Забудь мою фамилию

      Несложно же сразу догадаться, какая тупая сучка с диким трепетом в следующие дни заводила машину, чтобы быстрее приехать на место встречи? Этой тупой сучкой оказался Амэл, которого пригласил к себе Калутер. В квартиру. А тот даже не стал выяснять, почему теперь-то Калутер решил сменить обстановку, но это было неважно. Амэл немного успокоился, когда тот вернул общение в прежнее русло, говоря только о сексе или безделушках, такая вот приятная дружеская беседа. Так Амэл знал, как себя следовало вести — обычные дружеские беседы с легким привкусом флирта.       Будучи в пассивной роли, Амэл любил позы, где от него не требовалось действовать: он обожал, когда Калутер грубо вжимал его тупое тело в матрас, рукой либо сжимая его грудь, либо затыкая рот, но Амэл все равно умудрялся кричать. У него стояло колом от одной мысли от позы по-собачьи, когда его ставили раком. Однако после такого он быстро начинал вновь качать права, как только они заканчивали трахаться. Обычно Калутер его не трогал и был «за», когда Амэл все-таки начинал вести.       Когда Амэл был в активной роли, то демоны меняли позы, и секс был скорее нежным. Проводя рукой по оголенной коже, он внутри дрожал, закусывая губу и дергая хвостом. Ему определенно нравился Калутер, и его образ заводил все сильнее. Однако Калутер все-таки просил либо быстрее, либо грубее, когда Амэл зависал на одной точке. Они оба забивали на возможные исходы, поддаваясь эмоциям, жадно целуясь, будто каждый раз был последним. Но ведь демоны и не могли знать, когда действительно случится последний раз. Амэл коротко вдыхал, потом долго и громко выдыхая со стоном под конец, закатывая глаза. Обычно так сильно, что потом было больно смотреть, и рябили цветные точки, совершенно не улучшая ситуацию.       После оргазма Калутер любил прижать к себе Амэла, поглаживая по спине или плечу. Тот, спустя столько месяцев, не протестовал, позволяя еще дотронуться до себя после секса, чтобы успокоиться и прийти в норму. Он перестал каждый раз задавать себе вопросы о том, правильно ли это.       Одним днем Амэл решил вспомнить про свое обещание с розами. Он зашел в цветочный, покупая двадцать красных роз, зачем-то прося связать их красивой лентой, но он про себя оправдывался, что это было для удобства при транспортировке двадцати колючих стеблей.       Выходя и бережно держа в руках букет, чтобы не пораниться, Амэл внезапно столкнулся с Калутером.       — Девушке? — поинтересовался сразу тот, даже не сказав «привет». Он непринужденно понюхал розы.       — Нет, вообще-то, — запнулся Амэл, отмечая, как Калутер поднял на него глаза. Он впервые стушевался, точно залившись краской. — Я же тогда шутил про розы и свечи…       Демоны стояли друг напротив друга как придурки, смотря глупыми и непонимающими глазами.       — Мне, значит, — заметил Калутер, будто меняясь в настроении, становясь веселее, но он старался скрыть эти мимолетные изменения за шутливой полуулыбкой.       — Я собирался и вправду рассыпать лепестки, — пролепетал Амэл, отводя взгляд, будто школьник перед школьницей. — Но если ты…       — Да, я приму просто букет, — кивнул Калутер, забирая цветы. Это не был его первый подаренный парнем букет, но сейчас он чувствовал себя из-за простых цветов уязвимым.       Они продолжили стоять напротив цветочного, переглядываясь и закусывая губы. Неловкость захватила атмосферу, делая воздух тяжелым. Амэл задыхался. Мимо проходящие демоны точно ощущали на своей шкуре непостоянство эмоций вокруг этих двоих и оглядывались. Вытерев запотевшие руки о джинсы, Амэл резко спохватился:       — А тебе-то зачем в цветочный?       Калутер вздрогнул.       — Так это, — начал он. — У сестры день рождения.       — Старшей? — зачем-то уточнил Амэл.       — Да, — ответил Калутер, осматривая подаренные ему розы. — Может, ты поможешь выбрать букет?       — Конечно, — согласился Амэл, сглатывая. Демоны вновь переглянулись. — Я тогда заберу букет, чтобы не возникло вопросов?       Калутер вернул ему розы, одарив его глупой улыбкой. Демоны зашли в магазин, сразу подойдя к холодильнику, чтобы отметить уже готовые композиции и возможно попросить что-то похожее.       — Я в принципе знаю твою сестру, так что могу подобрать что-то подходящее под ее характер, — произнес растерянно Амэл, оглядывая цветы.       Калутер знал, что тот сказал это, только чтобы у флориста не возникло лишних вопросов. На улице, когда букет был уже куплен, Калутер забрал розы и быстро поцеловал Амэла в щеку, пока никто не видел.       — Сегодня у меня не стойкая помада, — засмеялся он, положив цветы на пассажирское сиденье.       Наблюдая за отъезжающей машиной, Амэл с трудом заставил себя поднять руку и заторможено начал вытирать щеку от помады.              Калутер аккуратно прошел в прихожую, тихо, стараясь не издать ни звука, положил букеты на тумбочку, снимая обувь и кожанку. В столовой слышались голоса, и тот надеялся, что семья его не заметит. В своей бывшей комнате Калутер поставил розы в вазу, задвинув за гору книг на столе. Взяв букет, состоящий исключительно из пионов схожих оттенков, Калутер отправился на поиски старшей сестры, но он подозревал, что она все еще спала, либо сидела в своей комнате, переписываясь с избранником.       — Только проснулась? — поинтересовался Калутер, аккуратно проходя к сестре после стука в дверь. Девушка стояла напротив зеркала еще в спальных шортах и майке, расчесывая волосы. — Тогда я как раз вовремя.       Она сразу же обернулась, улыбнувшись и забрав букет. Следом поцеловала брата в щеку.       — Тебе кто-то помогал с выбором? — уточнила девушка, смеясь.       Калутер вздрогнул.       — Почему же?       — Не в твоем стиле.       Обычно Калутер действительно предпочитал различные композиции со смешанными цветами, создавая свой собственный шарм, но Амэл ткнул пальцем в пионы, предложив собрать их, но немного разных оттенков. Калутер хотел придумать отговорку, но тут послышался голос младшей сестры:       — Да! — воскликнула Лэйра, повиснув на дверном косяке. — У самого стоит букет роз.       Калутер сжал губы, выходя в коридор, где столкнулся еще и с матерью.       — От кого? — спросила она, сразу начиная отряхивать рубашку сына, стараясь скрыть тремор в руках.       Госпожа Тэйхос всегда носила классические костюмы с брюками, закалывая крабом волосы сзади. Сегодня, уже с утра, она выглядела уставшей.       — От ухажера, — захохотала Лэйра.       Калутер недовольно на нее зыркнул. Не хватало, чтобы она напомнила про тот неудачный секс с Амэлом при матери. Он сегодня был совершенно не готов что-либо объяснять.       — Пропадаешь где-то, приходишь вечно потерянным и растрепанным, — проговорила женщина. — Правда мужчина или ты решил посягнуть на старшую наследницу?       Калутер отвел взгляд, сглатывая.       — Я не, — он запнулся. Слова застыли на языке, зацепившись репейником. А что сказать? Что Калутер действительно трахался с наследником, причем сыном семейства Ахид? Что не знал, как ему дальше поступить, ведь, он хоть и влюбился в Амэла, но тот не был тем, с кем можно было пойти против системы: Амэл не встал на ноги, вел себя как маленький избалованный ребенок, коим, собственно, и являлся. — Нет у меня никого. Друга девушка бросила, а я спас букет от уничтожения.       