Забудь мою фамилию

      За это в чате Калутера и Амэла стали разрастаться тупые переписки с тупыми мемами, с тупыми подкатами, с тупыми шутками. Да в общем ситуация выходила тупой. Калутер был у Амэла переименован в «хуеглота». Для его приезда не был определен ни конкретный час, ни даже день. Амэл чувствовал, как Калутер каждый раз пытался от него избавиться, но в последний момент приезжал, и тогда секс был самым грубым и рваным: таким же, как и моральное состояние. Сначала Амэл смеялся, но потом стал думать, что их отношения стали похожи на его прошлые. Все стало хуже, когда Калутер внезапно начал приезжать не с пустыми руками: конфеты мать вашу. Амэл хотел возмутиться, но потом заметил, что они были с пьяной вишней.       Он что, теперь какая-то шлюха? Ладно, не какая-то, а чья-то.       Ему не давало покоя произошедшее в кинотеатре. То, что он сделал на парковке. Хотя Амэл уверял себя, что Калутер просто зачем-то пытался его купить ради секса, а потом получил задуманное.       А еще его очень сильно смущали разговоры после секса, когда вслед за оргазмом накатывала приятная судорога во всех конечностях, сводя мышцы, не давая сразу уйти, да и ласк хотелось еще больше. Обычно демоны обсуждали что-то простое, бытовое, несущественное, лежа голыми спиной на кровати, закинув руки под голову или раскинув в разные стороны. Однако иногда разговоры уходили в иное русло, и Амэл узнавал еще больше о личной жизни Калутера: о его сестрах (он был единственным сыном), состоянии матери после потери мужа, как вообще вся семья отреагировала на трагедию. Амэл постепенно сам открывался, рассказывая сильно порционно о своих переживаниях, правда, не упоминая, в какой моральной яме он сидел все это время.       И ему было стыдно. Калутер взял на себя практически все обязанности семьи, а Амэл умел только просирать деньги по мелочам или импульсивным большим покупкам. Амэл видел в нем некую свою противоположность, и это все же привлекало: от Калутера исходила взрослая уверенность, хоть он и сомневался временами, а также относился серьезно к просьбам, и все это не лишало его чувства юмора. Амэл начинал чувствовать себя рядом с ним комфортно, даже желая не казаться таким придурком, стараться держать себя в узде. От Калутера исходила статичность, которой иногда ой как не хватало.       «Погнали в бар, он на окраине — идеально», — написал как-то тот, скидывая тупой стикер с котиком. Пожалуй, их обоих объединяла всесильная любовь к котам.       Амэл тогда перевернулся со спины на живот на кровати, вглядываясь в экран смартфона, в предвкушении не попадая пальцами по нужным буквам и все-таки промахиваясь в результате.       «Прям сегрдня?»       «Да. В десять подъеду к твоему подъезду».       Амэл почесал шелушившийся нос, чихая. Вау, это что, очередная инициатива Калутера? Он не понимал, почему велся на такой дешевый флирт. Острых ощущений захотелось? Да, но дальше они просто вспорют самую грудину.       Перебирая гардероб, Амэл отбирал новые шмотки, купленные в период его отдельного пребывания от семьи, все-таки его отец старался поддерживать классический стиль сына, но тот ему не нравился. Вздыхая, он накидал вещей на стул, чтобы потом их не искать. Да почему его это ебало?       Сев на пол, облокотившись о тумбочку, Амэл задумался, перебирая воспоминания в памяти: он никогда раньше не встречался с парнями. Он нахмурился. Встречался? Блять, просто секс, хватит.       Сколько тупых мыслей в голове, и они не замолкали. Мешали. Перегружали. Амэл грыз кожу вокруг ногтей, сжимаясь: у него были планы на день, у него были незаконченные дела, но он просто не мог заставить себя встать и начать что-то делать. Что-то мешало. И даже необязательно эта непонятная ситуация с Калутером, нет, Амэл всегда был таким. А теперь ситуация ухудшилась.       