Забудь мою фамилию

      Наутро Амэл лежал в кровати, как идиот улыбаясь и смотря в потолок. К нему вернулась былая живость и жажда приключений. Он продолжал досаждать родителям, пробуя на вкус их нервы. Поначалу Амэл заходил и выходил через окно, чтобы не сталкиваться с братьями, особенно когда вернулся старшенький — Арос. С ним у Амэла была разница лишь полтора года, из-за чего оба мальчика воспитывались на равных, но после братец заделал карьеру, а Амэл остался на месте. И знаете, его это вполне устраивало.       Амэл забыл про все, забив, возвращаясь в клубы, но здесь-то скрывая тату, используя специальные наклейки под цвет кожи. Да и пьяные сучки и не обращали внимания на такое. Конечно, приходилось снимать до конца абсолютно весь пирсинг, но Амэл растворялся в гуле дребезжащей музыки, когда в очередной раз вылавливал шлюху.       Представителей мужского пола он предпочитал избегать.       Дома, когда Амэл случайно встретился со Аросом, он попытался улизнуть от разговора, но тот с пренебрежением произнес:       — Амэл, я чувствую, скоро ты дойдешь до последней черты. Возьми себя в руки, блядь, хотя бы не на глазах наших семей позорить отца.       Амэл обернулся, глядя, как его братец прижимал к себе за талию свою новоиспеченную женушку, чистокровную демоницу из семьи верховных магов, но не родовитых. Девушка крутила на пальце локон своих светлых волос. Знала ли она в своем муже что-то кроме денег и престижности его рода? Амэл скривился, сдерживая себя от плевка на ногу Ароса. Тогда бы от него точно осталось бы только мокрое место.       Но брат был прав. Амэл никогда раньше не позволял себе распускаться до такой степени на территории отца и его знакомых. Блядь, а все ужасные мысли наплывали на него, когда тот думал о Калутере. Мать его, старшем наследнике.       Амэл разделил картой белый порошок, вдыхая. Стискивая зубы, он откинул голову на спинку стула, не замечая бардак вокруг него: кто-то трахался на глазах у всех, кто-то бухал, кто-то уже принял последнюю дозу. Амэл тупыми глазами втыкал в одну точку, пока к нему не подошла демоница с сигаретой.       — Ты жалок настолько же, насколько я запомнила тебя в последний раз.       Он захлопал глазами, поднимая взгляд на наглую девушку. Где-то он ее кривую мордочку видел. Сморщив носик, демоница будто смахнула грязь со своего плеча. Амэл выпятил нижнюю губу, нахмурившись, глядя на нее, но с долей присущей ему наглости.       — Че-то я тебя подзабыл.       — Да неужели? — взвизгнула девчонка, и этот голосок Амэл узнал: его бывшая для секса. Странно, что она здесь. Ухмыляясь, он решил разозлить ее окончательно.       — Да, разденься, пожалуйста, может, тогда и вспомню, — рассмеялся он, выхватывая из ее ухоженных пальчиков сигарету, вдыхая.       Шлепок.       Сигарета аж полетела на пол. Амэл поводил челюстью, понимая, что у девушки вышел слишком мягкий удар, но щека горела, теперь сиреневея. Стуча каблучками, демоница отошла к своему новоиспеченному ебырю. Смешно. Она теперь думала, что нашла алмазик покрупнее, но раз они были здесь — так-то не очень и лучше вышел камушек.       Амэл наклонился, вжимаясь грудью в колени, заходясь истерическим смехом, но на него никто и не глянул. Потирая ушибленную щеку, он, качаясь, встал, направившись на выход из этого муравейника, желая найти сучку где-нибудь в местечке покруче.       Как обычно музыка на максимальную громкость, педаль в пол. Амэл гнал, может, желая, чтобы все наконец закончилось столь печальным образом. Фары слепили, но он не останавливался, продолжая ехать. Тут пришло уведомление, и Амэл инстинктивно взял телефон в руки, застыв, увидев содержимое и именно от кого оно пришло.       Он влетел в столб. Благо, Амэл не настолько долбаеб и пристегнулся, отделавшись испугом. Сердце стучало, гулом отдаваясь в ушах, и Амэл не понимал, испугался ли он так сильно аварии или сообщения от Калутера. Дыша рывками, чувствуя боль в груди, выхватив телефон и выскочив из тачки, на подкашивающихся ногах тот побрел прочь, быстро печатая, но не попадая на нужные буквы, из-за чего у него не получилось быстро набрать «я подумаю» на почти признание в любви от Калутера. Амэл врал, что все хорошо, ища номер эвакуационки.       — Алло, эвакуируйте машину, въебался тут в какой-то ебучий столб. Отслеживаете геолокацию звонка? В любом случае, мне похуй, отследите.       