Лэйра недоверчиво надула губы, приподняв бровь. Пока мама отвлеклась на что-то другое, Калутер показал сестре язык как в детские годы.       Госпожа Тэйхос повернулась обратно, вздохнув и задумчиво поправляя волосы сыну. Калутер не стал ее одергивать: он знал, что мама так делал лишь тогда, когда хотела что-то еще сказать, но сомневалась в правильности своих слов, нервничала. Калутер поцеловал ее в щеку, обнимая. Она прошептала:       — Подгони подарок своей сестренки в сад.              На следующий день Амэл сидел в торговом центре на скамейке, отпивая кофе. Ему было скучно, поэтому он решил проветриться, заняться спонтанными покупками: они повышали дофамин до нужного уровня, чтобы не провалиться в очередную яму на какое-то время. Кофе также помог, но слегка: был сладким, с молочной пенкой, ежевичным сиропом. Но этого было недостаточно.       Пропав в мыслях, он не сразу понял, как начал наблюдать за внезапно вышедшим из-за угла Калутером вместе с какой-то демоницей. Амэл чуть не выплюнул кофе. Он находился на втором этаже, а парочка — на первом. Он оставил стаканчик на сиденье, прильнув к перилам. Калутер шел медленно, смотря в пол, в то время как демоница будто не замечала его поникший вид: держась за его руку, она о чем-то трещала.       Амэл еще раз вгляделся в лицо Калутера, про себя молясь, чтобы тот наконец повернулся в его сторону, и когда тот поднял голову от пола, он узнал этот взгляд один из тысячи. Взгляд наследника, которого обязали начать фиктивные отношения. В памяти встали тренировки по бальным танцам и какая-то девчонка, в которую буквально ткнули носом. Амэл сглотнул, закусывая губу. В нем разразилось острое чувство ревности, сбивая с ног: удар пришелся ровно в яблочко, разя сердце. Амэл сжал перила: костяшки пальцев побелели. Тряхнув головой, он вмиг стушевался, мгновенно остывая: Калутер не принадлежал ему. И никогда не будет. Амэл обессилено облокотился о перила.       Тут он заметил, как Калутер что-то сказал девушке и достал телефон, а та опешила. Амэл присмотрелся: демоница, надутая, направилась к выходу, а Калутер встал на месте, продолжая что-то листать в смартфоне. Амэл стиснул зубы, думая, что его связь с этим красивым засранцем стала полнейшим цирком: стоило прекратить. Он решил, что мог вполне поставить точку в их отношениях. Видимо, кофе первый раз в жизни оказался крепким. Амэл сорвался с места, побежав по эскалатору. Пока в нем горела уверенность, стоило…       Калутер обернулся сразу же, как Амэл подскочил к нему.       — Калутер, я думаю, нам надо, — «расстаться» хотел сказать Амэл, но это слово встало камнем в горле. Он вдохнул и забыл, как выдыхать. Легкие пронзило будто сотней мелких иголочек. Мысли рухнули водопадом: какого хера «расстаться»? Они встречались? Судя по проблематике их отношений, уже совсем не просто трахались. На втором этаже, вдалеке от Калутера, думать о расставании с ним было очень просто. Но эти сапфировые глаза и запах сирени вместе с разящим чувством статичности, возникающим, когда он с ним разговаривал, не давали покоя. — Привет, что здесь делаешь?       Калутер удивленно глянул на того, будто эти слова были последними из тех, которые мог сказать Амэл. Скорее всего, он бы просто ударил по спине, сказав что-то в духе «утречка, лошара», гогоча следом. А тот боялся, потому что Калутер не был дураком и точно понял, что он хотел сказать.       — А, я тут зашел, чтобы походить по магазинам. Ты тоже?       Демоны проигнорировали и факт нахождения демоницы здесь буквально минуту назад, и то, что они хотели прекратить затянувшееся общение.       — Я только что из фудкорта, еще никуда не заходил, можно с тобой? — спросил взволнованно Амэл, кусая губы. Еще чуть-чуть и будут кровоточить.       