Листая ленты социальных сетей, он глупо втыкал в экран смартфона, отпуская мысли. Стоило отложить телефон — все возвращалось на свои места. Если сегодня его ожидал секс, то это был бы вполне неплохой вариант для успокоения нервов. Хоть как-то. Амэл прикусил губу, видя историю своей бывшей подружки. Она нашла себе нового ебыря, который одаривал ее подарками, как мило-то. Кидая телефон на кровать, Амэл лег на пол, закрывая глаза. Куда катилась его жизнь? Что дальше, после учебы? Отец опять устроит по блату?       Амэл очнулся, только когда заиграл будильник. Походу, надо было собираться. Блять.       Он не стал причесываться: его кудрявые волосы всегда топорщились, вились и выглядели практически одинаково при любых обстоятельствах. Амэл с ленцой стал одеваться, натягивая свободные черные рваные джинсы, цепляя всякие железки для вида. Футболка, на нее худи с популярной девкой из аниме категории хентай. Нацепив остальные украшения: серьги, кольца, чокер, он забрал телефон с зарядки и глянул на стол, где лежал кошелек. Амэл взял его, проверяя содержимое: все отделения были забиты картами, а вместо налика — презервативы. Он вышел из квартиры, спускаясь по лестнице.       Выйдя на улицу, Амэл сразу разглядел знакомую машину. Он подошел к Калутеру, замечая у того в руке сигарету. Оставалось чуть-чуть, и Амэл забрал сигарету, докуривая.       Калутер сразу обнял его за талию. Сам он был одет привычно: черные брюки, черная шелковая рубашка и черное пальто. Нет, извините, брюки цвета вороньего крыла, шелковая рубашка прямиком с ночного неба и пальто — пустота, что захватывала тебя, когда ты закрывал глаза. Амэл опустил голову, видя блестящие, начищенные ботинки. Калутер выкинул бычок из рук Амэла в ближайший мусорный бак, приглашая сесть в тачку. Амэл встал около открытой двери, вновь окидывая взглядом салон: когда он был пьян, не столько уделил внимания тому, что это, считай, тачка его отца. Его передергивало.       Он также завис от того, что осознал один простой факт: он ебался с парнями и помладше, и старше, но никогда секс на одну ночь не заходил так далеко. Это Амэл катал телочек, трахаясь в машине, клубе, неважно, главное, он был тем самым, кто платил и обеспечивал. Калутер уже сидел на водительском сиденье, наклонив голову и наблюдая за Амэлом, смотрящим в прострации.       Он сплюнул на землю, заваливаясь в тачку, закрывая дверь и сразу подключая телефон по блютузу к колонке. Калутер выехал на дорогу, обгоняя машины, но соблюдая правила. Амэл чувствовал себя куском мяса на сковороде, да, странное сравнение, но ему захотелось показать весь свой мерзкий характер, поэтому он включил какую-то молодежную группу, песни которой пелись о наркоте, сексе, тусовках… прелести подростковой жизни.       Калутер поначалу не реагировал, а Амэл пританцовывал на сиденье, также жестикулируя, подпевая. Калутер глянул на того, только когда пошел какой-то уж слишком конченный куплет, где пелось о том, как парень трахал девушку в тайне от ее отца. Напоминало их двоих, вот так ирония.       — Тебе разве никогда не хотелось сорваться с цепи, когда ты смог избавиться от семьи? — вдруг внезапно спросил Амэл, видимо, как-то приложившись головой в салоне машины.       — После совершеннолетия-то? — спросил Калутер, улыбаясь. — Нет, наоборот. Меня не ограничивали в подростковые годы, я в основном уже нагулялся, больше не хочется.       Амэл, видимо, выглядел слишком шокированным из-за ответа. Калутер следом рассмеялся:       — Ты что, думал, я-то не прыгал одетым пьяный в бассейн какой-нибудь? Не возвращался под утро, будучи не в состоянии стоять на ногах? И, конечно, многое другое.       Амэл отвернулся, уставившись тупым взглядом в окно, округлив глаза от накатывающего ужаса. Мгновенно его мир просто перевернулся с ног на голову, и он аккуратно переключил музыку на более привычный фонк. Сглатывая, Амэл корпусом также повернулся к окну, не желая больше встречаться взглядом с Калутером. В смысле нагулялся? Разрешают, что ли, своим наследникам так себя вести, а не требуют сразу соответствовать надуманному имиджу?       