал целые корабли с экспериментами. В каждом биоме проводился свой эксперимент, и ни один из них не был похож на другой, за исключением смертоносности. В то время как другие командиры предателей сосредоточили свои усилия на преодолении флота Десятого легиона, Байл предпочитал оставаться в стороне, собирая данные и проверяя гипотезы, не выходя из своего корабля-лаборатории Сепульхритудинус. Другие Апотекарии служили его агентами, отслеживая обстановку в полевых условиях и докладывая о ней своему господину, а те немногие примитивы, которым удавалось перехитрить своих преследователей, оказывались похищенными и уносились к звездам, где их ждали лишь ужасы, связанные с тем, что они стали подопытными Байла. Аналогичные исследования проводились и на исследовательском мире Феннос. Расположенный на краю системы, Феннос был домом для кузниц Адептус Механикус, служителей Бога-Машины, присягнувших Марсу. Именно по этой причине сюда прибыл техножрец-отступник Велизарий Коул, всегда жаждущий отомстить за мнимые обиды, нанесенные его гению. Верховный Еретех представил свои новейшие творения, потратив столетия труда на совершенствование и доработку новой разновидности суперсолдат, которую он назвал Примарис. Каждый воин был перерожденным Астартес, имплантированным новыми органами и оснащенным модифицированным оружием, которое, по его словам, превосходило как разработки самого Императора, так и Байла, ибо если Свежеватель использовал в своих экспериментах инопланетный генетический материал, то войска Коула были улучшены исключительно за счет человеческой ДНК. К несчастью для скитариев, защищавших Феннос, в богохульных утверждениях Коула содержалось больше, чем доля правды. Каждый воин Примарис, казалось, был способен произвести выстрел, который свалил бы обычного Астартес, что было научно подтверждено техножрецами Фенноса, изучавшими подобные явления на протяжении тысячелетий. Их болтеры стреляли дальше, их плазма горела жарче, а их танки использовали гравитационную технологию, невиданную со времен Ереси Льва. Даже не обладая прочностью, которую давало благословение Нургла, эти Примарисы были способны выдержать удары, которые убили бы любого другого космодесантника. Таким образом, несмотря на значительное превосходство в численности, защитники Фенноса были вынуждены отступать на всех фронтах, отчаянно требуя помощи от Десятого легиона, которая не могла прийти в ближайшее время из-за военных действий, охвативших всю систему. В сердцах многих легионеров начало зарождаться недовольство. Холодная логика совета не устраивала сыновей Ферруса Мануса, которые знали, что их отец никогда бы не позволил бросить свой народ, свой мир, отдать так много земель в масштабах всей системы, особенно учитывая, что Железный Совет все еще сидел невредимым в крепости Медузон. Однако без Магистра легиона никто не мог возразить собранию древних. Весть о прибывающих подкреплениях продолжала поступать по мере того, как экспедиции Десятого легиона завершали свои текущие операции и отправляли все силы, которые могли выделить, обратно в Систему Сфенелус. Пожары войны все еще душили Сегментум Обскурус, однако крупное нападение легиона предателей, да еще на их родную систему, представляло собой угрозу куда более ужасающую, чем та, с которой они сталкивались в данный момент. Мысли о том, как именно Третий легион оказался на Медузе, занимали сейчас Магистра легиона Кардана Строноса, чьи силы представляли собой самую большую концентрацию Железных Рук, почти тридцать тысяч в общей сложности. Все шестнадцать звездных систем, находившихся в подчинении, ответили клятвами верности, обязавшись направить на Медузу свои оборонительные флоты в час нужды. Однако все их отчеты подтверждали одно и то же: ни один предатель не прошел через их владения. Уверенный в своей обороноспособности, Стронос без колебаний отвел свои войска далеко от родного дома и вот уже несколько лет сражался с ордами зеленокожих, тщательно ослабляя их, чтобы один из двух орочьих ВАААГХ! не возобладал над другим. Теперь же оказалось, что его братья не справились со своими обязанностями в его отсутствие. Великий Железный Отец был глубоко раздражен тем, что узнал о нападении Детей Императора от других членов Десятого, а не от своего Железного Совета, и решил наказать их, как только война закончится. Его флот был почти готов к прыжку, и он предусмотрительно выделил часть сил, чтобы они остались сдерживать зеленокожих во время его отсутствия. А до тех пор Десятому легиону придется довольствоваться теми силами, которыми он располагал. Глава пятая: Настоящий Некрополь В пустоте происходили величайшие сражения, когда дуэли боевых кораблей и орбитальных станций боролись за преимущество, состязание, которое затмевало все остальное в системе. Над Медузой основная часть флота предателей сражалась с флотом Железных Рук в тонкой линии, огибающей всю планету. Хотя части Телстаракса были подавлены, подавляющая часть кольца - нет, и, поскольку планета продолжала вращаться, в бой вступали новые участки. Десятки кораблей с обеих сторон теперь представляли собой не более чем орбитальные обломки, среди которых группки звездных истребителей сражались за превосходство, в то время как капитальные корабли бились вокруг них. Аналогичные сражения происходили и на орбитальных верфях Фенноса, где корабли Механикус пытались выбить вторгшихся Темных Механикум. В системе царил хаос, которому не было видно конца, а имперских подкреплений все еще не было. По оценкам Железного Совета, их численность составляла три к одному по отношению к Астартес, а общее преимущество было нестабильным из-за огромного количества кораблей предателей в системе. Орудия Цепной Завесы были действительно мощными, но никакие стационарные орудийные платформы не могли компенсировать мобильность флота. Только Телстаракс удерживал еретиков Астартес от высадки, и пока это было возможно, Железный Совет планировал держать легионеров в резерве, чтобы не пришлось прибегать к другим средствам защиты своего дома. Таким образом, за исключением нескольких индивидуумов, таких как Наследник Кровожадного, который намеренно игнорировал требования о предоставлении отчетов о состоянии дел, готовясь к обороне Кузницы Горгона, Железные Руки, присутствующие на Медузе, были в основном необескровленными, всего около пяти тысяч. Активно сражались только те претенденты, что были задействованы на наземных бегемотах, а также легионеры на борту флота - остальные две трети присутствующего Десятого, - за их успехами непосредственно следили Железный Совет и Магистр флота Дороор Геш, наблюдавший за ходом сражения на борту Закаленного Когтя. Выходец из Клана Морлааг, так называемого Кулака Мануса, Геш был выбран на эту роль из-за того, что его клан настаивал на нанесении единственного идеального удара, и на него можно было положиться, чтобы он не перерасходовал флот преждевременно. Чтобы сохранить силы, Геш сгруппировал свой флот вокруг основных точек Мандевиля, уничтожая всех предателей, пытавшихся вступить в бой. Как только прибудет подкрепление лоялистов, они объединят свои флоты и раздавят еретиков с тыла, как если бы это была новая Осада Терры. А до тех пор Телстараксу и кораблям, находящимся сейчас вокруг Медузы, придется держаться в его отсутствие. Однако, хотя этот план и был одобрен Железным Советом, в данный момент он