Он вернулся лишь за кошельком, закинув крупные купюры под дворники, а также выхватив ключи от машины. Отойдя на приличное расстояние, он вызвал такси из категории «ultima» с опциями «открою дверь самостоятельно» и «поездка в тишине», потирая руки, будто успел получить ушиб. Дрожа, Амэл чуть не рыдал, не понимая, почему его так резко пробрало на эмоции: раньше он бы и бровью не повел, а сейчас хотелось упасть лицом в подушку и прорыдать всю ночь.       Водитель действительно не стал встречать, а когда Амэл сел в авто, лишь уточнил адрес. Амэл глубоко дышал, пытаясь выровнять дыхание, но он лишь сильнее задыхался. Боль пронзила грудь. В ушах зазвенело так, будто внутри что-то лопнуло. В глазах поплыло, мерещились яркие вспышки. Он прикрыл лицо руками, стискивая зубы, но он все равно не смог бы произнести ни звука. Амэл терял связь с реальностью, растворяясь в тревожности. Он очнулся, когда понял, что таксист уже остановился на его улице, вышел из машины и открыл пассажирскую дверь, касаясь плеча своего пассажира, а после беря его за руку.       — Похоже на паническую атаку, мне вызвать скорую?       Амэл бешеными глазами уставился на мужчину, прижимаясь, насколько хватало сил, в кожаное сиденье. Он продолжал дышать рывками, цепляясь когтями за подкладку. Но таксист был невозмутим, будто каждый день подвозил таких нерадивых отпрысков богатеньких дядек и теток. Амэл мог поклясться, что лично у него еще неестественно расширились зрачки: было противно всматриваться в силуэт, сзади которого хуярил больным светом уличный фонарь. Может, он разбился, и его встречают на небесах?       — Я вызываю скорую, Вы еще приняли наркотические вещества.       В этот раз Амэл пожалел, что просто не вызвал эконом, при котором его банально бы выкинули на улицу.       Поморгав пару раз, Амэл попытался сделать невозмутимое лицо, но теперь со стороны это выглядело так, будто он сейчас либо кончит, либо потеряет сознание. Размахивая рукой, Амэл вылез из машины, сразу же споткнувшись о камень и полетев в кусты, благо, не лицом на ветки.       — У меня охуенная семья, все заебись.       — Ваше состояние нестабильно. В левую руку случайно не отдает?       Амэл помахал головой, сразу же за нее схватившись: теперь он потерял ориентацию в пространстве из-за жуткой головной боли. Он чувствовал, что сейчас вот-вот сблюет.       — Все хорошо, все хорошо, можете ехать дальше! — послышался голос, а из-за забора и вовсе появился его обладатель — средний брат Амэла. Диас.       Таксист кивнул, не желая возиться со скорой и обдолбышем, что валялся у него в ногах, а Диас заботливо метнулся к брату, придерживая его. Амэл знал, что как только машина скроется за поворотом, брат с него шкуру сдерет.       — Кусок ты дерьма.       После этой фразы Амэл не сдержался, проблевавшись в кусты, подтверждая слова брата.       — Где тачка? — спросил, чуть ли не шипя, Диас, переползая в другую сторону, чтобы старший его не испачкал ни во что.       — Теперь твоя, — сплюнул Амэл, достав ключи из кармана и вручив их брату.       Диас инстинктивно поймал ключи, а Амэл, дрожа как дворняга, пополз сначала на четвереньках, а потом встал на свои две, качаясь, направился в сторону дома, отмечая в основном выключенный свет. Может, хотя бы сейчас родители легли спать пораньше. Теперь точно да, ведь, если бы отец бодрствовал, выкинул бы сына самостоятельно в ближайший мусорный бак.       Диас шел следом, сложив руки за спиной, но будто контролируя передвижение Амэла. Тот скривился, когда пришлось пройти мимо кухни, где стояла сестра.       — Ты что, опять за наркоту взялся? — рассмеялась она звонким голоском, закусывая клубникой в шоколаде и шампанским. Амэл знал, что у нее было огромное количество ухажеров.       Он проигнорировал ее замечание, как тупой блондинки, и направился на второй этаж. Диас остался стоять на первом, наклонив голову набок и наблюдая за жалкими попытками Амэла ухватиться за перила. Сначала он споткнулся из-за резкого ощущения, словно земля ушла из-под ног. Скатился обратно на первый. Диас продолжил стоять каменной статуей, лишь сжав губы в тонкую ниточку. Амэл со второй попытки наконец смог преодолеть коварную лестницу.       