Калутер кивнул. Пока они ехали на эскалаторе, Амэл заглянул в телефон Калутера: тот проверял приложение. Амэл вмиг понял, что Калутер заказал той девушке такси. Он демонстративно отвернулся, ступая на второй этаж, а Калутер нахмурился, понимая, что тот все видел.       Амэл еще чувствовал укол ревности, но тот растворился, когда демоны начали вместе ходить меж стеллажей, высматривая себе новые вещички. Он, улыбаясь, схватил несколько вещей, совершенно не глядя на цену и скинув их на Калутера, чтобы подобрать себе еще и новую кепку, и серьги с браслетами. Калутер с некой теплотой в глазах смотрел на Амэла, такого веселого и свободного при выборе одежды. Данная свобода, возведенная в максимум, завлекала в свои путы.       Когда они подошли к раздевалке, Калутер учтиво остался снаружи, но Амэл затащил его внутрь. Вообще, у демонов было распространено явление, когда партнер находился также в раздевалке, помогая оценить вещи, одеться или отсортировать. Но Калутер смутился, когда Амэл закрыл за ним шторку. А она, зараза, слишком плотно прилегала к стенкам, отделяя их от внешнего мира.       — А тебе тоже нужен был новый шмот? — поинтересовался Амэл, снимая перед Калутером майку.       Тот отвел взгляд в сторону, потому что был уверен, что если будет смотреть — точно встанет. Не дай Дьявол, Амэл вслед на колени встанет.       — Нет, косметика, — проронил Калутер, все-таки глянув боковым зрением: Амэл уже выбирал, что именно примерить в первую очередь.       Чтобы занять себя, Калутер стал вертеть в руках украшения, выбранные Амэлом. Также он примерил кепку, осматривая себя в зеркале, стараясь игнорировать Амэла, застегивающего ширинку.       — Что скажешь? — спросил Амэл, повернувшись к Калутеру, снимая с него кепку и вешая ее на крючок. Тот осторожно осмотрел его: свободные штаны с кучей карманов и порванная майка с символикой какой-то рок-группы.       — Твой размер, — кивнул Калутер, а Амэл закинул руки ему на шею, смотря ровно в глаза.       Это точно возбуждало. Амэл прильнул к губам Калутера, страстно целуя. Тот обнял его за талию, случайно опуская руки ниже. Как же было глупо и банально целоваться в примерочной, будто в последний раз. Амэл кусал нижнюю губу Калутера, облизывая его подбородок и губы.       Амэл надеялся лишь на то, что та шлюха не успела обсосать его.       Калутер сидел в углу примерочной, на полу, снизу наблюдая, как Амэл продолжил мерить остальные вещи. Что-то отлетало в сторону, как не то, чем казалось, а что-то отправлялось Калутеру в руки, как вполне сносное.       — Розы не вызвали кипиш в твоей семье?       Калутер не ответил.       — Вызвали, — поставил вердикт Амэл.       Он попросил Калутера отнести вещи на кассу, а сам бросил остальные шмотки в примерочной, отправившись к стеллажу с сумками. Калутер, кусая губу, еще ощущая вкус Амэла, оплатил все, забирая пакеты, отходя к диванам. Тот точно не одобрит такую вольность.       Амэл подошел с пустыми руками, глядя с непониманием на Калутера, а тот глупо улыбнулся, отдавая тому пакеты. Амэл долго рассматривал вещи, то открывая рот, то закрывая, думая, как лучше это обозвать. Калутер видел быструю смену эмоций на его лице, как сомневался Амэл.       — Все бывает в первый раз, — похлопал того по плечу Калутер.       Амэл отвел взгляд, явно злясь, но злился он, как круглая сахарная булочка. Кудрявая сахарная булочка.       Демоны походили еще часа два по торговому центру, выбирая уходовую и вечернюю косметику. Амэл забывал о всех проблемах, переживаниях, улыбаясь в ответ Калутеру, когда тот в очередной раз предложил бредовую идею, например, купить коричневую помаду, которая вообще не смотрелась с его кожей. Демоны глупо шутили, изредка забываясь и касаясь друг друга.       