означал, что корабли предателей будут продолжать проникать сквозь оборонительную блокаду вокруг Медузы. Каждый раз, когда огромная планета совершала оборот, поврежденные части Телстаракса возвращались обратно, позволяя все большему числу кораблей прорвать блокаду лоялистских военных кораблей. Большинство из них, конечно, терпели неудачу, разбитые мастерски выверенным огнем, но и тех, что проскочили, было достаточно, чтобы постоянно подкреплять силы еретиков на поверхности. Основная часть флота предателей оставалась на месте, нанося удары по лоялистам, но не пытаясь воспользоваться брешью в обороне, чтобы начать крупномасштабную высадку. На борту Платы за Грех Эйдолон Отрубленная Душа следил за диспозицией своих сил. Как и ожидалось, тот слабый контроль, который он имел, исчез после начала атаки. Армии распада были слишком дикими, слишком стихийными, чтобы можно было надеяться на то, что их удастся сдерживать дольше, чем это было необходимо. Даже военачальники, присягнувшие ему на верность, жалели, что не пустили свои корабли в кровавый бой, и это было все, что он мог сделать, чтобы сохранить боевые порядки. Поэтому он даже не пытался перенаправить боевые корабли, которые один за другим обрушивались на Медузу. Из этих новых очагов разложения хлынули тысячи предателей, еретиков и отступников всех мастей, наступая во всех направлениях сразу. Их подгоняли фанатизм и ненависть, наряду с более низменными побуждениями, такими как голод, поскольку многие умирали от голода после длительного перехода через Варп и недель, проведенных на краю системы. Однако пока некоторые находили добычу в маленьких поселениях, расположенных по всей Медузе, большинство не находило ничего, кроме собственной смерти в ледяных тундрах и бесплодных пустынях. Гипотермия была самым страшным убийцей среди этих несчастных, привыкших к знойному плодородию в недрах нурглитских военных кораблей. Но вместо того, чтобы быть поддержанными верой в Чумного Отца или даже воскреснуть как живые мертвецы после гибели, те, кто сгинул посреди песков Медузы, оставались мертвыми, их трупы оставались неподвижными и безжизненными к ужасу их собратьев. По сравнению с Оком Ужаса, дом Железных Рук был просто инертен: ветры Имматериума попросту омывали бесплодную планету, подобно валуну в реке. Выслушивая доклад за докладом об условиях на этой несчастной планете, Эйдолон обнаружил, что в его памяти всплывают далекие воспоминания о мире под названием Убийство, - ужасные воспоминания, которые он предпочел бы не вспоминать. От таких бесплодных попыток лучше было воздержаться, ибо Отрубленная Душа намеревался предать своих Детей Мора лишь тогда, когда придет время. Сдержанность была вызвана и осторожностью, по крайней мере отчасти, поскольку сыновья Мануса, несомненно, были способны отразить любое неподкрепленное нападение; поле обломков на краю системы служило тому немым свидетельством. Рискнуть задействовать все свои силы означало бы навлечь на себя удар сзади - опыт, который Эйдолон слишком хорошо усвоил на Терре и который он не хотел повторять. Многие уже пали из-за засад, убитые издалека племенными снайперами. Судя по донесениям его разведчиков на самой Медузе, они постоянно подвергались нападениям со всех сторон, их преследовали в диких землях, и их силы ежедневно уменьшались из-за суровых условий пустынного мира. Таким образом, Шибану, Байлу и Коулу было позволено направить свои собственные смертные силы на столь бесплодное дело. В то же время он и его Дети Мора будут дожидаться прибытия подкреплений лоялистов. Сейчас здесь находилось менее пятой части сил Десятого легиона, и хотя было бы приятно разгромить эти осколки здесь и сейчас, разумнее было бы сохранить силы для борьбы с лоялистскими подкреплениями, если таковые прибудут. Слова Сигизмунда эхом отдавались в голове Эйдолона, когда он вспоминал их встречу, на которой Разрушитель изложил свои цели. Чем больше лоялистских подкреплений прибудет на Медузу, а не на Кадию, тем больше вероятность того, что Тринадцатый Чёрный Крестовый Поход увенчается успехом так, как не увенчались остальные. Эта цель была первой и главной, за ней следовал полный разгром Десятого легиона, ведь каждый уничтоженный или хотя бы занятый легион лоялистов приближал армии Разрушителя к победе в предстоящем Черном Крестовом Походе. Конечно, большинство из них не были нацелены на завоевание Кадии, как это сделает Тринадцатый, в этом Эйдолон был совершенно уверен. Нет, их истинная цель была такой же, как и у него, и поэтому, пока неприсоединившиеся Потерянные и Проклятые на поверхности сосредоточились на непосредственной борьбе с Железными Руками, те, кто присягнул Эйдолону, приближались к месту, которое он считал самым важным в этом проклятом мире: Спукарри. Спукарри Также известная как Земля Теней, Спукарри - единственная область на Медузе, куда не смеют ступать сыновья Ферруса Мануса. Давным-давно, когда молодой Примарх еще бродил по ледяным пустошам, его охота за Великим Серебряным Вирмом привела его в Спукарри. Там он сражался со многими ужасами - от стай машин-каннибалов до кристаллических призраков, обитающих в огромном кратере, который, как говорят, был высечен на поверхности Медузы с орбиты жестокими ксеносами-рабовладельцами, и до нескольких неисправных Железных Людей, чьи программы деградировали от тысячелетий простоя. Уничтожив допотопный ужас, известный как Асирнот, Манус покинул Спукарри, чтобы больше никогда не вернуться. Это царство постоянно омрачают темные грозовые тучи, из которых, кажется, никогда не идет дождь или снег. Левиафаны не проходят по его мрачным долинам, и здесь не осталось ни одного селения, потому что никто не входит и уже не выходит из Спукарри. Сыновья Мануса не говорят об этом, и поэтому только уроженцы Медузы знают, что на Землю Теней входить нельзя. Давным-давно, когда сыновья Пертурабо бесчинствовали на Медузе во время Десятого Черного Крестового Похода, Железные Воины проигнорировали Спукарри, поскольку их сенсоры не обнаружили в этих выженных пустошах ни защитных сооружений, ни чего-либо ценного. И все же именно в этом мрачном царстве, которое, казалось бы, не представляло интереса даже для сыновей Мануса, Сигизмунд Разрушитель решил, что то, что он стремится уничтожить, должно находиться там, истребив ранее всю остальную планету. Хотя он не мог быть полностью уверен, Сигизмунд считал, что на Спукарри находятся древние реликвии, известные как чернокаменные пилоны, - возвышающиеся допотопные сооружения неизвестного происхождения. О том, что представляют собой эти руины, Разрушитель не рассказал Эйдолону, внушив ему лишь великую необходимость позаботиться об их уничтожении и никому, даже своим командирам, не говорить, почему их нужно уничтожить. Так на Землю Теней ворвалась рота Тигровой Кавалерии на реактивных мотоциклах модели «Парагон», не имея ничего, кроме смутного описания почерневших руин. Такие конные войска были редки среди Детей Мора, но они представляли собой одних из самых стремительных воинов, имевшихся в распоряжении Эйдолона, которые все еще могли оставаться незамеченными. Их миссия заключалась в простом поиске, а не в уничтожении, в обнаружении того, чего не знали даже они, поскольку Эйдолон доверил им лишь туманное описание древних руин, приближение к которым причиняло им боль. С таким малым количеством информации не удивительно, что