Очнулся Амэл только уже на парковке около бара.       — Давай честно, что ты от меня хотел?       — Провести время вместе? Не поздно ли уже спрашивать? — ответил Калутер, выйдя из машины и открыв дверь со стороны своего пассажира.       Амэл вылез с максимально кислым лицом, отряхиваясь. Калутер закрыл за ним дверь.       — Я не безрукая телка.       — Девушки, почему-то наименованные тобой «телками», тоже не безрукие, — заметил Калутер, хлопнув Амэла по заднице.       Тот застыл, не совсем понимая, как реагировать: с одной стороны, ему сделали замечание за использование оскорбительного слова, с другой стороны, его только что шлепнули по булкам, и как это еще оценивать, как не абсурдность ситуации?       В помещении Амэл сразу сел за барную стойку, покупая шоты за свои деньги. Калутер сидел рядом, смакуя слабоалкогольные напитки. В этот же момент Амэл уже глотал шоты с водкой, поэтому не сразу заметил, что пил Калутер, но потом удивленно поинтересовался:       — А машина как?       — Ехать всего ничего до твоей квартиры.       — Я бы спросил, как ты будешь добираться до своего дома, но посужу по твоему будущему состоянию, — отметил Амэл, закидывая очередной шот и по-свойски бросая руку на плечи Калутера.       Тот усмехнулся, вильнув хвостом. Амэл кивал головой в такт музыке, вдруг к своему ужасу осознавая, что его не интересовали сидящие рядом демоны, и его тем более не интересовали пьяные тела на танцполе. Он повернулся, глянув на Калутера, понимая, что его единственным желанием было трахнуть его.       Ох блядь.       Амэл отмечал пухлые губы Калутера, который традиционно наносил черную помаду, а тени были такого же цвета, подчеркивая выразительные глаза. Ресницы и не требовалось подкрашивать: они от природы у их вида демонов были длинными для защиты глаз в суровые погодные условия. Амэл разбивался о сапфировые глаза, казавшиеся темно-синими, сливающимися с черным белком глаз в тени. А на свету — натуральный сапфир с дорогого украшения. Парень непроизвольно взял в руку хвост Калутера. Тот с интересом наблюдал за его действиями, перемешивая коктейль палочкой. Амэл поглаживал большим пальцем черную шерсть, тяжело сглатывая. Его бросило в дрожь, когда он вспомнил, как его тело ласкал этот «пушистик».       В темноте глаза Калутера казались сплошной черной бездной, синий сливался с темно-серым яблоком глаза.       Амэл выпил еще один шот, а Калутер провел тыльной стороной руки о его щеку, произнеся:       — Все-таки танцпол?       Амэл отставил рюмку в сторону, вставая, ощущая, как алкоголь растекался по телу. Он ухмыльнулся, проводя рукой вдоль спины Калутера. В течение нескольких часов тот только и делал, что наблюдал за тем, как Амэл напивался, доходя до кондиции, и тогда «внезапные» ласки с его стороны становились все чаще. Калутер считал, что это конечная точка, ему нужно было отвезти Амэла домой, но почему-то он колебался.       Хорошо, сначала он повелся на внешность этого идиота и его дебильный характер, но что цепляло до сих пор, не давая отступить? Калутер заглянул в красные глаза, наполненные желанием и жадностью. Тот явно имел огромные проблемы с личной жизнью, с семьей, с окружающими, но что-то проскакивало через все это месиво неприятных эмоций. Калутер хмурился и вздыхал, чувствуя нездоровую привязанность.       Амэл целовал своего спутника, целовал жарко, прижимаясь и касаясь всем телом, желая большего и показывая это. Он был падок на случайные сексуальные связи, желая ощутить тепло в постели. Амэл боялся темноты, а точнее пустого дома. Психолог говорил, что это боязнь одиночества. И сейчас Амэлу нравилось быть зависимым от Калутера, быть ему подконтрольным какое-то время, чтобы поддаться секундной эйфории и сделать голову пустой меньше чем на жалкие пять секунд. Но это был глоток кислорода, нет, наркотика.       