На втором этаже была своя ванная, поэтому тот завалился туда без опаски, включая ледяную воду. Он дышал так, словно бежал стометровку. Холодная вода каждый раз била по нервам, Амэл будто ловил микроинфаркты. Сидя в ванной, обняв колени, он понял, что дело хуево. Ему хуево. И он почти послал на хуй Калутера, разъебав тачку.       Судорожно хватаясь пальцами за бортики, он выпал из ванной на коврик, растянувшись на полу. У него кружилась голова, ломило тело, сердце все еще пробивало грудную клетку, а дыхание выходило излишне сиплым. Сглотнув, Амэл схватил первое попавшееся полотенце, обмотался им и пополз в свою комнату, молясь, чтобы никто из семьи его не заметил.       Сил хватило только для того, чтобы голым рухнуть на кровать, мгновенно засыпая.              Амэл проснулся от запаха сигарет. Сигарет, что обычно курил отец.       Он резко открыл глаза, смотря перед собой, стискивая в руках одеяло еще сильнее. Рядом, действительно, сидел отец, закуривая. Тот выглядел расслабленным, и оттого Амэлу было страшнее.       — Будешь ли ты исполнять хотя бы мои базовые просьбы, если я попрошу? — спросил отец, прикрыв глаза.       — Какие?       — Не посылать на хуй всех подряд, например, — уже серьезнее заметил он, хмуро смотря на своего отпрыска.       — Шоковое состояние, я врезался…       — Если бы не твой похуизм, то ты бы не обдолбался в клубе, а после не погнал бы в таком состоянии, нарушая все правила дорожного движения, — прошипел отец, выдыхая дым как раз в Амэла. Тот задержал дыхание: голова все еще болела, и было сложно в принципе соображать. — Пойми, Амэл, ты просираешь мои деньги, учишься на отъебись и вытворяешь такое. Еще одна большая оплошность, и я заблокирую все твои счета в банке, пойдешь у меня работать как шавка. Будешь хуже младших.       Амэл держал лицо, чтобы лишний раз не злить отца: лишь потому что с прошлого раза тошнота не ушла, конечности онемели, а про голову и говорить смысла не было. Сглатывая, он кивнул, сжав губы, и отвернулся, уткнувшись лицом в подушку.       — Ничего ты не понял, сученыш, — проворчал отец, выходя из комнаты.       Амэл обнял подушку, вжимаясь в нее и крича, заглушая ею крик. Не дай Дьявол, отец узнает о его связи с Калутером, тогда действительно выкинет за шкирку на улицу. И кто виноват? Если бы Амэл в действительности просто пару раз потрахался с Калутером, то ничего не случилось бы, но он продолжил с ним встречаться, доведя того до почти полноценного признания в любви. Амэл кусал ногти, не находя выход из ситуации. Рано или поздно отец бы все равно бы поднял вопрос о карьерном росте своего второго отпрыска.       Амэл устало чистил зубы, не трогая торчащие во все стороны волосы — ничего бы и не вышло. Он бился лбом о стену, не понимая, почему так болела голова, что вообще происходило. Но одно он знал точно: раз нет тачки, надо искать другой способ передвижения.       Амэл вспомнил, как катал на байке в подростковом возрасте, причем профессионально. Сейчас он не смог бы повторить и половины тех трюков, но просто ездить по дороге — без проблем. С воодушевлением выплевывая пену и прополаскивая рот, он бросился в комнату, переодеваясь, в процессе заказав такси в точку назначения. У него еще оставалась круглая сумма, благодаря которой можно было купить хоть не самый дорогой байк, но и не бомжатскую рухлядь.       Посоветовавшись со специалистом, выбрав мотоцикл и сразу оплатив, Амэл также приобрел минимальную экипировку. Держа в руках шлем со специальными подвижными отверстиями под стандартные рога, Амэл стоял, чувствуя трепет в груди: без шлема адреналина будешь больше, больше кайфа, больше эмоций. Он чувствовал, будто его поджимало время, и он старался насладиться последними мгновениями беспечности. С кайфом.       Однако Амэл взял два шлема, чтобы в глазах сучек не выглядеть еще тупее их, разъезжая даже без такого базового элемента экипировки. Что не сделаешь, чтобы показаться хорошим.       Выводя байк, чтобы уехать уже на нем, Амэл сначала закурил сигарету. Заглядывая в телефон, он отмечал про себя, что пока недельку не будет отвечать Калутеру, чтобы дать себе время не мучаться от последствий своих тупых действий. Выдыхая дым, Амэл жмурился от солнца.       Несколько дней он еще ощущал жгучее желание высказаться Калутеру, признаться, как тот засел в его голове, и не было понятно, почему так происходило. Но Амэл каждый раз мотал головой, будто стряхивая с себя внезапное наваждение, дымку. Он пытался убедить себя в том, что в нем лишь опять загорелось сексуальное желание, играясь с ним. Только-только признает свою «любовь» — она пройдет, пройдет, как и все остальные.       