Совсем не по-дружески.       В туалете Амэл всучил все пакеты Калутеру. В кабинке он прислонился лбом к дверце, тяжело дыша: рано или поздно этот букетно-конфетный период закончится, и будет ой как больно. Слишком больно. Однако он вышел с улыбкой на лице, отмечая, что у раковин Калутер стоял один. Тогда Амэл подошел к нему и поцеловал в губы, но недолго, практически сразу отрываясь и моя руки.       — Ты на машине?       — Я тоже на машине.       Демоны переглянулись.       — Может, — начал Калутер, но Амэл замотал головой.       — Поехали ко мне, — сказал он, забрав свои пакеты. Калутеру пришлось согласиться.       На выходе они разошлись. Амэл сел в свою тачку, отбивая ритм по рулю. Он смотрел перед собой, сжимая губы, пока не ударил по тому же рулю от накопившейся злости. Однако сегодня сожалеть уже не было времени и возможности, так что Амэл погнал к себе, желая приехать первым.       В квартире Калутер мыл руки, задерживаясь и потирая их лишний раз. Амэл почувствовал эту заминку, поэтому подошел к нему со спины, коснувшись пахом его ягодиц и потершись о них. Калутер мгновенно выключил воду, и Амэл прижался носом к его спине, вдыхая запах духов вперемешку с потом. Кто-то сильно нервничал.       — Я понял, на что ты намекаешь, — проговорил на выдохе Калутер, беря в руки уже знакомое полотенце. Амэл ухмыльнулся. — Я так и планировал.       Амэл накинул дополнительную наволочку на кровать, чтобы ее потом просто скинуть и забыть. Он снял верх, откидывая его в сторону — штаны хотел снять в ванной, чтобы там сразу быстро ополоснуться. Потирая шею, Амэл обернулся, услышав шлепанье босых ног по паркету. Калутер вышел голым, разведя руки в сторону, совершенно не скрывая свою наготу. Амэл сглотнул: он никогда не обращал внимания на неприкрытые тела как на что-то особенное. Лишь объект возбуждения. А глядя на Калутера, хотелось обнять его стройное тело, прижаться щекой к упругому животу и пройтись языком по гладко выбритому паху. Не чтобы потом отсосать, а чтобы лицезреть красоту наяву.       Амэл заставил себя сделать шаг вперед, чтобы встать вплотную к Калутеру и лизнуть его ушную раковину, рукой шлепнув по ягодице: кожа еще была сырой. Тот вздрогнул, с улыбкой отстранившись, давая Амэлу пройти.       После ванной Калутер завалил того на кровать, уложив на спину. Сам он сел на живот Амэла, разведя ноги по разные стороны туловища. Амэл закусил губу, когда Калутер взял его руки и положил себе на ягодицы, направив дальше: тот нащупал очертания анальной пробки. Амэл удивленно глянул на Калутера, а тот рассмеялся.       — Я изначально планировал поехать к тебе.       — А девчонка? — Амэл стиснул зубы. Вопрос вылетел сам по себе.       Калутер поморщился так, словно его ударили в живот.       — У меня сейчас не встанет.       Амэл виновато развел руками, как бы демонстрируя, что больше он не будет об этом напоминать.       Он вновь сконцентрировался на насущном и ухмыльнулся, продолжая блуждать ладонями по телу Калутера, а тот закусил нижнюю губу, прогибаясь в спине и упираясь руками в грудь Амэла. Где-то внутри него расцветало тепло от мысли о том, что даже находясь с кем-то другим, Калутер думал о нем. Чувство гордости, чувство собственника. Амэл надавил на спину Калутера, вынуждая чуть наклониться. Тогда он похлопал того по ягодицам, и Калутер прикрыл глаза, продолжая кусать губы и изнывая от желания: его вставший член терся о живот Амэла, пачкая предэякулятом. Достав анальную пробку, Амэл провел ею по губам Калутера. Тот с готовностью облизнул ее, пробуя губами, а после беря в рот.       