Калутер видел нездоровую почву его отношений с Амэлом, но чувствовал тепло в груди напротив, и этого было достаточно.       Амэл пил, он не мог остановиться, если начинал. Между ними пылала юношеская страсть, то безумное желание, сжигающее без остатка. Калутер прикрыл глаза, давая целовать его в шею. Он понимал, что взлетал слишком высоко, а далее падать было больнее. Следовало бежать, не останавливаясь, и не возвращаться, чтобы не тешить своего внутреннего зверя. Как же глупо.       В баре было также душно: маленькое помещение и много демонов. Пот стекал с лица, и Калутер продолжал наблюдать за уничтожением всевозможных коктейлей его спутником. Амэл пребывал в странном состоянии, все еще ощущая проваливающееся сердце. Его мысли постоянно метались из стороны в сторону из-за банального осознания, что раньше он все равно всегда бегал глазами по залу, может, выискивая новую пассию. Как давно он не трахался с кем-либо еще? Амэлу хотелось назло взять какую-нибудь девчонка, поцеловать ее…       Он повернул голову, глядя на двух подруг у барной стойки. Одна из них была одета в короткий топ и мини юбку, бери и уводи в темный угол. Но Амэл отвернулся. Он вновь взглянул за Калутера. Язык заплетался, но ему вдруг стало жизненно необходимо поговорить:       — Какие у тебя отношения с матерью?       Калутер изумленно выпустил трубочку изо рта. Кажется, это был лишь его второй коктейль. Амэл прищурился. Будь он трезвым, ощущал себя полнейшим идиотом, но по пьяни ему хотелось сесть Калутеру на колени, зарыться носом в волосы и прошептать… Он помотал головой. Это даже под водкой выглядело хуево.       — Э-э-э, ты про то, как она бы отреагировала? — зашептал Калутер, придвинувшись к Амэлу, чтобы тот его мог услышать сквозь стучащую музыку. — Была бы недовольна, что я это не всерьез и скрываю от нее.       Не всерьез? Амэл был пьян, он не контролировал свою мимику, но Калутер не обращал на это внимание, думал, что Амэл в целом сейчас выглядел как очередной пьяный гондон, коего можно встретить под утро где-нибудь у дверей в момент открытия метро. Не всерьез значило, что они просто трахались? А оно что, могло быть всерьез? Ему бы разрешили? Сыграть свадьбу, общая квартира… Амэл ненавидел то, как его мозг скакал с мысли на мысль, причем абсолютно абсурдные, но он не мог это контролировать. Он просто знал, что любил жить выдуманным.       Он бы никогда не вышел замуж. Может, женился бы по приколу, но с любовницей в шкафу. Ему все остальное было чуждо. Он улыбнулся, сдерживая смех, закрыв комично рот рукой.       — Что рассмешило?       — Да ты так выразился… Подумал, будто твоя мать была больше довольна, если бы ты привел меня в свою семью.       Калутер не ответил. Он нашел ртом трубочку, через нее уже пробуя растаявший лед. Его взгляд сделался несколько вскользь, стеклянным.       — Ты скучаешь по отцу? — вдруг вырвалось у Амэла. Он пропустил мимо себя дрожь Калутера.       — Он был хорошим. Папой, — Калутер пристально взглянул на Амэла, ожидая очередной неподходящий вопрос, но тот вдруг положил голову на столешницу.       — Бля-я, все что ты говоришь — такой бред для меня, — Амэл развел рукой.       — А твоя мать? Разве она такая, как отец?       Амэл взглянул на Калутера. Его лицо расплывалось, шаталось, и Амэл взглянул на потолок, чуть не упав со стула. Он будто был пилотом самолета, потерявшим управление.       — Мать? Наверное, из-за денег с отцом. Она… — он пытался удержаться на стуле, словно его штормило, дул сильный ветер, и со стороны его покачивания выглядели странно. — Обычная прошмандовка.       