Но почему он просто не ответил Калутеру, как остальным, «пошел на хуй»? Только не на его, конечно. А то получилось бы своеобразное признание в чувствах и желаниях.       Закатывая глаза, Амэл вернулся в реальность, видя перед собой раздевающуюся девушку, иностранку — горячую эльфийку. Он выпятил нижнюю губу, пытаясь вспомнить, как он вновь оказался в клубе, лежа на кровати и со вставшим членом. О, хотя бы ума хватило натянуть презерватив.       Амэл вспоминал, как он прикатил на байке, заметив, как на него загляделась иностранка. Девушек из представителей темных рас тот не сильно любил, считал недостойными, а вот светлые расы — просто сладкие, десерт. Не теряя ни минуты, он подкатил в прямом и переносном смысле к девушке, надеясь, что она прошла основные стадии культурного шока и не пошлет его куда подальше при первом озвученном предложении. Осторожно осматривая байк и одежду демона перед ней, эльфийка начала улыбаться, соглашаясь на маленькое путешествие. Она не была девственницей и свободно скакала на члене Амэла. Он, блядь, таял. Похоже, перед этим он благополучно занюхнул, где-то спиздив предварительно бутылку пойла.       В мыслях было пусто, но что-то съедало изнутри. Член стоял, но того самого возбуждения, отдававшего толчками внутрь, не было. Амэл слушал стоны девушки, понимая, что ему не было так же хорошо, как раньше. Он сжимал ее нежную молочную кожу на бедрах, ощущая, что сейчас не было нужного эффекта. Амэл просто кончил. Без черных точек в глазах, без сильно онемевших конечностей и стучащего сердца. Кончил, просто потому что так надо.       Амэл ухмыльнулся, пытаясь скрыть свое разочарование, потянувшись к бутылке. Девушка в это время изучала его пушистый хвост, будто за время, проведенное в стране демонов, она не привыкла к дополнительной конечности. Амэл достал свой телефон, открывая онлайн магазин драгоценностей.       На сердце лежал камень, и хотелось потратить деньги на кого-то, получая крупицы дофамина. Он терял связь с реальностью, хотелось почувствовать себя живым.       — Хочу потратить на тебя деньги, — проговорил Амэл. — Золото или серебро?       — Белое золото, — улыбнулась эльфийка, пристроившись под боком того. Она явно была знакома с верховными магами, любящими спускать деньги.       — Ебать ты извращенка, — рассмеялся Амэл. — Ладно, выбирай. Сигаретки не найдется?       Девушка начала копошиться в своей сумочке. Обменяв телефон с открытым каталогом на сигарету, Амэл закурил, откинувшись на подушки. Он закрыл глаза, проваливаясь в свое сознание, мерно выдыхая дым. Ему просто хотелось жить так, будто завтра не настанет, будто нет будущего, хотя какое будущее у такого убожества, как он? Амэл закуривал, отбивая кончиком хвоста ритм, слышимый только ему. Будь он в более хорошем настроении, то тогда прокатился бы с эльфийкой в какой-нибудь еще ресторан, но пока сил хватало только на подарок.       Девушка поцеловала его в щеку, заставляя очнуться, передавая телефон. Амэл глянул на серьги с драгоценным камнем.       — А они есть в ближайшем магазине.       Амэл еще водил некоторое время рукой по простыни, будто оттягивая момент. Он как будто чего-то боялся. Сглатывая, он все-таки привстал, качаясь, туша сигарету о тумбочку, выкинув бычок под кровать, и стал одеваться. Эльфийка уже оделась и поправляла макияж, нанося новый слой помады на губы и блесток на лицо. На улице Амэл дал девушке шлем, сам надевая второй. Полгода назад он бы ухмылялся, чувствуя, как его спутница с опаской обнимала его, прижимаясь всем телом, но сейчас Амэл лишь слабо улыбался от неловких прикосновений, вызывающих щекотку.       Лишние мысли не появлялись вновь, пока Амэл был с девушкой и пока она радостно примеряла сережки. Чувствуя непонятное сосущее чувство внутри, оплачивая покупку, Амэл также уточнил, есть ли какие-нибудь духи на примете у эльфийки, которые она могла бы сейчас сразу купить. Он тянул время. Девушка воодушевленно и взволнованно закивала головой, потащив того за руку в ближайший люксовый магазин косметики. Амэл глупо улыбался, видя, как та хваталась за все, что ей предлагали.       