разведчики чувствовали себя обделенными. Дети Императора не нашли ничего интересного, пока быстро пробирались по пустыне, среди пепла, песка и обвалившихся зданий, внутри которых ничего не было. Изредка мимо них проходила колонна Потерянных и Проклятых - жалких несчастных, которые голодали и замерзали, бродя по бесплодным тундрам и не встретив ни одного лоялиста. Многие падали на колени при виде проносящейся над их головами колонны реактивных мотоциклов Детей Императора, склоняясь в мольбе перед зловонными ангелами, которые в ответ поднимали руки в благословенном жесте над смертными. Вид своих хозяев придал многим сил, вдохнув в них новую решимость выстоять, но по мере того как колонна двигалась дальше, потерянные и проклятые оставались позади, их силы в конце концов ослабевали, а затем и вовсе исчезали, и каждый из них становился лишь последним в длинной череде никчемных и совершенно бессмысленных смертей. Продвигаясь все глубже, Бубонные Астартес наткнулись на кольцевую цепь гор, одиноко стоящих среди бесплодных степей, которые были ничем не примечательны, за исключением того, что были совершенно неуместны. В действительности, слово «гора» было преувеличением, каждый наклонный бугор был скорее холмом по сравнению с высокими пиками, встречающимися в других местах Медузы. Ни один из них не превышал пары сотен метров в высоту, максимум - пятисот. Они были более узкими, чем можно было бы ожидать, но в остальном не имели никаких уникальных особенностей. Вокруг южного обода виднелись разрозненные руины, заполненные лишь оторванными сборочными линиями без малейшего намека на то, что они когда-то производили. Как и везде на Спукарри, единственным шумом был тот, что принесли с собой вторженцы, - вой двигателей реактивных мотоциклов и жужжание турбин. Только когда предательские всадники приблизились к внутренним границам комплекса, произошло что-то необычное. Высадившись у подножия горы, Оглай, единственный колдун среди всей роты, почувствовал внезапную боль, сопровождаемую еще более тревожным ощущением чего-то сродни отчужденности, когда он почувствовал, что его связь с Варпом ослабевает, - весьма неприятное ощущение для того, кто так пропитан благословениями Нургла, как он. По резкой команде рота разошлась в разные стороны в поисках чего-то, в чем они до сих пор не были уверены, ибо Эйдолон дал им лишь самые скудные намеки на то, что он искал. После недолгих поисков один из разведчиков обнаружил на полпути вверх по склону туннель - темный проход, уходящий в глубины горы. Когда Оглай попытался войти в него, боли от разрыва с Варпом усилились до невыносимого уровня, болезни, которые носило его изъеденное скверной тело, внезапно обострились и стали причинять ему сильную агонию. Таким образом, лишившись своего командира, который решил остаться на поверхности вместе с другими легионерами, испытывавшими те же муки, оставшиеся Еретики Астартес спустились в глубины. Их было семьдесят семь, уверенных в своей святой цели и вере в Дедушку, но царство, в которое они спустились, было древнее, чем даже он сам. Бубонные Астартес спускались все ниже и ниже, быстро теряя связь с теми немногими, кто остался на поверхности. Извилистые стены сменились пористой породой и гладким черным камнем, который бы поглотил свет, если бы таковой имелся, испещренный иероглифами, которых никто из них никогда не видел, поскольку в Оке Ужаса, где они провели большую часть своего существования, подобных руин не существовало. Атмосфера была напряженной, нарушаемой лишь тяжелыми шагами и редким скрипом сдвинутых камней. Наконец, после, казалось бы, многочасовой ходьбы, когда боль усиливалась с каждым шагом, Дети Императора вышли в огромную пещеру, которую их улучшенное зрение не могло охватить. Не зная, что они нашли, рота рассредоточилась в надежде найти что-нибудь полезное. То, что казалось пятнами кромешной тьмы, оказалось огромными черными пилонами диаметром в несколько сотен метров, на каждом из которых были выгравированы одинаковые символы, поднимающиеся от пола до потолка и уходящие в горы. Здесь не было никаких признаков органического происхождения: ни паутины, ни костей, ничего, что указывало бы на существование какой-либо формы жизни. О том, что пещера не была естественным образованием, можно было догадаться по тому, насколько равномерными были столбы, а также по тому, что глифы светились в спектре, видимом только сенсорами шлема, а не невооруженным глазом. Как бы занимательно это ни было, Бубонных Астартес это не впечатлило. Кто их создал, оставалось загадкой, глифы не давали никаких подсказок, но столетия жизни в Оке Ужаса сделали их глаза и убеждения желчными по отношению ко всему, что не связано с Варпом. Пилоны - это не руины, рассуждали они, а значит, и не то, что они искали. Так Дети Императора продолжили свои поиски, устремившись в глубины в поисках всего, что могло бы заинтересовать Оглая, а значит, и Эйдолона. В этих мрачных залах, среди могильной тишины, единственным звуком было шарканье сапог по камню, и так продолжалось несколько часов, пока один Чумной Десантник не начал отковыривать кусок обсидианового камня, когда тишину внезапно нарушили крики и стрельба. Один за другим стали пропадать члены роты Детей Императора, их товарищи натыкались на аккуратно лежащие на полу отрубленные конечности и куски доспехов, испещренные свежими шрамами. В промежутках между болтерными выстрелами слышалось металлическое лязганье, а в глубине стали появляться слабые зеленые огоньки - сотни крошечных сфер, которые становились все многочисленнее по мере приближения. К тому времени, когда этот поток зеленых огоньков приблизился, оставшиеся чумные десантники, число которых сократилось на треть, собрались вместе, образовав единую стрелковую линию. В свете болтерных детонаций обнаружился их враг: нескончаемый поток металлических насекомых, снующих по земле, как по живому ковру, и без паузы заполняющих воздух. Бубонные Астартес обрушивали на наступающий рой залп за залпом, уничтожая сотни машин-скарабеев. Но они все равно наступали, и вскоре Дети Императора перешли к ближнему бою, рубя чумными ножами и ржавыми силовыми мечами и даже раздавливая их в своих перчатках. Однако на этом опасности только начинались, потому что прямо посреди них из-под земли стали появляться металлические конечности. Это было не подземное существо, которое сдвигало грязь и камни, прокладывая себе путь к поверхности: ряд за рядом металлические конечности с лезвиями просто появлялись сквозь нетронутый камень, проходя сквозь него без малейшего сопротивления. Когда появился последний ряд сегментированных металлических конечностей, выяснилось, что существо, к которому они были присоединены, было ростом с дюжину человек. Эта отвратительная сороконожка вскоре оказалась более внушительной, чем показалось на первый взгляд, врезавшись сзади в толпу чумных десантников. Каждая клешня рассекала керамит, как бумагу, отрывая руки и конечности, а мандибулы извергали зеленые болты энергии, которые в считанные секунды разрушали молекулу за молекулой, пока не оставалось ничего. Огромное чудовище пронеслось сквозь Бубонных Астартес, нырнув обратно в землю, после чего снова появилось, чтобы повторить процесс. Несмотря на то, что силы легионеров были исчерпаны, они оставались Астартес. Преодолевая вновь обретенную боль, Дети Императора обстреливали