Амэл вновь уронил голову на столешницу, закрывая голову руками. Сидеть было тяжело. Калутер оглядел его скептически, будучи в непонятном настроении после разговора. Он огляделся, понимая, что ему следовало отвести Амэла домой.       — Тебе хватит, — Калутер тяжело вздохнул, пытаясь взять Амэла под руку, однако тот стал вяло протестовать.       Но все же вскоре он сам вцепился в Калутера, глубоко вдыхая, а после прикоснувшись горячими губами в его щеке, мазнув. Калутера обдало резким запахом алкоголя, и он лишь сильнее перехватил Амэла, выводя его на улицу. У того, кто пару часов назад еще был вполовину приличным демоном, а теперь лишь представлял из себя пьяного животного, заплетались ноги.       Сердце все еще стучало в ушах, когда на свежем воздухе Амэл сразу упал на колени за углом в сырую весеннюю землю, блеванув.       — Давай, поехали, — прошептал Калутер, поглаживая по спине Амэла, пока тот приходил в себя.       — Пиздец, — только и успел произнести Амэл, пока Калутер вел его к машине.       Он упал на задние сиденье, простонав и закрыв глаза. Калутер закусил губу, сев за руль и хрустя пальцами. Его раззадорил разговор в баре. Вытирая пот с лица, он выехал на дорогу: сейчас гнал на квартиру Амэла. У него самого голова начала гудеть: все-таки он не был трезв. Уже на парковке около дома Калутер вышел из машины, чтобы вытащить Амэла, и взял того на руки, предварительно отыскав ключи от квартиры.       Он просто хотел отнести его, положить в кровать и… уйти.       Калутер не думал ни о чем, пока тот не схватился за него, когда он пытался его опустить на матрас. Амэл крепко обнял его за шею, не сползая. Калутер вздохнул, произнеся:       — Можешь спускаться, — свел все в маленькое недоразумение.       Амэл со стоном упал на подушку.       — Ты же не собираешься вернуться в таком виде домой?       — В каком? — переспросил Калутер. Амэл раздраженно на него глянул, отворачиваясь. Калутер уж точно выглядел куда приличнее своего спутника.       — Лучше не стоит.       Амэл вернулся в прежнее расположение духа, бурча и злясь на происходящее, а все вопросы Калутера он сводил к шуткам. Тот долго сидел на кровати, пока не услышал сопение под боком: Амэл вновь уснул, но теперь до обеда. Калутер еще долго сидел на кровати с потерянным взглядом, тяжело дыша через рот и пытаясь не сорваться. Возможно, будь младшим сыном, он бы просто бросил все на самотек? Он мог бы остаться здесь без угрызений совести. Но сейчас все переживания рвались наружу, и Калутера подташнивало. Он рухнул на кровать, смотря на кудрявый затылок Амэла. А как он? Их обоих родители по головке не погладят. Стиснув зубы, Калутер зажмурился, глубоко дыша, но постепенно впадая в сон.              Уже днем Калутер немного растерялся, проснувшись не в своей квартире, а после вспоминая, что произошло. Он смутился из-за того, что сам лег на чужую кровать в уличной одежде. Амэл тихо наблюдал за тем, как копошился Калутер, а потом сказал:       — Сходи в ванную, умойся, я дам тебе новую щетку. Можешь принять ванну. Полотенца тоже имеются.       Калутер смущенно заправил выбившуюся прядь за ухо, расчесывая пальцами волосы, думая, какими спутанными они должны были оказаться после сна без резинки. Амэл, пошатываясь, начал копаться в шкафу, а Калутер аккуратно слез с кровати, выйдя из комнаты и сразу натыкаясь на проход в ванную и кухню. Калутер осмотрелся, отмечая, что в квартире образовался бардак, накиданная одежда и разбросанные вещи по кухне, из-за того, что гостей не ждали. Обычно Амэл прибирался к его приезду. А на подоконнике привычно красовалась орда пустых банок из-под энергетика и пива.       В ванной оказалось прибрано, не считая несколько носков в углу. Однако Калутер просто устало расстегнул штаны, приспуская их и снимая рубашку, потирая виски. Он вообще не должен был здесь оставаться, так что придираться к беспорядку не имело обоснований. Амэл зашел без стука. Калутер вздрогнул: одно дело возбужденным давать себя целовать и ласкать, другое дело наутро представать обнаженным перед…       Кто они друг другу?       — Не переживай: зубная щетка продавалась вместе с зубной пастой, она новая, — заговорил Амэл заплетающимся языком, кусая губу от смущения.       — Зачем? — Калутер поморщился, замотав головой. — Я должен был еще утром уехать.       — Не смеши меня, — пробурчал Амэл, отводя взгляд, и, закинув полотенце на стиралку, вышел, закрыв за собой дверь, спотыкаясь.       Калутер задумчиво сидел в ванной, настраивая температуру воды, смотря на обозначение градусов. Он не понимал, нужна ли ему была сейчас горячая вода или, наоборот, ледяная. Что могло бы помочь успокоиться в этот момент. С опозданием понимая, что намочил и волосы, Калутер вспомнил, что совсем скоро должны были начаться каникулы, на которых Амэл точно должен был вернуться домой, отец, как минимум, захотел бы посмотреть на него вживую. Нервно вытираясь, Калутер оделся, боясь спрашивать Амэла о его планах на момент отъезда.       Зайдя на кухню, Калутер сразу увидел щетку Амэла, лежащую около раковины. Тот стушевался, понимая, что Амэл даже не стал его смущать своим присутствием, почистив зубы на кухне. Сам он сидел на стуле, крутя в руке банку пива. Калутер мягко взял его за подбородок, приподнимая голову: он увидел у него синяки под глазами, проведя большим пальцем по его щеке. Амэл криво улыбнулся, потершись щекой о пальцы, но достаточно быстро вставая, чтобы прижать Калутера к столу.       Тот прогнулся в спине, когда Амэл к нему наклонился и поинтересовался:       — Неужели вчера я так сильно набухался?       Калутер попытался улыбнуться в ответ, но быстро прикусил губу, смаргивая с себя дымку: он засмотрелся в мутные, но такие наглые глаза напротив. В ноздри ударил запах перегара, и Калутер прикрыл глаза. Амэл сжал его ягодицы, оглаживая и спускаясь между ними. Калутер положил руку на грудь того, но не для того чтобы оттолкнуть: какой вообще был смысл во всей этой затее, если она не закончилась сексом?       — Меня вполне все устраивает, — прошептал Калутер.       — Чай? Конфеты? Потрахаемся? — спросил Амэл, целуя того в подбородок.       — Я и не против наверстать упущенное, — проронил в ответ Калутер, когда его усадили на стол.       Он стал расстегивать свою и так наполовину застегнутую рубашку, которую еле натянул после ванной. В принципе, можно было выйти сразу голым. Амэл придвинулся к нему, обнимая за талию и прикусывая за сосок. Калутер зажмурился, выдыхая.       Амэл грубо прижимал к себе Калутера, целуя и прикусывая кожу, пробуя на вкус. Он стягивал брюки с того, которые тот так и не застегнул из-за не особой надобности. Амэл поглаживал бедра Калутера, опускаясь на колени и целуя вставший бугорок в трусах. Калутер дернул хвостом, выдыхая. Секс на кухонном столе. Банально, но и не кровать вовсе. Амэл, высвободив член, начал его облизывать. Калутер почувствовал, как вся его кожа запылала, обдавая внутренности жаром.       В глазах напротив горела привычная страсть, когда Амэл вновь заглотнул член, подняв взгляд на того. Калутер зашипел, подняв голову, только чтобы не видеть его лицо и не смущаться еще сильнее. С выдохом Амэл отстранился от того, чтобы полностью снять с него брюки и завалить на стол. Столешница, к счастью, оказалась не липкой.       Амэл орудовал смазкой, пока Калутер положил руки под голову, прикрыв глаза и пытаясь не думать. Он жил обыкновенной жизнью, будучи уверенным в своем «завтра», но с появлением Амэла он стал сомневаться в себе, задавая кучу вопросов. Он думал о своих чувствах, когда смотрел на Амэла, хотя голова всегда была пуста во время секса до этого.       Калутер услышал, как тот надел презерватив, а потом почувствовал, как в него вошли. Он лежал спиной на столе, ноги закинув на плечи Амэла, раскинув руки, тщетно пытаясь ухватиться за гладкую поверхность. Это было странно, но Калутер чувствовал себя зависимым.       