Оплатив духи такой же большой стоимости, как и серьги, Амэл глянул на эльфийку, поглаживая ее по спине. Он хотел предложить еще одну поездку, выпить вместе, еще раз провести время в постели. Но Амэл чувствовал, что нужного эффекта он не возымеет.       Он больше не чувствовал удовлетворения от того, что становился центром мира для какой-то обыкновенной девчонки.       — А теперь иди.       Девушка вскрикнула самое звонкое «спасибо» и чмокнула Амэла в щеку, оставляя след от помады. Она радостно зашагала прочь, стуча каблучками. А он остался стоять на месте, заторможено кусая губу. Надежда, что бессмысленные покупки безделушек незнакомой девушке пробудят в нем былую страсть, не сделала лучше. Вытирая помаду, которую год назад оставил бы на память, Амэл стал потихоньку понимать, что он начал заглушать пустоту после Калутера. Но даже горячие незнакомки не могли с ним сравниться.       Он зажмурился, потирая глаза. Как же отвратительно.       Дома Амэл слушал музыку на полную громкость, заглушая свои беспокойные мысли. Руки чесались написать Калутеру, но тот боялся. Он держал себя в узде. Пытался, по крайней мере. Закрывая глаза и выравнивая дыхание, Амэл вспомнил, как проводил время с Калутером, и его это чертовски возбудило. Он сжал губы, осознавая, что его впервые возбудил чей-то образ, но ему уже было наплевать — Амэл вытащил начавший набухать член, массируя его, доводя до эрекции. Вжимаясь спиной в подушки, он также сжимал ствол, ведя рукой вверх-вниз. Музыка превратилась в единый шум, пока Амэл мастурбировал, представляя обнаженного Калутера. А когда он представил эти выразительные сапфировые глаза, то кончил с приглушенным стоном, сдерживая себя от того, чтобы не произнести имя своего объекта обожания.       Тут-то он открыл глаза, понимая, что в комнате он был не один. Арос стоял на пороге с округлившимися глазами, сжав губы в тоненькую ниточку, явно злясь. Амэл демонстративно не стал метаться и пытаться запихнуть в трусы обратно уже обмякший член. Арос также демонстративно подошел к колонке, вырубая музыку и выходя из комнаты, хлопнув дверью. Амэл тяжело дышал, краснея. Как же хорошо, что он удержался от выкрика имени Калутера, а то тогда бы брат на месте оторвал его член, ведь все знали семью Тэйхос, уж тем более единственного мужчину из нее.       Падая обратно на подушки, Амэл истерически засмеялся, перекатываясь на кровати. Он размахивал хвостом в разные стороны, находясь в перевозбужденном состоянии. Дрочка не особо и спасла.       На совместном ужине старшие мужчины семьи с кислым выражением лица и явным неодобрением поглядывали на Амэла. А он сдерживал себя от того, чтобы не задрожать как сучка. Раньше, если бы его спалили с Калутером, то он бы даже помог бы разобраться поточнее в деталях, смеясь в лицо. А сейчас отношения с Калутером стали слишком личные, чтобы кто-то из семьи о них пронюхал без последствий.       — Ты обычно не так себя ведешь, — начал отец.       Амэл застыл с вилкой у рта. Он криво улыбнулся, точнее скалясь.       — Вот я сижу тихо, и тебе вновь что-то не нравится? Серьезно?       — Да, потому что в твоем случае это означает, что дальше ты сотворишь еще больше проблем.       Амэл посмеялся, отрезая кусочек от стейка.       — Тогда помолись Матери.       Арос оскалился, а отец закатил глаза. Средние смотрели с интересом за их разговором, но Амэл не стал больше давать поводов для продолжения перепалки. Он думал только об одном, и ему это не нравилось. Ух как не нравилось.       Следующий день Амэл провалялся в кровати, не думая, что будет делать завтра. Сил не было. Он раздраженно листал ленты социальных сетей, чувствуя агрессию за ничегонеделание и прожигание времени, но стоило ему закрыть телефон, как лень садилась сверху, прижимая к матрасу. Что-то сковывало по рукам и ногам, не давая пошевелиться. Даже мысли будто обретали материальное воплощение и давили на голову. Амэл взвыл в подушку, стуча хвостом о кровать.       Тут в дверь постучались. А стучать умела только сестра.       — Тебя отец видеть хочет. Бледный пиздец, слился до одного цвета, что ты опять сделал? — войдя в комнату, пробормотала сестра, не отрываясь от экрана белого айфона последней модели и жуя жвачку.       — Даже не знаю, что конкретно ему не понравилось, — проворчал Амэл, вставая и отталкивая демоницу, чтобы пройти.       