могильного сталкера, удачный плазменный заряд снес ему голову и поверг на землю, лишив сил. Некоторые скарабеи попытались вцепиться в голову упавшего зверя, явно пытаясь восстановить текучий металл, но болтерные снаряды гарантировали, что тварь останется мертвой. Меньшие сороконожки, появившиеся вслед за своим крупным сородичем, также были убиты, сразив нескольких Астартес, но в конце концов были уничтожены, так как сыновья Фулгрима разорвали машины на куски голыми руками. Сообразив, что начало атаки связано с повреждением пилонов, Дети Императора принялись рубить и резать каменные опоры, вырезая в них глубокие борозды и оскверняя древнюю гробницу. Не зная, что они делают, сигнал с небес достиг сердца комплекса, и автоматическая тревога разнеслась по всей пещере и далеко за ее пределы. Оставшиеся на поверхности чумные десантники восприняли землетрясения как знак к отбытию, быстро запрягли свои джетбайки и покинули Землю Теней. Далеко на востоке Железный Совет отметил странную тектоническую активность, но из-за планетарных вторжений, которые они сейчас пытались отразить, отреагировал на нее не более чем записью в когитаторах и понял ее истинное значение лишь много позже. По всей Земле Теней начали раскрываться глубокие долины, мертвый серый песок осыпался, открывая зияющие разломы в земле. Обширные пещеры, не видевшие дневного света миллионы лет, открылись, обнажив пирамидальные комплексы, которые теперь светились изумрудной энергией. В самом сердце Спукарри, в пилонном зале, снова воцарилось спокойствие, когда могильные сталкеры безжалостно уничтожили последних захватчиков, а каноптековые скарабеи уничтожили все следы органического материала в помещениях, освещенных теперь неугасимым светом. Далеко наверху Эйдолон с легким интересом наблюдал за этой внезапной активностью. Оставшаяся Тигровая Кавалерия связалась с его кораблем, как только они покинули окрестности Спукарри, предупредив о том, что большинство их товарищей погибло от ужасов в глубинах. Продолжающаяся битва по всей системе по-прежнему занимала большую часть его внимания, но это неожиданное сопротивление на пустой и ничем не примечательной земле, казалось, вполне могло быть тем, что он и, соответственно, Сигизмунд искали. Хрипло проговорив это, Плата за Грех послал сигнал Контрадору, приказывая Железным Воинам прервать передачу техновируса. В конце концов, это не принесет им никакой пользы, если мехилептические припадки поразят то, что они планировали высвободить. Торамино подал знак согласия и передал бинарное сообщение своим союзникам по Темному Механикуму, чтобы они задействовали истинное сердце своей силы: Трайторис Титаникус Легио Критос - Сокрушители Богов. Легио Критос Предательство Ереси Льва настроило братьев против братьев, разорвав старые узы верности во имя новых союзов. Такой выбор был навязан каждому легиону, как Астартес, так и Титанам. Но только не для Легио Критос, одного из самых воинственных и разрушительных Легио Титаникус, когда-либо бороздивших галактику. Еще до того, как его обнаружил Примарх Пертурабо, Легио превратили почти весь сектор вокруг своей родной планеты Критос в бесплодную пустошь, вырезав огромные сигилы на каждом свергнутом ими бастионе, на каждой завоеванной и порабощенной планете. Когда Повелитель Железа обнаружил кузнечный мир, он выразил восхищение их скрупулезностью и быстро прикомандировал их к своему личному экспедиционному флоту. Легио Критос сражался рядом с Железными Воинами на протяжении всего Великого Крестового Похода, не уступая им в бесцеремонном пренебрежении к человеческой жизни, и поэтому без колебаний присоединился к ним, отказавшись от клятвы, данной Императору Человечества. Во время Ереси Льва они были на передовой в Гибели Титанов на Бета-Гармоне, участвуя в разрушении Иглы Прорицателя, что ознаменовало крах всех военных усилий лоялистов, оборону которых возглавляли Железные Руки, обеспечив тем самым вечную вражду между Десятым легионом и Легио Критос. С тех пор Сокрушители Богов помогают Железным Воинам удерживать контроль над Оком Ужаса. Многие демонические миры были превращены в пыль и пепел, когда туда наступал легион, насчитывающий в общей сложности около семидесяти пяти божественных двигателей, из которых половина - это титаны полководцы и несущие войну, что является подавляющим преимуществом, когда лишь немногие варбанды могут задействовать хотя бы одного титана. Их цвета - серо-зеленый с оттенком безжизненного камня, единственным отличительным элементом которого является эмблема легиона - шипастый боевой молот на медно-оранжевом фоне. По приказу Эйдолона, Торамино приказал своим титановым баркам и кораблям-саркофагам прорвать блокаду. Недели непрерывного обстрела превратили части Телстаракса в полурасплавленные панели искореженного металла и горящие обломки, а при повторном залпе целая секция была разнесена на части, отправив огромные куски в нижнюю атмосферу Медузы. Кольцо все еще оставалось целым, но его объем в некоторых местах сильно уменьшился, и от некогда могучей конструкции остался лишь остов. Оторванные части теперь падали вниз, и к внезапно возникшему полю обломков быстро присоединилось множество титанических капсул, устремившихся вниз, защищенные от огня лоялистов горящими обломками вокруг них. Когда корабли-саркофаги достигли поверхности, из них вырвались мощные реактивные снаряды, превратившие в стекло сотни квадратных метров песка в каждом месте и поднявшие в атмосферу огромные облака пыли. При виде спускающихся с орбиты кораблей-саркофагов все взоры обратились на могучие транспорты. Однако вместо того, чтобы приземлиться рядом с наземными бегемотами или даже с Кузницей Горгона, барки рухнули в бесплодную пустыню, к немалому беспокойству Железного Совета. Когда пыль рассеялась, над бесплодными тундровыми степями возвышалось не менее тринадцати титанов-предателей Легио Критос. По ноосфере и вокс-сетям разнесся триумфальный рев, когда божественные двигатели Сокрушителей Богов начали движение, удвоенный теми кишащими ордами Потерянных и Проклятых, которые увидели на горизонте возвышающихся шагоходов. По серым пескам пустыни шли четыре полководца, стая из восьми боевых гончих, а во главе их - одинокий несущий войну. На мостике Invidae Indivisus, Принцепс Явар Беспощадный гневно возмущался отсутствием сопротивления на их пути. Каждая машина была ветераном десяти тысяч лет сражений, живыми божествами ненависти и разрушения, которые с единой целью продвигались к Спукарри. Однако на Медузе не было ни одного божественного двигателя, который мог бы оказать сопротивление, и ни один наземный бегемот не заявил о себе, а значит, им не на чем было выместить свою злобу. Перед ними простирались лишь руины - пустая оболочка, не доставлявшая никакого удовольствия, пока титанические ступни разрывали их на части. Однако когда первые боевые гончие скрылись под облачным покровом, вечно окутывающим Землю Теней, их беспрепятственное шествие начало встречать сопротивление. Грохот титанических шагов разносился далеко по глубоким песчаным дюнам и неизбежно привлекал внимание тех, кто называл Спукарри своим домом. Внезапно под ногами одной из боевых гончих разверзлась огромная конусообразная яма, с поразительной быстротой расширяющаяся и открывающая спиралевидный обрыв, в который соскользнул один из титанов-разведчиков. Когда боевая