У Амэла мгновенно встало.       Когда уже смазка оказалась в руках Калутера, тот выдавил ее на пальцы, проникая внутрь себя, смазывая. Амэл несколько одурманенными глазами наблюдал за действиями того. Калутер тяжело и шумно дышал через рот, начиная распределять смазку по члену Амэла.       — Без презика? — прохрипел тот, прокашлявшись.       Калутер замотал головой, направляя член и постепенно вводя его. Вагинальный секс — конечно, кайфово, но то, как стенки кишечника обхватывали половой орган… Амэл захватил ртом воздух, придерживая Калутера. Тот сам заправлял процессом, двигая бедрами под разным углом, и Амэл мог поклясться, что уже сходил с ума от возбуждения.       В очередной раз рвано выдыхая, Амэл протянул руку, касаясь большим пальцем припухлых губ Калутера, надавливая. От давления Калутер был вынужден открыть рот, выжидая следующего действия. Амэл прихватил язык ногтями, и Калутер послушно его вытащил: Амэл провел пальцами по языку, собирая слюну, чтобы после приласкать член Калутера. Тот промычал, закусив язык, не до конца его пряча.       Все эти действия были такими естественными под пеленой возбуждения, и Калутер сделал еще одно движение, сжимаясь, заставляя Амэла почувствовать накатывающий оргазм, от которого тот заработал рукой быстрее, и демоны кончили практически одинаково.       — Иди-ка ты первый в ванную, — произнес Амэл, понимая, что Калутер позволил кончить себе внутрь. Он помог ему привстать, наблюдая, как от его члена протянулась одинокая ниточка смазки вперемешку со спермой до зада.       Тот сжал губы, хмурясь. Он знал, что сперма работала как сильное слабительное. Какими-то рваными и дерганными движениями Калутер схватил секс-игрушку, вскочив с кровати и покачнувшись. Амэл отвел взгляд. Он понимал такую реакцию: после оргазма, когда возбуждение падало до нуля, все прошлые действия казались похабными и неправильными. В Амэле проснулось необъяснимое желание пойти вслед за Калутером, обнять его, приласкать, поцеловать в губы и сказать, как он прекрасен.       Но они лишь знакомые с привилегиями.       Амэл повернулся на бок, дожидаясь того. Калутер вышел только спустя двадцать минут, сразу одетый и собирающийся выходить: он быстро нашел свою кожанку и накинул ее. Амэл встал к нему голышом, подходя.       Они смотрели друг другу в глаза. Видели боль друг друга. Будто они наставили друг на друга пистолеты, но оказалось, что все время они целились в себя. Амэл наблюдал за тем, как Калутер натягивал кроссовки, спотыкаясь и чуть не падая. Тот вышел молча, закрыв за собой дверь.       Амэл подошел к пустой кровати, срывая с нее наволочку. Ноги не держали, а слабость прокатилась по всему телу. Он сел на пол, инстинктивно обнимая простыню: ему хотелось рыдать.       Калутер в этот момент медленно спускался по лестнице, не желая дожидаться лифта. Он вновь чувствовал себя грязным, использованным лишь из-за неоговоренных чувств, которые и словам не поддавались.              А потом наступило лето, сессия. На экзаменах Амэл сидел с сонным ебальником, даже не совсем понимая, как должно было все проходить. Он списывал и давал взятки, чтобы в зачетке стояли одни пятерки. Вздыхая, он опять пускал все на самотек, слушая очередное голосовое сообщение от Калутера с дальнейшими предложениями. Они стремились проводить время вместе, делая вид, что так все и должно быть.       Амэлу нравилось бессмысленно кататься с Калутером по городу, гуляя в тех же торговых центрах. Демоны вели себя максимально осторожно, чтобы не привлекать внимания. А за городом, где-то в парках они уже не сдерживались, целуясь.       