Он обернулся, глянув на свою дверь, напоминающую о прошлой вспышке гнева отца. Амэл знал о вмятине посередине, где теперь красовался постер, чтобы скрыть такое недоразумение. Хотели поменять дверь, но Амэл скрыл вмятину быстрее, и все про все забыли. Вздыхая, он направился в кабинет к отцу, сразу там замечая незнакомого ему демона. Или знакомого. В любом случае, он его где-то видел.       Амэл прищурился, напрягая память. Тот случайный прохожий, когда демоны были в парке. Он округлил глаза, хлопая ресницами. Что-то внутри упало, разбилось, врезаясь в кожу миллионом осколок. Все живое рухнуло, тянуло к полу, но Амэл заставил себя сделать еще пару шагов и расправить плечи, будто он даже не подозревал, в чем проблема.       — Амэл, это твой двоюродный дядя, и он пришел ко мне с информацией, что ты, как минимум, трахался с Калутером Тэйхос, а как максимум — встречался.       Закусывая губу, Амэл улыбнулся от внутренней паники, хлыставшей о черепушку, начиная огрызаться:       — Что за херня, может, он врет, видимся раз в десять лет, а тут вот…       — Да, ты прав, жаль, что дальние родственники помогают куда сильнее, чем самые близкие, — мрачно заметил отец. — Конечно же, он показал мне свои воспоминания.       В эту секунду последняя ниточка благоразумия и спокойствия лопнула в Амэле, и он медленно направился к отцу, смотря на дядю. Руки вмиг заледенели, подрагивая.       — Тогда пусть мой любимый дядюшка оставит нас наедине, — процедил Амэл, сдерживая себя от того, чтобы не набить ебальник родственничку.       Отец кивнул своему двоюродному брату, а тот молча вышел. Амэл смотрел в пол, ощущая, как он закипал. Так просто его сдали, как какую-то шлюху. Он оскалился, поднимая голову.       — Раздевайся.       Амэл опешил и с непониманием уставился на отца.       — Татуировка. У тебя была татуировка. И, — проговорил демон, грубо схватив сына за подбородок, вертя его голову в разные стороны, — у тебя было кольцо в носу, как я раньше шрама-то не заметил.       Амэл оттолкнул отца, скаля зубы. Он истерично улыбнулся, сдвигая брови от злости, что рвалась наружу. Он сплюнул под ноги демону, одним ловким движением скидывая с себя майку, у которой был достаточно длинный рукав, чтобы скрывать тату на плече. Отец облокотился о стол, стиснув зубы. И его начинало трясти от злости, кулаки сжимались.       — Снимай с себя эту ерунду. Если бы пирсинг был в другом месте, то выдрал бы с корнем.       Амэл благополучно не стал огорчать отца тем, что там пирсинг тоже имелся. Он, недовольно сопя, снял кольца с сосков, кидая украшение на пол. А после стал гладить свою татуировку, причитая:       — Ну что, рассмотрел, как хотел? Может, поближе подойти?       Кулак пришелся ровно по лицу. От такого удара Амэл покачнулся. Что-то такое он и ожидал, но все равно был удивлен, заторможено касаясь рассеченной губы, но тут отец схватил его, сжимая пальцами скулы сына, гневно процедив:       — Сейчас еще одно лишнее слово, и я в действительности начну к тебе обращаться как к шлюхе, как ты себя и позиционируешь.       Отец со всего размаху ударил сына в живот. Амэл глухо захрипел, свернувшись пополам, выдыхая со свистом сквозь стиснутые зубы. Тогда мужчина отошел от него, вглядываясь в окно и потирая переносицу. Амэл сквозь боль дотянулся до футболки, интуитивно натягивая ее, морщась от звона в ушах.       Он боялся.       Испугался, когда алые капли окропили отцовский белый ковер. Верховные маги никогда не опускались до рукоприкладства по отношению к своим старшим детям. А если все-таки да — это значило, что теперь те были им и не так важны, можно было и подпортить внешний вид. И это была конечная.       — Дай телефон.       — Блядь, — вырвалось у Амэла со смешком. — Нет.       — В этом доме нет ничего, что принадлежало бы тебе лично, все куплено на мои деньги, — прорычал демон, поворачиваясь к сыну. Он замахнулся.       Амэл дернулся, все еще не имея возможности выпрямиться до конца. Он прищурился, выпятив нижнюю губу, по которой стекала кровь, но отдал телефон. Заблокированный. Отец глянул на него, как на умалишенного. Амэлу потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы не заржать от абсурдности всей ситуации и той боли, что накатила на него, однако он быстро собрался и разблокировал телефон по Face Id, ткнув пальцем в мессенджер, говоря:       — Вот тут, в закрепленных чатах. Калутер забит у меня как «Хуеглот».       