гончая попыталась выбраться из впадины, из-под песка вынырнули металлические когти, окутанные энергией, и, пробив пустотные щиты, сомкнулись вокруг ноги титана. Осознав, что не может освободить ногу, дух машины титана-предателя вдруг начал метаться с инстинктивной паникой хищника, внезапно ставшего добычей. Его беспомощный экипаж с ужасом наблюдал изнутри, как из песка под ним высунулся один-единственный зеленый глаз, а затем пара грохочущих пушек повернулась, чтобы навестись на боевую гончую. Титан попытался направить одно из своих орудий на титаническое насекомое, но чудище дернуло луковицеобразной головой, отчего боевая гончая завалилась на бок и в каскадном потоке энергии пробила пустотные щиты. Парализованная и лежащая на спине боевая гончая была не в силах даже поднять голову, когда тяжелый конструкт сераптек выстрелил из своего генератора сингулярности в боевую гончую, чья грудь разлетелась с визжащим хрустом разрывающегося адамантия. Некогда могущественный божественный двигатель безжизненно рухнул на песок, а куски его трупа разлетелись в стороны под действием сингулярности, которая уничтожила его одним ударом. Расплавленная плазма выплеснулась на песок, когда у титана оторвало половину руки, превратив ее в расплавленное стекло, после чего сераптек скрылся под землей. Вокруг Легио Критос колоссальные инсектоидные конструкции прокладывали себе путь сквозь пески на поверхность, ведомые своей автоматизированной программой по уничтожению всех нарушителей в Земле Теней. По команде Явара титаны-предатели открыли огонь по некронским конструктам, но, к их ужасу, инсектоидные машины оказались гораздо проворнее, чем казалось. Каждая из них была едва ли вполовину меньше боевой гончей, ниже колена титанов-полководцев, но их было гораздо больше, а их оружие и щиты намного превосходили божественные двигатели предателей. В воздух взметнулись огромные шлейфы кремния и пыли, когда дюжина очередей из мегаболтеров обрушилась на те места, где когда-то находились сераптеки, и некронские машины, уклоняясь от огня, стали приближаться к титанам так быстро, как только могли. Когда трио сераптеков пронеслось над одной из его боевых гончих, Явар взмахнул правой рукой внутри своего амниотического резервуара, и Invidae Indivisus повторил его движение с рвением, подпитываемым яростью. Вулканическая пушка выплеснула расплавленный луч как в конструктов, так и в боевую гончую, пронзив одного из сераптеков, а также его собственный боевой двигатель. С диссонансным треском лопнули щиты некронской машины, а вскоре после этого раздался вопль перегружающегося реактора, когда боевая гончая, на которой она все еще находилась, взорвалась. Огромный столб зеленого огня взметнулся в конус разрушения, но Явар уже двинулся дальше в поисках следующей жертвы. <Двигатель уничтожен>, - воскликнул несущий войну, преодолевая ноосферу. Что еще хуже, тяжелые конструкты были не единственной угрозой. У ближайшего титана-налетчика сквозь адамантий и сталь пробивались чудовищные серебристые насекомые, которые возникали в конечностях и голове божественного двигателя. Подобно многочисленным паразитам, каноптековые призраки планомерно выводили из строя титана-налетчика изнутри, разрывая суставы и убивая его экипаж, после чего он рухнул вниз, не сделав ни единого выстрела. Пока титаны-предатели пытались совладать с роями конструктов, их сообщения просочились обратно в пустоту. Видя, что большинство могучих божественных двигателей воют не в триумфе, а в агонии, Эйдолон уверился, что это именно то, что он искал. Сопровождая Сигизмунда Разрушителя во множестве предыдущих Чёрных Крестовых Походах, Отрубленная Душа хорошо знал о странной одержимости Вечноизбранного уничтожением таинственных чёрных пилонов, которые, казалось, присутствовали в каждом мире, окружающем Око Ужаса. Он не мог сказать, каково их назначение, но по крайней мере смутно догадывался, что такие пилоны были построены древними металлическими ксеносами, известными как Некроны. И теперь, когда его приспешники нашли передовые машинные конструкции наряду с почерневшими пилонами, можно было с уверенностью сказать, что то, что он искал, находится на Спукарри. Глава шестая: О ржавчине и руинах Когда далекие, из третьих рук, сообщения о новом конфликте, охватившем Спукарри, дошли до Железного Совета, все еще совещавшегося в сверкающих залах Медузона, их охватило глубокое беспокойство. Все могли видеть раскол Телстаракса, а также непрекращающиеся взрывы, которые каждую ночь озаряли небо. Впервые призывы к действию стали заглушать прежнее мнение большинства о том, что следует ждать прибытия подкрепления. Выкрики об отмщении, раздававшиеся даже от почтенных Древних, эхом разносились по диоритовому залу, пока вожди спорили между собой. Однако в конечном итоге возобладали более хладнокровные умы. Прибытие свежих сообщений из южного полушария, где Аутек Мор защищал Кузницу Горгона, быстро восстановило тишину, поскольку все столпились вокруг гололитических столов в надежде проанализировать боевые отчеты Кровожадного. Далеко на юге первые бронированные острия копий пронзили ряды предателей с большой эффективностью. То, что раньше было непрерывным потоком Потерянных и Проклятых, устремившимся к Кузнице, теперь было полностью прервано, когда Железные Руки ударили сразу в двух направлениях, подобно могучему Кулаку Медузы. Леман Русс и сталк-танк были опрокинуты после столкновения с колонной лендрейдеров, двигавшихся на полной скорости, в то время как темные скитарии были раздавлены стальными гусеницами. На вершине командного купола Зала Завоевания, наследник Кровожадного осматривал диспозицию своих сил и был доволен. Хотя многие предатели уже проникли в священные пределы Кузницы Горгона, стратегия «разделяй и властвуй» позволит свести апокалиптическую битву к чему-то более управляемому. Мор уже выявил лидера предателей, которого можно было распознать по замысловато украшенному страйдеру далеко за линией фронта. Однако добраться до него будет весьма непросто. Предатели значительно превосходили его по численности, и, хотя по отдельности его войска были намного лучше, даже генетически закаленная мощь была бы малоэффективна против стены огня, наводимого машинами. Изувеченный был не единственным командиром, осведомленным о своем враге. Когда Зал Завоевания подошел ближе, Темный Адепт Вотер Тарк сразу же оценил угрозу и возможность, которую таит в себе его появление. По мысленной команде его машинные легионы обрушились внутрь, намереваясь предоставить Железным Рукам возможность просто пройти сквозь них. Как только большая часть их сил окажется в центре, рассуждал Магос, его армии просто сомкнутся, сокрушив лоялистов с обеих сторон и уничтожив силы Десятого, которые окажутся в центре. Имперцы не знали, не могли знать, насколько неисчерпаемы его резервы, ведь с каждой павшей боевой машиной ее корпус тащили в кузницы и переделывали заново. С учетом того, что, по мнению Тарка, резервы на его стороне безграничны, причин для паники было немного. Поэтому он приказал своему авангарду продолжать продвигаться вглубь Кузницы Горгона, где оборона Десятого легиона была явно на пределе. Каждый оскверненный корпус дредноута и священная кузница приводили сыновей Мануса в еще большую ярость, гнев брал верх над здравым смыслом, что приводило к неоптимальному количеству убитых, которого