Сейчас они вдвоем ехали в такси в один из таких отдаленных парков. Калутер заказал мини-лимузин, и Амэл смотрел в окна на проезжающие машины. Внутри было неспокойно. Он повернулся, увидев, как смотрел на него Калутер. Он скользил по нему взглядом с ног до головы, туда и обратно, но задумчиво и хмуро. Амэл даже опешил. Ощущение, будто последние встречи действительно что-то надломили.       Однако вдруг Калутер стал копаться в своей поясной сумке, что-то вытащив, подмигнув Амэлу и придвинулся к водителю, сказав пару фраз и протянув руку. После этого между водителем и салоном поехала вверх перегородка. Калутер сел совсем близко к Амэлу.       Тот сразу уловил изменившуюся атмосферу:       — Тут должны быть камеры.       — Я передал хорошую сумму.       Бровь Амэла взметнулась. Калутер несколько виновато улыбнулся, целуя того, но легко, как бы спрашивая разрешения. Амэлу это не нравилось. Он должен был скоро уехать, а он продолжать страдать херней. С кем он будет эти два долбанных месяца? Калутер конечно мог бы приехать на район Амэла… Но то были совершенно лишние мысли: Амэлу наоборот следовало бы покончить с этим дерьмом.       Он прикусил Калутера за нижнюю губу. Из-за жары Амэл надел спортивную майку без рукавов, которая при некоторых движениях из-за больших вырезов под мышками оголяла грудь и соски. Сейчас Калутер пользовался этим.       Он уложил Амэла на свои колени, и тот прикрыл глаза, сквозь ресницы глядя в потолок, ощущая, как рука гуляла под его майкой, цепляя соски и царапая живот. Амэл уже катался в лимузинах, даже плевал на наличие камер в них, целовался с ребятами, что ехали с ним и были настолько же обдолбаны, даже трахал какого-то тощего парня. Но сейчас это казалось нечто совершенно иным. Сердце ныло. И ныло по тому, что Амэл словно ощущал, что скоро они переступят черту.       Калутер брал от нынешнего дня все. Его рука спустилась ниже, расстегнув ширинку и проникнув под ширинку трусов. А может стоило наплевать? Раздеться прямо здесь, заняться сексом в гребаном лимузине, чтобы водитель опустил перегородку, начался скандал, он снял бы видео и тогда… Амэл продолжал смотреть в потолок. Рука скользила по его члену.       Он тихо застонал, отнимая руку Калутера. Он позволил еще раз огладить его грудь, а потом поднялся, целуя. Амэл лизнул того в шею. Но он не мог дать большего. Он не был сосредоточен, все его мысли были устремлены к отцу, к его низкому голосу и злобным глазам.       — Ты нервный из-за семьи? — предположил Калутер.       Амэл промолчал. Он застегнул ширинку.       — Тебе правда надо уехать? Ты мог бы найти себе тут занятие, которое удовлетворило бы отца.       Амэл не совсем понимал, почему Калутер это говорил. Просил ли он его остаться?       — Он хочет, чтобы я занимался делом у него под боком. Может, заставит помогать, познакомит с кем-нибудь, — он вновь смотрел на мимо проезжающие машины. Он никогда ранее не чувствовал себя столь потерянным.       Калутер кивнул, отвернувшись.       Они подъехали к месту назначения. Амэл первый выскочил из лимузина, оглядываясь и сразу находя глазами вход в парк. Калутер поблагодарил водителя и тогда подошел к Амэлу.       Данный парк был большим, нет просто огромным. В нем находился музей, однако даже без него парк казался бескрайним лесом. Они вышли в ту часть, откуда виднелись холмы, а зевак рядом практически не было. Солнце жгло, особенно нежную белую кожу, и парни спрятались в кустах под развесистыми деревьями.       Они позволяли друг дружке вновь поцеловаться, прильнуть к шее, к груди, целовать жарко и страстно. Рука Амэла легла на пах Калутера. Он вновь почувствовал себя безнаказанным.       