Амэл на всякий случай прищурился, если отец вдруг решил бы его отпиздить еще. Он сделал шаг назад, наблюдая за всем спектром эмоций отца. Да, в том чате были и мемы, и их разговоры по душам, но в основном парни обсуждали секс и то, как их возбуждало совместное времяпровождение. Амэл вспоминал, как писал в шутку, какая сладкая попка у Калутера, и понимал, какой теперь прямо пропорционально сладкий хуй залетит ему по лбу. Он пытался сделать серьезное лицо или хотя бы вид, что ему стыдно, но все силы уходили на то, чтобы не заржать, хоть что-то внутри кричало: «Беги!»       Отец тяжело сглотнул, остановившись на последних сообщениях:       «Амэл, мне кажется, что я совсем уж и неравнодушен к тебе. Не в сексуальном плане. Меня это пугает. Скажи, пожалуйста, что у тебя точно также. Я видел твою реакцию. Пожалуйста, покажи мне, что ты способен на нечто большее».       «Дай мне время. Я подумаю».       — Что за «Я подумаю», — зарычал отец со свистом, будто он шарик, который сейчас надуется и лопнет. — Как ты посмел соблазнить старшего сына моей давней подруги Тэйхос!       Амэл с сочувствием нахмурился, ухмыляясь. Шлепок пришелся по его ноющему лицу, задевая и так израненную губу. Тогда он понял, что сейчас должен был начаться пиздец, поэтому выхватил со всем тем негодованием и гневом, что копились в нем прошедшие годы, телефон из рук отца, со всей силы кинув его о пол, дополнительно раздавив ногой. Пока отец смотрел с открытым ртом на убитый телефон, Амэл выбежал из его кабинета, собирая все силы на то, чтобы не споткнуться от боли, пронзившей тело, чуть не сшибая Ароса, который стоял на страже около двери. Амэл ловко увернулся, поплатившись резью в животе.       — Амэл!       Он зажмурился на секунду, когда влетел в свою комнату. Сердце стучало где-то в гортани, кровь шумела в ушах.       — АМЭЛ!       Амэл схватил ключи от байка. Он не знал, что теперь будет делать. Видимо, пойдет работать кассиром. Если переживет гнев отца. Следующие выкрики он уже не слышал: выпрыгнул из окна, хватаясь за дерево, спускаясь на землю, больно царапая кожу. В саду сидел Диас вместе с младшеньким, которому было всего шесть, а также нанятая ему няня. Диас окинул взглядом напуганного Амэла и демонстративно отвернулся, не желая в этом участвовать. Амэл сорвался с места, когда послышался хлопок входной дверью.       Он побежал к своему давнему другу, который жил совсем рядом и разрешил запрятать байк у него на территории. Открыв калитку и заведя мотоцикл, он погнал прочь без какой-либо экипировки, и не зная, где он мог бы укрыться. С телефоном все-таки он погорячился. Надо было просто забрать, а не выебываться.       Теперь он гнал, действительно, куда глаза глядят. Срезал повороты, ехал на максимальной скорости. Ему было все равно. Лишь бы больше не видеть отца, не страдать из-за Калутера, семьи, не выбирать между ними. Ничего не делать. А так можно было только в пути.       Амэл сглотнул, понимая, что у него участилось сердцебиение, в ушах зазвенело. Он зажмурился, но ему пришлось вновь открыть глаза, чтобы не прозевать поворот. Но тело не слушалось. Дышать было практически невозможно, в глазах темнело. Амэл стиснул зубы, понимая, как не вовремя его захлестнула паника. Только вот перед ним повернула машина без поворотника.       Он очнулся, лежа на земле, но не смог сразу открыть глаза. Однако слышал голоса обеспокоенных демонов.       — Блядь, пиздец, это, конечно, хорошо, что его сейчас заберут, но это господин Ахид! Я его сынку рог сломал.       — Успокойся, надо было с экипировкой ему ездить с дополнительной защитой, чтобы от одного удара не отлетать.       Амэл с трудом приподнял руку, чтобы пощупать рог. Цел. Он поморщился от боли во всем теле, особенно в плече. Дальше он решил потрогать второй рог. Пусто. Амэл открыл глаза, увидев в дымке, как перед ним стояло двое демонов, обеспокоенно перешептывающихся, а рядом их целая тачка. Амэл вспомнил, что он успел увернуться, но полетел в кювет. Сука, надо было хоть немного, но поцарапать им машину. Дрожа, тяжело сглатывая, будто в горле был острый комок, Амэл продолжил шарить рукой, понимая, что у него откололась добрая половина рога. Он уронил руку, вскрикнув от боли.       