они не могли себе позволить. Орды Потерянных и Проклятых уже хлынули через огромные щели между неработающими защитными стенами, а оружие, способное уничтожить титанов, находившееся на вершинах опорных башен, замолкло от многочисленных артиллерийских ударов. Столь быстрое уничтожение некоторых из наиболее укрепленных участков Медузы вызвало волну беспокойства во всем Железном Совете, даже будучи вдали от конфликта. Поговаривали о том, что после завершения битвы Аутек Мор будет отозван для вынесения выговора за то, что не смог полностью защитить Кузницу, но эти разговоры были быстро отложены на потом. К настоящему времени Зал Завоевания находился всего в дюжине километров от окраин основных линий Тарка, его двигатели с напряжением пытались поддерживать темп, на который он никогда не был рассчитан. Он никогда больше не сможет так быстро двигаться, это было однозначно, но Мора это не волновало, он уже давно отмахнулся от жалоб инженеров, управлявших древним вездеходом. Над горизонтом, едва освещенным первыми проблесками приближающегося рассвета, насколько хватало глаз, тянулись огромные шлейфы горящего дыма. Удушливые черные облака от сгоревших военных машин смешивались с заревом плазменных пожаров и тошнотворно зелеными вредными примесями, вырывающимися из еретехских дымовых труб. Среди тьмы короткие вспышки взрывов освещали облака изнутри, проявляя силуэты тысяч машин, извергающих смерть во все стороны. Изувеченный прекрасно осознавал, что его люди сильно уступают по численности, о чем свидетельствовало то, как далеко занес их натиск. Острие легиона пронзило линии Тарка в дюжине мест, и в хаосе битвы они были рассеяны среди полчищ предателей, стремившихся уничтожить вторженцев в их среде. В сводящем с ума водовороте тотальной войны Астартес сражались с предателями без сожалений, ни одна из сторон не давала пощады, полностью полагаясь на сенсоры для отслеживания местоположения врагов - такова была непроглядная тьма промышленного ада, в котором они сражались. Десятый постоянно находился в движении, высаживаясь, чтобы быстро зачистить скопления пехоты, которые могли бы стать препятствием для их продвижения, прежде чем снова выдвинуться вперед, никогда не останавливаясь дольше, чем это было необходимо. Дальше по склонам гор, на окраинах разрушенных мануфактур, разворачивались десять тысяч отдельных сражений. Каждый склад служил для изоляции тех, кто находился внутри, от более широкого сражения, истребительные команды сражались среди конвейерных лент и спрыгивали с помостов в трехмерной битве на истощение. Время от времени шальной снаряд артиллерии Тарка, продолжавшей беспорядочно обстреливать Кузницу, пробивал крышу или попадал в стену, обрушивая все здание и тем самым сводя на нет борьбу, которая велась внутри. Ни одна из сторон не имела точных сведений о своих противниках, но для Аутека Мора это не имело значения. Наследник Кровожадного наконец приблизился к месту, где, как он подозревал, находился его противник, и собрал свой Конклав - элитную группу ветеранов из Клана Моррагул, которые присоединятся к нему в обезглавливающем ударе. С ритуальной торжественностью Мор вооружился древними артефактами из реликвариев легиона, которому помогали его секунданты. В его болтер один за другим были заряжены патроны, чьи имплозивные сердечники, выкованные из сагателлумовой руды, идеально подходили для борьбы с еретиками. На его спине была установлена древняя Цепь Горгона, вмонтированная в силовой генератор его доспехов, аугметический модуль, обеспечивающий его защиту вместо штормового щита, гудел, взаимодействуя с его Железным Нимбом. В его вытянутых руках находился массивный громовой молот, способный нанести удар поистине сокрушительной силы, если им владеет такой сильный человек, как Мор. В сопровождении Библиария, Апотекария а также своей свиты, Наследник Кровожадного и его Конклав снарядились прыжковыми ранцами - редкое зрелище среди сыновей Мануса. Полностью экипировавшись, они погрузились в штурмовой таран «Цест» - тяжелобронированный летательный аппарат, чаще используемый в пустоте, чем в атмосфере. Им нужны были и скорость, и прочность, чтобы выдержать шквал огня, который непременно обрушится на них при приближении к Тарку. С верхних посадочных палуб Зала Завоевания вылетел командный отряд Мора, самонаводящаяся ракета, нацеленная прямо в сердце строя предателей. Как и ожидалось, когда Цест приблизился, небо озарилось лазерным огнем. Только направление их движения, когда они приближались не в лоб, а чуть сзади, позволило штурмовому тарану рассчитывать на сближение, что уменьшило первоначальную огневую мощь, поскольку оборона предателей была вынуждена развернуться, чтобы отследить приближающуюся угрозу. Двигатели визжали, когда пилоты-сервиторы выжимали из корабля все возможное, пытаясь укрыться от изнуряющего града выстрелов, направленных в их сторону. Внутри сдвоенных кабин Мор и его Конклав спокойно наблюдали за тем, как таймер в их шлемах отсчитывает время до того момента, когда откроются штурмовые рампы. Сначала будет огонь, затем клинок. Рампы открылись. В небе, охваченном огнем войны, вспыхнули новые языки пламени, когда зажглись прыжковые ранцы. Разрыв шрапнели наполнил воздух, подавляющий шквал дроби, выпущенной из штурмовых пусковых установок, уничтожил все баллистические выстрелы в воздушном пространстве. Аутек Мор и его свита спрыгнули с Цеста и устремились вниз со скоростью, которую многие сочли бы самоубийственной. Над ними таран выпустил скопление ракет, которые пронеслись мимо них на сверхзвуковой скорости, врезавшись в трио шагоходов Серперос и повалив их со склона горы. Десять Астартес поразили свои цели спустя несколько мгновений, двигаясь с такой скоростью, что даже улучшенные сенсоры прицеливания Скитариев не имели шанса оказать огневую поддержку или прикрытие. Конклав был подобен живым метеорам, позволяя импульсу их яростного налета попросту сокрушать все, что попадалось им на пути, подобно молоту гнева. Все они были вооружены аналогично Мору - громовыми молотами и штормовыми щитами, за исключением Библиария и Апотекария, которые владели силовым посохом и цепным мечом соответственно. Не оставлять в живых - таков был девиз Конклава, который постоянно находился в движении. Там, где меньшим людям потребовалось бы время, чтобы прийти в себя после столь динамичного появления, Изувеченный и его Конклав этого не делали. Они были живым оружием, молотом с небес, уничтожавшим все, что попадалось им на пути. Люди-машины были разорваны в клочья, раздавлены под грохотом молотов и смяты щитами. Танки и боевые двигатели были разбиты, их незащищенные гусеницы и задняя броня сминались, когда Астартес подпрыгивали вверх и вниз, используя мобильность своих прыжковых ранцев по максимуму. Именно для такого способа ведения войны были созданы Астартес, и ни один отступник или предатель не мог встать на их пути. В центре этого водоворота насилия находился сам Аутек Мор. Благословленный защитными аурами как своего компаньона Библиария, так и древним артефактом Цепи Горгона, Наследник Кровожадного был так же смертоносен, как и все остальные члены его Конклава вместе взятые. Он словно был неуязвим, пробирался сквозь огненную бурю невредимым, словно не мог, не желал умирать, пока сам Император не придет, чтобы забрать живое оружие к себе. А пока этот день не