Постанывая при каждом грубом толчке, он откинул голову и открыл рот. Хвосты демонов сплелись, и Калутер мельком подумал о том, что ни с кем еще так произвольно его хвост не желал соединиться в единый клубок. Подобное машинальное движение, хоть оно и было несущественным, намекало лишь на одну единственную мысль.       Амэл наклонился, стиснув Калутера в объятиях, желая оказаться как можно ближе, сливаясь в единое целое. Но в большей степени он хотел убедиться в реальности происходящего: будто не могло бы существовать демона, который взывал к таким сильным чувствам. Страхи обострились, а самое главное, протрезветь наутро не получилось и хотелось выговориться как в баре. И оно вырвалось, вырвалось раненой птицей на волю, когда с оргазмом по телу прокатилась судорога, и в глазах заплясали цветные огоньки. В это время Калутер положил свою руку на ладонь Амэла, когда тот довел его до пика, но он быстро напрягся вновь, услышав бормотание со стороны:       — Сука, почему я что-то чувствую, когда просто трахаюсь.       Это прозвучало так тихо, хрипло и нечленораздельно, что Калутер сначала подумал: ему показалось, а потом он увидел за кудряшками, упавшими на лицо, слегка мокрые глаза. Вполне от переизбытка чувств глаза могли стать влажными, но Калутер даже не успел сообразить — Амэл поцеловал его, с некоторой долей отчаяния припадая к его губам. Отстранившись, Амэл глянул на Калутера, расцепив хвосты и будто проверяя, заметил ли тот что-то странное. Сглотнув, тот облизал пересохшие губы, делая вид, что его заботил только секс.       Амэл положил на стол влажные салфетки, отворачиваясь и выкидывая презерватив в мусорку. Калутер протер задницу, хмурясь, глядя в угол кухни. Он запутался в происходящем, чувствуя от этого дискомфорт, и он машинально натянул брюки обратно, просто поправляя рубашку, игнорируя пуговицы. Раньше, после случайной связи, он сразу уходил, а теперь хотелось, чтобы после секса его погладили по голове, обняли и поцеловали.       Амэл поставил две кружки с кофе рядом с Калутером. На столе оказались печенье, пирожные. Пожав плечами, думая, что он вполне мог задержаться еще на чуть-чуть, Калутер сел за стол, отпивая горячего напитка, действительно делая вид, будто его не заботило иное отношение к нему. Демоны не сталкивались взглядами, избегая друг друга, возможно, даже ведя себя так, словно они только что не трахались на этом столе. Калутер прижимал уши, медленно пережевывая, чувствуя, как в него не лезло и крошки, но желудок крутило от голода, отчего тошнило.       — Ты же вернешься в родительский дом на каникулах. Отец тебя не отпустит. Найдет тебе занятие под боком.       Это был даже не вопрос, а утвердительное предложение. Амэл нахмурился, потом распахнул глаза, поперхнулся, безумно глянул на Калутера, странно улыбнувшись, но тот понимал, что эта улыбка была нездорового демона.       — Какой смысл говорить об этом, если у нас есть время насладиться друг другом? — спросил Амэл, наклонив голову вперед, смотря исподлобья.       Калутер замер с бокалом у рта, устало глядя на того. Он стиснул зубы, наблюдая за движениями Амэла, а тот сначала ехидно прищурился, но быстро подхватил бокал второй рукой, все-таки первая начала трястись, а дальше он отпил, испуганно вглядываясь в поверхность напитка, вжимая голову в плечи, но так, чтобы сразу не было заметно. Амэл нервничал, может, не боялся полностью, но Калутер видел, что не он один был таким одаренным дебилом.       — Да-да, я понимаю, у тебя дела, я не держу, просто, — начал Амэл, пытаясь теперь избавиться от Калутера, как только тот поднял щепетильную тему.       — Мне правда следовало бы вернуться к работе, но вчера я тоже выпивал, с твоей стороны было мило предложить побыть некоторое время у тебя, — проворковал Калутер, допивая кофе. Ему теперь было интересно наблюдать за Амэлом. Тот сглотнул, вздыхая: поначалу он долго прожигал дырку в Калутере, а после внезапно сел на его колени, наклоняясь вперед, прижимая его к спинке стула.       — Надо будет почаще меняться ролями. Ты такой милый, когда принимаешь, — прошептал Амэл, взмахнув хвостом.       — С тобой я готов меняться ролями до бесконечности, — ответил Калутер, также придвигаясь, выговаривая почти в губы Амэла.       Калутер ощущал, как между ними росло напряжение в процессе игры под названием «кто кого сильнее смутит». Амэл срывался. Калутер не знал, как на это реагировать. Он надеялся, наоборот, потерять интерес к парню во время постоянного пустого секса, но не вышло. А Амэл и не собирался углубляться в какие-либо чувства — он хотел трахнуть такого же наследника, как и он сам, вкусить «запретный плод». Шумно вдыхая через нос, Амэл поцеловал Калутера, надавливая, и тот провел руками по спине Амэла, одной зарываясь в его волосы. Демоны избегали разговоров, чтобы оставаться на прежнем уровне секс-партнеров, решивших продлить удовольствие с первой случайной ночи.       Когда Калутер опустил вторую руку ниже, на ягодицу, Амэл дернулся, отстраняясь, внезапно залившись краской. Он судорожно, опираясь на стол, пытаясь не упасть, отошел, вытаскивая из шкафчика аптечку. Блять, он проиграл, сдался первым.       Калутер стоял за его спиной, засунув руки в карманы брюк, ожидая вердикта. А что Амэл? Он должен был пригласить Калутера остаться, провести время вместе? Вот как обычно в фильмах, остаться, посмотреть сериал, закусывая конфетами? Амэл сглотнул, доставая нужный порошок. Он думал, что голова болела из-за похмелья, но болезненная причина стояла за спиной, молча, будто камень на душе. Амэл не понимал своих чувств: он никогда не проникался никем, никем, блять, Дьявол, это так странно. У него были бывшие? Можно ли прошлую шлюшку назвать бывшей? Если она была также для секса, то чем тогда отличался Калутер? Только тем, что из-за него не только вставал член, но и плясало сердце? Ебать твою мать.       Выпивая разведенный порошок, Амэл обернулся к Калутеру, который жестом показал помолчать.       — Хреново выглядишь, тебе лучше проспаться, — бросил Калутер с ноткой злости, отправившись за своими вещами.       Амэл облегченно скатился по столешнице на пол, тяжело дыша. Неужели он и вправду так херово выглядел, или Калутер решил его пожалеть или не испытывал к нему никаких чувств? Амэл выудил телефон из кармана, открывая фронтальную камеру, сразу поправляя торчащие в разные стороны кудри, хотя это бы не помогло, и он хотел взвыть от увиденного. Он в действительности выглядел помято: бешеные глаза, синяки под ними, бледные губы. Как у Калутера вообще встало на такое лицо без косметики? Амэл закрыл глаза, не обращая внимания на то, как тот зашел на кухню.       Амэл глянул на него, отмечая смешанные эмоции на лице. Он сглотнул, понимая: нет, все-таки Калутер к нему чувствовал что-то, иначе просто бы уже давно ушел под шумок, осознав, что продолжения банкета не будет. Отвернувшись, Амэл думал, как выглядел жалко и странно в чужих глазах, сидя на полу. Он банально махнул рукой, постепенно скатываясь окончательно на пол, уронив голову. У него совсем не было сил для чего-то другого. Глупо смотря в угол, Калутер развернулся, направившись к входной двери. В его действиях чувствовалась заминка, но Амэл был благодарен отсутствию лишних вопросов.       Когда послышался хлопок, Амэл застонал, развалившись на полу. Надо было кончать во всех смыслах, пока не стало поздно и отец не застукал сына на самом главном. Конечно, было прикольно испытывать себя, но все это дерьмо свернуло не туда. Засыпая на кухне, Амэл пообещал себе, что скоро закончит этот беспредел.       Калутер вышел из подъезда, чувствуя, будто его отымели в самом худшем смысле слова.