Только в этот раз их заметили. Заметили пирсинг Амэла, его татуировку на руке. Как безнравственно он целовал такого же наследника, позволяя взять себя. Демон не выдал себя, осторожно пройдя мимо. На деле Амэл заметил его краем глаза, но не придал особого значения, сбросив со счета, назвав обыкновенным прохожим. Сейчас его волновал только потенциальный объект обожания.       Сколько раз на них уже обращали внимание?       Демоны лежали на траве валетом. Амэл глядел на небо, высматривая звезды, пытаясь заглушить мысли. Но в тишине они лишь сильнее начинали бушевать, разгораясь. Стиснув зубы, Амэл закрыл глаза, сжимая в ладони руку Калутера. Тот погладил кончиками пальцев кожу Амэла, и он распахнул глаза, сглатывая. Лежать так, держась за руки, и смотреть на небо было интимнее всех предыдущих моментов. Всех тех раз, когда они представали друг напротив друга голышом, но закрытыми душами. Амэл прикрыл глаза, пока не заметил, как Калутер привстал, глядя на него.       Амэл смотрел в глаза-сапфиры, чувствуя, как не мог отвести взгляд. Калутер улыбнулся, пожав плечами, проведя рукой по ключице Амэла. Глубоко дыша, Амэл наблюдал, как Калутер медленно, осторожно наклонился к нему, касаясь губ. Второй рукой Амэл сжал траву. Тот целовал нежно, не лишая страсти, но и поцелуй был куда глубже. Сердце забилось чаще, Амэл задыхался. Он жмурился до боли, боясь прерывать поцелуй, но и при этом борясь с желанием вскочить, убежать от этого, вернуться к прежней жизни, просто ни о ком и ни о чем не волнуясь.       Когда Калутер отстранился, облизываясь, Амэл судорожно вдохнул, отворачиваясь. Это было ужасно. Он смущался впервые в жизни, хотя сейчас лежал полностью одетый и не в кровати, когда шелковое покрывало щекотало пылающую кожу.       — Я завтра же уеду, — решил на месте Амэл, наконец сбегая. Ему не требовалось ехать именно завтра. Просто сегодня показало ему звонкой пощечиной, куда все это их заводило.       Калутер сидел, глядя вдаль, явно погрузившись в размышления. Амэл привстал на руках, смотря на того, и тот задумчиво произнес:       — Ты же вернешься.       — Да, отец не должен будет узнать обо всем.       Калутер резко повернулся к Амэлу, глядя на того. Тот нахмурился, сдерживая себя от кривой мины. Калутер мог спалиться только в случае, если его бы заметили на месте, а Амэл уж слишком был дерзким. И все зашло в действительности далеко. Калутер смотрел в землю, а Амэл чуть ли не дрожал от страха, боясь, что это тот миг, когда они могли признаться в чувствах. Тогда бы Амэл оказался связанным по рукам и ногам. Он уже не понимал, почему тот спрашивал об его возвращении.       Однако Калутер лишь поцеловал его в нос, шепотом пожелав удачи. Амэл опустил голову, прижимая к себе хвост. Через пару минут он встал, вызывая такси до дома, чтобы Калутер не стал его провожать или ехать с ним. Амэл знал, что тогда не справится. Сорвется. Повиснет на шее и будет упрашивать Калутера, чтобы тот умолял его остаться. Чтобы они попробовали снова, чтобы они попробовали по-нормальному. Калутер просто кивнул, отвернувшись и оставшись сидеть на траве. Амэл задержал дыхание, разворачиваясь и быстрым шагом направляясь прочь. Что-то внутри его сжирало, скребя о кости.       Амэл выехал в ночь, отбрасывая сожаления, предварительно сняв пирсинг с лица и скрыв тату, а по приезде обнаружив привычное кислое ебало отца. С издевкой улыбаясь и жмурясь как бы тоже от отвращения, Амэл прошел внутрь дома с сумками наперевес, игнорируя братьев и сестру. Они были и не против. Только старшего брата не было дома, и Амэл поморщился, думая, как отец будет вновь ебать мозги о том, что только тот страдал херней. Беременной матери Амэл просто кивнул, избегая встречи взглядами. Она была полностью на стороне своего мужа.