настал, Изувеченный намеревался и дальше служить Клану Моррагул и Империуму. Когда Астартес приблизились, Вотер Тарк начал паниковать. Глубоко внутри, под множеством аугментаций и машинных улучшений, несмотря на столетия жалкого существования в Оке Ужаса, какая-то часть его все еще оставалась человеческой. Аутек Мор и его Конклав высмеяли технологическое превосходство, которым Тарк всегда гордился, - живое оружие, которое продолжало наступать. Несколько из них пали, но бойня не прекратилась, ибо с каждой смертью сыны Мануса удваивали, а затем утраивали свои усилия. Грохот громовых молотов был сравним лишь с оглушительным стуком его собственного сердца, плавающего в амниотическом резервуаре, и, когда Кровожадный прыгнул на его командный шагоход, Тарк испустил бинарный вопль отчаянного ужаса. «Жалкий», - это была единственная мысль в голове Аутека, когда он рывком открыл люк шагохода «Серперос». Внутри возвышающейся конструкции был установлен единственный амниотический чан, содержащий только сердце, немного тканей и мозг, поскольку шагоход был Тарком по всем показателям. Дюжина паучьих ног пощелкивала, управляя механизмами, и размахивала с новой силой, когда Кровожадный запрыгнул внутрь. Из многочисленных консолей доносился бинарный шум - Темного Адепта явно охватил трансчеловеческий ужас. Несомненно, монстру было неприятно, что подобные эмоции все еще не покинули его, несмотря на все его изменения. Не теряя времени, Кровожадный направился к чану. Внутренняя защита шагохода попыталась уничтожить вторженца с помощью смертоносной силы, намеренно перегружая собственные консоли в попытке испепелить его. Однако «Цепь Горгона» держалась стойко, конверсионное поле как всегда отражало урон. Мор выпустил пару снарядов в гибкие конечности, установленные на чане, и болты, вырвавшиеся из рук, сделали те немногие механические части, которые уцелели после удара, неработоспособными. С абсолютной решимостью Изувеченный обрушил свой молот на амниотический резервуар, полностью уничтожив Темного Магоса Вотера Тарка, Старшего Адепта Нового Механикума, и все его мечты о разграблении Кузницы Горгона. Лишенные какого-либо централизованного управления, силы Тарка немедленно обратились в бегство. Все его лейтенанты подчинялись ему напрямую, их умы были подчинены его нейронным путям, и ужас, охвативший Тарка в его последние мгновения, передался и им. Однако, несмотря на столь неожиданный поворот, мрачные события продолжали разворачиваться. Наступление Темного Механикума на Кузницу Горгона даже не было замечено Эйдолоном и другими командирами легиона - деятельность Потерянных и Проклятых была для них совершенно неважна. Внезапное присутствие ксеносов в Спукарри было единственным, что сейчас занимало умы военачальников Хаоса; все, что могло так быстро одолеть целую боевую группу титанов, несомненно, представляло собой серьезную угрозу. В своем отравленном военном зале Эйдолон слушал, как его командиры спорят и препираются между собой о ходе битвы в целом. Он связался со всеми ними, чтобы сообщить о судьбе их титанической поддержки, и, как и ожидалось, тяжелые потери Легио Критос привлекли их внимание. Однако вместо того, чтобы предложить координацию действий, владыки Хаоса попытались использовать это как возможность направить ход кампании в свою пользу. Услышав о присутствии некронов, Байл и Коул начали что-то вроде дискуссии, в то время как Торамино и Шибан посвятили свое время спорам о возможной судьбе Медузы, например, о том, кому будут принадлежать наземные бегемоты после окончания войны. Но какими бы подстрекательскими ни были их комментарии, Отрубленная Душа просто молча слушал, изредка поднимая закованную в латы руку, чтобы вытереть едкие слезы, которые непрерывно текли из его изможденных глаз, пока он наблюдал за диспозицией своих сил на гололите. В конце концов, различные военачальники угомонились, всем было более чем любопытно, почему Эйдолон не реагирует на их провокации и требования. Теперь, когда его было легче расслышать, Отрубленная Душа издал свои директивы властным тоном, полностью проигнорировав то, что до этого говорили остальные. Все должны были собраться у самой Медузы, ибо настало время дать понять лоялистам, что Дети Императора даже не начинали сражаться. Показав всю свою мощь врагу, который и так уже на пределе сил, можно было добиться отчаяния, если не среди Десятого легиона, то хотя бы среди его сторонников. Эйдолон полагал, что лучшим способом добиться такого внезапного и ошеломляющего наступления будет высвобождение самого мощного оружия Третьего легиона: их отца. Вызвать Демон-Примарха - задача не из легких, но в случае успеха остановить его будет практически невозможно. Однако прежде чем Эйдолон успел продолжить, военный совет был прерван хриплым смехом Шибана Проржавевшего. Пока остальные военачальники смотрели на него, Тахсир объяснил, что Фулгрим уже здесь - он был призван на Медузе совместными усилиями семи некрополей. С внезапным рывком невиданной доселе лихорадочной силы Эйдолон вскочил на ноги, перенаправляя гололит, чтобы взглянуть на Спукарри, где теперь был виден неживой кошмар. Под затянутыми тенями небесами среди горящих обломков разбитых титанов шагала смерть. По мертвенно-серому песку валялись обломки некронских конструкций, каждая из которых была разорвана и брошена на землю с оплавленным отпечатком руки, впечатанным в то место, где их схватил Фениксиец. Он был воплощением чистой смерти, облаченный в рваные и выцветшие одеяния, которые развевались, когда он с легкостью проносился между взрывами, способными сравнять с землей горы. Впервые за семьсот лет Король Феникс вернулся в реальное пространство и сражался голыми руками в древнем боевом искусстве Чогориса. Однако это не делало его менее смертоносным, ведь куда бы он ни наносил удар, живой металл умирал. Вскоре, когда последний тяжелый конструкт сераптек рухнул, превратившись в неузнаваемую серебристую лужу, Демон-Примарх стоял один, неподвижный в своей победе. Лишь трое из тринадцати титанов Легио Критос все еще были в строю - пара раненых полководцев и Явар Беспощадный на борту Invidae Indivisus, который с беспокойством замер в присутствии гораздо более крупного хищника, чем они. Однако Фулгрим не двигался с места, позволяя последнему из меньших конструктов вернуться под землю, замерев в позе лотоса для медитации. Что-то было не так, подумал Эйдолон, наблюдая за своим отцом, ибо, несмотря на отсутствие какой-либо угрозы, Примарх начал биться в судорогах, дергаясь, как насекомое, пораженное пестицидом. И по выражению лица Шибана было ясно, что он тоже понятия не имеет, что происходит. Среди Совета предателей царило замешательство. Используя методы и средства, о которых он не стал бы рассказывать, Шибан успешно разорвал завесу реальности настолько, что вызвал в реальное пространство Фу Лу Гурейму, Примарха Третьего легиона. Его прибытие пришлось как раз вовремя, чтобы спасти последних титанов Легио Критос, оказавшихся на грани полного уничтожения некронскими конструктами. Однако вместо того, чтобы продолжить успешное наступление, силы Хаоса в Спукарри остановились, что стало результатом противоречивых интересов военного совета Детей Императора. С одной стороны, были силы Шибана. Именно они не только призвали Демон-Примарха, но и подчинили его воле Проржавевшего. Метафизические цепи вытащили Фу