А еще он чувствовал, как по лицу стекала кровь, застилая глаз со стороны как раз сломанного рога. Правая часть лица была исполосована, Амэл чувствовал лишь онемение. Дышать было тяжело либо из-за шока, либо из-за сломанных ребер. А эти пидорасы даже не подошли к нему, чтобы убедиться в его смерти или жизни.       Тут подкатила машина отца. Амэл встрепенулся, невзирая на сильную боль, поднялся, сев. О, как же было хуево. Стискивая зубы, он поднял голову, пытаясь встать на ноги, хоть и не чувствовал их, когда отец направился к нему, крича тем двум демонам:       — Извините, все хорошо! Я заплачу моральную компенсацию за этого выродка! Простите!       Амэл обессиленно упал на колени. Конечно, виноват во всем он. Опять.       Он глянул на отца, который остановился перед ним. По его лицу Амэл понял, что выглядел хуже некуда: в глазах демона читалась даже некоторая жалость. Амэл застыл, не в силах пошевелиться.       — Амэл, ты… — но отец не смог закончить фразу.       Он злился, однако резко остыл. Нахмурившись и прикрыв глаза. Амэлу было бы проще, если бы сейчас его папаша рвал и метал, орал и даже лишний раз пнул своего нерадивого сынка, но эта ебучая жалость и эта гребанная печаль в его глазах, блестящих от слез глазах, просто резали Амэла изнутри. Он не знал, как реагировать на такое. Его замутило.       — Это моя вина, что ты вырос таким куском дерьма, но, Амэл, твоя часть вины сейчас с тобой на асфальте, — отец зажмурился. — Ты больше не мой сын. Ты больше не часть семейства Ахид.       Демон отвернулся, не в силах смотреть на израненное лицо уже просто биологического сына и его отломанный рог. Амэл истерично улыбнулся, распахнув глаза. От него просто отказались. Так просто. Как котенка на мороз. Амэл стал задыхаться, в перерывах смеясь, стуча кулаком по земле, ощущая, как ломило пальцы каждый раз. Он встал на четвереньки, прижавшись лбом к траве.       Послышались звуки сирены скорой помощи. Отец громко вдохнул, в последний раз глянув на Амэла, валяющегося у его ног.       — Я даже фамилию матери не разрешу тебе взять. Больше не подходи к моей семье. Ни ногой.       К Амэлу подбежали медработники, и главный из них сел на корточки перед ним, говоря:       — Вы в сознании? Понимаете, что говорю?       Он закусил губу, которую уже совершенно не чувствовал, сдерживая рвущиеся наружу слезы. Он отмахнулся от молодого демона, которой помахал своим с носилками.       — В любом случае, попрошу не оказывать сопротивления.       Амэл кивнул, грязным рукавом попытавшись вытереть слезы, но его руку перехватили и аккуратно уложили на носилки. Отец остался стоять на месте, о чем-то мрачно говоря, но тихо, и Амэл не слышал, о чем шла речь. Очнулся еще раз он только в больнице, когда уже вытерли кровь с его лица, обработав раны.       — Почему так больно? — прохрипел Амэл, глянув на стоящего рядом с ним врача.       — У Вас откололась половина рога, и Вы должны знать, что через них проходят важные магические потоки, так что в данный момент у Вас магическая перегрузка, из-за которой мы даем обезболивающее только в экстренном случае, а если учесть, что Вы верховный маг, то регенерация может справиться сама, если мы ее подтолкнем.       Амэл закатил глаза, чувствуя себя одним сплошным комком боли. Регенерация шла, но слишком медленно. Он вновь провалился в беспокойный сон. В следующий раз тот проснулся в отдельной палате. Он часто заморгал, понимая, что это было отделения для психически нездоровых пациентов. Амэл рассмеялся. В психушку завезли? Ну-ну, рехаб по нему также плакал.       Тут к нему зашла демоница.       — Как себя чувствуете?       — А как еще может чувствовать себя старший сын верховного мага, которого выкинули из семьи после аварии, после которой его упекли в психушку? — переспросил Амэл, широко улыбаясь и посмеиваясь. Но он изменился в лице, когда ему протянули стопку бумаг.       — Новые документы, которые передал Вам отец.       — Не отец он мне больше, — зашипел он, выдергивая бумаги. Абсолютно все новое. Все.       Амэл открыл паспорт, вчитываясь в имя и фамилию. Эту-то фамилию Амэл слышал когда-то, видимо, совсем дальних родственников, чтобы из головы не брать. Но и теперь паспорт закрыл не Амэл, а Алэм, как было прописано в документе. Глупое и ненужное исправление, но так чувство неполноценности ощущалось куда сильнее. Амэл прижал к себе документы, заходясь истерическим смехом.