Лу Гурейму с Чумной Планеты на Медузу ценой огромных усилий, поскольку Демон-Примарх мог быть вызван в реальное пространство только раз в семьсот семьдесят семь лет. Однако что-то явно пошло не так, ведь даже после призыва Короля Феникса эзотерики и колдуны Третьего продолжали истощаться, вынужденные не только связывать его, но и продолжать вливать свою энергию, чтобы поддерживать его в проявленном состоянии. Таким образом, вместо того чтобы провести одноразовый ритуал, как и предполагалось, колдуны Шибана продолжали заниматься этим. В отличие от других привязанных демонов, которые бились, извивались и угрожали своим пленителям в надежде вырваться, Фулгрим был мертвенно спокоен, не выдавая ни малейшего намека на раздражение или какие-либо эмоции. Он восседал среди руин разрушенных конструкций некронов, сохраняя позу лотоса с истинной безмятежностью или, по крайней мере, безразличием. Его присутствие, хотя и внушало страх, было значительно слабее, чем в другие разы, когда его вызывали, слабее настолько, что это было очевидно только для Шибана, который до сих пор считал, что довел ритуал до совершенства. С другой стороны, был Эйдолон. Как Шибану удалось так быстро призвать Фулгрима, неизвестно, но все явно пошло не так, как задумывалось. Отрубленная Душа подозревал, что знает причину, хотя, конечно, не стал бы рассказывать ее Проржавевшему: именно нуль-поля, исходящие из глубин Медузы, мешали Демон-Примарху. В этом Эйдолон был прав, ибо далеко под безмолвными пиками допотопные пилоны вспыхнули с новой силой, ярко светясь под землей, пытаясь устранить это внезапное оскорбление реальности, возникшее в ее пределах. Именно благодаря этим пилонам ни один из низших демонов не мог надолго проявиться на Медузе, и даже такие могущественные хищники Имматериума, как Фулгрим, могли проскользнуть сквозь них так, что их истинное величие сильно уменьшилось. Впервые за время кампании Эйдолон начал терять самообладание, чувствуя одновременно раздражение от самонадеянности Шибана и неуверенность в себе. Насколько знал Отрубленная Душа, он был единственным, кто знал об их цели исследовать Землю Теней, о пилонах, мешающих обитателям Варпа. Не могло быть и речи о том, чтобы Проржавевший знал о них, иначе он не стал бы тратить свой единственный шанс призвать их отца на поле боя, где он был бы гораздо слабее, чем обычно. Что же тогда побудило Шибана призвать Примарха сюда? Как ему удалось незаметно перебросить туда верные ему элементы? Прибытие Фениксийца под контролем Шибана представляло собой опаснейшую угрозу для планов Эйдолона, ибо сентиментальный Третий, несомненно, последовал бы приказам своего Примарха, если бы его заставили выбирать между ним и Эйдолоном. Однако даже когда Эйдолон размышлял над тем, каковы истинные цели Шибана, внешне он выглядел совершенно невозмутимым, сохраняя спокойное выражение лица, когда приказывал остальным своим войскам отделиться и двигаться к самой Медузе. В ответ каждый военачальник сигнализировал о своем согласии, после чего связь прервалась, и флоты один за другим направились к родной планете Десятого. Этот мощный натиск стал началом конца. Еретиков долго сдерживали, и теперь, получив свободу, они с диким ликованием пустили в ход всю огневую мощь флота. Массив огня удваивался, а затем снова удваивался, пока, наконец, оборона лоялистов не была сломлена. Одна за другой реликвии золотой эры человечества начали распадаться и падать в атмосферу Медузы, наполняя небо бесчисленными полосами света, когда миллиарды тонн обломков превращались в метеориты, сгорая в атмосфере. С безмолвным скрипом Телстаракс окончательно развалился, его последние непокорные залпы затихли, когда кольцо раскололось на десятки кусков под тяжестью огня со всех сторон. При виде разрушения станции Кузнец Войны Торамино немедленно потребовал аудиенции с Эйдолоном, придя в ярость от перспективы потерять доступ к древним реликвиям, которые, несомненно, содержались внутри. Однако эти мольбы остались без внимания, поскольку Отрубленная Душа был полностью сосредоточен на наблюдении за крупномасштабной высадкой Детей Императора на Медузу. Последние корабли лоялистов были отброшены в сторону, чтобы тысячи тысяч транспортов и капсул могли проложить себе путь через поля обломков, усеявшие атмосферу Медузы, пока армии Нургла готовились к высадке на планету. В залах Медузона ликование по поводу победы Кровожадного быстро сменилось тревогой из-за внезапного наплыва предателей. Впервые истинное число Детей Императора предстало во всей своей гнилостной красе - нескончаемый поток разложения хлынул на Медузу. Теперь только флот Геша, рассредоточенный вокруг Фенноса и точек Мандевиля, оставался жизнеспособной боевой силой, содержащей основную часть присутствующих Астартес и боевых кораблей. Однако планы Железного Совета гарантировали лишь то, что они были слишком далеко, чтобы немедленно отреагировать на внезапную угрозу. Когда по системе разнеслись отчаянные призывы вернуться на Медузу, Железный Совет впервые начал обсуждать вопрос о том, чтобы задействовать свои средства защиты. Все, кроме старейших Железных Отцов и Почтенных Древних, были немедленно распущены, пока оставшиеся члены высшего совета обсуждали, какие древние запреты следует нарушить перед лицом этой существенной угрозы. Наконец они пришли к решению. Теперь, когда Кузница Горгона была надежно защищена, Совет отправил закодированное послание Железным Отцам, находившимся там, - короткую передачу, в которой повторялась одна-единственная фраза: Откройте Хранилища и Высвободите Ключи Хель. Во тьме внешней системы Сфенелус начали возникать новые звезды - тускло-зеленые сферы, которые пульсировали с интенсивностью, не похожей ни на один естественный свет. Никакого выброса Варпа не было, поскольку эти незваные гости не пересекали море душ, поэтому никто не заметил, как безынерционные приводы доставили три корабля в форме полумесяца к краю системы. В пирамидальной контрольной камере в самом сердце легкого крейсера металлические руки приводили в действие пульты управления в кромешной тьме и тишине, немигающие глаза смотрели на разбитое величие «Телстаракса», наблюдая за его разрушением посредством глифов и спектров, неведомых смертным. — Сенсоры указывают на неизбежность прорыва Имматериума. Анализ: приближаются вражеские корабли, принадлежность неизвестна. — Равномерный голос раздался из голосового эмиттера по всему безмолвному мостику «Властелина Древности». Криптек повернулся к своему хозяину, который небрежным жестом приказал ему продолжать. — Мириады человеческих боевых кораблей обнаружены на границе системы и на орбите вокруг Сторожевого Мира Ворапт. Большинство из них передают те же показания, что и «Чаша Энтропии». Один крупный загрязнитель в непосредственной близости от пилонов. Состояние каноптековых стражей: неизвестно. Заключение: вероятность опасности для пилонов серьезная. — Сидящий на командном троне некрон выпрямился и наклонился вперед, подперев подбородок своей металлической рукой - явно чуждый жест, заимствованный у низшей расы, но тем не менее известный криптеку. — Значит, отчеты верны. Приспешники Убийцы Гробниц пришли, чтобы распороть еще один шов на этой уродливой ране, а Саркони нигде не видно. Да уж. Ну что ж, возможно, эта небольшая экспедиция предоставит несколько интересных новых экспонатов для моего музея.